Read the book: «Последний бой Звездного ангела», page 4

–Точно, точно, это он, почти не изменился. Тот самый пьяный лесоруб, у которого строгий папаша оттяпал руку за свою дочурку, по самый локоть.

–Он самый, – удовлетворенно хмыкнул Старк, – как говорится: сколько веревочке не виться…

–Может они к нам и не с грабежом, а отомстить хотели…

–Не накручивай себя, Аскольд, хорошо, то хорошо кончается. Суровый папаша скормил псам его руку, а мы, оставив его здесь, сытно накормим волков, всё в дело так сказать, – Старк громко рассмеялся.

Они не спеша вернулись к костру, собрали пожитки, залили водой догорающий костёр и, оседлав скакунов, тронулись в путь. На пути опять лежал такой странный и такой манящий город.

Из леса, им вслед, смотрел третий, который смог воспользоваться темнотой и избежал участи товарищей. Черный взгляд мрачных глаз излучал ненависть, губы бормотали странные слова на непонятном языке, сжатые кулаки побелели. По-видимому, прощать гибель товарищей не входило в его планы. Вслед отъезжавшим, сыпались самые страшные проклятья.

Глава 9.

Перемены.

Corruptio optima pessima.

Падение доброго – самое злое падение.

Окрестности города при приближении, становились всё необычнее. Перемены, сначала проявлявшиеся в не значительных деталях, становились отчетливее. Первой ласточкой стал нищий, встретившийся на самом выезде из леса. Много лет назад, появление нищего не осталось бы не замеченным, поэтому заприметив беднягу, Старк остановился и, выудив из трофейного кошеля пару монет, щелчком пальцев, подкинув их вверх, послал дар бедняге. Не поднимая головы, нищий рухнул на землю и, словно слепой, шаря в придорожной пыли, выудил заветные золотые чеканки. Быстро припрятал драгоценную находку в рваную суму и, распластавшись ничком на земле, невнятно пробормотал слова благодарности, славя щедрых господ. На теле уродца бугрились здоровенные язвы, в недрах которых копошились жирные мухи; смрад гниющего заживо мяса вызывал тошноту.

–Ты кто будешь? – спросил Аскольд, но нищий, услышав рык грозного воина, лишь испуганно затрясся и еще ниже припал к земле. Тело заходило ходуном, он сжался в комок как младенец в утробе матери, и жалобно заскулил.

–Брось ты его. Блаженный он, разве не видишь. Поехали, не ровен час подхватим заразы какой…– брезгливая гримаса на лице Старка была гораздо красноречивее слов и он, не дожидаясь ответа, пришпорил коня и припустил прочь.

Аскольд хлестнул плеткой и поскакал вслед за товарищем. Ранее цветущие нивы по обе стороны дороги были запущенны; заросшие бурьяном, они, как морские волны, колыхались под порывами ветра. Кое-где на полях встречались работники, рядом с которыми непременно стояли надсмотрщики, их огромный хлысты красноречиво показывали кто здесь хозяин. Один из рабов, приметив путников, мелкой рысью двигавшихся по дороге, разогнул спину и улыбнулся, приветливо махнув им рукой. Безжалостный удар бича сбил его с ног. От страшной боли, пронзившей спину, раб выгнулся дугой; подскочивший надзиратель ударом ноги в живот согнул его пополам. Он продолжал бить ногами, грязно выкрикивая ругательства и тыкая пальцем в сторону путников. Аскольд потянул за узду, намереваясь съехать с дороги, подлость и жестокость надсмотрщика всколыхнула душу.

–Не надо, не спеши, Аскольд.

–Ну, ты же сам видел? – возмущенно обернулся товарищ, – ты видел, что там творится?

–Видел, но ты же понимаешь, что мир не совершенен и осчастливить всех никогда не получится. Думаю, нужно просто внимательно присмотреться к новым реалиям в этих краях. Присмотреться и сделать выводы. Может человек, который сейчас полирует ребрами сапоги надсмотрщика заслужил такое отношение? Может он – убийца, или ночной грабитель, или насильник и растлитель детей? Ты думал об этом?

