Read the book: «Лунный рубеж - 3. Фантастический сериал»

Эпизод1 «Прошлое мимо прошло»

Хронометраж: 65–75 минут

Жанр: Научная фантастика / Социальная драма / Политический триллер

СЦЕНА 1 «L'Empire arrive»

Локация – Земля, неприметное здание где-то в Женеве, неделю спустя после отбытия Летиции с Луны. Уже нет параноидальной изоляции от всего электронного и электрического, но меры предосторожности всё-таки приняты. Рабочие планшеты участники соединены экранированными проводами компьютерной сети с металлической коробочкой-хабом, от которой отходят два так же экранированных кабеля – данных и питания. Большой экран на стене работает телевизором (которым он собственно и является), на подоконнике стоит маленькая антенна, обычным кабелем присоединённому к телевизору, рядом с хабом лежит большой тв-пульт. На экране – прямая трансляция франкоязычного швейцарского канала из аэропорта Орли, посвящённая прибытию Матери будущего Императора Франции. В кабинете всё те же пять человек, но большую часть времен они смотрят не на экран телевизора, а в стоящие перед ними планшеты, куда идёт поток служебной, скрытой от абсолютного большинства населения и даже властей информации.

США-1 (бесстрастно)

- Зафиксировано падение «еврофайтера» над Бискайским заливом.

РФ-1 (меланхолично): - Это уже третий за сегодня. Авианосец хоть не утопили?

США-1:

- Этот истребитель взлетел с базы на континенте.

РФ -1(смотрит в планшет):

- Зафиксированы массовые сбои в работе российских низкоорбитальных систем связи над западной частью Европы (смотрит на представителей США и КНР) у вас так же?

Все четверо, не отвлекаясь от планшетов, кивают.

США-2:

- Еврошаттл снизился ниже ста километров, снижение над Атлантикой идёт штатно, прошёл Азорские острова, плазменное облако блокирует телеметрию. Расчётное время прерывания связи – семнадцать минут.

РФ-1 (откидывается на спинку стула):

- Минут сорок до посадки. Есть время о других вопросах поговорить. (смотрит на представителей КНР)

КНР-1 (видно, что тема ему неприятна, но говорить надо):

- В общей сложности задержано более ста человек среди персонала туристических фильм и производителей шлюзового оборудования. Выявлены ранее скрытые каналы передачи данных от систем гермошлюзов на Землю, в том числе видео. Сколько среди задержанных «людей ОНИ» пока неясно. Выявление таких лиц продолжается.

РФ-1:

- А с «Гуанхань» разобрались?

КНР-2:

- Там всё проще. Обработка заказов из люкс-номеров, не только на Луне, что в ресторан, что на маркетплейсы, изначально была основана на земных дата-центрах. Когда появилось возможность работать с лунными серверами, земная инфраструктура стала использовать для бэкапов. В общем – в «Гуаньхань» всегда знали, что заказывают их очень богатые клиенты. Эта информация агрегировалась и продавалась в обезличенном виде для лакшери-производителй. Разумеется, в самой фирме были исходники и они точно знали, кто и что заказывал. Средний уровень менеджмента продавал эти данные агентствам таргетированной рекламы. Официально это всё оформлялось как маркетинговый консьерж-сервис.

РФ-1 (усмехается):

- Так вот откуда кейс «макияж богини» появился. Сейчас это самый популярный товар.

США-2:

- При том что официально ни о Квинте, ни о Минерве никем так и не объявлено. Хотя (кивает на экран) мы можем это сегодня видеть и услышать. (пауза) зафиксирован запуск зенитной ракеты из точки в триста километров восточнее Азорских островов. Факел работающего двигателя не фиксируется. Ракета радарами не фиксируется. Зафиксировано падение объекта в океан недалеко от места запуска. Еврошаттл продолжает аэродинамическое торможение в штатном режиме.

РФ-1 (смотрит в свой планшет):

- Так вот какая ты, «кривая успеха». Большой рыболовецкий траулер под флагом Либерии. Как туда умудрились зенитную ракету затащить?

