Read the book: «Солнце падших часть первая. Хроники Земли: Восхождение»

ГЛАВА 1

Слияние

Бесконечная тьма окружала меня. Воздух был густым, как смола, и забивал лёгкие смрадом серы и гнили. Всё тело чесалось, будто под кожей что-то копошилось. Краем глаза я видел бесформенные тени. Они шептали нечто неразборчивое. Иногда они подлетали достаточно близко, чтобы я мог разглядеть огромные рваные крылья и кожу, покрытую трещинами, из которых сочилась тёмная жидкость.

Одно из них зависло передо мной. Секунду оно разглядывало меня, изучая, а потом его длинные тонкие пальцы сомкнулись на моём горле. Когти впились в кожу, впрыскивая яд, который обжигал вены и сводил мышцы. Я пытался кричать, но из горла вырвался лишь тихий хрип.

— Ты мой… Ты всегда был моим… — прошептало оно голосом, похожим на скрежет металла по камню, пока тьма смыкалась надо мной, поглощая всё.

Глаза резко открылись. Обрывки кошмара мгновенно рассеялись. В ушах стоял стук бешено бьющегося сердца. Майка прилипла к спине, промокшая насквозь вместе с подушкой. Я пытался дышать глубоко, чтобы успокоиться, но не мог унять дрожь. Яркий свет из треснувшего экрана телефона на мгновение ослепил меня. Минута до будильника.

Сегодня тело было особенно тяжёлым. С одним закрытым глазом я медленно поплёлся в ванную. Из зеркала на меня смотрел тощий парень с впалыми щеками, тёмными кругами под глазами, чёрными, небрежно растрёпанными волосами. Зубная паста слегка обожгла язык мятой, пока щётка раздирала покрасневшие дёсны до крови. На столе простой завтрак — пара бутербродов с дешёвой колбасой и кружка уже немного остывшего чёрного кофе, приготовленные мамой перед выходом на работу. Рядом лежали две помятые купюры по сто рублей. С каждой каплей напитка жизнь понемногу возвращалась в тело.

Пуховик, насквозь пропахший сигаретами, висел в шкафу на некотором расстоянии от другой одежды, будто изгой. В карманах лежали местами прохудившиеся перчатки и зажигалка, в которой почти не осталось газа. Портфель, небрежно лежавший у входа, носил в себе разве что пару тетрадей и студенческий билет.

Город встретил меня привычной серостью — небо, приплюснутое свинцовой плитой туч, нависало над крышами, а хруст снега разносился эхом по пустынной улице. Солнце едва взошло, подсвечивая мир сквозь плотную пелену облаков.

Круглосуточный магазин по пути вечно пах сыростью и старым шоколадом. Продавщица даже не взглянула на меня, когда я протянул ей деньги за пачку сигарет. Уже на улице я посмотрел на сигареты в своей руке. Ладонь дрожала. Что-то изнутри царапнуло по груди, требуя накормить его сладким никотином.

— В понедельник брошу, — в сотый раз пообещал я себе, прикуривая сигарету.

Горький дым заполнил лёгкие, принося долгожданное облегчение. Уголёк на кончике сигареты обращал табак в пепел, который смешивался с грязью под ногами. Только лёгкий шум в висках немного выбивался из привычного ритуала. Я посмотрел влево, между двумя домами, и сердце сделало один лишний удар. Словно кто-то слегка ткнул иглой прямо в мозг, когда я пересилил себя и пошёл дальше.

Красивый фасад университета из стекла и стали скрывал обшарпанные коридоры и пахнущие старым линолеумом аудитории с мебелью, оставляющей занозы от малейшего прикосновения. Внутри было непривычно людно, будто студенты одновременно проснулись посреди зимней спячки и теперь бесцельно шатаются по зданию.

Прислонившись к подоконнику возле кабинета высшей математики, я пытался немного поспать стоя, когда внезапно учуял знакомый сладковатый аромат. От кончиков пальцев ног до макушки прошла волна дрожи. Пульс участился. Губы невольно растянулись в улыбке. Едва высохшая спина вновь намокала. Веки сами собой распахнулись.

Она шла в окружении подруг и что-то рассказывала, задорно смеясь, будто рядом никого, кроме них, не было. В своей привычной манере она каждые несколько секунд откидывала с лица непокорную чёлку цвета спелой пшеницы, открывая свои выразительные изумрудные глаза. И даже в такой непринуждённой обстановке она идеально держала осанку, будто пыталась казаться чуть выше, чем есть на самом деле.

— Лиана, привет, — внезапно выпалил я хриплым голосом. — Как прошли твои каникулы?

— Привет, Денис, — она улыбнулась мне, несмотря на суровые взгляды подруг. — Я отлично провела время. Мы встретили новый год в центре, прямо возле Кремля. Волшебная ночь, — на мгновение она закрыла глаза. — А ты видел салют?

— Да, — я почесал затылок и попытался улыбнуться. — С крыши дома на районе.

— С друзьями, значит, встречал? — в её голосе почувствовался холодок, несмотря на то что выражение её лица не изменилось.

— Лия, пойдём, потом поболтаете, — внезапно дёрнула её за рукав одна из подруг.

— Да, да, Юля, идём, — ответила Лиана, будто её вырвали из транса. — Увидимся, Дениска.

— Давай, Лия, — едва выдавил я.

Я громко выдохнул, будто держал последний вдох на протяжении всего разговора, и вновь закрыл глаза, пытаясь унять разыгравшееся воображение. Вот бы мне приснился сон, в котором мы держимся за руки, наблюдая за салютом.

Лбом я прислонился к прохладному окну. На улице не было ничего интересного, кроме пары бродячих собак, лежащих около мусорных баков. Я пытался вглядеться в даль, но видел лишь дымящие трубы бесконечных заводов. И тут чья-то рука с размаху легла мне на плечо.

— Здарова, Дэнчик, — послышался знакомый голос.

— Привет, Русел, — устало улыбнулся я, поворачиваясь и протягивая руку.

— Что ты там высматриваешь в окне? — С громким шлепком мы ударились ладонями. Он посмотрел мне за спину и, судя по выражению лица, тоже ничего необычного не заметил. — Снова мечтаешь о чём-то?

— Если только о вечном сне, — зевая, ответил я. — Ну как домой съездил?

— Да нормально, — внезапно отмахнулся он, небрежно улыбаясь. — Расскажи лучше, как ты встретил новый год?

— Ну не нормально же, Руслан, — я посмотрел ему прямо в глаза, в которых он безуспешно пытался что-то скрыть. — Уж мне-то можешь рассказать.

— Давай в другой раз. — Он улыбнулся самой фальшивой улыбкой, какую я видел.

— Ну бог мне свидетель, я пытался, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Ты же, вроде, атеист? — Руслан приподнял бровь.

— Это не мешает мне вмешивать бога в мои дела. — Мы одновременно засмеялись.

Замок аудитории щёлкнул, и толпа сонных студентов вошла вслед за преподавателем — суровым мужчиной в годах. Мы с Русланом заняли парту на последнем ряду, иронично прозванной «Камчаткой». Я достал из портфеля небольшой блокнотик с кожаной обложкой. Внутри лежал идеально заточенный карандаш. Страницы были заполнены пейзажами города, украшенного фантастическими животными и портретами дорогих мне людей. Под монотонный голос преподавателя я сделал несколько резких взмахов, добавил ломаных линий и штрихов.

— Похожа, — прошептал Руслан, рассматривая её портрет. — Признайся ты ей наконец, чего резину тянешь?

— Ты видел, как она на меня смотрит? — устало протянул я, не отрывая карандаша от бумаги и водя им в произвольных направлениях.

— Как? — недоумённо спросил Руслан. — По-моему, по-обычному.

— Вот именно, — нахмурился я. — Слишком по-обычному. Даже на друзей смотрят с большим теплом. Мне кажется, её глаза буквально говорят мне: «У тебя нет ни шанса».

— Дурак ты, — засмеялся Руслан чуть громче, чем следовало. — Если ты будешь таким нерешительным, то упорхнёт твоя блондиночка в чужие объятия.

— Эй, Камчатка! — внезапно послышался громкий низкий голос. — А ну прекратите болтать, иначе хрен вам, а не допуск к экзамену.

— Больше не будем, — почти синхронно ответили мы.

— А что это ты нарисовал? — прошептал Руслан, вглядываясь в рисунок. — Будто глаза, смотрящие из тьмы. Прикольно.

Я посмотрел вниз и не узнал собственную работу. Рука будто затекла, и чувствительность возвращалась с неприятным покалыванием. Казалось, что эти глаза смотрели прямо в душу и что-то негромко нашёптывало моё имя. Окружающие звуки исчезали в водовороте, утаскивавшем меня куда-то внутрь самого себя. Хотелось закричать, позвать на помощь, но язык словно прилип к пересохшему нёбу. Свет мерк, а гул в висках нарастал всё громче с каждой секундой.

— Эй, не спи, — внезапно ударил меня Руслан локтем в бок, грубо возвращая в реальность. — Уже посапывать начал.

— Да не сплю, не сплю, — отмахнулся я от него и снова взглянул в блокнот. Рисунок исчез.

Солнце за окном уже село, на прощание окрасив небо красным золотом. Одинокая снежинка упала на тлеющий уголёк моей сигареты и тут же исчезла с тихим шипением. Ветер подхватил дым и понёс его куда-то в сторону дороги. Провожая дым взглядом, я увидел Лиану, ждущую автобус на остановке.

Ком встал в горле. Холодные руки мгновенно покрылись потом. Хотелось уткнуться в телефон и просто пройти мимо, будто не замечая её. Но ветер настойчиво гнал меня туда, а слова Руслана всё ещё крутились в голове, словно заевшая песня. Два глубоких вдоха.

— Домой собираешь? — выпалил я немного быстрее, чем хотел.

— Да, — устало протянула Лиана. — После такого дня хочется просто добраться до дома, выпить кружку горячего какао, завернуться в плед и уткнуться в какой-нибудь длиннющий любовный роман.

— Какие у тебя грандиозные планы, — немного натянуто улыбнулся я, собирая последние силы. — А не хочешь сходить… — начал я, когда за её спиной остановился автобус и звуком открывающихся дверей на мгновение отвлёк моё внимание.

Яркие жёлтые буквы на табло начали мелькать всё быстрее, смешиваясь в одно неразборчивое пятно и становясь всё ярче, почти ослепляя меня. Я невольно прищурил глаза, почувствовав резь.

— Денис, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она.

— Да… Да, — тихо сказал я. — Просто устал.

— Так что ты говорил про сходить? — смущённо переспросила Лиана.

— А? Сходить… Сходить в книжный как-нибудь, помочь мне выбрать, что почитать, — почти шёпотом закончил я.

— Конечно, сходим, — улыбнулась она. — Мой автобус подъехал. Давай завтра обсудим время и место.

— Ага, — выдавил я. — До завтра.

Автобус отъехал от остановки, выплюнув в воздух ядовитый выхлоп. Я прикурил наспех затушенный окурок и смотрел ей вслед, пока она не скрылась в бесконечном потоке машин. Люди, возмущённо смотревшие на курящего человека, будто существовали в иной реальности. В голове крутились лишь два слова: «Конечно, сходим». Они выписывали пируэты в дуэте с моим сердцем, бьющимся как птица в клетке.

Не помню, как добрался до дома. Квартира встретила меня почти мёртвой тишиной — лишь тиканье часов на кухне и далёкий гул машин за окном. В нос ударил запах цветов и пыли. Проведя рукой по шершавым обоям, я нащупал выключатель, при включении которого мелькнула небольшая искра. На негнущихся ногах я дошёл до дивана и просто рухнул на него. Пульт от телевизора будто сам оказался у меня в руках. Но не успел диктор сказать первого слова, как зазвонил дверной звонок. Я подбежал к двери и повернул защёлку.

— Ты кушал? — Мама передала мне пакет с продуктами и начала разуваться.

— После учёбы купил булочку в буфете, — соврал я.

— Тебе надо лучше питаться, — проворчала она, вешая пальто в шкаф. — Ты совсем осунулся, щёки впалые, кто ж тебя такого тощего полюбит?

— Мам, ну хватит, — закатил я глаза. — Я ведь уже не маленький.

— Для мамы ты всегда будешь ребёнком, — улыбнулась она. — Тяжёлый день? — внезапно спросила она, глядя на меня тем взглядом, который не потерпит лжи.

— Почему ты так решила? — удивился я, на мгновение задержав взгляд на её глазах и тут же опустил его. — Нет. Всё в порядке. Меня просто Айрат гулять позвал. Мне уже пора идти, он меня ждёт.

— Чтоб до девяти был дома, — резко отрезала она.

Уже в подъезде, накидывая куртку, я позвонил Айрату в надежде, что он не откажется встретиться сегодня. В подъезде телефон плохо ловил сигнал. Но сквозь помехи я услышал заветное «Зайди пока ко мне». Фонари на улице устало моргали, будто засыпая, а снег под ногами смешался с грязью в непонятное месиво. Я массировал виски, стараясь выгнать шёпот, преследовавший меня весь день. Столбы проплывали мимо меня, пока ноги сами несли по маршруту, который я знал с тех пор, как научился ходить.

Вдруг что-то зацепило мой взгляд. Вместо бетонной колонны справа от меня было дерево. Я поднял голову и с удивлением посмотрел на тёмную посадку между двумя домами. Но я шёл в совершенно другую сторону. Яркая луна на безоблачном небе отбрасывала длинные тени голых деревьев, которые тянулись ко мне, как пальцы мертвецов. С трудом я сделал шаг назад, не отводя взгляда от деревьев, словно опасаясь, что ветки ухватят меня за куртку и затянут внутрь.

Подъезд встретил меня запахом жареной картошки с чесноком из чьей-то квартиры, от которого у меня невольно выделилась слюна и недовольно заурчал желудок. Звонок отозвался привычным пронзительным звоном. За дверью послышались быстрые тяжёлые шаги и щелчок замка. Войдя в квартиру, я увидел лишь бритый наголо затылок, скрывшийся в комнате. Там пахло чипсами и энергетиками. Темноту разгоняли лишь монитор компьютера и экран телефона Оли, сидящей на диване и лениво листающей ленту соцсети.

— Привет, Денчик, — сказала Оля, не отрывая глаз от экрана, лишь подставляя щёку.

— Привет, Оль, — ответил я, слегка чмокнув её в щёку. — Тоже дома не сидится?

— Ну, — она бросила на меня быстрый взгляд и листнула ленту. — Я хотела тебе позвонить, когда Айрат доиграет, но ты меня опередил.

— Выпить хочется, может, сходим до магазина, где Оля работает? — спросил я, заглядывая Айрату в монитор — кажется ничего важного там не происходило.

— Ой, не напоминай мне про работу, — Олю передёрнуло. — Хотя после четырёх смен подряд я хочу выпить что-нибудь сладенькое и крепкое.

Ветер словно пощёчина ударил по лицу. Я достал мятую пачку из кармана, вытянул сигарету и глубоко затянулся. Мысли тут же стали немного тише, уступая место спокойствию. Айрат в шутку слегка подтолкнул меня плечом, словно выбивая из душевного равновесия. Вечер казался немного светлее, будто полная луна наконец появилась из-за туч и осветила серые улицы.

Мы вернулись в квартиру, гремя стеклом в пакетах, и я смог сделать первый глоток. Ледяной хмель словно поднимался из живота сразу в голову, делая жизнь немного проще. Шум в висках затихал с каждой каплей. Стекло приятно холодило руку. Я прижал бутылку ко лбу, ощущая долгожданную свободу. Уголки губ невольно растянулись в улыбку.

— Чего лыбишься, Кравц? — Айрат с размаху сел рядом, отчего диван жалобно скрипнул.

— День сегодня странный был, — ответил я, делая очередной глоток. — С утра какая-то чертовщина мерещится.

— У меня тоже такое бывает, — заговорчески ответил он, озираясь по сторонам. — Когда я, как ты вчера, до четырёх утра играю, а в семь иду на учёбу.

— Мне, кстати, попадался пост о таком. — Оля подняла глаза на нас. — Микросон. Это когда мозг настолько устал, что засыпает на миллисекунду, и это вызывает галлюцинации. Я так однажды на работе решила, что встретила умершего отца. — По её лицу прошла дрожь.

— Наверно, вы правы, — натянуто улыбнулся я. — В последнее время я действительно плохо сплю, часто просыпаюсь от ночных кошмаров, которые не могу вспомнить.

— Это потому, что кто-то слишком мало пьёт, — рассмеялся Айрат, делая большой глоток из бутылки.

— Ну не всем же родители в двадцать лет покупают собственную квартиру, — парировал я. — Ты помнишь тот скандал, когда моя вернулась из командировки на день раньше и застала нас с одной бутылочкой пива на двоих?

— Ах вы алкоголики малолетние, скоро будете валяться под окнами в собственном дерьме и просить у прохожих рубль на чекушку, — прокричал Айрат, пародируя голос моей мамы. — Я думал, тебе запретят общаться со мной после такого.

— Сегодня, пожалуй, действительно попробую лечь пораньше, — сказал я, залпом допивая бутылку. — Пойду я домой.

— Денчик, стой, — сказала Оля. — Дай мне пять минут, вместе пойдём, от всех этих разговоров, мне тоже спать захотелось.

Когда за нами щёлкнул замок, мы остались наедине. Оля поправила волосы, от которых пахло сладким ароматом её электронной сигареты. Одинокие звёзды мерцали, когда их свет проходил сквозь морозную призму неба. Мороз своими длинными костистыми пальцами проникал в каждую щель, стремясь обжечь кожу. Оля заметно дрожала в своей тонкой курточке, которую накинула больше для вида, чтобы пройти всего пару подъездов.

