Read the book: «Костян и его школа. Мы из 80-х»
Школа
Провинциальный город М-ск.
1987 год.
Двухэтажная школа, покрашенная в жёлтый цвет, с покатистой крышей и большими окнами.
Уборщица старая тетя Клава опять опаздывает нажать на школьный звонок. А у многих уже имеются наручные часы как-никак! И некоторые из них сверяли свой хронометр вчера с атомными по телевизору, выставив с точностью до секунды! И вот наконец-то под ропот: «Клавка, не спи!», молчаливо доносящееся из классов, звучит вожделенный звонок! Одна за другой начинают распахиваться высокие двери, из которых с воплями вываливается «броуновское движение», одетое в школьную форму. Ещё минута назад самое тихое в мире место, школьный коридор во время урока, наполняется гулом, топотом и толкотнёй.
Школа вытянута, и оба коридора первого и второго этажей дли-и-и-нные.
Учителя степенной походкой с журналом в руках направляются в учительскую, иногда вылавливая одной рукой бегающую по коридору друг за другом школоту, либо смотрящую куда-то вдаль, либо хохочущую, либо готовую вступить в «последний бой».
На первом этаже огромное, больше двух метров, зеркало. Если тебе потребуется найти кого-то из девчонок, а где искать ты не знаешь, сиди у зеркала, придёт обязательно. К этому зеркалу для совершения ритуальных манипуляций каждая барышня была обязана подойти несколько раз в день. Какая-то у них особая связь с зеркалами, непонятная до конца мужскому населению. Особенно с теми зеркалами, которые представляют их в полный рост.
А вот видите на первом этаже толпу, сгрудившуюся у небольшого окошка? Это буфет! Пока не кончилась перемена, надо успеть купить пирожное, котлету или кекс. Ну… или хотя бы кольцо песочное, знаете ли, сухое такое, политое глазурью с арахисом. Купить и ещё успеть съесть. И успеть съесть желательно не только до звонка, неплохо бы ещё успеть до того момента, когда ты услышишь рядом до боли знакомый голос: «Дай откусить!»
Туалет на улице с тремя окнами вверху в виде бойниц без дверей и стёкол, открытый всем ветрам, но совершенно никем не воспринимался как нечто ужасное, а как вполне себе обычное. А разве где-то есть по-другому? Народ тогда был более закалённым, на улицу в мороз до этого самого места могли пойти и без пальто, и без шапки. В мальчуковой половине этого каменного строения на каждой перемене стояло несколько парней разного возраста, некоторые с сигаретами в зубах, что-то обсуждая и периодически вытягивая шею, поглядывали в окно: не идёт ли кто из учителей мужской наружности. Лица у переростков были суровыми, не то что у некоторых школьников XXI века: то ли ангелоподобных, то ли женоподобных – не поймешь. Разговоры были тоже другие. К примеру, могли обсуждать вчерашнюю драку в районе или на дискотеке, или кто какую кассету может дать переписать с новым музыкальным альбомом, или ремонт мотоцикла по весне, ну или, на худой конец, на каком мотоцикле лучше уходить от «ментов»: на «Урале»-одиночке или на «Яве». И этот горячий спор происходил на фоне того, что ни «Явы», ни «Урала», ни другого «коня» ни у кого из знатоков не было!
И вот кто-то резко бросает вслух: «Шеф!» Вся компания одновременно прячет бычки и выходит на улицу из облака дыма с лицами непричастными ни к чему. Шутка что ли, даже не физрук, а сам директор идёт по улице!
Одеты школьники были тогда, в уходящем XX веке, как упоминалось выше, в школьную форму. Девочки носили темно-коричневые шерстяные платья, поверх которых был чёрный или белый фартук. Барышням старших классов советские магазины предлагали для покупки синие костюмы «двойки» и «тройки». Женские брючные костюмы в солидных местах в то время совершенно не воспринимались серьёзно, а школа была именно таким местом, солидным. Только юбки! И никаких дурацких клетчато-шотландских расцветок – всё строго однотонно и по-деловому.
Девчонки подгоняли свою форму по фигуре и вместе со светлой блузкой и накрученной причёской выглядели просто великолепно!
Школьная форма парней была из тёмно-синей шерстяной ткани. Никакой тебе синтетики. У младших и средних обитателей школы брюки и китель с двумя карманами-клапанами на груди, алюминиевые пуговицы от воротника и до пояса. Когда хотелось подурачиться, эти пуговицы использовали не по назначению: набрав пальцем побелку со стены и чуть смочив её слюной, надо было потереть по пуговице. Алюминий давал свой цвет побелке. Полученной мазью намазывалось под глазом, и получался великолепный фингал, носители которого с торжественным видом прогуливались по коридору!
У старшаков пуговицы были обычные, пластиковые, в количестве трёх штук на классическом пиджаке с двумя карманами по бокам и третьим нагрудным. Плюс какая-нибудь синеватая рубашка, на которой красовался чёрный тонкий галстук. Опять же, всё строго и по-деловому. В таком серьёзном виде мо́лодцы присутствовали на уроках. Потом могли побегать по школе, развевая по́лами расстёгнутого пиджака, или устроить весёлую потасовку.
