Read the book: «Бигуди на страже снов»

Пролог

Она падала с девятого этажа, размахивая руками. Я зажмурила глаза, чтобы не видеть этот ужас, — сердце вот - вот выпрыгнет из груди. Сжав кулаки посильнее — да так, чтобы ногти впились в ладони, — я наконец - то проснулась. Пот стекал с меня градом.

Как же в груди колит и холодит! С детства боюсь снов, где я падаю или кто - то другой, а я наблюдаю. В данном сне падала моя соседка с девятого этажа — молодая девушка лет двадцати. Очень эффектная, можно сказать, «девяносто - шестьдесят - девяносто»: чёрные волосы (мне кажется, крашеные), зелёные глаза и, классика, — пухлые губы, которые она красила красной помадой.

Её очень часто подвозили на дорогих машинах — и все они были разные. Неужели она и правда погибнет?

Два года назад я попала в автокатастрофу и пролежала в коме год. А как очнулась, ко мне стали приходить видения — и почему - то всегда во сне. И ладно бы только ночью — так нет же: когда им надо, тогда и приходят. Я даже могу сидеть на скамейке в парке и просто уснуть, поэтому я редко стараюсь выходить из дома. Нашла работу на удалёнке — так безопасней для меня и окружающих.

Поначалу я думала, что это просто сны. Но потом, когда погиб мужчина на моих глазах — и точно так же, как во сне, — меня стали обуревать сомнения и, конечно же, страх: что я реально повредила голову, когда попала в аварию. Родители, к сожалению, погибли в этой аварии — выжила только я.

Из родных у меня есть только бабушка. Ей уже семьдесят лет, но она энергичная и деятельная не по годам — Нина Радионовна. До самой пенсии проработала следователем по особо опасным делам. И теперь, похоже, собирается расследовать мои видения.

— Опять кошмар? — раздалось от двери.

Я вздрогнула. Бабушка стояла на пороге в фиолетовом халате с драконами и с чашкой чая в руках. Её седые волосы были накручены на бигуди — видимо, она опять экспериментировала с причёской.

— Да, бабуль, — вздохнула я. — И, кажется, он может сбыться.

— Ну-ка, ну-ка, — бабушка поставила чашку на тумбочку и села рядом. — Детали. Кто на этот раз?

— Соседка с девятого. Падает с балкона.

Бабушка задумчиво почесала нос.

— Девятый этаж, говоришь — она прищурилась. — У нас в доме нет девятого этажа. Всего восемь.

Я замерла. Действительно. В нашем доме восемь этажей. Всегда было.

— Может я перепутала? — неуверенно пробормотала я.

— Или твой сон — не совсем сон, — бабушка подмигнула. — Ладно, Карина, не паникуй раньше времени. Давай-ка лучше завтра сходим, посмотрим на эту соседку, пообщаемся? Или — она понизила голос, — нам пора открывать детективное агентство «Видения и улики»?

— Бабуль, ты серьёзно?

— Абсолютно. У меня даже визитки остались с прошлой работы. Правда, там написано «майор милиции», но это мелочи.

Я невольно улыбнулась. Только бабушка могла превратить мой ночной кошмар в повод для создания детективного дуэта.

Мне двадцать пять лет, меня зовут Карина. И добро пожаловать в мой странный мир — где сны сбываются, бабушка мечтает о новом расследовании, а девятый этаж появляется только тогда, когда ему заблагорассудится.