–Нет, – буркнул под нос Аскольд, расстроенный от картины, нарисованной Старком, – но мне все равно кажется, что он хороший человек. Нутром чую.

–Возможно, ты и прав…возможно, что и нет.

–Ладно, проехали, – он развернул коня и, бросив грозный взгляд на смуглого надсмотрщика, вернулся к Старку.

Дальнейшая часть пути усилила гнетущее впечатление. Ранее цветущие деревни, расположенные вдоль главной дороги, пребывали в запустении, на их обочинах сидели бывшие фермеры со своими семьями; изможденные нищетой и страданиями, они клянчили подаяние. Вдоль дороги рыскали небольшие группы вооруженных всадников в странных одеяниях. Из-под длинных темных платьев с капюшонами просматривалась зеркальная сталь кольчуг и доспехов. Длинные мечи в ножнах на скаку били всадников по ногам. Звериные яростные взгляды, бросаемые в их сторону, не предвещали ничего хорошего. Так себя ведут лишь захватчики в плененной стране. Нищих и бродяг становилось больше. Попадались и такие, которые, при иных обстоятельствах, дерзнули бы напасть и на них. Хищные взгляды падальщиков с большой дороги были красноречивы. Только грозный вид и неустрашимость, написанная на лицах наших путников, заставляла дорожных грабителей приберечь силы для более легкой добычи. Похоже, горожане города и его пригородов были в беде. Не иначе, как неудачная война ввергла ранее цветущую область в хаос и нищету.

Картины запустений не располагали к поднятию настроения, и наши путники становились все мрачнее, каждый погружался в свою версию причин, ввергнувших в хаос обитель мудрости.

Подъезд к городу был свободен. Уже не было привычной очереди-каравана из тянувшихся обозов на крупнейшие рынки города. Редкий обоз, отчаянного купца, трусливо жался к обочине. Испуганные взгляды торговцев, говорил о том, что грабёж в этих местах стал обычным делом. Навстречу, из распахнувшихся ворот, выехал отряд из двух дюжин вооруженных всадников, которые, как свора охотничьих собак, посланных хозяином на затравку загнанного зверя, устремились исполнять поручение. Неумолимость карателей, читалась в их глазах.

Старк задумчиво посмотрел вслед клубам пыли, поднятой копытам коней отъехавшего отряда.

–Не нравится мне всё это. Ой, как не нравится, – тон голоса был как никогда серьёзен.

–Мне даже начинает казаться, что посещение Города сейчас – не самая умная затея. Что-то мне подсказывает, что мы здесь не встретим того радушного приёма, на который рассчитываем. И еще, мне кажется, что мы напрасно лезем в яму, которая запросто может оказаться для нас общей могилой.

Аскольд был наслышан о ратных подвигах товарища, поэтому подозревать его в трусости не было оснований, да и то, что он увидел своими глазами, подтверждало, что в его словах был глубокий здравый смысл. Но что-то тянуло его сюда, какая непонятная душевная смута и чувство недосказанности, как будто бы именно здесь находился ответ на самый главный вопрос его жизни. Истоки этой уверенности он так и не смог проследить, но решив довериться интуиции, он продолжил путь.

–Мне тоже всё это кажется странным. И я разделяю твоё беспокойство, нынче это место не доброе и, возможно, ты прав и, оно сулит нам погибель, но я должен продолжить этот путь, это моя судьба, и я не в силах ей противиться. Но ты, ты другой дело, тебе не зачем сюда идти, это мой рок и моё предначертание. Ты волен сам сделать свой выбор.

–Ты знаешь, что я тебе отвечу? – спросил Старк.

–Да, – печально ответил Аскольд.

–Тогда не будем больше об этом, скорее всего, это наша общая судьба, просто я этим еще не проникся.

–Возможно ты прав. Ты два раза спасал мою жизнь именно здесь. Наше предназначение быть рядом, выручая друг друга в минуты опасности.

–Я об этом не подумал, – ответил Старк, – возможно, что ты и прав, и твоя задача кроется именно за ними, этими воротами, а моя – это подвести тебя к ней целым и невредимым.

