Go to audiobook
– Что ты делаешь? – обескураженно спросил я у робко подошедшей ко мне Алико. – Тебе чем-то не угодило местное промысловое животное?
– Цоб! – прикрикнула она на сунувшееся следом рогатое копытное, направив его обратно в стадо. Уверенно так крикнула и тут же снова посмотрела на меня так, словно испугалась моей реакции.
– Все очень скоро высохнет, дяденька… Вы чаю хотите?
– Мое имя Галахад, ле… хм, Алико. Можно просто Гал, если тебе трудно выговорить, – поправил ее я, понимая, что девушке неловко, и потому больше не спрашивая ее о ситуации. Если б что-то было не так, местный клан быстро бы поднял бучу. А раз целой толпы Ивановых поблизости не наблюдается – все в порядке.
– Мне не трудно, – торопливо заверила она, ногой отпихнув попытавшегося игриво обхватить ее лодыжку лапами толстого серого щенка. Я сначала решил, что это ее Кабато, но потом присмотрелся – нет, это чей-то местный. Окрас другой, и мордочка более острая. А Кабато вон лежит на солнышке, вывалив розовый язык, и сыто щурится. – Я лепешки уже напекла, с творогом, пойдемте завтракать?
– А творог-то ты где взяла?! – спросили вдруг у меня за спиной, и, обернувшись, я увидел ту самую недавно упомянутую «целую толпу Ивановых». Неужели что-то все-таки натворила?
– Простите! – моментально насмерть перепугалась девчонка и быстро шмыгнула мне за спину. – Я не знала, что скисшее молоко нельзя трогать, я думала… я там свежего взамен…
– Да предки с тобой, ребенок! – замахала на нее руками какая-то женщина в возрасте, но не глава клана. Они все такие похожие, даже аурами, что мне каждый раз нужно время, чтобы привыкнуть и начать их различать. И имена запомнить. – Бери все, что захочешь, никто слова не скажет! Просто творога у нас не было, только простокваша стояла старая, собакам думали плеснуть. А ты вон чего. Все под впечатлением и целое утро принюхиваются к запахам от вашей яранги, что собаки к праздничной солонине. Слюной изошли уже. Ты лучше скажи: как ты умудрилась олених подоить?! Они же наших-то не всех подпускают! И это ж не коровы! Совсем другое… хм. Другая технология.
– Я им травы немного… – смущенно забормотала девушка, выглядывая из-за моего плеча и доверчиво держась за мою руку, – и очистков, а потом шептала, сказки рассказывала. И Кабато помог, он их приводил.
– И ни одна не лягнула?! – поразился кто-то из детей помладше.
– Зачем лягать, они хорошие, – удивилась Алико. – Если к скотине с добром, она никогда не шалит. Хотите чаю? Я сейчас еще вскипячу и лепешек сделаю… Там еще мука есть! Всем хватит.
Я слегка нахмурился, не понимая, как именно мне поступить в этой ситуации. На девчонку никто не нападал и не ругал, наоборот, вроде хвалили. Но как-то странно… и на меня все косились с выражением. Опять же абсолютно мне непонятным. А еще в груди таилось некое чувство. Почему-то мне не хотелось, чтобы найденный мной Мастер вот так вот обслуживал чужой клан, подавая им чаи и делая лепешки… чем бы они ни были. Хотя, если судить чисто по статусу, для дикой и не обученной охоте приживалки это было бы нормально, но…
– А котел ты чем отскребла? – вздохнула женщина, подходя к кострищу, над которым была подвешена круглая кастрюля из блестящего белого металла. – Это же чудо. Он никогда таким чистым не был за все двадцать лет службы. Волшебница, не иначе.
– Песком…
– И руками, – вздохнула снова эта Ивано… А, я вспомнил. Эту женщину звали Алина, и она приходилась главе одной из внучатых племянниц, занималась в стойбище хозяйственными вопросами и не слишком часто мелькала во время общих собраний. Вроде как говорила, что дел полно. А теперь она шагнула, ловко поймала пискнувшую Алико за руку и развернула ее ладонью вверх. Я было дернулся снова закрыть девчонку собой, но тут же мысленно дал себе по шее – Оружия не вмешиваются в разборки Мастеров. Надо гасить в себе эти странные порывы.
А потом я увидел ее стертые в кровь пальцы и разом забыл о своем же кодексе.