Свежий воздух улицы будто отнимал силы у хмеля. С каждым вдохом возвращались мысли и тот самый гул в висках, будто кровь в венах превратилась в тысячи металлических шариков. С каждой секундой мне было всё сложнее поднимать веки даже во время простого моргания. Густой пар вырывался изо рта, когда я зевал.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросила Оля, когда мы подошли к её подъезду.

— Да, не беспокойся, — натянуто улыбнулся я.

— Денис, я просто… волнуюсь за тебя, — произнесла она чуть слышно и быстро скрылась в темноте подъезда.

Ещё секунду я смотрел в пустой проём, пытаясь понять, что она имела в виду. Поднялся ветер, впивавшийся в кожу острыми иглами. Он нёс странный запах свежевскопанной земли и чего-то ещё — горького, почти металлического. В шуме ветра я вновь услышал шёпот. Он звал меня, тянул словно магнит. Я попытался сделать шаг в сторону дома, но тут же словно получил удар под дых. Дыхание сбилось, а изо рта капнула кровь.

Я смотрел на красное пятнышко поверх свежего снега и не мог поверить. Мне казалось, что моё сознание решило окончательно уничтожить меня. Было страшно прикоснуться к нему и убедиться, что это не иллюзия. Мысль о том, что мой разум постепенно разрушается, въедалась всё глубже. И тогда я решил: мне надоело убегать и бояться, надоело делать вид, что всё в порядке, и впервые захотелось поддаться этому зову.

Я закрыл глаза и отпустил контроль, позволив ногам двигаться туда, куда звал меня голос. Светлые пятна за веками, отбрасываемые фонарями, постепенно сменились абсолютной темнотой. Каждый шаг отдавался в груди тремя ударами сердца. Тьма казалась живой, шевелящейся. Она проникала сквозь веки куда-то внутрь, опутывая своими склизкими щупальцами последние остатки рассыпающегося рассудка.

В воздухе чувствовался слабый запах древесины, а сквозь тишину доносился шум редких проезжающих машин. Ноги сами остановились. Холод отступил. Передо мной будто горел костёр, согревающий замёрзшую кожу. Его изменчивый свет пробивался сквозь веки, которые было страшно открыть. Но я сделал над собой усилие и чуть не упал.

В метре от меня в воздухе висел красный камень, словно отколотый от гигантского рубина. Внутри него пульсировало белое ядро, то разгораясь, то почти угасая. В этом сиянии было что-то неправильное, но одновременно завораживающее. В его гранях отражались мои глаза. Я сделал шаг. Ещё один. Ноги становились ватными, непослушными, будто мой собственный разум протестовал и буквально требовал сбежать оттуда. Я протянул руку. Он был тёплым, почти горячим, а его свет усиливался, заливая пространство вокруг. Шёпот в висках превратился в нарастающий гул.

Вдруг на мгновение мир затих, чтобы в следующую секунду нечто разорвало тьму. Передо мной из ниоткуда возникла огромная крылатая тварь. Её рёв, похожий на скрежет рвущегося металла, прокатился по посадке, заставляя деревья содрогнуться. Лапа существа молниеносно метнулась к камню на моей ладони. В момент, когда его когти со скрежетом вонзились в идеально ровные грани, кристалл полыхнул ослепительным светом, пронизывая ночь волной жара и боли.

Мне показалось, что кожа на руке слезает с костей. Что-то проникало под кожу, опутывая каждый нерв раскалённой нитью. Голову словно рассекли надвое. Мышцы сводило судорогой. По венам словно разливался расплавленный свинец. На мгновение я перестал чувствовать биения сердца, чтобы через секунду услышать, будто в груди забилось сразу два.

Ослеплённый, я рванул вперёд, не разбирая дороги, ощущая его присутствие за спиной. Ноги то и дело путались в корнях, а тело ударялось о стволы деревьев. В панике я забывал дышать, проглатывал ледяной воздух, режущий горло. Нога ступила на ровную поверхность. Вторая вспышка. Приближающийся визг и удар. Я услышал, как хрустят ломающиеся кости. Ощущал привкус железа во рту. Гул в висках превратился в оглушительный рёв. Затылок ударился о что-то твёрдое. Тело обмякло, и бездна поглотила меня.

ГЛАВА 2

На границе

Я падал. Перед глазами проносилась абсолютная темнота. Густая, обволакивающая, она словно поглощала каждый звук, каждый порыв ветра и даже само ощущение падения. Здесь не было ни жара, ни холода. Тело будто постепенно растворялось во тьме, становясь ничем. В голове крутилась единственная мысль: «Это и есть смерть?».

Вдруг что-то коснулось руки. Будто насекомое пробежало по коже. Я резко обернулся и увидел траву, в которой лежал. Она оставляла едва заметные порезы своими твёрдыми, бесцветными стеблями. Но боли не было. Даже когда я начал погружаться всё глубже. Даже когда она почти полностью опутала меня, мешая дышать. Хотелось лишь уснуть.

— Это конец? — голос мой звучал отстранённо, почти безразлично.

— Только если ты решишь сдаться, — послышался шёпот, похожий на скрежет ржавого металла.

— Ты здесь, чтобы забрать мою душу? — я попытался разглядеть собеседника, но трава уже застлала мои глаза.

— Нет, — он рассмеялся, но этот смех был похож на низкий звериный рык. — Для меня это такая же случайность, как и то, что камень выбрал тебя.

— Выходит, мы с тобой в одной лодке, — усмехнулся я слабеющим голосом. — Жаль, мы не сможем пообщаться подольше.

— Сможем, — пронеслось над моим ухом. — Тебе необходимо лишь попросить.

Мысли путались. Я не был уверен, что сознание до сих пор принадлежит мне. В нём вспыхивали и тут же угасали видения. В них было солнце, истекающее кровью. Его лучи словно проникали под кожу, вызывая странное покалывание. Звёзды сыпались с неба изумрудами, пока я шёл по полю спелой пшеницы. Её колоски мгновенно обращались в прах, стоило моим пальцам дотронуться до них.

— Помоги… мне… — донёсся лишь хрип из горла.

Внезапно что-то схватило меня за руку. Я сразу почувствовал шершавую, почти каменную кожу, обжигавшую предплечье нестерпимым жаром. Трава пыталась сопротивляться, удерживая моё тело цепкими стеблями, хватала за горло, не давая сделать вдох. Мне казалось, что они разорвут меня на части, когда кости жалобно захрустели. Я пытался кричать, но звук не рождался. Давление стало невыносимым, когда неизвестный дёрнул меня со всей силы. Трава разорвалась с влажным хрустом.

В нос ударил запах мокрого асфальта, железа и дешёвого пластика. Перед глазами была всё та же темнота, но сквозь неё пробивались разноцветные огни. Сердце билось ровным ритмом, будто я спал. По венам расползалась необычная, почти обжигающая теплота. Что-то шевельнулось в груди. Постепенно ко мне возвращалось ощущение собственного тела. И чем яснее становились очертания мира, тем отчётливее я понимал, что всё моё тело вывернуто под неестественным углом.

Конечности покалывало тысячами мелких игл. Торчащая кость царапала подбородок. Сломанные рёбра впивались в лёгкие, наполняя их кровью. Каждый вдох сопровождался тяжестью, которую приходилось преодолевать через боль. Ощущение нижней части тела почти отсутствовало, будто меня разрубили пополам. Словно издалека до меня доходили приглушённые разговоры, треск рации, неспешные шаги.

Вдруг то самое шевеление в груди усилилось. Оно нагревало тело, придавало сил окоченевшим мышцам, облегчало боль. Послышался чёткий громкий хруст, и одновременно пропало ощущение тяжести — наконец я смог вдохнуть полной грудью. Шея сама по себе резко дёрнулась вверх, возвращая выступающую кость под кожу. Ногам постепенно вернулась чувствительность.

Я провёл рукой по чёрному брезенту, которым меня укрыли. Одежда промокла насквозь, но мне не было холодно. Было страшно шевельнуться. Стараясь не создавать шума, я медленно достал из кармана телефон. Экран ослепил меня ярким светом. Сердце пропустило удар, когда я увидел семнадцать пропущенных звонков от мамы и нецензурное сообщение, в котором она во всех подробностях описывала то, что сделает со мной, когда я вернусь домой.

Выглянув из-под брезента, я увидел в нескольких метрах от себя внедорожник. Решётка радиатора рассыпалась на кусочки, капот был промят внутрь, одна фара лежала на земле, а вторая держалась на одиноком проводе. Свет мигалок выхватывал из темноты пятна крови на кузове. Люди в форме лениво ходили между машиной скорой помощи и патрульной, заваленной бесконечными бумажками, периодически зевая. Медики непринуждённо что-то обсуждали, попивая чай из термоса.

Улучив момент, я аккуратно вылез, стараясь не создавать шум. И когда мне наконец удалось встать с земли, кто-то из полицейских случайно посмотрел в мою сторону. Наши глаза встретились.

— Эй! — грубо крикнул он. — А ну отошёл от тела.

— Беги, — вдруг пронеслось у меня в голове, словно отголосок чужой воли.

И я побежал. Холодный воздух хлестнул по лицу. Тело казалось гораздо легче, чем обычно, ноги несли меня ночной тенью по тёмным улочкам, куда глаза глядят. Казалось, всю кровь заменили чистым адреналином, который, как бензин, подпитывал внутренний мотор. В груди пылало пламя, способное сжечь любого, кто к нему прикоснётся. Редкие прохожие удивлённо смотрели, как я пробегаю мимо, оставляя за собой лишь брызги грязного снега. Я дёрнул ручку двери подъезда, совершенно забыв приложить ключ. Магнитный замок с грохотом отцепился. И лишь когда двери лифта сомкнулись, я смог наконец выдохнуть.

— Кравцов Денис Олегович! — послышался крик, как только ключ провернулся в замке. — Лучше бы тебе… О боже мой…

Лицо мамы побледнело, как только включился свет. Я не мог понять её реакцию, пока мой взгляд не упал на зеркало. На меня из него смотрел худощавый парень, чьё лицо было покрыто толстым слоем запёкшейся крови. Чёрные растрёпанные волосы из-за грязи стали напоминать каштановые. Одежда была разорвана в клочья, остатки ткани пропитались талой водой, смешанной с моторным маслом и антифризом. Как бы долго я ни всматривался, я не мог найти ни одного уцелевшего места.

— Денисочка… Сыночек… — В её глазах стояли слёзы. Она стояла на месте, будто оцепеневшая. — Что случилось? Почему ты в таком виде?

— Мам, это… я… просто упал, — промямлил я.

— Откуда ты упал? — она приложила ладонь к раскрытому рту. — С балкона? Нужно быстрее вызвать скорую, вдруг ты сломал что-нибудь.

— Схвати её руку, — вдруг пронеслось у меня в голове.

— Что ты делаешь? — она смотрела то мне в глаза, то на мою руку.

— Руна огня, — чужой, рычащий голос вдруг вырвался из моего рта. — Аль, Ран, Си, Стэ, Вир.

В её глазах на мгновение мелькнул огонёк. Жар в груди усилился, и одновременно мне показалось, что кто-то высасывает из меня жизнь. Ноги подкосились, голова закружилась. Во рту пересохло, а сердце стало биться гораздо быстрее. На лбу выступила испарина. Мама смотрела на меня отсутствующим взглядом, словно чего-то ожидая.

— Командуй, — вновь услышал я в голове чужие мысли.

— Со мной всё нормально, иди спать, — медленно произнёс я.

— Хорошо, — безэмоционально сказала мама, и тут же в её глаза вернулась жизнь. — Иди помойся, от тебя ужасно пахнет. А одежду выброси.

Она просто ушла к себе в комнату и закрыла дверь, будто ничего не произошло. Трясущимися руками я снял с себя остатки свитера и футболки. На джинсах были характерные следы крови вокруг рваной ткани, но на коже не было ни малейшей царапины. Струи холодной воды били мне в лицо, пытаясь прогнать кошмарный сон, в котором я застрял. Чёрно-красная вода водоворотом уходила в канализацию, завихряясь, как гипнодиск. Разум отказывался поверить в происходящее.

Вода наполнила ладони, и я окунул в них лицо, надеясь наконец смыть дурные мысли. Вдруг я ощутил странную шероховатость на правой ладони. Почти по всей поверхности раскинулся белёсый шрам в виде правильного пятиугольника. Он был едва заметен и даже не стягивал кожу, как старый шрам на ноге — воспоминание о первой охоте с отцом.

Стоило мне об этом задуматься, как я понял: привычного ощущения нет. Взгляд упал на лодыжку. Кожа была чистой. Без единого намёка на шрамы или покраснения. Даже маленькие прыщики с лица пропали. Я выглядел как статуя из белоснежного мрамора — без единого изъяна. На моём лице промелькнула лёгкая улыбка.

Вода мгновенно испарилась с кожи, стоило мне выключить душ. У меня не было привычки есть на ночь, но именно сегодня от голода кружилась голова. Хотелось мяса. Хоть сырого. В холодильнике лежала приготовленная с вечера курица. Я отломил ножку и сглотнул слюну. Зубы вгрызлись в кусок, оставляя следы на кости. Мясо исчезало в желудке, как в бездонной пропасти. Я отрывал от курицы кусок за куском голыми руками, пытаясь унять становившийся животным голод. В себя я пришёл, лишь когда от целой тушки остались погрызенные кости.

Уже почти в бреду я дошёл до кровати. Тело тяжело упало в мягкие объятия матраса. Сон пришёл в то же мгновение, когда голова прикоснулась к подушке. Вновь уже ставшая знакомой тьма сомкнулась. Я шёл сквозь неё, пытаясь разобрать нечёткие образы, состоящие из теней. Меня не покидало ощущение, что здесь есть кто-то ещё.

— Ты здесь? — тихо произнёс я в пустоту.

— Да, — ответило что-то за моей спиной. Голос был настолько близок, что казалось, он стоит вплотную за моей спиной.

— Кто ты? — спросил я, еле сдерживая дрожь в голосе.

— Моё имя — Оранло. — Его голос становился всё ближе с каждым словом. Мне казалось, я чувствовал горячее дыхание на шее. — Оранло Алгийский.

— Денис, — выдавил я. — Денис Кравцов.

— Знаю, — тише ответил Оранло.

— Но ты не ответил, кто ты, лишь назвал имя. — Я тут же почувствовал тяжёлый вздох за спиной.

— Если тебе так интересно… — его голос становился всё громче. — Развернись и посмотри.

Тьма вспыхнула тысячами огней. Жар обдал мою кожу. Одежда начала прилипать к спине. Тело отказывалось слушаться моих собственных приказов. Спиной я чувствовал его пронзительный взгляд. Казалось, он смотрит не на меня, а прямиком в душу.

Глубокий вдох. Кулаки сжались. Сердце немного успокоилось. Я резко развернулся, и тут же ноги подкосились. Передо мной стояло нечто, лишь отдалённо похожее на человека: красная кожа, покрытая бесчисленными шрамами, длинные чёрные когти, блестящие в свете огня, голова, увенчанная длинными рогами, украшенными странным чёрным металлом. В выражении его лица не было злобы, но острые скулы и огромный рот с тремя рядами острых зубов устрашали меня. За его спиной подрагивали два гигантских перепончатых крыла. Он рассматривал меня с любопытством.

— Люди гораздо хрупче, чем я считал, — наконец сказал он.

— Что… что ты такое? — пот градом катился по лицу. Или это были слёзы?

— Оранло, член великого клана, основанного Алгием Безупречным, первым его рода, — почти буднично сказал он и едва заметно кивнул.

— Ты демон? — язык прилипал к нёбу.

— Да, — протянул он, словно смакуя мои слова.

— Но ведь демонов не существует! — внезапно прокричал я.

— Мальчишка, — Оранло покачал головой, ухмыляясь, — тебе придётся ещё многое усвоить. Или погибнуть, пытаясь.

Он шагнул ближе, протягивая ко мне руку. И чем ближе была эта когтистая лапа, тем сильнее становилась моя паника. Ноги сработали быстрее мозга. Я бежал всё дальше от него по залитому огнём пространству, плутая в нём, словно в лабиринте. Его лицо мерещилось в каждом языке пламени. Казалось, он ждёт меня в каждой тени. Рычащий голос всё ещё гулял эхом в голове.

Вдруг я услышал знакомый писк, обернулся и открыл глаза. Моя кровать выглядела так, словно её окатили из ведра, хотя тело было сухим. Стук сердца слышался в висках. За окном было очередное пасмурное зимнее утро. Голова с облегчением упала обратно на подушку, а рука нащупала телефон, чтобы отключить будильник.

Я ощущал небывалый прилив сил, будто разом выспался на всю оставшуюся жизнь. Не помню, как вчера уснул. Лишь невероятно реалистичные сны — про какой-то камень, аварию и огромного демона. Крепкий утренний кофе ощущался водой, налитой в грязную кружку, а пощипывание зубной пасты стало куда сильнее.

Взглянув на своё отражение в зеркале, я не увидел привычных тёмных кругов под глазами. На меня смотрел приятный, стройный темноволосый юноша с яркими сапфировыми глазами и небольшой горбинкой на остром носу. Долгий здоровый сон будто развеял пелену — краски мира наконец ощущались живыми. Казалось, даже тело стало более мускулистым. Но почему-то меня не покидало ощущение того, что нечто иное смотрит на меня из зеркала. Нет. Из каждой отражающей поверхности.

