Ну и что это было, я вас спрашиваю?
Мало того, что змеиный птичник вовсю обсуждает мою смерть, так еще и этот зубы оскалил. Нет, до меня постфактум дошло, что это он какую-то магию иллюзий мне включил (во всяком случае, очень на это надеюсь), а в первый момент я, признаться, впечатлилась по самое не могу.
И только поэтому упустила возможность затащить гада в свою комнату, чтобы «снять пробу». Точнее, я на все сто процентов уверена, что вот этот конкретный господин волк брыкался бы четырьмя лапами не хуже натурального дикого хищника. Потому что спала я не с ним, тут сомнений нет. Но лишнее подтверждение не помешает.
А целовалась как раз с этим молодым человеком. Ну тогда, в самый первый раз, в доме масок. Интересно, что он такого сказал моему мужу после этого поцелуя, отчего Яролир вдруг решил сам занять вакантное место в моей постели?
И почему муж не знал, что его жена все еще девственница? Ладно я, у меня «память отшибло». А что отшибло ему? И с какого такого перепуга Эмберлин осталась без первой брачной ночи, если их брак был признан консумированным? Ведь если бы это было не так, не нужен был бы и развод: когда супруги не спят вместе, то брак просто признают недействительным. Несостоявшимся, так сказать.
Загадка на загадке. И зубы скалит еще…
– Патрик! – позвала я, устало опускаясь в кресло. – Что скажешь?
– Я много чего хотел бы сказать вам, моя леди. В некоторых местах даже нецензурного, – тяжело вздохнул паж, вылезая почему-то из-под стола. – Но вы все же уточните: что именно вам интересно?
– А откуда нецензурное?
– А оттуда, что возницы прекрасно слышат, что творится в карете. Там есть специальные слуховые окошки для передачи приказов, которые никто и не подумал прикрыть.
– И? Ты понял, в чем засада?
– В том, что я дурак и опять не уследил, когда вы упали и треснулись головой об очередной камень? – мрачно предположил мальчишка. Но потом вздохнул и все же выдал: – Я тоже подозреваю, что нас одурачили. Но зачем?
– И как, – кивнула я, подтягивая колени к груди и обнимая их.
– Если вы чего-то не знаете, значит, замешана магия. Но я все еще не понимаю смысла. Я предполагал, что господин Ар – человек лорда, это логично. Я и сам бы жену по мужикам просто так не пустил, тем более ту, что меня не особо любит. Но вот зачем им меняться местами? Лорд от таких пряток ничего не выигрывает. Разве что просто любопытно стало…
– Ну, навскидку, он так экономит, – со смешком предложила я объяснение.
– Сам себе платит как любовнику?! – догадался Патрик и даже слегка подзавис с меховым плащом в руках – трудолюбивый пацан не просто болтал языком, а параллельно занимался разбором моих вещей, из тех, что не надо отдавать горничной. – Но… хм… там такие большие суммы?
– Два раза по столько кораблей можно было оснастить за одну ночь в доме масок.
– Них… ничего себе! Столько денег?! И вы тратили?! – Патрик очень впечатлился, аж сел на край сундука.
– Не я, а мой муж. И не тратил, как выяснилось, а зарабатывал.
– Тогда он оправдан!
Приехали. Это что, мужская солидарность? Или врожденная бережливость?
– Эм, то есть… – Тут паж увидел мои прищуренные глаза. – Обманывать, конечно, нехорошо. Но ведь обязанности он свои выполнил в полном объеме, так?
– Патрик, тут даже не в обмане дело, хотя по-любому это слишком некрасиво. – Я задумчиво прикусила ноготь, поймала укоризненный взгляд мальчишки. Он уже давно бухтел, что мне надо изжить эту плебейскую привычку, которую я притащила еще с юга. То есть, Эмберлин притащила. А я подхватила. – Смотри, что получается. Лорд Оверхольм хочет, даже требует развода. Не скрываясь, принимает в своем доме дочь одного из главных императорских советников. Вовсю осваивает те земли, которые он получил в обмен на мое, прошу заметить, приданое. То есть совсем не бедствует, я интересовалась. У него столько денег, что заведи я десяток любовников и целый рыболовецкий флот – его финансы даже не чихнут. И при этом зачем-то устроил маскарад. Залез ко мне в постель. Забрал мою девственность. Да не красней ты, можно подумать, я говорю о чем-то постыдном. Кстати! Ты не знаешь, почему я оставалась девственницей, будучи замужем?
