Read the book: «Агентство «Паранойя»: Отдел по утилизации проклятий»

Пролог

Кофемашина в офисе отдела «П.» сдохла ровно в девять утра — именно в тот момент, когда Арина Стеклова переступила порог, держа в одной руке папку с отчётами, а в другой — кружку с надписью «Лучшему специалисту по чужим проблемам». Машина издала звук, похожий на предсмертный хрип баньши, выплюнула облако пара и затихла.

— Доброе утро, — сказала Арина себе под нос, в пустоту.

Пустота, конечно же, не ответила. Пустота эта пахла горелым пластиком и утренним разочарованием. Арина поставила кружку на стол, поправила очки в тонкой оправе и глубоко вздохнула. Нервничать было нельзя. Совершенно нельзя. Вдох. Выдох. Мысленно пересчитать до десяти. Представить белый лист бумаги. Один, два, три...

— Стеклова!

Дверь кабинета начальника грохнула так, что фикус в углу опенспейса вздрогнул. Сам начальник стоял на пороге — высокая сухощавая фигура в неизменном костюме-тройке цвета крыла ворона. Марк Львович (имя — сокращённое, для удобства, потому что полное занимало три строки в магическом реестре, а год рождения значился римскими цифрами) держал в руке мундштук с незажжённой сигаретой и смотрел на Арину с выражением, которое она про себя называла «ну что опять».

— Ты почему ещё не в полях? У нас визит через сорок минут!

Арина вздрогнула. Кружка с надписью «Лучшему специалисту» треснула ровно посередине. Из трещины потянулась тонкая струйка дыма — фиолетового цвета, с запахом жжёной карамели.

Марк Львович перевёл взгляд на кружку. Потом обратно на Арину.

— Опять ты исполняешь, Стеклова.

— Я же это не специально.

— В прошлый раз стул загорелся. Неделю назад степлер укусил курьера за зад. Сегодня — кружка. Стеклова, у нас бюджет на инвентарь утверждается раз в полгода. Ты в курсе, сколько стоит кружка с индивидуальной гравировкой? С тобой никакого бюджета не напасёшься!

Арина сняла очки и принялась их протирать. Это помогало не смотреть начальнику в глаза, когда тот краснел от злости.

— Я работаю над контролем, Марк Львович.

— Работай быстрее, Стеклова, и готовься к выезду. У нас новый клиент.

На стол перед ней легла папка: «Дело номер 1447-М. Гражданин К. Жалоба на спонтанную левитацию мебели». Ниже приписка красным маркером: «Срочно. Диван угрожает жизни».

— Почему я? — спросила Арина. — У нас есть полевые агенты. Ветров, например. Он «чистильщик». Пусть он едет.

— Ветров уже на выезде. У него бабушка в Южном Бутове. Вызвала демона через рисоварку. Демон мелкий, третьей категории, но бабушка требует компенсацию за испорченный рис.

— Тогда практикант...

— Практикант уволился.

Арина подняла брови.

— Уволился? Он же только вчера вышел.

— Ну, перегорел, Стеклова. Бывает такое в жизни. Сказал, что не готов работать в месте, где кофе-машина проклята сильнее склепа фараона, а начальник помнит Наполеона лично. Кажется, он преувеличивает. Наполеона я уже не помню.

Марк Львович развернулся на своих каблуках и скрылся в кабинете. Дверь захлопнулась сама собой. Арина осталась наедине с треснувшей кружкой и папкой «Гражданин К.».

Она раскрыла папку.

«Заявитель утверждает, что его любимый диван модели «Мальм» начал проявлять агрессию после того, как заявитель попытался на нём уснуть в рабочее время. Диван отказывается принимать горизонтальное положение, щёлкает пружинами и, по словам заявителя, осуждающе скрипит».

Арина закрыла папку. Потом открыла снова.

«Осуждающе скрипит» было подчёркнуто дважды.

— Я — менталист седьмого уровня, — произнесла она в пустоту. — Я могу внушить человеку что угодно. Могу заставить его забыть собственное имя. Могу убедить, что он — чайник. Я работаю с проклятиями такой силы, что у обычных магов волосы седеют. А я еду разбираться с диваном, который «осуждающе скрипит».

Арина накинула фирменный плащ — чёрный, с серебряной брошью в виде буквы «П» на лацкане — и направилась к выходу. Бабушка на вахте даже не подняла головы — то ли дремала, то ли принципиально не замечала никого моложе шестидесяти. Арина задержалась у двери, бросив взгляд на кофемашину.

— А с тобой я ещё разберусь, — пообещала она.

Одна из кнопок мигнула в ответ — то ли в знак принятия вызова, то ли в знак объявления войны.

Глава 1

Офис отдела «П.» располагался на первом этаже панельной девятиэтажки в районе Алтуфьево. Со стороны — обычное отделение МФЦ. Обшарпанная вывеска, терминал электронной очереди, эта бабушка на вахте, которая принципиально не замечала никого, пока не случится что-то интересное.

Настоящая табличка висела с внутренней стороны входной двери: «Министерство Магического Надзора. Отдел Паранойя. Специализация: бытовые, промышленные и стихийные проклятия. График работы: круглосуточно. Выходной: тринадцатое число каждого месяца (по техническим причинам)».