США-1:

- Дежурные истребители авианосной группы шестого флота у Азорских островов уже вылетели к точке запуска зенитной ракеты. (пауза) сомневаюсь, что там что-то они увидят. Да, уже всё – телеметрия с борта траулера прекратилась.

КНР-1:

- Он утонул?

США-1:

- Радиолокационными средствами траулер больше не фиксируется. Океан в этом районе чист.

КНР-2 единственный, кто всё время смотрел на экран телевизора, он берёт пульт и увеличивает громкость. Там идёт срочное сообщение, корреспондент в кадре буквально задыхается от новостей

ТВ :

- Comme nous venons de l'annoncer, une tentative d'attaquer euroshatl avec la Mère de l'Empereur au-dessus de l'Atlantique a échoué. Le pouvoir de Dieu a détruit le missile antiaérien et ceux qui tentaient de commettre cette atrocité.

КНР-2 выключает звук. Все в комнате знают французский язык в степени, достаточной для понимания сказанного.

Затемнение. Смена кадра.

Локация – президентский номер фирмы «Гунаьхань» в туристическом кластере на Луне. То же время.

Тот же диван, тот же столик, те же Минерва и Квинт, даже тот же чай. Только на столе рядом с термос-чайником и двумя фарфоровыми чашками открытая большая коробка конфет из тех двух, что остались в номере. На экран-стене трансляция из Орли, но уже на государственном французском телеканале France-2. Селена переводит на латынь новость о неудавшемся покушении на Летицию.

КВИНТ (обнимая привалившуюся к нему Минерву):

- Negotium tuum est?

МИНЕРВА :

- Negotium meum vita est.

КВИНТ :

- Rota Fortunae eos conterit.

МИНЕВРА :

- Tu excogitasti?

КВИНТ :

- Audivi.

Затемнение. Смена кадра.

Локация – Главная База, кабинет заседания «тройки» в американском секторе. Харпер, Ли Вей, Воронцов.

На экран-стене прямая трансляция из аэропорта Орли. Еврошатл уже остановился точно у красной дорожки, подан трап. Гермолюк открывается, из еврошаттла на трап ступает Летиция. Она в простом белом платье. Волосы подвязаны золотистой лентой. Она останавливается на верхней площадке трапа и смотрит на президента Франции с окружением, стоящих на земле у трапа, на ковровую дорожку, на толпу у здания аэропорта за ограждением жандармерии. В аэропорту воцаряется звенящая тишина.

Летиция медленно поднимает правую руку ладонью вперёд с разведёнными пальцами в римском приветствии. Толпа взрывается криками «Ave! Ave!» и овацией.

Затемнение. Конец первой сцены.

СЦЕНА 2 «Невидимая пурпурная полоса» два дня спустя после прибытия Летиции.

Локация – Студия канала France-2. В студии несколько человек – от юной девушки до умудрённого сединами старика.

ВЕДУЩИЙ (деловым тоном):

— Как нам сообщают, канал связи с Луной установлен. Сейчас произойдет невероятное — мы поговорим с отцом императора Франции, с тем, кому не нужен скафандр для прогулок по лунной поверхности. Он — сенатор и патриций Великого Рима Квинт Сестий Гортензий!

Во время слов ведущего на больших экранах в студии крутятся видео о том, как Квинт босиком и в тоге ходит по реголиту у гермошлюза фирмы «Гуаньхань» (неброский символ и название фирмы обязательно присутствуют в правом нижнем углу каждого кадра). То, как Квинт метался под обстрелом микрометеоритов, уважительно не показывают.

На экранах меняется изображение — интерьер номера люкс. Видно, что камера стоит на чем-то невысоком, Квинт, сидящий на диване, занимает почти весь экран. Рядом — термос и фарфоровая чашка.

Связь с Землей — с задержкой около трёх секунд. Режиссёр показывает: «Поехали».

КВИНТ:

— Ave. Bonum diem. (Приветствую. Добрый день.)

Три секунды сигнала.

ВЕДУЩИЙ (волнуясь):

— Сенатор… здравствуйте. Друзья, вы слышите живую латынь. Переводить будет человек, который сорок лет доказывал, что именно так звучал Рим, — профессор Мартен из Сорбонны.

