Read the book: «Месяц на пределе»
Издано с разрешения Jesse Itzler c/o Hodgman Literary in association with Lisa Leshne Agency и Andrew Nurnberg Associates International Ltd. c/o Andrew Nurnberg Literary Agency
Все права защищены.
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© 2015 by Jesse Itzler «Five Years Later» and «SEAL Revealed» copyright © 2016 by Jesse Itzler
© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2019
* * *
Я посвящаю эту книгу родителям, которые были на каждой моей игре, каждом событии и во всех важных мгновениях. А еще моей жене, которая показывает пример безусловной любви и поддержки. И достаточно терпелива, чтобы иметь со мной дело.
Дисклеймер
События, о которых вы прочитаете в этой книге, я описал по памяти. В некоторых случаях я сокращал повествование, чтобы передать лишь смысл случившегося либо сказанного. Возможно, в реальности что-то произошло раньше или позже, чем описано, но я старался соблюдать порядок. И хотя каждая тренировка настоящая и пройдена мною лично, я не советую (точнее, даже запрещаю) их повторять. Во-первых, мне не нужно, чтобы кто-то пострадал. Во-вторых, кого обрадует перспектива судебных исков?
Описанные в моей книге тренировки чреваты серьезными рисками, как и любые занятия, связанные со скоростью, снаряжением, выносливостью и погодными условиями. Каждый читатель должен полностью взять на себя ответственность за свою безопасность и осознавать границы своих возможностей. Моим тренером был «морской котик»1, который знал, что делает: он учитывал мой уровень подготовки и видел, сколько я могу выдержать.
Живя бок о бок с «котиком», я вел подробный дневник, который сразу же превратился в блог. Изначально я писал для родственников и друзей. Но тренировки становились все безумнее, и все больше людей хотели о них прочитать.
Не удивляйтесь, что спецназовца здесь зовут просто «котик». Герой этой книги попросил не раскрывать его имя. И он не сказал «пожалуйста».
От автора
Меня спрашивают, зачем я нанял «котика». Ответ таков: в физических упражнениях я быстро становлюсь заложником привычки. По сравнению с большинством сверстников я, пожалуй, находился в превосходной форме, а моя личная жизнь складывалась по высшему разряду. Я был (и до сих пор) женат на чудесной женщине, у нас рос замечательный полуторагодовалый сынишка (с тех пор родилось еще трое). Бегать я начал в 1992 году, сразу после колледжа. И за все время пропустил всего несколько дней. У меня за плечами уже 18 нью-йоркских марафонов подряд, и каждый год всё по кругу. Один и тот же режим тренировок. Та же самая рутина. Покупаю бананы накануне забега в том же самом магазине, потом из года в год заказываю одну и ту же пиццу.
Мне нравится стабильность.
Привычки – отличная вещь, особенно в тренировках.
Но они вредят, когда превращаются в глубокую колею.
Многие из нас живут на автопилоте, и я со временем обнаружил, что двигаюсь тем же курсом. Мои настройки были установлены когда-то давным-давно, я перестал развиваться. Мне захотелось встряхнуться. И я получил то, что искал. Жизнь обустроенного горожанина соединилась с жизнью бескомпромиссного кочевника. Или лучше сказать – столкнулась? Это было неожиданно, своеобразно, это было сумасшествие (да-да, я признаю), но, согласно исследованиям, выходить из зоны комфорта невероятно полезно для тела, ума и души. Так что хулиганьте! Делайте нечто возмутительное, рвите шаблоны. Жизнь коротка, почему бы и нет? Как говорит «котик»: «Тут тебе не генеральная репетиция, хлюпик».
Однако тот месяц, что мы провели вместе, был похож на премьеру перед полным залом – каждый день. Камеры работали на полную, вторых дублей не предполагалось. Но в итоге получилось нечто большее, чем простые тренировки и взятие духовно-физических высот. Выйти из зоны комфорта пришлось нам обоим. «Котик» чувствовал себя в мире швейцаров, шеф-поваров и водителей настолько же непривычно, насколько я… Ладно, не буду забегать вперед, но я едва не чокнулся. Его неожиданный подход к тренировкам сделал мою жизнь гораздо проще и понятнее.
У «котика» было нечто необходимое мне, но я не знал, что именно, и решил это выяснить. Помните мистера Мияги из фильма «Парень-каратист»? Нет? В общем, у этого мастера единоборств был весьма необычный подход к обучению. Когда соседский паренек Дэниел захотел выучиться боевым искусствам, мистер Мияги вместо этого нагрузил его делами по хозяйству. В итоге Дэниел незаметно для себя освоил защитные блоки через мышечную память и на самом деле обрел нечто большее, чем приемы рукопашного боя. Я надеялся на что-то подобное, когда попросил «котика» меня тренировать. Мне хотелось укрепить не только тело, но и разум и дух. Разница была в том, что мне не нужно было защищаться от кого-то или завоевывать медали на соревнованиях, да и девушку я уже заполучил. Я просто хотел стать лучше.
Кроме того, у меня нетипичный подход к делу. И он полностью оправдывает себя. Часть моих бизнес-историй вы найдете в этой книге. Я не боялся рисковать и в результате накопил достаточно ресурсов, чтобы позволить себе такую выходку, как месяц жизни с «морским котиком». Резюме с иголочки – это чушь. Меня убеждают только реальные жизненные достижения человека. Работайте больше. Делайте то, что врежется в память навсегда. Только оглянувшись на свои успехи и неудачи, я вижу, как эти точки соединяются в одну прямую. Кто мог знать, что рэпер с канала MTV, которым я был в 1990-е, возглавит собственную частную авиакомпанию? Для меня нормально быть «ненормальным». Я изрядно попутешествовал по свету. Мне довелось встречаться и работать со звездами спорта и шоу-бизнеса. Но и тухлыми помидорами меня закидывали регулярно. И я благодарен за все.
Возможно, я задумывался о том, что жизнь моя конечна? Или переживал, что скоро перестану быть «мужчиной в самом расцвете сил»? Пожалуй, мне просто показалось, что данный момент – самый подходящий для того, чтобы задать себе жару. Ну, вы помните, разбить эту треклятую колею.
И моя затея нанять «котика» определенно сработала. Я уверен, что лучшие идеи приходят в голову спонтанно, без долгих раздумий. Так и случилось. Я вынес из этой истории куда больше, чем предполагал изначальный уговор. Вообще говоря, большинство моих жизненных побед родились из понимания, что даже в некомфортных условиях есть своеобразный комфорт. Как я уже говорил, моя цель – это самосовершенствование.
Пролог
«Котик» приехал ко мне на тренировки в декабре 2010 года. Зима выдалась необычайно снежной. Закрывались аэропорты, задерживались поезда. Ураган с Атлантики как-то принес в Нью-Йорк полметра осадков за одни сутки. Ледяной ветер наметал огромные сугробы. Водители бросали автобусы и машины прямо посреди дороги. После каждой метели снегоуборочная техника еще несколько дней не могла расчистить улицы. Короче, все шло к тому, что моя затея с «котиком» провалится. Но я еще не знал этого парня.
Каждый день делай что-нибудь неприятное и неудобное.
«Котик»
День 1. Прибытие
Я натренирован исчезать.
«Котик»
Нью-Йорк
– 10°C
06:38
Я накладываю себе овсянки, наливаю в чайник воды, зажигаю плиту и ставлю таймер. Беру пульт, включаю мультик «Маленькие Эйнштейны» и усаживаю Лейзера поудобнее. Лейзеру полтора года. Он хихикает, и мне от этого становится уютнее. Заглядываю в гостевую спальню: кровать заправлена, все отлично. Проверяю, спит ли Сара, моя жена. Снова заглядываю в гостевую спальню. Вроде бы она убрана по всей форме – или как там говорят на флоте?.. А вот и таймер зазвонил. Иду резать бананы, сверху заливаю медом. Часы на микроволновке показывают 6:38 утра.
Расчетное время прибытия: 22 минуты.
Я уже весь извелся.
Подсаживаюсь к сыну, кормлю его завтраком, мы вместе досматриваем «Маленьких Эйнштейнов». В моей тарелке остались бананы. Есть не хочется. Иду в ванную, смотрюсь в зеркало. Приглаживаю волосы, зачесываю назад. Широко улыбаюсь, чтобы проверить зубы. Чистенькие.
Возвращаюсь в спальню.
