Read the book: «А. В. Суворов. Любимый полководец народа»

Детство. Юность. Первый военный опыт

Александр Васильевич Суворов родился 24 ноября 1730 года в Москве в семье небогатого дворянина Василия Ивановича Суворова. О знаменитом военачальнике сложено немало легенд. По телосложению он вовсе не походил на былинного богатыря, но это не помешало ему стать известным полководцем и любимцем народа. Есть даже легенда, которая гласит, что рождение Суворова предсказал юродивый. В тот самый момент, когда родился Александр, блаженный объявил, что появился на свет защитник Руси и православия. До сих пор существует несколько версий, когда именно родился Суворов. Первоначально в петербургской Александро-Невской лавре на могильной плите Суворова был указан год рождения: 1729-й. Граф Дмитрий Иванович Хвостов, муж племянницы Суворова, заказал эту плиту в виде щита. В доме графа великий полководец доживал последние дни. Когда вдова полководца узнала о дате, выгравированной на щите, то написала письмо графу с указанием на ошибку, ведь ее супруг был рожден в 1730 году.

В настоящее время исследователи так и не пришли к единому мнению.

Вообще говоря, вся информация о полководце, не касающаяся его военных успехов, весьма противоречива и неоднозначна. Личность этого человека раскрывалась для современников и потомков через победы в боях. Легендарный Суворов относится к тем полководцам, которые не проиграли ни одной битвы. Место рождения великого военачальника также не до конца известно. По некоторым данным, это произошло в Москве, на Арбате, в доме его матери, полученном ею в приданое. По другим, мальчик появился на свет в усадьбе на реке Яуза. К сожалению, до настоящего времени оба дома, где рос и взрослел Саша Суворов, не сохранились. Зато и в наши дни существует располагавшаяся по соседству с домом Василия Суворова церковь Федора Студита на Большой Никитской улице, куда юный Суворов приходил на службу и где пел в хоре.

Мать Александра Васильевича была похоронена в ограде этого храма. Правда, могила ее не сохранилась.

Существует также легенда о том, что род полководца пошел от шведского рыцаря по фамилии Суво, который перебрался в Россию в XVI веке. Но легенда эта не имеет никакого документального подтверждения, и исследователи убеждены, что все предки Суворова были русскими. Сам генералиссимус в автобиографии упоминал о своем шведском происхождении и верил в него. Юный Саша всегда восхищался шведским королем Карлом Великим. Относительно происхождения Суворова наличествует и мнение, что в жилах полководца текла армянская кровь, так как его мать носила в девичестве фамилию Манукова (Манукян). Среди исследователей до сих пор идут споры об армянском происхождении Суворова. В настоящее время довольно сложно утверждать, вырос ли Саша Суворов под армянские колыбельные. Однако известно, что с младенчества он отличался весьма непоседливым нравом. Говорили даже, что отец Суворова, Василий Иванович, разрешил не пеленать младенца, поскольку тот постоянно вырывался из пеленок. Так была одержана первая суворовская победа в борьбе за свободу.

Василий Суворов был крестником Петра I и в свое время был взят Петром в денщики. Но с наступлением бироновщины карьера Василия Ивановича сошла на нет, и он со своей семьей перебрался в подмосковное имение. Здесь он вел жизнь бережливого, иногда даже скупого, помещика. Учителей для Саши не нанимали. Он рос свободно, предоставленный сам себе, а в героев себе выбирал великих полководцев: Ганнибала, Юлия Цезаря, Александра Македонского… Не остались без его внимания и достижения в военном деле Карла XII и Евгения Савойского. К двенадцати годам юный Суворов уже располагал недурными знаниями в военных науках, инженерии и фортификации. Общение со сверстниками, детьми крепостных в подмосковном поместье отца дало Суворову возможность с детства познать характер русского человека. Влечение к военному делу проявилось у Александра довольно рано, однако в семье не поощряли этих стремлений, ибо мальчик от рождения был весьма слабый, тщедушный. Однако военная слава продолжала грезиться ему в мечтах. Его считали чудаком не только сверстники, но и его отец. Впрочем, юный Александр с недетским упорством добивался своего.

В 1742 году на престол Российской империи восходит Елизавета, дочь Петра, и это меняет жизнь семьи Суворовых. Царица ценила Василия Ивановича, и двенадцатилетний Александр попал в лейб-гвардии Семеновский полк мушкетером.