– С ума сошла?! – Я схватил эту маленькую ладошку, поймал вторую… ну точно. Чуть ли не до мяса! – Тебе только-только руки вылечили, зачем опять… Э-э-э, – недоуменно уставился я на огромные глаза, наполняющиеся слезами.
Ржа-а-а-а…
Идиот.
– Гх… Эм-м… ну не надо. Не плачь, пожалуйста. – Давно я не чувствовал себя таким беспомощным и тупым, как сейчас, стоя посреди территории чужого клана и обнимая рыдающего Мастера, уткнувшегося мне в грудь и буквально сотрясающегося от плача. – Я не на тебя кричал, просто… Просто не надо так… – В голове путались все слова, да и что я мог сейчас сказать? Не пытайся помочь своим спасителям? Бред. Не пытайся выслужиться столь рьяно? Да кто я такой, чтоб решать за нее? Алико, наверное, просто собралась задобрить Ивановых, вот и попыталась… а я накричал, забыв о своем месте. И похоже, этим сильно ее напугал. Наверное, у нее моральная травма после того жирного усатого цвирка, чтоб его под наковальней зажало!
– Вкусно как пахнет! – сбил весь накал ситуации детский голос. – А можно мне тоже лепешку с творогом?
Алико в последний раз всхлипнула мне в грудь, потом оторвалась от меня, быстро-быстро вытерла глаза и лицо подолом старого линялого платья, в которое она опять переоделась, сняв подарок Ивановых, и со всех ног кинулась к костру.
– Сейчас! Сейчас еще напеку! Всем хватит!
Я, наверное, почувствовал бы разочарование и даже обиду оттого, что она так легко забыла обо мне, если бы эта ненорма… если бы Алико не метнулась обратно ко мне с расписной пиалой, в которой парил горячий кремовый напиток с приятным запахом какой-то травы и молока, и не шепнула чуть ли не в самое ухо: – Вам… тебе… чай. Сейчас стол накрою, я бегом!
По позвоночнику внезапно прострелило дрожью, и в какой-то момент захотелось обернуться в оружейную форму и послушно лечь в чужие руки. Я, подобно местным оленям, фыркнул и замотал головой, буквально вытрясая из себя лишние мысли и эмоции.
– Повезло тебе, чужой Меч, – сказал выступивший из-за шатра узкоглазый спутник главы. – Хорошая будет хозяйка нового клана. Умная, смелая, добрая. Если не упустишь.
– Только вы, кажется, ее спросить забыли, – раздраженно произнес я в пространство. От такого «сватовства» местных я успел порядком устать. Но и воспринималось оно уже не так остро, как поначалу. – Дайте угадаю… еще и сильная? – с намеком на сарказм спросил я, вспомнив хрупкие запястья и испуганные глаза Алико.
– Очень сильная, аднака. Еще разглядишь, – непонятно усмехнулось костяное Копье. – А не разглядишь… значит, у ее клана будет другой отец.
– Это не мне решать, – ответил я привычную фразу. – Мастер выбирает Оружие, а не Оружие Мастера.
– Ай, маладца. Все правильно понял, – ни с того ни с сего довольно разулыбался старик, прищурив и без того узкие глаза. – Верно, аднака. Женщина всегда выбирает, мужчина всегда думает, что он главный, и все довольны.
Да кто им сказал, что меня выбрали?
Смотря на местное холодное солнце и мирно пасущихся на поляне оленей, я отхлебнул глоток очень вкусного чая с молоком и в какой-то момент засомневался в своей проницательности. Что, если…
Погодите, он сказал «хозяйка нового клана»?!
Мои возмущение и недоумение прервал вызов коммуникатора. Я слегка заторможенно посмотрел на маленький браслет, а потом буквально почувствовал, как в моем сердце поднимается волна если не паники, то точно чего-то подобного. Доклад! Я пропустил ежевечерний доклад клану! Целых два вечера!
– Потом поговоришь, сначала еда. – Мне на руку вдруг легла чья-то ладонь, и, оглянувшись, я встретился глазами с костяным Копьем главы Ивановых. Надо было, конечно, стряхнуть его руку и ответить на вызов, но я, сам не знаю почему, кивнул и пошел в шатер из шкур, где Алико уже приготовила мне место и трапезу.
