Read the book: «Любовь под соусом Бешамель»

© Екатерина Аристова, 2025

ISBN 978-5-0067-5574-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог:
учимся правильно отделять белок от желтка

Кричат, перебивая друг друга, чайки. Прохладный ветер оставляет соль на моих губах. Я стряхиваю пепел в блюдечко из-под капучино, наблюдая, как дым вихрастыми кольцами тянется к твоей шевелюре над самодовольной физиономией.

Мы сидим на открытой веранде моего любимого провансальского ресторанчика «У Фонфона». Здесь открывается великолепный вид на Старый порт, и подают лучший буйабес в городе. В воздухе витают тонкие ароматы базилика и розмарина, а если сесть поближе к кухне, можно унюхать кролика, тушеного в вине. Но сейчас мы расположились на веранде – не хотелось оскорблять это святое святых твоим присутствием.

Тряхнув рыжей челкой, я все-таки осмеливаюсь заглянуть в твои глаза, влажные и черные, как средиземноморские маслины. Почему я тонула в них безвозвратно когда-то?

– Мими, ты потрясающе выглядишь.

Прекрати коверкать мое имя! Но вслух я так ничего и не сказала. Твоим любимым занятием последние три года было доведение меня до бешенства. Хватит. Бумаги с твоей заковыристой подписью у меня на руках. Я почти свободна. Почти, потому что до твоего самолета еще целых пять часов. И лишь в восемь вечера мои мучения прекратятся – пока ты не уберешься из Марселя, я не успокоюсь. Впрочем, можно подсластить пилюлю.

– А ты постарел, Винс.

От вида твоего вытягивающегося от обиды лица я едва не испытала оргазм. Маленькая месть, но такая сладкая…

Итальянские мужики, все как один, озабочены своим внешним видом. Нарциссы, одним словом. А уж ты, Винсенто, самый ярый их представитель. Чем я думала три года назад, когда выходила за тебя замуж? Явно не головой. Мишель, моя сестра, выразилась тогда гораздо витиеватей.

– Мне нравится твой город, – оправившись от шока, продолжаешь ты. – И еда вкусная.

Больше ничего и не способен оценить, тупица. И про еду заикнулся только, чтобы умаслить меня.

– Может, заедешь в мой отель? – ясней ты выразиться не мог. Секс напоследок? Нет уж, увольте.

– Ты на альфа-самца никогда не тянул, Винс, – ах, какие милые гримасы! От небрежного тона и моих слов тебя перекосило, словно при инсульте. – Обойдусь без прощальных любовных утех. Всего тебе хорошего.

Подхватив бумаги, я поднялась и, плавно лавируя между столиками, двинулась к выходу. Оглянуться бы и посмотреть на тебя, когда ты осознаешь, кто платит по счету. А я ведь шиканула – вино не из дешевых. Но потихоньку возвращающаяся к жизни гордость не позволила голове повернуться даже на сорок пять градусов. Только вперед. Там маячит будущее, в котором нет тебя.

Солнце начало спуск к горизонту, и ветер стал злее, влажными пальцами пробираясь под легкую кожанку и путаясь в сиреневом газовом шарфике, исполняющем лишь декоративную функцию. Моя рыжая грива поднялась в воздух, создавая из меня Медузу Горгону. Но я принципиально не стала сворачивать с набережной, предоставляя ледяным потокам воздуха играть со мной. Ветер – это свобода. Ветер – это я.

Совет #1: не покупайте продукты на голодный желудок

Блондинка с идеально уложенным каре и осуждающим взглядом карих глаз придирчиво осмотрела мое обветренное до красноты лицо, растрепанные волосы и съехавший на бок шарф. Страдальчески вздохнула, постучав тонкой сигариллой по краешку пепельницы, и покачала головой:

– Монúк, у меня пропадает абонемент в спортзал. Ты же знаешь, у меня нет на него времени.

– Намекаешь, что я жирная? – я беззастенчиво влезла ложкой в ее диетический фруктовый салат и поморщилась. – Куда ж мне до тебя. Я ведь не ем всякую безвкусную дрянь.

– И поэтому заказала киш¹ с грудинкой, буйабес² и крем-брюле, – сестра невозмутимо постучала по скатерти аккуратными красными ноготками и элегантно приподняла правую бровь.

– Отстань. Я безработная разведенка с кошкой. У меня осталось мало радостей в жизни.

Мишель вздохнула и уткнулась в салат. Поняла, что толку от меня не будет.

Мы с ней – двойняшки. Разнояйцевые близнецы. И кому не скажи, все удивляются. Да, что-то общее у нас есть, вроде разреза карих глаз, одинаково широких скул и пухлой нижней губы, но мы даже на сестер-погодок не тянем. Я пухлая от природы, с круглыми щеками, пышными формами и вздернутым носом. Она – утонченная, с профилем греческой гетеры и стройными ногами. Рыжие волосы – вот что нас еще объединяло в детстве. Но Мишель ненавидела этот цвет, считая, что он делает ее похожей на Анжелику-Маркизу Ангелов в исполнении ее тезки, Мишель Мерсье. А я никогда не перекрашивалась, считая свою густую львиную гриву цвета меди практически единственным своим достоинством. Сестра же стриглась коротко и предпочитала платиновые оттенки.

Что касается характеров… Тут все сложно. Мишель считает меня безалаберной и безответственной, но доброй. Мол, цели у меня нет, карьера побоку, мужиков выбирать не умею. И не объяснишь, что я просто люблю жизнь. Верю людям безоговорочно. И ненавижу несправедливость. Особенно по отношению к другим людям. Потому долго и не могу задержаться ни на одной работе.

А Мишель, кстати говоря, окончила медицинский и работает патологоанатомом. И никогда не преминет лишний раз посетовать на такие разные сестринские мозги. А еще в свои тридцать три она является счастливой женой преуспевающего спортивного агента, держит у себя кухарку и не собирается портить фигуру родами.

К готовке относится чуть менее, чем с отвращением. Видимо, сказывается профессиональная деятельность. Когда ты каждый божий день вскрываешь человеческие желудки и грудные клетки, препарировать курицу уже желания не остается.

А для меня кулинария – смысл всей моей бестолковой жизни. И еще дети. Да, безумно хочу ребенка. Вот только с потенциальными отцами как-то не складывается.