Так в разговорах они скоротали время, и незаметно оказались у ворот Города-ворот Судьбы, к которым они, наверное, готовились всю свою прошлую жизнь. Размеры стен города поражали. Взять такой город осадой было не возможно. В чём же причина? Ответы свои вопросы они получат лишь за воротами города. С той стороны.

Глава 10.

Гостеприимство.

Смутное время, призрак свободы на коне

Кровь по колено, словно в каком-то диком сне.

«Смутное время» группа Ария

Не смотря на то, что был день, главные ворота были плотно закрыты. Огромные золотые листы, украшавшие обе створки, бесследно исчезли. Над самими воротами торчали десятки кольев с нанизанными на них отрубленными головами. Дюжина бедолаг сейчас кормили ворон, с чавканьем отрывавших части их подгнившей плоти. Следующая партия, паривших в небе стервятников, ожидала своей очереди. Один из воронов пристально уставился черной бусинкой глаза на Старка, и было что то в этом взгляде такое, что заставило его поежиться. Нахальная птица, глазомером гробовщика прикидывала, сколько фунтов вкуснейшей человечины покрывает череп будущей жертвы. Оттолкнувшись от головы с пустыми глазницами, он сделал пару кругов вокруг Старка. Надоедливый трупоед начал его раздражать. Рука нервно нашаривала лук, прикрепленный к седлу.

–Эй, эй ты, оставь-ка лук в покое, – услышал Старк откуда-то сверху.

Он поднял голову в поисках того, кто посмел обратиться к нему таким тоном. Раздражение, возникшее на птицу, хотелось теперь накинуть на этого наглеца.

–Да ты, ты. К тебе обращаюсь, оставь лук там, где он сейчас находится. Разрази меня молния, да ты, наверное, хочешь умереть сегодня, – голос сверху стал жестче.

Он, наконец-то, увидел дерзкого крикуна. Слева, рядом с полу обсыпавшимся зубцом башни стоял лучник, сверливший его взглядом через наконечник стрелы и готовой в любой момент разжать пальцы, удерживающие стрелу. Находясь на прицеле, не самый лучший момент качать права. Старк, верно оценил ситуацию и решил оставить выяснение отношений со стрелком на лучшие времена.

–Какие проблемы? – самым невинным голосом задал он свой вопрос, – я просто решил поправить поклажу. Зачем целишься в меня?

–Кто такие и что нужно в городе? – и хотя он не перестал целиться в Старка, натяжение тетивы заметно ослабло. На стенах появились другие воины, многие из которых потянулись за стрелами, лежавших в колчанах за их спинами. Через мгновение, башня с воротами, ощетинилась ежом сотней стрел, направленных в их строну. Смертоносный град готов был обрушиться в ответ на любое резкое движение. Кто руководил всем этим, понять было не возможно. Старк, не моргнув, с выражением абсолютного спокойствия, рассматривал башни и стены с меланхоличным видом праздного зеваки. У того, кто плохо его знал, могло возникнуть чувство о его непроходимой глупости или последней стадии слабоумия. Именно этого он и добивался, усыпляя их бдительность, при этом мозг продолжал лихорадочно искать выход из сложной ситуации. Время тянулось как размазанное по хлебу масло. Чем дольше длилось молчание, тем больше было шансов, что они останутся здесь навеки.

Ворота тихо приоткрылись, затем проем стал больше, и наконец они распахнулись. Но не для того что бы впустить гостей. Из темного проема ворот, на солнечный свет, морщась от лучей палящего солнца, выехал отряд из тридцати тяжеловооруженных всадников. Молча, отряд окружил их, выставив копья в их сторону. Охваченные двойным кольцом товарищи потеряли последний шанс.

Когда ситуация ставится безвыходной, многие реагируют по разному. Не которые нервничают и паникуют, другие впадают в истеричную опустошенность, кто-то же, наоборот, как бы освобождается от груза напряжения, потеряв последнюю надежду и не видя благоприятного исхода, начинают понимать, что уже ничем не рискуют, так как уже потеряли всё, и смело идут в ва-банк ставя на кон последнее, что у них осталось – жизнь. Старк был из этой категории и когда увидел выезжающих из ворот всадников, то лишь широко ухмыльнулся. Когда число перевалило за десять, он улыбался во весь рот, когда же ворота покинул последний, громко гоготал, схватившись за живот. Даже Аскольд немного испугался за душевное равновесие друга, но привыкший доверять товарищу во всем, решил, что это новый тактических ход и благоразумно молчал.