Отжимаюсь, насколько хватает сил: 22 раза. Смотрю на часы. Уже 6:44.
Что, если он не нашел такси? А вдруг такие парни, как он, вообще на такси не ездят? Может, он решил пробежать всю дорогу до моего дома. Рейс могли задержать. Он мог передумать. Может быть, нужно созвониться? Боже, что я несу, он же высаживался с парашютом в Фаллудже2. Уж как-нибудь доберется до меня в назначенное время, верно?
Но он ни разу не спросил мой адрес. Не уточнял, что взять с собой. Не сообщил, каким рейсом летит, не спросил про транспорт. Ничего! Единственное, что он сказал:
«Прибываю в семь ноль-ноль».
Моя первая встреча с «котиком» состоялась на суточной эстафетной гонке в Сан-Диего. После нескольких марафонов я замахнулся на ультрамарафон3. Нас было шестеро в команде, и мы должны были бежать по очереди, сменяясь каждые 20 минут. Выигрывала команда, пробежавшая большее расстояние за 24 часа.
Команды съехались со всей страны. Группы друзей, желавших проверить себя на прочность. Однако у «котика» не было команды. Он собирался пройти всю гонку в одиночку.
Бюджет марафона был откровенно маловат. Никаких спонсоров; необходимые запасы мы брали из дома. Трасса пролегала вокруг полуторакилометровой петли на парковке у зоопарка, где не было даже фонарей.
Наша команда прилетела накануне вечером, чтобы хорошенько подготовиться. Мы прошлись по маршруту, прикинули нашу стратегию. Перед сном разложили беговое снаряжение и припасы, чтобы утром все было готово. Вода. Энергетики. Бананы. Питательные батончики. Короче, бойцы во всеоружии.
Непосредственно перед забегом мы вышли на травку разминаться. И хотя я нервничал, я все же не мог не заметить участника в трех метрах от нас. Необычного, мягко говоря. Единственный афроамериканец во всем марафоне. В нем было около 120 килограммов – титан по сравнению с большинством участников, которые весили в районе 65–75 килограммов. И наконец, среди дружелюбной болтовни остальных участников он один хранил суровое молчание. Я бы даже сказал, яростное.
Парень просто сидел в одиночестве на складном стуле и ждал, когда начнется забег. Никаких тебе растяжек, разогревов, навороченных кроссовок. Никакой команды. И ни тени улыбки. Он тихо восседал с выражением лица «не влезай: убьет». Из припасов у него были пачка крекеров и вода. Всё.
Представьте кого-то среднего между гладиатором и игрушечным суперсолдатом, только в натуральную величину. Он выглядел несокрушимым. Закаленным в боях. Опасным. Одиноким. Полным решимости.
Черт побери, он даже сплевывал устрашающе. Если бы вы оказались рядом, такой плевок перешиб бы вас пополам. Этот накачанный громила внушал трепет. Его мышцы были как нарисованные: безупречная физическая форма.
Наконец мы стартовали. Пока бежит кто-то другой, растягиваемся, много пьем, чтобы не заработать обезвоживание, мажем кремом натертые места. Как говорит мой приятель: «Длинная дистанция – прощай, кожа». Но пока я бегал и подбадривал друзей в перерывах, я все равно поглядывал на загадочного одиночку. Что он за фрукт?
В его ярости был какой-то магнетизм. Нечто ощущалось за его хмурым взглядом, но я не мог сформулировать, что именно. Может быть, цельность и гордость. Знание своей цели. Да, оно самое! Он бежал так, словно перед ним стояла важная, но неясная мне цель. Как будто от этого зависели человеческие жизни. С таким выражением лица вбегают в горящий дом, чтобы спасти котенка или бабулю. Каждый его шаг нешуточно сотрясал землю. Но его физическая форма в течение всего ультрамарафона была совершенной, внимание – сфокусированным, глаза полны стопроцентной решимости. Он просто бежал… сверялся со временем на часах… и снова бежал. И так все 160 километров.
К концу марафона я был без задних ног. Мышцы так болели, что я даже метра лишнего не мог пройти. Мы с друзьями едва ползали по площадке, собирая складные стульчики, запасные кроссовки и прочее барахло. И тут я снова увидел его: стокилограммового исполина, отлитого из стали. Его вела к парковке какая-то женщина (потом я узнал, что это была его жена). Он выглядел так, словно выжил в авиакатастрофе.
И тут я понял две вещи.
1. Никого подобного я еще не встречал.
2. Мне надо с ним познакомиться.
Вернувшись домой, я тут же засел в поисковик, навел справки и выяснил много интересного о таинственном незнакомце. А именно: парень служит в спецназе. Он из «морских котиков» и успел получить множество медалей. Ну а потом я разузнал его номер и позвонил. Просто так, с наскока. Он находился на Западном побережье.
– Да.
– Это «котик»?
– Смотря кто спрашивает, – ответил он.
Честно скажу, последний раз у меня такие бабочки в животе порхали, когда я звал девушку по имени Сью на выпускной бал в школе. В общем, я начал ему что-то объяснять про ультрамарафон, растекся мыслью по древу, и вдруг мне стало понятно, что от такого бреда я бы сам давно повесил трубку. В телефоне было гробовое молчание. Наверное, он уже отключился.
Дело складывалось куда хуже, чем со Сью.
– Алло?
– Я тут.
– Можешь уделить мне пятнадцать минут? – наконец выпалил я. – Хочу кое-что тебе предложить. Я в Нью-Йорке, но могу вылететь завтра.
Тишина.
– Алло!
Тишина.
– «Котик»?
Ни звука.
И наконец:
– Приехать собираешься… Ну, как хочешь.
Через сутки я был в Калифорнии.
Мы встретились в ресторанчике в Сан-Диего. Сначала была непринужденная светская беседа. То есть я светски беседовал, а он молчал. И после должного вступления я решился. Попросил его переехать ко мне и стать моим тренером.
Он смерил меня холодным взглядом. Его лицо было непроницаемым. Решил ли он, что я чокнулся? Или пытался понять, стоит ли тратить на меня время?
Прошла минута. Затем другая.
– Ладно. Но при одном условии. – В его голосе зазвучали бодрые нотки, как у сержанта-психопата, инструктирующего новичков. – Ты делаешь все, что я сказал.
– Да.
– Вообще всё.
– Да, конечно, я согласен.
– Я могу разбудить тебя в любое время дня и ночи. Я могу потребовать любой нагрузки.
– Эм-м-м…
– Никаких отказов, никаких исключений.
– Ну…
– Когда мы закончим, ты сможешь отжиматься тысячу раз в день.
– Тысячу?
А вот это рядом не стояло ни с каким выпускным.
Ровно в семь утра раздался стук в дверь.
«Котик» пришел налегке. Никаких чемоданов, ноль эмоций на лице. На дворе декабрь и жуткий мороз, однако на нем ни пальто, ни шапки, ни перчаток. Приветствия, видимо, тоже не будет.
Он просто говорит: «Готов?»
И всё? А как же разминочный бросок «рад тебя видеть»? «Да уж, холодновато»? Вместо легкой подачи для хорошего старта мне посылают резкий крученый в стиле Мариано Риверы4.
– Я рад, что ты добрался, – отвечаю ему. – Если что-то нужно, пожалуйста, располагайся. Чувствуй себя как дома. Мой дом – твой дом.
– Нет, приятель! Это твой дом. У меня дома нет.
Я засмеялся.
«Котик» не смеется.
– Так дело не пойдет, парень, – отрезал он.
– Это просто такое выражение, – оправдываюсь я. – «Чувствуй себя как дома», люди так часто говорят.
– Я не работаю с выражениями. Я работаю с действиями. Это необходимо прояснить на месте. Усек?
– Хорошо.
– Что?
– Да, сэр?..
– Я натренирован исчезать. Ты даже не узнаешь, что я в помещении.
– Хорошо.
– К черту болтовню, приступаем. Жду тебя здесь через девять минут.
Я переодеваюсь в мой обычный зимний спортивный костюм. Он включает в себя две фуфайки, две шапки, перчатки и термоштаны. К тому моменту, когда я снова появляюсь на пороге, «котик» уже смотрит на часы. На улице –10°C, пробирает хорошо. На нем лишь шорты, футболка и вязаная шапочка. И больше ничего.
– Возможно, и мне пригодятся перчатки, – говорит «котик».
– Возможно? – переспрашиваю я.
– Ага. Одолжишь перчатки, варежки там, типа того?
– И всё? Только перчатки?
– Всё.
– Но там же минус десять градусов, – возмутился я.
– Для тебя минус десять, потому что ты говоришь себе, что минус десять!
– Нет, правда. Минус десять градусов. Это реальная температура на улице. Я посмотрел на компьютере.
«Котик» замолчал на мгновение, как будто я его уже разочаровал.
– Ах, ты посмотрел на компьютере?
Тут он начинает хохотать, но его смех звучит угрожающе, как у киношного злодея: «Ах… ха… ха…»
– Температура – это то, что ты думаешь, а не то, что говорит твой компьютер. Если ты сказал себе, что сейчас минус десять, то она и будет минус десять. Как по мне, сейчас плюс двенадцать.
Лучше с ним не спорить, мы же только познакомились. Поэтому киваю:
– Я понял.
– Когда-нибудь плавал в ледяной воде, Джесси? – спрашивает «котик».
С чего бы мне это делать, задумался я. Но вслух отвечаю:
– Нет.
– Ну так что, это холодно? Или только твой разум так говорит? А? – Он снова засмеялся. – Контролируй свои мысли, Джесси.
– Понял.
(Запишу себе в список дел: «Контролировать свои мысли».)
– Вот именно. Тебе понравится эта хрень. Смотри, если хочешь, чтобы было плюс двадцать и солнечно… так оно и будет. Наплевать, что там в компьютере. Не ему же бежать, а тебе.
Он меня озадачил. Вместо поддакивания я решил расспросить его получше.
– А по жаре эта техника работает? Скажем, на улице плюс тридцать пять, а ты представляешь себе снег?
– Не-а. Только в одну сторону. От холода к теплу. Когда на улице жарко… значит, просто жарко!
Если бы я услышал подобное от друзей, то поднял бы их на смех. Но когда такое говорит «котик», то ему почти веришь. И все же сквозняк из окна порядочный. Что бы ни говорил «котик», а десять градусов мороза никуда не исчезли.
– Ну хорошо, а каков план действий на жару?
– Для сильного пекла установка совсем другая, парень. Ты должен стать берсерком. Почувствуй, как это классно! Пахать. Потеть. Думай о том, как страдают остальные. Думай про боль и улыбайся!
– Про свою или чужую?
«Котик» меряет меня долгим взглядом.
За время нашего знакомства было несколько моментов, когда я опасался за свою жизнь. Дело даже не в том, что и как он сказал. Я просто чувствовал невидимый электрический разряд, словно лежишь в ванной и вдруг видишь в замедленной съемке, как в воду падает включенный фен, за секунду до того, как тебя поджарит.
– Про всю.
Он кивает, давая мне сигнал выдвигаться.
Мы направились в Центральный парк и пробежали километров десять в темпе 5:30 на километр. Хотя в своей жизни я не раз бегал марафоны, меня не назовешь быстрым бегуном. У меня получается темп 4:30 на километр, но без особого энтузиазма. Мне нравится бежать неспешно, как в тех журнальных рекомендациях: бегите так, чтобы вы могли одновременно болтать с другом. Это ведь приятнее. И вообще я всегда делал ставку не на скорость, а на выносливость.
По моим наблюдениям, бег на выносливость в гораздо большей степени тренирует сознание, чем тело. И у меня отлично получается отвлекаться от тягот и скуки долгих забегов.
Это мой ритм. У меня все получится.
13:00
После теплого душа и быстрой проверки рабочей почты я решил показать «котику» квартиру. Мы живем на Манхэттене, в доме 15 по улице Сентрал-парк Вест в Верхнем Вестсайде. Об этом здании писали и в книгах, и в блогах. Оно привлекает внимание не только своей потрясающей архитектурой, но и выдающимися жильцами. Есть мнение, что само здание уже является знаменитостью.
Здесь живут руководители международных корпораций, известные спортсмены и звезды шоу-бизнеса. Хотя мы с женой не считаем себя изысканными, здание именно что таково. Когда мы только въехали, портье в лифте (прошу заметить, не лифтер, а портье) велел мне посторониться, потому что лифты «только для жильцов». Н-да, не очень-то я вписывался в местную публику со своей лыжной шапочкой и шортами.
Я приступил к делу, показав «котику», как пользоваться пультами для телевизора. Надо думать, что гостю, который проведет в моем доме больше месяца, такая информация будет не лишней, верно?
– Вот так включается. – Я показал ему на кнопку.
Он тут же меня перебил:
– Мы не будем рассиживаться перед теликом.
– Э-э-э… Ладно, идем дальше.
Убираю пульт, веду его на кухню. Бог с ним, с телевизором, но уж есть-то мы будем, без вариантов. Выдвигаю первый ящик.
– Тут у нас вилки, ложки и ножи.
– Я не буду пользоваться твоей посудой, – говорит «котик».
Чего?
Задвинул ящик, веду его в хозяйственную комнату. Может, там ему больше понравится.
Только я собрался рассказать дорогому гостю, где находится сушилка и как включать стиральную машинку, он опять меня перебивает:
– Слушай, друг, вот давай без всего этого обойдемся. Просто покажи, где спортзал.
Мы спустились на нижний этаж, и я впервые увидел зубы «котика». Он расплылся в блаженной улыбке, едва войдя в зал. Это было похоже на фильм «Волшебник страны Оз» в тот момент, когда черно-белый экран становится цветным. Целый мир засиял новыми красками. «Котик» подошел к турнику, подпрыгнул, схватился и повис. Потом начал раскачиваться туда-сюда, туда-сюда, пока наконец не спрыгнул на пол. Полагаю, это был знак одобрения, поскольку его улыбка стала еще шире.
– Готов? – спрашивает.
– Эм-м, к чему?
– Подтягиваться.
– То есть вот прямо сейчас?
– Давай десять раз. До конца вверх и до конца вниз. Поглядим на твои исходные данные.
Я подпрыгнул, ухватился за турник и подтянул свои 90 килограммов настолько высоко, что подбородок поднялся над перекладиной.
– Раз.
Опускаюсь. К тому моменту, как наступает восьмой раз, я уже брыкаюсь и изнемогаю в попытках выжать еще капельку. Мне нужно закинуть подбородок на эту чертову перекладину, но я уже не могу. Падаю на пол. «Котик» велит сделать перерыв на 45 секунд и лезть обратно на турник за второй попыткой.
И вот 45 секунд спустя я запрыгиваю обратно и висну на перекладине. Мастерство подтягиваний мне никогда особо не давалось. По правде говоря, я ненавижу турники. Каким-то чудом мне удается дожать еще шесть раз перед тем, как окончательно рухнуть на пол. «Котик» дает мне 45 секунд и требует продолжать.
Сорок пять секунд пролетают, и снова в бой. В этот заход, перед тем как свалиться, я успеваю подтянуться аж целых три раза. С каждым падением ноги все больше отваливаются. Итого 17 раз. Это мой потолок. Я превзошел самого себя. Кажется, никогда еще я не подтягивался 17 раз настолько быстро. Да я вообще столько не подтягивался. Обхватываю себя руками за бицепсы и сжимаю. Такое чувство, что у меня в мышцах гвозди.
Как только я встаю на ноги, «котик» объявляет, что мы никуда не уйдем, пока я не сделаю сотню.
ЧТО?
– Сотню не могу. Это физически невозможно.
– А ты постарайся и смоги, – говорит он, как отец, убеждающий сына убраться в комнате.
Я подтягиваюсь один раз и валюсь на пол.
Хожу по спортзалу. Пытаюсь отсрочить неизбежное. Мои руки висят плетьми, «котик» молча наблюдает. Всё, дальше откладывать нельзя. Возвращаюсь к перекладине. Один раз. Падаю. Прошелся снова по залу. Здравствуй, турник. Подтянулся. Упал. Прогулялся… Подтянулся… Упал… Прогулялся… Подтянулся… Упал…
Через полтора часа мой счет равен девяноста семи. Тренировка однозначно удалась.
Итоги тренировки: 10 километров и 100 подтягиваний
НИКАКОГО НОВОКАИНА
Люблю посидеть и прочувствовать свою боль. Я ее заслужил.
«Котик»
Мое детство прошло в Розлине на Лонг-Айленде, вместе с двумя старшими сестрами и братом. Это был район на окраине, застроенный одинаковыми домами с одинаковыми двориками между ними. В таких дворах гуляли полчища ребят моего возраста. У моей матери был колокольчик, которые обычно вешают на шею коровам. И даже если я находился за шесть-семь домов, я всегда его слышал и знал, что мама зовет домой. Меня выдрессировали, как корову. Немного стыдно вспоминать. В общем, таково было правило: сделал уроки и можешь отправляться гулять, но, когда слышишь звон, беги домой, и чем скорее, тем лучше. Мама очень нас любила, но была жесткого нрава. С ней опасались связываться. Еще бы, коровий колокольчик – это не шутка! Никогда не слышал, чтобы мать напускалась на кого-либо с руганью, но у нее был фирменный «будет по-моему» взгляд, который работал всегда. Без единого слова. Каждый раз.
В том, что касалось заботы о детском здоровье, взгляды матери были столь же непоколебимы и необычны. Мне разрешалось объедаться чизбургерами, беконом, мороженым и шоколадным печеньем сколько влезет, по очереди или одновременно. Зато ее жутко пугали рентген, фторид натрия и новокаин. Это были 1970-е годы. Мать была уверена, что всякие новинки недостаточно исследованы, и с какой это стати ее дети будут лабораторными крысами? Впервые на рентгене я побывал, лишь когда ученые наконец изобрели специальные свинцовые фартуки. А фторид натрия, который добавляют в зубные пасты для укрепления эмали, так и остался самым ядовитым веществом в мире. Впрочем, обойтись без рентгена и фторида было просто. А вот без новокаина приходилось туго.
Меня возили к стоматологу по имени Генри Шмитцер. Его кабинет находился в 45 минутах езды от нашего дома. Подозреваю, что это был единственный врач, который согласился сверлить ребенку зубы без обезболивания. Должно быть, именно Генри вдохновил Лоуренса Оливье на его роль в «Марафонце»5.
Словом, пока все мои друзья лечили зубы весело, с леденцами, без боли и рядом с домом, мне каждый раз предстояла поездка длиной в 45 минут, в слезах и страшных предчувствиях. По дороге меня захлестывали воспоминания о боли, жужжащем звуке и запахе, – что за гадкий запах горящей кости! Это была настоящая пытка. Каждый раз как событие века. И когда я плелся от парковки до врачебного кабинета, меня разрывало отчаянное желание сбежать куда глаза глядят. Но мать лишь улыбалась, открывая мне дверь в пыточную комнату. Она думала, что так будет лучше.
Там меня уже ждал со сверлом этот садист Шмитцер. (Даже сейчас, когда я это пишу, не могу себя заставить убрать ладонь ото рта.) Горячее жжение заполняло всю голову, ревела бормашина, и челюсти болели потом целую вечность. Это был кошмар. Естественно, у меня появилась огромная мотивация чистить зубы, но на каждом осмотре обнаруживалась минимум одна новая дырка.
Отец – полная противоположность матери – просто плыл по течению. У него был магазинчик сантехники в Минеоле, он работал там с понедельника по пятницу и половину субботы. Но, несмотря на загруженность, отец принимал активное участие в нашей жизни. Приходил на каждую мою игру, на каждый утренник и поставил себе за правило всегда быть вечером к семейному ужину.
Дома папа был словно сумасшедший ученый. В подвале располагалась мастерская – его царство. Матчи по телевизору и пабы с друзьями его не особенно интересовали. Ему нравилось копаться в технике и что-нибудь изобретать. Когда на экраны вышел фильм «Назад в будущее» и Док создал свой потоковый накопитель, я всем говорил: «Это же мой папа!»
Помню, однажды в начальной школе нам задали творческий проект – сделать диораму. Надо было взять коробку из-под обуви и склеить внутри нее маленькую копию своего дома. В общем, папа мне немного помог. И в день сдачи работы мой домик мог похвастаться не только настоящим водопроводом, но и проведенным электричеством. Я совершенно серьезно! Там была даже кнопка, чтобы открывать дверцы гаража.
Определенно, творческий склад ума я унаследовал от отца. И, насколько мне известно, он не имел ничего против новокаина. Но, к несчастью, лечением зубов в нашей семье заведовал не папа.
А в решении нанять «морского котика» явно не обошлось без той части личности, которую я унаследовал от матери!
День 2. «Природный энергетик»
Сюрпризы тут устраиваю я.
«Котик»
Нью-Йорк – Бостон
– 6°C
07:00
Той ночью мне плохо спалось. Я был на нервах и под впечатлением, и все это накладывалось на дикую боль в моих измученных бицепсах. Даже прикасаться к ним было больно. Кажется, я так и пролежал всю ночь, согнув руки под прямым углом.
Вообще-то я нечасто так нервничаю. Но это было не просто волнение перед собеседованием на работу, когда боишься, что не примут. Я беспокоился, что разочарую «котика» своей хилой подготовкой. Честно говоря, переживать по этому поводу я начал еще до его приезда. А где-то на заднем плане все время крутилась мысль, что так можно и травму схлопотать. Немного похоже на волнение перед марафоном. На тебя всегда давит чувство неизвестности: а вдруг то, а вдруг это. А каким тоном он велел мне подтянуться сто раз и запретил идти домой, пока не закончу… Спорить было бесполезно.
Скажу честно, в тот момент меня охватила паника.
Перед тем как ложиться спать, «котик» сказал мне поставить будильник на 6:30, чтобы я успел подготовиться к пробежке ровно в 7:00 – и ни минутой позже!
Но, конечно, никакой будильник мне не понадобился, потому что уже в шесть утра я услышал, как кто-то ходит в коридоре. И не на цыпочках, а громкими шагами, словно специально намереваясь меня разбудить. Потом послышался натужный кашель… кто-то шарахнул входной дверью… а дальше врубил музыку на полную катушку.
Вот же зараза!
Я нашарил в шкафу две фуфайки, пару шапок и перчатки. «Котик» красовался в том же летнем прикиде, что и вчера, плюс старые перчатки, одолженные у меня. Выдвигаемся на улицу.
В холле я видел по глазам швейцаров, что «котик» явно вызвал их любопытство. Кажется, я даже услышал, как один из них спрашивал, не тот ли это громила – Джерри Райс6. «Ты что, Джерри Райсу до него как до луны», – отрезал второй.
Мы побежали вчерашним маршрутом. Темп взяли такой же – 5:30 на километр. Никакой болтовни, никаких шуточек. Как два незнакомца. Может, он вовсе не хочет со мной подружиться. А может быть, и я уже не так сильно этого хочу…
Руки по-прежнему разрывает от боли, но я держусь. Ни слова жалобы. Просто бегу себе дальше. Хотя мне приходилось немало бегать на длинные дистанции, но без ежедневных тренировок десять километров – настоящее мучение. Долго и потрясающе нудно. Какие бы отрезки я мысленно ни брал, все равно выходит 50–60 минут. Беги, пока не треснешь.
Вообще, любой бегун вам скажет, что бывают хорошие дни, а бывают просто отвратительные. Порой время летит приятно и незаметно, а порой не знаешь, куда себя деть от тоски. На сей раз минуты ползли особенно неспешно. Может быть, дело в том, что мы пока мало знали друг друга. Как бы там ни было, эта пробежка показалась мне вдвое длиннее вчерашней.
Когда мы добираемся до дома, я быстро делаю коктейль, освежаюсь в душе и приступаю к работе.
11:00
«Котик» еще не знает, что сегодня мне предстоит лететь в Бостон. У меня там деловая встреча в полдень. Причина для встречи очень уважительная. Дело в том, что недавно я запустил компанию под названием 100 Mile Group. Без ложной скромности, у меня чутье на новые перспективные тренды. Я могу предсказать, что выстрелит следующим. И 100 Mile Group занимается как раз такими проектами. Если я обнаруживаю продукт, который завоюет сердца потребителей и вдохновит меня вложиться, наша компания проинвестирует проект, выведет на рынок и даст хороший старт.
Первая ласточка – новый бренд кокосовой воды Zico Premium. Занимаясь бегом, я по себе знаю, что кокосовая вода отлично восстанавливает водный баланс в организме. Поэтому у меня нет сомнений, что скоро эта ниша разрастется в геометрической прогрессии. По моим наблюдениям, новый натуральный энергетический напиток взрывает рынок здорового питания каждые четыре года. Только что отгремел гранатовый сок: его рекламой был завален весь город. И я был убежден, что кокосовая вода станет следующей сенсацией.
Вначале я собирался импортировать сырье из-за рубежа, а потом сам доводить продукт до ума. Но после поездок на Ямайку и в Бразилию мне стало очевидно, что гораздо эффективнее взять в партнеры существующий бренд и помочь ему в расширении бизнеса.
Тем летом я и познакомился с Марком Рамполлой, основателем Zico Premium Coconut Water. На тот момент это была небольшая компания с выручкой около пяти миллионов долларов, однако интуиция мне подсказывала, что их ждет большое будущее. В итоге я заключил с Zico соглашение о сотрудничестве и одновременно выступил посредником в их сделке с Coca-Cola, где они фигурировали на правах миноритарного партнера.
Незадолго до этого Coca-Cola как раз основала подразделение VEB для венчурных инвестиций в бренды, набирающие силу. Эта структура ищет потенциальные миллиардные хиты и кооперируется с ними на период раннего роста. Именно они разглядели Honest Tea, Illy Coffee и другие марки горячих напитков. К тому же мой приятель Ланс Коллинз, основавший Fuze, недавно продал VEB свое детище. Он меня и представил руководителю подразделения. После нескольких визитов в Атланту мы заключили трехстороннее соглашение: Zico, 100 Mile Group и Coca-Cola. Последняя сохранила за собой право приобрести компанию целиком, если та достигнет ключевых показателей продаж. Итак, Zico набирает высоту, и эта встреча в Бостоне для меня очень важна.
Наконец я сообщаю «котику», что нам предстоит поездка. Совершенно вылетело из головы! Я должен был предупредить заранее, но уверен, что он отнесется с пониманием: дело есть дело.
– Что за хрень! Я, конечно, поеду, но это черт знает что. Больше никаких сюрпризов, понял? Сюрпризы тут устраиваю я, а не ты. Со мной шутки плохи. Усвой раз и навсегда. Мы не можем отклоняться от графика тренировок.
Даже после того, как «котик» с ног до головы облил меня ядом, готов поспорить, что в загашниках у него еще осталось предостаточно. Как бы он меня не сглазил!
– Даю честное слово, что мы вернемся к семи вечера и успеем потренироваться.
Я очень стараюсь сгладить его недовольство. Он кивает, а я про себя прикидываю: какой у него, собственно, выбор? Мне ведь тоже надо работать.
Мы направились из офиса прямиком в аэропорт. Заезжать домой нет необходимости, мы в любом случае будем дома к вечеру. Ну ладно, у меня завалялись лишние шорты и футболка под рабочим столом. Захвачу на всякий случай.
Нас ждет встреча со звездой команды «Бостон Селтикс» и баскетбольной легендой Кевином Гарнеттом, однако при этом известии «котик» и бровью не повел. А я весь в предвкушении. Никогда раньше с Гарнеттом не пересекался, хотя долго дружил с его спортивным агентом. Насколько я слышал, Гарнетт был поклонником Zico, хотя официально представлял конкурирующую марку Gatorade. Учитывая, что он помешан на спорте, это о чем-то говорит.
В затишье между сезонами Гарнетт живет в Малибу. Но на самом деле у него нет никаких каникул. Как только кончается сезон игр, он переключается на тренировки и очень гордится тем, насколько рано встает. «Восхитительное чувство, когда первым оставляешь следы на песке пляжа», – его любимая фраза. Мне очень импонирует его энергичность и концентрация на здоровье. Это будет идеальный инвестор и лицо рекламной кампании для Zico. Да и хочется выманить его из контракта с Gatorade, срок которого как раз заканчивается (очень кстати для нас). Словом, мои ожидания от встречи самые радужные.
И вот мы на борту. Я затягиваю ремень потуже и подставляю лицо под створки кондиционера. Потом опускаю шторку на окне. Смешно, я же основал целую компанию частных авиаперевозок, но полеты никогда не были моей сильной стороной. Чтобы успокоиться, мне каждый раз нужно проделать мой счастливый предполетный ритуал. Я возношу молитвы, включаю Кэрол Кинг и делаю три притопа на удачу. И в этот раз она нам понадобится. Нас начало швырять из стороны в сторону уже на взлете. Тут же подступила тошнота, и я почувствовал себя шариком для пинг-понга.
В перерывах между этими американскими горками я глянул на «котика». Он сидит себе в той же футболке и беговых шортах, в которых рассекал утром по парку. Читает Sports Illustrated, пока я обливаюсь потом и воображаю, как самолет пропахивает носом берега бухты Джамейка. Страницы неторопливо шелестят в пальцах моего попутчика. Он вообще заметил, что мы взлетели?
Через 20 минут раздается сигнал и загорается значок «пристегнуть ремни». Турбулентность так сильна, что даже стюардессам приказано занять свои места и прекратить обслуживание. Но «котику» хоть бы что. Невозмутимо продолжает читать, позевывая в кулак, а у меня уже костяшки побелели от напряжения и содержимое желудка просится наружу.
Когда я слышу стук шасси о посадочную полосу, меня накрывает блаженство. Руки-ноги на месте, и мы в Бостоне.
«Котик» поворачивается ко мне и произносит: «Отлично долетели».
16:00
Мы идем в переговорную комнату на тренировочной базе «Бостон Селтикс». К нам присоединяются сам Кевин Гарнетт и один из его финансовых консультантов. Кевин куда выше, чем я ожидал. В глаза бросаются рельефные мышцы. М-да, вживую этот парень куда внушительнее, чем по телевизору. Он только из спортзала, после трехчасовой тренировки: сполоснулся в душе и готов обсуждать наши дела.
Нас привели в просторную комнату, которая выходит окнами на площадку. Здесь сидят руководители команды, когда приезжают наблюдать за тренировками. Самочувствие мое улучшилось. Обожаю сводить вместе людей и продукты, в успех которых я верю. Опыт в этом деле у меня немалый, и я чувствую себя в родной стихии.
– Кевин, дружище, рад тебя видеть! Я Джесси Ицлер…
Жмем друг другу руки. Рука у Гарнетта будь здоров, однако тут я понимаю, что ему не до меня. Он во все глаза смотрит на моего спутника.
– Гхм, а это «котик».
Тот кивает, Гарнетт кивает ему в ответ. Повисает тишина, как в вестернах в тот момент, когда два стрелка оценивают друг друга.
– Я тут нанял спецназовца для интенсивной месячной тренировки, – объясняю ситуацию. – Встряхнуться, все такое.
Гарнетт удивленно поднял брови. Похоже, до меня еще никому не приходило в голову брать на встречу с ним «морского котика».
– Не возражаешь, если он поприсутствует на переговорах?
Я с улыбкой вручаю Гарнетту бутылку нашей кокосовой воды и распускаю свой павлиний хвост:
– Сама природа выбрала бы Zico, если бы решила заняться инвестициями в рынок спортивных напитков…
– А сколько ты бегаешь в день? – наконец спрашивает Гарнетт у «котика», нарушая напряженное молчание между ними.
– По-разному, – пожимает он плечами.
– Качаешься со свободными весами или на тренажерах?
– Да. Нет.
– Анаэробный порог? Анализ состава тела? Максимальный пульс? А какой у тебя VO27?
Гарнетт сыплет вопросами, как теннисными мячиками, а «котик» вальяжно отбивает подачи. Нет, это не перестрелка. Это четвертьфинал чемпионата US Open во Флашинге, Куинс. Для Гарнетта. А «котик» прохлаждается за бадминтоном на пикнике.
Проходит время. Про Zico мы даже и не начинали. Я просто сижу, и мы беседуем о тренировках. Точнее, они беседуют. Гарнетт явно пришелся по нраву «котику». Общий бэкграунд творит чудеса: они настроились на взаимный бойцовый драйв. Я тоже подхватываю его, но все же у меня другие частоты.
Уже перешли на обсуждение погоды, и конца-края этому не видно…
– Лады, – наконец говорит Гарнетт, подытоживая встречу.
Погодите, а как насчет Zico? На моем лице застывает молчаливый вопрос.
Гарнетт и «котик» внезапно поворачиваются, словно я материализовался из воздуха. Они по-медвежьи обнимаются, мол, спасибо – до свидания.
И тут баскетболист обращается ко мне:
– К черту бумажки. Наплевать, что вы там делаете. Я с вами.
20:00
Выходя из здания, я стукнулся кулаком с «котиком» в знак победы. Но эйфория длилась недолго. На улице на нас обрушилась сумасшедшая метель с дождем. Меня охватил страх. Опять срыв тренировки. «Котик» может расценить это как очередной «сюрприз», но тут уж я не виноват. Ехать в аэропорт было бессмысленно, и я быстро подыскал гостиницу рядом со стадионом «Бостон-Гарден». Пока администратор нас регистрировал, я понял, что дело близится к ночи и я очень устал. Мне требовался отдых. Я разлегся на кровати и уже представил, как закажу ужин в номер, посмотрю какой-нибудь фильм. И тут – стук в дверь.
– Пошли, – послышался голос из-за двери. – Жду тебя внизу через десять минут.
– Но там же мороз, все снегом замело…
– Десять минут.
Через восемь минут я выхожу из лифта в холле гостиницы. «Котик» уже наготове. Ждет у стойки администратора. Его взгляд такой тяжелый, словно я опоздал, хотя я, наоборот, прибыл на две минуты раньше. Это уже вторая пробежка за сегодня. На улице все холодает, уже –8°C. На мне шорты, футболка, шапка, свитер. И все. Мелкий снег бьет прямо в лицо и впивается в кожу. Я мечтаю оказаться подальше отсюда, но выбора нет. Где-то там ждет мой гостиничный номер, горячий ужин, который я заказал бы, любуясь снегопадом из окна. А больше всего на свете меня сейчас занимают мысли о дальнейшей стратегии насчет Zico и Гарнетта.
Я решился прервать молчание и обсудить произошедшее на встрече:
– Отличные получились переговоры.
Ноль эмоций.
– Как думаешь, наш проект понравился его финансисту?
Молчание.
– Вроде умный парнишка этот консультант?
Как будто говорю со стеной. Проходит минута, и «котик» наконец изрекает:
– Ни фига себе, сам Гарнетт.
Ну вот и поговорили.
Этим вечером мы бежим вдоль какого-то водоема. Возможно, это река Чарльз, но я не уверен. У меня нет никаких оснований для подобного вывода, кроме того факта, что это единственная известная мне река в Бостоне. Прав я или нет, но она помогает мне визуализировать картину жаркого дня и подростков, катающихся на лодках. Интересно, представляет ли «котик» что-нибудь? Он просто смотрит перед собой, как будто каждую секунду ожидает напороться на засаду. Однако враг все не появляется.
К моменту возвращения в гостиницу мои пальцы уже онемели от холода.
Открываю ноутбук, пытаюсь найти в «Гугле» «обморожение». Пальцы не попадают по кнопкам. Вот и еще десять километров позади.
Закидываю мокрую одежду в ванну и иду звонить Саре. Сколько бы я ни отлучался из дома, никак не привыкну засыпать без нее и сына. От звонка становится теплее на душе. Но увы, уже полдесятого, и Сара не берет трубку. На телефонной линии раздаются одинокие гудки.
Жена рано ложится спать. Так было всегда, с самого дня нашей встречи в 2006 году на покерном турнире в Лас-Вегасе.
Сара была одной из клиенток компании частных авиаперевозок Marcus Jet, которую я основал с партнерами в 2001 году. Мы сотрудничали с NetJets, спонсировавшими турнир по покеру. Так нам досталось сорок билетов на банкет. Непросто выбрать сорок человек из трех тысяч наших клиентов. Было решено, что региональные менеджеры предложат список достойных кандидатов, а потом мы с одним из партнеров, Кенни, выберем кого-то одного из каждого региона.
Менеджер из Джорджии позвонила мне и сообщила, что у нее есть на примете молодая предпринимательница, которая определенно заслуживает поездку на банкет. Я открыл электронную почту и увидел фотографию симпатичной блондинки с яблоком… на голове. Неожиданно! Я начал думать, что заставило девушку сделать такой портрет. И, разумеется, объявил менеджеру, что никого больше искать не нужно. Счастливая обладательница билета найдена!
В день турнира, когда наша группа посетила торжественный ужин, я снова засмотрелся на ту девушку с яблоком. Внезапно, через полчаса после начала торжества, она попрощалась и сказала, что идет в свой номер, поскольку ей пора спать. Я посмотрел на часы в мобильном телефоне. Половина десятого. Кому придет в голову ложиться в детское время в Вегасе? Что за чудачка, подумалось мне. Прошел год, и эта чудачка стала моей женой.
Наконец на том конце провода включается автоответчик, и я оставляю Саре голосовое сообщение. Уже десятый час, разумеется, она крепко спит, да и мне пора на боковую. Учитывая ненастную погоду, подозреваю, что аэропорты будут битком набиты пассажирами. Нужно выехать с утра как можно раньше.
Итоги тренировки: 19 километров
День 3. Бедные мои яйца
Темп надо чувствовать нутром.
«Котик»
Бостон
– 2°C
05:00
Звонит телефон. А который, собственно, час? Я не заказывал себе подъем по звонку. «Котик». Конечно, кто же еще? Перевернувшись на другой бок, тянусь к телефону.
– Пора двигать, – его первые слова.
Он объявляет свой план на сегодня: пробежать десять километров с утра и пять вечером. Таким образом, за три дня я заложу «базу».
Три дня на создание базы?
Я не ожидал, что придется ночевать в Бостоне, так что сменного белья у меня нет. Перед тем как спуститься в холл, я решил поделиться с «котиком» своей маленькой проблемкой.
– Тут такое дело… в общем, мне не в чем бежать.
– В смысле?
– Я не могу бежать без нижнего белья.
– Ноги есть – значит, можешь. Вперед.
И я как миленький плетусь вниз.
Сегодняшний темп быстрее, чем вчерашний. И кто-то забыл растолкать солнце, потому что вокруг темным-темно. Мы то выскакиваем на проезжую часть перед едущими навстречу машинами, то скрываемся от света фар, как заключенные, пытающиеся выбраться с тюремного двора. Дергаемся влево – нам сигналят, бросаемся вправо – гудят со всей мочи. Все мои силы уходят на то, чтобы не сбиться с темпа.
Судя по всему, «котику» нравится бежать навстречу машинам, да еще и поближе к движению. Почему бы не перейти на тротуар? Обязательно тренироваться на проезжей части, рискуя попасть под колеса? Я так и не могу понять его логику. Может, ему просто нравится адреналин. А мне вот не очень. Я предпочитаю бежать по тихой улочке без постоянного напряжения и машин, проносящихся в трех сантиметрах от меня!
В полуметре от нас тянется симпатичная пешеходная дорожка, возможно специально оборудованная для бега. Два шага туда – и мы в чистоте и безопасности. Но у «котика» другое мнение.
Примерно через 20 минут он расщедрился на целых два слова в мой адрес:
– Не отставай.
Половина дистанции позади, пора поворачивать назад, к гостинице. На горизонте все же показалось солнце. Полшестого утра. У меня уже лучше получается уворачиваться от машин, но сама необходимость этого по-прежнему раздражает.
И тут я чувствую: у меня в шортах что-то не так. Промежность все-таки натерлась о ткань, потому что, черт возьми, я нарезаю километры без трусов. Не самое приятное чувство.
Стараясь не сбиться с ритма, проверяю рукой, все ли на месте. Потом смотрю на пальцы – мама дорогая! Кровь. Натер яйца до крови. Нет, ну это же надо!
– Слушай, у меня тут кровь пошла…
– Мне-то что до твоего маленького хозяйства?
Бежим дальше. Не сбиваемся.
Через пару километров я понимаю, что не узнаю местность. Другие дома, какие-то новые деревья – все не то. Наш маршрут здесь не проходил.
– Я, конечно, извиняюсь, но это другой район. Ты же не мог заблудиться? – умудряюсь выговорить между вдохами. – Вам же где-то давали… э-э-э… спецподготовку?
Он бросает на меня взгляд.
– В Школе рейнджеров. Да ты не дрейфь.
Сорок восемь минут пробежки. Его часы пикают десятый раз: это значит, мы преодолели десять километров. Гостиницы не видать. Я прикидываю в уме: пять километров туда, пять километров обратно… Что же мы еще не вернулись? Ну имей ты совесть, у меня все шорты в крови!
На отметке 13 километров мы добираемся до гостиницы.
Лишняя дистанция вызывает у меня протест. «Котик» идет довольный. Видимо, он думает, что это, наоборот, его заслуга. Как только мы переступаем порог холла, он достает блокнот и записывает итог своей тренировки: дата, время, темп, дистанция и т. д. У него такой мелкий почерк, что записи тренировок за весь год уместились на двух страницах. Я ковыляю к лифту на полусогнутых. Боже, как больно. Интересно, портье может оказать помощь при кровавых мозолях на промежности?
Да уж, в рейнджерах мне делать нечего.
09:00
Звоню «котику» в номер и говорю, что нам пора выезжать в аэропорт.
– Принято, – откликается он.
В аэропорту «Логан» отменены все рейсы. Похоже, мы застряли основательно. Я провожу время с пользой, звоню по делам, продумываю детали сотрудничества с Гарнеттом. Переключаюсь на журналы. Потом прогуливаюсь по залам. Снова вишу на телефоне. «Котик» просто сидит и пялится в одну точку, словно приклеенный к стулу. Неужели ему не нужно в туалет? Кажется, он даже не моргает. Просто сверлит глазами пространство.
Я постарался понять, куда он так таращится. Проследил направление взгляда: ничего, только пустая кирпичная стена. Снова посмотрел на него, чтобы убедиться, что я не перепутал его угол зрения. Все правильно: кирпичная стена. И он просто сидит и смотрит на нее, как каменный лев перед государственной библиотекой.
У «котика» есть два режима функционирования: холостой ход и полная мощность. Однако его холостой ход – не тот, что у простых смертных. Это больше похоже на момент между зажиганием и взлетом. Вокруг него постоянная аура приближающейся угрозы. И в то же самое время он создает ощущение полной безопасности. Не только лично моей – я бы сказал, национальной.
Еще целых три часа бесцельной ходьбы, перекусов, мелких покупок и газет. «Котик» не покидает свой пост до самой посадки на самолет.
20:55
К счастью, наш обратный полет прошел гораздо спокойнее. Я даже успел вздремнуть за эти 50 минут до Нью-Йорка и видел яркие сны. В аэропорту «Ла Гуардиа» прохладно. После приземления мы скорее ищем такси, чтобы добраться до города. Дорога до Вест-Сайда занимает всего полчаса. Однако к тому времени, как мы добираемся домой, уже восемь вечера.
«Котик» кидает мне банан и велит подзарядиться. Но разве этого достаточно, учитывая, что я весь день питался в закусочных аэропорта? Сейчас было бы так кстати позвонить в Josie’s, местный ресторанчик здоровой пищи, и заказать что-нибудь обстоятельное, но в меню у «котика» этого не значится. Его фирменное блюдо на сегодняшний вечер – летающие бананы и километры в парке.
– Сейчас добьем десяточку, – сообщает тренер. – Надо заложить базу.
Зима в Нью-Йорке бывает холодной. Через дорогу от моего дома стоит огромный экран CNN, и сейчас он показывает –8°C. «Котик» не моргнув глазом облачается в тот же комплект одежды, в котором бегал предыдущие пять раз. Абсолютно все то же самое. Да когда он успевает постираться и просушиться?
Я заглядываю в свой шкаф и натягиваю спортивные фуфайки с длинным рукавом. Также не забываю о двух шапках: всем известно, что большое количество тепла теряется именно через голову. Так что, если держать ее в тепле, не страшен даже трескучий мороз. Считайте, что вы наполовину выиграли битву за то, чтобы не переохладиться. Но обычные шорты, в которых я бегаю при любой температуре, на этот раз я решил заменить тонкими термоштанами. На всякий пожарный, если повалит снег.
Пока лифт везет нас с тридцать седьмого этажа, «котик» даже не смотрит на меня. Такое ощущение, что я его чем-то взбесил. Хотя нет, скорее, его сводит с ума нечто более масштабное. Может, он зол на весь мир?
– Пошли уже на хрен отсюда, – произносит он, как только двери раздвигаются.
Мы бежим традиционные десять километров по Центральному парку. Когда я тренируюсь один, то, как правило, бегу по часовой стрелке. Но в этот раз «котик» объявляет, что хочет направиться в противоположную сторону. По его мнению, так мы получим больше нагрузки на перепадах высот. Честно говоря, я не смог уследить за полетом его мысли. Что-то вспомнилось из учебника по математике, про перемену мест слагаемых… Но на дискуссии нет времени, пора бежать.
«Котик» ни разу за всю пробежку не глянул на часы. Когда мы останавливаемся, он нажимает на своем GPS-навигаторе кнопку «стоп». Устройство пикает: маршрут закончен и сохранен.
– Темп 5:5. Нормально, – подытоживает он. И только после этого переводит глаза на часы… а там ровно 45 минут. Вот это чувство времени!
– «Котик», ты как вообще определил темп, не сверяясь с часами?
– Чутьем. Темп надо чувствовать нутром.
Этот парень – просто джедай какой-то!
ЧЕРЕЗ 20 МИНУТ
Уже довольно поздно, и я подумываю пойти спать. Обычно я не голоден после тренировки, и сегодня тоже. Выпиваю стакан воды, мою его. На диване в гостиной Сара читает журнал People.
ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ
Приготовившись ко сну, я захожу к нему сказать спокойной ночи и спросить, не нужно ли чего. Наши отношения, как нежный бутон, едва успели завязаться. Я хочу убедиться, что «котик» чувствует мою заботу и гостеприимство. Легонько стучусь в его дверь три раза, заглядываю внутрь. Он сидит на кровати с идеально прямой спиной, как будто знал, что я зайду.
– Ну как ты, все нормально?
– Знаешь что, Джесси? – отвечает он. – Все хреново. Эта дворцовая обстановка у меня уже в печенках сидит.
Он ударил кулаком по кровати.
– Ты слишком сладенький и миленький. К черту весь этот комфорт. Тащи стул. Самый жесткий, который найдешь.
Я понятия не имею, к чему он клонит, но иду за стулом. Деревянный, без ручек, из моего домашнего офиса – думаю, подойдет.
– Такой?
– Зашибись! А теперь сел.
Я сажусь и слышу следующую команду:
– Чего ждем? Одеяло я тебе должен принести?
– Подожди. Зачем одеяло?
Он же не думает, что я буду спать на стуле?
– Ты должен выйти из своей зоны комфорта, Джесси. Хватит нежиться на перинах. К черту эти шмотки с Парк-авеню. – И пробурчал себе под нос еще раз: – К черту Парк-авеню.
Справедливости ради, мы живем на Сентрал-парк Вест…
Ладно, я принес одеяло и постарался устроиться на стуле так, чтобы не свалиться. Как только пытаюсь вытянуть ноги и откинуться назад, предсказуемо съезжаю со стула. Тут заходит Сара.
– Солнышко, что ты делаешь?
– Дорогая, «котик» сказал, что мне надо выйти из зоны комфорта. Он хочет, чтобы я спал на стуле. Это моральная тренировка такая.
Я стараюсь представить ситуацию в здравом ключе. Но больше всего я хочу убедить себя, что это пойдет мне на пользу.
– Джесси, тебе сорок три годика, у тебя сын растет. Пожалуйста, иди в кровать.
Сара знает, на что я подписался, но все равно едва заметно закатывает глаза. Хотя ее осуждение тут же смягчается улыбкой. Она понимает: я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить каждое задание «котика». Даже такую дичь, как сон в сидячем положении.
От одеяла нет никакого толка, стул противно скрипит при каждом движении. Жена качает головой и уходит обратно в спальню. Туда, где раскинулась наша большая прекрасная постель с тончайшими простынями (о, Сара знает толк в простынях).
Уже полночь, пора гасить свет.
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА САРЫ И «КОТИКА»
Засуньте ваши медальки в одно место. Я пашу не ради них. Я пашу для себя.
«Котик»
Сара впервые увидела «котика» еще до того, как он переехал к нам, но уже после того, как я нанес ему визит и огорошил своим предложением. В то время я был одержим идеей участвовать в ультрамарафоне Бэдуотер – тяжелейшем забеге на 217 километров по пустыне Мохаве. Трасса пролегала по Долине Смерти в пятидесятипятиградусную жару (и это только в тени!). Сара, естественно, решила, что глупее идеи придумать невозможно, и настояла, чтобы я съездил хотя бы посмотреть на марафон со стороны перед тем, как убиваться на нем. Как примерный муж, я согласился. А она сочла своим долгом поехать вместе со мной, поскольку не хотела отпускать меня в такой опасный путь без надежной советницы в собственном лице.