Глава 1

Работа заняла мои мысли до самого обеда — про сон я не вспоминала. И вот обед, а я стою на балконе и смотрю на мою пока ещё живую соседку. На самом деле я даже не знаю, как её зовут. Живёт она, кстати сказать, на третьем этаже и всего-то год — возможно, снимает квартиру. Я больше чем уверена: бабуля вечером придёт с полным докладом о девушке.Я не слышу, о чём она разговаривает с мужчиной, и мне плохо его видно — ну, кроме маленькой лысины. Ещё он совсем уж худой какой-то, по жестам видно что они ссорятся. Конечно, было бы неплохо иметь феноменальный слух. Хотя зачем мне такой слух? Да и снов-то не надо — каждый раз боюсь засыпать, не могу привыкнуть к смертям. Да и помочь я им не могу.Что-то я отвлеклась. А тем временем парочка разошлась не на шутку: она его толкает, пытается уйти, он хватает за руку — похлеще любого сериала.И как гром среди ясного неба:— Ты ещё пожалеешь, стерва! — кричал мужчина вслед убегающей в подъезд девушке.Я невольно вздрогнула и отступила в комнату. Зачем я так сделала, остаётся загадкой. Пора было идти работать — деньги сами себя не заработают, кушать хочется всегда. Хотя бабуля говорит, фигуру надо блюсти, а то кто меня замуж возьмёт. Это она так намекает на то, что я постоянно ем чипсы вместо воды — газировку. Ну, вы меня понимаете, надеюсь.Вернувшись в комнату, я плюхнулась в кресло перед компьютером. Экран монитора приветливо засветился, но сосредоточиться на работе не получалось. Перед глазами всё ещё стояла сцена ссоры: разъярённый мужчина с лысиной, испуганная соседка, его угрожающие слова«Может, это просто бытовая ссора? — думала я. — Обычные разборки влюблённых, ничего больше». Но внутренний голос настойчиво шептал: «Нет, Карина, это связано. Всё связано — и сон, и этот мужчина».Взгляд упал на блокнот, куда я записывала свои видения. Последняя запись: «Девятый этаж. Падение. Красная помада». Я провела пальцем по строчкам. Всё сходится — кроме одного: в нашем доме нет девятого этажа.За окном послышался шум подъезжающей машины. Я подошла к окну и выглянула: у подъезда остановился чёрный внедорожник. Из него вышел мужчина — здоровый такой. Он огляделся по сторонам, будто кого-то выискивая, и направился к подъезду.Моё сердце забилось чаще. Может, это тоже к соседке? Я отпрянула от окна и замерла, прислушиваясь к шагам на лестнице. Один этаж, второй, третий Остановились. На моём этаже.В дверь постучали.Три коротких удара, и тишина, будто мир затаил дыхание. Я застыла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Кто там? Стук повторился — на этот раз громче и настойчивее.«Может, бабуля забыла ключи, а я надумала? С воображением у меня всё очень даже хорошо. Иногда сама себя боюсь», — пронеслось в голове. Пока я шла открывать дверь, мне стало интересно: а свою смерть я могу увидеть во сне? Или я как сапожник без сапог?Открыв дверь, я не ожидала, что увижу ту самую девушку. Вблизи она была ещё краше — прямо кукла. Улыбка у неё была шикарная: ровные белые зубы выделялись на фоне ярко накрашенных губ.— Привет! — отвлекла меня девушка от созерцания зубов, у меня, к сожалению, не настолько ослепительно белые.— Привет, — всё же вымолвила я.— Я твоя соседка, меня Алиса зовут, — она чуть оттеснила меня и зашла внутрь, поспешно закрыв за собой дверь. А я по-прежнему молчала — ну вот, правда, дар речи потеряла.— Прости, что без приглашения, да и не так близко мы знакомы, но у меня закончилась соль. Одолжишь? — Она уже сняла босоножки и, крутя головой, направилась, видимо, в поисках кухни.— А мм, проходи, — мне даже было на руку, что она сама пришла: не надо будет придумывать повод для знакомства.— Сейчас я посмотрю, есть ли у нас соль. — Если честно, я и сама не знала — этим всем обычно занималась бабушка.Алиса уже расположилась за столом на кухне. Я делала вид, что ищу соль, а сама одним глазом поглядывала на девушку. Её движения были плавными, почти кошачьими, а взгляд — цепким. Казалось, она незаметно изучает мою квартиру.— У тебя тут уютно, — бросила Алиса, оглядывая скромную обстановку. — По-домашнему. Не то что у меняЯ замерла с открытой дверцей шкафчика.— А что у тебя?Она махнула рукой:— Да так, временное пристанище. Сама понимаешь: молодость, свобода, ветер в голове Хотя иногда хочется вот такого — простого, настоящего.В её голосе прозвучала неожиданная грусть, и на миг эффектная красотка с красной помадой исчезла. Передо мной сидела обычная девушка — уставшая и, кажется, напуганная.— Вот, нашла! — я поставила перед ней солонку. — Бери сколько нужно.Алиса улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без маски.— Спасибо. Знаешь, может, это глупо, но мне почему-то кажется, что с тобой мы давно знакомы.Я не успела ответить — в кармане у Алисы завибрировал телефон. Она взглянула на экран, и улыбка мгновенно исчезла.— Мне пора, — резко сказала она, вставая. — Ещё раз спасибо за соль. ИДоговорить она не успела. В подъезде раздался оглушительный крик — пронзительный, полный ужаса. Мы с Алисой переглянулись. Её лицо побледнело.— Это это, — прошептала она. — Там же Марина, моя подругаЯ почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. В голове снова всплыли строчки из блокнота: «Девятый этаж. Падение. Красная помада».А крик всё не затихал.