Окружившие воины стальными истуканами молчаливо ждали, когда закончится истерика у, как они считали, попавшего в безвыходную ситуацию жертвы. Успокоившись, Старк вытер рукой слёзы, которые выступили от безудержного хохота.

–И это всё, что можете выставить? – он вновь заржал, как годовалый конь, который завидел молодую кобылку. Тыкая в них пальцем, он продолжал смеяться. Сомнения в адекватности Старка у Аскольда лишь усилились. Но, не смотря на это, Аскольд, к своему удивлению, заметил и некоторые изменения в рядах противника. Безумная бравада незнакомца, вопреки ситуации потихоньку испаряла их уверенность. Несколько стрелков опустили оружие, заворожено наблюдая за представлением этого безумца. Видимо, подсознательная вера человека в то что, безумие – это дар и проклятие богов, ставило их на ступеньку выше обычных людей. Командир лучников, заметил перемену в настроении своих бойцов, потому и решил поставить точку в этом представлении. Он разжал пальцы. Стрела, жужжа оперением, устремилась к цели…

Не смотря на театр, устроенный им, Старк был внутренне собран и напряжен как тетива лука. Всем телом вслушиваясь, он ожидал любого развития ситуации. На выпущенную стрелу отреагировал мгновенно. Отклонившись телом назад, развернул голову в бок, ушел от неё; мгновенно выбросив руку, поймал стрелу на лету в дюйме от лица. Нажав большим пальцем, сломал стрелу и с невозмутимым видом, отшвырнул её от себя. Воины застыли в оцепенении. Не давние враги смотрели на Старка с восхищением; через миг они одобрительно загудели, одобрительно кивая головами, закованными в броню шлемов. Вожак стрелков, достигший абсолютно противоположного результата в сердцах сплюнул, но всё-таки не решился повторить свою попытку. Убийство нового кумира своих подопечных исподтишка, не добавило бы ему репутации. Он закусил губу и решил выждать, пока не стихнет первый эффект. Народ забывчив и с легкостью отправляет в запасники прежних героев.

Из отряда отделился воин и поднял руку. Мгновенная тишина, возникшая за этим жестом, говорила о непререкаемом его авторитете среди товарищей. Он снял шлем и внимательно всмотрелся в гостей.

–Я вас знаю, – медленно, после некоторой паузы произнес он, – точно, вы уже были у нас, но это было давно, так?

–Были, – ответил за обоих Старк, в этом величественном великане, он смутно кого-то узнавал, но кого именно, не мог пока вспомнить.

–Вы были здесь лет так пятнадцать назад, да? – еще раз спросил богатырь.

Старк внимательно всмотрелся в еще раз; искра, на мгновение вспыхнувшая в его глазах, сказала о том, что мозг проделал работу как надо и он вспомнил его.

–Тебя зовут Бальд, ты встречал нас на этих воротах пятнадцать лет назад. Но в прошлый раз это было как-то погостеприимней что ли, – пробурчал Старк.

–Точно, – и теперь напрягая свою память, Бальд продолжил, – тебя зовут Старк, а твоего возмужавшего спутника зовут …Аскольд.

Отряд, расслабившись, уже с интересом слушал их разговор. Конфликт рассосался сам собой и напряжение спало. Поравнявшись, они пожали друг другу руки, как старые знакомые и, Бальд махнув рукой, повелел открыть ворота. Через миг, к нему быстро подскочил юркий человек и, встав на цыпочки, что-то шепнул на ухо, нагнувшемуся Бальду. Кровь прилила к лицу воина и он, не желая привлекать внимание, но все же достаточно громко, сказал: – Под мою ответственность.

Старинные ворота с помощью механизма и скрежета несмазанных шестеренок раскрыли створки, пропуская гостей в свое мрачное чрево. Они проехали вперед. Ворота со стальным грохотом захлопнулись. У обоих возникло ощущение, что они в безвыходной западне.