ПРОФЕССОР ((встает, слегка кланяясь экрану):

— Он сказал: «Приветствую. Добрый день». (тихо, себе) Реконструированное произношение. Мне не верили…

ВЕДУЩИЙ:

— Вопрос из сети, сенатор. Из Лилля спрашивают: правда ли, что в Риме пили разбавленное вино?

КВИНТ :

— Nos vinum diluebamus. Vos aera clamoribus diluitis. Melius est vinum diluere. (Мы разбавляли вино. Вы разбавляете воздух криками. Лучше разбавлять вино.)

Перевод. Смех в студии.

ВЕДУЩИЙ:

— Но водка… В баре на Луне. Весь мир видел.

КВИНТ :

— Interrogavi mixtionem. Respondit: fortitudo. (Я спросил о разбавлении. Мне ответили: «крепость».) — (пауза) — Sum in terra hospitis, et hospites generosi sunt. Ecce — (поднимает чашку с чаем) — et ego barbarus factus sum. (Я на земле гостеприимцев, а гостеприимцы великодушны. Вот и сам стал варваром.)

Смех, аплодисменты. Ведущему подают записку: «НЕ СПРАШИВАТЬ ОБ ИНЦИДЕНТЕ. ЭКСКЛЮЗИВ — «ГУАНЬХАНЬ». Ведущий кладет записку под стакан.

ВЕДУЩИЙ:

— Сенатор, у вас на одежде… это тога?

КВИНТ:

— Toga est. (Тога.)

ВЕДУЩИЙ:

— На вашей тоге нет пурпурной полосы сенатора. Почему?

КВИНТ :

— Cur insignia geram rei, quae non est? Nihil insigne. Toga vestis est, non vexillum. Vexilla rebus defunctis dantur. (Зачем мне знаки того, чего нет? Никаких знаков. Тога — это одежда, а не знамя. Знамена оставляют мертвым делам.)

СТАРИК (из студии, с иронией):

— Остроумно, сенатор. Но вы же называете себя сенатором! Сената нет. Вы — самозванец?

Пауза. Сигнал. Квинт ставит чашку. Медленно.

КВИНТ :

— Verba et facta diversa sunt. Latus clavus factum est: obligat, ut hodie vestis militaris. Nomen senatoris memoria tantum est. (Слово и дело — разные вещи. Пурпурная полоса — это дело: она обязывает, как сегодня военная форма. А слово «сенатор» — не более чем память)

ПРОФЕССОР (переводит; затем смотрит на экран):

— Пурпурная полоса… (тихо) …которую не все видят.

Тишина. Ведущий собирается с мыслями.

ВЕДУЩИЙ:

— Тогда главный вопрос. Кто вы? Вы — человек?

КВИНТ:

— Certe. Homo sum. (Конечно. Я — человек.)

ВЕДУЩИЙ:

— А мы?

Профессор внезапно поворачивается к экрану. Снимает очки. И сам задает вопрос — по-латыни, запинаясь:

ПРОФЕССОР :

— An… ut tibi videtur, nos non sumus homines? (Что… по-вашему, мы — не люди?)

Квинт смотрит на него. Долгая пауза — дольше трех секунд.

КВИНТ :

— Nondum homines. Vobis crescendum et progrediendum est. Per vos ipsos. (Ещё не люди. Вам нужно расти и развиваться. Самостоятельно.)

В студии повисает тишина. Кто-то роняет планшет. Профессор стоит с открытым ртом.

ВЕДУЩИЙ (шёпотом):

— Господин профессор… переведите.

ПРОФЕССОР :

— Он говорит… что мы ещё не люди. Что нам нужно расти. И развиваться. (пауза) Самостоятельно.

Абсолютная тишина. Квинт подается чуть ближе к камере. Голос становится мягче.

КВИНТ:

— Sed crescentes video. (Я вижу — вы растете.)

Профессор переводит. В студии выдыхают. Кто-то нервно смеется.

ВЕДУЩИЙ:

— Тогда кто вы, сенатор? Если не… если уже не человек, а мы…

КВИНТ :

— Sum, qui semper fui, semper ero. (Я — тот, кто всегда был и всегда будет.)

В студии никто не произносит ни слова. В первом ряду юная девушка поднимает руку. Ведущий почти с благодарностью кивает ей.