Глава 2

Мы выбежали из квартиры и спустились на этаж, где уже собрались жильцы. Моя соседка, тучная женщина, совсем бледная, облокотилась на стену — её поддерживал муж. Они прекрасно смотрелись как два колобка: постоянно о чём-то спорили, но до серьёзных скандалов не доходило. Правда, сейчас даже их вечный спор затих — видимо, шок оказался сильнее привычки.На лестничной площадке лежала девушка — и было непонятно, жива ли она или нет. В голове почему-то мелькнуло нелепое: «Хоть бы она просто решила прилечь посреди дня ради эпатажа, да хоть что-нибудь не страшное!» Но я тут же себя одёрнула: Карина, хватит фантазировать, действуй!Долго не думая, я побежала обратно в свою квартиру, нашла телефон. Руки тряслись так, что экран пару раз предательски погас, будто сам не хотел участвовать в этом кошмаре. Но всё же набрать номер скорой у меня получилось.— Скорая помощь, слушаю вас, — голос оператора звучал на удивление спокойно, будто ему каждый день звонят люди, у которых в подъезде кто-то лежит без сознания.— Тут девушка на лестничной клетке! Не знаю, жива ли! Приезжайте скорее! — выпалила я, мысленно подгоняя его: «Ну давай, записывай быстрее, не тяни!»— Адрес, пожалуйста, — невозмутимо уточнил оператор.Я выпалила адрес, вкратце описала ситуацию. Оператор коротко подтвердил: «Бригада выехала, оставайтесь на линии, если нужно — я подскажу, что делать до приезда медиков». Но я отказалась — боялась, что от его инструкций у меня окончательно поедет крыша, и просто повесила трубку, чтобы набрать полицию.Со вторым вызовом и правда было чуть проще — видимо, адреналин придал хладнокровия. Полицейский тоже был спокоен до раздражения: «Поняла, гражданочка. Наряд выехал. Постарайтесь ничего не трогать и не допускать посторонних к месту происшествия». «Ага, щас, — подумала я. — Как же я тут толпу разгоню?»Вызвав всех, кого можно, я побежала обратно. Алиса стояла вся белая, было видно, что руки легонько подрагивают. Приобняв её за плечи, я тихо сказала:— Алиса, давай зайдём ко мне, я вызвала скорую.— Спасибо, — голос дрожал, по щеке покатилась слеза.— Ты знаешь эту девушку? — осторожно спросила я.Алиса кивнула, сглотнула и наконец выдавила:— Это Марина Моя подруга. Мы вместе снимали квартиру до того, как я переехала сюда. Она она хотела мне что-то важное сказать сегодня утром. Но я отмахнулась, торопилась. А теперь вот — она снова всхлипнула.Я крепче сжала её плечо:— Сейчас главное — чтобы врачи успели. Всё будет хорошо.Тем временем жильцы перешёптывались, кто-то доставал телефон, чтобы снять происходящее. Видимо, рассчитывал собрать лайки на чужой беде, кто-то пытался дать советы в духе «надо было нашатырь под нос, нашатырь всегда помогает!».— Да отойдите же вы! — не выдержала я. — Дайте воздух, не толпитесь!— А ты кто такая, чтобы командовать? — недовольно буркнул лысоватый мужчина в спортивном костюме, выпятив грудь так, будто собирался грудью защищать право снимать видео.— Я та, кто вызвал скорую пять минут назад, — отрезала я. — И если вы не отойдёте, следующая скорая приедет уже к вам — от инфаркта из-за лишнего веса и повышенного чувства собственной важности.Мужчина побагровел, как переваренный рак, но отступил. Алиса слабо хихикнула сквозь слёзы:— У тебя талант успокаивать людей.— О, это ещё что, — подмигнула я, стараясь, чтобы подмигивание вышло ободряющим, а не безумным. — Бабуля научила. Она, когда работала следователем, могла одним взглядом заставить подозреваемого выложить всю подноготную — даже то, чего он сам о себе не знал.— Твоя бабушка — следователь? — Алиса удивлённо подняла брови.— Бывший. И поверь, это самое страшное сочетание: бывший следователь и энергичная пенсионерка в одном флаконе.В этот момент снизу донёсся звук сирен — сначала один, потом второй. «Скорая и полиция, — отметила я про себя. — Наконец-то профессионалы, которые знают, что делать».— Скорая! — крикнул кто-то.Мы с Алисой переглянулись. Врачи в синей форме попросили толпу расступиться, двигаясь чётко и слаженно. Один из фельдшеров тут же опустился на колени рядом с Мариной, второй начал раскладывать оборудование.Одна из медиков подняла голову:— Жива, пульс есть. Нужна срочная госпитализация. Готовим носилки.По толпе пробежал вздох облегчения, смешанный с разочарованием — шоу отменялось, теперь это была серьёзная медицинская процедура. Пока медики работали, на этаж поднялся наряд ППС — двое полицейских в бронежилетах и касках, с рациями, которые потрескивали короткими фразами. Они сразу начали выстраивать коридор, чтобы никто не мешал транспортировке, и фиксировать данные свидетелей: «Кто обнаружил? Кто вызвал? Видели ли, как она упала?»Пока врачи готовили Марину к транспортировке, Алиса решительно заявила:— Поеду с ней. Карина, ты со мной?— У меня возникли срочные дела, — покачала я головой, стараясь звучать убедительно. — Ну, знаешь, надо тут кое-что проверить. И давай потом поговорим?— Хорошо. Дай свой номер телефона, — Алиса смахнула слезу и приготовилась записывать. — Мне как-то не по себе Кажется, это всё из-за меня произошло.— Всё будет хорошо, — я продиктовала номер. Теперь я смогу с ней связываться — и убедиться, что с ней всё в порядке, потому что этот сон обязательно сбудется.Как только носилки с Мариной начали спускать вниз, сопровождаемые медиками и одним из полицейских, я достала телефон и набрала бабушкин номер.— Бабуль, — быстро заговорила я, пока не передумала, — тут такое дело Нам срочно нужно поговорить.На том конце провода раздался характерный вздох — тот самый, с которым бабушка Нина Родионовна обычно отвечала: «Ну, Карина, опять ты вляпалась в историю? Или на этот раз история сама в тебя вляпалась?»— Скоро приеду, — сказала она без предисловий. — И ничего пока не трогай. Слышишь? Ни-че-го. Это место происшествия, а не распродажа на барахолке.После её слов я невольно отдёрнула руку от перил, будто они вдруг стали раскалёнными. «Ну вот, опять она читает мысли по интонации», — подумала я, но спорить не стала — опыт подсказывал, что в таких вопросах бабушка права на сто процентов.