Потускневший город встречал их облезшей краской неопрятных домов и пустыми улицами. Аскольд, еще не осознавая того, что же его так тянуло сюда, обернулся на закрытые ворота. Ловушка захлопнулась. Мотнул головой, отбросил странные мысли и, хлестнув жеребца, помчал по пустынной мостовой. Слева двигался невозмутимый Старк.

Глава 11.

В парке.

Solitudinem faciunt, Pacem appellant.

Они создают пустыню и называют это миром.

Тацит

Внешний вид города больше не вызывал сомнений. Неизвестно, как и по каким причинам, но этот великолепный град оказался захвачен врагом. Иначе объяснить причины изменений произошедших с ним было не возможно. Людей, праздно гуляющих по улочкам города уже не было. Из-за приоткрытых штор можно было лишь рассмотреть испуганные лица, робко выглядывающих на улицу. Любое резкое движение, заставляло моментально их исчезать во мраке жилищ. Вооруженные пикеты из двух-трёх гвардейцев стояли на каждом перекрестке. Взгляды, которые те бросали в их сторону были выразительны. Им были здесь не рады. Небольшие группы людей иногда всё же появлялись. Но это были рабочие бригады, которые нагруженные инструментами и в сопровождении вооруженного всадника, направлялись к месту работ.

–Как тебя обстановка, – не меняя выражения лица, заговорил Степан.

–Так себе, – ответил Аскольд, – странно всё это.

–Вот и я так думаю. Если же город захвачен, то мы бы знали об этом. Я наверняка могу сказать лишь то, что здесь не было боев и штурма. С внешней стороны, со стороны стен, он выглядит не тронутым. Любая война оставляет после себя шрамы, и они остаются даже на каменных поверхностях укреплений. Скорее всего, это измена и враг проник сюда хитростью.

–Я тоже так думаю. Не мог этот исполин, простоявший века, рухнуть сам по себе. Получается, что кругом враги и мы полностью в их руках.

–Ну, получается, что так.

В этот момент, проезжали они парком или точнее через то, что от него осталось. Невдалеке, бригада рабочих, обвязав торчащий из земли корень дерева, напрягая жилы, тянула его наружу. Сильно поредевший парк был усеян пнями-могилами мертвых деревьев. Каждый обрубок был великолепным деревом, привезенным в свое время со всех краев ойкумены. Около дороги стояла подвода, на которую лесоруб грузил распиленные чурбаны. Косматые кудри на голове делали его похожим на дикаря. Его обнаженный торс был покрыт слоем пыли, прилипшей к потному телу. Он кряхтел, пытаясь затянуть чурбан на подводу. Тяжелая поклажа выскользнула из потных рук и крутанувшись, рухнула на ногу. Что-то хрустнуло и лесоруб, придавленный чуркой, рухнул на спину. Лицо исказила гримаса жуткой боли. Он попытался скинуть чурбан с ноги, но не получилось. В отчаянье, он откинулся на спину и громко застонал.

Аскольд потянул поводья и остановился. Старк сделал то же самое. Аскольд спрыгнул с седла. Подошел к бедняге и, ухватившись за огромный чурбан руками, напрягшись, закинул на телегу. Освобожденный работяга ухватился за поврежденную ногу и громко запричитал.

–На, вот, попробуй, – сунул флягу прямо ко рту, – это поможет тебе.

Косматый лесоруб жадно припал к ней, обхватив руками. Сделав несколько крупных глотков, он остановился и недоверчиво уставился на Аскольда.

–Что это? Ведь это не вода, так? – он испуганно отодвинулся и отвел руку Аскольда с флягой.

–Пей, пей, не бойся. Это настой на травах, это приведет тебя в чувство и ослабит боль, – Аскольд убрал его руку и опять протянул настой.

Космач, продолжая недоверчиво смотреть на Аскольда, сделал еще пару глотков. Он кивнул и вытер губы тыльной стороной ладони.

–Спасибо тебе, добрый человек, спас ты меня. Ежели бы не ты…, – начал благодарить работяга.