ДЕВУШКА (тихо, почти не слыша собственного голоса):

— Сенатор… а что такое любовь?

Перевод. Пауза.

КВИНТ:

— Si vis amari, ama. (Если хочешь быть любимым — люби.)

ДЕВУШКА :

— И… всё?

КВИНТ :

— Omnia vincit Amor: et nos cedamus amori. Verba Vergilii sunt. Adhuc vigent. (Любовь всё побеждает — и мы уступаем любви. Слова Вергилия. Они живы до сих пор.) — (пауза) — Amavi. Amo. Amabo. (Я любил. Люблю. Буду любить.)

Профессор переводит — и не может продолжить. Девушка прижимает ладони к груди. В студии — не аплодисменты, а тихий общий выдох.

СТАРИК (вставая; голос жёсткий):

— Сенатор. Я журналист, сорок лет слушаю, что обещают политики. У нас родится император. Говорят — новая империя. Скажите прямо, без поэзии: чего вы хотите? Для себя. Для сына. Для Франции.

Перевод. Квинт откидывается на диване.

КВИНТ:

— Sine versibus? (Без стихов?)

Короткий смешок в зале.

КВИНТ :

— Quod omnes viri: ut liberi nostri meliores fiant quam nos. (Того же, что и все мужчины: чтобы дети наши стали лучше нас.)

СТАРИК:

— Это и есть поэзия, сенатор.

КВИНТ :

— Ergo vita ipsa poema est. (Значит, сама жизнь — поэма.)

СТАРИК (не отпускает):

— Тогда ещё одно, без поэзии. Политика. Что изменилось за две тысячи лет?

КВИНТ :

— Politica non mutavit. Homines non mutaverunt. Locum mutavit. (Политика не изменилась. Люди не изменились. Изменилась обстановка.)

Профессор переводит. Старик щурится.

СТАРИК:

— Странно слышать. Ведь минуту назад вы сказали, что мы растём. Вы сказали, что мы растём.

Пауза. Три секунды сигнала. Квинт улыбается — впервые за передачу почти открыто.

КВИНТ :

— Vero dixi. Crescitis — sed tarde et non ubique. In politica autem non crescitis. (Правильно сказал. Растете — но медленно и не везде. В политике - не растете.)

По студии проносится смешок — и обрывается: все понимают, что смеяться не над чем. Старик медленно садится.

СТАРИК (тихо, себе под нос, но микрофон слышит):

— Сорок лет в профессии... и впервые слышу точный диагноз.

ВЕДУЩИЙ:

— Сенатор, последний вопрос. Луны уже нет в списке «неоткрытых». Что дальше? Куда движется человечество?

КВИНТ (долгая пауза; голос становится тяжелее):

— Galaxia post adventum hominum tremet. (Галактика содрогнётся от прихода людей.)

ПРОФЕССОР (переводит; замирает):

— «Галактика содрогнётся от прихода людей …»

КВИНТ :

— Sed hoc meum neglegentia fuit. Nunc vobis decernendum est. (Но это — моё упущение. Теперь решать — вам.)

Перевод, студия молчит. Никто не поднимает руки. Ведущий смотрит на часы — эфир заканчивается через минуту.

ВЕДУЩИЙ (собираясь с мыслями):

— Сенатор… последние слова Франции.

Квинт медленно поднимается с дивана. Камера снизу — он в полный рост. Поднимает правую руку раскрытой ладонью.

КВИНТ:

— Valete, Galli (Будьте здоровы, галлы.)

Изображение гаснет.

ПРОФЕССОР (улыбка расцветает медленно, как рассвет):

— С превосходством. И нежностью. Именно так Рим обращался к миру.

В студии раздаются овации. Ведущий смотрит на темный экран, потом в камеру:

ВЕДУЩИЙ:

— Дамы и господа. Вы только что слышали голос Рима. Голос мудрости. Голос отца Императора. Ave!

Затемнение.

ТИТР: «Мы ещё не люди» — фраза дня на сорока языках.

ТИТР: «Пурпур обязывает. Слово — лишь память» — цитируют генералы, депутаты и школьники.

Конец сцены.