Перерыв гору разбросанной одежды, я так и не нашёл любимой футболки. Она немного пропахла табаком, а рисунок выцвел до неузнаваемости, но была настолько удобной, что я никак не решался её выбросить. Пришлось достать из шкафа новую. Джинсы тоже исчезли. Как и толстовка с курткой.

На мгновение у меня перехватило дыхание. В голове вспыхнула картина сна. Я часто запоминал свои сны, но этот был больше похож на воспоминание. В итоге я бросил испорченную одежду в пакет и положил его рядом с мусорным ведром под раковиной на кухне. Ватные ноги донесли меня туда. Стук сердца заглушал окружающие звуки всё сильнее, чем ближе моя рука была к ручке шкафа. Мир замер на то мгновение, когда дверца медленно открывалась с жалобным скрипом. Пусто.

Снежинки медленно опускались крупными хлопьями, собираясь в небольшие сугробы на голове и плечах. Привычный шум города растворялся в их неспешном падении. Продавщица искоса посмотрела на меня, когда я оттряхнул ноги на коврик при входе. С нескрываемой раздражённостью она протянула мне пачку сигарет и бросила горсть монет в тарелочку для сдачи.

Никотин разошёлся по венам. Внутреннее ощущение зуда в груди притихло. Сигаретный дым, смешиваясь с паром, крупными клубами вырывался изо рта. Раньше каждая затяжка будто снимала тяжесть, обдавая горло горячим смогом. Но сегодня это было похоже на глоток кислорода из баллона на вершине горы.

— Огоньку не найдётся? — вдруг раздался чей-то голос за спиной.

— А? — я обернулся. Передо мной стоял парень с сигаретой в зубах и пристально смотревший мне в глаза. — Да… Да, вот, держи, — я протянул ему зажигалку.

— Она ж пустая, — сказал он, несколько раз безуспешно чиркнув барабаном о кремний и протягивая её мне обратно.

— Странно, — задумчиво произнёс я и тоже чиркнул. Ровное пламя поднималось из отверстия зажигалки, отгоняя снежинки. Парень удивлённо посмотрел на меня, затем на огонь, прикурил и бросил что-то невнятное на прощание.

Окурок упал на усыпанный снегом асфальт и тут же я вдавил его тяжёлым сапогом. Сквозь тяжёлые серые тучи пробивались одинокие солнечные лучи, игриво отражающиеся от сугробов. Редкие прохожие появлялись из-за белой стены, чтобы тут же скрыться с другой стороны, ёжась от холода и окидывая меня странным взглядом.

Дверь университета открылась наполовину, упёршись в кучу неубранного снега. Тёплый воздух, пропитанный странно успокаивающим ароматом старых книг, ударил в лицо. Я глубоко вдохнул, будто пытаясь украсть этот запах, ненадолго задержавшись в проходе.

— Мне тоже нравится, как здесь пахнет, — вдруг послышался знакомый женский голос за спиной, от которого сердце немного ускорилось.

— Знаниями, которые пронеслись сквозь века? — ухмыльнувшись, спросил я. Лиана прошла мимо меня, стряхивая снег на пропитанную влагой картонку под ногами, служившую ковриком на входе.

— Библиотекой, — она закрыла глаза и медленно втянула воздух. — Моя бабушка была замдиректора библиотеки при вузе, и меня частенько оставляли с ней на весь день.

— И ты в запой читала теорию квантового поля? — спросил я с нарочито серьёзным лицом.

— Скорее любовные романы и книги про волшебников, — рассмеялась она. — Кстати, мы же хотели сегодня пойти в книжный.

— Действительно, — вдруг оцепенел я. — Чуть не забыл, после учёбы сходим?

— Дениска, прости меня, — она внезапно повесила голову. — Я совсем забыла, что мне поставили смену на работе сегодня. Мне даже придётся пропустить последнюю пару.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, но вышло не очень искренне. — На следующей неделе сходим.

— А тебе не холодно в кожанке? — её взгляд упал на мою куртку.

— Просто пуховик испачкался, и я надел первое попавшееся, — почесал я затылок.

Свет ламп в аудитории был непривычно ярким, а тени действительно тёмные. Голос преподавателя звучал эхом в голове. Но мой взгляд был направлен на блокнотик, в котором я пытался нарисовать то, что видел вчера. Его лицо стояло перед глазами расплывчатым зубастым облаком, с рогами, задевавшими небесную твердь. Карандаш бегал по листу бумаги, пожирая каждое незанятое пространство, будто моей рукой управлял кто-то другой.

— Кравцов! — внезапный крик вырвал меня из транса. Бумага давно закончилась, и я рисовал на парте, пока Руслан незаметно спал за открытым учебником. — Вы так активно делали записи, что вам не составит труда повторить последнее, что я сказал?

— Простите, — я встал и виновато опустил голову. — Немного увлёкся…

— Вы, молодой человек, пример безалаберности учебной системы, — преподаватель положил мел и начал медленно ходить вдоль доски, заполненной различными формулами. — К сожалению, в наше время получить диплом может любой идиот, который исправно приносит деньги в кассу университета, но какими могут быть ваши знания…

— Энергия не исчезает бесследно, она лишь переходит из одной формы в другую, — внезапно произнёс я, глядя престарелому преподавателю прямо в глаза.

— Правильно, — медленно произнёс он, поправляя очки. — Может из вас ещё будет толк, присаживайтесь.

— Ты реально его слушал? — прошептал Руслан, приоткрыв один глаз.

— Вполуха, — соврал я, разглядывая парту.

Остаток пары я провёл в попытках аккуратно стереть карандаш с дерева. И чем активнее я работал ластиком, тем отчётливее образ демона появлялся перед глазами. Словно тьма ненадолго расступилась, знакомя меня с тем, кто родился в ней. По коже пробежали мурашки. Температура воздуха вокруг внезапно выросла. Острые скулы, горящие глаза, широкая улыбка на тонких губах. Он смотрел на меня с листа бумаги, заставляя что-то шевелиться в груди.

— Кривовато, — вдруг сказал Руслан, заглядывая мне за плечо. — У тебя лучше выходит рисовать портреты, чем выдумывать разных тварей.

— Он снится мне, — выдохнул я, с силой закрывая блокнот.

— Обычно парням нашего возраста снятся девчонки, — рассмеялся он. — Уверен, что ты не по «большим сильным парням»?

— Да пошёл ты, Русел, — отмахнулся я. — Эта тварь будто преследует меня, куда бы я ни пошёл. Словно смотрит из каждой тени и ждёт чего-то.

— Тогда тебе надо взглянуть своим страхам в глаза, — внезапно серьёзно сказал он. — Какая разница, убьёт он тебя сейчас или лет через десять?

— Ты как всегда сама доброжелательность, — угрюмо ответил я.

Солнце за окном село ещё до окончания пар. Руслан хлопнул меня по плечу на прощание, и я медленно побрёл домой, но длинным маршрутом. Снег давно закончился, и белая простыня превратилась в ту самую грязную картонку под ногами. Свет фонарей выхватывал уставшие лица прохожих, которым было совершенно наплевать на окружающих. Меня же ноги несли к витрине небольшой семейной кофейни.

Тёплый свет ламп превращал её волосы в солнечные зайчики. Она улыбалась каждому клиенту белоснежной улыбкой. Изумрудные глаза блестели в момент, когда кто-то благодарил её. Но несмотря на кажущуюся простоту, в её движениях угадывались годами отточенные навыки. Её фартук, уютно украшенный вышивкой, был идеально выстиран и ни одна лямка не смела болтаться. Волосы были уложены под незаметную сетку, в цвет её собственных волос. Она была королевой кофемашины внутри собственного небольшого королевства.

Внезапно она глянула в окно, прямо мне в глаза, несколько мгновений вглядываясь в темноту. Но в тени яркого фонаря, я практически сливался с ночью, оставаясь лишь очередным прохожим, обратившим внимание на девушку в витрине. Уголки её губ слегка приподнялись, а щёки налились румянцем.

Дома никого не было. Луна освещала комнату серебряным светом, создавая причудливые узоры на стенах. Мир снаружи будто застыл, не издавая ни звука. Лишь часы на кухне нарушали тишину медленным тиком. Сердце отзывалось мягкими, размеренными ударами. Я сел на кровать и закрыл глаза, заглянув куда-то внутрь себя.

— Ты здесь? — прошептал я.

— Да, — внезапно раздался голос внутри моей головы.

— Я схожу с ума? — мой голос дрогнул.

— Нет, — ответил голос.

— Тогда что происходит? — почти с отчаяньем спросил я.

— Ты хочешь знать? — будто кто-то прошептал мне прямо на ухо. — Тогда тебе надо всего лишь попросить.

— Расскажи мне, — я сглотнул слюну. — Прошу.

Что-то словно ударило меня в грудь, выбив воздух из лёгких. Глаза широко раскрылись, но комната исчезла, осталась лишь одна тьма. Снова то самое ощущение падения отозвалось покалыванием в животе. Сердце бешено стучало. Мне хотелось кричать, но горло сжал спазм. Всё тело сжалось в ожидании удара о землю. Каждая секунда растягивалась в бесконечность.

Внезапно в кромешной тьме появился огонёк. Словно одинокая свеча в ночи. Затем ещё один. И ещё. Вскоре пространство вокруг меня полыхало. Это пламя привлекало меня своими изменчивыми языками, лижущими тьму. Оно ласкало кожу, не оставляя ожогов, не причиняя боли.

Он сгустился прямо из огня передо мной. Тот же взгляд, оценивающий меня. Руки были скрещены на груди, палец медленно постукивал по локтю. Когда он дышал, из ноздрей вырывался дым. В его чёрных глазах сверкали красные щели, напоминающие раскалённые угли. Всё моё естество кричало о том, что он опасен, но в этот раз страха не было. Мы смотрели друг другу в глаза с вызовом.

— Скажи, что происходит? — медленно сказал я.

— Ты услышал зов камня и ответил ему, — даже спокойным его голос звучал как звериный рык. — А я в своей глупости прикоснулся к нему в момент поглощения, и ты забрал мою душу.

— Я убил тебя? — мои глаза расширились.

— Нет, — он покачал головой. — Ты уничтожил только оболочку, а то, что делало меня Оранло Алгийским, отныне живёт в тебе.

— Откуда ты пришёл? — я медленно провёл взглядом от тяжёлых стальных сапог до острых кончиков рогов.

— Из Ада, — он словно смаковал слова.

— Этого не может быть, — крикнул я. — Ада и Рая не существует, это лишь выдумка людей для порабощения масс.

Демон ничего не ответил, лишь ухмыльнулся. Его рука слегка шевельнулась, будто он прихлопнул назойливую муху. Уши заложило от внезапного грохота, а тело обдало жаром, от которого смердело серой. Передо мной раскинулась огромная равнина. Выжженная, мёртвая земля была усыпана пеплом. Расплавленная порода тягуче вырывалась из-под поверхности каплями размером с кулак. Небо давило тяжестью туч, сквозь которые едва пробивался бардовый свет. Горы на горизонте напоминали исполинов, сторожащих покой мертвецов.

Оранло ещё раз взмахнул рукой и образ исчез, оставив лишь горький привкус золы на языке. Мысли отказывались складываться. Привычная картина мира была сожжена в единый миг. Демон смотрел, как на моём лице эмоции сменяются осознанием. На его лице не было и тени смятения, лишь намёк, что это лишь начало.

— Мой отец рассказывал мне о пророчестве, которое гласило о существе, которое воплотит в себе магию Ада и Рая и однажды решит саму судьбу мира, — внезапно сказал Оранло. — И я думаю ты и есть тот самый Избранный.

— Ты ошибаешься! — почти прокричал я. — Во мне нет ничего особенного. Я всего лишь человек — всего лишь Денис.

— Простой человек не мог ожить после столь тяжёлой аварии, — Оранло смотрел на меня оценивающе. — Всего лишь Денис не смог бы призвать пламя и поглотить… камень.

— Но я не призывал… — рука автоматически проверила зажигалку в кармане.

— Я могу научить тебя контролировать силу, наращивать её, делать то, что недоступно ни людям, ни бессмертным, — демон сделал шаг ближе. — Ты получишь то, о чём даже не смел мечтать. Станешь тем, кто сам определяет справедливость. Вознесёшься сверкающей звездой над тремя мирами.

— И для этого мне нужно лишь попросить тебя? — я прищурился, глядя ему в глаза.

— Нет, — он встал на колено, заглянул мне в глаза и протянул руку. — Это я прошу тебя дать мне возможность обучать Избранного.

— Избранного, — повторил я, словно в трансе, протягивая руку в ответ.

ГЛАВА 3

Бремя силы

Тёмную комнату освещал монитор компьютера. Из колонок доносились приглушённые звуки игры, точнее — записи из интернета. Тяжело дыша, я смотрел в окно на пустынную улицу без единого живого существа. Мелкий редкий снег, падая, блестел в тусклом свете фонарей. Машины, покрытые небольшими сугробами, ждали сигнала от хозяев, чтобы наконец проснуться. На часах было четыре утра.

— Нет, — в голове прозвучал раздражённый голос Оранло. — Пламя должно родиться в душе, пройти от сердца к кончикам пальцев и вырваться в материальный мир.

— Ты два дня талдычишь мне одно и то же, — огрызнулся я.

— И два дня ты не можешь выдавить из себя жалкого огонька, — в этих словах не чувствовалось разочарования, лишь усталость.

— Мне через три часа вставать на учёбу, — я откинулся на кровать. — Продолжим позже, я хочу хоть немного поспать.

— Для чего тебе это бесполезное место? — спокойно спросил демон. — С такой силой ты мог бы подчинить этот мир…

— Тебе не понять, — одеяло придавило меня к матрасу.

— …и заполучить ту, которая занимает все твои мысли, — пронеслось в голове словно дуновение ветра.

Казалось, будильник прозвенел в тот же момент, когда веки сомкнулись. Тело всё так же ощущалось невероятно лёгким, а сознание — ясным. На столе меня ждала тарелка овсяной каши с сосиской и кружка чёрного кофе. Вкус еды казался слишком насыщенным, будто в ней было слишком много соли и специй. Горечь кофе буквально заставляла горло сжиматься. Приходилось сбивать её изрядным количеством сахара и молока.

Лампа в ванной слепила глаза, пока мятная паста, как кислота, разъедала дёсны. Оранло наблюдал за мной из зеркала, повторяя каждое действие, словно кривое отражение. Его глаза не моргали, следя за каждым моим движением. Каждый раз, когда я пытался угадать его истинные намерения, он будто слегка ухмылялся.

Редкие снежинки облетали меня стороной, словно боясь обжечься об меня. Снег привычно хрустел под ногами. Голуби кучкой сидели на коллекторе, поедая хлебные корки. Мимо меня прошла женщина с маленькой чёрной собакой на поводке. Та бросилась ко мне и упёрлась лапами в колено.

— Простите, пожалуйста, — женщина дёрнула поводок. — Принцесса, не приставай к людям.

— Ничего страшного, — натянуто улыбнулся я.

Прикурив сигарету, я какое-то время наблюдал за удаляющейся собакой, весело помахивающей коротким хвостиком. Мимо меня проходили суровые мужчины, спешащие на работу, молодые мамы с детьми бежали в детсад. Сонные школьники шли, едва волоча ноги по мокрому снегу. Стук сердца постепенно стих. Что-то недовольно шевельнулось внутри, и я поспешил в университет.

Несколько групп стояли возле аудитории в ожидании лекции. Среди зевающих студентов с полузакрытыми глазами я выделялся как тот самый заяц из рекламы. Большинство подпирали стены, уткнувшись в телефоны. По коридору разносилась какофония звуков бесконечных коротких видео. В этом хаосе счастливчики, успевшие занять скамейки, уже видели третий сон.

— Народ! — вдруг разнеслось откуда-то из середины толпы. — Из деканата звонили, препод заболел, пары не будет.

Толпа радостно сорвалась с места в едином порыве. Напоминавшие оживших мертвецов секунду назад студенты настолько быстро освободили помещение, что этому позавидовали бы профессиональные военные. Мне было неуютно в толпе, так что я, прижавшись к стене, немного подождал, пока большинство скроется за углом.

Вдруг за спиной я услышал протяжный зевок и машинально обернулся. На скамейке сидела девушка со слегка кудрявыми каштановыми волосами, которые она явно не успела как следует уложить. Она осмотрела коридор непонимающими глазами, и тут же они расширились от ужаса. Девушка вскочила со скамейки и подбежала к двери аудитории, дёрнув её так, что дерево жалобно скрипнуло.

— Не волнуйся, — усмехнулся я. — Пары не будет, все только что ушли.

— Денис? — девушка развернулась и посмотрела на меня до боли знакомыми глубокими карими глазами. — Это ты?

— Вера! — воскликнул я от удивления. — Какими судьбами ты тут?

— Я тут второй год учусь. — Мне показалось, её тон был немного обиженным. На её щеках появился внезапный румянец. — Я видела тебя иногда в коридоре, но ты так быстро ходишь, что я не успевала даже подойти.

— Позвонила бы, — рассмеялся я. — Номер всё тот же, ты ведь не удалила его?

— У меня телефон новый, — замялась она. — А когда я попыталась сама перенести контакты, то случайно удалила их.

— Ты ничуть не изменилась со школы, — я широко улыбнулся. — Слушай, полтора часа освободились, пошли кофе попьём, поболтаем, тем более как будто тебе сейчас необходима хорошая доза кофеина.