Арина вернулась в офис ближе к полудню — злая и пропахшая полиролью. Гражданин К. оказался не магом и не жертвой проклятия. Он оказался владельцем мебельного магазина, который решил решить проблему бракованной партии диванов через жалобу в Министерство. Диван не осуждал его. Диван был просто сломан. «Осуждающий скрип» оказался звуком перекошенной пружины.

— Фальшивый вызов, — бросила она бабушке на вахте. — Штрафуйте.

Бабушка кивнула и потянулась за своим излюбленным журналом учёта. В графе «Нарушитель» появилась запись: «К. — диванный мошенник».

В опенспейсе было тихо и пусто. Почти.

За одним из столов, закинув ноги на столешницу и прикрыв лицо старой газетой «Магический вестник», дремал человек в растянутом свитере.

Арина остановилась. Демонстративно кашлянула.

Ноль реакции.

— Ветров.

Газета шевельнулась. Из-под неё показался один глаз — серый, с ленивым прищуром.

— Стеклова, — произнёс Игнат Ветров, не меняя позы. — Ты вернулась. А я как раз читал отчёт о твоём выезде.

— Отчёт ещё не написан.

— Вот именно. — Он стянул газету с лица и сел, одним движением опустив ноги на пол. — Я прочитал твоё лицо, когда ты зашла. Знаешь, что оно говорит?

Арина сняла плащ и повесила на спинку стула.

— Что ты опять ничего не сделал за всё утро?

— Неправильно, Стеклова, оно говорит, что диван был невиновен.

Она замерла на полпути к своему столу.

— Откуда ты знаешь?

Ветров улыбнулся — широко, открыто, совершенно беззаботно. Русые волосы торчали в разные стороны, свитер был безнадёжно мят, а на подбородке темнела щетина дня три как не бритого. Выглядел он как человек, который только что проснулся, но при этом был наполнен энергией до краёв.

— Твоё лицо, Стеклова, на нём же всё написано. Ты злая, а не уставшая. Если бы проклятие было настоящим, ты была бы уставшая. Раз ты пришла злая — значит, клиент идиот.

Арина не стала ничего отвечать. Она подошла к столу и принялась раскладывать папки — ровно, параллельно краю столешницы, с интервалом в сантиметр.

— Ты делаешь это, когда нервничаешь, — заметил Ветров.

— Я делаю это, когда вокруг бардак и одни идиоты.

— Как грубо. Я всего лишь творческий хаос.

— Ты — отчёт за прошлый месяц, который до сих пор не сдан.

Ветров вздохнул и потянулся, хрустнув суставами.

— Отчёты — это скучно. А скука убивает магию. Ты, как менталист, должна это понимать. Наши эмоции — топливо. Радость, страх, гнев...

— Ты предлагаешь мне радоваться несданному отчёту? Ты ведь даже не маг.

— Я предлагаю тебе расслабиться. — Он поднялся и в два шага оказался у стола Арины. — Например, может быть, ну там, выпить кофе.

— Кофемашина же сломана.

— Уже нет.

Арина вскинула голову. Ветров стоял, прислонившись бедром к столешнице, и вертел на пальце маленькую отвёртку, как баскетбольный мяч.

— Я починил её. Пока ты ездила к своему гражданину с диванными проблемами.

— Ты? — скепсис в её голосе можно было намазывать на хлеб. — Ты же антимаг. Ты не можешь взаимодействовать с зачарованными предметами. Кофемашина зачарована, соответственно, она должна была тебя игнорировать.

— Именно. — Ветров расплылся в улыбке. — Она меня проигнорировала. А я проигнорировал её игнорирование. Взаимный нейтралитет, Стеклова. В итоге мы договорились.

— Ты договорился с кофемашиной?

— Ага. Обещал не просить больше эспрессо. Она согласилась на американо. Дипломатия. Иногда она работает лучше заклинаний.

Арина не нашла, что ответить. Игнат Ветров был единственным известным ей человеком — и существом вообще, — который обладал абсолютной магической неуязвимостью. Его нельзя было проклясть, заколдовать, превратить во что-то неприличное, но смешное или внушить желание съесть какую-нибудь гадость. Заклинания обтекали его, как вода обтекает камень. И при всём этом он умудрялся договариваться с кофемашинами.

— Ладно, — сдалась она. — Давай американо.

— Уже готово. — Он извлёк откуда-то из-за спины кружку — целую, без единой трещины, — и поставил перед ней. — Пей. А потом я тебе кое-что покажу.

Арина взяла кружку и осторожно принюхалась. Кофе пах кофе: горячим, свежим, с едва уловимой горчинкой. Не фиалками, не жжёной карамелью, не болотной тиной. Просто хороший кофе.

— Что показать? — спросила она.

Ветров оглянулся на дверь кабинета Марка Львовича и понизил голос:

— Помнишь ту старушку из Южного Бутова? Которая с рисоваркой и демоном?

— Помню. Мелкий демон третьей категории. Ты должен был его изъять.

— Я изъял. Но не в этом дело. — Игнат придвинулся ближе. — Старушка рассказала кое-что интересное перед тем, как я стёр ей память о своём визите. В городе появилось что-то новое. Что-то странное.

Арина сделала глоток и прищурилась.

— Ветров, наш офис специализируется на бытовых проклятиях. Всё, что появляется в этом городе — странное. Ко мне вчера приходила женщина, которая утверждала, что её заколдовала подруга. Проклятие заключалось в том, что у неё начали расти грибы в ванной. Грибы. В ванной. Они ещё и пели.

— Пели?

— Русские народные. Хором. В три голоса.