– Леди… – Красный, как свекла, парень закашлялся и просипел: – Не знаю… кха… вы вообще-то не должны были…
– Да я знаю, что не должна. Первая брачная ночь, все такое.
– Нет, я не об этом… просто… до вашего замужества же… – практически прошептал он.
Я навострила уши и уставилась на Патрика во все глаза.
Он снова мучительно закашлялся, но по моему взгляду понял, что я теперь все равно не отстану. Мотнул головой, пробежался через комнату до окна, взял там со столика графин и даже не стал искать бокал – приложился к горлышку.
Долго пил, потом отдышался и укоризненно выговорил:
– Я так поседею с вами раньше, чем сам женюсь. В общем, у вас был жених. Возлюбленный. Который погиб во время восстания. И вы во всеуслышание сказали будущему мужу, что уже подарили свое… сокровище этому человеку.
– Ну, не могло же сокровище вернуться ко мне обратно. – Ага, заросло, блин, по причине нехватки секса.
– Значит, обманули, наверное. Я при ваших свиданиях с прежним женихом не присутствовал! – возмущенно пропыхтел паж и снова отпил из графина. Ой, а там вовсе не вода, кажется…
– Патрик, тебе плохо не станет?! – Я всерьез забеспокоилась. Насколько помню, вином мой названый братец в таких количествах никогда не баловался.
– Хуже, чем есть? – скептически скривился пацан и снова отхлебнул.
Я поняла, что выпивку надо отбирать, и недолго думая приступила к операции. Попыталась приступить. Потому что Патрик не собирался расставаться с таким хорошим успокоительным добровольно.
– Не тронь…те! Леди! Я могу пить! Я давно не ребенок! – вякнул он и зачем-то кинулся с добычей наутек.
– Да можешь, конечно, – пропыхтела я на бегу, недоумевая, как мы вообще так резко перешли к пародиям на Тома и Джерри. – Блевать потом ты тоже сможешь! Прямо-таки прекрасно сумеешь!
– И никаких шапок мне не надо! А то смотри…те, когда леди приспичило вопросы задавать, так сразу «где моя девственность». Никакого стыда! Совсем! А как пить – так маленький! – Как только парнишка понял, что я за ним поспеваю, в меня начали кидаться упреками.
– А шапка тут при чем?! – не поняла я, но скорости погони не снизила. И улучила-таки момент – ловкой подсечкой отправила мальчишку на диван вместе с графином.
– Вы меня перед лордом так опозо-о-орили! – верещал он и отбрыкивался. – Не отдам!
– Да что ж такое… с трех глотков опьянел, что ли? – Я действительно не понимала, почему моего очень сдержанного, разумного и осторожного пажа так понесло.
– А как с вами по-другому! У-у-у! – блажил буйный ребенок, делая попытки прорваться мимо меня в пампасы. – И кучер услышал, что я дурак! Шапки на меня должен лорд надевать! Как на младенца! Только и умею, что косички вам вяза-а-ать! И платья штопать! И меча нет! Леди из-под подола никуда не пуска-а-ает! Даже великанов из-под юбки показывает!
Пришлось просто падать на брыкучую мелочь сверху, прижимать к дивану и выдирать вино из его лап. Дожили, блин…
– Что здесь происходит?! – Голос мужа раздался в тот момент, когда Патрик, вереща особенно громко и противно, попытался отпихнуть меня коленями, но вместо этого лишь вяло дернулся и распластался по дивану раздавленным жучком.
– Ой, леди пажа насилует… и ищет девственность… а у меня нету… – пискнул он и отрубился.