Вера открыла рот, пытаясь что-то ответить, но лишь покачала головой и немного опустив голову пошла рядом. Вечная мерзлячка была закутана в огромный пуховик до пола, тёплые варежки, невероятно длинный шарф и шапку с ярким помпоном. Она почти с ужасом смотрела, как я накинул на себя лёгкую кожаную куртку. Она прятала щёки за слоями шерсти, искоса поглядывая на меня.

Небольшое кафе рядом со зданием университета кишело студентами, несмотря на то, что пары уже начались. Вера долго изучала меню, прежде чем заказать латте с малиновым сиропом и корицей. Я взял большой чёрный кофе, и мы наконец устроились на высоких стульях у столика возле окна.

— Ну, рассказывай, — весело сказал я, сделав большой глоток из стакана.

— Да особо нечего рассказывать, — Вера сомкнула руки на чашке, пытаясь согреть пальцы. — Учёба, дом, учёба, дом.

— Ни за что не поверю, — я направил на неё пластиковую ложку, будто маленький меч. — Ты ещё занимаешься гимнастикой?

— И да, и нет… — она провела пальцем по краю кружки. — Я добилась звания кандидата мастера спорта, но тренер сказал, что для моих данных это предел.

— Да как он посмел? — Я несильно ударил по столу. На нас посмотрели несколько человек, и щёки Веры вспыхнули.

— Ничего страшного, — пискнула она. — Всё равно с этой учёбой нет времени на занятия. Лучше расскажи, как у тебя дела?

— Ну у меня тоже всё по-старому, — улыбнулся я, почёсывая затылок.

— Ты всегда так себя ведёшь, когда врёшь, — холодно ответила она, приподняв бровь и немного придвинувшись. — Мне ты можешь рассказать. Завалил сессию? Поругался с матерью? Или может быть нашёл девушку?

— Нет-нет, Вер, ты чего? — по спине пробежали мурашки. — Я тоже весь в учёбе, до сих пор немного рисую.

— Давно я не видела твои рисунки, — вдруг встрепенулась она, и её губы расплылись в улыбке. — Ну же, покажи.

Я достал блокнот и протянул его Вере. Она, словно ребёнок, схватила его и начала изучать рисунки. Но чем дальше она листала, тем более фальшивой становилась её улыбка, тем быстрее листы мелькали в тонких пальцах. Казалось, она вот-вот начнёт вырывать страницы, разрывать их на кусочки. Вера взяла карандаш, что-то написала в блокноте и протянула его мне. После чего собрала вещи, ляпнула про какие-то дела и поспешно вышла на улицу, кое-как укутавшись в свой огромный шарф. Я раскрыл блокнот и увидел её номер телефона, жирно написанный поверх портрета Лианы.

Допив остатки кофе с нерастворённым сиропом, я вышел на улицу и посмотрел на здание университета. До следующей пары целый час, а идти домой минут пятнадцать. Стоит ли такой путь ради получаса безделья на диване? Я достал сигарету и взглянул на пустую зажигалку.

— Почему фокус с зажигалкой работает? — задумчиво произнёс я, прикуривая.

Почти за самым университетом была небольшая заброшенная промзона, окружённая высоким забором с колючей проволокой. Однако все знали о дыре, прикрытой старым деревянным листом, за кучей мусора. Я ни разу не залезал сюда. Мало ли кого там можно встретить. Однако, на удивление, территория выглядела совершенно безлюдно. Лишь небольшое количество пустых бутылок намекало на присутствие людей.

— Оранло, — я закрыл глаза и всмотрелся во тьму внутри себя.

— Что? — незамедлительно последовал ответ.

— Продолжим обучение, — я посмотрел на ржавую стальную балку, торчавшую из земли и служившую опорой для чего-то уже уничтоженного.

— Попробуй вербальную магию, — устало ответил он. — Иногда слова помогают высвободить силу. То, что ты скажешь, не важно, главное вложить волю.

— Волю, говоришь, — прошептал я, глядя на ладонь. Пальцы сжались в кулак. Я посмотрел на цель исподлобья, глубоко вздохнул и сделал выпад. — Огненный удар!

Звон удара разнёсся по округе, когда плоть встретилась со сталью. Боль пронзила руку. На железе остались лишь крошечные капли крови, едва различимые на рисунке ржавчины. Кожа на костяшках горела, будто кисть опустили в кипящее масло. В моей голове проносилась мысль лишь о том, что я сошёл с ума, раз верю голосу в своей голове. Но боль внезапно стихла. Раны затянулись на глазах, не оставляя следов.

— Неправильно, — вдруг раздался голос Оранло. — Ты пытаешься ударить плотью, а должен бить сердцем. Вложить в удар душу. Огонь должен родиться внутри тебя, пройти сквозь тебя и взорваться в момент удара.

У меня свело скулы. Он повторял эти слова снова и снова. Но для него магия — это то, с чем он родился и чем пользуется по наитию. Я же до сих пор не уверен в своём ментальном здоровье. Он велел почувствовать энергию. Найти её внутри себя и подчинить. Я закрыл глаза. В груди вновь что-то шевельнулось. Что, если это есть пламя? И оно шевелится в надежде вырваться? То самое ощущение, ставшее уже привычным, вдруг притихло, чтобы через секунду начать буквально пульсировать.

Я представил огонь. Но не просто языки пламени, а нечто живое, бурлящее, как лава. Она переливалась внутри меня, не обжигая, но даря тепло, обещая силу и защиту. Она растекалась по всему телу, принося свой жар в каждый уголок. Я чувствовал, как нагревается кулак, а вены на лбу пульсировали в такт этой силе. И я ударил.

— Огненный удар, — шёпот сорвался с моих губ. Кулак врезался в сталь. Округу осветила яркая вспышка. В нос ударил запах горячего железа.

На балке остался небольшой обугленный след в форме кулака. Сердце заколотилось быстрее. Это было реально. Я сделал это. Почувствовал, как магия расходится от груди по телу, как огонь рождается по моей воле. По руке расходилось приятное покалывание, будто я, наконец, вернул чувствительность в конечность после долгих лет.

— Замечательно, — голос демона был довольным. — Это всего лишь начало. Продолжай тренировки, и твоя сила не будет знать равных.

Я ударил снова, представляя пламя ярче, горячее. Старая краска сгорала с омерзительным смрадом, лёд на поверхности постепенно обращался в воду. Азарт захлестнул меня. Ещё удар — и редкие клёпки осыпались на землю. Я рассмеялся, не в силах сдержать эйфорию. Это была настоящая сила. И она принадлежала одному мне. С каждым ударом магия становилась послушнее, покорнее. Но одновременно с этим она буквально вытягивала из меня энергию.

Оперевшись на горячую балку, я тяжело дышал, но улыбка не сползала с моего лица. Всё тело подрагивало от удовольствия. Вдруг я услышал звон стекла за спиной. Пустая бутылка прокатилась по асфальту мимо меня. В нескольких шагах от меня стоял худощавый парень в старой рваной куртке. В его стеклянных глазах застыла настоящая паника. Он медленно приближался, скрывая что-то за спиной.

— Стой, стой, друг, — я выставил руки перед собой и начал медленно пятиться. — Что ты хочешь? Денег?

— Я всё видел, демон, — выкрикнул он дрожащим голосом. — Как ты призывал огонь и смеялся. Видел, как у тебя из головы росли рога. Тебе не забрать меня обратно в Ад.

— Ты что-то перепутал, — натянуто улыбнулся я. — Это всего лишь зажигалка, я просто покурить сюда пришёл. Вот смотри, — я достал зажигалку из кармана и показал ему. Но стоило появиться огоньку, как по его лицу пробежала новая волна страха.

— Умри! — Его рука взметнулась вверх и в ней что-то блеснуло.

Он бросился на меня. Что-то твёрдое и круглое внезапно попало под ногу, и я рухнул на спину, выставив руки перед собой. Лезвие вошло прямо в центр ладони. Но боли не было. Кончик ножа застыл прямо перед глазом. Казалось, ещё немного — и он достигнет меня. Лицо парня было искажено. Он давил изо всех сил. Я слегка отклонил голову и клинок медленно рассёк скулу. Кровь из раны затекла в ухо, приглушив окружающий мир. Лишь звук неистово бьющегося сердца она не смогла заглушить.

— Он действительно хочет тебя убить, — вдруг послышался голос Оранло. — И если ты ничего не сделаешь… — он на мгновение замолчал. — Ты снова умрёшь.

Сердце пропустило удар. Адреналин отрезвляюще врезал по голове. Я собрал остатки сил. Будто что-то проникло в мышцы, напитав их силой. Мне удалось поднять ногу и упереться в его грудь. Рывок. Получилось откинуть его. Я тут же развернулся и попытался сбежать, но он вцепился в мою ногу и снова повалил на землю.

— Нет! Нет! — кричал он. — Я не позволю родиться демону! Я убью тебя, пока ты человек! Я заслужу место на небесах!

— Что ты несёшь, чёртов психопат?! — я бил его тяжёлым ботинком прямо по лицу, разрывая кожу, превращая плоть в сплошное месиво. Но он не обращал внимание.

— Ты не сможешь договориться с ним, — голос Оранло был на удивление спокойным. — У тебя нет выбора.

Лезвие вонзилось в бедро. Кровь хлынула из раны. Он подтягивал своё тело, используя нож как альпинистский крюк. Вонзал его всё выше. Пытался достичь сердца. Голова кружилась. Туман в глазах не рассеивался. Разгорячённая сталь проникала в плоть с глухим ударом и покидала её с влажным звуком.

— Ты вот-вот погибнешь! — крик Оранло раскатом грома пронёсся в голове.

Рука задрожала, будто ей управляла чужая воля. Пальцы сомкнулись на его запястье в момент, когда он попытался совершить смертельный удар. В груди разгорелся жар. Порез на руке вспыхнул болью. В голове не было ни мыслей, ни плана. Лишь желание жить.

— Сгори дотла, — беззвучно прошептал я.

Яркая вспышка ослепила меня. Это продолжалось мгновение. Сдавленный крик и тишина. Обжигающая волна обдала меня. В нос ударил смрад горелой плоти — густой и удушающий, он проникал в лёгкие, словно яд. Мир вокруг словно остановился. Только снежинки падали бесшумными призраками, оседая на чёрной корке, секунду назад бывшей человеком. Руки тряслись. В моей кисти всё ещё дымились остатки его кожи.

Обугленное лицо смотрело на меня чёрными провалами глаз. Его рот застыл в вечном предсмертном крике. Окоченевшие пальцы всё ещё удерживали нож мёртвой хваткой. Второй рукой он вцепился в мою куртку. Одежда на нём просто испарилась. Из трещин обугленной кожи медленно сочилась кровь, заливая мои джинсы, смешиваясь со снегом.

Воздух не мог проникнуть достаточно глубоко в лёгкие. Дыхание было прерывистым, поверхностным. По щекам непроизвольно потекли слёзы, попадая в рану, смешиваясь с кровью. Его тело всё сильнее заваливалось вперёд, будто и после смерти он пытался закончить начатое. Дрожь поднималась от ног, которых я уже не чувствовал. Хотелось кричать, но горло рождало лишь хрип.

— Ты правильно сделал, — голос Оранло звучал будто откуда-то издалека. — Ты защитил себя. Иного выбора не было. Ты должен был убить его.

Нет. Это не я. Моя рука схватила его не по своей воле. Слова, вырвавшиеся изо рта, не были моими. Наверно демон произнёс их. Прямо как в тот раз. Он науськивал меня. Нашёптывал. Я не убийца. Я защищался. Он бил меня ножом. Резал как животное. Я истекал кровью. Мог умереть. Но теперь, глядя на этот силуэт, застывший во времени, скрюченный как сломанная кукла, я не мог дышать. Это не я сделал. Магия. Судьба. Демон. Кто угодно. Только не я.

Вдруг над моей головой раздался вороний крик. Их было несколько десятков. Они смотрели на меня пустыми чёрными глазами, полными жажды плоти. Судорожно я попытался сбросить тело с себя. Обугленная кожа слезала пластами. Они падали на землю с влажными шлепками. Но сколько бы я ни старался, его пальцы намертво впились в куртку. Дрожащими руками я пытался разогнуть их. Кости рассыпались в прах, стоило лишь немного надавить. Раздался громкий хруст. Его рука переломилась в локте под собственным весом.

Я рванул в тот же момент, когда вороны спикировали на свой кровавый пир. И тут же рухнул на колени. Изо рта вырвалась жёлтая желчь, смешавшись с белым снегом. Руки хватались за землю, чтобы не позволить сознанию упасть в пропасть внутри себя. Снег колол кожу тысячами иголок. Холод проникал внутрь. Но он не мог охладить жар в груди. Я слышал, как вороны кричали, дрались за каждый кусок, отрываемый от тела с хрустом.

— Это не твоя вина, — шептал демон. — Ты всего лишь защищался.

Я зажал уши. Но его голос был внутри, эхом отражался от стенок черепа. Нет. Это не защита. Это убийство. Но он напал первым. В его стеклянных глазах читалось намерение. Он точно был под чем-то. Я не хотел. Он вынудил меня. Я не убийца. Пальцы вонзились в снег. Это демон заставил меня. Его голос звучал внутри в тот момент. Я просто хотел выжить. Не хотел, чтобы близкие плакали.

Я побежал что было сил. Нырнул в дыру в заборе, разбив деревянную перегородку в щепки. Кусты цеплялись за куртку, словно пытались задержать, не дать мне сбежать. Снег хрустел под ногами, словно рассыпающиеся кости. Каждый шаг отдавался эхом в голове. Мир смешался в кашу из цветов. Забор промзоны казался бесконечным. Рядом стояли железные гаражи. Их стены словно смыкались вокруг меня тюрьмой из стали и бетона. Я бежал, спотыкался, падал на колени, но вставал, чтобы бежать дальше. Перед глазами — его лицо в момент вспышки: безумие, боль… а потом — пустота. Мои руки оборвали чужую жизнь. Но это же не мог быть я. Кто угодно. Только не я.

Не помню, как оказался дома, но помню, насколько оглушительной была тишина. Лишь сердце стучало словно молот судьи. Я забежал в ванную, скидывая с себя изрезанную, окровавленную одежду. Тело было покрыто смесью пепла и крови, в глазах застыли слёзы. Ледяная вода не могла пробиться сквозь тот жар, который обвивал меня. Даже холод не помогал успокоиться. Но стоило лишь закрыть глаза, как я снова видел этот силуэт, эти впадины глаз, чувствовал этот смрад. Вина накатывала волнами, перехватывая дыхание, удушая, будто его тело всё ещё давит на грудь. Я не убийца. Он напал первым. Ему что-то померещилось, и он сошёл с ума. Он заслужил это. Нет, никто не заслуживает такого.

Что, если кто-то узнает? Меня будут судить. Посадят в тюрьму. Моя мама не выдержит такого удара. Отец скажет, что отказывается от меня. Друзья никогда в жизни не заговорят со мной. Лиана. Я больше не увижу её улыбки. Не увижу тепла в её изумрудных глазах. Всё будет кончено. Но, возможно, так будет справедливо?

— Ты всё сделал правильно, — прошептал Оранло, его голос стал мягче, почти утешительным. — Он был угрозой. Мир полон таких — слабых и жестоких. И ты сделал его безопаснее для всех, в том числе для неё.

— Заткнись! — прокричал я в пустоту. — Почему ты не можешь просто заткнуться?!

Я рухнул на кровать, хватаясь за голову. Комната казалась тесной, стены давили. Слёзы текли по лицу — горячие, как огонь, обжигающие не плоть, а душу. Его сдавленный крик всё ещё звучал у меня в ушах. Я встал, прошёлся по комнате, пытаясь прогнать эти мысли. Но чем сильнее я пытался, тем больше чувство вины захлёстывало меня. Он бил меня ножом. Это была самооборона. Но разве огонь, сжигающий заживо, это самооборона?

Вдруг я услышал звук оповещения на телефоне, лежавшем в кармане окровавленных джинсов. Айрат что-то прислал. Стоило мне нажать, как передо мной возникло фото того самого места. Сгоревший труп, усеянный воронами, сфотографированный издалека. Словно кадр из фильма ужасов. Ком подступил к горлу. Рука нащупала стену. Ноги подгибались. Кулак врезался в стену с глухим звуком. Но боли не было. Ничего не было. Дрожащими пальцами я набрал номер на телефоне.

— Айрат, надо встретиться. Это срочно. Я приду к тебе? — голос дрожал, но я заставил себя говорить.

— Чё за паника, Денчик? — протянул он с привычной ленцой. — Приходи, но захвати пивка, а то я пустой.

— Без пива, — выдохнул я. — Мне не до этого.

— Серьезно? — хмыкнул он, но было понятно, что он насторожился. — Ну приходи.

Кровь с кожаной куртки отмывалась легко, а вот джинсы пришлось выбросить. Не должно остаться следов моей причастности. Мне казалось, люди на улице специально избегали смотреть на меня, а потом смотрели вслед. Одновременно я чувствовал отстранённость мира и его буравящий взгляд. Шёл я быстрым шагом, почти бегом, словно убегал от чего-то.

— Чё такой мрачный, друган? — сказал Айрат, едва открыв дверь.

Мне показалось, что он на мгновение задержал взгляд на чём-то за моей спиной, прежде чем впустить домой. В его комнате привычно пахло чипсами и энергетиками. Я плюхнулся на диван и выдохнул. Айрат зашёл и, ухмыльнувшись, протянул мне холодную бутылочку пива.

— Ну рассказывай, — Айрат сделал глоток и пристально посмотрел мне в глаза.