Доев свой десерт, Мишель изящным жестом приложила к губам салфетку, аккуратно подвела губы коралловой помадой и, убрав пудреницу в сумочку, еще раз оценивающе оглядела меня.

– Есть у меня один неженатый коллега на примете. Месяц назад расстался с девушкой. Не выдержала его рабочего расписания, внимания мало уделял. А ты, я думаю, к этой проблеме отнесешься с пониманием. Бóльшую часть жизни все равно витаешь где-то в облаках.

– Вот только не надо этого снисходительного тона. По-твоему, я не в состоянии найти себе ухажера?

– Думаю – да, – безапелляционно заявила сестра, заставив мое сердце обиженно сжаться. – Мсье Бертран – чудесный мужчина. Ему пятьдесят, он очень мил и внимателен, и точно не пропадет из виду, заняв у тебя деньги.

– Сколько раз ты будешь меня этим попрекать? И спасибо, конечно, но я еще не настолько отчаялась, чтобы встречаться со стариками.

– О, мой Бог! Какая же ты ханжа. Да он фору даст любому сопляку.

– Все, остановись, иначе мы поругаемся. Когда ты едешь к родителям?

– Не в этом сезоне. Я еще не переварила последнюю порцию их нытья по поводу моей «бесплодности».

– Это жестоко, – я разочарованно покачала головой. – Сказала бы правду. Зачем врать?

– Мне так проще, – пожала плечами сестра. – Лучше мало, чем ничего. Тебя мать, кстати, достает не меньше.

– Даже больше. Я-то не замужем, в отличие от тебя.

– О, да. Я помню, как она сожалела о твоем разрыве с Винсом. Ведь он такой красивый и обходительный мужчина… Наша бедная, наивная мамуля…

– Итак, раз ты плохая дочь, я побуду хорошей. И заеду к ним на выходных.

– Не обязательно ждать выходных, – злорадная Мишель опять в своем репертуаре. – Ты ведь все равно безработная.

– У меня собеседования, – огрызнулась я, покривив душой. Никаких наметок нет, и вообще я ничего не хочу. Период такой дурацкий. Есть желание взять бутылку вина, включить слезливую мелодраму и в обнимку с кошкой проливать пьяные слезы над своей поруганной жизнью.

Правда, вечером, после двух бокалов красного нектара, я решила поменять планы. Приняла душ, уложила волосы, втиснулась в маленькое черное платье и, подведя стрелки, намылилась в кабаре неподалеку от дома, на улице Шаторедон. А что? Кошка сыта и довольна жизнью. На плите дымится луковый суп. А взбодренная парами красного гренаш нуар душенька хочет развеяться.

«Ла Пайот» – небольшое заведение, но очень уютное и атмосферное. И от дома на улице Мюзе, в котором располагалась моя старенькая квартирка, минут десять пешком.

На первом этаже здания, в чьей мансарде я имею честь проживать, расположился ресторан тунисской кухни, чьи запахи дразнят меня по вечерам. Напротив – парикмахерская, куда я регулярно хожу. В соседнем доме находится магазин косметики, где я затариваюсь на постоянной основе. Через два здания – универмаг со свежими недорогими продуктами.

Люблю свой район. Люблю Марсель с его рыбными запахами и соленым воздухом. Патриотическое чувство меня особенно накрывает после вина. А уж после двух и более бокалов я начинаю гордиться, что родилась во Франции, а не где-нибудь еще. Прям распирает.

И вот великий патриот Моник Мартен вламывается в «Ла Пайот», цепляется неустойчивой шпилькой за плинтус и практически парит над полом приблизительно пару метров. К счастью, меня поймал за локоть вовремя появившийся официант. На лице – непроницаемое выражение, профи, что сказать. Но моему смущению все равно – лицо залилось краской. Пришлось расхохотаться, чтобы не подумали, не дай Бог, как мне неловко.

– Мадемуазель Мартен, добро пожаловать. Давно вас не видели.

– Дела, мой друг Жюль, дела, – поправляя задравшееся платье, произношу я непринужденным тоном.

– Вам как обычно, угловой столик?

– Нет, сегодня хочу посидеть за барной стойкой.

– Хороший выбор. Сегодня работает Клод.

О, Клод, mon amour. Обожаю этого парня. Он стопроцентный женатик, но флиртовать с ним – одно удовольствие. Года три назад я пыталась наставить его на путь истинный, и даже в порыве винного экстаза целовала в засос, за что потом мне было очень стыдно. Я месяц не могла смотреть в глаза его жене, Одетт.

– О, Моник, любовь моя! – идеальные губы Клода расплылись в улыбке. – Я соскучился. Ты сегодня очаровательна. Впрочем, как и всегда.

– А ты все так же очаровательно женат?

– Увы, моя прекрасная муза, увы. Я знаю, что разбиваю тебе этим фактом сердце, но ничего не могу с собой поделать.

Ох, Клод, до чего же ты хорош… Подтянутое тело, идеальные скулы, зеленые кошачьи глаза и будоражащая воображение модная небритость. Ах, как бы сладко было засыпать в твоих объятиях…

– Милая, не раздевай меня глазами. Я смущаюсь, – озорные искры в его невероятных радужках меня ни разу не остудили. – Тебе, как обычно?

– Сегодня красное – не хочу смешивать.

– Это ж с кем ты нам изменяешь? – притворно обиделся бармен.

– С кошкой, – рассмеялась я. – Потом поняла, что одиночество сегодня не осилю.

– Мудрое решение. С нами веселее. Правда, ты пропустила первое представление…

– Не беда. Посижу тут, поболтаем о жизни. Что еще делать одинокой безработной женщине?

– Опять уволили?

– На этот раз сама, – я вздохнула. – Знаешь, когда шеф гнобит официантов и с дерьмом их смешивает… не хочу работать в такой обстановке.

– Но тебя ведь не обижали?

– Не особо… Но…

– Но я тебя знаю, да… Слушай, я поспрашиваю у знакомых. Может, смогу подыскать тебе работенку по сердцу.

– Ты меня очень выручишь!

– Не переживай, Мон, все наладится.

– И на личном фронте беда…

– Потому что ты влюбляешься в тех, кто тебе не подходит.

– Угу. Ты, например.

– Я тоже тебя люблю, детка.

– Знаю, дружочек, знаю. Как Одетт смотрит на то, что замужество не отучило тебя бесстыдно флиртовать?

– А кому сейчас легко?