С высоты птичьего полёта эта школьная масса, одетая одинаково, на первый взгляд вам могла бы показаться однообразной и монотонной. Но это только на первый взгляд. В то время в обществе строили коллективы как наиболее эффективную форму организации социума. Коллективы разные: трудовые, ученические и другие, со всеми атрибутами внешними и внутренними. И форма была необходимым атрибутом. Но если спуститься с высоты птичьего полёта и присмотреться к каждому, то вы, несомненно, увидели бы в этих людях ту самую интересную личность, а зачастую и яркою индивидуальность. Чуть позже, в начале 90-х, со всех говорящих «утюгов» началась пропаганда пресловутой «яркой индивидуальности», объясняли нам, что мы все «серые коллективисты» и нам нужно искать какую-то в себе изюминку, то есть неповторимость. И вот странное дело, коллективизм уже много лет как выброшен на помойку, кругом одни индивидуальности, однако смотришь порой на всю эту «неповторимость», и почему-то все на одно лицо. И чем неповторимее барышня, тем примитивнее её манеры, тем обязательно должны быть одинаково надутые губы и груди и совершенно никакой оригинальности в мышлении. Парадокс какой-то!
Про мужскую «яркую индивидуальность» лучше совсем промолчать…
Потом оказалось, что на пресловутом Западе отсутствие формы и прочих атрибутов якобы свободы, это удел школ для простолюдинов и бедноты. Элитные учреждения, имеющие самую высокую стоимость за обучение, всегда имели эту самую форму и до сих пор имеют. А ещё вместо политики, ориентированной на индивидуальность, там продвигают коллективизм. В частности спорт, который развивается на территории колледжа, всегда командный: гребля на байдарках, регби, баскетбол и прочее. И про снежинки никто не рассказывает. Это о том, что в мире нет двух похожих снежинок друг на друга.
В тёплое время года на перемене, особенно на большой, конечно половина школы вываливалась на улицу. Девчонки-старшеклассницы степенно прогуливались, средние и младшие играли в «Классики», «Резиночки» и ещё во что-то непонятное типа «Сантик, фантик, лимпопо» и прочее.
«Классики» – это когда на асфальте чертилось мелом несколько квадратов определенной конфигурации с номерами. По ним надо было либо просто прыгать по схеме, где на двух, а где и на одной ноге, не упав; либо также на одной ноге прыгать, но при этом ещё толкать в следующий квадрат некую шайбу, обычно это была круглая железная баночка из-под зубного порошка. Да, раньше был такой, именно порошок, а не паста в тюбике. Немного разминки, немного ловкости, чтобы не споткнуться, а ещё и немного эмоций. И обязательно кто-то должен победить!
Игра «в резиночку» – это когда две девочки становились друг против друга, а на ноги внизу натягивали резинку, связанную кольцом. Третья девочка начинает опять же по схеме прыгать через неё. Потом резинку поднимали всё выше, и выше. Для мужского населения совершенно не понятная игра, потому что загадка: кто же победил. Это тебе не игра с баскетбольным мячом!
У парней, конечно же, свои игры. Младшие и средние традиционно в «Догонялки» или «Выше ножки от земли». «Выше ножки» – это те же «Догонялки», только можно на что-то запрыгнуть, подняв обе ноги от земли на расстояние двух стоп, и тогда тебя не салят. Причём, как только убегающий чего-то коснулся, водила кричит: «Замри!» И бежит подставлять две стопы, измеряя расстояние от земли.
Ещё традиционная забава мальчишек на перемене – это игра «в козла». Давненько такой картины не видно на школьном дворе. Двое становятся, наклонившись буквой "Г" и прижавшись плечами друг к другу, голову спрячут вниз, сцепившись руками. Так получается четырёхногий «козёл». Все остальные – это «ковбои», они пытаются запрыгнуть на козла, торжественно на нём посидеть и спрыгнуть. У козла есть охранник, он водит. Так вот, если водила осалит прыгающего, тогда тот, кто прыгал, становится «в козла», а освободившийся становится охранником, а охранник уходит в «ковбои». Главное, для тех, кто стоит в козле, голову прятать хорошо и прикрывать рукой, иначе можно с размаху получить коленкой от резвого ковбоя, который прыгает, чтобы охранник не успел осалить. А если охранник не расторопный и не успевает ловить плюхающихся с разбега на спину, тогда такой охранник слышит в свой адрес много интересного от одноклассников, стоящих «в козле» с красными ушами и вспотевшей спиной. Для женского взгляда игра нелицеприятная, зато для юных балбесов то, что надо!
Зимой, когда на улицу выходить лишний раз не хотелось, ученики на переменах устраивали свой досуг кто как мог. Можно было увидеть, как несколько человек играют в «марки» на подоконнике, подальше от учительских глаз. Правила простые: два игрока зажимают в руке по несколько почтовых марок, потом открываются и начинают подсчёт: у кого стопка дороже, тот и начинает. Сложив руку лодочкой, нужно стукнуть по стопке и резко поднять руку вверх и в сторону – что перевернулось, то ты и выиграл. Да, в этом полугодии мода на игру в марки. До этого была на пробки от тюбиков. Потом, скорее всего, начнётся мода по всей школе на денежную мелочь, так сказать «в трясучку». А потом ещё что-нибудь придумают.
