Read the book: «Империя обломков»
Глава 1
Тьма. Пустота. Тишина, в которой даже звёзды казались случайностью.
Они висели далеко друг от друга — редкие песчинки света, слишком слабые, чтобы нарушить первозданный покой, и всё же достаточные, чтобы пустота перестала быть безымянной.
Потом между ними легла тень.
Сперва едва заметная, она быстро росла, медленно закрывая одну звезду за другой, словно кто-то опускал над безмолвием чёрный занавес. Нарушителем этого порядка был межзвёздный корабль «Несущий Суд». Огромная монструозная конструкция не летела — плыла: неспешно, тяжело, неотвратимо. В её силуэте угадывалась смертоносная геометрия хищной рыбы. Угроза, застывшая в чёрном металле.
Корпус судна, будто высеченный из самой ночи, оставался непроглядно-чёрным, матовым, почти не принимающим свет. Лишь в нескольких местах, там, где броню прорезали причудливые щели и выступы, наружу пробивалось тусклое белое свечение.
Внутри «Несущий Суд» жил своим шумом. Тело корабля содрогалось от низкого гула реакторов, а воздух был пропитан едкой смесью раскалённых энергоблоков, перегретого масла и стерильной чистоты.
В каюте лейтенанта Меркурия этот запах обрывался.
Здесь пахло только холодной сталью и спокойствием. В свете голографического терминала у койки он лежал неподвижно. Даже без длинной чёрной шинели, в облегающей бронеодежде, в нём угадывался стройный, крепко сложенный юноша. Свет выхватывал из полумрака резкие скулы, тёмные непослушные волосы на лбу и серые глаза, в которых не отражалось почти ничего. Лицо у него было красивым — не мягким, не детским, а тонко вылепленным, с острыми приятными чертами. Но усталое, печальное выражение гасило эту красоту, оставляя в ней больше холода, чем обаяния.
В углу, прислонённое к стене, стояло копьё. Не парадное, не тренировочное — настоящее. Узкое древко, тёмный сердечник, крестообразный наконечник с тремя острыми лезвиями. В нём не было ничего лишнего, но и простым оружием оно не казалось.
На борту межзвёздного корабля, среди бронеодежды, плазменных винтовок и тяжёлых систем подавления, копьё должно было выглядеть архаизмом. Вместо этого оно выглядело личным.
Безмолвным напоминанием о том, кем Меркурий был на самом деле.
Тишина в каюте не была покоем. Не той безмятежностью, что обещает передышку, а густой, звенящей паузой между боевыми задачами. Меркурий не сопротивлялся ей, позволяя давить. Лёгкая вибрация двигателей проходила сквозь корпус, сквозь койку, сквозь его тело. Они несли его вперёд — к мирам, где порядок дал трещину. Туда, где Империя собиралась напомнить о себе.
Его взгляд остановился на стакане с водой.
Меркурий не пошевелился. Даже пальцы остались расслабленно лежать на краю койки. И всё же стакан дрогнул, оторвался от металлической поверхности и плавно поднялся в воздух. Вода внутри колыхнулась, поймала тусклый свет терминала и пошла мелкой рябью, будто под ней билось чужое невидимое сердце.
Воля.
В Империи её не называли чудом. Слишком полезная сила редко оставалась чудом надолго. Она давала право стоять выше миллионов — и одновременно с детства встраивала носителя в иерархию, где привилегии выдавали вместе с назначением, долгом и направлением.
Стакан скользнул к его руке. Меркурий сделал глоток и на мгновение отвёл взгляд от внешнего мира — внутрь, к имени, которое в его личной иерархии давно стояло отдельно от всех прочих.
Лорд Рейна.
Наставница. Лорд-коммандер. Та, кто умела произнести приказ так, будто он уже давно существовал внутри него самого.
С ней не становилось легче. Но рядом с ней он понимал, как идти.
Стакан мягко опустился на место. Меркурий чувствовал усталость, проникающую глубже костей. Не от работы — от ожидания. От знания, что скоро снова придётся наводить порядок.
Где-то впереди уже существовала цель. На картах, в приказах, в чужих расчётах. Для него она пока была только следующим пунктом маршрута — ещё одним местом, куда его сила прибудет раньше его желания.
Он закрыл глаза, позволяя тишине продержаться чуть дольше положенного.
***
Глухой толчок прошел через корабль, как удар гигантского молота. Лампы над головой на мгновение погасли, а затем вспыхнули вновь — теперь уже тревожным, красноватым светом. В воздухе запахло озоном и гарью.