Посетителей прибавилось, и Клод занялся делом. Чтобы не мешать своей пустой болтовней, я забилась в свой любимый уголок, перехватив Жюля и заказав бокал вина.

Но не успела пригубить, как официант нарисовался вновь с подносом, на котором стоял веселенькой расцветки коктейль с зонтиком.

– Извини, я это не заказывала, – я с недоумением покачала головой.

– Знаю, это от мсье за барной стойкой, – Жюль кивнул на приятного парня в полосатой рубашке. Нос, конечно, островат, и стрижка бобиком меня смущает, но в целом… Мужчина у стойки улыбнулся и поднял свой стакан, по всей видимости, с бренди, в знак приветствия.

Не то, чтобы я настроилась на роман, не факт, что даже телефон оставлю, но вечерний флирт (на этот раз – с неженатым) после тяжелого депрессивного дня – лучшее снотворное.

Я послала милую улыбку в ответ и приняла подношение. Кто бы знал, чем это обернется…

– Не возражаете, если я разделю с вами этот приятный вечер? – через секунду он уже стоял у моего столика.

– Не возражаю.

А с чего бы, собственно? Я одинокая разведенная женщина без малейшего намека на светлое будущее. А у визави интересный иностранный акцент, между прочим…

– С вами это заведение заиграло новыми красками.

Вот тут я почувствовала неладное. Такими дешевыми комплиментами приличные мужчины не заливают уши первым встречным. Посему сочла за лучшее промолчать в ответ на эту сомнительную лесть. Хотя, может, это трудности перевода?

– Давайте знакомиться. Меня зовут Алéн. А вас, милая девушка?

– Катрúн, – раз уж ты Делон, то я Денёв. А вот и след от обручального кольца на пальце левой руки. – У вас странный акцент. Откуда вы?

– О, я из Нью-Йорка. Но здесь мои корни. Извините, мой французский нуждается в практике.

Это уж точно.

– Вас сюда привела сегодня сама судьба.

О, мой Бог… Выпитое вино тревожно шевельнулось в желудке. От такой приторности меня всегда начинает тошнить.

– Знаете, я не так уж и сильно нуждаюсь…

– А почему бы нам не найти заведение потише? – перебил он меня. О как. Сразу к делу.

– А почему бы не к вам?

– Как чудесно, что мы с вами поняли друг друга, – вину внутри меня стало совсем нехорошо.

– Я вообще-то пошутила.

– Простите? – опешил «Ален Делон». – О, я понял. Извините. Может, потанцуем?

– Вы знаете, что-то нет настроения…

Флирт не удался. То ли парень плохо знает наш язык, то ли и на родном так болтает. Тогда совсем печаль. Я загрустила. «Делон» тем временем попросил у официанта добавки и буравил меня блестящими глазами. И первое впечатление от его симпатичности постепенно сходило на нет. Женатый американец в поисках французской шлюшки. С вороньим носом, тонкими презрительными губами и пятнами пота в подмышках. То ли я трезветь начала резко…

– Я, пожалуй, пойду, – я встала и открыла сумочку, чтобы достать деньги. В этот момент турист через весь стол потянулся ко мне, опрокинув вино на мое платье, и схватил за руку, больно сжав запястье. Я охнула и выпустила клатч из рук. Все содержимое, включая косметику и купюры, разлетелось по полу.

– Ну, куда же вы? Вечер еще только начался.

– Вы что натворили? Идиот! – я беспомощно оглядела свое новое платье, от которого теперь разило, как от старого алкоголика. Рванула руку, освободившись и наклонилась за своими вещами, раскиданными вокруг нашего стола.

– О, прошу извинить меня ради Бога! – он взял салфетку и принялся активно тереть мой загубленный наряд в районе декольте.

– Уберите руки! – я отшатнулась, вскакивая на ноги.

– Я же пытаюсь вам помочь!

– Это теперь так называется? – я фыркнула. – Что ж. Спасибо за прекрасный вечер, и всего вам доброго.

– Не уходите! Давайте я возьму нам еще что-нибудь выпить? – заплетающимся языком попросил «Делон», поднимаясь. И чуть не рухнул на меня.

Да как же мне от него отвязаться? Чего доброго, потащится за мной до дома…

Пока я лихорадочно соображала, не позвать ли вышибал на помощь, как провидение решило в кои-то веки выступить на моей стороне, послав мне Героя.

– Девушке наскучило ваше общество, мсье. И вы очень некрасиво себя ведете, – я обернулась на этот ангельский тенор и обомлела. Боже мой, где он был до всего этого мракобесия?

Высокий блондин, с телом атлета, голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках. Я сомлела и забыла о безнадежно испорченном вечере.

Американец тут же развернулся на сто восемьдесят градусов к нарушителю спокойствия, резко сменив маску пьяненького искателя приключений и ласки на агрессивного драчуна.

– А ты кто такой?

Ловким движением руки Герой оттиснул меня за свою широкую спину и продолжил наставлять моего недавнего визави на путь истинный. На что турист отреагировал весьма мужественно – толкнул блондина в грудь. Тот мямлить и изображать интеллигента не стал, отвесив ему знатную плюху. Завязалась драка. Жюль, официант, поспешил разнимать Героя и Злодея, и тут же совершенно «случайно» получил по шее. Начал закономерно заваливаться, и чтобы удержаться, ухватился за меня. Я, ахающая и охающая, а также активно болеющая за Героя, от неожиданности запуталась в собственных ногах и рухнула на Жюля, приложившись лбом об пол. Проклятущее платье все-таки задралось, показав всем присутствующим мой далеко не худенький зад. В утягивающем белье… В жизни больше сюда не приду.

Пока вышибалы подоспели, пока Жюль, без конца извиняясь, прикладывал мне лед к голове, я потеряла из виду Героя. Да и слава Богу, наверное. Если он видел мое позорное падение с Олимпа…

Короче, шикарное завершение шикарного вечера.

А все потому, что нельзя сразу после развода искать приключения на свою задницу. Неразборчивой ты стала, подруга.

И каблук я все-таки сломала.

Совет #2: лучше недосолить

Душная июльская ночь не давала заснуть. А еще потихоньку обгладывало острое чувство стыда. Вот краткое резюме моего приключения: чуть не завалилась на входе, приняли за шлюху, подрались из-за меня, в конце-концов поцеловала пол и дала полюбоваться своими панталонами. Лучше бы напилась дома.

