Read the book: «Комната Розы»

Никуда и никогда

«Во веки не взгляну ей в глаза. Не смогу позволить себе такой груз взвалить на плечи свои. Мрачная она, нелюдимая. Может у нее не все в порядке с головой? А я? С какой такой кстати, я могу себя называть нормальным?»

Кажется, в ней Марк видел, одновременно и родное и отталкивающие. Перебирая свой пенал, он никак не мог найти свою синюю ручку. Контрольная уже началась, все достали двойные листочки.

«И почему я должен для этого тратить свои листы»

Каждую самостоятельную работу Марк не выносил. Почесывая свою лохматую голову, он тыкнул пальцем сидящего спереди одноклассника.

– Пс, ты не мог бы одолжить ручку? Я обронил свою дома.

– На возьми, только не грызи колпачок. Мне мама только новый набор купила.

«Столько переживаний из-за такой мелочи, как погрызенная ручка. Хотя я и сам переживаю вечно за свои листики, во время контрольной. Слишком часто критикую людей. Пора с этим заканчивать»

Двадцать минут от начала урока шли, как целая вечность. Марку тяжело давалась математика, поэтому он пытался найти момент, когда учитель поворачивался к компьютеру, чтобы бросить записку своему другу. Точный бросок на третий ряд класса, обрадовал его. Это был триумф. В записке он просил помощи:

«Переходи на темную сторону. И дай мне ответы на три задания.»

Для Марка этого было достаточно для получения удовлетворительной оценки. Развернув записку, его друг, который был усыпан веснушками, засмеялся. На что учитель быстро среагировал и подошел к нему.

«Кажется это провал миссии. Я сгину от своей глупости»

Записку отобрали и теперь преподаватель ходил между рядами и следил за каждым. И лишь один ученик из двадцати решил сдать работу заранее. Это была девочка по имени Роза. Она неделю назад перевелась в школу. Сидела одна на последней парте и на каждой перемене была в своем скетчбуке. Ее одиночество и привлекало Марка. Он наблюдал за ней, на чем постоянно себя ловил в мыслях и ругал. Но ничего не мог с этим поделать. Подойти он к ней не мог. Он слишком долго привыкает к людям и обстановке, чтобы наладить контакт с людьми, если они его конечно устраивают.

«Она не имеет много друзей. Носит только черное и редко меняет свой стиль. И, кажется, еще и обладает мега-мозгом. Не означает ли это, что она для меня идеальная пара? Господи нет, я все равно буду для нее скучным»

Урок подошел к концу. Опустив свою голову, Марк подошел к учительскому столу и сдал пустой лист.

– Снова ничего? – учитель поправил галстук.

– Простите, но не могу я вашу математику осилить. Не мое это, – Марк засунул руки в карманы. – Я думаю в какой ни будь другой области я буду лучше.

– Не пойми, что я пытаюсь тебя заставить учить предмет. Это влияет на твою успеваемость, в следствии на твое будущее поступление, – учитель сделал несколько глотков воды. – Может тебе пора записаться на дополнительные занятия?

– Да, не стоит я думаю, – Марк смотрел на коридор сквозь дверной проем. – Поступлю туда, где нет математики и все. Дело в шляпе, – он поднял два пальца вверх.

Учитель хлопнул медленно несколько раз глазами, – Пожалуй я лучше поговорю с твоим отцом. Завтра же его приглашу к директору.

«Может попробовать касаться пола с утра не левой ногой, а правой? Может это прибавит мне удачи?»

В это время преподаватель что-то рассказывал ему, но Марк потерял связь с миром. Он утопал в дилемме:

«Какой интересно сделать свой первый снимок. Может лучше просто снять самого себя? Нет, это слишком банально, как и снять свою комнату, тем более я там уже давно не убирался. Может природу? Хм, звучит тоже банально. Что же делать»

Неделю назад у Марка был день рождения и в подарок от своего отца он получил то, о чем мечтал последние три года. К нам в руки не всегда попадает, то, о чем мы желаем. Но веру нужно сохранять всегда. Так и делал Марк. Пока его папа откладывал с каждой зарплаты по некоторой небольшой сумме. И теперь в руках у мало спавшего и непричёсанного мальчика есть своя зеркальная камера. Совсем новая, лежит в коробочке, с которой каждый день он сдувает пылинки и готовится к первому «выстрелу». Но первая фотография должна быть особенная. А Марк так и не пришел к выводу.

– Марк, ты меня вообще слушаешь? – он приложил ладонь к лицу, –Тяжелое поколение пошло конечно. Скажешь папе, что я завтра жду после твоих уроков. Вместе пойдем дружно к директору. Беспокоить по телефону не буду лишний раз его. А теперь ступай, – учитель показал на дверь.

Когда Марк обернулся, потеряв все оставшееся настроение, он увидел, как Роза тут же выбежала из кабинета.