И тут же по всей палубе раздался резкий, пронзительный сигнал тревоги, режущий слух.— Общий боевой режим! Экипаж — по местам! Повторяю: общий боевой режим!
Голос был автоматизированный — холодный, безэмоциональный. И от этого еще более жуткий.
Меркурий рывком встал, прислушиваясь к гулу, в котором теперь проступал новый, чужеродный звук — отдалённый рёв сирены за бортом. Он успел лишь оценить происходящее, — и второй удар последовал через секунду, на этот раз более мощный — трюм заметно накренился, стальные балки заскрипели, с протяжным воем, а с потолка посыпался дождь искр. Где-то далеко, в соседнем отсеке, что-то тяжелое и металлическое с грохотом сорвалось с креплений.
Меркурий выбежал в коридор, где уже царил хаос. Алым светом импульсы били в такт вою сирен. По коридорам метались солдаты, кто-то тащил техников, кто-то уже был ранен и, прижимая руку к разорванному боку, стиснув зубы, пытался добраться до поста.
Меркурий не замедлился. Взгляд скользил по коридору, выхватывая главное: повреждения, направления потоков, точки опасности. Паника других выдавала обстановку быстрее любых приборов.
Но движение оборвалось, когда он увидел знакомое лицо.
— Это что это было? — выкрикнул немолодой офицер, и Меркурий мгновенно узнал майора Николаса. Его обычно доброе лицо сейчас было бледным и напряжённым. Даже сейчас, в аду, он инстинктивно придерживал рукой свою офицерскую фуражку. Николас подбежал к панели управления, его пальцы быстро скользнули по потухшему экрану, проверяя кнопки и тумблеры.
Прежде чем Меркурий успел его позвать, из клубов дыма перед ними выросла другая фигура — высокая, в комбинированном кожано-стальном доспехе и плаще, с маской хищной птицы вместо лица.
Это был адепт Корво. Меркурий чувствовал его Волю — грубую, неровную. Не уровень Лордов. Даже не его уровень. Но достаточно сильную, чтобы обычные офицеры не спорили.
— Не трать время, майор! — голос адепта, приглушенный маской, был резким и жёстким. — Смотри! — Он ударил ребром ладони по панели. Замигавший экран на секунду ожил, показывая схематичное изображение корабля-агрессора. — Силуэт «Серпа». Энергетическая сигнатура... Это они. Конфедерация. В его голосе прозвучало не просто раздражение — а идеологическое презрение.— Их «идеальное общество» пришло к нам в гости, — ядовито бросил Корво, его маска повернулась к Меркурию. — Со своим «равенством» и «справедливостью».
— Но... как? — прошептал Николас, и в его широко распахнутых глазах читался не только страх, но и неверие. — Они же... они не нападают первыми. Их доктрина...
— Их доктрина — иллюзия! — отрезал Корво. — Эта атака — реальность.
Следующий удар не заставил себя ждать. Третий, на сей раз прямо в их сектор, вырвал из переборки сноп оголенных проводов, и коридор погрузился в кромешную тьму, разрываемую лишь алыми вспышками тревоги. Счёт пошёл на секунды.
— Контакт через шесть секунд! — доложил техник, и его голос прозвучал глухо, рубленно, без надежды.Время не тянулось — оно ломалось. Меркурий чувствовал, как его сердце глухо толкнулось в груди. «Шесть секунд». Слишком мало даже для Империи.— Щиты не выдерживают — шепнул кто-то.
Взрыв света ударил в корпус.
Пол дрогнул, выбивая опору из-под ног. Даже свет потускнел. Корабль завалился набок, превратившись в падающую громаду. Меркурий едва удержался за поручень — пальцы вцепились мёртвой хваткой.
— На мостике потеряли стабилизацию потока! — голос из ретранслятора захлёбывался помехами. — Инженерный отсек, немедленно перенаправьте мощность! Гипердрайв не выйдет на порог!
— Безумие! — рявкнул Корво. — Если мы отключим жизнеобеспечение, половина экипажа потеряет сознание!
— Контакт через десять секунд! — отчёт стал сухим и почти спокойным. Это было хуже крика.
Меркурий на долю секунды закрыл глаза.
Десять секунд.
Щиты падают. Гипердрайв не выйдет. Поток нестабилен. Либо половина экипажа задохнётся. Либо погибнут все.
Кто-то должен был решить. И времени на сомнения не осталось.
Он шагнул к панели.
— С дороги.
Техник обернулся, не сразу понимая, что приказ адресован ему — пока не встретился взглядом с Меркурием.