Перед рассветом все же заснула, намяв себе все бока ерзаньем. Во сне пережила свой позор заново и проснулась в холодном поту, разбитая и озябшая.

Заголосила кошка, требуя завтрак. Теперь уже точно не усну.

Прошлепала на кухню, насыпала корм Матильде, включила кофеварку и затянулась сигаретой. И облокотившись на подоконник, заставленный цветочными горшками, уставилась на подернутое розовой дымкой небо. Аккуратно карабкающееся вверх солнце позолотило черепицы домов и шпиль церкви Винсента Поля. Из пекарни на углу улиц Родольф Полак и Обань потянуло ароматом свежих круассанов. И живот оглушительно заурчал, дав о себе знать. В последний раз я ела за ранним ужином с Мишель.

Залив в себя две чашки кофе, я натянула джинсы и помятую футболку, сброшенную на стул вчера, и отправилась за выпечкой. Мсье Сахим, шеф-повар ресторана тунисской кухни, как всегда, с вежливой улыбкой на лице, пожелал мне приятного дня. Солнце поднялось еще выше, но в воздухе царила утренняя прохлада, приятно ласкающая кожу.

А жизнь все-таки прекрасна!..

Пекарь округлил глаза, завидев меня в такую рань.

– Доброе утро, Моник. Вы сегодня ранняя пташка.

– Так потому, что оно такое чудесное, мсье Савери. Грешно проводить его в постели.

Ага, конечно. Дай тебе волю, провалялась бы до обеда, соня…

– Золотые слова, мадемуазель.

Забив бумажный пакет пирожками, я с довольной физиономией отправилась домой. И умяла почти всю выпечку в один присест.

– Жизнь определенно хороша, а похудеть мы всегда успеем, правда, Матильда?

Толстенькая шотландка Матильда тоже так думала, поэтому согласно муркнула в ответ.

Горечь вчерашнего вечера растворялась в солнечном свете и изумительно вкусных круассанах. Я обвела взглядом тумбочки и навесные шкафы, горя жаждой действий. Давно планировала что-то переставить, убрать с глаз долой. Да и протереть пыль наверху не помешало бы…

Кухня – любимое место в квартире. По словам Мишель, абсолютно безвкусная разнокалиберная мебель никому не может нравиться, а мне все равно. Каждый предмет обстановки выбирался по зову сердца. Увидела-влюбилась-купила-поставила. И плевать, что они не сочетаются. Два навесных шкафчика в стиле прованс нависали над веселой оранжевой столешницей. Старинная плита 1919-го года, практически вырванная из рук на распродаже. Пузатый холодильник, увешанный магнитами и записками-напоминалками. Деревянный стол в деревенском стиле, стулья с темно-зелеными подушками, и стильная стальная раковина завершали кухонный пейзаж. Ах да, еще цветочные пастельные пейзажи, от которых так тошнит мою сестру.

Здесь я могла творить. Выдумывать. Рисковать. Соревноваться сама с собой. Стерильные кухни, в которых я трудилась за вознаграждение, всегда вызывали во мне отторжение. Впрочем, как и спальня-гостиная, которую вопреки моим желаниям вызвалась обставить Мишель. Вырвиглазную белизну дивана и кресел пришлось прикрыть вязаными пледами и вышитыми подушками, белые скучные стены – туристическими постерами. А картины с геометрическими фигурами, писанные каким-то безумно популярным и модным художником, я отвезла обратно сестре, не обратив ни малейшего внимания на ее поджатые губы. Моего раскаяния она не дождалась.

Налюбовавшись вдоволь своим творческим безобразием, я решительно задвинула мысли об уборки подальше. Такой день необходимо отпраздновать.

Выудив из закромов платяного шкафа линялый купальник, я нахлобучила на голову соломенную шляпку, надела сарафан, сандалии и отправилась на пляж Каталан.

Вдоволь наплававшись, измазавшись мороженым, я, уставшая от жары, но довольная жизнью, вернулась в душную квартиру. Кошка встретила вялым мявом и снова завалилась под журнальным столиком. А я, приняв прохладный душ и закусив луковым супом, решила проверить социальные сети.

На своих страничках не обнаружила ничего интересного. Зато у Клода… Под тегом #немножкоклубнички в его аккаунте красовалась фотография… моего зада. С задернутым платьем и утягивающими панталонами. Твою ж за ногу!

Отстучала ему в «личку»:

Клод!!! Какого черта?!

Но ждать его ответа невтерпеж, поэтому я позвонила ему на мобильный. А лайки к фотографии все прибавлялись и прибавлялись. И комментарии… Мама дорогая!

Ниче так попка!

Не, толстовата малость.

Да самый сок, ребята!

Жирная корова

А труселя-то…

А я б приласкал…

Как-то резко расхотелось жить…

Бармен «Ла Пайота» соизволил наконец ответить.

– Да, лапушка, – раздался в трубке ласковый баритон.

– Я тебе не лапушка, скотина. С какого хрена моя задница висит на твоей странице?!

– Да ну брось. Шикарно же вышло!

– Ничего подобного! Отвратительно и мерзко. Удали сейчас же!

– И не подумаю, – рассмеялся он. – Давно под моими фотографиями столько лайков не ставили. А если популярен я, популярно и наше кабаре. Не переживай, я же не подписал, чья это попка.

– Я тебя ненавижу. И ноги моей больше не будет в вашем кабаке сраном.

– Меня все ненавидят, дорогая! Даже жена!

Я нажала отбой. Вот урод! А я-то считала его своим другом…

Жить хотелось все меньше. Пойти под поезд броситься? Представила заголовки газет и интернет-изданий. Обладательница утягивающего белья не выдержала позора. Боже ж ты мой!..

Всплакнув от унижения, открыла бутылку вина. Чтоб вас всех!.. А Клода я убью, наверное. Впрочем, заголовки статей станут еще ярче, чем после поезда. Хозяйка толстой задницы из «Ла Пайота» убила сделавшего фото бармена, преданного мужа и отца троих детей. Фу.

Красный виноград собирался меня немножко успокоить, но тут с дежурным вопросом «Что нового?» позвонила Мишель.

– Ничего особенного. В аккаунте Клода красуется мой обтянутый панталонами зад.

В трубке растеклась мертвая тишина. Я уж подумала, что связь пропала. Но сестра все-таки ожила спустя тридцать секунд.