«И зачем она все слушала? Нет, с ней точно не все в порядке»

На улице Марка уже ждал его друг с веснушками. В теплую, но пасмурную погоду сентября он был укутан, будто собрался в поход на Эверест. Марк вышел не спеша.

– Тебя опять мама собирала в школу? – не одобрительно посмотрел на наряд друга Марк, – Степан Андреевич, а вы не желаете сказать своей маме, что вам уже ни меньше, ни больше, как пятнадцать лет, – стащил теплую шапку с головы друга Марк. – Дорогой вы мой любитель Достоевского.

– Просто я, дорогой мой друг, – отвоевав свою шапку. – Уважаю своих родителей. Все просто.

– Нет, – покачал указательным пальцем Марк, – Просто ты боишься, что твой старший брат опять увидит тебя из окон школы и предоставит все улики против тебя ей.

– Ну перестань, – засмеялся Степа.

Небо затянуто серым одеялом, низким и давящим. Оно не сулит бурь, оно сулит бесконечное затишье, в котором медленно растворяются все краски. И ты идешь по улице, засунув руки в карманы худой куртки, и чувствуешь, как внутри растет огромная, бесформенная тоска. Тоска не по чему-то конкретному, а по чему-то, чего, кажется, не существовало никогда. По дому, которого нет. По разговору, который не состоялся. По версии себя, которая была бы смелее, умнее, нужнее. Ты смотришь на взрослых, которые спешат по своим делам, закутанные в пальто и в свои заботы. Они кажутся такими прочными, пригвожденными к своей жизни. А ты чувствуешь себя бумажным корабликом в луже – вот-вот размокнешь и превратишься в бесформенную кашу.

Два друга направились в единственное место, где их никто не сможет беспокоить – компьютерный клуб, что находится в торговом центре. Правда не как привычный, во многих городах. Скорее его маленькая копия, что случайно досталась такому городишку.

Настроение было у двоих одинаковым. День пошел не по плану и нужно было негатив уничтожить. В клубе работает их друг со двора, который может по возможности предоставить места за компьютером бесплатно. Поэтому каждый вторник, четверг и воскресенье они были по одному адресу. Несколько часов за играми, помогали разгрузить мозг и немного отдохнуть от тяжести обучения.

– Итак, Андрей. Нам на все деньги, – Марк высыпал из портфеля мелочь, отложенную за неделю, – Колы, ну, на сколько хватит.

И хватило на четыре баночки напитка, которым два одноклассника могли заправляться сутками.

– Слушай, Марк, – Степан, уворачиваясь от выстрелов в мониторе обратился, – Как кстати у тебя дела в семье?

Марк неохотно ответил, – Да все по-старому. Я удивился, что отец решил мне сделать такой подарок, но он остается таким строгим. Сказал, если буду валить тесты и контрольные, он заберет камеру.

– М-да, дела у вас не идут. Но и его можно понять, Марк.

– Я пытался, но…

– Марк, заходи с другого угла…

– Да и без тебя вижу…Но, я не хочу, – глянул на Степу Марк.

– Не хочешь с угла заходить?

– Дурак ты, – Марк в шутку ударил по наушникам Степы пальцами. – Понимать отца не хочу.

«А ведь и правда, не хочу и все. Он ведь мало занимался мной, после того как мама ушла. Только и работает. Кормит нас, понимаю, но хочется, чтобы он был рядом, а не кричал, что лучше нужно учиться»

– Давай сменим тему, Степан Андреевич, – мальчики сложили наушники, матч закончился, – кажется наша новенькая меня сталкерит.

– Что, – широко открыл глаза Степа, – Да не может быть. Она ведь ни с кем не общается и вроде бы даже не хочет.

– Я сам удивился, но она подслушивала разговор мой с учителем, – толкая Степу в руку локтем, – Запала.

– Даже, если это и так. Она непонятная. Я ее через свои источники пробивал.

– Господи, какие еще свои источники, чертов ты ФБР.

– Ты послушай, – поднял вверх руку Степа, – в общем. Она либо скрывается, либо вообще, вот вообще не имела друзей. О ней ничего неизвестно, хотя она вроде с нашего города. Но, ноль информации.

– И что, сейчас что, все должны все на показ делать?

– Такого просто не бывает, в наше время, Марк, – Степа схватил его за плечи, – не лезь, прошу тебя.

– Отстань, – сбросил руки с плеч, – я сам решу. Я думаю, нужно узнать ее получше. Может я все-таки вырос для настоящей любви.

Степа расхохотался на весь зал, после чего подошел администратор и сказал быть тише. Ребята развели руками и ответили, что все равно собираются уходить.

– Ладно, друг я побежал. «Мне еще к репетитору сегодня», – только Степа протянул руку Марку, как тот засветился.

– Ты гений, Степан Андреевич. Я попрошу, чтобы она мне помогла с математикой. И все узнаю, – Марк как никогда радовался.

– Ладно, – неодобрительно кивнул Степа, – расскажешь тогда, а я побежал.