– Нужно хотя бы написать отчет. – Не сразу, только после еще одной плоской чашечки чая, я все-таки скинул с себя непонятные оковы. И обнаружил, что сижу на шкуре и чинно-благородно жую вкусную лепешку, запивая душистым отваром на молоке. А вокруг меня так же чинно, благородно и тихо сидят старшие члены клана Ивановых. Слишком подозрительно тихо, как для Ивановых. Хотя это же старшее поколение, они хоть не галдят круглые сутки, и то поковка. Но тем не менее я упрямо продолжил: – Пока это лишь вызов от моего отца, но, если придется самой Мастеру Артурии или, еще хуже, главе клана… Я и так пренебрег своими обязанностями и не сопровождал Мордреда. Лучше не усугублять наказание.
– Не беспокойся. – Глава клана, неизвестно как оказавшаяся в этом же шкурном шалаше, чтоб его, с благодарной улыбкой взяла из рук Алико только что испеченную лепешку. – Ты здесь для того, чтобы решать свои проблемы, а Мордред сам неплохо справляется.
Я только глазами захлопал. Что она хотела этим сказать?! И… ржа. А чем так вкусно пахнет?
А еще: как эта девчонка умудряется так быстро двигаться, не используя силы жнеца и скверну? Я поймал себя на том, что уже какое-то время, как завороженный, слежу только за ней. Девчонка хлопотала у костра, который был прекрасно виден с моего места, поскольку дверной полог был откинут и закреплен наверху. Она постоянно что-то жарила, резала, мешала и переворачивала, раздавала и угощала, чем вызывала чистый восторг у рассевшихся в кружок на свежем воздухе крикливых младших Ивановых, которые прямо-таки смотрят на нее как на прародительницу, сошедшую в призму со вкусной лепешкой в руках.
И в самом шатре, где она умудряется подать, подлить, сменить посуду, улыбнуться! И что-то сказать тихое каждому, отчего все сразу расплываются в ответ и смотрят… ну как те дети.
Нет-нет-нет, хватит. Долг перед кланом выше всего, и уж тем более какой-то странной атмосферы. Сейчас я допью и буду исполнять свои обязанности как положено правильному, идеальному клановому Оружию.
– Хочешь еще чаю? – Голос тихий-тихий…
– Хочу… – Чтоб его! Хочу! Ржа. Вот чего я улыбаюсь, как последний придурок?! – Хочу… выйти ненадолго, – быстро поправил я себя, с трудом сбрасывая непонятное очарование момента. Я мгновенно встал со своего места, кажется даже используя максимально возможную скорость Оружия, и буквально телепортировался за стенки шатра, а потом и вовсе на край стойбища.
Вот только браслет мой уже не вибрировал и не мигал, а на мой собственный вызов ответа тоже не было. У меня кровь в жилах похолодела.
Что случилось? Такое ощущение, что кто-то просто взял и заблокировал связь! Что-то такое уже было… Кажется, когда рядом с данной планетой пролетала некая комета и клан Ивановых не мог вернуть похищенного (как тогда казалось) Ричарда. Не может же это происходить во второй раз?!
Но все оказалось еще хуже, чем я думал. Моя небрежность, моя безответственность и то, что я позволил себе отвлечься на неподобающие вещи… все это явно обернулось чем-то страшным. Потому что иначе пространство не пошло бы мелкими складками и на территорию главного становища клана Ивановых не ступила бы глава клана Умбрайя собственной персоной, да еще в сопровождении своего Оружия. За ней из портала вышел наследник клана со своим Мечом, а также Мастер Артурия. И лицо у последней было…
– Приветствую вас, Мастера. – Я буквально упал на колени перед всей делегацией, едва сдерживая бешено бьющееся сердце. Что я им сейчас скажу?! Я… я даже не знаю, где сын госпожи Артурии! Не готово даже начало доклада! Моя внешность и та оставляет желать лучшего! Я даже не успел переодеться, маленькая аборигенка забрала мою одежду, и пришлось надевать местное! Великие прародители, да как же так!
А еще… судя по виду и составу группы Мастеров нашего клана и исчезнувшей связи, случилось что-то ужасное. А я, будучи назначенным главным осведомителем, не знаю ни ржи.
Я почувствовал, как меня обдало легким ветерком от прошедших мимо жнецов. Делегация зашла куда-то за мою спину, а меня едва удостоили взглядом. И тем не менее я не позволил себе подняться… приказа встать не было…
Глава моего клана все свое внимание сосредоточила на вышедшей из шатра леди Ивановой и с достоинством ей поклонилась.
– Добрый день, Виктория. Я рада тебя видеть, – спокойно ответила леди Гиттиннэвыт.