– Ничего страшного, это не смертельно. – Господин Торстен бережно придержал голову моего несчастного пажа над медным тазом, в который Патрика выворачивало уже минут пять. – Вот сейчас организм заодно почистим. Это, между прочим, очень полезная процедура. Пусть и неприятная. А если вы потом еще и накормите ребенка своим чудесным супом…
Мальчишка только жалобно застонал, а я в который раз удивилась тому, что на этот стон дернулся вовсе не доктор, а Яролир. Дело в том, что во владения лекаря мальчишку на руках и бегом притащил не кто иной, как сам герцог Оверхольм.
Надо отдать ему должное: тогда в моей комнате обстановку муж оценил мгновенно и сделал правильные выводы. В частности, ни на секунду не повелся на глупую мизансцену и мальчишеский бред про девственность.
– Что он пил? – Короткий вопрос – короткий ответ, графин с подозрительной жидкостью оказался заткнут плотной пробкой и спрятан где-то в недрах мехового плаща мужа. А Патрика Яролир подхватил на руки, одновременно бережно и легко, словно долговязый подросток вообще ничего не весил. Кивнул – за мной! И какими-то боковыми переходами, не выводя нас на толпу незваных гостей, устремился в покои господина Торстена.
– Получается, вино отравлено? – взволнованно спросила я, все еще с тревогой посматривая на своего названого брата и незаметно стараясь погладить его по плечу.
– Не совсем, леди. Вернее, оно вовсе не отравлено. Просто это достаточно редкий вид травяной настойки, которую надо разбавлять водой один к пяти. Она концентрированная. Причем на вкус это очень трудно определить – пьется мягко, словно компот или детская шипучка, – пояснил лекарь и аккуратно нажал на какие-то точки в основании шеи Патрика.
Того в очередной раз вывернуло в таз, а господин Торстен как ни в чем не бывало продолжил объяснения:
– Что интересно, в большой дозе настойка довольно своеобразно действует на некоторых людей. У тех, кто покрепче и привык пить, реакция одна: ноги заплетаются, глаза слипаются. А вот ум почти трезв. Но для недорослей или для юных дам… – тут старик вздохнул и посмотрел сначала на меня, потом на Патрика и потом почему-то особо пристально на лорда, – все иначе. Неокрепшие и неопытные часто впадают в буйство, веселятся или ругаются, несут всякую чушь, могут навредить себе и окружающим. Впрочем, это же все можно сказать и о простом алкоголе. Но обычным вином так просто с пары глотков не напиться.
– Понятно. – Я поджала губы. Действительно, что ж тут сложного? Выпила бы винца как компотика, не заметив подвоха, да как пошла куролесить по дому на глазах у гостей. И если через пару дней после такого выступления меня нашли бы разбившейся всмятку под какой-нибудь башенкой, вообще никто бы не усомнился, что я сама оттуда прыгнула. Мало того, что южанка и чокнутая, так еще и буйная алкоголичка. Туда ей и дорога.
– А еще мы не можем предъявить кому-либо обвинения, – вздохнул муж, перебивая мои мрачные мысли. – Даже если докажем, что мальчишка наглотался именно этой веселой настойки, а не просто упился где-нибудь до алых искр. Ведь по факту она безвредна. Ну, принес кто-то бутыль в подарок, или слуги из винного погреба вынули. А то, что напиток не догадались разбавить, уже наши проблемы.
– Только как это вино попало в мою комнату? И почему оно налито в графин, из которого я пью на ночь отвар трав для лучшего сна? – ухватила я главное.
– А вот это хороший вопрос, – неожиданно серьезно кивнул муж. От его ледяного панциря, кстати, сейчас не осталось и следа – он двигался, говорил со мной и морщился на настойку как обычный живой мужик, а никакой не айсберг с претензиями. – Но задать его некому. То есть можно опросить горничную, что готовила ваши покои, но…
– Она наверняка скажет что-то вроде: взяла графин на кухне, как всегда. А повар пожмет плечами и заверит, что наливал туда отвар. И пока графин стоял на буфете в ряду других таких же, кто угодно мог его подменить.