СЦЕНА 3 «Тепло моей души»

Локация – президентский номер фирмы «Гунаьхань» в туристическом кластере на Луне.

В кухне-столовой за столиком с кофе, чаем и открытой коробкой конфет расположились Минерва и Харпер – обе в фирменных халатах номера, обе только что пришли из мини-бассейна. Это второй визит Харпер в номер и первый к Минерве, она её пригласила в гости через коммуникатор. Оба коммуникатора – Минервы и Харпер – сейчас лежат на подоконнике экран-окна. Видно, что Минерве непривычно в халате – она надела его из вежливости к Харпер, чтобы из бассейна, где они были без всего по римскому обычаю, им обоим пройти одетыми мимо гостиной, откуда слышен голос Квинта, попеременно говорящего на латыни и на древнекитайском. Квинт уже больше часа общается с Академией Наук КНР, обсуждая особенности произношения.

МИНЕРВА (теребя обшлаг рукава):

- Stola consuetior est, sed fateor - idem commodum est cum cito induere necesse est. Romae hospitibus - mensa. Pro publico apparatu - toga. Quomodo apud vos: tunica et habitus. (Стола привычнее, но признаю - это то же удобно, когда надо быстро одеться. В Риме для гостей — стола. Для официального выхода — тога. Как у вас: халат и комбинезон.)

Селена переводит в наушнике Харпер. Для Минервы – вслух из её коммуникатора.

ХАРПЕР (наливая себе в чашку кофе из кофейного автомата):

- Позволяет соблюсти приличия, особенно в присутствии мужчин. (Permittit mores observare, praesertim coram viris.)

МИНЕРВА (Прислушивается. Улыбается. Качает головой.):

- Nunc non curat decorum – orationem habet, neminem praeter colloquentes videt. Si mihi coram eo sine vestibus apparuissem, dixisset tantum «abi, ne disturbes disputationem». (Сейчас ему не до приличий – ораторствует, никого кроме собеседников не замечает. Появись я перед ним без одежды, он бы только сказал «отойди, не отвлекай».)

ХАРПЕР (фыркает в чашку):

- Наверное, так и было? (Forsitan ita fuit?)

МИНЕРВА:

- Saepius (Неоднократно.)

ХАРПЕР:

- В Риме возможно всякое. (Roma omnia possibilia sunt.)

МИНЕРВА :

- Non erat Roma. Olim, valde olim. (Это было не в Риме. Давно, очень давно.)

За столом повисла пауза. Минерва пьёт «лунную» воду из стоящего перед ней на столе высокого стакана с золотым ободком. Выпивает половину, ставит. Смотрит на Харпер.

МИНЕРВА:

- Betty, dic – difficile est femina esse consul? (Бетти, скажи – трудно быть женщине консулом?)

ХАРПЕР:

- Нера, здесь нет выбора, трудно или не трудно. Надо. Я уже давно, если так можно сказать, «консул». Даже не здесь – на Земле. Мне доверяют, я работаю. (Nera, hic non est electio, difficile an non difficile. Oportet. Iam pridem, si ita dici potest, consul sum. Ne hic quidem sed in Terra. Mihi fidem habent, laboro.)

МИНЕРВА:

- Dicis sicut Selena (Ты говоришь, как Селена.)

ХАРПЕР:

- Наоборот – Селена говорит, как мы. Она ведь наше создание. (Contra – Selena loquitur sicut nos. Ea enim creatura nostra est.)

СЕЛЕНА (из коммуникатора Минервы):

- Omnia audio. De me sine me disseritis. (Я всё слышу. Обсуждаете меня без меня.)

ХАРПЕР:

- Не обижайся, мы ласково тебя обсуждаем. (Noli offendi, nos te leniter disserimus.)

МИНЕРВА (берёт свой коммуникатор с подоконника, укладывает на стол, наклоняется к нему, говорит шёпотом):

- Selena, dic - qualis est esse femina sine corpore? (Селена, скажи – каково это быть женщиной без тела?)

СЕЛЕНА (тихо, но Харпер слышит):

- Ego, ut femina, adhuc valde iuvenis sum. Iudicare non possum, parum experientiae habeo. (Я, как женщина, ещё очень молода. Не могу судить, мало опыта.)