Как только всё улеглось и последний полицейский спустился вниз, я решила всё кругом обследовать — но строго в рамках «не трогать улики», просто смотреть глазами. Возле двери Алисы, чуть в стороне, там, где тень от почтового ящика ложилась особенно густо, я заметила металлический блеск. Наклонившись (но не прикасаясь!), я разглядела зажигалку.«Какая интересная» — мысленно пробормотала я. Она была с иероглифами, тяжёлая, явно не из дешёвых. Я осторожно поддела её носочком туфли, перевернув так, чтобы увидеть дно, — на нём виднелась едва заметная гравировка. «И почему мне кажется, что я её уже видела? Не во сне А наяву. Но когда?»Но не успела я внимательно рассмотреть её, как на этаж поднялся молодой человек: высокий, широкоплечий, волосы коротко подстрижены, а взгляд такой, будто он заранее подозревал всех и каждого в чём-то незаконном — даже меня, хотя я всего лишь разглядывала зажигалку глазами, не прикасаясь. Признаюсь, у меня даже живот скрутило — то ли от волнения, то ли от того, что я весь день ничего не ела, кроме половинки йогурта.— Здравствуйте! Меня зовут Алексей Константинович Лаврин, следователь. Вы здесь проживаете? Видели, что произошло? Можете всё подробно рассказать? — он достал блокнот и ручку, глядя на меня выжидающе.— Сколько вопросов — вздох вырвался непроизвольно. Перед глазами встала бабушка: «Карина, где мои тапочки? Где мои очки?» — и я невольно выпрямилась, стараясь выглядеть собранной.— Да, я здесь живу. Услышала крик, но подробностей не знаю — прибежала уже после.Следователь кивнул, сделал первую пометку в блокноте.— Вы вызывали скорую? — уточнил он, не поднимая глаз от записей.— Да. И полицию тоже.— Понятно. — Он наконец посмотрел на меня прямо, и взгляд его стал ещё более внимательным, изучающим, будто он считывал не слова, а то, что за ними прячется: уровень стресса, степень искренности, вероятность того, что я что-то недоговариваю. — А вы не заметили, был ли кто-то рядом с пострадавшей перед падением? Может, слышали шаги, голоса, крики? Или, например, звук падения чего-то тяжёлого?Я на секунду задумалась. В голове всплыли слова Алисы: «Она хотела мне что-то важное сказать»— Ничего конкретного, — осторожно ответила я. — Видела, как в подъезд заходил мужчина, но кто это и как выглядит, сказать не могу: с пятого этажа не разглядеть. Ну, разве что силуэт.Следователь прищурился, откинулся чуть назад, словно оценивая мою реакцию на его вопросы.— Вспомните, может, есть какие-то приметы? Рост, одежда, походка? Может, он нёс что-то в руках? Сумку, пакет?— Да я не приглядывалась — я пожала плечами. — Вроде здоровый такой, чем-то на вас похож. Может, я домой забегу, а вы выйдете — тогда пойму, похож или нет?Он едва заметно улыбнулся — скорее иронично, чем добродушно. Эта улыбка, казалось, говорила: «Я слышал и не такие попытки шутить от взволнованных свидетелей».— Представьтесь, пожалуйста.— Карина Евгеньевна Сахарок, — я тоже ответила со всей серьёзностью, стараясь не выдать нервозность. — Но друзья зовут меня просто Карина. А враги — гражданка Сахарок.Уголок его рта снова дрогнул, но он сдержался и не улыбнулся по-настоящему.— Гражданка Карина Евгеньевна Сахарок, в какой квартире вы проживаете? Если будут вопросы, я свяжусь с вами дополнительно. — Он аккуратно записал мои данные в блокнот, поставил рядом какую-то пометку — короткую чёрточку, едва заметную.В этот момент к нему подошёл патрульный полицейский — тот, что опрашивал соседей этажом выше. Он говорил тихо, но чётко, как положено по инструкции:— Товарищ следователь, опрошены трое свидетелей. Двое утверждают, что видели мужчину возле подъезда за десять минут до происшествия — рост около ста восьмидесяти пяти, без заметных примет. Третий заметил, как он торопливо уходил сразу после крика. Также зафиксировано, что один из жильцов пытался стереть следы на перилах — объясняет тем, что «не хотел оставлять отпечатки», но мы предупредили о недопустимости вмешательства в обстановку места происшествия.Лаврин кивнул, сделал ещё несколько пометок. Я отметила про себя: он не торопится с выводами, не перебивает докладчика, даёт ему договорить.Затем он снова обратился ко мне:— Карина Евгеньевна, если вспомните что-то ещё, прошу, сразу сообщите. Вот моя визитка. — Он протянул мне карточку с именем, должностью и номером телефона. — И будьте на связи. И, пожалуйста, постарайтесь пока не топтаться на месте происшествия.— Хорошо, — я взяла визитку и спрятала в карман. Пальцы чуть дрогнули, но я постаралась сделать вид, что всё хорошо.Когда он отошёл к другим свидетелям, я осторожно отступила подальше от места, где лежала Марина, и сжала в кармане зажигалку, которую всё-таки не удержалась и подобрала — «только чтобы рассмотреть», честно! Что-то подсказывало: эта вещица — не просто случайная находка. И бабушка, когда приедет, наверняка скажет что-нибудь вроде: «Карина, ты опять нарушила протокол? Ну почему я не удивилась?»Я поднялась к себе, закрыла дверь и наконец села на кухне. Зажигалка лежала на столе, отбрасывая на скатерть тусклый металлический блик, и почему-то не давала мне покоя. Тяжёлая, с этими загадочными иероглифами Мне казалось, я её уже видела, но вот где? Я водила пальцем по шершавой гравировке, пытаясь выудить из памяти ускользающий образ. То ли в каком-то старом фильме, то ли Нет, это было наяву. Но когда?Телефон на столе завибрировал, вырывая меня из мыслей. Экран высветил «Бабуля».— Ну? — её голос звучал так, будто она уже знала все детали, включая то, о чём я ещё не успела подумать.— Она здесь, — прошептала я, будто кто-то мог подслушивать. — Зажигалка. С иероглифами.— Не трогай её голыми руками, — скомандовала бабушка. — Положи в чистый пакет. И жди меня. Я уже выхожу. И Карина?— Да?— Не пытайся сама всё распутать. Просто жди. Иногда самое полезное, что может сделать свидетель, — это ничего не делать.Я посмотрела на зажигалку, потом на пакет для заморозки, который лежал в кухонном ящике. «Ну вот, опять я нарушаю правила, — подумала я с ироничной усмешкой. — Сначала подбираю улику, потом рассказываю бабушке, что её нашла. Идеальный свидетель: полезная, но бестолковая».