— Я убил человека, — слова вырвались из меня, словно взорвавшийся гнойник.

— Чё? — он рассмеялся, но смех вышел натянутым. — Да ты гонишь.

— Фото, которое ты мне прислал, — я почти ткнул телефон ему в лицо. — Это всё моих рук дело.

— Не гони, Денчик, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я тебя с детства знаю, ты ж и мухи не обидишь. Рассказывай, как было.

И я рассказал. Сбивчиво, спутанно, дрожащим голосом. Про камень, демона, магию, огонь. Про то, как наркоман вонзал в меня нож, как проливалась моя кровь, как моя рука сама взметнулась, как он сгорел заживо. Наконец я поднял глаза, ожидая увидеть страх и отвращение. Думал, он назовёт меня психом, выгонит из квартиры, скажет, что больше не желает знать меня. Но он лишь подался вперёд, а в глазах был блеск.

— Покажи, — в его голосе было только любопытство. — Или всё это сказка?

— Айрат, я не шучу, — почти крикнул я. — Не хочу больше использовать эту силу. Ты разве не понял? Я. Убил. Человека.

— Это ты не понял, — его лицо внезапно стало серьёзным. — Ты всё сделал правильно. В этом нет твоей вины. Он напал на тебя, причём с оружием, был под кайфом. Это не был человек. То, что напало на тебя, было бешеным животным и ты поступил правильно, усыпив его. В конце концов иначе ты был бы на этом фото. А сказка про магию была лишней, — Айрат положил руку мне на плечо. Его слова стали для меня глотком свежего воздуха, хотя не могли полностью смыть чувство вины с моей души.

— Сказка, говоришь, — уголок рта дёрнулся. Я взял маленькую бутылочку со стола, положил её на ладонь и с прищуром посмотрел Айрату в глаза. — Пламя, — огонь вырвался из ладони, поглотив пластик. Всего мгновение — и у меня в руках был лишь пепел.

— Офигеть! — он подбежал ко мне и тихонько прикоснулся к тому, что осталось от бутылки, будто не верил своим глазам. — Так ты теперь супергерой!

— Никакой я не герой, братан, — покачал я головой. — Слушай, я пойду, наверное. Голова немного кружится.

— Не, не, не, — Айрат так активно начал мотать головой, что, казалось, она вот-вот оторвётся. — Ты не можешь просто так показать мне что-то подобное и свалить в закат, я хочу узнать больше.

— Братан, я бы с удовольствием, — я посмотрел на него усталыми глазами. — Но эта штука расходует столько энергии, что я еле стою на ногах.

— Завтра, — он посмотрел мне в глаза. — Как только проснёшься, приходи ко мне.

— Хорошо, — мы пожали руки, и я пошёл домой.

Тишину квартиры нарушало шкворчание маминых котлет на сковородке. От аромата у меня мгновенно выделилась слюна. Готовые котлеты лежали на большой тарелке, от них шёл такой жар, что воздух рядом немного рябил. Я взял одну двумя пальцами и проглотил, практически не жуя. Затем вторую, третью.

— Ты хоть с хлебом ешь, — мама замахнулась на меня железной лопаткой. — Это не на один раз.

— Нет, — выпалил я, и в её глазах мелькнул огонёк.

Она молча отвернулась и продолжила жарить котлеты. В глазах потемнело. Ноги подкосились. Мне едва хватало сил, чтобы не упасть в обморок. От кухни до моей комнаты я шёл, держась за стену, оставляя жирные следы на обоях. Забвение пришло мгновенно, стоило телу коснуться кровати. Утешающие объятия тьмы приняли меня.

ГЛАВА 4

Крылья в огне

Утро не принесло облегчения. Напротив, будто кто-то наказывал меня за слишком спокойный сон. В щель между толстыми шторами пробивался свет уличного фонаря, и, как бы я ни поворачивался, он всё равно попадал мне в глаза. До будильника было всего полчаса. От вечерней усталости не осталось и следа. Тело подрагивало от избытка сил, требуя действия. Я посмотрел на свою руку и мысленно представил, как чиркнул зажигалкой.

На руке вспыхнул маленький шар огня. Тут же в нос ударил запах палёной кожи, а перед глазами вновь появились провалы обугленного черепа, смотрящие на меня с осуждением. Пламя быстро перемещалось между пальцами, скользило по руке. Я подбрасывал его, словно мячик. Вены на лбу пульсировали. Огонь норовил вырваться, и на удержание этой силы уходило изрядное количество энергии.

— Достаточно, — вдруг раздался голос в голове.

— Почему? — от неожиданности я едва не выронил пламя. — У меня только начинает более-менее нормально получаться.

— Ты на грани. — После этих слов я действительно почувствовал одышку. — Твой запас магической энергии слишком мал, чтобы бездумно играться с магией.

— Кто здесь играется? — выпалил я. — Ты разве не видишь, что я пытаюсь научиться контролировать магию, чтобы больше не…

— Больше не убивать? — повисло тягостное молчание.

— Чтобы не причинять ненужного вреда, — выдохнул я.

— Тогда незачем страдать в одиночку, — голос демона стал мягче, насколько это возможно. — Позволь мне помочь в этом.

— Наверное, ты прав. — Я посмотрел на свои руки, всё ещё горячие от магии огня. — Пожалуй, сегодня я прогуляю учёбу и займусь тренировками.

— Боюсь, ты сжёг слишком много энергии на утреннюю «зарядку», — насмешливо сказал Оранло. — Со временем она восполнится сама собой, но самый быстрый вариант — поесть и поспать.

— Нет уж, — буркнул я. — Так всю жизнь проспать можно.

Шевеление в груди стало вялым, почти ленивым, будто у него был собственный разум. Хотя буквально пару минут назад там полыхала жизнь. Но пока внутри хотя бы тлели угли, разум оставался кристально чистым.

За стеной было слышно привычное копошение. Кажется, на завтрак будет омлет с поджаренной докторской колбасой. Я посильнее втянул носом и тут же поморщился — слишком много перца, а вот соли, напротив, мало. В животе заурчало. Сейчас я был готов съесть хоть варёную подошву. На столе лежала открытая пачка чипсов. Они были слегка отсыревшими, пролежав открытыми пару дней. Но каждый укус создавал во рту настоящий взрыв специй и масла.

— Сыночка, ты всё, проснулся? — послышался голос мамы за дверью. — И чем ты так там шуршишь?

— Да, мам, — ответил я, стараясь не звучать как человек с набитым ртом. — Да просто наткнулся на пачку из-под чипсов, хотел выкинуть.

— Ты главное не кушай их. Кажется, они покрылись плесенью, — задумчиво сказала мама. — Иди тогда позавтракай пока горячее.

— Хорошо, только оденусь, — ответил я, выплёвывая испорченные чипсы обратно в пакет.

Перец ущипнул язык, но оказался не таким острым, как я ожидал. А вот горячий кофе так сильно обжёг рот, что я невольно поперхнулся. Я провёл языком по нёбу, на котором будто висели лоскуты. Боль постепенно стихала, но вместе с ней и в груди стало меньше движений. Тыльной стороной ладони я проверил температуру кружки — достаточно тёплой, но не жгучей. Я вновь поднял её и поднёс к губам, но тут же почувствовал, как горячий пар щекочет нос. Кофе кипел у меня в руках.

Закрыв глаза, я представил канал от собственного сердца до руки. По нему тёк ручеёк, совсем маленький, будто ленивый рабочий забыл проверить закрытую задвижку. Воздух медленно наполнил лёгкие. Прямо внутри меня невидимые руки ухватились за эту воображаемую задвижку и с силой перекрыли её до конца. Звук бурления воды тут же исчез, и я смог завершить свой завтрак.

Как только ключ повернулся в замке с противоположной стороны, я схватил телефон и набрал Айрата. Руки тряслись от нетерпения, во рту пересохло. Гудки шли, но трубку никто не поднимал. Как он может спать в такой момент? Второй звонок, третий. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее». Он не оставил мне выбора — я сам пойду к нему.

На улице выпало столько снега, сколько не было за весь прошлый год. Он забивался под джинсы, проникал внутрь сапог. Сонные люди вокруг меня шли по узким тропкам, протоптанным кем-то с не самой прямой походкой. Чтобы разойтись с кем-то, приходилось практически проваливаться в сугроб, черпая ещё больше снега. Прохожие недовольно бурчали, когда я на бегу задевал их плечом. Один мужчина средних лет, видимо, от неожиданности потерял равновесие и сел прямо в свежий снег. Его проклятия утонули в море тяжёлых хлопьев, всё ещё падающих с неба.

— Ну ты чего трубку не берёшь? — я грубо отодвинул Айрата, стоявшего в одних трусах, и вошёл внутрь, стряхивая снег прямо на пол.

— Те чё надо в такую рань, осёл? — проворчал он, глядя на меня одним едва открытым глазом.

— Я думал, после вчерашнего ты будешь с нетерпением меня ждать, — я уставился на него, но не заметил и капли заинтересованности.

— Денчик, — Айрат положил мне руку на плечо. — Я тебя сейчас ударю, если ты не начнёшь выражаться яснее.

— Братан, ты же сам хотел поговорить про магию, про демона, камень и… Про то самое, — замялся я. — Ты же вчера сам сказал приходить сразу как проснусь.

— Ден, — Айрат прислонился к стене. Казалось, он вот-вот уснёт. — Мы вчера не виделись, а если хочешь рассказать про новую игру, то приходи вечером.

— Но как же это? — я поднял руку и на ладони загорелся небольшой огонёк.

— Это очень интересный фокус, — Айрат буквально начал выталкивать меня из квартиры. — Вечером покажешь подробнее.

Дверь хлопнула у меня за спиной, а я ещё долго смотрел на неё не моргая. Как он мог забыть? Это невозможно. Сердце билось всё быстрее. Дыхание сбивалось. Ноги подкосились, и я с размаху опёрся на стену, чтобы не упасть. Пот прошиб лоб. Он скатывался по лицу, капал с кончика носа. Кто-то покопался у него в мозгах? Разве существуют ещё такие, как я?

— Нет, — голос Оранло прозвучал изнутри, возвращая мне ощущение окружающего пространства. — Ты уникален, избран самой судьбой.

— Тогда это я с ним сделал? — мой голос задрожал, а к горлу подступил комок.

— Сомневаюсь, — демон замолчал, задумавшись. — Я не чувствую в нём следов твоей магии. И вчера не было ничего такого.

— Тогда какого чёрта, Оранло?! — прокричал я. Мой голос эхом прошёл по подъезду.

— Не знаю, — выдохнул демон. — Как я и говорил, твой случай уникален. Я не понимаю, как магия реагирует на твоё окружение.

— Такое ощущение, что кто-то просто вырезал воспоминания, — прошептал я. — Что, если она уничтожит всё, что касается меня?

— Ты слышал товарища, — спокойно ответил демон. — Придёшь к нему вечером и аккуратно расспросишь его про утро. А сейчас, как выйдешь, кинь ему что-нибудь в окно и убедись, что он тебя видел.

— Зачем? — удивился я.

— Есть одна мысль, — таинственно ответил Оранло.

Солнце едва пробивалось сквозь плотные тучи, но тем не менее этого хватало, чтобы рассеять ночную тьму. Я взял немного снега голыми руками. Он мгновенно подтаял, превратившись в плотный шар размером с теннисный мяч. Описав невысокую дугу, он точно врезался в окно спальни Айрата с грохотом, будто вот-вот рассыплется на тысячи осколков. Его недовольное лицо появилось в следующую же секунду. Я помахал ему рукой на прощание. Он проводил меня средним пальцем и криком, который, кроме него, никто так и не услышал.

У меня не было настроения идти в университет. В голове было слишком много мыслей для учёбы. Но мне не хотелось вызывать подозрения. Я и так пропал вчера посреди дня и не вернулся. И чем ближе я подходил ко входу, тем сильнее свинцовая тяжесть наполняла ноги. Студенты обгоняли меня. Некоторые задевали плечами. Мне чудилось, что их сонные глаза смотрят на меня с подозрением. Каждый шёпот, казалось, обращён ко мне. Дышать становилось сложнее. Рука сжалась на груди под курткой, сминая футболку и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В глазах постепенно мутнело. Я пытался проморгаться, но это не помогало.

Вдруг хлёсткий удар по лицу. Сладковатый аромат будто открыл во мне второе дыхание. Её волосы на короткое мгновение задержались на моём лице, забирая весь яд, которым была пропитана моя душа.

— Извините, пожалуйста, — она развернулась и посмотрела на меня своими изумрудными глазами. — Ой, Дениска, привет. Извини, что ударила волосами.

— Привет, Лия, — улыбнулся я, всё ещё сжимая футболку под курткой. — Ну, волосы не плеть, можно и потерпеть.

— И то верно, — она рассмеялась и в этом смехе растворился весь местный гам. — А ты чего вчера так внезапно пропал? А то я хотела… — она вдруг замолчала и покраснела.

— У меня голова сильно разболелась, — соврал я. — Что ты, говоришь, хотела?

— Да ничего, — она вдруг отвернулась. — Просто я обещала тебе сходить в книжный и как раз свободна после пар.

— Тогда встретимся около выхода, — слова еле выходили из пересохшего горла.

— Ага, — Лиана мельком взглянула на меня и быстро сбежала в сторону входа.

Весь оставшийся день я смотрел, как стрелка часов медленно, словно в смоле, приближалась к вечеру. Каждую пару я не отводил от неё взгляда, боясь, что стоит мне отвернуться, она исчезнет как мираж. Бессознательно моя рука выводила в тетради каракули вместо конспекта. В каждой из них я мог узнать часть её — локон пшеничных волос, изумрудный взгляд, твёрдую осанку, едва вздёрнутый носик.

— Денчик, — Руслан толкнул меня в бок локтем, когда мы дошли до выхода. — Ты чего улыбаешься?

— А? — я недоумённо посмотрел на него. — Вроде нет.

— Ещё как, — ухмыльнулся он. — Лыба от уха до уха, а в глазах ни капли понимания, где ты и что делаешь.

— Видимо меня заколдовали, — таинственно произнёс я.

— И, кажется, я даже знаю, кто эта колдунья, — он кинул взгляд вбок.

Лиана шла из гардероба, на ходу застёгивая короткий, но весьма тёплый пуховик серебряного цвета. Из карманов выглядывали розовые варежки, а на голове была большая жёлтая вязаная шапка, выглядевшая как небольшое солнце. Она сразу увидела нас и немного ускорила ход.

— Привет, мальчики, — улыбнулась она. — Руслан, а ты с нами идёшь? Не знала, что ты любишь читать, — в её голосе чувствовалось странное подрагивание.

— Нет, нет, Лиан, — он мотал головой так энергично, что растрёпанные волосы на мгновение обратились в ураган. — Не буду же я мешать вашему свиданию.

— Это не свидание, — вдруг одновременно выпалили мы и так же одновременно покраснели, будто парочка школьников.

— Мы просто сходим в книжный, подберём пару книг и домой, — пробормотала Лиана чуть быстрее, чем следовало. — Максимум потом кофе выпьем, если замёрзнем, — уже гораздо тише пробубнила она под нос, зарываясь губами в пуховик.

— Ну хорошего вам «не свидания», — он показал пальцами кавычки, незаметно подмигнул мне и быстро скрылся за дверью.

Мы шли по улице, залитой светом бесконечных гирлянд. Где-то вдалеке была слышна зимняя музыка. Снег медленно кружил вокруг нас, словно в танце. Люди улыбались, глядя на нас. Свежие сугробы весело хрустели под ногами. Лиана схватила немного снега, слепила неплотный снежок и перекинула его через меня, заливаясь смехом. Я попытался её догнать, но она ловко увернулась, не дав мне и шанса. Каждый раз, когда мои руки почти настигали её, она делала очередной пируэт, и я оказывался лежащим на белоснежной простыне. Моя душа растворялась в этой улыбке без остатка. Хотелось лишь сомкнуть руки на её талии и больше не отпускать.

— Пришли, — вдруг сказала Лиана.

— Что? — недоумённо переспросил я.

— Пришли говорю, — улыбнулась она ещё шире. — Вот мой любимый книжный.

Я ожидал увидеть гипермаркет с бесконечными витринами и книгами на любой вкус. Но передо мной было полуподвальное помещение со старой советской вывеской. Тяжёлая деревянная дверь открылась со скрипом и в нос сразу ударил запах пыли. На потрескавшихся от времени полках стояли самые разные книги — от классики до современных романов. Тёплый свет создавал особую, домашнюю атмосферу. Старенькая продавщица с лицом, похожим на смятую бумагу, отложила книгу и мило улыбнулась нам.

Глаза Лианы сияли, когда она проходила мимо стеллажей и бросалась от одной книги к другой. Казалось, она могла часами гулять между полок, показывая мне сотни книг, которые успела прочитать. Её тонкие пальцы с нежностью держали издания, словно новорождённых. Она незаметно для себя проводила пальцами по корешкам, будто гладя их.

— Вот тут у нас детективы, — с учёным видом сказала она, будто проводила мне экскурсию. — Как ты относишься ко всяким тайнам?

— Мне понравилось «Убийство в Восточном экспрессе», — я умолчал о том, что не читал его, а посмотрел фильм.

— Агата Кристи, — она закрыла глаза, будто смакует что-то. — Эркюль Пуаро. А как насчёт любовных романов? Вот есть классный «Любовь сквозь года», или вот «Что такое любовь?», или даже «Первогрех любви», — вдруг она начала перечислять названия, самозабвенно вздыхая после каждого слова.