–Не за что, мы же люди и обязаны помогать друг другу, – перебил Аскольд поток восхвалений, который мог еще нескончаемо долго изливаться на него, – как ты? Легче стало?

Лесоруб, сидел на земле, упершись руками, удивленно уставившись на него. Сосредоточившись на ноге, он попробовал пошевелить ею. От удивления он выпучил глаза, нога свободно сгибалась в колене. Лишь легкое покалывание и небольшая покрасневшая припухлость напоминала ему о происшествии.

–Этого…этого…этого просто не может быть, – с трудом он выдавил из себя эти слова. Чудесное исцеление лишило дара речи. Он изумленно переводил взгляд с Аскольда на ногу и обратно.

–Это чудо!!! – восторженно промолвил он, после того как речь снова вернулась к нему.

Ладно, ладно тебе, – сказал Аскольд и, поднявшись, протянул руку. Тот недоверчиво взглянул на нее, но всё же ухватился и попробовал рывком встать. Хоть с трудом, но у него это получилось с первой попытки. Стараясь не наступать на поврежденную ногу, он смог стоять на ногах. Робость и восхищение перед таинственным незнакомцем испытывал изумленный лесоруб. Он, уже было вновь открыл рот, чтобы в очередной раз прославить имя Аскольда, как тот, положив руку на плечо и подняв указательный палец, прервал этот фонтан красноречия. Он замолчал и внимательно, и даже как то по привычке подобострастно, выгнувшись в почтительном поклоне, уставился на Аскольда. «Что-то раньше за ними не было замечено это свойство. Как лихая година меняет человека», – подумал Старк и огорченно хмыкнул.

–Скажи-ка мне, любезный, что за порядки в вашем городе? Мы давно не были и нас несколько смущают эти новшества, – начал выпытывать Аскольд ситуацию на месте. Не использовать такой шанс было бы не разумно. Глупый работяга должен из кожи лесть, что бы угодить спасителю. Не успел договорить, как заросший детина затараторил в ответ; но так как он видимо не привык работать языком, а побольше частью руками, то речь была невнятной, и скорее напоминала бормотание едока с набитым ртом.

–Вы спрашивайте, спрашивайте, я всё вам расскажу, – он лепетал так быстро, словно за ним кто-то гнался.

–Кто правит в этом городе и что с вами случилось?

–Вы не стесняйтесь, спрашивайте, я всё вам расскажу, – талдычил в ответ лесоруб, демонстрируя глупую рожу во всей красе. Он кивал в ответ, как бы соглашаясь с Аскольдом, хотя ничего не отвечал и этим еще больше его злил.

–Кто пра-вит в го-ро-де? – уже нервничая, по слогам повторил Аскольд, – ты понял вопрос?

–Конечно, понял, – кивнул тот, – кто правит в городе, – повторил он его зачем то опять, и заткнувшись опять вопросительно уставился на Аскольда.

Так они и смотрели вопросительно друг на друга. Первым не выдержал Старк и громко расхохотался. Он раскачивался в седле и то сгибался в три погибели, то выпрямлял спину в струну. Слезы текли по загорелому лицу. Он вытер лицо рукой и широко улыбаясь, обратился к Аскольду:

–Да брось ты его. Видать шибко прибило, и не только по ноге. Он же глуп как дуб. Ты взгляни на его рожу.

Круглое толстое лицо с выпуклыми вывернутыми наружу губами, окаймленное копной черных волос цвета вороньего пера, было не неподражаемо. Глупость и подобострастие слепили на нем такую живописную гримасу, что ждать от него дельного ответа просто не имело смысла. Аскольд, еще раз взглянув, плюнул в сторону с досады и уже хотел бросить затею, как заметил, что этот олух призывно машет рукой и подается всем телом в его сторону. Удивленный, Аскольд наклонился.

–ЧЁЁЁЁРНЫЫЫЫЙ МАААГИСТРРР, – толи прошептал, то ли прошипел в ухо работяга.