Слова вроде не по протоколу, но я нутром чувствовал в них не менее тонкое и правильное проявление чувства собственного достоинства. От этого никакого нарушения этикета не произошло, зато встреча сразу приобрела неформальный характер.
Вот только мне от этого было не легче, особенно когда выступившая вперед Мастер Артурия обернулась, посмотрела на меня и прямо спросила:
– Где мой сын? Разве ты не должен был везде его сопровождать?!
Я склонил голову так низко, как мог. Моя вина. Моя вина. Что же я натворил?! Я не знаю, где Мордред. Водоворот событий был слишком быстр и ярок для меня, и я… я слишком доверился вездесущим Ивановым, ведь они говорили! Делали вид, что все в порядке! Но я и сам понимаю, что это не оправдание, здесь лишь моя вина. Если с Мордредом действительно что-то случилось, в лучшем случае это халатность. В худшем – предательство. Убийство, попытка убийства. И поэтому я…
На плечо вдруг легла теплая ладонь, и я почувствовал, что рядом кто-то стоит. Голос, женский, но совершенно незнакомый, решительный и спокойный, вдруг произнес:
– Простите. Это полностью моя вина. Чем я могу исправить допущенную оплошность?
Незнакомый?! Ржи с две! Я просто не ожидал услышать такую интонацию от перепуганной цвирчушки! Да и эти слова! Их как будто говорила какая-то другая женщина! Взрослая, уверенная в себе, сильная.
Тем не менее рядом со мной стояла именно Алико. Стояла прямо, все так же положив руку мне на плечо и чуть подвинувшись вперед, словно загораживая меня собой. Как… как Мастер, отвечающий за свое Оружие.
– Почему-то иного даже не ожидалось, – пробормотала я тихо, смотря на захлопнутую перед носом дверь родной квартиры. Вернее, уже давно не родной… но тем не менее прав находиться в ней у меня было явно гораздо больше, чем у ушлого сожителя старшей сестры.
Главное, Васька еще в доме ребенка, а этот уе… нехороший человек уже обжился тут как на своем месте. Ну ничего… телефон участкового у меня в контактах, а наш Семен Аркадьич, старожил и мастодонт, не менял место работы с тех пор, как мы с Анькой разбили стекло в дворницкой, когда запускали ракету «Земля – Плутон». Давным-давно уже от полиции в Питере никто особой помощи не ждет, но я бессовестно воспользуюсь личными связями. Но не сразу, не сразу. Кое-что придется сделать, прежде чем выкидывать узурпатора за шиворот.
– Убирайся отсюда, – тем временем раздалось из-за двери. – Сына я заберу, как кормилицу найду! Ишь чего решила, наследница хренова. Пришла на все готовое, с… – дальше я не стала слушать, отходя.
– Это мы еще посмотрим, гаденыш, – хмыкнула я себе под нос, но скандалить в парадной – не мой стиль. Незачем заранее сообщать врагу о своих планах – это раз, и тратить боевой запал на бесполезные вопли я не люблю – это два. Поэтому я спокойно позвонила в соседнюю дверь.
– Баб Кать, здрасьте, чемодан можно у вас на время оставить?
– Никак Ангелка?! – охнула ссохшаяся от прожитых лет баба Катя, «всехняя бабушка» второй парадной дома номер семь по Грибаналу. Только она меня упорно Ангелкой называла всегда, потому что «блажь дурная – дите Адом назвать!».
Ну, не Адом и даже не Адой, а, допустим, Аидой. Очень у меня мама уважала творчество Верди. И свои армянские корни заодно.
Старшую они назвали Анной в честь папиной бабушки, Анны Семеновны Лихновецкой, а меня, стало быть, в честь маминой. Пра-пра… Во Франции мне эти корни очень пригодились, армянская диаспора традиционно своих не бросает, да и девичья фамилия маман – Вероянц – хорошо переделывается на французский манер – Аида Веро, с ударением на последний слог…
Господи, какие только мысли в голове не пляшут, чтобы заглушить главную боль. Совсем не хотелось вспоминать причину собственного приезда, но…
– Ангелка! Наконец! – тем временем суетилась баба Катя. – Чего чемодан-то, и сама проходи! Проходи, милая… Слава богу, ты приехала. Вот того проходимца теперь и турнешь из квартиры-то! Ты письмо мое получила?