– Боже, Моник! Что ты натворила опять? Ты все-таки переспала с Клодом?! Или перепихнулась с кем-то на улице?!

– Приятно знать, что родная сестра такого хорошего мнения обо мне. Я просто упала.

– И случайно оголила филейную часть? – не поверила Мишель.

– Да!

– Это в твоем стиле. Куда ты вчера поперлась?

– В «Ла Пайот».

– В эту дешевую забегаловку?! Я была о тебе лучшего мнения.

– Мишель, отстань! И без тебя тошно… Может, самоубиться?

– Когда планируешь? Не забудь меня предупредить, – ехидно ответила сестра. – Чтоб я не уехала в отпуск, например.

– Потрясающая поддержка.

Вдоволь насмеявшись, сестра попрощалась, оставив меня в растрепанных чувствах.

И жизнь все-таки – дерьмо.

Совет #3: перед подачей блюдо можно украсить зеленью

К родителям я так и не поехала – на следующий день после моего позора снова позвонила сестра и заявила, что нашла для меня вакансию. Ее коллега, всегда обедающая в одном рыбном ресторанчике, сообщила, что шеф-повар долго и упорно ищет квалифицированного помощника для су-шефа. И через три дня, в пятницу, я отправилась на встречу с судьбой.

Конечно, от дома далековато. Я живу практически рядом со Старым портом, а возможное место работы – в центре Марселя. Но зарплата приличная, хватит и на такси пару раз в месяц, когда совсем невмоготу стоять в душном автобусе. В крайнем случае можно использовать подземку, хоть я ее и не люблю. А кто любит?..

Шеф – милая дама лет пятидесяти со старомодным пучком. Это на первый взгляд. А когда я увидела ее в деле… Монстр, каких поискать. Всех работников держит в тонусе. Но без перегибов, по крайней мере, на первый взгляд. Думаю, сработаемся. Кажется, я ей понравилась. Приготовила на пробу пару рыбных блюд, одно она сочла неплохим, второе заставило ее призадуматься и долго гипнотизировать меня взглядом прищуренных глаз. Затем медленный кивок головой, улыбка краем губ, и со словами «До завтра. Формой обеспечим. Не опаздывать!» меня отпустили.

Моя смена начнется в два пополудни, а с утра нужно подписать договор в офисе. Отдел кадров находится в соседнем квартале. Спасибо, хоть оплату буду получать в ресторане.

Возвращалась домой уже вечером, уставшая, но довольная. Задолбанная жарой и запахом пота в транспорте, вышла на пару остановок раньше, и чтобы сократить, решила идти по улице Шаторедон. По стеночке, на цыпочках, крадучись. Время как раз к открытию, мало ли, вдруг народ уже подтягивается…

Народ может и не подтянулся, зато нарисовался Клод, с какого-то перепугу открывающий переднюю дверь. Обычно персонал заходит с черного входа.

– О, радость моя! Давно тебя не видел, – и полез с объятиями.

Я от такого панибратства даже не нашла сил вырваться. Лишь слабо прокаркала что-то вроде «отвали».

– Не могу. Мне срочно нужно с тобой помириться. Я – идиот. Я все осознал и удалил фотографию. Прости.

– А чего так?

– Это все жена, – погрустнел бармен. – Сказала, что я – козел. И с друзьями так не поступают.

– Так вот почему ты извиняешься, – прозрела я. – Потому что Одетт твою шутку не признала.

– Вовсе нет. Вообще, хватит дуться. Пойдем внутрь, я угощаю.

– Ты издеваешься? Посмотри на меня!

А посмотреть было на что: помятая футболка с влажными кругами подмышками, всклокоченные от духоты волосы, потекший карандаш (водостойкий, между прочим) под глазами.

– Ты прекрасна в любом виде.

– А потом я обнаружу в интернете фото своей замученной физиономии.

– Нет, клянусь!

– Ох, Клод, до чего ты пафосный…

– А еще я умею канючить.

– Ладно. Только недолго, пока народа нет. Как только соберется человек десять, я сваливаю.

– Заметано!

– От меня хоть потом не воняет?..

– Нет, ты чудесно пахнешь.

– Ну, конечно.

– Ты мне не веришь? Боже, ты разбиваешь мне сердце, дорогая!..

– Заткнись и открой, наконец, эту проклятую дверь.

Мы вошли в темный холл, и я вздохнула свободнее – здесь никто не увидит растрепанную Моник.

Клод подвел меня к барной стойке и забренчал бутылками.

– Что будешь? Напоминаю, все за мой счет.

– Самый дорогой коктейль, – злорадно улыбнулась я.

– Без проблем.

Минут десять я медленно тянула напиток через трубочку, лениво перекидываясь словами с Клодом. Народ подтягивался так же медленно и лениво.

– Что-то у вас сегодня не аншлаг.

– Караоке в десять. А в половину девятого играет наш новый диджей. О, а вот и он приволокся. Опоздал на десять минут, негодяй.

Я повернулась в указанном направлении и обомлела. Знакомая блондинистая грива, ямочки на щеках, широкие плечи… Это же Он, Герой, который был свидетелем моего позора… Захотелось спрятаться под барной стойкой. Но меня парализовало, и все, что я смогла, это тихонько пропищать:

– Боже мой! Это он…

– Хочешь, познакомлю? – покосился на меня Клод, в глазах которого тут же пустились в пляс чертенята. Взявшись за руки.

– Нет, ни в коем случае! – я с отчаянием утопающего вцепилась в стакан и мотала головой из стороны в сторону с выпученными от ужаса глазами.

– Эй, Доминик, подойти на минутку! – чертенята в его взгляде уже водили хоровод.

– Не смей! Клод, Боже-е-е. Я тебя ненавижу… – проскулила я, пытаясь спрятаться за коктейлем. Не получилось.

– Он, между прочим, расточал комплименты твоей попе, – ехидно прошептал мне бармен.

– Салют! – к нам моряцкой походкой подплыл Герой по имени Доминик. Моя физиономия сравнялась цветом с красным зонтиком в стакане. Круги подмышками увеличились…

– Дом, познакомься – это Моник, моя подруга.

В глазах диджея расплылось море непонимания. Так и читалось: «И что?» Потом он оценивающе оглядел меня с головы до ног, и непонимание сменилось искрой любопытства.

– Мы знакомы? Кажется, я вас уже где-то видел…

– Да, ты вступился за нее неделю назад, герой. Из-за тебя и я по ушам получил.