Полк был расквартирован рядом с подмосковным имением Суворовых. В то время мальчиков за писывали в гвардию еще при рождении, и годам к двадцати они становились уже генералами. Александр Суворов к своим семнадцати годам дослужился только до капрала. Когда мальчику было двенадцать лет, его мать умерла при родах. Отец был сильно занят на службе и совсем не находил времени на сына.

Зимой 1747 года семнадцатилетний щуплый юноша выехал в Петербург на действительную службу. В истории русской армии начиналась новая страница.

Около половины состава в Семеновском полку в середине XVIII века составляли дворяне, которые не служили рядом с солдатами из крепостных крестьян. Дворяне располагали многими привилегиями: им было разрешено жить на квартирах, иметь слуг и нанимать для службы за себя солдат из своей роты. Также все они активно посещали балы, маскарады и театры. Все, что позволил себе Суворов, – это поселиться на квартире у дяди. Александр со всей серьезностью относился к военной службе. В общем-то, именно то, что Суворов сам тянул несколько лет солдатскую лямку, и научило его сочувствию нелегкой солдатской доле. Василию Ивановичу командиры писали о том, что сын его не пользуется привилегиями и требует для себя самых тяжелых заданий. Суворов был исполнительным солдатом и весьма строгим унтер-офицером. Вне службы для солдат он был братом, по службе же он был требователен и неумолим.

Первый свой офицерский чин Александр Суворов получил в двадцать четыре года в Ингерманландском полку. В документе о присвоении звания присутствовала и подпись Василия Ивановича. Отец помогал Александру по мере возможности. Он бы поучаствовал в карьере сына и больше, но тот не приветствовал никакие поблажки по службе. Находясь в романтическом возрасте, Суворов пробует себя в поэзии. Его первый стихотворный опыт имел название «Разговор Герострата с Александром Великим в царстве теней». Произведение пришлось по нраву тогдашним ценителям искусства. Суворова хвалили и даже печатали. Но его желанию стать сочинителям не суждено было сбыться – помешала война. Суворов стал готовиться к ратным делам и в первой же военной компании показал себя наилучшим образом.

Находясь на службе в Ингерманландском полку, молодой Суворов подмечал все особенности устройства тогдашней русской армии. Она имела ряд важных преимуществ по сравнению с другими европейскими армиями. В ней отсутствовали наемники из других стран, в то время как в других армиях они составляли весьма значительную часть. Русская же армия комплектовалась не за счет наемничества и принудительной вербовки, а посредством рекрутской повинности. Боевые качества русских солдат были исключительно высоки. Впрочем, наряду с этим русская армия середины XVIII века обладала серьезными недостатками. Ранее строение армии, утвержденное еще Петром I, соответствовало ее отличительным особенностям, теперь же имело место слепое подражание западноевропейским порядкам. Таким образом, не принималось во внимание, что наемники в западных армиях выполняют приказы автоматически, что они менее надежны в моральном отношении, чем национально однородная русская армия.

Подобная система муштры противодействовала личной инициативе солдат и даже командного состава. Прибывавшие во второй четверти XVIII века (особенно при временщике герцоге Бироне) в русскую армию иностранные офицеры, а за ними и часть русских дворян-офицеров стали насаждать в ней систему муштры, искореняющую в солдатах живой дух, уделять небывалое внимание парадной стороне строевой службы и т. д. Все это, само собой, ослабляло русскую армию и снижало значение ее преимуществ перед армиями западноевропейских государств. Молодой Суворов, обладавший богатой военной эрудицией, наблюдательностью, не мог не заметить этого, и он сделал единственно верный вывод: нужно изменить существующие уродливые военные порядки, оздоровить их, и тогда можно будет создать новую мощную армию. Разумеется, первоначально эта мысль возникла у Суворова лишь в общих чертах. Должны были пройти долгие годы и накопиться богатый опыт, чтобы новаторская идея Суворова приняла вполне отчетливые и конкретные очертания.

Семилетняя война – самое безобразное событие в истории России XVIII века. Считается, что развязал войну Фридрих Великий, решивший расширить свои прусские владения за счет завоевания земель Силезии. О русской армии он был весьма невысокого мнения и называл русских дикарями и неучами. Россия заключила анти-прусский союз с Австрией, к которому присоединились Швеция, Саксония и Франция. Прусский король напал первым, не дожидаясь укрепления союза.