– Ну, не все так плохо в моем поместье, дорогая. Если бы слуги выдали мне такую чушь, то просто лишились бы работы, а то и головы. Скорее всего, никто просто не будет знать, откуда взялся данный графин. Что достаточно закономерно. Вы сами только что упомянули, что отвар вам наливают на ночь. А сейчас еще даже не вечер, и в моем поместье гости. Наливать сонные травы хозяйке дома в такое время – верх дурости.
– То есть горничная его не приносила, – сделала вывод я. – И никак нельзя выяснить, кто еще заходил в мои комнаты?
– Они были незаперты, – это сказал господин волк, появляясь в дверях. – Все то время, пока вы отсутствовали, леди. То есть настойку могли принести даже не сегодня. Увы, в таких обстоятельствах выследить предателя чрезвычайно трудно.
– Но необходимо, – рыкнул Яролир и сжал кулаки.
Я снова удивилась. Вот если подумать, ему даже на руку мое сумасшествие, разве нет? Он сам в карете на него намекал. Правда, муж отчего-то с самого начала хочет именно развода, а не вдовства. Мне это настолько на руку, что я даже как-то не задумалась – а почему? Дура, что сказать.
– Что же, во всяком случае мы теперь точно знаем: кто-то, живущий в этом доме, покушается на леди Оверхольм, – вздохнул Ар. – Может, приставить к вашей жене охрану из моих людей?..
– И оповестить всех о том, – тут муж взглянул на меня, – что я не способен разобраться с нарушителями в собственном поместье. Спасибо, не надо мне такой помощи. Мало того, еще и спрашивать начнут по поводу «резко изменившегося поведения».
– Но как тогда? Нельзя оставлять леди без присмотра, а если я останусь жить у вас в поместье, да еще и в покоях тв… вашей жены, тут уже хозяина дома начнут подозревать в сумасшествии, а не Эмберлин. Ни один мужчина вашего статуса такого терпеть не станет, если он окончательно не свихнулся.
– Хм… – Муж задумчиво окинул меня взглядом. – А знаете что, леди Эмберлин. Пакуйте свои платья, я попрошу переселить вас в другие покои.
– Это в какие? – У меня странно екнуло в груди. – Особо защищенные?
– Самые защищенные в этом доме. А еще они точно входят в десятку наиболее безопасных в нашей столице. Не волнуйтесь, дорогая. В моей спальне вас ни один убийца или злоумышленник не достанет.
Это он хорошо придумал, нечего сказать. У меня аж, как в том мультике, «челюсть отпала». Благо я очень быстро вернула ее на место, никто особо не успел заметить.
– Где, простите? – саркастично уточнила я, сверля неблаговерного взглядом.
– В моей спальне, – терпеливо пояснил Яролир и посмотрел на меня как на глухую тетерю. В его руках каким-то чудом оказалась небольшая чаша с чем-то похожим на вино.
– Понятно. – В моем голосе прорезались опасные вкрадчивые нотки. – А любовника я тоже там буду принимать?
– Какого еще любовника?! – Отпивавший в это время из чаши муж едва не подавился. Кашлянув пару раз, Яролир отставил сосуд подальше. Видимо, во избежание.
– Вот этого. – Я не стала, конечно, тыкать в господина волка пальцем, но подбородком в его сторону дернула весьма красноречиво.
– Обойдетесь, – ядовито ответил лорд, как только опомнился от такой наглости.
– Он мой охранник, – напомнила я еще более вкрадчиво. – А у вас по дому невеста со свитой бегают. И что скажет Иланна, когда обнаружит, как вы волочете меня в свою берлогу на плече, словно дикарь?
– Да кто вам сказал, что я буду вас волочь?! Вы сами туда благочестиво зайдете.
– Это вам кто сказал, что я туда пойду добровольно? У меня до сих пор, между прочим, с вашей спальней связаны плохие воспоминания. Я бы даже сказала, самая настоящая моральная травма.
– Это какая? – Господин волк настолько опешил, что непроизвольно влез в разговор и посмотрел на Яролира странно.
– Да вот муж меня там на постель кидал и панталоны на мне рвал, – наябедничала я. А чего, у меня два свидетеля есть. Один сейчас пучит глаза в тазик и давится выпитой настойкой, а второй явно наблюдает за очередным цирком с привычным интересом.