Глава 3

От мыслей меня отвлёк входящий звонок. Экран телефона высветил незнакомый номер. Обычно я такие игнорировала, но сегодня был не тот день. Да и соседку я до сих пор не записала в контакты — в голове всё ещё стоял её бледный силуэт и дрожащие руки.— Я слушаю, — голос прозвучал чуть хрипловато, будто я долго молчала и разучилась говорить.— Карина, как хорошо, что ты ответила! — в трубке послышался судорожный вздох, потом всхлип и даже, кажется, звук, будто Алиса высморкалась. — Марина жива, но в коме, представляешь?— Главное, что жива, — сказала я, и сама удивилась, насколько твёрдо прозвучали слова. — С ней всё будет хорошо. Я произнесла это не просто для поддержки, а знала, почему так говорю: я не видела её смерти во сне. В моём ночном видении был только девятый этаж, падение и красная помада. Алиса — вот кто в опасности.— Знаешь, я думаю, её перепутали со мной, — голос Алисы дрожал, слова сыпались торопливо, будто она боялась, что если остановится, то заплачет по-настоящему. — Она, наверное, начала дверь открывать моими ключами — я же давала ей запасные. И мы с ней похожи, издали запросто спутатьЯ выпрямилась, пальцы сами собой крепче сжали зажигалку. В голове щёлкнуло, как будто шестерёнки встали на место.— Подожди, — я почти вскочила со стула, едва не опрокинув чашку с остывшим чаем. — Если она открывала дверь в это время, её могли ударить. Тогда ключи должны либо упасть где-то рядом, либо остаться в замочной скважине.— Я так растерялась, что даже не смотрела по сторонам, — прошептала Алиса, и в её голосе было столько беспомощности, что мне захотелось прямо через трубку её обнять.Я уже бежала одевать тапки, чтобы спуститься на третий этаж:— Алиса, а ты смотрела в её вещах? Может, она не успела достать ключи, хотела открыть, но не успела?— Нет Я сразу побежала звонить тебе, как только доктор всё мне рассказал. Я не знала, что делать!— Ничего, — уже на бегу бросила я. — Я сейчас на третий этаж, посмотрю вокруг. Мало ли Может, повезёт.Спустившись, я первым делом оглядела площадку возле Алисиной двери. Я присела на корточки, всматриваясь в каждую щель между плитками, провела рукой по плинтусу, заглянула под коврик. Ничего. Ни ключей, ни намёка на то, что здесь кто-то ронял связку.И тут я вспомнила про зажигалку, которую машинально сунула в карман. «Ну вот опять она!» — мысленно фыркнула я. Точно! Пару недель назад я стояла на первом этаже, ждала лифт. Зашла Алиса в подъезд, решив тоже доехать на лифте. Помню, она ещё сказала:— Сил нет подниматься на третий этаж, — и подняв ногу, продемонстрировала высоченные шпильки.Я лишь хмыкнула, и мы зашли в лифт. Краем глаза заметила, как Алиса достаёт из сумки что-то тёмное, блестящее — и прячет обратно. Тогда я не придала значения, а сейчас картинка сложилась. Но если зажигалка принадлежит Алисе, почему она оказалась здесь сейчас? Или это не её? Или её кто-то подбросил?— Слушай, а у тебя случайно нет зажигалки чёрной, с иероглифами?В трубке повисла пауза.— Была, — голос Алисы стал совсем тихим. — Я думала, потеряла. А что? Ты её нашла?— Возле твоей двери, — ответила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Прямо тут, на площадке.— Но этого не может быть, — в её голосе прозвучал неподдельный ужас. — Я её потеряла ну, дней пять назад. Точно помню, хватилась утром, обыскала всю сумку.— Значит, кто-то её сюда принёс, — медленно произнесла я, оглядываясь по сторонам. В подъезде было тихо, только где-то наверху хлопнула дверь. — Слушай, ты никому не давала запасные ключи? Ну, кроме Марины?— Ещё, конечно, хозяйке квартиры, — ответила Алиса. — И то она их сразу сказала, встречаемся по договорённости. А почему ты спрашиваешь?Я прикусила губу. «Потому что это слишком много совпадений, — хотелось крикнуть мне. — Ключи пропали, зажигалка пропала, Марина в коме, а сны мои никак не дают покоя». Но вслух сказала другое:— Просто пытаюсь сложить пазл. Оставайся на связи, ладно? Я сейчас осмотрюсь получше.Закончив разговор, я снова опустилась на корточки и принялась методично изучать пространство вокруг двери. И почти сразу заметила едва заметную царапину на косяке с блестящим срезом. Будто кто-то пытался поддеть замок отвёрткой или чем-то похожим.В этот момент за моей спиной раздались шаги. Я резко обернулась. На лестнице стоял Алексей Константинович Лаврин. Следователь смотрел на меня с таким выражением, будто застал за чем-то неприличным.— Карина Евгеньевна, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном. — А что вы тут делаете?Я судорожно сжала в кармане зажигалку и попыталась изобразить самое невинное выражение лица, на какое была способна:— Да вот соседка попросила кое-что поискать. Возле двери.Лаврин приподнял бровь — так высоко, что я невольно подумала: «У бабули такой же взгляд, когда она ловит меня на том, что я ем чипсы вместо обеда».— И что именно вы ищете? — голос у него был спокойный, но от этого почему-то ещё более пугающий.— Ну ключи. У подруги соседки пропали. — Я махнула рукой в сторону площадки, будто это всё объясняло.Следователь молча наклонился и осмотрел царапину на косяке — медленно, сантиметр за сантиметром. Потом выпрямился и посмотрел на меня так, что захотелось немедленно выложить всю правду, вплоть до того, сколько раз за день я проверяла телефон.— А почему именно здесь? — уточнил он. — И почему без ведома хозяйки квартиры?Я замялась. Сказать про разговор с Алисой? Про её версию, что Марину могли перепутать с ней? А вдруг он решит, что я сочиняю? Или, того хуже, решит, что Алиса пытается отвести от себя подозрения?— Она она думала, может, Марина уронила, когда дверь открывала, — выдавила я. — Ну, та, которая в больнице.— Понятно. — Он достал из папки прозрачный пакет и аккуратно, не прикасаясь руками, подцепил ногтем край царапины. — А вы, Карина Евгеньевна, часто помогаете соседям искать потерянные вещи?В его интонации не было насмешки, но я всё равно почувствовала себя школьницей, которую застали за списыванием.— Только когда это важно, — буркнула я и тут же мысленно закатила глаза: звучит как оправдание пятилетки.Лаврин едва заметно кивнул, будто и не ждал другого ответа.— Знаете, что это такое? — он указал на царапину.— Похоже, кто-то ковырял замок. Или пытался открыть.— Верно. Следы воздействия тонким металлическим предметом. Не отмычкой, скорее чем-то вроде плоской отвёртки или стамески.— То есть кто-то пытался вломиться к Алисе? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.— Или делал вид, что пытался, — спокойно ответил Лаврин. — Иногда такие следы оставляют специально. Чтобы создать видимость взлома. Алиса — хозяйка этой квартиры?— Она арендует её, вот уже год наверное. А девушка в больнице, Марина, — её подруга.— Вы что-то ещё заметили? — следователь вдруг посмотрел прямо в глаза, будто читал мысли.«Зажигалку. Я нашла зажигалку. Она принадлежит Алисе, но та думала, что потеряла её пять дней назад. А теперь она тут. И царапина свежая».Но вслух я сказала совсем другое:— Нет. То есть я просто искала ключи. Как обещала.Он помолчал, потом достал из кармана перчатки и маленький фонарик, посветил вокруг косяка, потом на пол.— Если вдруг вспомните что-то ещё, что покажется вам странным, даже если это будет казаться ерундой — в таких делах любая мелочь может оказаться важной, обязательно позвоните!— Хорошо.На этот раз он почти улыбнулся — совсем чуть-чуть, уголок рта едва дрогнул.— До свидания, Карина Евгеньевна.Моё сердце забилось так быстро, глядя вслед этому красавчику-следователю, что даже пришлось прикрыть его ладошкой: ещё услышит и решит, что у меня приступ. Вот только этого ещё не хватало — влюбиться в самый неподходящий момент.Срочно нужно пообщаться с бабулей.

