Read the book: «Вахтёр»

История первая. "Сбежавшая"

Сергей Егорович, или как жители общежития с уважением его называли «Егорыч», сидел за столом вахтёра и пил чай. Чай был крепкий, почти чёрный, с двумя ложками сахара — как он любил. Рядом на блюдце лежали сухарики. Не магазинные, а домашние, от сестры. Она заготавливала сладкие сухарики на зиму из черствеющих корочек хлеба, отрезков батона и прочих не пригодившихся остатков хлебной продукции. Что она там с ними делает, Егорыч не знал, но предпочитал к чаю только эти домашние сухарики. Не из сентиментальности, а действительно – по вкусу. Сестра присылала их раз в две недели, вместе с письмом. Письма сестры он бережно хранил и время от времени перечитывал их. И сушки любил. Очень. Прямо перед ним на столе была разложена газета со сканвордами на развороте. Егорыч не был фанатом подобных головоломок, но считал, что каждый уважающий себя «служитель ключа и журнала» обязан иметь в арсенале этот неотъемлемый атрибут профессии.

Егорыч пил свой чай, кивал уходящим и возвращающимся в стены родного общежития жильцам, параллельно делая записи, кто и когда брал-сдавал ключи от такой-то комнаты, и кушал домашние сухарики. Тихая и мирная жизнь простого вахтера пятидесяти трех лет.

Допив чай, старик посмотрел на кота. Кот спал на подоконнике, свернувшись клубком. Старый, лохматый, с отгрызенным ухом. Егорыч подобрал его три года назад — кот сидел у мусорки, мокрый и злой. Пытался залезть мордой в чуть приоткрытую пустую банку сгущенного молока. Весь исцарапанный, но не сдающийся. «Прям боец» подумал тогда Егорыч и взял его себе. Принёс домой. Накормил. Потом попытался отмыть. Последнее вышло не очень. Мало того, что коты не переносят воду в принципе, так, этот на нее шипел, изгибал спину и вел себя так, словно увидел злейшего врага.

«Топили тебя, что ли?» – подумал Егорыч и бросил эту затею.

«Сам давай тогда… как-нибудь».

С тех пор кот жил с ним. Иногда уходил — на день, на два. Но всегда возвращался.

— Спишь, котяра? — усмехнулся Егорыч. — А я вот — работаю.

Кот не ответил. Он никогда не отвечал. Но Егорыч знал: кот слушает. Просто молчит. Как и он сам. Не всегда нужно что-то говорить. Порой вполне достаточно просто слышать.

В половине второго Егорыч вышел покурить. Не потому, что хотел — нужно было проветрить голову. Стоял у крыльца, под козырьком, и смотрел на дождь. Курил медленно. Дым уходил вверх, растворялся в темноте.

И тут он увидел её. Девушку.

Она шла по тротуару — мимо общежития. Медленно. Очень медленно. Как будто каждый шаг давался с трудом. Куртка — тонкая, совсем не по погоде, от дождя помогала едва ли. Мокрые волосы прилипли к лицу, и сейчас было не понять, какого они цвета. Точно не черные. За плечами — рюкзак. Старый, потёртый. На вид - полупустой. Это был не тот, внезапно вошедший в моду, мини-шедевр от топовых дизайнеров 2010-2020х. Скорее просто подростковый школьный ранец, пылившийся невесть сколько лет на антресолях, и извлеченный с конкретной целью – собрать быстро самое необходимое. Под курточкой девушка была одета в тоненькое платьице чуть выше колен – бежевое в цветочек. На ногах что-то среднее между шлепанцами и сандалиями. Женская обувь вообще всегда пестрила разнообразием моделей, фасонов и типов под любое время года. Как и под любую погоду, собственно. Но сейчас и конкретно на этой девушке все было надето максимально не соответствующе тому, что творилось на улице.

Девушка не смотрела по сторонам. Просто шла. Вперёд. В никуда. Шаг за шагом. Как будто сейчас ей было важно не куда она идет, а что она вообще куда-то идет. Было в этом что-то не правильное. Егорыч затушил свой окурок и решительно двинулся наперерез.

Он видел такое раньше. Много раз. Люди, которые идут «вникуда». Есть в этом движении всегда что-то особенное, пугающее. Может быть, некая обреченность? Шаг за шагом. Медленно. Глядя прямо в землю. Как будто что-то ищешь. Что-то, что, скорее всего, найти уже не возможно. Внутри что-то сдавило. Сердце. Не жалость. Жалость — это когда ты сверху. А тут было другое. Он узнавал. Он сам так шел. Когда-то очень давно. В той – другой жизни.

— Замерзла?

Девушка шагала прямо на него. Она словно не понимала, где находится. Так и шла, пока чуть не налетела на Егорыча, делая очередной ШАГ в своей ночной пустоте.

– А?

Это не было уточнением. Девушка только сейчас сообразила, что уже не одна.

– Что?

– Я спросил: «Замерзла?» – как можно миролюбивее повторил Егорыч.

Девушка подняла на него глаза… заторможено. Словно это требовало усилий. Глаза — пустые. Лицо мокрое, остатки косметики размазаны по щекам вперемешку со слезами и струями стекающей непогоды. Сами глаза красные. От усталости? От недосыпа? Или – от слёз? Может, от всего сразу. Губы дрожат. Плечи зажаты, приподняты. Подергиваются.

— Что? — снова как во сне повторила девушка. Голос тихий, отражающий состояние – почти незаметный. Едва слышимый.

– Ты промокла, – повторил Егорыч терпеливо, – замерзла?

Девушка, растерянно моргая, смотрела на него. И никак не могла вырваться из топи, в которой находилась, пока тело перемещалось на автомате. Егорыч понял: смысла вести разговоры нет. Просто накинул на промокшую странницу свой рабочий жилет, предварительно стянув его с крепкого плеча. Девушка не сопротивлялась.

– Совсем тебя жизнь-то потрепала. – вздохнул старик и повел ее к себе. На пост.

Каморка находилась рядом с вахтой, в смежном помещении через тонкую самодельную стенку. За небольшой, но крепкой дверью, оснащенной серьезным засовом. Внутри – просторная и теплая. Егорыч любил порядок. Ценил комфорт. Аккуратно застеленная кровать, стол, простой деревянный, такие же две табуретки, книжный шкаф, примыкающий к обычному и умывальник – все, что требовалось одинокому мужчине для спокойного проживания рядом с рабочим местом.

Все это девушка даже не заметила.

Егорыч завел ночную гостью в каморку, посадил на стул, накинул старенький плед и щелкнул чайник. А, пока тот грелся, вышел и закрыл на замок входные двери общежития. Жильцы давно вернулись, а для незваных гостей есть звонок. И для порядка – сам пост изнутри.

«Ночь ночью, а безопасность превыше всего».

Вернулся, достал заварку и, покосившись на дрожащее создание, замершее рядом на стуле, кивнул сам себе – и сыпанул сразу три ложки сахара в чисто вымытую симпатичную кружку. Тоже, кстати, доставшуюся от сестры. В подарок.

Девушка двигалась, словно во сне. Чай взяла. Но пить не торопилась.

«Все еще не понимает, что происходит?»

Пришлось помочь.

- Давай-давай-давай… - поддерживал Егорыч после первого неуверенного глотка, помогая рукой. Так пришлось повторить несколько раз. После того, как девушка всхлипнула и уже самостоятельно поднесла полупустую кружку к губам, он понял, что дело пошло. Теперь ее можно оставить одну – приходить в себя.