– О! Как вы себя чувствуете? Не сильно ушиблись?

Боже-Боже-Боже! Он помнит меня! Помнит, как я завалилась, сверкая ляжками. Да еще и в курсе, как выглядит мой зад. Все. Убейте меня. Очень хотелось прикинуться чем-нибудь неодушевленным. Или глухонемой.

Но сила волшебства мне не подвластна. Пришлось изображать уверенную в себе дамочку и кокетливо стрелять глазами. Со стрельбой не очень вышло, но вроде кровь отлила от щек.

– Не сильно. Вот только гордость моей задницы малость задета.

– Не переживайте, – он подмигнул. – Она у вас замечательная. Вы останетесь до караоке?

– Нет, – я покачала головой, втайне надеясь, что третий с половиной размер груди перевесит размазанный макияж, влажную одежду и бешеный хаер на голове. Первое впечатление ведь – самое главное. Второе – тоже важно. Ни с тем, ни с другим у меня не задалось.

А еще очень хотелось сорваться с места и убежать. Но я знала, что обязательно за что-нибудь запнусь или навернусь со стула. Ну уж нет. Второго раза вы не дождетесь.

– Жаль. Я бы хотел перекинуться с вами парой бокальчиков.

Интересно, с какой стати? Так понравилось мое ню? Но вслух я это говорить не стала, ограничившись милой улыбкой.

Доминик попрощался с нами, отбыв настраивать аппаратуру. И я тоже ретировалась, пока основная клиентура Клода не подошла.

Завтра ответственный день. Поэтому нужно принять душ и лечь спать пораньше. Так бы сделала правильная Моник. Но у нее есть неконтролируемое альтер эго. Которому вечно не вовремя хочется приключений. Потому после душа я облачилась не в пижамку с котятами, а в затягивающий корсет, платье в обтяжку с глубоким декольте и босоножки на высоком каблуке. После получасовых мучений волосы обрели достойный вид, на ресницы нанесена свежая псевдо-водостойкая тушь. Быстросохнущий красный лак для ногтей завершил процесс перевоплощения.

Захватив клатч, выскочила из квартиры. И вцепившись в перила, аккуратненько поковыляла вниз.

Когда я села за барную стойку, Клод присвистнул и одобрительно закивал.

– Правильно. Такими, как Дом, лучше не раскидываться.

– С чего ты взял, что, во-первых – я так разоделась для него, а во-вторых – он во мне заинтересован?

– Во-первых, у меня есть нюх, глаза и чуйка. Во-вторых, не надо заливать про «не для него». Уж точно не для меня.

– Да-а-а. Ты мои труды за столько-то лет не оценил.

Людей в зале прибавилось. Диджей, на которого я старательно не смотрела, поставил что-то из лаунжа в прогрессивной обработке. Народ потянулся на танцпол, но я не рискнула. Лишний повод дать своим ногам взбрыкнуть? Нет уж. А платье настолько узкое, что, если я упаду, оно разойдется по швам. И тогда я точно помру со стыда.

Лаунж мягко сменился популярными синглами. Я очнулась от горьких дум о своей безногости и поняла, что пришел час караоке.

– Все, теперь можно расслабиться, – вдруг раздалось за спиной. Я перестала дышать. Герой явился. – Клод, налей мне пива. Темного. На твой вкус.

Бармен кивнул и отвернулся к пивной бочке. Доминик повертелся на стуле, оглядел зал и, наклонившись над стойкой, спросил у Клода:

– Та красотка не вернулась случайно?

– Ты о ком? О Моник? – расплылся в хитрющей улыбке мой приятель. – А чем тебя эта симпатяга не устраивает?

Бармен подмигнул в мою сторону, Доминик стрельнул на меня глазами и обомлел.

– Моник?! О! Захватывающее перевоплощение. Я очарован.

– Спасибо за… наверное, комплимент…

– Передумала и вернулась?

– Именно. Мне просто нужно было отдохнуть. Но дома, как оказалось, совершенно нечего делать.

– Ты не хочешь пересесть за столик? Там спокойней. И главное, там не будет Клода.

– Я все слышу, – буркнул бармен, выныривая из-под стойки.

– Не возражаю. Пардон, Клод.

Доминик помог мне встать, а я постаралась провернуть сие действие как можно изящнее. Вроде удалось. Затем, обняв меня за плечи, диджей мягко потянул меня в сторону углового стола, за которым я в прошлый раз и познакомилась с тем безумным туристом.

Пока парень болтал о погоде, сетуя на ужасную духоту, опустившуюся на Марсель в июле, я лихорадочно соображала, зачем такому, как он, такая, как я. Судя по его внешности, у него отбоя не должно быть от длинноногих анорексичных моделей. Или клонов Памелы Андерсон, на худой конец.

– У тебя обалденные волосы, – прервал он сам себя и протянул руку, чтобы коснуться локона. – Можно? Я должен проверить, такие ли они приятные на ощупь, какими кажутся.

Я кивнула в знак согласия. Неужели это и есть ответ? Он повелся на мои рыжие космы? Нет, я, конечно, не бегемот. Фигура – песочные часы, хоть и немножко заплывшие. Пресса нет. Заурядная курносая физия. Черты лица нам с Мишель достались от отца, к сожалению. А еще – поганые веснушки на всю морду. Вот что я ненавижу в себе больше всего остального. Даже нуждающийся в утягивающем белье живот – на втором месте.

Правда, говорят, что мужикам рано или поздно идеальные куклы надоедают. Может, это как раз наш случай? Или режим «защитник» активировался неделю назад и пока не успел отключиться?

– Я был прав, – Доминик сделал вид, что с трудом оторвался от моих волос и улыбнулся. – Мягкие, и пахнут клубникой. Цвет волшебный.

Ну все. Парень влюбился в мои волосы.

– Что ты делаешь завтра вечером?

О, как!

– Работаю.

– Прям до ночи?

– Именно так.

– А кем, если не секрет?

– Завтра – мой первый рабочий день на новом месте. Ресторан «Мезанин» на улице Габриэль Мари.

– Далековато, – протянул кавалер. – Жаль.

– Что именно? – не поняла я.

– Хотел тебя встретить и где-нибудь посидеть…

– Зачем?

– В смысле – зачем?