– Яр… Лорд?! – Волк обернулся к герцогу и посмотрел на него так, будто впервые увидел.
– Глупости, – отмахнулся тот. – Не льстите себе, леди. И вообще, раз вам так запомнился именно этот эпизод, разрешаю ответить аналогично.
– Это как? – в свою очередь заинтересовалась я. – Порвать на вас подштанники?
– А вы сумеете? Что же, ради такого зрелища я надену свое лучшее белье. С шелковой отстрочкой и перламутровыми пуговицами. Хотя нет, могу еще одолжить у вашего любовника пижаму с медведями. Так и быть, рвите.
– Не льстите себе, лорд, – вернула я ему колкость. – Ваши шелковые подштанники должны интересовать вашу невесту, а не меня. В любом случае придумайте что-то другое. В вашу спальню я не пойду.
– Вас никто не спрашивает. – Улыбка Яролира стала слегка неприятной. – Напоминаю: пока вы еще МОЯ жена. И находитесь не только в моей власти, но и под моим поручительством.
– То есть мы опять вернулись к тому, с чего я начала. Иланна вряд ли одобрит ваш пробег по коридору с орущей женой на плече.
– Да что вы в каждом доводе приплетаете Иланну? Она и вам, и мне никто. Официальных договоренностей нет. Спать я с ней не сплю. Она ничем не отличается от любого другого почетного гостя. И таких гостей в каждом родовом поместье может ходить десятками.
– Да что вы говорите? – зло развеселилась я. – Именно поэтому в пока еще моем доме при пока еще моем муже эта блондинистая курица смотрит на меня словно на дождевого червяка и натравливает свою куриную свиту клюнуть побольнее?
– Привыкайте. Это высшее общество. Тут каждый второй будет смотреть на других как на свежую коровью лепешку. Для этого достаточно будет одного громкого вздоха или немодной в этом сезоне побрякушки. И все – презрительные взгляды обеспечены.
– Одно дело в обществе, другое – у себя дома, – напомнила я. – Пока еще у себя. И вот что я вам скажу, господин муж… если вы не способны меня защитить, я буду защищаться сама. Только не жалуйтесь потом на внезапный падеж невест.
– Травить юную леди Эльман я вам не советую, – влез господин Торстен. – Это подсудное дело, а вы однозначно будете первой подозреваемой. К тому же у вас здесь ни связей толком, ни знакомых, у которых можно приобрести хороший яд, не оставляющий следов. Магия у вас заблокирована. Так что…
– Так что смотрите и учитесь, господа, – самоуверенно заявила я, махнула шлейфом юбки, как лисьим хвостом, и уже с порога уточнила: – Патрику лучше переночевать у вас, господин Торстен, я правильно поняла?
– Да, пусть до утра побудет под присмотром. Возможно, надо промыть не только желудок, но и кишечник, – кивнул доктор.
Патрик от таких новостей едва не уронил таз и уставился на меня покрасневшими глазами как на величайшую предательницу – мол, только брось меня тут! Никогда не прощу!
– Это лишнее. – Я не могла не сжалиться над мальчишкой. – Настойка не сумела бы просочиться дальше желудка за столь короткое время.
– Ну как сказать, леди… Я все же настаиваю, это весьма полезная процедура в случае отравления алкоголем. Особенно для молодых невоздержанных господ. Раз и навсегда может избавить от тяги к горячительному.
Патрик обреченно зажмурился и еще сильнее позеленел. А во мне подняла голову справедливость:
– Ну уж, господин Торстен, это вы хватили. У моего пажа нет пристрастия к вину. Он ведь не знал, что в графине не вода и не отвар. И вообще, Патрик, можно сказать, пожертвовал собой, чтобы спасти свою леди. За это награждать надо, а не… кишечник промывать вне очереди.
– Что же, ради такого подвига на первый раз можно обойтись и без промывания, – смилостивился лекарь, пряча усмешку. – Но советую оставить его в больничных покоях и дать день отдыха.