В 1756 году шестидесятитысячная прусская армия заняла Дрезден в Саксонии. Суворов находился в чине премьер-майора, и ему уже не терпелось побывать в бою. Он ощущал, что его мечта начинает сбывается. В 1758 году ему поручили провести в Пруссию семнадцать новых батальонов. Выполнив это поручение, он получает назначение в город Мемель (Клайпеда). Суворова необычайно тяготило, что ему приходилось управлять продовольственными складами и госпиталем. Ведь он был военным человеком с подготовкой, честолюбием и тягой к сражениям. Однако война проходила перед его глазами, а он в ней участия не принимал.

Лишь в 1760 году Василию Ивановичу удается перевести сына с интендантской службы. Подполковник Суворов был назначен дежурным в дивизии В. В. Фермора.

Пятый год Семилетней войны Пруссия, несмотря на поддержку Великобритании, встретила в катастрофическом состоянии и была в состоянии лишь обороняться.

Прусский король делал ставку на решающее сражение. Битва при Кунерсдорфе была первым серьезным сражением, в котором принимал участие Александр Суворов. На поле боя он исполнял чужие приказы. Для проявления полководческого таланта Суворова время еще не пришло. Во время боя Александр, дежурный офицер, находился рядом с Фермором. В его обязанности входило донесение приказов командующего во все горячие точки. В случае гибели командира Суворов принял бы командование на себя.

Русско-австрийские войска, возглавляемые генералом-аншефом Салтыковым, располагались под прямым углом к реке Одер, прусские войска – широким фронтом вдоль реки. Выходило, что армия союзников была зажата с западной стороны рекой, а с востока – войсками Фридриха. Салтыкову не удавалось маневрировать быстро, ибо его солдаты не были обучены столь же хорошо, как войска противника. Таким образом, задачей Салтыкова было привлечь на себя внимание прусского короля и сыграть в этом сражении роль своеобразной «красной тряпки». Он выслал вперед ополченцев, чьи белоснежные мундиры отлично видны были на поле боя, и Фридрих, прекрасно осознававший положение союзной армии, купился на этот трюк. Он атаковал самое слабое звено. Сам король следил за ходом битвы с высоты и видел, что войска противника были прижаты к реке. Союзная армия сама разрушила единственный мост. Отступление в сторону Франкфурта для нее было не возможно, поскольку это спровоцировало бы губительные удары прусских войск с фланга. Довольный Фридрих настолько был уверен в победе, что даже отправил к герцогу Брауншвейгскому гонца с известием о полной капитуляции союзной армии. Он находился в нетерпеливом ожидании парламентеров с белым флагом. Однако основные силы русских еще не вступали в бой. Прусская армия натолкнулась на корпус Румянцева, стоящий у Гроссшпицберга, и была накрыта артиллерийским огнем с двух высот. Сражение, по большому счету, лишь начиналось.

Русские солдаты, умеющие стойко держать оборону, перемололи прусскую армию. Бегущих солдат догоняла кавалерия. В этом бою была одержана блестящая победа.

Когда Салтыков возвратился в свой шатер на вершине Шпицберга, его все поздравляли с победой. Встал вопрос: что делать дальше? Суворов предложил пойти тотчас же на Берлин и победоносно закончить войну. Однако подобные вопросы могла решать только императрица. Фридрих Великий в это время послал в Берлин гонца, чтобы приказать своей семье покинуть столицу. Он пребывал в отчаянии и совершенно не видел выхода из создавшегося положения. Восточная Пруссия была присоединена к Российской империи, и губернатором ее был назначен Василий Иванович Суворов. Он управлял с умом, исправно пополнял казну и никогда не притеснял новых подданных. Сам при этом жил очень скромно. Его честность и скромность передались и его сыну. Александру очень часто выдавали деньги для раздачи солдатам в награду. Никогда и никто не смог упрекнуть Суворова в том, что сколько-нибудь из этих денег он оставил себе.

Прусский король в своих действиях теперь придерживался иной тактики, нападая на небольшие русские отряды и громя склады русских в Польше. Для борьбы с этими налетами был создан летучий отряд генерал-поручика Берга.

Берг взял к себе в подчинение подполковника Суворова. Александр Борисович Бутурлин представил Александра Суворова к награде и весьма лестно отзывался о подполковнике на приеме у императрицы Елизаветы. Опыт партизанской войны, приобретенный Суворовым во время службы под началом Берга, очень пригодился ему позднее в Польской кампании.