— Думаю, я пока не готов к такому фонтану эмоций, — фальшиво улыбнулся я.

— Ну если не хочешь эмоциональных качель, то как насчёт классики, — Лиана нырнула к нижним полкам и через мгновение выудила оттуда запылившуюся книгу. — Фёдор Достоевский, «Преступление и наказание», про то, как студент совершил убийство…

— …и терзает себя за это, — мрачно ответил я. — Читал.

— Судя по всему, эта книжка тебя прям зацепила, — задумчиво сказала Лиана. — Хорошо, а какой твой любимый жанр?

— Даже не знаю, — в голове была пустота. — Думаю, тёмное фентези.

— Мне, конечно, нравится фентези, но вот тёмное, — она закрыла глаза и приложила палец к нижней губе, легонько постукивая им. — Там постоянно плохие концовки, а мне нравятся хэппи-энды.

— И жили они долго и счастливо, — усмехнулся я, кривя что-то наподобие улыбки.

— Да ты надоела уже, — вдруг послышался крик со стороны прилавка. — Давай не будем делать ситуацию ещё сложнее.

— Что там происходит? — Лиана испуганно посмотрела на меня.

— Пойдём посмотрим, — прошептал я. — Веди себя тихо и иди за мной.

На полусогнутых ногах мы шли до кассы. Пол под нами предательски скрипел от каждого шага, но за криками, полными ярости, этого не было слышно. Я прислонил палец к губам и жестом сказал Лиане не высовываться, а сам незаметно выглянул. Около прилавка спиной ко мне стоял парень, больше похожий на кабана, вставшего на две ноги. Из-за его спины были видны лишь горящие от злости красные щёки. Он кричал так, что его слюни капали на прилавок, а белая от страха продавщица могла лишь иногда вставлять слово, пока парень набирал воздух.

— Но сегодня не было продаж, — повторяла дрожащая старушка.

— Бабуль, — кричал знакомый мне голос. — Мне плевать, дай мне косарь, я хочу попить пива с пацанами.

— Ну нет в кассе ни рубля, — её губы дрожали, а в уголках глаз скапливались слёзы.

— Из кошелька достань, — парень ударил по стойке кулаком.

— Но пенсия только через три дня, а у меня дома нет продуктов, — слеза скатилась по морщинистой щеке.

— Ты же заставила меня перекопать три сотки картошки летом, вот и жри её теперь, — его силуэт нависал над старушкой, которая, казалось, уменьшалась.

— Антоша, — старушка смотрела ему в глаза. — Пожалуйста, не надо.

Перед глазами встало лицо моей бабушки. Она всегда немного ворчала, но в момент моей слабости всегда находила нужные слова и даже мятную конфету в глубинах огромной сумки. Впервые я плакал во взрослом возрасте у неё на похоронах. И вдруг что-то щёлкнуло внутри.

Магия активно шевелилась в груди, проникала в мышцы, требовала действий. В мыслях вспыхивали картины, как я хватаю его за руку, и он вспыхивает как спичка. Доля секунды — и всё будет кончено. Это будет правильно. Это будет справедливо. Но что-то всё ещё тянуло меня назад. Тонкий голосок из глубины сознания пытался докричаться до меня, сказать, что это не выход. Но я должен что-то сделать. Хотя бы попытаться. И в тот момент, когда я хотел сделать шаг, внезапно что-то промелькнуло сбоку.

— Да как ты смеешь, чудовище? — крик Лианы эхом отразился у меня в голове.

— Заткнись, курица, — парень повернулся и посмотрел на неё. — Семёнова, ты что ли? А ну исчезни, пока тебе тоже не досталось.

— Доронин?! — её щёки вспыхнули красным, а тонкие пальцы сжались в кулаки. — Я знала, что ты отъявленный гопник, но не думала, что ты дойдёшь до того, чтобы требовать деньги у родной бабушки.

— Слышь, — Антон скривил лицо. — Ты за словами-то следи, а не то…

— А не то что? — внезапно для себя я вышел из-за стеллажа и встал между ними.

— Кравц, ты-то чё тут делаешь? — на его лице была гримаса смеси злости и непонимания. — Лучше бы взял свою овцу и гулял подальше.

— Антоха, — в моих глазах мелькнул огонёк. — Даю тебе последний шанс. Уходи сейчас же, иначе случится непоправимое.

— Знаешь чё, Кравц, — на его жирном лице появилась улыбка. — Ты же за макулатурой сюда пришёл, сделаем так, давай пять тысяч и бери вот это, — он взял с прилавка какой-то сборник сканвордов и кинул мне под ноги.

— Свинья! — Лиана внезапно рванула вперёд и с размаху зарядила ему пощёчину, звон от которой разнёсся по всему магазину.

— Ах ты мразь! — Антон схватился за щёку. Его глаза наливались яростью.

Время словно замедлилось. Я видел, как массивный кулак летит Лиане прямо в лицо. Если этот удар достигнет цели, то она не отделается лишь синяком. Ноги словно сами понесли меня. Одной рукой я схватил Лиану и дёрнул назад. Второй попытался заблокировать удар. Даже сквозь кожаную куртку я почувствовал, как разрываются сосуды, а кость жалобно хрустит. Боль отдала даже в спину.

В его глазах не было ничего, кроме первобытного гнева. Он молотил кулаками, как двумя огромными кувалдами, пытаясь пробить мой блок. И с каждым ударом голос внутри меня всё громче кричал: «Убей его! Уничтожь! Сожги!». Ладони постепенно нагревались. Нечто, тянувшее меня назад, постепенно ослабляло хватку. Я был готов. Мои пальцы сомкнулись на его предплечье, словно капкан. Я набрал в лёгкие воздуха и уже представил пламя, бушующее внутри меня.

— Ублюдок! — вдруг крикнула Лиана и ударила Антона по лицу шваброй.

В гневе она была прекрасна. Как древняя воительница, амазонка с копьём. В ней словно не было сомнений и страха. Её волосы растрепались и закрыли яростное лицо, всего минуту назад бывшее наивно-милым. Её движения были не битвой, но танцем, который было суждено увидеть лишь избранным.

Ладони обдало жаром. Антон отшатнулся. Рукав его куртки вспыхнул. Пламя быстро поднималось всё выше по синтетической ткани. Он в панике начал расстёгиваться. Воздух быстро наполнился смрадом горелой химии и волос. Наконец куртка упала на пол, прямо между нами и выходом. Антон в панике рванул к выходу. Плечом он задел стеллаж с книгами, стоящий на хлюпких ножках. Дерево громко хрустнуло и книги посыпались на горящую куртку. Пламя взвилось к потолку, словно бумага была пропитана бензином.

Огонь тянул к нам свои щупальца. Лиана начала кашлять. В дыму ничего не было видно. Её серебряный пуховик начал оплавляться. Она упала на колени. Слёзы мгновенно высыхали, едва успевали появиться.

Я смотрел сквозь пламя на единственный выход. Возможно, я переживу этот рывок, но Лиана? С каждой секундой огонь подбирался всё ближе. С каждым мгновением наши шансы сгорали. Вдруг она схватила меня за руку и крепко сжала её. Моё быстро бьющееся сердце успокоилось. Я сжал её руку. Не время для слабости.

Пламя вокруг нас отзывалось на мой зов. Магия в груди словно направляла его. Я наклонился к Лиане и прошептал ей: «Доверься мне». Она была лёгкая, словно пушинка. Её руки сомкнулись на моей шее, а лицо уткнулось в грудь. По всему телу проходила дрожь. Я глубоко вдохнул. Дым заполнил лёгкие, но для меня он не отличался от чистого воздуха. Сделал шаг. Пламя на мгновение колыхнулось и словно расступилось передо мной. Оно вело меня на выход, расстилаясь переливающимся ковром. Жар проникал под одежду, но не обжигал.

Входная дверь лежала на полу. Ледяной ветер ударил по лицу. От нас исходил дым. В стороне на коленях сидела та самая старушка и со слезами на глазах смотрела, как пламя пожирает дело её жизни. Вокруг собралась толпа зевак, снимающих пожар на телефоны. Вдалеке уже слышались сирены.

— Лиана, ты в порядке? — я заглянул в её лицо — она была без сознания, но дышала.

— Это вы во всём виноваты, — внезапно прошипела старушка. — Из-за вас сгорел мой магазин.

— Мы виноваты? — удивлённо переспросил я. — Ваш внук размахивал кулаками, угрожал вам, а виноваты в итоге мы?

— Никто не просил вас, — она сплюнула прямо мне под ноги. — Поиграли в героев, а расхлёбывать мне. Ещё Антошу напугали.

— Вы в своём уме? — я смотрел на её озлобленное лицо. — Ваш Антоша — отморозок. Он требовал у вас последние деньги, и вы ещё защищаете его?

— Последние деньги мамка твоя зарабатывает на трассе, сосунок, — вдруг злобно выпалила она. — Думаешь, я на пенсию магазин открыла? Думаешь это единственный мой магазин? Вот тебе бесплатный совет: не лезь в чужие дела и будешь целее. И молись, чтобы страховка покрыла весь ущерб, иначе я сама тебя найду, и Антоша покажется тебе котёнком.

Не успел я закрыть рот, как к нам подбежал человек в медицинской форме. Он посветил фонариком мне в глаза и быстро переключился на Лиану. Фельдшер крикнул своему напарнику, и тот быстро подвёз к нам каталку. Я аккуратно опустил Лиану на неё и заглянул в лицо. Несмотря на следы сажи, она выглядела умиротворённо, будто сегодня спасла целый мир. Медики отстранили меня и начали что-то делать. По их спокойной речи я понял, что непосредственной опасности нет.

Уставшие полицейские кратко опросили меня, намекнув, что, по основной версии, в магазине произошло короткое замыкание. Лиану отвезли в больницу для детального обследования. Я же остался совершенно один в толпе, наблюдавшей за пожарными, тушившими догорающий книжный.

— Я почти совершил непоправимое, — сказал я тихо.

— Это была бы самозащита, — донёсся голос Оранло из глубин сознания. — Хотя нет, это была защита дорогого тебе человека.

— А от чего? — нахмурился я. — Ты сам слышал эту старуху. Но не это меня беспокоит. Я снова не смог сдержать магию.

— Лишь практика поможет тебе добиться желаемого, — задумчиво сказал демон.

— Запаса энергии хватает на пять, максимум на десять минут в день, — я посмотрел на свою руку, от которой всё ещё шёл лёгкий дымок. — Это займёт вечность.

— Скажи мне, Избранный, ты чувствуешь это? — вдруг спросил Оранло.

— Чувствую что? — и как только я произнёс это, появилось ощущение прохлады, идущее откуда-то издалека. Оно вызывало зуд где-то глубоко внутри. Оно будто стремилось стать частью меня. Оно требовало найти его. — Да…

— Магический камень появился в Раю, — Оранло на мгновение замолчал. — Он и будет ответом на твои проблемы.

— Тогда не будем медлить, — в моих глазах вспыхнула решимость.

ГЛАВА 5

Священная земля

В руках у меня лежал старенький складной нож — подарок отца в память о первой охоте. На его лезвии было выгравировано: «От командира военной части ВДВ Кравцова О.М. за проявленный героизм и силу духа Кравцову Д.О.». После развода родителей мама требовала от меня избавиться от ножа. С тех пор он был надёжно спрятан в пустой полости в изголовье кровати.

Я навсегда запомнил тот день. Совсем ещё ребёнок, едва закончивший седьмой класс. Отцовские глаза блестели чуть ярче обычного, когда он сказал маме, что забирает меня на рыбалку и вручил комплект армейской формы, который висел на мне мешком. Лишь в машине он подмигнул мне и кивком головы показал на чехол камуфляжного цвета, лежащий на заднем сидении. Липучка со скрежетом разошлась и передо мной оказалось охотничье ружьё.

Впервые я увидел настоящее огнестрельное оружие. Солнце переливалось на металлических деталях и исчезало внутри чёрного пластика. От него пахло маслом, а поверхность показалась мне немного жирной. Тут же в коробке лежали патроны с мелкой картечью. Оно напоминало мне автомат, макет которого нам показывали в школе. На нём красовалась надпись «Сайга-12».

— Сегодня, сын, мы духовно объединимся с нашими далёкими предками и добудем мясо на охоте, — высокопарно сказал отец.

— А пострелять мне дашь? — состряпал я щенячьи глазки.

— Сначала тебе надо подрасти, — рассмеялся отец. — Отдачей тебе может сломать плечо, и уже не получится просто так объяснить это маме.

— Тогда я не поеду, — с обидой откинулся я в кресло, скрестил руки на груди и отвернулся к окну.

— Не волнуйся. — Он положил руку мне на плечо. — У каждого мужчины однажды появляется собственное оружие. И оно становится для него не просто инструментом, но в какой-то степени лучшим другом.

Пальцы скользнули по металлической поверхности ножа. То, что предлагал Оранло, выглядело скорее как осквернение. Казалось, демон чувствовал мою нерешимость. Он словно стоял за мной и заглядывал через плечо. Но без этого я просто не выживу в том мире. И, возможно, этому ножу и было суждено последовать за мной, пережить трансформацию и стать моим первым настоящим оружием.

— Наложение руны — это не то же самое, что создать пламя, — начал Оранло, как только почувствовал зачатки моей решимости. — Ты должен представить пустую руну и перенести её на поверхность.

Я закрыл глаза. В голове вспыхнуло изображение, будто выжигаемое невидимыми раскалёнными когтями. Пентаграмма, окружённая символами на неизвестном мне языке. На концах лучей были пустые ячейки. В нос ударил запах горячего железа. На поверхности лезвия, прямо на гравировке, появилась руна.

— Ты должен быть сосредоточен на ней, иначе она развеется, — прошептал Оранло. — Теперь необходимо вписать символы. Повторяй за мной.

— Аз, Вель... — В пустых ячейках проявлялись рисунки. — Дор, Ксар... — Странно, но энергия не тратилась ни на руну, ни на символы. — Тир.

Вдруг руна вспыхнула, освещая комнату, словно яркая лампа. Сталь приобрела оттенок расплавленного железа. Рукоять мгновенно раскалилась, обжигая ладонь. Сила текла от моего сердца в нож без всякого контроля. Я рухнул на колени. Вены на предплечье набухли. В голове стоял шум тысяч реактивных турбин. И вдруг всё закончилось. Так же внезапно, как началось.

— Ты справился, — одобрительно сказал Оранло. — Руна сполна испила твоей силы и передала её в клинок.

— Я… сейчас… выключусь… — произнёс я, хватая воздух ртом.

— Отдохни, — голос демона звучал всё дальше. — Тебе понадобится много сил…

Меня будто парализовало. Я открыл глаза и не увидел ничего, кроме тьмы. Всё тело сильно затекло. В руке всё ещё ощущалось что-то тёплое и мокрое. Испугавшись, я резко дёрнулся и услышал треск ткани. Глаза постепенно привыкли к темноте и я, наконец, увидел, что во сне запутался в простыне. Нож всё ещё был у меня в руке. Лезвие наполовину сложилось и слегка надрезало кожу на большом пальце.

На полу лежала изорванная ткань, окроплённая каплями крови. Я же смотрел на порез, который слегка ныл. Но удивляло меня другое — регенерация происходила гораздо медленнее. Края раны неохотно сходились, оставляя едва заметный шрам.

— У нас не так много времени, — вдруг раздался голос Оранло. — Камень существует всего один земной день, а затем он разрушится, и его энергия развеется по миру.

— Что будет нас ждать? — спросил я, натягивая куртку.

— Не знаю, — прошептал он. — Я не знаю ни одного демона, ступавшего по землям Рая. Древние легенды описывали его как ужасное место, где невозможно спрятаться от лучей светила, оставляющего ожоги, а воздух разъедает внутренности.

— Может, тогда не стоит так рисковать? — задумался я в голос.

— Ты знаешь, я согласен, — внезапно поддержал меня демон. — Мне тоже не хочется умирать. Мы можем подождать, пока появится Адский камень, там я смогу безопасно провести тебя. Но тебе лучше провести это время дома.

— Сколько ждать? — насторожился я.

— Думаю, около земной недели. Если верить старым знаниям, — задумчиво сказал демон. — Правда, не факт, что следующий камень появится в Аду, он может быть снова Райским.

— Тогда нет, — я прислонил тёплый нож к груди, и моя магия отреагировала. — Это слишком долго, мы отправляемся немедленно.

— Чтобы открыть путь в Рай, необходимо прочесть руну, — тихо сказал Оранло.

— В твоих словах чувствуется нерешимость, — я прищурил глаза, будто пытаюсь вывести на чистую воду невидимого собеседника.

— Я знаю руну перемещения, но для демонов — существ без души — она не срабатывает, — тяжело сказал Оранло.

— Но ведь у меня есть душа, — почти вопросительно сказал я.

— Есть, — ответил демон. — А вот что будет со мной, я не знаю. Но в любом случае нам нужно рискнуть.

— И ты не боишься? — удивился я.

— Я? — демон рассмеялся. — Оранло Алгийский, принадлежащий великому клану, основанному Алгием Безупречным, первого его имени, никогда ничего и никого не боялся.

— Тогда приступим, — этой бравадой он и во мне поселил уверенность.

— Руна огня, — почти синхронно сказали мы. — Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Пол под ногами вспыхнул жаром. Руна взяла лишь малую частицу моей силы. Я ждал спецэффектов, как в фантастических фильмах: гром, молния, снопы искр. Ну или хотя бы портала в форме двери. Вместо этого мир передо мной просто исчез. Реальность треснула, как зеркало, рассыпавшись на миллиарды стремительно испаряющихся осколков, за которыми меня ждал совершенно иной мир.