– Нет, баб Кать. Видимо, не успело дойти… в отличие от… плохих известий, – вздохнула я, вспомнив телефонный звонок в ночи, из которого я узнала, что моя старшая сестра, Анна Владимировна Лихновецкая, скончалась вскоре после осложнения от тяжелых родов больше месяца назад. Она провела в больнице достаточно много времени, успела дать сыну имя и поставить в его свидетельстве о рождении прочерк в графе «отец». Видимо, надеялась все же выжить, если даже не написала мне и не позвонила. Анька всегда была такой – до последнего пыталась выбраться из любой беды сама.
Василий Владимирович (по нашему папе отчество записала) Лихновецкий жил в доме ребенка уже пятый месяц. А в нашей с Анькой квартире, доставшейся от родителей, поселился тот самый чертов «прочерк», уверенный в том, что родни у его недавно умершей гражданской жены больше нет.
Сюрпрайз тебе, зараза.
И хотя на первый взгляд закон должен быть на моей стороне… это Россия, детка. Да и я хороша, придумала тоже – заявиться квартиру проверить. Теперь этот мудак вполне может додуматься провести тест на определение отцовства, и ему ничего не стоит забрать ребенка себе. А с ребенком и все немаленькое наследство, включая родительскую квартиру. Точнее, половину наследства.
Да плевать бы на имущество, если честно. Ну, то есть не плевать, конечно, просто в войну я бы точно вступать не стала – себе дороже выйдет. В смысле, если свести к грубым подсчетам, те деньги, которые я не заработаю за время боевых действий, сами по себе потянут примерно на ту же сумму. Но!
Два больших, буквально огромных, «но». Это квартира моих папы и мамы. Там живет их память. И память бабушек-дедушек тоже.
И даже не это главное. Васька. Анюткин сын. Маленький кутенок, никому, кроме меня, по сути не нужный. Папаня его до моего приезда явно не планировал обременять себя уходом за младенцем. За все эти месяцы он даже не заходил посмотреть на него в доме малютки.
Не знаю уж, какую аферу этот поганец задумал, но ему явно нужны только деньги и квартира, а ребенок ни разу ни в одно место не уперся. А еще – сестра моя не зря не вписала его в свидетельство о рождении. Пусть хоть и в последний момент, но мозги у нее очнулись от гормонов и прочего сумасшествия. Конечно, всех подробностей я не знаю – с тех пор, как она связалась с наглым альфонсом, а я по наивности сразу попыталась раскрыть ей на это глаза, сестра оборвала общение. Эх… что б мне, дуре, тогда поделикатнее вкрутить, подловить гада на чем-нибудь горячем… но я все равно не уверена, что помогло бы.
Ладно. Чемодан оставим бабе Кате, на постой тоже здесь приземлимся – мне нужны союзники, а соседка всерьез обидится, если я уйду в забронированный отель. И вперед, в органы опеки и попечительства. Пока этот козел не опомнился, надо успеть оформить все документы и забрать пацана.
Знать бы еще, что я дальше с ним делать буду… Хотя… Найму няню на первое время, а там разберемся.
– Какой еще муж? Зачем? – недоуменно переспросила я, осматривая работницу районной опеки.
– Аида Владимировна, я вам как своей, неофициально. – Слегка полноватая дама за стойкой окинула меня оценивающим взглядом. – Лучше бы вам быть замужем к тому моменту, как в суд поступят документы на усыновление. Да, вы родная сестра покойной матери малыша, но у нас есть информация, что ее сожитель буквально на днях зарегистрировал брак с еще одной женщиной, и если он будет биться до конца, то этот конец может быть… разным. Все же полная семья – это приоритет, – тактично закончила женщина. – А вы одинокая, детей нет, опыта нет. Еще и второе гражданство… ну вы понимаете.
– Понимаю, – сквозь сжатые зубы выдавила я. – Большое спасибо за предупреждение. Я решу эту проблему.
– И возьмите хорошего адвоката, мой вам совет.
– Само собой. Спасибо еще раз. До свидания.
Уф-ф-ф… Первый шаг сделан, и наплевать, что мостик через пропасть шаткий, веревочный. Я справлюсь.
Жаль только, что все мои профессиональные адвокаты остались там, в Париже. Да даже если б я потащила их за собой, вряд ли от них была бы какая-то польза в «честном и справедливом» российском суде. Надо искать местного.
А еще надо искать супруга. И если адвоката по знакомым я быстро изыщу, то где в Питере и окрестностях вот так буквально за три дня найти порядочного мужа, я понятия не имею.