— Лейтенант, если мы сейчас
Меркурий не стал дослушивать. Он просто шагнул ближе, и давление его Воли ощущалось почти физически.
— Живо, — Он сказал это так, что техник сразу понял — возражений быть не должно.
Техник отступил.
Меркурий вцепился в панель. Его взгляд скользил по скачущим показаниям. Он не видел идеальной схемы — только хаотичную, дрожащую картинку энергопотоков, как перепутанные нити под напряжением. Но он знал одно: если ничего не сделать — они погибнут. Резервный контур. Временный. Сшитый наспех две недели назад. Может выдержать а может и нет.
Пальцы дрожали, но он всё равно ввёл команды. Не аккуратно. Не идеально. Быстро. На грани.
— Лейтенант, ты слишком сильно рискуешь, — напряжённо сказал Николас, удерживаясь за перила. — Если перегрузка пойдёт по второму сектору, нас просто разорвёт!
— Если не пойдёт — мы выживем, — коротко ответил Меркурий, не отрываясь от панели.
Корабль снова дёрнуло. Свет мигнул.
— Траектория нестабильна! — донёсся голос из ретранслятора. — Мы не успеем её стабилизировать!
Меркурий стиснул зубы.
Либо сейчас либо никогда.
— Инициирую принудительный розжиг, — сказал он в общий канал, сам не до конца уверенный, что система его вообще послушается. — Поле формируется.
Показатели дрогнули.
На мгновение стало тихо.
Затем корабль рванул вперёд, будто его ударили кулаком в спину.
Корво стоял неподвижно, глядя на Меркурия.
— Повезло, — процедил он. — Очень.
Но в его голосе уже не было презрения. Только грубое, вынужденное признание.
— Пуск гиперпрыжка! — прогремела по общему каналу команда с мостика.
И мир сорвался с петель. Пространство треснуло. Реальность выгнулась, звуки исчезли.
Гиперпрыжок начался. Сломанный. Рваный.
Тряска усилилась, корабль завибрировал, будто гигантские руки пытались разорвать его. Меркурий лишь стиснул зубы, принимая натиск небытия.
Свет вспыхнул изнутри, выворачивая душу.
Тишина.
Резкий, пробирающий до костей скрежет.
И
Всё оборвалось.
Корпус корабля застонал прощально.
Глава 2
Реальность сомкнулась, выплюнув искалеченный корабль обратно в нормальное пространство. Но вместо чёрной пустоты в иллюминаторах бушевало зелёно-бирюзовое марево незнакомой планеты. Слишком близкой. Слишком огромной.
Громадный кусок железа, все еще окутанный багровым плазменным гало от разорванного прыжка, был уже в её объятиях. Неумолимая гравитация впилась в стальной корпус когтями и потащила вниз. Корабль, ещё мгновение назад царивший среди звёзд как идеальный хищник, теперь был лишь падающим камнем.
Мостик был сердцем бури. Сирены выли не умолкая, заливая всё алым светом. Голографические проекции мигали аварийными знаками, предсказывая неминуемое уничтожение. Экипаж мостика метался у своих постов, их голоса сливались в панический хор.
— Стабилизаторы не отвечают! Падение неконтролируемо!— Показатели перегрузки зашкаливают! Корпус не выдержит!— Мы сгорим в атмосфере!
Капитан «Несущего Суда», седой ветеран с лицом, испещренным шрамами многочисленных боевых операций, бросился к центру мостика. Его прагматизм испарился, сменившись животным ужасом.
— Владыка Галхурс! — его голос сорвался на визгливую мольбу. Он рухнул на колени перед массивным троном, не в силах сдержать дрожь. — Умоляю! Ваша сила только вы мы все погибнем!
В эпицентре этого хаоса, в своём командном кресле, словно высеченный из гранита, сидел Галхурс. Его массивная фигура в тяжёлых чёрных доспехах и длинном плаще казалась монолитом. Седая грива волос, собранная в хвост, и холодные, безжалостные глаза с вертикальными зрачками ящерицы были обращены к иллюминатору. Его пальцы спокойно лежали на подлокотниках.
Рядом, как его тень, стоял Вракс — монолитная фигура, с головы до ног закованная в цельнометаллический доспех, покрытый странными письменами. Он оставался неподвижен, словно изваяние.
Галхурс медленно перевёл взгляд с плачущего офицера на Вракса. Ни слова не было произнесено. Лишь короткий, почти незаметный кивок.
Вракс развернулся и шагнул к консоли аварийной связи. Его пальцы с точностью машины активировали протокол. По всему кораблю вспыхнули каналы экстренного соединения.