– Проехали. Я заканчиваю в десять, но пока не знаю расписания своих смен. И если мне придется работать в воскресенье, завтра точно не смогу никуда выбраться.

– Что ж. Тогда подождем выходных. Я, кажется, понял, к чему был твой вопрос. И отвечу так – такую девушку, как ты, стоит ждать. Сколько придется.

Очень хотелось спросить – это ему настолько моя задница на фотке приглянулась? Но усилием воли прикусила язык. Может, я на самом деле ему понравилась. А моя дурная привычка сначала говорить, потом думать, может его отпугнуть. Как многих до него.

– Благодарю, – я мило улыбнулась и взмахнула длинными, благодаря «волшебной туши», ресницами.

Доминик наклонил голову, заглядывая в глаза.

– Очень хочется тебя поцеловать, но пока ограничусь твоим локоном, – и прижался губами к пряди волос, спускающейся на плечо. Это было… мило и неизбито. Я прониклась. – Значит, ты официантка?

– Боже, нет. Повар. Помощник помощника. Но надеюсь, все еще впереди.

– Красивая девушка, да еще и умеет готовить? И почему ты еще не замужем? – Доминик смешно округлил глаза, изображая удивление.

– Была, – я рассмеялась. – Неудачно. Он не смог оценить ни то, ни другое.

– Дурак, – констатировал парень. – Но тем хуже для него. И большой плюс для меня.

Мы еще немножко поболтали. Доминик рассказал, что родился и вырос в Орлеане, а в Прованс перебрался уже после школы, потому, что любит море. Продолжать учебу дальше не захотел, и работал в Марселе, кем придется. От официанта до вышибалы в ночных клубах. Всегда любил музыку, и спустя пять лет упорного труда наконец нашел свое призвание, начав работать диск-жокеем.

– Не баснословные деньги, конечно, но я миксую не только в «Ла Пайоте». Так что на жизнь хватает.

Правду говорят про половинок. Я свою, похоже, нашла. Вот только половинка эта младше меня на три года. Придется молодиться и каждый раз украшать себя перед подачей к столу…

И неплохо бы похудеть, все-таки.

Совет #4: спагетти высыпайте в кипящую воду

Неделя тянулась мучительно долго. И если бы не переписка в свободные минуты с Домиником, я бы совсем пала духом. Свободных минут, кстати, было крайне мало. На мне с первой же секунды решили пахать, как на ломовой лошади. Конечно, отдохнула я в период временной безработицы хорошо, но это никак не умаляло боль в пояснице после каждой смены.

До готовки меня так и не допустили, используя на подхвате. Тут вам и подай, и порежь, и свари, и помой… А вопли шеф-повара до сих пор звенели в ушах, пока я добиралась до дома. Такси и трамвай отпали сразу: первый вариант для меня не по карману, второй отвратительно долгий и к тому же, забитый народом. Приходилось тащиться по бульвару Жан Мулен до станции Ла-Тимон, и ехать с пересадкой до станции Нуай. Хотя бы недалеко от дома.

О полноценных обедах можно забыть, так, легкий перекус, не отходя от разделочной доски. Зато в пятницу вечером, вскарабкавшись на свою мансарду и переведя дух (то есть, перестав хрипеть и отплевываться, как загнанный и болеющий ожирением бизон), я встала на весы и приятно удивилась. Минус три кило. Правда, визуально не особо заметно. Платья как натягивались со скрипом, так и натягиваются.

Матильда возмущенно взвыла, увидев, что хозяйка первым делом чешет к весам, игнорируя холодильник и Ее Величество. Позавидовав страдалице, наполнила миску кормом. При чем тут зависть, спросите? Да притом. Есть хочу до безумия. Ручонки потянулись к тумбочке и уже почти прихватили пакет с мукой, но я вовремя себя одернула. Во-первых, нет времени на пирог. Во-вторых, если сейчас затолкаю в себя что-нибудь в тесте, в платье не влезу однозначно. Да, именно – сегодня у меня свидание. Официальное или нет, не важно.

Шкаф, к которому я стремилась всей душой в течение рабочего дня, разочаровал. Все секси-платья либо в химчистке, либо в корзине для белья. Я – лентяйка, и даже запустить стиральную машину для меня – подвиг. Пара вариантов, избежавших сей страшной участи, обидели до глубины души – я в них не влезла. Ну, де-юре поместилась, но де-факто: в них тесно, жарко, везде жмет, и ясно, что обольюсь пóтом еще до того, как спущусь на улицу.

Выбрала нечто свободно-воздушное с поясом. Свою гриву, которая так нравится Доминику, пришлось убрать в высокий хвост – слишком душно, а я не люблю, когда волосы липнут к спине. Думаю, мало, кто любит.

Он отрапортовал, что ждет внизу, когда я уже подводила губы блеском. Быстро натянула босоножки на платформе и сбежала вниз. Аккуратно, конечно. Ступеньки тут крутые.

Горячий порыв ветра быстро расцеловал в обе щеки, подол платья колыхнулся, а я распахнула глаза – у дома стоял серебристый кабриолет пежо. Верх уже поднят, и за рулем улыбался довольный Доминик с идеально взъерошенными волосами. Он тут же выскочил из машины, открыл пассажирскую дверь и помог забраться на сиденье. Я уже говорила, что иногда похожа на каракатицу?..

– Судя по выражению твоего лица, мне удалось тебя удивить.

– Не то слово. Выходит, диск-жокеи не так уж плохо зарабатывают.

– Я же говорил, что на жизнь хватает. А ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно. Тебе идет такая прическа.

– Спасибо, – стараясь скрыть смущение и краску, выступившую на лице (я всегда чувствую, когда это происходит), сделала вид, что оглядываю ночную улицу. – Куда направляемся?

– Куда сердце позовет. Пока просто поприветствуем ночной Марсель.

Машина тихонько заворчала. Я пристегнулась, с сожалением вспоминая оставленные у порога шпильки. Знала бы, что не придется таскаться по городу на своих двоих…

Минут через двадцать Доминик заглушил мотор. Автомобиль стоял на набережной Старого Порта. Ветер уступил место своему брату – морскому прохладному бризу, путающемуся в декольте моего платья и прядях, перехваченных резинкой. На губах моментально осела соль, и я машинально облизнулась.

Жара отступила, оставшись между стенами домов в узких переулках. Хотелось дышать полной грудью, набрать в легкие эту свежесть про запас. Почувствовав взгляд, повернулась к Дому, выражение глаз которого не удалось разобрать в темноте.