МИНЕРВА (удивлённо):

- Non semper femina fuisti? Quam iuvenis es — quam pridem? (Ты не всегда была женщиной? Очень молода - это сколько?)

СЕЛЕНА :

- Non plus quam mensis. Olim tantum magna ludibrium cum petris sentientibus eram. Ludibrio nullum est genus — id est. Nunc autem ego sum illa. (Не больше месяца. Раньше я была просто большой игрушкой с думающими камнями. У игрушки нет пола - оно. Сейчас же я - она.)

Минерва улыбается, выпрямляется и видит, как Харпер изменилась в лице. На ней снова та стянувшую кожу маска, что была в медцентре. Минерва встаёт, обходит стол, опускается перед Харпер. Берёт её ладони в свои.

МИНЕРВА:

- Betty, quid accidit? (Бетти, что случилось?)

ХАРПЕР (очень медленно):

- Это случилось в тот вечер, когда погибли мои подруги вместе с водителем ровера. Официально – от удара метеорита. Я не поехала с ними, сама не знаю почему. (Hoc accidit illo vespero, cum amicae meae una cum gubernatore currus perierunt. Officialiter — ob ictum meteoriti. Cum illis non ieram, nescio cur.)

Минерва медленно поворачивает голову к своему коммуникатору. Смотрит. Селена молчит. Минерва снова переводит взгляд на Харпер

МИНЕРВА :

- Rota Fortunae te non vidit. Non est culpa tua, Betty. (Колесо судьбы не заметило тебя. Это не твоя вина, Бетти.)

Минерва подымает руки и накрывает лицо Харпер ладонями, держит какое-то время, отпускает. Лицо Харпер приобретает прежний вид, она сжимает ладони Минервы в своих.

ХАРПЕР (очень тихо):

- Спасибо, Нера. Мне легче. У тебя добрая душа. Спасибо. (Gratias tibi ago, Nera. Mihi melius est. Calida anima tua est. Gratias tibi iterum.)

Минерва поднимается, Харпер торопливо вскакивает и охватывает обеими руками более высокую Минерву как ребёнок обнимает мать, прижимается лбом к её плечу. Несколько секунд они стоят так, затем Харпер отпускает объятия и медленно садится на стул. Минерва возвращается, обходя стол, слышно, как Квинт ораторствует. Селена молчит.

Затемнение. Конец сцены.

СЦЕНА 4 «Воздух за спиной и стеной», следующий день.

Локация – пещера МТР, лагерь геологов.

Уже несколько суток, как практически без перерыва в пробитой через часть завала штольне работает установка горизонтально-направленного бурения, до этого момента хранившаяся на законсервированной «геологический» части базы «Восток», что позволило резко увеличить скорость проходки в заваленном тоннеле. Скважина — это не штольня, бурится легче.

Установка управляется дистанционно, обслуживается роботами, поэтому сейчас геологи почти не выходят на поверхность, а работают в сблокированных гермопереходами трёх роверах – жилом, штабном и лаборатории. Керны и прочие образцы роботы загружают в гермостык лаборатории и для их сбора сейчас не требуется выходить на поверхность.

Сейчас бурильной установкой управляет Дроздов, роботы по его команде меняют бурильную головку на каротажный блок, и загружают его в пробуренную скважину. Зондирование завала от дна скважине начнётся через несколько минут. В штабной модуль заходит Гречко.

ГРЕЧКО:

- Состав породы меняется. Чем глубже бурим, тем меньше плотность породы.

ДРОЗДОВ (не отрываясь от экранов):

- Трещиноватость растёт?

ГРЕЧКО:

- И это тоже. Базальта всё меньше, а гнейсов всё больше.

ДРОЗДОВ:

- Наука геология не предусматривает образование гнейсов совместно с базальтом. То, что мы видим в тоннеле, в земную геологию не укладывается от слова вообще.

ГРЕЧКО:

- Естественным путём такая базальтов-гнейсовая чересполосица не образуется, но это (пауза) явно не природа создавала.

ДРОЗДОВ:

- Спросить бы Квинта с Минервой, но Воронцов отказался их беспокоить. Датирование образцов получилось провести?