— Лорды-коммандеры, — произнёс Галхурс. Его голос был ровным, холодным, лишённым гнева или напряжения. — Используйте всю свою Волю. Смягчите падение «Несущего Суда».
Без разъяснений. Только сухая констатация необходимости.
Ответа он не ждал — он был ему не нужен.
Галхурс поднялся. Он не вскочил. Он вознёсся с трона, и всё пространство мостика содрогнулось. Стены словно сдвинулись ближе. Алый свет аварийных ламп потускнел.
Он взвел руки. Простой, почти небрежный жест. И падение замедлилось.
Не резко — с непостижимой, плавной мощью. А затем воздух дрогнул. Казалось, сама сила гравитации отступила перед чужой прихотью. Корабль, уже почти коснувшийся верхних слоёв атмосферы, был закован в невидимые тиски. Но это были не одни руки. В поток вмешались другие силы — тяжёлые, резкие, холодные, яростные. Каждая тянула по-своему, с собственной жестокостью и характером, словно невидимые хищники вцепились в одну добычу. Галхурс стоял, не двигаясь. Его взгляд был устремлён в иллюминатор. Он не удерживал корабль в одиночку — он удерживал направление.
Общая сила не была единым голосом. Это был хор давления, где каждый лорд пытался подчинить падение своей Воле. И всё же, несмотря на эту внутреннюю борьбу, поток сошёлся в одном. Корабль замедлялся. Лишь по лёгкому напряжению в спине и руках Галхурса можно было понять, что они удерживают не объект и не массу — они удерживают саму реальность.
«Несущий Суд» врезался в атмосферу не как огненный метеор, а как плуг, который вгоняют в землю рукой титана. Его корпус, все еще удерживаемый волей лордов, не горел, а вспахивал небо. От корабля во все стороны разбегались волны сжатого воздуха, раздирая облака. Он пронзил слой атмосферы и достиг поверхности.
Не падение — нисхождение.
Носовая часть судна врезалась в вековой лес. Столетние деревья не сломались — они испарились в щепу, которую тут же подхватила и разметала ударная волна. Земля вздыбилась гигантской бороздой длиной в километры, выворачивая наружу пласты черной почвы и корни скал. Грохот был таким, будто сама планета кричала от боли. Корпус «Несущего Суда», исполинская слеза тёмного сплава, с ревом проложил себе могилу в плоти нового мира, пока, наконец, не замер, окутанный клубами пара и пыли.
Пауза, наступившая после, была оглушительней любого взрыва.
На мостике стояла тишина — ни сирен, ни криков. Лишь тяжёлая, монолитная тень Вракса, и ровный, спокойный вздох Галхурса, медленно опускающего руки.
Он окинул мостик холодным взглядом, в котором читался один-единственный приказ: «Живы. Теперь за работу».
Корабль оказался повержен.
Но его Верховный Лорд и те, кто шёл за ним, — нет.
Глава 3
Коридоры «Несущего Суда» были похожи на внутренности раненого зверя. Меркурий бежал, обходя вырванные взрывом панели и лужи застывшей смазки. Он опаздывал — слишком долго задержался в инженерном отсеке. И хуже всего было то, что все лорды-коммандеры наверняка уже собрались у дверей Комнаты Совещания. Он мысленно прокручивал их образы, предвкушая тяжёлые, оценивающие взгляды.
Вот Лорд Ринмару — его лицо, скорее всего, не выразит ничего. Ни раздражения, ни насмешки, ни даже любопытства. Но взгляд разведчика всё равно отметит каждую деталь: задержку, дыхание, копоть на форме, следы работы в инженерном отсеке. И выводы он сделает молча.
А вот и Лорд Дзин в своем шутовском наряде. Его маска-дисплей наверняка покажет преувеличенное удивление, а какой-нибудь ядовитый комментарий уже готов сорваться с его языка.
Меркурий резко свернул за угол и замер. Они все были здесь. И его наставница уже поймала его взглядом.
Лорд Рейна стояла, небрежно прислонившись к обгоревшей стене. На фоне остальных её силуэт казался почти неуместным — невысокий, изящный, словно вырезанный из другой, более хрупкой реальности. Чёрная форма с темно-красными элементами сидела на ней безупречно, подчёркивая стройность, а плотная шинель добавляла объёма лишь самую малость, не превращая её в нечто более внушительное.
Розовые волосы, яркие, как неон в полумраке коридора, выглядели насмешкой над окружающим упадком. Лицо с правильными, почти кукольными чертами и лёгкой россыпью веснушек на носу легко можно было принять за лицо обычной девушки — той, что скорее потерялась бы среди солдат, чем командовала ими. Если не задерживать взгляд.