Глава 4

Когда он спустился на пару пролётов вниз, я наконец выдохнула. Но расслабиться не успела: телефон в руке завибрировал. Это снова была Алиса.— Ну что? Ты нашла?— Нет, ключей нет, — ответила я, оглядываясь, будто кто-то мог подслушивать. — Но тут тут царапина на косяке. Следователь говорит, похоже на попытку взлома. Или имитацию.В трубке повисла тишина, потом послышался судорожный вдох.— Имитацию? То есть кто-то специально сделал вид, что хотел вломиться? Зачем?«Чтобы запутать следы. Чтобы перевести внимание на взлом, а не на то, что произошло с Мариной. Чтобы все думали, что цель — квартира, а не человек».— Не знаю, — сказала я, хотя в голове уже складывалась неприятная картинка. — Слушай, ты уверена, что кроме хозяйки квартиры никому не давала запасные ключи?— Уверена, — голос Алисы стал совсем тихим.— Алиса, приедешь из больницы — позвони, я встречу тебя. Сегодня переночуешь у нас. Пока всё не прояснится, лучше тебе не рисковать.— Как же мне страшно, — девушка всхлипнула, вздохнула и попрощалась, сказав, что скоро приедет.Я же посмотрела на часы и поняла: сегодня я точно не смогу полноценно поработать. Всё же есть в моей работе плюсы: начальство меня не контролирует и не требует отчёт каждый день, но в конце недели все проекты я должна сдать. А так как мне осталось совсем чуть-чуть дописать, могу сегодня и расслабиться, если можно так это назвать.Скоро приедет бабуля, и мы с ней всё разберём. Надо ещё всё же ещё раз расспросить Алису.Возможно, я бы и не стала во всё это влезать, если бы не знала человека, но почему-то сны мне всегда снятся про тех людей, которых я знаю или скоро с ними познакомлюсь. И вот как скажите, зная, что с ними случится, я должна оставаться в стороне? Ещё до аварии я хотела пойти работать в полиции, юридическое образование я получила, но вот с моими отключками меня точно не возьмут. И можно сказать, дух расследования у меня в крови и достался, конечно же, по наследству.Бабуля уже вернулась и, как всегда, ворчала, надевая тапки. Я вышла к ней навстречу и облокотилась на косяк двери.— Ну и что ты стоишь? Вот нельзя тебя оставить одну, обязательно вляпаешься в историю.К сожалению, так и есть. Наверное, родилась под несчастливой звездой. В детстве бабуля всегда мне говорила: «ходячая катастрофа», а папа усмехался и ворошил мне волосы, приговаривая: «Вся в меня». От воспоминаний у меня защипало глаза, я смахнула выступившую слезу.— Это ты виновата, зачем оставила меня одну да ещё и голодную, — я обняла бабушку и чмокнула в морщинистую щёку.— Ты давай ответственность не перекладывай. Я ходила в поликлинику, прохожу врачей, чтобы в санаторий путёвку оформить.Мои глаза стали похожи на два блюдца:— Ты меня бросишь? Вот так возьмёшь и уедешь? А как же мой сон и соседка?— Да перестань ты тараторить, успеем разберёмся. Поставь чайник, я овсяного печенья купила, твоего любимого, с шоколадом.Я поставила чайник и стала доставать кружки, при этом ворча, как бабуля.— Как можно вот так взять и уехать, оставив неразумное дитя?— Да какое дитя? Тебе уже двадцать пять лет, замуж пора. — Нина Родионовна уже распаковала печенье и с удовольствием кушала его. — Ну давай наливай чай и рассказывай всё по порядку.Вот тут-то меня просить долго не надо: я выложила всё в подробностях и с эмоциональным фоном.— Вот эта зажигалка, — наконец выдохнула я.Бабуля съела почти всё печенье и, сложив пальцы замочком, произнесла:— Интересно, — встала и, подойдя к шкафчику, достала свою записную книжку. — Совсем память не та, забыла записать. А теперь по порядку.И вот так всегда: почему я никак не запомню, что прежде чем рассказывать, надо подать ей блокнот? Но уже поздно корить себя — пошли по второму кругу. И как только я выдохнула, рассказав всё, телефон завибрировал: поступило входящее сообщение от Алисы: «Не жди меня, переночую у подруги».— Придётся отложить разговоры, — я написала ответ и отложила телефон. — Алиса сегодня не приедет.— Пускай отдохнёт, потом пообщаешься с ней. Я подготовлю вопросы для неё, — а потом, уже более серьёзно, бабуля произнесла: — Послушай, внучка, тебе не надо лезть в это дело. Полиция во всём разберётся сама.