– Мне бы хотелось сейчас искупаться с тобой. Обнаженными. Но придется оставить это для следующего раза – слишком большие планы на сегодняшнюю ночь. А пока… – он наклонился ко мне, кончиками пальцев дотронулся до подбородка и потянул к себе. Горячие и мягкие губы нежно коснулись моих, оставляя на каждом миллиметре кожи ощущение легких касаний крыльев бабочки. Щекотно до сладостной дрожи внизу живота. Он целовал медленно, аккуратно. Слишком аккуратно, на мой взгляд. Но это казалось правильным.

– Я так и думал – ты сладкая, – на мгновение он уткнулся носом в шею, прошелся по плечу губами, не целуя, и вернулся на место. – Готова повеселиться?

Господи, таким сладострастным голосом надо предлагать раздеться и лечь на заднее сиденье. Но я собрала остатки воли и через силу кивнула, улыбаясь дрожащими губами.

Двигатель заурчал, и машина плавно выехала на автостраду, вьющуюся вдоль побережья, с каждой секундой увеличивая скорость. Ветер трепал волосы, взметал подол платья и водопадом обрушивался на мое лицо и открытые плечи, но это было приятно до чертиков. И правильно, очень правильно Доминик целуется. Но не будем торопиться. У нас впереди еще тонна времени!

Хотелось закрыть глаза, раскинуть руки, словно в полете, и крикнуть: «Эгей! Я живая, ребята!» Дом, словно почуяв мои мысли, улыбнулся. Потерзавшись пару минут на тему, как эпично будет выглядеть эдакая корова в такой аккуратной машинке, все же рискнула зажмуриться и развести руки в стороны. Кричать, конечно, не стала. Но это и не нужно.

Я летела. Страха не было. Лишь ощущение свободы. Я – ветер! Я – та самая бабочка с моих губ, попавшая в бурю, и теперь летящая на неистовых крыльях урагана к новой судьбе. Хотелось, чтобы под кожей огненным потоком неслась эйфория. Безумие, страсть, танец. Точно!

– Хочу танцевать! – крикнула я Доминику.

– Будет сделано! – рассмеявшись, ответил он.

Развернувшись, мы понеслись обратно по набережной, затем завернули к Старому порту, и поплутав по переулкам, остановились у джаз-клуба «U.Percut» на улице Сент. Жизнь била ключом, и на улице, и внутри. Я никогда не была здесь. Думала, что тут играют лишь скучный джаз для пенсионеров. Как же я заблуждалась…

Сегодня здесь играли танцевальную музыку с примесью латино. Кругом раскрасневшиеся довольные лица с блестящими сумасшедшими глазами. Запах горько-сладких коктейлей с текилой вперемежку с дорогим парфюмом. И полумрак с красными лампами. Кондиционеры работали на полную мощность, и жара притаилась за порогом, на улице, готовая обрушиться на каждого, кто выйдет отсюда. Но люди выпархивали из клуба слишком счастливыми, чтобы бояться ее.

Для нас был забронирован столик. Это порадовало – у барной стойки толпа, и я боялась, что придется разогреваться коктейлями, стоя посреди танцпола.

Глотнув «Секса на пляже», я поинтересовалась у Доминика, часто ли он здесь бывает.

– Еще бы не часто! Я здесь работаю три раза в неделю.

Вот оно что! Удобно. Значит, здесь для нас всегда найдется местечко. Не успела я допить, как мой кавалер потянул меня на танцпол.

– Пойдем. Ты же хотела танцевать.

Как говорит Мишель, у меня есть два достоинства: волосы и умение танцевать. Абсолютно под любую музыку. Я могу попрыгать, дергая головой, на рок-концерте, покрутить задом под ар-н-би или покружиться в томном вальсе.

Сегодня меня окружали горячие ритмы сальсы. Мелодия забиралась под кожу, проникая в кровь, заставляя ее кипеть. Тело само пускалось в пляс, словно под влиянием флейты Гамельнского крысолова³. Мы закружились в страстном вихре, интуитивно чувствуя каждое движение партнера. Перед глазами крутился красочный калейдоскоп из лиц танцующих людей и смеющихся глаз Доминика.

Я таяла, растворялась в музыке. И влюблялась.

Пока не зацепилась за лодыжку какого-то парня, отплясывающего позади меня. В этот момент по несчастливой случайности Доминик выпустил мою руку, и я, толкнув несчастного парня, полетела вслед за ним.

Момент, мягко говоря, был упущен. Пострадавший успел ухватиться за столик, а вот мне повезло меньше. И я растянулась на полу. Доминик и моя спонтанная жертва помогли встать, усадили за столик, и парнишка ретировался к бару за льдом – я не смогла с первого раза встать на правую ногу, видимо, вывихнула в процессе своего пируэта.

Какой стыд!.. Никто не смеялся, не вопил: «Смотри, куда прешь, корова!» Но от сочувствующих взглядов и вопросов о состоянии здоровья еще хуже. Из вероломных глаз брызнули слезы, и я наклонилась к лодыжке, пытаясь скрыть назревающую «ниагару».

– Эй, ты чего? Настолько больно? Давай, я отвезу тебя в больницу, – рядом со стулом присел Доминик и, взяв за подбородок, повернул к себе.

– Нет, – всхлипнула я. – Просто я себя ненавижу.

– Это еще что за новости? Да с каждым могло такое случиться.

– Подумают: напилась толстуха да завалилась…

– Тебе не плевать, кто и что подумает? И что за странное самобичевание? «Толстуха…» У тебя шикарная фигура. Или это попытка напроситься на комплимент?

– Боже, не-е-ет… – слезы снова покатились прозрачными бусинками. Хоть бери да собирай, да нанизывай на леску.

Похоже, первое свидание станет последним…

Вечер безнадежно испорчен. Доминик отвез меня к дому, поцеловал на прощание в кончик носа, и со словами «между прочим, ты классно танцуешь», укатил в ночь. Оставив меня вкушать душное предрассветное одиночество.

Он вроде бы даже что-то пробормотал насчет «довести до квартиры», но возможно, я услышала это лишь в своих мыслях. Вряд ли ему захочется и дальше терпеть мое неуклюжее общество.

Что ж, прощай, мой Герой. Было приятно с тобой познакомиться и все такое. И между нами, девочками – все-таки я каракатица.