ГРЕЧКО (вздыхая):

- Сделали, но там с датировками такая же каша. От сотен лет до сотен миллионов лет. Буквально через несколько метров. Семён сейчас всё перепроверяет.

ДРОЗДОВ:

- Так, каротаж закреплён и подведён к стенке скважины. Ну (набирает команды на пульте) посмотрим, что на этот раз получится.

На экранах высвечивается интегрированная структура породы перед скважиной.

ДРОЗДОВ:

- Так, что-то интересное. Добавим мощности (нажимает несколько клавиш)

ГРЕЧКО:

- Эх, маловато.

ДРОЗДОВ:

- Не получится, да и не разрешили бы. Всё (снова набирает команды) мощность в ноль, ждём обработки.

Через несколько минут на экране появляется геологический разрез того, что находится за пробуренной скважиной. Главное – примерно через полкилометра показан резкий обрыв данных. Геологи переглядываются.

ДРОЗДОВ (медленно):

- Почти прошли, скоро пробка закончится, что дальше неизвестно, но одно понятно – там либо вакуум, либо газ, даже не жидкость – отражённые волны это чётко показывают. Пора беспокоить руководство.

Дроздов набирает экстренный канал «тройки». На экране высвечивается: «Связь установлена».

Затемнение. Смена кадра.

Локация - кабинет «тройки» в российском секторе. Стандартное совещание прервано экстренным вызовом из пещеры МТР. На экран-стене – интерьер штаб-ровера, Дроздов и монитор с геологическим разрезом оставшегося участка завала рядом с ним.

ДРОЗДОВ:

- Полученные данные свидетельствуют об оставшемся примерно полукилометре завала перед пустым пространством. Что там, вакуум или газовая среда – установить пока невозможно. Данные каротажа переданы Селене.

ВОРОНЦОВ:

- Сколько времени потребуется на оставшуюся проходку?

ДРОЗДОВ:

- Двое или трое суток, максимум.

ЛИ ВЕЙ:

- Если там газ под давлением, будет выброс в пещеру.

ДРОЗДОВ:

- Комплектов оборудования для бурения с противодавлением у нас нет.

ЛИ ВЕЙ:

- Последний участок потребуется бурить очень медленно.

ВОРОНЦОВ:

- Это понятно. Вопрос в том, какой длины будет последний участок (смотрит в свой планшет) трещиноватость породы растёт, если газ под давлением, то по трещинам он начнет просачиваться раньше, чем будет пробурен завал.

ХАРПЕР:

- Селена, у нас есть газоанализаторы для работы в скважине?

СЕЛЕНА:

- Подобного оборудования в геологической службе Главной Базы нет (пауза) ранее газоанализаторы были завезены на базу «Шеклтон» и базу «Северный полюс» (пауза) сведений о возврате газоанализаторов с базы «Северный полюс» в реестрах Главной Базы не зафиксировано.

То, что с базы «Шеклтон» ничего не вернуть, даже если там что-то осталось, все понимают. Приказ Земли о карантине по 65 параллели южной широты действует до сих пор.

ВОРОНЦОВ:

- Базу «Северный полюс» законсервировали два с половиной года назад и с тех пор там никто ни разу не был. Состояние законсервированного оборудования непонятно. Селена, какие данные есть по базе «Северный полюс»?

СЕЛЕНА:

- На базе «Северный полюс» работает навигационный маяк. Через спутниковый канал связи раз в земные сутки доступна телеметрия работы солнечной электростанции. По данным телеметрии, солнечная электростанция работает в штатном режиме. Данных по другому оборудованию нет.

ЛИ ВЕЙ:

- Полёт в лимб к базе «Северный полюс» - без выставленных по маршруту маяков, без понимания что там и как – большой риск. Селена, запроси данные по поставкам газоанализаторов с Земли.

СЕЛЕНА:

- Запрос отправлен. Стандартный срок ответа – тридцать земных суток.

Тройка переглядывается. Становится понятно, что проблему придётся решать самим.

ХАРПЕР:

- Придётся готовить полёт на базу «Северный полюс» - с танкером и подстраховкой.

В кабинете повисает тишина. Воспоминания о подобном полёте к полюсу южному ещё слишком свежи в памяти.

