Read the book: «Невероятные истории про любимых питомцев (сборник)», page 3

Летающий преступник

Я знал девочку Машу с девяти её лет. И уже с этих лет она мечтала приобрести попугая – белого какаду. Не могучего ара, не разноцветного амазона, не яркого эклектуса, а именно белого какаду.

В каком бы зоопарке она ни была, в каком бы зоосаду ни оказалась, она сразу отыскивала попугаев и долго их рассматривала.

И вот девочка Маша пошла в школу. Вот девочка Маша окончила школу. Вот девочка Маша поступила в институт. Вернее в «Одеську нацiональну музичну академiю». Вот девочка Маша окончила «Одеську нацiональну музичну академiю». Но с мыслью о какаду так и не рассталась.

У девочки (девушки) Маши (теперь Марии) была удивительная память – она помнила всю музыку наизусть. И не только музыку – любые даты и цифры, любые географические названия, любые расстояния.

Иногда друзья проверяли её: «На склад завезли металлический пруток двести штук, длиной пять метров, диаметром четыре сантиментра; чугунный швеллер длиной три метра при толщине металла тридцать миллиметров и катаный стальной миллиметровый лист четыре квадратных метра. Какой объём на складе займет вся это продукция?».

И Маша отвечала:

– В общей сложности половину кубического метра. Если металл расплавить. А если укладывать по сортам, то будет несколько отдельных объёмов.

И, как ни странно, в конце концов, Маша нашла себе работу не на концертной эстраде, не в музыкальной школе, а в специальной пароходно-доставительной конторе. Такие конторы называются экспедиторскими или фрахтовальными.

Очень долго объяснять, но попробую, хотя к рассказу это не имеет никакого отношения.

Допустим, из Малайзии в Одессу прибыл малазийский корабль с бананами. И что ему из Одессы обратно в Малайзию плыть порожняком? Это невыгодно.

А тут в Одессе в порту лежат сотни тонн метиза для Бразилии. И сотни тонн зерна для Вьетнама. И пять тысяч тракторов для Индии.

Так вот задача этой доставительной фирмы (где стала работать Маша) выбрать оптимальный маршрут и оптимальный груз для малазийского корабля. И она отправляет этот корабль с тракторами в Индию.

Но Маша знает всё не только про одесский порт и одесские корабли, она знает, какой корабль мучается в Рио-де-Жанейро без груза и какой груз туда скоро приедет. И она всё помнит. Она кричит:

– И не говорите мне про объём вашего танкера «Прекрасная Мария». Я его прекрасно помню. Если поставить переборку в вашем нефтяном танкере, то туда можно запросто всыпать тысячу тонн зерна. А во вторую часть можно погрузить уголки стальные сорок на сорок, швеллеры пятисантиметровые, металлические бочки сто штук. И ещё место останется для четырёх фур.

Я тогда очень удивился: как это – в нефтяной танкер засыпать зерно? Оно же ведь пропахнет нефтью.

Оказывается, можно засыпать. Потому что погибнет только тонкий слой зерна, который у самого металла. А с остальным зерном ничего не сделается.

И вот как она всё помнила про эти корабли, не понять. Ведь эту «Прекрасную Марию» она никогда в глаза не видела.

Короче, Маша разбогатела. Она купила в Тель-Авиве большой дом с бассейном (я там лично плавал) и приобрела, наконец, попугая какаду. Назвали его скромно, по-рабочему, – Принц.

* * *

Принц был душка. Скромно сидел на жёрдочке и шевелил хохолком. Брал из рук семечки. И очень радовался, когда к нему подходила хозяйка. Он сразу подбегал к ней по жёрдочке как можно ближе и многократно кланялся.