Суворову удалось побывать и в Берлине. По окончании Польской кампании, когда русские войска уже разместились на зимних квартирах, легкий отряд Чернышева совершил набег на столицу Пруссии, которую защищали всего три гарнизона. Все поспешившие в подкрепление отряды прусской армии были уничтожены. На город была наложена контрибуция. Захват был произведен превосходно, и репутацию русской армии подпортили только грабежи. Суворов в грабежах никогда участия не принимал и вообще был весьма далек от идеи обогащения.

Закончилась Семилетняя война отнюдь не по причине военного события.

Елизавета Петровна скончалась 25 декабря 1761 года, и на престол взошел Петр III, ярый поклонник прусского короля. Он тут же заключил с Фридрихом перемирие, а вскоре и союз. Против нового царя назрел заговор, активное участие в котором принимал и Василий Иванович Суворов. В день военного переворота Суворов-отец стал премьер-майором лейб-гвардии Преображенского полка. Новая государыня Екатерина II высоко ценила его преданность. Суворова-сына царица лично поздравила с новым чином полковника Астраханского полка и подарила ему свой портрет, на котором Суворов после напишет: «Это первое свидание проложило мне путь к славе». Александр до конца жизни будет восхищаться умом этой женщины. Она станет предметом его поклонения. Императрица хоть и не стала союзницей прусского короля, однако предпочла больше не воевать. Суворову пришлось ждать своего звездного часа в течение восьми лет.

Война с Польшей

В начале 1763 года Суворов был назначен командиром Суздальского пехотного полка, несшего в столице караульную службу, а осенью 1764 года переведенного в находящееся вблизи от Петербурга село Новая Ладога. Здесь Суворов получил возможность осуществить некоторые из своих идей на практике. Он выстраивал обучение солдат таким образом, чтобы выработать сознательное отношение военных к возлагаемым на них задачам.

Александр Суворов развивал в солдатах храбрость, упорство, воспитывал в них чувство воинской чести. Он закалял их физически, учил метко стрелять и хорошо владеть холодным оружием. «Тяжело в ученье – легко в походе; легко в ученье – тяжело в походе», – говорил он, объясняя необходимость упорных тренировочных занятий с личным составом полка. Любил он также говорить и следующее: «Солдат ученье любит, было бы с толком». И действительно, вверенные ему солдаты никогда не жаловались, несмотря на то что он заставлял их напряженно обучаться военному делу. Простой и приветливый в обращении с солдатами, Суворов в то же время был весьма требователен и сурово наказывал за любое нарушение дисциплины.

Суворов уделял огромное внимание не только военному обучению солдат, но и их воспитанию, взращивая в них чувство патриотизма, развивая понятия о долге перед Отечеством и о воинской чести.

В 1764–1765 годах Суворов свел правила по управлению и обучению полка в особом наставлении, получившем название «Полковое учреждение». В нем подчеркивается, что основное внимание в обучении должно уделяться не показной парадной стороне, а тому, что необходимо и важно знать в сражении и в походе: боевым построениям, меткой стрельбе и т. д. Также Суворов подчеркивал особое значение дисциплины: «Вся твердость воинского правления основана на послушании, которое должно быть содержано свято. Того ради никакой подчиненный перед своим вышним на отдаваемой какой приказ да не дерзает не токмо спорить или прекословить, но и рассуждать». «Полковое учреждение» послужило основанием для оформившегося спустя тридцать лет другого суворовского наставления – «Науки побеждать».

Cо времен Петра Великого в Польше утвердилось политическое влияние России, и православное население стало обращаться к русскому правительству с жалобами на притеснения. Однако представления русских послов в Варшаве в пользу православных почти не имели последствий, так как польское правительство, по своему бессилию, ничего не могло сделать. Императрица Екатерина II приняла решение прекратить беспорядки в Польше и в 1763 году, после смерти Августа III, назначила королем Станислава Понятовского. Истинных патриотов его избрание обрадовало, так как с согласия Екатерины II было уничтожено злоупотребление гибельной свободой голосов. За свою поддержку российская государыня потребовала от Речи Посполитой, чтобы притесняемые поляками православные меньшинства были восстановлены в правах диссидентов. Однако возвышению Станислава сильно завидовали его личные враги, да и Станислав так боялся их, что не решался на открытую дружбу с Екатериной II. И, заискивая перед императрицей, Станислав имел в то же время тайные связи с Австрией. Екатерина вознегодовала и приняла сторону противников Станислава.

На сейме 1766 года посол Екатерины II князь Репнин явился вполне самовластным, и Станислав со своими сторонниками лишь подписывали то, что Репнин им диктовал. Вся Польша, друзья и враги, все были недовольны Станиславом. Тогда князь Репнин арестовал главарей сеймовой оппозиции и выслал их в Калугу. Этот поступок русского посла служит ярким примером полнейшего упадка польской государственности. Устрашенный сейм согласился было на восстановление православных меньшинств в правах диссидентов, но это решение вызвало волну возмущения шовинистической части польского общества. Польша была готова к восстанию. Предводитель нашелся в лице Адама Красинского, человека необыкновенного ума. Его помощником стал Казимир Пулавский, известный неподкупной любовью к родине и невероятным мужеством.

Пулавский и его сообщники принялись тайно собирать дружины. Страшась, что Репнин все узнает и предупредит восстание, было принято решение начать его, не дожидаясь окончания вялотекущих переговоров Красинского с Австрией и Пруссией.

И вот 29 февраля 1768 года предводители поляков, соединившись в Баре, создали конфедерацию и издали воззвание к соотечественникам, объявив Станислава, как изменника отечеству, лишенным престола. Король Станислав, без наличия каких-либо польских войск не способный совладать с бунтовщиками, обратился за помощью к русской императрице. Усмирение поручили Репнину.

Русские батальоны легко одерживали верх над мятежниками. Однако стоило рассеять отряды конфедератов в одном месте, как они вновь собирались в другом. У генерала Веймарна, которому Репнин приказал разогнать Барскую конфедерацию, было всего шесть тысяч человек при десяти орудиях. В 1768 году были взяты Бар и Бердичев, а генерал Вейсман всего с четырьмястами воинами обратил в бегство полуторатысячное войско Потоцкого у Подгайцев. Литовские конфедераты избрали своим маршалом князя Радзивилла, который собрал четыре тысячи человек и заперся с ними в Несвижском замке. Правда, стоило лишь одному русскому батальону численностью шестьсот человек приблизиться к замку, Радзивилл бежал, а все его люди сдались.

Придя к выводу, что собственными силами борьбу с Россией продолжать они не могут, конфедераты обратились за помощью к Франции. Версальский кабинет, неизменно враждебный России и управляемый искусным Шуазелем, тотчас же пришел полякам на помощь: послал инструкторов и денежные средства, а также осенью 1768 года склонил турецкого султана объявить войну России, чтобы ослабить ее.

В 1769 году конфедератов насчитывалось до десяти тысяч человек. Несмотря на небольшую численность, их выгодное расположение (на юге Подолии у Каменца и Жванца) являлось стеснительным для русской армии, действовавшей против турок.

В феврале командовавший русской обсервационной армией генерал Олиц разбил отряды повстанцев при Жванце, и конфедераты бежали за Днестр. К лету очаг партизанщины разгорелся в районе Люблина, где действовал Пулавский с пятитысячным отрядом, а против него выступали драгуны генерала Ренне и суздальцы Суворова.

Примечательно, что Суздальский полк, пройдя в Польшу из Новой Ладоги 850 верст за месяц, в ненастных условиях ноября, не просто не оставил больных на квартирах, а и в самом походе имел лишь шестерых заболевших из тысячи двухсот солдат! Пулавский пытался пробраться в Литву, но Ренне отрезал ему путь в Брест, а Суворов, настигнув его банду у Влодавы, сокрушил ее. Распространение партизанщины на Галицию побудило Румянцева (ставшего главнокомандующим) занять Львов и Перемышль.

Весь 1770 год прошел в партизанских действиях и переговорах. Из Франции к конфедератам в качестве военного советчика и инструктора прибыл генерал Дюмурье. По настоянию соблюдавших интересы Турции французов поляки прервали переговоры и, собравшись в Венгрии, в Эпериеше, объявили короля Станислава низложенным.

В 1771 году поляки двинулись на Галицию. Немногочисленные отряды генерала Веймарна, разбросанные от Варшавы до Львова, не смогли оказать должного сопротивления, и в довольно короткое время конфедератам удалось захватить Краков и другие важные пункты. Однако присущий полякам анархизм проявился и среди их вождей: между ними начались раздоры. Пытавшийся примирить их Дюмурье лишь навлек на себя общую ненависть.