– Не надо! – пискнул Патрик, окончательно выныривая из таза. – Я уже хорошо… Я не могу оставить свою леди в опасности!
– В покоях лорда она будет в полной безопасности. Там защита как не на каждом дворце. Заодно, я думаю, им будет что обсудить наедине. Без лишних похмельных ушей.
– Леди не пойдет в покои лорда! – Патрик, насмерть застимулированный перспективой клизмы и способом от нее улизнуть, выздоравливал на глазах. – А я не оставлю мою госпожу одну против этих… северянок! Злых! Они ее обидят!
– Твоя леди сама кого хочешь обидит, – хмыкнул Яролир. – Так что не дергайся. Эмберлин, в последний раз по-хорошему предлагаю: вызовите горничную, велите ей собирать мелочи, которые вам понадобятся в ближайшее время, и марш в мои покои.
– А если по-плохому?
– А если по-плохому, я устрою веселую жизнь всем. Например, вашему любовнику и вашему пажу.
– Вы опуститесь до этого? – Честно говоря, я была не то чтобы разочарована, но…
– Хм… поскольку вы и так не слишком высокого обо мне мнения, что мне помешает? С другой стороны, вы зря думаете, что я постесняюсь отнести вас туда силой. Пусть хоть весь королевский двор это увидит!
Вообще, у меня был соблазн устроить гостям незабываемое зрелище, а лорду физические нагрузки. В дополнение к звуковым. Но я передумала.
В свете разворачивающихся вокруг меня интриг с последующим умерщвлением лучше пока не дразнить гусей. Подыграем мужу, который одной рукой тянет меня на развод, а другой лезет под юбку.
Только вот фиг ему, а не последний пункт. Одно дело – спать с наемником, которого я сама выбрала и с которым у нас честный договор. И совсем другое – ублажать комедианта в маске, особенно если он продолжает врать.
Но мне даже интересно. В этой своей спальне он как намеревается меня разместить? Прямо в собственной кровати без лишних экивоков – мол, свои люди, чего нам стесняться? Или признается и попытается продолжить знакомство в горизонтальной плоскости уже как честный человек? Или просто уйдет спать на диванчик? Меня туда выпихнет? Что?
– Что же, заходите, Эмберлин. Кажется, в этой комнате вы впервые. Здесь, как видите, гостиная. Вот за той дверью супружеская спальня, за этой – кабинет. Выход в ванную есть из обеих комнат, она сквозная.
– Да помню, где у вас спальня, – хмыкнула я. – Приносили уже. Вон, на двери до сих пор след от пинков, когда мой верный паж рвался спасать свою леди. Не то что некоторые…
– Лучше не напоминайте, – рыкнул Яролир, с неприязнью оглядев дверь. Кажется, он тоже был слегка в шоке оттого, что ее так и не помыли с того раза. – Я не наказал мальчишку только потому, что сначала было некогда, а потом просто забыл. Лучше напомните потом сделать выговор прислуге. То, что меня не было в замке, не позволяет слугам пренебрегать своими обязанностями по уборке покоев.
– Кхм, с какой стати? – удивилась я. – Или вы всерьез предлагаете мне заняться вашим домом как настоящей хозяйке?
– А что вам мешает? – буркнул муж и отошел к окну, в которое и выглянул, чуть отодвинув занавеску. – Вы пока моя жена. Полноправная. И у вас, между прочим, помимо привилегий есть еще и обязанности. И если ранее все все списывали на вашу неопытность и болезни, то сейчас вся столица узнала: вы дама деятельная, если не сказать больше. Вон как радеете за организацию торговли.
– Торговля – мой способ выжить в мире, где приданое у честной девушки отобрали, – пожала я плечами. – А с ваших обязанностей я что буду иметь?
– Хотите зарплату главной горничной?
– Как минимум экономки! – возмутилась я. Потому что со слов Патрика уже знала, что суммы различаются в несколько раз. Хорошая экономка с рекомендациями может зарабатывать в большом доме больше, чем наемник среднего звена в военном походе.