Прохладный воздух нежно ласкал кожу, проникая под футболку. Ветер гонял безупречно изумрудную траву. Будто картинка из рекламного ролика ожила перед глазами. Я стоял на дороге, выложенной золотыми плитками. Они сияли в лучах солнца, казавшегося втрое больше, чем на Земле. Оно висело передо мной на чистом сапфировом небе, словно лампа, созданная не для света, а для тепла. Я смотрел на него, не щурясь, и чувствовал, будто оно обнимает меня, пытается утешить, выгнать дурные мысли прочь.

Всё вокруг было пронизано цветочным ароматом. Но не таким, как дома. Более ярким, слегка приторным, будто кто-то немного переборщил с духами. Вдоль земли пролетали ярко светящиеся насекомые. Хотя нет. Это были золотые искры чистой энергии, скользящие между травинок.

Слева от меня до самого горизонта раскинулся огромный луг. Вдалеке я видел пасущихся диких лошадей. Стоило мне присмотреться внимательнее, как на голове одного из них что-то ярко сверкнуло. Это же единороги! Их рога отражали солнечный свет, словно маяки, а гривы переливались жидким серебром. Мощная мускулатура перекатывалась под идеальной белой шкурой. Они лениво перемещались, пощипывая траву, не обращая внимания на пришельца.

Справа раскинулся густой лес. Листья деревьев словно что-то шептали мне, колыхаясь на ветру. Несмотря на мощные кроны, внутри было достаточно светло, будто листья пропускали свет. Они казались немного искусственными, высаженными в правильном порядке на идеально ровной земле. Они напоминали мне столбы вдоль дороги в деревне, по которой мы с отцом ехали в тот день.

— Скоро мы уже приедем? — хныкал я, пока старенькая Нива прыгала по кочкам, оставляя огромное пыльное облако за нами.

— Скоро, сын, скоро, — в который раз невозмутимо отвечал отец.

— Ты уже час говоришь «скоро», — огрызнулся я. — И целый час я смотрю на дурацкие поля и косые халупы.

— Зря ты так, — отец покачал головой. — Лучше присмотрись внимательнее, разве в городе ты увидишь такую красоту?

Я прислонился к стеклу, приятно холодившему лоб. Оно слегка потело от моего дыхания. От скуки я смотрел на провисшие провода между столбами, представляя, будто еду по ним на мотоцикле. Редкие посадки вдоль дороги сменялись очередными полями и снова посадками. Едва вставшее солнце подсвечивало туман в низинах, образуя причудливые рисунки на просыпающейся земле.

— Вон, смотри, — отец показал вперёд. — Этот шпиль старенькой церкви видно издалека, значит, мы почти приехали.

Даже издалека здание выглядело словно заброшенное, в отличие от золотого шпиля огромной белокаменной башни, сиявшего отражённым солнцем. Я не сразу обратил внимание на него. Вдалеке виднелся город, чьи стены были выложены из чистого белого камня, а крыши выложены золотом. Он тянулся от одного горизонта до другого, казавшись бесконечным.

— Приехали, — выдохнул я и тут же спохватился. — Оранло, ты тут? Ты в порядке?

— Да, — его голос звучал раздражённо. — Легенды не врали. Даже тут я ощущаю, как этот свет давит на меня, а воздух раздражает внутренности.

— Не знал, что у тебя остались внутренности, — усмехнулся я. — А мне нормально. Я бы даже сказал, что мне здесь нравится.

— Это пока, — отстранённо сказал демон. — И пока мы не встретили ангелов. Есть ещё одна деталь из старых легенд. Запомни: ангелы не прощают.

— Не прощают? — удивился я. — И что это значит?

— Я и сам не до конца понимаю эту часть, — признался Оранло. — И искренне надеюсь, что нам не придётся это выяснять.

— Хорошо, — отмахнулся я. — Что мы будем делать дальше?

— Судя по всему, ангелы уже установили экран, чтобы скрыть энергию камня, — задумчиво ответил он. — Попробуй подойти ближе к городу, если он там, то, возможно, мы сможем почувствовать его. Только не говори им, кто ты.

— Ты действительно считаешь меня таким идиотом, который будет рассказывать, кто он такой, в потенциально враждебной среде? — удивился я, но демон лишь промолчал.

Золотые плитки, встроенные в каменную кладку дороги, немного пружинили при каждом шаге. Я шёл почти вприпрыжку, стараясь наступать именно на металл, который издавал переливающийся звон, будто был сделан из хрусталя. Ветер нежно подгонял меня в спину, а воздух словно пьянил. Стены города, казавшиеся совсем крохотными издалека, оказались настоящими исполинами, возведёнными из безупречного мрамора без единой трещинки. Дорога заканчивалась огромными золотыми воротами, украшенными огромными рельефными изображениями крылатых людей, разнообразных животных и растений. Глаза были выполнены из драгоценных камней. Они смотрели на меня пустыми, словно осуждающими глазами. Голова невольно прижалась к плечам.

Вдруг ворота медленно, почти бесшумно приоткрылись, не позволяя мне заглянуть за них. Из-за них вышел высокий мужчина в белой, расшитой золотом тунике, которая не могла скрыть широких мускулистых плеч. Его лицо было идеальным, словно вырезанным из мрамора, и таким же холодным. Он смотрел на меня сверху вниз глазами, напоминавшими замёрзшее озеро — голубоватые, светящиеся, без какого-либо намёка на зрачки. В руках он держал не то посох, не то копьё, будто выкованное из чистого света. За его спиной возвышались два огромных белых крыла, в которые была сплетена серебряная нить, сияющая в лучах солнца. Он осмотрел меня с головы до ног. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Добро пожаловать в Ангельские Крылья, странник, — его голос был мягок, но в нём чувствовалась сталь. — Как твоё имя?

— Анатолий, — соврал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Здесь тебе нет необходимости лгать, — ангел медленным шагом начал ходить вокруг меня. — Я — Дерлан из дома Вестников Вечного Солнца.

— Денис, — сдался я. — Из дома Кравцовых.

— Интересно, Денис из дома Кравцовых, — он на мгновение закрыл глаза, словно принюхиваясь. — Раз ты здесь, то считаешь себя достойным Рая?

— Выходит считаю, — пробубнил я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Совершал ли ты грехи в смертной жизни? — он буравил меня взглядом, словно пытался прожечь во мне дыру.

— Не припомню, — перед глазами вспыхнули пустые провалы сгоревшего трупа, а сердце предательски начало биться сильнее.

— Тогда почему от тебя смердит кровью? — копьё из света упёрлось в грудь, натягивая кожу, обжигая сквозь футболку.

— Это была самозащита! — выкрикнул я, подняв голову и взглянув в безразличные глаза ангела. — Он хотел убить меня, а я лишь защищался!

— Тебе отказано во входе, Денис из дома Кравцовых, — медленно произнёс Дерлан. — Таким как ты не место на Священной земле. Дальше с тобой будет разбираться инквизиция.

Меня словно окатили холодной водой. Ангел убрал копьё от меня и протянул руку, хватая меня за предплечье. Его пальцы сомкнулись на моём предплечье ледяным замком. Он тащил меня к неприметной железной двери возле основных ворот. За ними на меня смотрели глаза других людей, в которых уже погибла надежда.

Я пытался упираться, пытался вырваться, но хватка ангела была стальной. Он будто не замечал меня, только сильнее распаляя во мне злость. Да кто он такой, чтобы судить меня? Сам господь Бог? Нет. Он простой страж — жалкая пешка. Магия шевельнулась в груди, растекаясь по венам жгучим потоком. Она впивалась своими щупальцами в мышцы, насильно накачивая их энергией. Казалось, даже моя кожа стала горячее. Ангел почувствовал неладное и посмотрел на меня. Впервые на его лице появилась лёгкая тень, отголосок страха.

— Пламя, — выкрикнул я, высвобождая энергию. Ангел на мгновение замешкался, и я смог вырвать руку. Между нами стремительно выросла огненная стена.

— Демоническая магия? — недоумённо смотрел он на меня. — Кто ты такой, Денис из дома Кравцовых?

— Однажды ты узнаешь, Дерлан, — сказал я, глядя на него исподлобья. Нож вспыхнул у меня в руках, лезвие было направлено прямо на него. — Говори, где камень и останешься в живых.

— Значит, это была самозащита, а ты всего лишь невинная жертва обстоятельств? — пламя отражалось в его глазах, смотрящих на меня с издёвкой. — Но ответь, если ты готов пролить кровь на Священной земле, то почему твоё сердце стучит так же быстро, как трясутся ноги?

Не успел я открыть рот, как копьё, описав в воздухе дугу, едва не снесло мне голову. Что-то словно ухватило меня за шиворот и оттянуло с траектории смертельного удара. Лицо ангела всё ещё не выражало эмоций и намерений. Он ступил сквозь пламя. В нос ударил резкий запах палёных перьев. Ноги подкашивались, когда он шёл уверенным шагом, занося копьё над головой.

— Да не бойся ты его, Дениска, — смеялся отец, когда я прятался за ним. — Это же Хан, он тебя не укусит.

Огромный алабай, выше меня даже когда стоял на четырёх лапах, взахлёб лаял, разбрызгивая слюну во все стороны. Массивная цепь, которой он был привязан ко вбитому в землю колышку, казалась совсем тонкой на огромной шее и не внушала доверия. Отец подошёл ближе и протянул руку практически к пасти собаки. Мне казалось, он дразнит его, но Хан на мгновение успокоился и понюхал раскрытую ладонь. И сразу из огромного монстра он превратился в дружелюбного пса, быстро виляя купированным хвостом.

— Вот видишь, — отец положил руку мне на плечо и с силой подтащил поближе к собаке. — Дай ему понюхать тебя.

— Нет, — едва выдавил я из себя. Глаза слезились то ли от резкого запаха, то ли от страха. Пёс смотрел на меня с любопытством.

— Олег! Дениска! — вдруг раздался знакомый голос. — Что-то вы долго, я уж подумал, что вы заблудились.

— Дедуля, — радостно закричал я. — Папа заставляет меня гладить это чудище!

— Не обижай Ханчика, Дениска, — дедушка покачал головой. — Но если ты боишься, что он тебя укусит, то помни, у него больные лапы и ты легко от него убежишь.

— Но пацаны говорят, что убегать — это трусость, — я вопросительно посмотрел сначала на отца, потом на деда.

— Ну, если тебе гордость дороже головы, то можешь «героически» стоять на месте, — сказал отец со снисходительной улыбкой. — А если стоит вопрос жизни и смерти, то беги, сын, уноси ноги, не оглядываясь, пока силы не закончатся.

Эти слова крутились в голове, пока я бежал изо всех сил. Шум крыльев звучал за спиной, с каждой секундой становясь всё ближе. Магия текла сквозь мышцы ног вместо крови. Это был бег за пределами человеческих возможностей. Каждый шаг отдавался болью разорванных мышечных волокон, заживающих едва нога отрывалась от пружинящей травы. Энергия смешивалась с адреналином, проходя жгучим сиропом по артериям. Но даже этого казалось недостаточно.

Вдруг один из единорогов встал передо мной. Его глаза показались мне не звериными, а вполне разумными, выражающими угрозу. Луч света, отразившийся от рога, на мгновение ослепил меня. Жар рукояти ножа обжёг мне руку. Лезвие вспыхнуло багровым, и я ударил наотмашь. Клинок встретил шкуру зверя. Плоть рьяно сопротивлялась стали. Единорог издал душераздирающий звук, похожий на женский крик, и рванул вдаль. Белая шерсть мгновенно пропиталась алой кровью. Её капли оседали на изумрудной траве, словно утренняя роса. Цветочный аромат смешался с запахом железа.

— И какая сволочь это сделала? — раздражённо сказал отец, стоя над мёртвым кабаном.

— Что ты имеешь в виду? — не понимал я.

— Смотри, — отец указал на следы запёкшейся крови на туше. — Кто-то стрелял в него патронами, не предназначенными для такой толстой шкуры.

— Тогда почему он умер? — я посмотрел в заплывший глаз, по которому ползла муха и меня невольно передёрнуло.

— Стрелок его ранил. — Отец аккуратно оттащил труп с дороги. — А кабан долго умирал в мучениях.

— Но ведь он мог вылечиться и жить дальше? — наивно спросил я.

— Смотря какая рана, — отец пожал плечами. — Но лучше не рисковать тем, что животное будет мучиться.

Я слышал тяжёлое звериное дыхание сквозь хлопающие крылья. Кровь на клинке едва покрывала полсантиметра стали. Значит, максимум — повреждена шкура. Да и вряд ли ангел бросит несчастное животное на гибель. Другие единороги смотрели на меня с нескрываемым презрением, но уже не пытались встать на дороге.

Вдруг я услышал резкий свист над головой и машинально развернулся в рывке. Сталь встретилась со светом. Сноп искр на мгновение вспыхнул ярче солнца, обжигая кожу. Ноги зацепились за землю, и я кубарем покатился по мягкой траве. Мир кружился в бешеном изумрудно-сапфировом круговороте.

Ангел приземлился в нескольких шагах от меня. Голова кружилась. Желудок хотел извергнуть содержимое. Слишком много энергии было сожжено. Я хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, но лёгких будто не хватало. Дерлан с любопытством наблюдал за мной, пока я пытался встать.

— Скажи мне, Денис из дома Кравцовых, — послышался ледяной голос. — Ты и есть тот самый Избранник Ада?

— Иди к чёрту, ублюдок, — я сплюнул в траву.

— Что ж, это не важно, — он с лёгкостью крутанул копьё в руках. — За использование демонической магии, нападение на стража ворот и покушение на святого зверя серала, я, Дерлан из дома Вестников Вечного Солнца, приговариваю тебя к смерти.

Его копьё вознеслось на фоне солнца. Острый конец смотрел мне в сердце. Всего одно движение отделяло меня от вечного забвения. Я нащупал рукоять ножа в траве.

— А кто сильнее, ты или папа? — спросил я у деда, пока мы ехали по просёлочной дороге между двумя полями со скошенной пшеницей.

— Папа сильнее, но в драке я его одолею, — хитро улыбнулся дед.

— Это как? — не понял я.

— Ну смотри, у папы больше мышцы, да и моложе он, а я хитрее, — подмигнул мне дед. — Я возьму немного песка и брошу ему в глаза, пока он будет замахиваться.

Звон стали оглушил округу. Копьё вонзилось в землю, распоров кожу на моей ноге. Жгучая боль быстро поднялась вверх, распаляя магию в груди. Горсть земли в руке мгновенно раскалилась, обжигая мою собственную кожу. Ангел удивлённо посмотрел на меня, и я метнул. Красные частицы, похожие на брызги лавы, взметнулись прямо в замёрзшие синие глаза. Шипение и смрад горящей плоти утонули в отчаянном крике. Ангел выронил копьё и схватился за лицо.

Я не стал медлить и рванул в сторону леса. Силы были на исходе. Его крики становились тем тише, чем глубже я проникал в лес, растворяясь в кронах деревьев. Ветки деревьев цеплялись за одежду. Корни появлялись под ногами в самые неожиданные моменты. Тело становилось всё тяжелее. Но я бежал. Бежал, пока крик вдали не перестанет быть слышным, а ноги всё ещё могли двигаться. Бежал, пока очередной корень не опрокинул меня в мягкую траву, а сознание не померкло.

Грохот почти оглушил меня. Земля рядом с зайцем разлетелась, а сам он лишь дёрнулся и упал навзничь. В нос врезался запах, словно от новогодних петард, но более едкий. На лицах отца и деда была радость. Я же выглядел как привидение.

— Дениска, ты чего побледнел? — отец хлопнул меня по плечу, от чего у меня подкосились ноги, и я упал на колени.

— Ты же убил его… — прошептал я, глядя на бездыханное тело.

— Нет, сын, — отец встал на одно колено между мной и зайцем. — Я его добыл. Это охота, промысел. Если ты убиваешь ради пищи, меха, если от этого зависит твоё выживание, то это не убийство.

— Это не убийство, — прошептал я синими губами, глядя на зайца, подбежавшего ко мне из любопытства.

Из раны всё ещё вытекала кровь. Энергии для регенерации не хватало. Мне нужна была пища. Нужно было выжить. Я подозвал зайца, словно это было обычное бродячее животное, и он, на удивление, подбежал ко мне. Его нос дёргался, обнюхивая запачканную травой одежду. Трясущимися руками я поднял его. Шерсть была мягкая, даже слишком, как у лучших декоративных кроликов. Я зажмурился и отвернулся. Громкий хруст — и его тело обмякло.

Ножом я сделал несколько надрезов и сорвал шкуру, словно майку, как учил отец. Мясо было нежно-розового цвета без единого жирового пятна. Я попытался поджарить его последними каплями магии. Наполовину сгоревшее, наполовину сырое мясо показалось мне деликатесом. Я обгладывал каждую косточку, хрустя мягкими хрящами. Приятное тепло расходилось по телу с каждым новым кусочком. Не помню, в какой момент веки стали настолько тяжёлыми. Помню лишь то, что трава показалась мне вполне приемлемой кроватью.

— Давай, руби, — отец смотрел на меня выжидающе.

— Пап, ну может всё-таки ты? — я с жалостью посмотрел ему в глаза, едва удерживая на весу тяжёлый топор.

— Дед выследил, папа подстрелил, сын должен поделить, — подбадривал меня отец.