Толстые губы шевелились, готовые продолжить откровения, как вдруг, что-то в нем изменилось. Он плотно сомкнул рыбьи губы и уставился в одну точку. Красные глазки округлились, готовые вывалиться прямо на лопато подобный подбородок. Он весь затрясся и внутренне сжался. Аскольд развернулся в направлении взгляда. В их сторону, неловко перебирая ногами по разрытой почве, несся стражник. Свирепое лицо и занесенная рука с плетью говорили о не добрых намерениях. Лесоруб, как заяц, уставился в гипнотизирующий взгляд садиста, не смея даже пошевелиться. В одно мгновение кривоногий косолапый изверг подскочил к бедняге и опустил на него руку с карающей плетью…

Узкая, кожаная лента, покрытая узлами для нанесения жутких разрывов на теле жертвы, пролетела мимо и шлепнулась на землю невдалеке. Изумленный садист уставился на нее, вернее, на то, что от нее осталось. Обрубок карательного хлыста был жалок и напоминал хвост купированной собаки. Аскольд, положил на седло клинок, которым только что отсёк ядовитое жало хлыста и, сложив руки на груди, невозмутимо смотрел на удивленного надсмотрщика. Быстро разобравшись, стражник изменился в лице. Кровь, от гнева прилившая к наглой морде, грозила ему кровоизлиянием. Он хватал воздух как рыба, выброшенная на берег, с трудом подбирая слова для выражения негодования. Наконец, он пришел в себя, и по-бычьи насупив голову, прошипел в сторону Аскольда:

–Ты, пёс, сильно об этом пожалеешь и если бы….

Договорить он не успел, так как почувствовал своим кадыком твердую сталь смертоносного клинка. Еще, по-видимому, не совсем разобравшись в произошедшей перемене, он не предусмотрительно дернулся телом вперед. Остриё стали на полдюйма вошло в шею. Тонкая струйка крови пролилась за шиворот. Если бы не приличный слой жира, покрывавший тело, лежал бы он сейчас с проткнутой шеей в пыли дороги. Но испугать стража оказалось не так просто, садист был не из робких. Он презрительно скривил губы в ухмылке.

–Ты не посмеешь, собака, причинить мне вред, в этом городе тебе не уйти, – стражник, по всей видимости, действительно верил в то, что говорил, поэтому и не думал отступать.

Лицо Аскольда осталось невозмутимым, Старк, предусмотрительно обнажил клинок, готовый к любому развитию событий. Крепкие пальцы стража обхватили клинок, он попытался отвести его в сторону. Кровь наглеца тонкими ручейками заструилась по руке. Аскольд округлил глаза в немом удивлении. Ему мало приходилось видеть людей, которые осмеливались вести себя с ним подобным образом. В голове, что-то щелкнуло, в буйном мозгу всполохнуло пламя гнева. Он дернул клинком вверх; обоюдоострый меч отсекал плоть в любом направлении. Не успел наглец, и ойкнуть, как отсеченные пальцы взлетели вверх. Струйки крови, маленькими фонтанами ударили садисту в лицо. Он побледнел и осел на колени, ноги уже не держали. Он изумленно смотрел на руку, которая орошала дорогой кафтан липкой кровью, делая его похожим на накидку палача. Он обхватил кисть с отрубленными пальцами другой рукой, крепко сжал её у запястья и выпучив глаза, истошно заорал. Люди, до этого не обращавшие на них внимание, повернули к ним свои лишенные эмоций лица. В глазах не было не печали ни сочувствия мучителю, только тупая покорность баранов, которых выгнали на луг пожрать травы для увеличения привеса аппетитной плоти. После минутной паузы каждый вернулся к своей рутинной работе. Влезать в дела вельмож было, видимо, не в их правилах.

У орущего надсмотрщика перехватило дух, он заткнулся, переводя дыхание. Ненависть, сиявшая в бешеных глазах, не давала ему сделать разумных выводов. Вместо того, что бы исчезнуть, спасая никчемную шкуру, он отпустил запястье и потянулся целой рукой за клинком, висевшим на правом боку. «Да, в этих краях подзабыли об учтивости», подумал Аскольд и, не желая больше затягивать представление, сильно ударил его мечом плашмя по голове. Глупый надсмотрщик закатил глаза, мешком рухнул на землю. Кровь из его руки толчками брызгала на дорогу, где перемешиваясь с пылью, превращалась в обычную грязь.