В это время Александр Суворов со своим отрядом двинулся из Люблина и разгромил Дюмурье под Ландскроной. Затем он обратился на Пулавского, снова пытавшегося пробраться в Литву, разбил его у Замостья и отбросил его в Галицию. Таким образом, Великопольша, за исключением района Кракова, была совершенно очищена от конфедератов.

Зато восстание вспыхнуло в Литве, где коронный гетман Огинский в начале августа открыто примкнул к конфедерации. Узнавший об этом Суворов быстрыми и скрытными маршами устремился в Литву и на рассвете 13 сентября наголову разбил коронного гетмана при Столовичах. И это при том, что у гетмана было до четырех тысяч солдат, а у Суворова – всего восемьсот двадцать. Интересно, что поход на Огинского был предпринят Суворовым по собственной инициативе. Таким образом, поляки стремительным ударом с двух сторон были выбиты из Столовичей, а наутро отряд Огинского был окончательно добит, потеряв всю артиллерию и тысячу человек убитыми. Потери Суворова же составили около ста человек. Восстание в Литве было подавлено. Суворов доносил о бое: «Сражение продолжалось от трех до четырех часов, и вся Литва успокоилась». Александр Васильевич был настолько доволен поведением своих солдат в этой операции, что подарил каждому из них от себя по серебряному рублю.

Оставался лишь краковский очаг конфедерации. Вместо отозванного во Францию Дюмурье прибыл генерал де Виомениль, которому в январе 1772 года удалось овладеть Вавельским замком, но только до тех пор, пока 25 января под Краков не прибыл Суворов и осадил замок. Все попытки Виомениля заставить Суворова снять осаду оказались напрасными. Конфедераты пытались осуществить деблокаду замка, но тоже потерпели поражение, поскольку попросту не имели опыта в таких сложных операциях. 12 апреля Краков пал, и война против польской конфедерации окончилась. Следует отметить, что движение это, будучи по большому счету панской затеей и не имеющее сколько-нибудь популярных вождей, отклика в широких массах польского народа не нашло.

Еще 6 февраля 1772 года по инициативе Фридриха II был подписан договор о разделе Польши, причем прусский король обещал России свою помощь в случае войны с Австрией. Поведение Австрии какое-то время внушало серьезные опасения, ведь еще в 1771 году она заключила договор с Турцией, гарантируя последней возвращение всех занятых русскими турецких областей и надеясь за это получить от турок Сербию, утраченную еще в 1739 году. Впрочем, Турция скоро примкнула к выгодному договору. Так состоялся первый раздел Польши – анархичного, утратившего способность управления королевства, не вызывавший сомнения о дальнейшей ее судьбе…

Россия по договору получала Белоруссию, Волынь и Подолию – исконные русские области, также наступил конец угнетению диссидентов.

Если подводить итог, то в этой войне Александр Суворов показал себя с лучшей стороны и вполне оправдал выбор императрицы.

Произведенный 22 сентября 1768 года в бригадиры и получив приказ «о немедленном выступлении и поспешном следовании», он выступил и в течение месяца прошел с полком около тысячи верст. Весной 1769 года Суворов прибыл в Польшу и четыре года провел там в беспрерывных боях, усмиряя конфедератов, с поразительной быстротой передвигаясь из одного конца королевства в другой и повсюду громя вновь собиравшихся повстанцев. В 1771 году он уничтожил польский отряд под Ландскроной, разбил конфедератов у Замостья, затем стремительно двинулся в Литву и уничтожил войско Огинского. В следующем году Суворов освободил Краков, захваченный поляками и французами. Этими знаковыми победами он ослабил силы конфедератов, которые в конечном счете вынуждены были сдаться.

За усмирение польского восстания Суворов был произведен в генерал-майоры, а кроме того, за взятие Кракова пожалован тысячью червонцами.

Первая русско-турецкая война

Как уже упоминалось, причиной этой войны явилось натравливание французским кабинетом османского правительства – Порты – на Россию с целью оказать содействие польской конфедерации. Поводом к объявлению войны послужило нападение гайдамаков на пограничное турецкое местечко Балту.