Марк после решил купить себе самый вкусный бургер. По крайне мере он сам так считал. И этого было достаточно. Для счастья или имитации. Выбирать он не желал, лишь в такие вечера любил отведать поганый бургер на фудкорте. И понаблюдать массой.

К примеру, Марк сразу обратил свой взгляд на пару подростков, чуть старше. Они носятся от одного магазина к другому, не покупая ничего, их смех слишком громкий, нарочитый. Они пытаются казаться небрежными и счастливыми, но Марк все видит, как один из них постоянно поправляет капюшон, а другая через каждые пять секунд проверяет свое отражение в витрине. Они играют в роль «крутых и свободных», но выглядят как заводные игрушки. Такие же заведенные, как и все.

Мимо проходит женщина с коляской. У нее уставшее, почти пустое лицо. Она качает эту коляску ногой, а сама смотрит в телефон, но видно, что не туда. Она смотрит просто в пустоту. В ее голове – бесконечный список дел: памперсы, пюре, мужу ужин, завтра на работу. Она воплощение этой беличьей беготни, и, кажется, она сама это уже поняла. В ее глазах – тихая паника, приправленная апатией. Она как будто застряла в этом моменте навсегда.

А вон мужчина в дорогом пальто. Он говорит по телефону, его речь отрывиста, полна важности. «Закрывай сделку», «проекция прибыли», «амортизация». Он ходит по кругу, его ботинки отбивают чечетку на плитке. Он кажется себе центром вселенной, капитаном корабля. Но со стороны он похож на муравья, который тащит соломинку в три раза больше себя и искренне верит, что от этого зависит судьба муравейника. Смешно и немного грустно.

«И все они куда идут. Есть цель. Будь то кино, может деловая встреча. Они может и пытаются строить из себя определенные ячейки. Но кажется они живут. А не как я, просто гоняя самобичевание, сижу тут без дела. Ах, нужно быть проще»

Марк вздохнул, но увидел свой номер на табло. Радость смыла все мрачные мысли о его безликом существовании и теперь он один на один с вкусным ужином. В кармане зазвенел телефон. Это было сообщение от папы:

«Ужин будет на столе. Разогреешь. Мне нужно отдохнуть, поэтому раньше лягу спать»

Марк убрал телефон и победил американский стрит-фуд. Правда, сколько бы люди вокруг не кричали о вреде такой пищи, все равно она остается как желанное каждого ребенка. Таким был и Марк, и вдруг ему стало грустно. Что папа старался над ужином, все подготовил, а выбор произошел такой.

«Я не понимаю его, но он старается для меня. Черт, но эта его позиция насчет дисциплины. Мы же не в советском союзе в конце концов. Мне нужна свобода»

От торгового центра до дома было минут двадцать. Марк шел неспеша, оглядываясь вокруг и внимательно слушая вокруг. Дело было в наушниках, которые разрядились. И только в такой момент, можно не только посмотреть, но и внимать звуки. Для Марка это было редкостью. На светофоре, что отделял в один переход от дома, были слышны крики:

– Отстаньте! Вы вообще знаете сколько я на нее копила? – голос явно принадлежал женщине.

Из-за угла желтого дома, в котором располагался «штаб» службы доверия, было видно двоих. Девушка лет двадцати пяти в бежевом пальто и широкий мужчина в синем бомбере с известным спортивным логотипом на спине. Делили они сумку, и перетягивание было явно не в пользу девушки. Но по ее крикам, можно было точно сказать, что цена вопроса вещи поднимает и силу человека в несколько раз.

– Отдавай по-хорошему, моей братве кушать нечего. Нечего ходить по ночам.

Она отступила назад и вдруг увидела в далеке Марка. Взгляд так и отдавал пульсом страха в его голове. Он представлял, как она сейчас надеется только на него. Маленького загадочного девятиклассника. Внутри у Марка все сжалось, в холодный и тугой комок. Мозг выдал картинку:

«Я подхожу, встаю между ними, говорю что-то твердое и спокойное. Просто: «Отстань от девушки»»

Марк даже сделал полшага вперед. Но остановился. Он увидел на себе взгляд обидчика. Его взгляд был не злым, а пустым, как заброшенный колодец. И в этой пустоте было что-то древнее и беспощадное. Весь мой порыв растворился, сдулся, как проколотый шарик. Ноги стали ватными, а в горле застрял комок. Этот комок, который мешает сказать хоть слово.

«Я что, испугался?»

Так и было, Марку стало страшно. Он опустил голову вниз и как только загорелся зеленый бликом на лице мальчишки пешеходный, он пошел вперед. Девушка, на чей бедный лик падал красный свет от автомобильного светофора, потеряла надежду. Сумка была у грабителя. Зло в тот вечер взяла карты в руки и выиграла. Отобрала аксессуар, веру, мужество. Марк всю дорогу вспоминал, но точно понимал, что другого исхода он не мог решить. Он наблюдатель всегда и никогда герой.