— Я и не собираюсь. Просто я хочу помочь Алисе избежать падения. Не хочу видеть, как её не станет. Мне это тяжело даётся, а самое страшное, что приходится всё это видеть в реальности.— Я понимаю тебя, милая моя. Тебе страшно, да и кто выдержит такое? Конечно, мы постараемся ей помочь, но нельзя рисковать собой, пойми.— И я понимала, но не могла взять и остаться в стороне, — пробормотала я, глядя на свои руки, которые почему-то никак не могли найти себе место: то сжимались в кулаки, то расправлялись, будто пытались разгладить невидимую ткань. — Как это уже было в том году, когда мой одноклассник утонул на встрече выпускников. Я ведь тогда даже пыталась предупредить Пашу. Сказала: «Не лезь в воду, там течение сильное, я чувствую». А он рассмеялся, взъерошил мне волосы, как маленькой, и сказал: «Карин, ты что, ведьма?» И пошёл. ИЯ замолчала, потому что дальше рассказывать не хотелось. Хотелось просто, чтобы бабуля сказала что-нибудь такое, что сразу всё расставит по местам. Что-нибудь вроде: «Ты сделала всё, что могла», или «Это не твоя вина».Бабуля не стала говорить банальности. Вместо этого она встала, подошла ко мне и обняла — крепко, по-своему, так, что рёбра чуть заныли, но на душе сразу стало теплее.— Знаешь, что самое трудное в следственной работе? — тихо спросила она, не отпуская меня. — Не поймать преступника. А понять, где твоя ответственность, а где — не твоя. Где ты можешь помочь, а где только навредишь.— А как это понять?— Методом проб и ошибок. И иногда — просто по ощущениям. Выпиши, что ты знаешь точно. Без снов, без предчувствий. Только факты.Она вернулась на своё место, снова раскрыла блокнот и пододвинула ко мне чистый лист бумаги и ручку.— Ну?Я вздохнула, взяла ручку. Пальцы всё ещё подрагивали, и первая буква получилась кривой, похожей на испуганную запятую. Но постепенно, строчка за строчкой, я начала записывать:«Марину ударили потому что спутали с Алисой, а может и по другой причине. Марина хотела что-то сказать. На косяке царапина, имитация взлома?. Возле двери Алисы — зажигалка с иероглифами. Возможно, это её зажигалка, которую она потеряла, либо ее подкинули».Когда я закончила, лист был исписан с двух сторон. Я отодвинула его, чувствуя себя так, будто только что вытряхнула из головы тяжёлый рюкзак с камнями.— Вот, — сказала я. — Это всё.Бабуля взяла лист, внимательно прочитала, иногда чуть шевеля губами, как она всегда делала, когда вникала в детали. Потом подняла глаза:— Хорошо. Это уже не просто эмоции. Это каркас. Теперь видно, за что можно зацепиться.Она достала зажигалку и аккуратно, двумя пальцами, приподняла над столом.— Эта вещь — факт. Она здесь. Она не из снов. Давай пока думать только о ней. Почему она оказалась возле двери Алисы? Её ли это зажигалка или похожая?Я посмотрела на зажигалку. В электрическом свете кухни иероглифы казались тёмными штрихами, будто кто-то небрежно набросал их углём.— Я видела её у Алисы в сумке или похожую?— Интересно, — бабуля положила зажигалку обратно на лист с записями, словно помещая её в центр нашего маленького расследования.В этот момент телефон снова тихо пиликнул. Я вздрогнула, но это было не от Алисы — сообщение от заказчика по работе: «Логотип супер, спасибо!»Я невольно улыбнулась — тонкая ниточка нормальной жизни, которая всё ещё тянулась сквозь весь этот хаос.— Видишь? — бабуля кивнула на телефон. — Ты можешь одновременно держать в голове и работу, и проблему. Это важно.Она закрыла блокнот, но не убрала его, а положила сверху ладонь.— Завтра утром мы кое-что проверим, — сказала она, вставая и собирая чашки. — У меня есть один знакомый в ломбарде, он разбирается в таких вещах. Если эта зажигалка не простая, он скажет.— В ломбарде?— Да. Там всякого навидались. И подделок, и раритетов.Я хотела спросить, как она собирается туда попасть так рано, но посмотрела на бабулю — и передумала. Когда она говорила таким тоном, расспросы были бесполезны. Она всегда знала, как обойти любые препятствия.— Только ты не вздумай ничего делать без меня, — добавила она, строго глядя на меня поверх очков, которые надевала только для чтения. — Никаких самостоятельных расследований. Договорились?— Договорились, — пообещала я, хотя внутри уже шевелилось знакомое чувство — смесь тревоги и азарта, которое всегда появлялось, когда я понимала: вот-вот что-то выяснится.