– Хорошо, экономки так экономки. Договор чуть позже подготовлю. И эти деньги, так и быть, не войдут в те суммы, которые вы обязаны будете возместить со временем.
– Что-то вы подозрительно покладистый в последние полчаса, – насторожилась я. – И спать согласны на диване в кабинете, верно?
– Вот еще! – моментально растерял ту самую покладистость лорд Оверхольм. – Спать я собираюсь в своей кровати, и никак иначе. Спасибо, и так несколько дней провалялся на неудобной больничной кушетке в холодном северном замке. Мало того, меня еще и кормили какой-то бурдой, после почти месяца нескончаемых походов. Так что нет уж, дорогая. Если вы так любите диваны, спите на них сами. Но лучше все-таки перестаньте строить из себя святую невинность и укладывайтесь рядом. Благо кровать широкая, а вы ночью не храпите и не раскидываете конечности во все стороны.
– А вы откуда знаете? – Я даже не напряглась, скорее развеселилась. – Не помню, чтобы мы спали вместе.
– Вы много чего не помните. Я бы даже сказал, вы вообще ничего не помните, – вернул колкость Яролир. – Располагайтесь, дорогая. Можете даже раздеться, в этих покоях нет необходимости придерживаться официального этикета в одежде.
– Что, прямо так сразу полностью раздеваться? – фыркнула я.
– Можете не полностью, можете по частям, – откровенно усмехнулся муж. – Включить вам музыкальную шкатулку? Говорят, в прибрежных тавернах сейчас популярны танцовщицы с раздеванием.
– Вот и отправляйтесь за таким зрелищем в таверну, дорогой. – Я открыла дверь в ванную комнату и едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Фига себе лорд хорошо живет! У него тут купальня шикарнее, чем та, в которой я дополнительную девственность потеряла. И за той дверкой явно бассейн величиной с хорошее озеро… Может, и не такая плохая идея пожить в этих комнатах? Еще бы мужа куда-нибудь убрать, и было бы вообще идеально.
– Какой я счастливый человек. Получил от жены разрешение на посещение борделей, – съязвил мне в спину Яролир.
Но я была уже вся в будущих гигиенических процедурах. Жаль, бани, как в ледяном замке, тут нет. Зато в остальном… м-м-м…
– Да я не против, хоть вы целый гарем заведите. – Стопка чистых полотенец нашлась во встроенном шкафчике слева от двери. – Хоть два гарема во главе с самим лордом Эльманом. Только мне не мешайте… хотя бы ближайшие два часа!
– Мыльные кремы, масла и притирания в белой корзинке сбоку, – хмыкнул лорд и наконец удалился. Куда-то. Я даже не смотрела, куда именно.
У меня тут горячая ванна с пеной, подогретый мраморный пол и мягкая подушка из какого-то материала, похожего на пробку, под голову. Можно сначала вымыться до скрипа под искусственным теплым водопадом, потом лечь в воду, расслабиться, вытянуться во весь рост и…
Кажется, события последних дней и вся эта детективная история с двумя мужчинами промеж возможного суицида меня окончательно доконали. Иной причины того, что меня банально вырубило прямо на той самой подушечке в ванне, я найти не могу. Тем более я не сильно этой сонливости сопротивлялась.
Впервые, если честно, засыпаю в воде и даже не думала, что это будет так… странно. Во сне мне казалось, что я плыву на каком-то упругом облаке. Сначала было немного неуютно и прохладно, но потом мягкое облачко начало нагреваться и медленно меня обволакивать. Откуда-то у этого озорного облака появились конечности, похожие на знакомые такие магические щупальца одного бесстыжего наемника. А потом и вовсе – пальцы. И губы.
Этот поцелуй в шею я ни с чем не перепутаю. И вообще… теплое облако странным образом утопило в себе воспоминания последних дней и мою возмущенную настороженность. На миг показалось, что ничего не было, мы все еще на севере и подле меня самый восхитительный любовник за всю мою жизнь.
И я поддалась этим поцелуям, радостно раскрываясь перед ними.
– Два часа прошло, – прошептали мне на ухо. – Не пора ли в постель… дорогая?
The free excerpt has ended.