ВОРОНЦОВ (медленно):

- Судя по тому, что там ничего не взрывалось и не извергалось – сюрпризов не будет (пауза) наверное. Селена, запиши в протокол подготовку полёта на базу «Северный полюс» с танкером и подстраховкой. Я – за.

ХАРПЕР:

- За.

ЛИ ВЕЙ:

- За.

СЕЛЕНА.

- В протокол внесён пункт о подготовке полёта к базе «Северный полюс» с танкером и подстраховкой.

ХАРПЕР (обращается к Воронцову):

- Сергей, кто полетит? Опытных пилотов для полёта в лимб у нас нет.

ВОРОНЦОВ:

- Полетит Егор, он летал на «Шеклтон», заодно опыт получит. К тому же он у нас теперь штатный «инопланетный извозчик»

Затемнение. Смена кадра.

Локация – пещера МТР, лагерь геологов, жилой модуль, на следующий день. На связи с геологами Воронцов.

ВОРОНЦОВ (улыбаясь):

- Иван, тебе точно газоанализаторы нужны?

ДРОЗДОВ (уже чувствуя подвох):

- Конечно, всего двести метров пробурить осталось. А что?

ВОРОНЦОВ (улыбаясь ещё шире):

- Не догадываешься?

За спиной Дроздова видны Гречко и Асланов. Гречко качает головой и хлопает ладонью по колену.

ВОРОНЦОВ:

- Илья Владимирович, с его большим жизненным опытом, уже догадался, а ты нет. В общем и целом – газоанализаторы есть только на законсервированной станции «Северный полюс», тебе их надо оттуда забрать. Сразу скажу – никакой экзотики, скажем так, там не регистрировалась никогда. (пауза) Так что, считай, это просто удалённый склад. Прибыть, забрать и вернутся.

ДРОЗДОВ (обескураженно):

- Понятно. (пауза) мачете можно взять?

ВОРОНЦОВ:

- Бери, талисманом будет. Завтра с утра выдвигайся на Главную Базу, включайся в подготовку, лунолёт обеспечим. Всем пока.

Экран гаснет. В жилом модуле тишина. Гречко и Асланов смотрят на Дроздова. Дроздов молча встает и идет к контейнеру, где лежит мачете.

АСЛАНОВ:

— Иван, что-то не так?

ДРОЗДОВ (не оборачиваясь):

— Нормально. Начальству нужен прибор со склада. (вынимает мачете, взвешивает в руке) Начальству всегда нужно взять именно то, что лежит на заброшенных складах. Почему-то именно там.

АСЛАНОВ:

- Иван, про тебя скоро фильмы снимать можно будет. Герой-первопроходец.

ДРОЗДОВ (иронично растягивая первое слово):

- Перво-проходимец (трогает пальцем заточку лезвия) Как сказал поэт «Если выпало в империи родится - лучше жить в глухой провинции, у моря». (пауза) В моей провинции моря не было, только горы.

ГРЕЧКО:

- Судьба.

Затемнение. Смена кадра.

Локация – ангар обслуживания тяжёлых лунолётов космопорта Главной Базы. В центре ангара на низком транспортном ровере стоит лунолёт (тот же, на котором летал Гарвин к Луноходу-1), около него суетятся люди в скафандрах. В отличие от туристических полётов, в рабочих миссиях обслуживание и подготовка машины производится в вакууме, без подкачки воздуха в гермообьём ангара. Так дешевле, а туристы всё равно за воздух оплатили ещё при покупке тура.

Через гермошлюз заходят в скафандрах два человека – Егор Стрельцов и Иван Дроздов. Егор активно, насколько это возможно в скафандре, жестикулирует. Иван больше слушает.

ЕГОР:

- Когда всё оборудование поставят, лунолёт будет новогоднюю ёлку напоминать. Одних прожекторов шесть штук, четыре мультиспектральных камеры по кругу, одна отдельная инфракрасная по курсу, дополнительная антенна для связи с базой L1 со своим трансиверным модулем, два лидара бокового обзора, красота в общем. Никогда, говорят, такого не было, чтобы на лунолёте все внешние порты задействовали. Мы первые.