–Вы..вы..вы убили его? – пробормотал смертельно перепуганный лесоруб. То, что он явился невольной причиной смерти надсмотрщика, вгоняло его в неописуемый ужас. Казалось, еще мгновение и он упадет рядом со своим мучителем.

Старк молча спрыгнул с коня и не спеша подошел, к казалось бы, бездыханному телу. Он одной рукой нащупал пульс на шее, другой рукой поднял веко и заглянул в мутный карий глаз.

–Живой твой хозяин, не бойся, – говоря это, Старк развернулся спиной к стражнику и повернулся к лесорубу.

Обмякшее тело негодяя преобразилось в мгновение. Он резким броском кинулся со спины на Старка и с размаху всадил в бок клинок, который уже успел каким-то образом вынуть из ножен. Старк ойкнул и упал на бок. Аскольд отреагировал мгновенно. Клинок, который он метнул в стражника вошел прямо в центр лица. Разрубленный пополам нос, из которого теперь торчал клинок, выглядел багровым, неожиданно распустившимся цветком. Хлынувшая кровь из раны сделала его похожим на старика с огромной кровавой бородой. Он замер на мгновение, из разжавшихся пальцев выпал кинжал, который с глухим стуком упал на землю. Жизнь покинула никчемное тело, он рухнул на землю уже во второй раз сегодня. В последний раз. Вокруг головы расплылась огромная темная лужа.

Аскольд уже разворачивал тело друга. К счастью, он дышал, хотя с трудом и смотрел через полуоткрытые веки. Сердце защемило у Аскольда, товарищ был слишком дорог и его потеря была бы невосполнимой. Раны на теле он не нашел, крови не было видно, он немного успокоился.

–Ты жив? – спросил он, хотя и сам видел, что тот еще жив.

–Да, наверное, – хмыкнул Старк и попытался улыбнуться, спазм боли заставил его скривиться.

–Хорошие кольчуги делают наши мастера, видимо и на этот раз она спасла жизнь, – он отвел заботливые руки Аскольда и сел на землю. Закатил кольчугу и, смешно выворачивая голову, как лебедь, который прячет голову под крыло, осмотрел на место удара. Огромный синяк расплылся под мышкой левой руки, но проникающей раны не было.

–Буду жить, – уверено пробасил Старк и, схватившись правой рукой за локоть Аскольда, поднял себя на ноги. По пути до коня он прихрамывал, держась за раненный бок, но как только ухватился за луку седла, его как подменили. Спина выпрямилась, с лица сползла гримаса боли, Старк слился с конем и как мифический кентавр стал с ним единым целым. Гордо выпрямившись в седле, он зорко оглядел округу.

–Остынь, вояка, – усмехнулся Аскольд, его позабавила яркая перемена в поведении друга. Он хорошо знал его и понимал, что тепло коня – боевого друга и холод стали – верного клинка придавали неимоверных сил, он по себе чувствовал это. Как только он соприкасался с атрибутами войны – вся лень и усталость слетала, как старая шкура с ядовитого змея. Он налился мощью, о которой мог только мечтать за миг до этого. Он понимал, что Старк еще слаб, но всё же был рад переменам, происходившим в нем.

–Вы убили его? – опять повторил вопрос, спасенный лесоруб. Белое лицо было опечалено.

Наши друзья за суетой с надсмотрщиком уже и позабыли, что рядом находился невольный свидетель кровавой развязки. Лицо Аскольда нахмурилось.

–Да, теперь точно и наверняка можно сказать, что негодяй покинул нас навсегда. Надеюсь, ты не против? – спокойный голос Старка завораживал лесоруба, то с какой легкостью и небрежностью он говорил о только что совершенном убийстве, поражало его даже больше, чем само убийство. Глупому работяге было не понять, что лихие годы, кружившие незнакомцев, закалили характеры воинов настолько, что глупая смерть какого-то упертого стражника была для них настолько ничтожна, что о ней навряд ли бы даже вспомнили за кружкой вечернего пива. Ничего не подозревающий лесоруб продолжал пялиться на лежащее в пыли тело его недавнего хозяина. Этот завороженный взгляд оборвал Аскольд: