Read the book: «Русский театр в Петербурге. Первые три недели сезона»

I. Открытiе сезона. Липочка, комедiя г. Острогорскаго.

Сезонъ открылся комедiей г. Осторогскаго «Липочка», напечатанной еще въ 1861 г. во «Времени». Эта комедiя является на сцену только черезъ три года послѣ появленiя ея въ печати? Можетъ быть самъ авторъ виноватъ? Не знаемъ. Но нельзя не замѣтить, что такiя странности повторяются отъ времени до времени. И всегда это случается или съ комедiями Островскаго («Доходное Мѣсто», «Воспитанница», «Свои люди сочтемся»), или съ вещами, хоть сколько нибудь выдающимися изъ обычной колеи нашего репертуара.

Между тѣмъ иногда очень важно, чтобы пiеса была поставлена вò—время, особенно если она не произведенiе чисто-художественное, а бьётъ на вопросъ дня. Такихъ пiесъ избѣгать не слѣдуетъ, особенно если онѣ отдѣланы опрятно, хотя бы вопросъ и ставился въ нихъ слишкомъ наголо (какъ напр. въ Липочкѣ); на безрыбьи и ракъ рыба. Но этого нѣтъ. И потому, многiя пiесы теряютъ при несвоевременной постановкѣ; изъ модныхъ они становятся просто скучными.

Это тѣмъ несправедливѣе, что издѣлiя гг. Погосскихъ, Дьяченокъ, и прочей братiи не успѣютъ такъ сказать высохнуть, – глядь ужъ и на сценѣ явились. Въ нынѣшнемъ году, по отношенiю къ нимъ, мы замѣтили прелюбопытное явленiе. Чуть воскресенье, или праздникъ, когда слѣдовательно есть разсчотъ, что въ театрѣ, что ни давай, будетъ много всякаго народа, много гулящей публики, – глядь, – на афишѣ красуется какое нибудь изъ подобныхъ произведенiй. Преостроумно, право! И волки сыты, и «видимости спасены», какъ говорятъ французы.

О Липочкѣ собственно, – распространяться нечего. Г. Васильевъ 2–й изъ роли пьяницы-чиновника съ благороднымъ сердцемъ, сдѣлалъ все, что было можно. Онъ оживилъ это лицо и даже придалъ ему типичность. Роль Липочки исполняла Г-жа Нейманъ. Говорятъ, что мы къ ней несправедливы, что она играла, по крайней мѣрѣ эту роль, просто и даже показала «ту искру огня, который зовется талантомъ». Должно быть, искра эта весьма не велика. И добро бы это повѣдала С. – Петербургская Нѣмецкая Газета, фельетонистъ которой столь легкомысленъ, что Осторогорскаго съ Островскимъ смѣшалъ, – а то напечатано это въ русской серьозной газетѣ. «Г-жа Нейманъ держала себя просто.» Что за особенное достоинство эта простота? Добро бы она врожденная была, а то эта простота есть по нашему мнѣнiю просто новый родъ рутины. Да, ко всевозможнымъ рутинамъ, теперь прибавился новый: простота à la Г-жа Снѣткова 3–я. Это была актриса не безъ таланта, хотя мы рѣшительно не понимаемъ тѣхъ голубино-нѣжныхъ воркованiй, которыми до сихъ поръ еще угощаютъ нѣкоторые фельетонисты своихъ читателей, по случаю оставленiя Г-жой Снѣтковой сцены. Мы сказали что она была актриса не безъ таланта; разъ въ жизни онъ сколько нибудь проявился при исполненiи ею роли «Катерины» въ «Грозѣ». На сколько ей удалась эта роль, – говорить здѣсь не мѣсто, но дѣло въ томъ, что разъ выучившись тону, Г-жа Снѣткова уже не могла избавиться отъ него и всѣ роли пѣла на этотъ тонъ. Многiе и многiя подумали, что вся суть именно въ томъ тонѣ; прiобрѣсти себѣ тонъ и манеры Г-жи Снѣтковой и ладно будетъ и будешь имѣть ты успѣхъ. Къ числу этихъ многихъ принадлежитъ и Г-жа Нейманъ. Въ Липочкѣ она старалась и ходить, и глазами поводить, и руки на груди складывать, и томно голову на бокъ держать, какъ это дѣлывала Г-жа Снѣткова 3–я. Въ этомъ, должно быть, и заключается та «искра того огня, который называется талантомъ». По нашему этотъ огонь называется рутиной. Впрочемъ, толковать объ этомъ много нечего; благо Г-жа Нейманъ не кричала и не ломалась? Такая скромность похвальна, но она не можетъ назваться скромностью таланта. Пусть себѣ Г-жа Нейманъ изображаетъ Липочекъ; надо же отдыхъ давать актрисамъ талантливымъ; – но пусть она откажется отъ того, что ей очевидно не подъ силу, особенно отъ роли Катерины въ Грозѣ¹.

Липочка прошла вообще довольно сносно, благодаря игрѣ (о г. Васильевѣ 2–мъ мы уже упоминали) Г-жи Линской и Г-на Зуброва. Г. Горбуновъ изображалъ лакея и не смотря на всѣ усилiя ничего сдѣлать изъ роли не могъ, потому что изъ ничего-ничего и не выйдетъ. Роли этой ему играть не слѣдовало, тѣмъ болѣе, что есть роли, которыя играть ему слѣдуетъ, а онъ въ нихъ не появляется.

II. Бѣдная Невѣста Островскаго.

Возобновленiемъ Бѣдной Невѣсты мы обязаны Г-жѣ Брошель; кромѣ нея, роль Марьи Андреевны играть некому, т. е. рѣшительно некому. Это говорится на тотъ случай, чтобы не вздумали завести чередовокъ; чтобы не отдали – избави Боже! – этой роли наприм. Г-жѣ Нейманъ, для показанiя той искры огня и т. д.

Личность самой бѣдной невѣсты, по справедливому замѣчанiю Ап. Ал. Григорьева, есть только задача глубокаго женскаго характера, а потому актрисѣ исполняющей эту роль предстоитъ великое дѣло: восполнить эту задачу, оживить ее, одѣть плотью и кровью. Есть надъ чѣмъ потрудиться! Въ то же время, малѣйшiй пересолъ, нерасчотливость въ веденiи роли, – погубять ее. Одна невыдержанность тона, несвоевременный порывъ чувства – и все дѣло пропало. Сыграй напр. актриса сцену 2–го акта, въ саду съ Милашинымъ, слишкомъ патетически – трудно ей будетъ идти crescendo до четвертаго акта, не говоримъ уже о томъ, что слишкомъ рѣзкое выраженiе страсти повредитъ глубинѣ изображаемаго характера.

Такiя трудности предстояло побѣдить Г-жѣ Брошель. Не забудемъ еще, что это была первая большая роль, доставшаяся на долю этой даровитой артистки. И Г-жу Брошель можно поздравить съ побѣдой. По первымъ двумъ актамъ мы боялись за Г-жу Брошель и только въ четвертомъ убѣдились, что играя ихъ необыкновенно сдержанно, она доказала несомнѣнное художественное чутье. Въ первыхъ двухъ она была слаба и по другимъ причинамъ, которыя мы объяснимъ ниже. Но за то четвертый актъ былъ истиннымъ торжествомъ Г-жи Брошель. Эта постепенность веденiя роли, это горе, которое становится все горше, все безутѣшнѣй, этотъ надорванный голосъ – объ этомъ можно говорить съ серьезной похвалой! Да, большой талантъ обнаружился въ этомъ четвертомъ дѣйствiи. Та «умѣренность», которую рекомендуетъ принцъ Гамлетъ актеру, и «которую, по его словамъ, долженъ прiобрѣсти и рождать» всякiй актеръ во время осуществленiя замысла поэта, которая придаетъ «кротость самому потоку, бурѣ и такъ сказать урагану страсти», – этой умѣренностью, говоримъ мы, свойственной только большимъ талантамъ, обладаетъ и Г-жа Брошель. О, мы можемъ вообразить себѣ какъ бы играли роль Марьи Андреевны наши заслуженныя артистки въ родѣ Г-жи Ѳедоровой! Знаемъ какими ломанiями и кривлянiями сопровождалась бы сцена истерики и игры въ карты. Пусть безпристрастные фельетонисты упрекнутъ театральное обозрѣнiе «Эпохи» въ новомъ увлеченiи. Что дѣлать… Ужъ несчастiе у насъ такое увлекаться талантами.

Еще не мало способствовало неуспѣху пятаго акта – нетипичность лицъ являвшихся смотрѣть свадьбу (развѣ кромѣ барышень), этого своеобразнаго русскаго хора. Обставить это вовсе не мудреное дѣло; тутъ можно и даже должно выучить исполнителей тону. Это дѣло г. режиссера, но г. Вороновъ, какъ видно, на это не мастеръ. Ну, отчего г. Горбуновъ не является въ пятомъ актѣ, напр. въ роли одного изъ молодцовъ? Вѣдь играетъ онъ лакея въ «Липочкѣ» – роль тамъ ему пустая, нисколько не типическая, и сдѣлать изъ нея онъ ничего не можетъ.

Изъ этого разбора читатель видитъ, что хотя, по видимому, «Бѣдная Невѣста» обставлена хорошо, но въ сущности это случайность, игра отдѣльныхъ актеровъ, а обстановки-то не было. Обстановка важное дѣло.

III. Шумскiй въ Петербургѣ.

Шумскiй въ Петербургѣ – и наша критика оживилась; появились подробные разборы его игры; мы стали ходить въ театръ. Наша критика, являющаяся обыкновенно единственно на бенифисы, за матерiалами для фельтона, – посѣщаетъ прилежно театръ. Радуетъ-ли насъ это оживленiе? Нисколько. Это все искусственное возбужденiе.

Для Шумскаго забывается все. Въ «Голосѣ» намеки на г. Самойлова, именно что онъ плохой актеръ. Въ «Сынѣ Отечества» – намеки въ другую сторону.

Остановимся на минуту на этомъ. Мы уже упомянули, что въ «Голосѣ» – новый театральный обозрѣватель. Это видно по тону. Мы конечно рады, что избавлены отъ чтенiя произведенiй прежнихъ театральныхъ обозрѣвателей «Голоса».

И такъ, сочувственно встрѣчая дѣятельность новаго фельетониста, мы прямо выскажемъ о немъ наше мнѣнiе. Съ одной стороны онъ явилъ строгость непомѣрную, съ другой мы боимся, что къ театральной рутинѣ онъ будетъ относиться снисходительно, что онъ будетъ напр. сквозь пальцы смотрѣть на бенгалику Г-на Бурдина на томъ основанiи, что «онъ у насъ одинъ». Преслѣдовать надо эту рутину; въѣдается она во все, тормозитъ театральное дѣло. Строгость дѣло хорошее, да не совсѣмъ. Кчему такъ строго и пренебрежительно смотрѣть на Г-на Самойлова? Ужъ будто онъ и безъ таланта? Будто въ немъ погибель нашей сцены? Что за кавалерскiя отношенiя! Къ чему въ тоже время не назвать его прямо, по имени, а ограничиться намекомъ? И будто ужъ никто изъ игравшихъ съ Шумскимъ не стоитъ разбора? И П. В. Васильевъ въ роли напр. хоть Расплюева? Строгость ужасная! Эпитеты «пошлѣйшiй» и тому подобные такъ и летятъ².

Увы! вообще отношенiя нашей критики къ театру ужасно внѣшнiя. Ну, постаралась – ли критика, напримѣръ, опредѣлить сущность и свойства огромнаго таланта, г. Шумскаго? Ничуть. Все что мы читали ограничивается тѣмъ, что Шумскiй умный и талантливый актеръ. Но къ кому нельзя примѣнить этихъ эпитетовъ. Почти ко всѣмъ актерамъ выдающимся изъ общей среды. Опредѣляется – ли этимъ не только сущность, но даже объемъ таланта?

Постараемся, по мѣрѣ силъ, опредѣлить свойства таланта г. Шумскаго. Необыкновенная обдуманность, простота и благородство движенiй, звучный, обработанный голосъ, тонкая расчетливость въ веденiи роли, вѣрность задуманному типу до конца и нѣкоторая холодность въ исполненiи, которая является иногда неизбѣжно, какъ слѣдствiе расчотливой сдержанности – таковы, по нашему мнѣнiю, главныя основы дарованiя Шумскаго. Игра Шумскаго никогда не поражаетъ съ перваго взгляда, какъ всякая необыкновенно умная игра; Шумскiй постоянно хочетъ постепенно раскрывать роль, развертывать свои силы все больше и больше; въ послѣднемъ актѣ ярче и очевиднѣе представить тѣ черты, которыя намѣчены въ первомъ. Иногда это поразительно: таковъ онъ именно въ Кречинскомъ, лучшей его роли по исполненiю. Въ первомъ актѣ, его отношенiя къ Лидочкѣ просто любезны; онъ ей желаетъ нравиться внѣшними прiемами, внѣшними блестками ума; но въ тоже время видно, что за этимъ кроется что-то болѣе привлекательное для женщины. Во второмъ: онъ въ плохихъ обстоятельствахъ, опустился, но энергiя и умъ, нашедшiй – себѣ исходъ въ плутовствѣ, несовсѣмъ покинули его. И какъ онъ оживляется въ концѣ! Но при всемъ томъ внѣшнiе, условные прѣемы барства не покидаютъ его; онъ не забывается отъ радости; онъ по прежнему холодно вѣжливъ; прежде всего и паче всего – онъ человѣкъ высшаго общества; всесовершенный comme il faut. Въ третьемъ актѣ Кречинскiй является въ полномъ блескѣ; у Лидочки онъ затрогиваетъ самыя нѣжныя струны; змѣемъ – искусителемъ смотритъ онъ, когда спрашиваетъ: «гдѣ бьется?» А какая энергiя просыпается въ немъ, когда является Нелькинъ. Какъ благородно, въ тоже время какъ прилично онъ негодуетъ! Въ игрѣ Шумскаго становится понятнымъ поступокъ Лидочки и слова: «опять женщина!»