Глаза всё меняли. Большие, карие, живые — но в этой живости не было тепла. В них лениво скользило что-то выверенное, скучающее, опасное. Не ярость. Не азарт. А спокойное, почти равнодушное ощущение превосходства, которому не требовались ни громкие жесты, ни внушительные размеры.
Ещё до того, как он увидел её, Меркурий почувствовал — что-то не так.
Грудь словно сжали невидимые пальцы. Знакомое, неприятное ощущение, которое невозможно было спутать ни с чем другим.
Он уже знал это состояние.
И сейчас оно смотрело на него её глазами.
— Опоздал, — произнесла она мягко, почти ласково.
Меркурий остановился в шаге. Спина напряглась сама собой, будто тело среагировало раньше мысли. Он выдохнул, подбирая тон осторожнее, чем требовал устав.
— Прошу прощения
Её рука мелькнула быстрее мысли. Хлёсткий, точный удар раскрытой ладонью. Звук разнёсся по коридору, как выстрел.
Меркурий не пошевелился. Медленно выдохнул через нос. Даже не поднял руку к щеке — лишь опустил взгляд на долю секунды, принимая удар как ожидаемую часть ритуала.
Голова дёрнулась в сторону. Из-под губы потекла тонкая струйка крови. Он не отшатнулся. Только наклонил голову, глотая металлический вкус.
Рядом с Рейной раздался смешок.
Меркурий перевёл взгляд — и только сейчас заметил его. Будто тот стоял здесь всё это время, просто дожидаясь нужной секунды.
Лорд Дзин.
На фоне остальных лордов он выглядел почти нелепо ярким — кислотные ткани, странные бубенцы, колпак с двумя опущенными «рогами», увенчанными звенящими шариками. Маска-дисплей показывала смайлик с приподнятой бровью.
Дзин театрально всплеснул ладонями.
— Проиграл, — протянул он. — Я ставил на шоу. А вышло — сразу больно.
Остальные лорды стояли полукругом — разномастные, неподвижные фигуры, каждая со своей аурой власти.
Меркурий чувствовал на себе их взгляды, но не пытался различить лица. Сейчас они были не людьми — присутствием.
Рейна улыбнулась, будто довольная зрителями, и отступила ровно на полшага, словно ничего и не было.
И только тогда Меркурий заметил — её движения были чуть тяжелее обычного. Не театральные, не играющие. Будто она только что сбросила с плеч нечто куда более тяжёлое, чем эта сцена.
Краем глаза он уловил то же самое и в остальных. Лорды держались. Но что-то в их неподвижности было слишком выверенным.
Внимание к сцене растаяло почти сразу. Удар был замечен — и тут же отброшен как несущественный. Суета уже возвращалась к прежнему ритму, когда вдруг что-то изменилось.
Воздух стал плотнее.
Не тишина — давление. Такое, от которого грудная клетка будто сжималась изнутри.
Меркурий моргнул.
Пальцы сами сжались в кулак — резко, слишком резко. Он заставил их разжаться.
Он ещё ничего не увидел. Но уже знал.
И тогда из-за поворота появился Верховный Лорд Галхурс.
Его шаги были тяжёлыми и спокойными — как ход судьбы, которую нельзя остановить. Он не был просто человеком — он был лицом Империи. Холодным. Необратимым.
Но в этой поступи чувствовалась не только сила. В каждом шаге скрывалось напряжение — будто сама гравитация давила на него сильнее, чем на остальных.
За ним, как его тень, высился Вракс. Бессменный слуга Верховного Лорда в полном доспехе из неестественного сплава. Он был безмолвен и монолитен. Он не смотрел ни на кого — его мир заканчивался спиной Галхурса.
Но его присутствие ощущалось физически, как давление перед бурей.
Никто не говорил.
Даже Дзин не позволил себе обычного спектакля — его маска лишь мерцала стандартной улыбкой, словно механически поддерживая привычный образ.
Галхурс прошёл мимо и первым открыл тяжёлые двери Комнаты Совещания.
— Заходим, — бросил он.
Лорды вошли первым кругом. Ученики — за ними, встав справа от своих наставников.
Меркурий остался рядом с Рейной. Щека всё ещё покалывала от пощёчины, но он не обращал на это внимания.
Самый неприятный удар он уже получил.
Не рукой.
Взглядом.
Ледяным, равнодушным взглядом Галхурса — взглядом Империи, в котором не было ни злобы, ни сомнений. Только результат.