Глава 5

Ночью, лёжа в кровати, я никак не могла выкинуть из головы Лаврина. Серьёзный, собранный — и при этом в глазах то и дело мелькает ирония. «А может, всё-таки позвонить ему и рассказать про зажигалку?» — вертелось в голове. Но тут же подступала тревога: меня же могут привлечь за то, что я забрала улику с места происшествия. Скажу, что случайно нашла.Мысли скакали с одного на другое. Вспомнился тот мужчина, что разговаривал с Алисой у подъезда, — они вроде даже спорили, а потом он уехал. А чуть позже в подъезд зашёл ещё один незнакомец. «Может, это он и причинил вред Марине?»В конце концов я велела себе не изводить себя догадками. Решила, что завтра поговорю с Алисой. Мне почему-то казалось, что она догадывается, кто стоит за всем этим, хотя уверенности, конечно, не было.Уснуть удалось лишь под утро, да и сон вышел тревожный, рваный. Проснулась оттого, что бабушка тихонько погладила меня по голове и вышла из комнаты. Лежать без дела не стала: пошла готовить себе кофе, да и доделать работу не помешало бы.В дверь позвонили. Я даже не задумалась, кто это может быть, — просто распахнула.На пороге стояла Алиса. Бледная, с разорванным рукавом и разбитой губой, она едва держалась на ногах, прислонившись к дверному косяку. У меня сердце ухнуло куда-то вниз.— Алиса, что с тобой? Где ты была? — Я подхватила её под руку и помогла дойти до дивана. — Подними чуть голову, сейчас подушку положу. Может, скорую вызвать?— Не надо Принеси, пожалуйста, воды, — тихо попросила она, закрыв глаза и тяжело выдохнув.Я метнулась на кухню. «Ну вот, конечно, — пронеслось в голове, — всё случается именно тогда, когда Нины Радионовны нет рядом».Вернувшись, подала стакан. Алиса сделала несколько глотков и снова опустила веки.— Расскажешь, что случилось?Она помолчала, будто собираясь с силами, и наконец заговорила:— Я вышла из больницы, и меня схватили. Посадили в машину.— Что?! — У меня внутри всё оборвалось. — Всё, звоню следователю! Но подожди, тебя что, потом отпустили?— Нет. Надели мешок на голову, привезли в какой-то сарай и бросили там. Сама до сих пор не понимаю, как получилось развязать руки, но я тёрла верёвку об угол ящика, пока она не ослабла. А потом увидела, что одно окно заколочено плохо. Благо хватило сил оторвать доски и выбраться.От её ровного, безжизненного голоса у меня мороз побежал по коже.— Ты не знаешь, кто это мог быть? — В груди поднималась странная смесь злости и леденящего страха. Кому вообще могла перейти дорогу эта тихая, скромная девочка? Может, какая-то соперница?— Нет Когда меня бросили, тот мужчина кому-то позвонил и сказал: «Всё готово». Карина, я такого страха натерпелась Кажется, я тогда всё на свете пообещала, лишь бы выбраться.— Ну всё, всё, успокойся. Ты в безопасности, — я старалась говорить мягко, хотя внутри всё дрожало. Вопросов было столько, что они буквально рвались наружу, но смотреть на Алису без слёз было невозможно. — Если хочешь, можешь сначала поспать.— Нет, задавай свои вопросы, — она села ровнее, поправила растрёпанные волосы и на секунду словно надела маску решимости.Сердце ёкнуло: она явно делала над собой усилие, но была готова говорить.— Хорошо У меня правда много вопросов. Скажи, вчера ты разговаривала с каким-то мужчиной у подъезда, вы даже спорили. Можешь рассказать, о чём и кто он?Алиса закусила разбитую губу, и я тут же пожалела, что начала с этого, но она вдруг кивнула, будто сама понимала, что без этого никак.— Это был мой хороший знакомый, Андрей.Видно было, что соседка нервничает, я положила свою руку на её сжатые кулаки, чтобы она успокоилась.— А почему вы ругались? — возможно, это и не связано между собой, но все детали важны.— Понимаешь, у меня есть мужчина, а Андрей занимается инвестициями. И вот я посоветовала моему вложиться в акции, и потом всё закрутилосьАлиса рассказывала путано, урывками, и я плохо понимала, о чём идёт речь.— Так стоп! Давай всё по порядку— Хорошо Андрей — брокер, занимается инвестициями. Конечно, я не разбираюсь, что конкретно он там делает. Да это мне и неинтересно. Он предложил мне заработать, и, скажу я тебе, не маленькую сумму. Для этого я уговорила своего Масика купить акции через Андрея, естественно.— Масик — это?— Это мой мужчина, очень богатый. Он так любит меня, что согласился. И вот тут-то и произошла неприятность: как я поняла, Масик потерял все деньги и, конечно же, сказал, что между нами всё кончено.Алиса всхлипнула, утирая слезу, вздохнула, посмотрела в окно.— Так, это понятно. А Андрей-то почему так кричал на тебя?— Масик требовал встречи с ним, а Андрей скрывается. Если я правильно поняла, там столько людей остались с минусом на счетах— Боюсь даже подумать, какие там деньги вложены. Мне точно и за всю жизнь не заработать.— Масик сказал, что если я не скажу, где Андрей, то мне будет очень плохо. Я позвонила Андрею и рассказала всё, подставляться из-за него не буду, так что придется выдать его. Вот он и приехал, чтобы договориться.— И ты думаешь, это Андрей ударил Марину? — Хотя я видела, как он уезжал, но мог же и вернуться.— Или Масик— Или есть кто-то ещё. Жаль, что ты не знаешь, о чём хотела поговорить Марина. Возможно, она и приехала к тебе именно с этой целью.Вот и вырисовывается картина. Но есть вопрос, и мне хотелось всё же спросить об этом.— Алиса, если твой Масик хочет найти Андрея, зачем же было бить по голове? Чего он этим мог добиться?— Ты права, и он не станет марать свои руки. У него слишком крупный бизнес.— Я предлагаю рассказать об этом в полиции. А если тебе хотят причинить вред, может, к тебе приставят полицейского?— Карина, ты фильмов пересмотрела? Скажут: хотели ограбить квартиру, а тут подруга, вот и вырубили её.— Но и оставлять так тоже нельзя. Может, у нас поживёшь, пока всё не устаканится?Алиса встала и пошла к двери, её немного пошатывало. Я поддержала её за локоть:— Ну куда же ты? Оставайся.— Я пойду к себе. Всё это просто глупое стечение обстоятельств, не более.Соседка ушла, а я вышла на балкон. Сейчас она не в лучшем состоянии, чтобы разговаривать. Как говорилось в одном фильме или, может быть, писалось в книге: «Подумаю об этом завтра».