Quotes from 'Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора'
Любопытство - чувство,сокращающее жизнь,но делающее ее красочной и незабываемой.
Любопытство, как известно, не порок. А женское любопытство - это вообще рефлекс.
Ворота оказались заперты. Поколотила по жалобно скрипящим доскам,поорала всякий бред вроде "Откройте,а то сама войду" или "Люди-и-и,вы где? Я ведьма,впустите ,пожалуйста". Никто не проникся ни угрозами, ни мольбами,а комары уже основательно обкусали все,до чего смогли добраться.
А она,мечта то есть,стоит,улыбается и молчит.
-Все! Я прониклась,пошли!-заявила,отрывая свою раненную в самое сердце тушку от скрипучего стула.
- Куда?- изогнул бровь,как голливудский актер, директор моего сердца,печени и прочего ливера.
- Учиться!- Да,я девушка сообразительная,но что-то кажется мне, не о том я сейчас соображаю.
- Быстро вы, - хохотнул Руслан,выходя в просторный коридор. -Мы даже поесть не успели.
- Студентка сломала палец,а фельдшер в отъезде,- невозмутимо объяснил мой герой..
- Палец, говоришь,сломала? - продолжил глумиться братец. - Это что за поза такая?
- Русь,лучше уйди,- уже не так спокойно произнес директор.
- Да как скажешь! Не буду вам мешать.Лизок,пойдем дальше кушать,не будем мешать дядя Роме в доктора играть.
- Меня,кстати, Лексом все называют,а тебя как зовут?
- Сита. А ты не с ведического?
- Нет,я кинетик и к этим убогим никакого отношения не имею.
Вот козел! Исподлобья глянула на парнокопытного и прорычала:
- А я ведьма.
- Не повезло,-заявил козлина и ушел.
Ночь прошла тихо и без неживых гостей, да и без живых тоже.
Да у такого директора я чему угодно готова учиться. У меня глаза сейчас, наверное,
как у мультяшной пигалицы, в форме сердечек. Стоит весь такой, как праздничный торт.
Съесть охота. Черные брючки со стрелочками, модельные лакированные туфли, белая руба-
шечка с приветом из восемнадцатого века, то бишь запонками, и верхние три пуговки рас-
стегнуты. Так, что у нас дальше? Надо закрепить, так сказать, образ, чтобы, когда сниться
будет, все правдоподобно было. Узкие бедра, широкие плечи. Так захотелось попросить, чтоб рубашечку до конца расстегнул. Там же наверняка кубики на животике. Сглотнула набежавшую слюну и продолжила изучение. Небольшая ямочка на широком подбородке, нормальные такие губы, не тонкие, но и не пухлые. Только кривятся – ага, сдерживаемся, значит, чтобы не заржать. Сама знаю, что разглядываю тебя, как сбрендивший филателист вожделенную марку под лупой изучает. Ладно, это все мелочи. Главное, «отсканировать» вкусняшку для снов неправедных. Нос у нас прямой, на мой вкус, немного островат, но на фоне всего остального это можно засчитать как изюминку. Глаза, мм. Глазки у нас темно-синие, вот прям как мой правый, когда на таких самцов реагирует. И реснички с бровками идеальные. А на голове густая смоляно-черная шевелюра. И на лоб парочка прядок падает. Чувствую, что сейчас растаю и стеку тонкой струйкой со стула на пол.
А она, мечта то есть, стоит, улыбается и молчит.
А там, между третьим и четвертым этажами, восседая на подоконнике, как на троне, и дымя розовой дамской сигаретой с противным, долженствующим имитировать клубничный, запахом, царствовала КрЫстина.
– Ты еще здесь? – неподдельно удивилась она.
– Ага. – Мне стало совсем весело. – Я здесь надолго. Буду личную жизнь устраивать. Вот!
– Размечталась. Он мой, – прошипела рыжая. – А ты отсюда вылетишь, как только новый директор приедет.
– О как! А кто твой-то? – Хоть какое-то развлечение, пока Романа моего романа на горизонте нет.
Целует, знaчит, меня мужчинa моей мечты, a я быстренько тaк тa-a-aю. И совсем непрaвду в книжкaх пишут. Тaм все девицы поголовно тaют ме-э-эдленно. Перемороженные они кaкие-то, что ли? Дa под тaким нaпором не то что рaстaешь, подкоптиться местaми не мудрено.