Рассчитывавший на помощь Франции, а также благосклонность Австрии и активную поддержку Польши, турецкий султан предполагал выставить до шестисот тысяч человек. Предполагалось, что главная армия, составлявшая половину от общего числа воинов, пройдет из Молдавии в Польшу, соединится с конфедератами и двинется на Киев и Смоленск, с тем чтобы восстановить границы Польши времен XVII века. Другая армия должна была при поддержке флота овладеть Азовом и Таганрогом, а третья – расправиться с православными, восставшими в Черногории и Герцеговине. 6 октября война была объявлена, и остаток 1768 года прошел в активных военных приготовлениях обеих сторон.

Россия планировала выставить три армии: 1-я князя Голицына (восемьдесят тысяч человек) собиралась у Киева и должна была действовать наступательно; 2-я Румянцева, генерал-губернатора Малороссии (сорок тысяч человек), собиралась у Бахмута и должна была защищать южные границы; 3-я Олица (пятнадцать тысяч человек), обсервационная армия, собиралась у Брод. Всего против ожидавшегося шестисоттысячного турецкого полчища выставлялось сто двадцать тысяч русских солдат, но на самом деле гораздо меньше: некомплект был чрезвычайно велик, особенно в 1-й и 3-й армиях, достигая в среднем половины штатного состава.

Война началась вторжением ста тысяч татар и турок из Крыма на Украину в январе 1769 года, однако Румянцев быстро заставил их отступить, а к весне уже сам выслал летучий отряд на Крым, укрепив также гарнизоны Азова и Таганрога. К лету он перебросил главные силы своей армии к Елизаветграду, но дальше двигаться не мог: он располагал всего тридцатью тысячами воинов, треть из которых были вооруженные одними пиками казаки, в то время как на Днестре у Каушан стояло сто десять тысяч татар и турок, а еще тридцать тысяч татар угрожали с Перекопа. Все, что мог сделать Румянцев в данной ситуации, – это распространить ложные слухи о движении своей армии в Подолию, что совершенно спутало расчеты противника. Центр тяжести событий перенесся в 1-ю армию на Днестре.

1-я армия под командованием князя Голицына уже 15 апреля, не дожидаясь прибытия пополнений (в его армии насчитывалось всего сорок пять тысяч воинов), начала кампанию. Молдавия восстала против турок, господарь бежал, а ясский архиепископ призвал Голицына поспешить в Молдавию и принять ее в русское подданство. Но Голицын, вместо того чтобы сразу идти на Яссы, решил овладеть сперва Хотином. В итоге, потеряв здесь даром время и силы и не взяв крепость, он отступил за Днестр, страдая от нехватки продовольствия, и целый месяц простоял без действия в Подолии, упустив исключительно благоприятный момент и предоставив туркам расправляться с молдаванами.

Тем временем великий визирь с двумястами тысячами турок и татар переправился через Дунай у Исакчи и двинулся в Бессарабию.

Он действовал так же вяло, как и его противник Голицын, и целый месяц до половины июня простоял на Пруте. Во исполнение первоначального турецкого плана визирь сделал предложение послу конфедератов Понятовскому устремиться со всей ордою в Ляхистан, но Понятовский не хотел, чтобы такие союзники двинулись в его страну, и, в свою очередь, посоветовал ему двинуться главными силами в Новороссию против Румянцева, оставив заслон в хотинском направлении. Визирь план одобрил. Отправив шестьдесят тысяч янычар и татар под Хотин, он с остальными силами двинулся к Вендорам, чтобы оттуда идти на Елизаветград. Однако его поход не удался. Распространение находчивым Румянцевым ложных слухов о своей армии заставило визиря переоценить силы гяуров. Он так и не решился перейти Днестр и отступил назад на Прут в урочище Рябая Могила, отправив в Хотин сераскира Молдаванчи-пашу.

Голицын, узнав об усилении турок в Хотине, перешел к Каменцу и стал против Хотина. Тем самым он, удаляясь от армии Румянцева, подвергал ее риску отдельного поражения. Если бы визирь был чуточку предприимчивее, он бы увидел, что перед ним открылась дорога на Киев. Узнав, что визирь направился в Новороссию, Голицын решил помешать ему в этом, предприняв поход к Хотину. Он переправился через Днестр, отбил у села Пашкивцы атаку восьмидесяти тысяч турко-татар и блокировал крепость. Прибытие сераскира Молдаванчи и крымского хана Девлет-Гирея вынудило командующего 1-й армией снять блокаду Хотина и ретироваться за Днестр. При этом Голицын счел цель своего похода – отвлечение турецких сил от Новороссии – достигнутой. Как известно, Голицын был приверженцем той школы полководцев XVIII века, которая считала, что на войне главное не бой, а умелое маневрирование с целью заставить противника сдаться без боя.