Меня всегда манил Бэдуотер. Он пользуется заслуженной славой сложнейшего бегового маршрута на планете. Последний отрезок длиной 21 километр представляет собой прямой подъем по склону горы Уитни. Кроме того, я знал, что на Бэдуотер едет «котик».
Я чувствовал, что просто обязан пробежать этот марафон, чтобы заполучить галочку в списке личных достижений. Это было наивысшее напряжение для тела и духа. Мне хотелось испытать себя. Ну и, что уж говорить, приятно в разговоре с другими бегунами бросить между делом: «Бежал я как-то на Бэдуотере…» – и полюбоваться их лицами.
Поэтому, когда настал наш летний отпуск, мы взяли билеты и рванули через всю страну. Прямых рейсов в Долину Смерти не существует (туда вообще не летают самолеты), так что мы сначала добрались до Лас-Вегаса, потом арендовали машину и выехали к месту назначения. Дорога была долгой и скучной, прямиком по июльской пустыне. С точки зрения Сары, так себе отпуск, на троечку. Но я просто прыгал от нетерпения. Мы доехали как раз в тот момент, когда последняя волна участников покинула старт. Так что было решено обогнать их километров на тридцать и поприветствовать, когда будут пробегать мимо.
Слова бессильны описать ужасную жару и духоту, которая окружила нас по дороге вдоль трассы. Приехав на точку наблюдения, мы увидели на приборной доске, что температура снаружи целых +53°C. Сара поначалу даже отказалась выходить из машины. Мы припарковались и смотрели на бегущих марафонцев прямо из салона, в спасительном пузырьке прохлады, врубив кондиционер на полную катушку.
На случай, если вы никогда не видели ультрамарафоны вживую, опишу немного, кто в них участвует. Эти бегуны – весьма любопытная порода людей. По выражению Сары, «словно кто-то взял 90 человек из психушки, посадил в междугородний автобус, привез в пустыню, дунул в свисток и сказал бежать два дня». И она была недалека от истины. Большинство участников могли похвастаться телосложением школьного учителя географии и взглядом взмыленного пастуха, у которого разбежались козы. Но мы искренне кричали слова поддержки, и участники расцветали улыбками и благодарностями. Кто-то давал «пять», кто-то даже перекидывался с нами словечком-другим. Сара глазам своим не верила. По дороге сюда ей представлялись атлеты, а не живые мощи в беговых шортах.
Но вдруг на горизонте она увидела фигуру, похожую на мираж. Фигура приближалась к нам, и Долина Смерти словно наполнилась звуками олимпийского гимна. Парень рассекал воздух, как киборг. Он смотрел прямо вперед, словно для него не существовало препятствий. Мышцы работали, как локомотив. Когда он бежал мимо нас, Сара начала прыгать и кричать: «Вперед! Вперед! Вперед!» Но, хотя в радиусе километра никого вокруг не было, бегун даже не взглянул на нас. Ни короткого «спасибо», ни улыбки. Словно он пробежал мимо пустого места.
– Ты видел?! – воскликнула Сара. – Черт знает что!
Через несколько месяцев «черт знает что» поселилось у нас дома.
Итоги тренировки: 23 километра бегом (13 километров утром и 10 вечером)
День 4. Проверка показателей
Я не думаю о вчерашнем дне. Я думаю про сегодня и про то, как я улучшу результат.
«Котик»
Нью-Йорк
– 4°C
05:30
Ночь я проспал урывками, но в 5:30 настал долгожданный торжественный подъем со стула. Такого волшебного утра у меня еще не было. Шею ломило, спина согнулась в форме кочерги, а колени почти свело судорогой. Я прикинул, что мне удалось отключиться в общей сложности часа на два. «Котик» уже стоит в коридоре. Он выглядит так, словно успел принять освежающий душ, выпить кофе и прочитать утреннюю газету. Может, и впрямь успел. Кто его знает. Про стул ни слова.
Прошло три дня наших занятий, и «котик» решил проверить мою физическую форму. Мы договорились начать в полшестого утра. Ну, как «договорились»… Он сообщил время подъема.
Перед знакомством с «котиком» я понятия не имел, как переводить армейский формат времени на нормальный человеческий. Но теперь я совершенно спокойно переключаюсь с одного на другой. В чем-то это даже удобнее. Итак, время на часах 5:30, и мы направляемся в спортзал.
Перед началом моего экзамена «котик» решил снять футболку. Стоит перед зеркалом, сурово смотрит. Мне пришлось извиниться и объяснить ему, что по правилам заниматься без одежды нельзя, а то выгонят из зала.
Неожиданно он обиделся, словно я – строгий родитель, который отобрал игрушку и заставил чистить зубы. Как будто я сам это придумал назло ему.
– Что за тупые правила! Это спортзал, для чего тут зеркала висят?
Он неохотно натягивает футболку обратно, и мы идем к турнику для «затравочки», как он любит это называть. Пять подтягиваний и десять отжиманий в режиме «минута на минуту».
Мы начинаем подход каждый раз, когда секундная стрелка встает на цифру 12. Если успеваем отстреляться за 40 секунд, то остается 20 секунд на отдых. Всего нам предстоит десять минут, то есть 50 подтягиваний на турнике и сотня отжиманий. Однако уже на пятой минуте мне пришлось снизить количество подтягиваний до трех. Это выше моих сил.
«Котик» видит, но молчит. Достает свой микроскопический блокнотик и что-то в нем царапает.
Моя тушка уже на последнем издыхании. Ненавижу подтягиваться.
– Ну что ж, мы готовы начать, – радостно объявляет «котик».
Начать.
Меня ведут к беговой дорожке. «Котик» вручает мне гантели по девять килограммов и колдует с настройками. Наклон: восемь градусов. Скорость: 4,0. Затем он нажимает «Старт» и восемь минут любуется на мои старания. Напоминает быструю ходьбу в горку с двумя чемоданами. Потом он начинает прибавлять по одному градусу наклона в минуту. На десятке мне кажется, что я карабкаюсь вверх по крутому холму. К пятнадцати ощущаю себя Томом Крузом, штурмующим отвесную скалу. Когда меня отпускают с пыточной машины, лопатки жжет просто адским огнем. Бедра, как обычно, в хлам. Легкие еще чуть-чуть – и взорвутся, разнеся грудную клетку ко всем чертям.
«Котик» все тщательно документирует. Мог бы уже записать там крупными буквами «ЖАЛКИЙ СЛАБАК».
Мы переходим к следующему этапу: прыжки на тумбу высотой 60 сантиметров. «Котик» засекает, сколько времени у меня занимает прыгнуть 50 раз: одна минута 57 секунд.
Снова запись в блокнотик.
Затем мы выходим на улицу и бежим десять километров. Как ни старался, меньше часа не получилось. Я жалкий слабак. Жалкий.
Мой результат также фиксируется для истории.
Что удивительно, у «котика» почти всегда находятся силы откатать не только мою программу, но и собственную тренировку вдобавок к ней. И когда я уже валюсь с ног, он свеж и бодр. Я из последних сил заканчиваю свою тренировку, а он только размялся.
Кстати, никогда не выдел, чтобы «котик» работал со штангой или гирями, зато он постоянно отжимается. Такое впечатление, что ему за отжимания платят. Или это дело всей его жизни, его призвание, которым он спасает мир. Иду я по коридору на кухню и вижу через открытую дверь, как он отжимается у себя в спальне. А то и прямо в коридоре! Встал в исходную позицию и раз-два, раз-два. Или посреди другого дела, неважно где, внезапно принимает упор лежа и шпарит двадцаточку. В офисе, у лифта, в гостиной. Всегда и везде. Это вообще нормально?
Сегодня, например, портье принес нам в квартиру кое-какие посылки. Дверь открыл «котик», впустил его. Портье начал складывать коробки у стены и решил, что надо обменяться парой вежливых фраз.
– Как поживаете, сэр?
Вместо ответа «котик» падает на пол – и пошел отжиматься. Вверх-вниз, вверх-вниз…
– Ты кинь барахло в уголке. Ага, спасибо!
Итоги тренировки: 10 километров, пятнадцатиминутная проверка на беговой дорожке, 50 прыжков на тумбу, 36 подтягиваний, 100 отжиманий
The free sample has ended.