IV. новость русской оперы.

Эта новость – возобновленiе «Руслана» и дебютъ г. Кондратьева въ роли Руслана. Мы просто заявляемъ этотъ фактъ, не вдаваясь въ разборъ. Дебютомъ г. Кондратьевъ показалъ, что у него не только прекрасный голосъ, но что онъ также умный и опытный актеръ. Вообще «Русланъ» обставленъ старательно. Нашлись же пѣвцы и пѣвицы – стоило только поискать. Отчего же не поищутъ драматическихъ талантовъ? Отчего Алекандрынскiй театръ, долженствующiй быть народнымъ, въ такомъ забросѣ? Вѣдь было время когда и русская опера была въ забросѣ. Вѣдь исполняла же партiю Гореславы г. Лилеева, – а нашолся свѣжiй и звучный голосъ даровитой актрисы Г-жи Михайловской (которой, между прочимъ, не слѣдовало бы пѣть fortissimo, тамъ гдѣ это не требуется, напр. «О, мой Ратмиръ!»). Вѣдь вмѣсто Г-жи Булаховой нашлась же Г-жа Платонова, вмѣсто г. Артемовскаго Г-нъ Кондратьевъ. Ищите и найдете.

Конечно, обстановка не обошлась безъ нѣкоторыхъ недосмотровъ. Неужели нельзя избѣгнуть морщинъ на заднихъ декорацiяхъ? Неужели у Черномора не было своей софы и онъ занялъ ее у Наины; неужели и тамъ и здѣсь танцовщицы однѣ и тѣже и въ однѣхъ и тѣхъ же костюмахъ? Неужели въ балетной трупѣ нѣтъ танцовщицы талантливѣе Г-жи Игнатьевой, чтобы проплясать лезгинку какъ слѣдуетъ? Все это мелочи, скажутъ. Но если мелочи, зачѣмъ ихъ не избѣгать?

Если обстановка «Руслана» порядочная, то нельзя того же сказать о другихъ русскихъ операхъ. Войско Олоферна изображается тремя верблюдами, двадцатью солдатами и четырьмя лошадьми. Пируетъ онъ въ такой маленькой палаткѣ, что совѣстно за него. Кстати, о «Юдиѳи». Г. Саррiотти разъ отъ разу становится невыносимѣе; вмѣсто того, чтобы пѣть, онъ начинаетъ кричать; вмѣсто того, чтобы играть – ломаться. Въ сценѣ оргiи онъ ведетъ себя просто неприлично. Носится слухъ, что г. Кондратьевъ хотѣлъ-бы исполнить роль Олоферна. Въ добрый часъ! Авось мы увидимъ и услышимъ порядочнаго Олоферна. Не мѣшало бы также Г-жѣ Леоновой взять партiю Авры. Г-жа Латышева конечно актриса старательная, но голосовыя средства ея ужъ черезъ чуръ слабы и слабѣютъ все больше. Хоть чередовку завести-бы.

Вотъ все, что мы скажемъ по случаю возобновленiя «Руслана». Немного, но наша цѣль была именно взглянуть на дѣло съ чисто внѣшней стороны. Именно съ той, что стоитъ заняться дѣломъ и явятся таланты.

Спасибо тому, кто позаботился о русской оперѣ и великая просьба позаботиться о русской драматической трупѣ.

Сентября 7.

Дм. Аверкiевъ.