В Хотине оставалось двадцать тысяч турецких воинов. Армия Молдаванчи-паши численностью сто тридцать тысяч человек стала в Липканах, на Верхнем Пруте. Сам визирь со ста пятьюдесятью тысячами солдат стоял у Рябой Могилы, на Среднем Пруте.

Двадцать пять тысяч турок занимало Бендеры. С русской стороны сорок тысяч человек под командованием Голицына стояли в Подолии против Хотина и тридцать тысяч солдат Румянцева – в Новороссии, у Елизаветграда.

Бездействие визиря и его лихоимство побудили султана сместить его и заменить Молдаванчи-пашой. Новый визирь получил приказ идти за Днестр и овладеть Подолией.

Это наступление закончилось для турок плачевно. Восемьдесят тысяч человек, которых Молдаванчи 29 августа переправил за Днестр, Голицын сбросил в реку. Отправленный 5 сентября за Днестр для фуражировок двенадцатитысячный отряд был полностью разбит.

Эти поражения, а также отсутствие продовольствия и фуража абсолютно деморализовали армию неприятеля, на три четверти состоявшую из иррегулярного ополчения и татар. Воины стали разбредаться. Молдаванчи сумел собрать в Яссах всего тридцать тысяч человек, но вынужден был бежать от них, ибо они попытались его убить. В итоге у Рябой Могилы из всего войска осталось всего пять тысяч человек…

Стотысячной турецкой армии как не бывало. Оставался лишь один сильный гарнизон в Бендерах, немногочисленные отряды в дунайских крепостях да татарская орда в Каушанах.

Однако Голицын столь благоприятно сложившейся обстановкой не воспользовался. Он занял без боя Хотин, но затем снова, уже в третий раз за кампанию, отступил за Днестр. Недовольная подобным поведением Голицына, императрица назначила на его место Румянцева, которому было велено сдать 2-ю армию Петру Панину.

Прибыв в конце октября в 1-ю армию, Румянцев расположил главные ее силы на квартиры в районе между Збручем и Бугом – такое сосредоточенное положение делало возможной немедленную боевую изготовку.

В Молдавию, за Днестр и Прут, был направлен семнадцатитысячный стратегический авангард, по большей части конницы, под названием Молдавского корпуса и под командой генерала Штофельна. Штофельну было поручено управление Молдавией, которая только что присягнула на подданство русской императрице.

Таким образом, армия была приведена в порядок, полки соединены в бригады, а бригады – в дивизии. Управление артиллерией децентрализовано, и артиллерийские роты распределены по дивизиям. Зимой устраивались маневры и экзерциции, во время которых особенное внимание уделялось быстроте движений и конным атакам.

Штофельн действовал смело и стремительнор. В ноябре он овладел всей Молдавией до Галаца и большей частью Валахии и взял в плен обоих враждебных России господарей. Военные действия в княжествах не прекращались всю зиму. Пользуясь слабостью и разрозненностью Молдавского корпуса, турки и татары атаковали его в начале января 1770 года, но были разгромлены при Фокшанах. Затем Штофельн взял Браилов, снова разбил турок у Журжи и валахов у Бухареста. Все эти сражения имели сильно деморализующее влияние на турецкую армию, особенно на татар. Но султан, не щадя затрат, собрал новую армию, сместил крымского хана Девлета, утратившего былое рвение, и назначил ханом Каплан-Гирея, которому приказал готовиться к походу от Каушан на Яссы, с тем чтобы захватить княжества и сокрушить Молдавский корпус до прихода главных русских сил.

Румянцев добился от императрицы невмешательства Петербурга в его распоряжения и план кампании на 1770 год составил сам. Главной целью плана стало уничтожение живой силы неприятеля, для чего 1-й армии необходимо было действовать наступательно и не позволить туркам перейти через Дунай, 2-й армии поручалась наступательно-оборонительная задача и овладение Бендерами и защита Малороссии, 3-я обсервационная армия была упразднена и вошла отдельной дивизией в состав 1-й. Большие надежды возлагались на флот Орлова, который из Средиземного моря должен был проникнуть в Дарданеллы и создать угрозу Константинополю.