Уже освежёванная тушка лежала на пне для колки дров во дворе дедушкиного дома. Она выглядела совсем как самое обычное магазинное мясо, хоть я и видел, как оно шевелилось всего пару часов назад. Я занёс топор повыше и, зажмурившись, замахнулся. Кончик лезвия задел край пня и, едва замедлившись, врезался мне в ногу.

Сначала боли не было. Была джинсовая ткань, стремительно пропитывающаяся кровью. В ушах был лишь белый шум. Отец, дед, бабушка мелькали перед глазами. Боль пришла, когда местный деревенский фельдшер, пахнущий медицинским спиртом, вонзил иглу в кожу рядом с раной. Не помню, кричал ли я. Наверняка кричал. Помню только, как отец сказал: «Ну, с боевым крещением тебя, сын»

ГЛАВА 6

Крылья в огне

Сегодня мне ничего не снилось. Пустое сознание в абсолютной тьме. Из звуков только медленный ритм бьющегося сердца. Помню лишь едва уловимый цветочный аромат. Хотелось найти его источник, прижаться носом и вдохнуть посильнее. Но он ускользал от меня, становился всё тоньше, пока не исчез совсем. Вместо него появился другой запах. Железа. Горелого мяса.

Лучи солнца танцевали на моём лице, пробиваясь сквозь толщу листвы. Этот свет не раздражал, напротив, он мягко предлагал начать новый день. Трава нежно прикасалась к открытым участкам тела, словно игривая любовница едва касается кончиками пальцев. Травяной аромат успокаивал дыхание, буквально требуя дышать медленнее и глубже.

Я медленно открыл глаза. Сквозь лёгкий шорох листвы был слышен щебет неведомых мне птиц. Земля не уступала моему матрасу по мягкости. Рукой я провёл по разрезу на джинсах. Под ним был свежий шрам, слегка оттягивающий кожу. Вокруг меня были раскиданы обглоданные кости. Запёкшаяся кровь на руках всё ещё была ярко-алой, почти рубиновой.

— Сколько времени я спал? — спросил я, глядя на золотой диск, висящий в небе.

— Часов десять, может, больше, — раздался голос из глубины моего сознания.

— Не может быть. — Я напряг брови. — Солнце не сдвинулось. Должны были пройти сутки. Или восстановление было мгновенным.

— Пока ты спал, я наблюдал за ним сквозь твои закрытые веки, — задумчиво ответил Оранло. — Оно замерло на небосводе. Почти как вечная ночь Ада.

— Ладно, ничего страшного, — я сел на землю и осмотрелся. — Назови руну для перемещения обратно на Землю.

— Ты решил сдаться? — удивился демон. — Одна битва и убежишь, поджав хвост?

— А смысл торчать здесь дальше? — усмехнулся я. — Ты же сам говорил, что камень существует всего один день. Наверняка он уже рассеялся.

— Один земной день, — поправил меня Оранло. — А это почти месяц в мирах бессмертных.

— Удивительно, — усмехнулся я. — Было бы проще, если бы ты мне заранее рассказал всё, что знаешь.

— Скорее всего, ты бы уснул, — мы оба рассмеялись. — Ты чувствуешь камень?

— Чувствую. — Тот самый холодок, проникающий под кожу и вызывающий мурашки, вновь появился и был гораздо сильнее, чем на Земле. Он звал меня. Манил сквозь километры. Я чувствовал, как он желает стать частью меня. И желание овладеть им становилось всё невыносимее, будто что-то царапало грудь изнутри, требуя накормить его холодной энергией. — Это ловушка.

— Наверняка, — подтвердил мои опасения демон. — Они будут ждать. Возможно, действительно стоит в этот раз отступить.

— Нет, — отрезал я. — Надоело отступать, надоело убегать. Нужно или действовать, или сдаться окончательно.

— Тогда необходимо разработать план, — голос демона стал довольнее.

— Устроим диверсию и проберёмся внутрь, — между пальцев пробежал огонёк.

Это было странное чувство. Словно желание, которое отделилось от тела и звало меня издалека. Похожее на далёкое эхо собственных чувств. Я шёл сквозь лес, внимательно прислушиваясь к зову. Он вёл меня в противоположную сторону от города и чем дальше я был от исполинских золотых ворот, тем легче становилось на душе.

В этом лесу было много животных: одни напоминали земных, другие выглядели совершенно иначе. Больше всего меня поразила стая оленей. Они были гораздо меньше, чем в моём родном мире, словно новорождённые. Их шерсть переливалась золотом и серебром, а глаза горели тем же холодом, что у ангелов. Головы самцов венчали огромные, несоразмерные телу рога, словно выполненные из чистейшего хрусталя. Они сияли в лучах солнца подобно маякам, отбрасывая удивительной красоты блики.

Они не боялись меня, с любопытством разглядывая пришельца. Я подошёл к одному из них и протянул руку, не отрывая взгляда от его глаз. Они вызывали странное чувство, будто охлаждая жар в моей груди и одновременно провоцируя гложущее ощущение там же. Олень повернул голову к моей руке, и его нос дёрнулся. Внезапно он оскалился и издал звук, похожий на собачье рычание. Стадо сорвалось с места и с невероятной скоростью скрылось в глубине леса.

Прямо на опушке леса текла река. Поверхность выглядела как зеркало, отражающее сапфировое небо, несмотря на течение. Вода была настолько чистой, что я мог разглядеть мельчайшие камушки на дне, яркие водоросли, раскинувшие листья, редких рыб с блестящей, серебряной чешуёй. Деду здесь бы понравилось. Он был большим любителем рыбалки.

— Интересно, а есть ли шанс встретить его здесь? — задумчиво произнёс я, глядя на своё отражение в воде. — Или там…

Тяжёлые мысли полезли в голову. Я почти услышал крики грешников, доносящихся из-под земли, а кожу обдал несуществующий жар. Дыхание перехватило. Да, он не был особо верующим или даже образцовым человеком. Мне рассказывали о том, каким он был в молодости, но эти рассказы всегда уходили на задний план, когда я видел его слегка хитрую улыбку.

Я быстро наклонился к реке и с размаху опустил голову прямо в поток. Вода обожгла кожу холодом, унося всё содержимое вниз по течению. Остатки запёкшейся крови с трудом отмывались с пальцев. Она расходилась по воде алым туманом, который, задержавшись на мгновение, навечно растворялся в сапфировой пучине.

— Оранло, скажи, как грешников мучают в Аду? — тихо спросил я, присев на траву и опустив уставшие ноги в воду.

— Никак, — ответил он как ни в чём ни бывало. — В Аду нет грешников.

— В каком смысле нет? — приподнял я бровь от удивления. — А куда они тогда деваются?

— Каждая душа, попавшая в Ад, проходит сквозь Геенну Огненную. Там она сгорает, а из высвободившейся энергии рождается демон, — голос Оранло был слишком будничным, чтобы предположить, что он водит меня за нос.

— И кем же был в земной жизни Оранло Алгийский? — улыбнувшись, спросил я.

— Оранло Алгийский родился в синем пламени, — медленно процедил он, словно сквозь зубы. — А кем была душа, давшая мне силу, я не знаю. И никто не знает.

— Стало быть вы не помните прошлую жизнь, — задумчиво произнёс я.

— Помнит ли птенец жизнь червя, которого ему принесла мать? — спросил Оранло. — Запомни, Избранный, душа не перерождается в демона, а становится пищей для новорождённого.

Зов камня усиливался с каждым шагом. В какой-то момент это стало похоже на поле бесконечной, почти осязаемой энергии, в которой я двигался, будто в сиропе. Мои чувства были обострены до предела. Ангелы чудились мне за каждым кустом, облаком или холмом. Солнце казалось всевидящим наблюдателем, ни на секунду не отводящим взгляд.

Я поднялся на высокий холм и притаился за одиноко растущим деревом. Передо мной была небольшая крепость, выглядевшая как город ангелов в миниатюре — белые мраморные стены без единого изъяна и золотые крыши. Не хватало лишь шпиля, гордо пронзающего облака, и огромных ворот. Вдоль периметра ходили патрули ангелов в броне из начищенной до блеска стали. Под их ногами роились золотые искры, будто верные сторожевые псы.

Патрули сменялись каждые два часа. Всего было две группы по двое стражей. Они двигались по часовой стрелке навстречу друг другу с противоположных сторон крепости. Почти на пять минут каждая сторона оставалась без охраны. Единственной сложностью было полное отсутствие входа. Всё это я внимательно документировал в своём блокноте.

— Высота стены метра три, — задумчиво бормотал я себе под нос, рисуя схему на пустой странице. — Если влить достаточно энергии в ноги, то в теории у меня получится прыгнуть на такую высоту.

— Но если ты не допрыгнешь, то придётся быстро скрываться в чистом поле, — прошептал Оранло, будто стоя у меня за спиной.

— Да, — я прикусил кончик карандаша. — Три минуты уйдут на то, чтобы добежать и совершить прыжок. Времени на обратный путь не хватит. Так что придётся отступить на Землю в случае неудачи.

— Сосредоточься на миссии, — сказал Оранло. — Руну перемещения я произнесу твоими устами в случае опасности.

— Мне не нравится, что ты можешь использовать моё тело, — мрачно буркнул я.

— Считай это дополнительными рефлексами, — меланхолично ответил демон.

Я встал в позу бегуна на старте. Энергия из моего сердца медленно перетекала в ноги. Мышцы пропитывались магией, набухая и нагреваясь. Кожа натянулась, выделяя рельеф и набухшие вены. Стопы закололо тысячами иголок. Суставы хрустнули от напряжения. Всё моё тело превратилось в туго скрученную пружину, готовую вот-вот взорваться.

Как только белые крылья стража скрылись за углом, я рванул. Земля вылетела из-под моих ног, а ветер отвесил звонкую пощёчину. В голове тикали стрелки воображаемых часов, и чем меньше у меня оставалось времени, тем громче они отдавались эхом внутри черепа. Напряжение магии камня росло. Оно пробивалось в мой разум, словно микроскопические разряды тока, заставляя сердце биться чаще.

У самой стены шаги стали длиннее, набирая необходимую инерцию. Часы в голове отбили уже четыре минуты. Мышцы впитали свой максимум. Кожа разошлась, словно перекаченный футбольный мяч. Прыжок. Тело оторвалось от земли. Время будто замедлилось. Я уже увидел внутренний двор, когда стена предательски оказалась выше, чем казалось. Ногти царапнули золотую крышу стены, и я с громким хрустом врезался в мрамор. Голова крепко приложилась о камень, мир раздвоился. И в этой суматохе нож будто сам скользнул мне в руку и вонзился в гладкую поверхность.

Энергия мгновенно перетекла из ног в руки. Я не мог ни о чём думать, кроме тошноты и тридцати секунд, которые оставались у меня в запасе. Кровь стремительно отливала от рук. Пальцы работали на чистой воле. Секундная стрелка неумолимо приближалась к смертельной отметке.

— Руна огня, — внезапно вырвался из моего рта рычащий голос. На мраморной стене вспыхнул огненный рисунок. — Ал, Си, Ве, Ге…

— Стой, — мой собственный голос оборвал прочтение и знак исчез, а камень мгновенно зажил, словно живая плоть. — Есть идея.

Поток энергии ворвался в сердце, заставляя его активнее прокачивать кровь. Вены на лбу взбухли от возросшего давления. Я снова почувствовал свою руку. Глубокий вдох, короткий выдох. Резкий рывок — и в тот момент, когда сияющие доспехи появились из-за угла, моё тело перелетело стену и грузно упало в мягкую траву.

Грудь высоко вздымалась, пытаясь поглотить как можно больше воздуха. Высокая трава почти полностью скрыла меня. Я не слышал шагов за стеной и надеялся, что стражи не слышат моего тяжёлого дыхания. Но внутри могли быть ещё ангелы. Раньше до меня доходили отголоски их магии, словно одинокие снежинки, падающие на кожу. Но в такой близости от камня его энергия перебивала все посторонние шумы, будто резонируя от стен и усиливаясь.

Едва шум в ушах снизился, я прислушался. Шелест травы на ветру, лёгкий скрип золотой черепицы, далёкий щебет птиц и, самое главное, никаких шагов или разговоров. Я аккуратно привстал и смог, наконец, разглядеть строение.

Оно сильно напоминало земную церковь. Но здесь не было ни одного окна. За огромными витражами, на которых были изображены детальные сцены из быта ангелов, скрывались лишь очередные мраморные стены. Здание было выполнено из того же камня, в котором не было видно соединений, будто оно было вырезано из цельного куска. На входе не было дверей, лишь огромная арка, ведущая в тёмный коридор.

Звук моих шагов отражался от стен гулким эхом, как бы я ни старался идти тише. Глаза быстро привыкли к темноте. Мрамор источал почти потустороннее синеватое свечение в абсолютном мраке. И чем ближе к камню я был, тем более явным оно становилось. В моих ушах слышалось биение сердца и скрип зубов демона. Коридоры петляли, словно лабиринт, по которому гулял сквозняк, пробирающий до самых костей.

За очередным поворотом оказался огромный светлый зал. То самое сияние, которым был пропитан мрамор, исходило от чего-то на центральном пьедестале. Оно было настолько ярким, что на мгновение я потерял способность видеть. Но стоило мне чуть-чуть проморгаться, как я понял — это он.

Камень замер в воздухе. Его идеальные грани отражали пространство вокруг, но словно в искажённом виде. Зал казался заполненным водой. В какой-то момент мне даже почудилось, что лёгкие заполняет жидкость. Внутри камня пульсировал свет. Он был похож на трепещущее сердце, то ускоряясь, то замедляясь. Мой разум требовал завладеть этим светом, сделать его своим, подчинить. Рука тянулась к нему. Кончики пальцев уже чуяли эту энергию. Сердце пропустило удар в предвкушении. И вдруг что-то ударило меня словно током со спины.

Боль пронзила каждую клетку, каждый нерв, выжигая мозг калёным железом. Дыхание остановилось. Перед глазами вспыхнул белый свет. Хотелось кричать, но сведённое спазмом горло отказывалось рождать звуки. Каждая мышца в моём теле сжалась. Кости жалобно хрустели от давления собственной плоти. Казалось, глаза вот-вот вытекут.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Боль ушла. Но зрение так и не вернулось. Ослепляющая белизна стояла перед глазами. Но что-то было не так. Я больше не чувствовал энергии камня. Вообще никакой энергии. Даже собственной. Сердце забилось сильнее. Взгляд упал вниз, и я увидел собственное тело. Руки, ноги, туловище были здесь. Но где это здесь? Это место представляло собой чистейшее белое пространство. Оно казалось мне бесконечным во всех направлениях.

— Оранло, где мы? — мой голос практически утонул в пространстве. — Оранло? Ты слышишь меня? Ты здесь, чёрт побери?!

Демон молчал. Более того, я чувствовал пустоту внутри себя. Будто нечто вырвало часть меня, оставив огромную кровоточащую рану. Впервые за долгое время мой разум принадлежал мне одному, и впервые я не хотел этого. Я сделал шаг, ноги предательски дрожали, были ватными. Звук шагов тонул в белизне, доходя до меня, словно из глубокой бочки.

Сколько бы я ни шёл, пространство не менялось. Оно давило на меня, будто пытаясь сломать. Паника сжимала горло. Это была тюрьма. Но не из железобетонных стен с маленьким зарешёченным окошком, а из ничего. Магия в груди молчала. Попытка вызвать хоть искру отдавалась страшной болью, настолько сильной, что глаза застилала красная пелена.

Время здесь не ощущалось. Я долго шёл вперёд, пока ноги не начали ныть. Но сколько длилось это «долго»? Полчаса? День? Неделю? Казалось, я провёл в этом месте несколько жизней. Мысли путались. Слова превращались в бессвязную белиберду. Даже ощущение собственного тела растворялось в этой белизне.

Вдруг на горизонте появилась едва заметная чёрная точка. Но даже так она сильно выделялась на фоне белого пространства. Я прибавил шаг. Затем перешёл на бег, несмотря на дикую боль в ногах. С каждым метром точка росла, пока передо мной не возник идеальный прямоугольный монумент, выполненный из чёрного стекла. От его ровной поверхности отражался свет, которого не было. Он выглядел настолько неестественно для этого места, что я усомнился в своём рассудке.

Я медленно обошёл его, вглядываясь в ровные грани, и тут моё сердце замерло. Внутри, будто запечатанным в стекло, стоял… я. Но одновременно он был кем-то другим. Лицо гораздо старше, грубее, с небольшим шрамом, пересекающим глаз и разбивающим бровь надвое. Вместо небрежной причёски — короткая строгая стрижка. За его спиной было два огромных кожистых крыла, полыхающие чёрным пламенем. Жар от них чувствовался даже сквозь стекло. А его глаза. Это были мои голубые, сапфировые глаза, но в них чувствовалась тьма. Она проникала в меня, пыталась подавить. Он смотрел на меня, не моргая. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Наконец-то ты пришёл, — произнёс он моим голосом, но грубее.

— Кто… Кто ты такой? — мой голос дрожал, как у ребёнка.

— Ты ведь уже понял. — Мне показалось, что он ухмыльнулся. — Я это ты, но из другого времени. Когда-то я стоял на твоём месте и когда-то ты встанешь на моё.

— Но это невозможно, — прошептал я.

— Денис, вскоре ты поймёшь, что для тебя и твоей силы нет ничего невозможного, — его голос смягчился на мгновение, чтобы через секунду вновь стать грубым. — Ты поможешь мне выбраться отсюда.

— Почему ты думаешь, что я буду тебе помогать? — я посмотрел ему в глаза и тут же отвёл взгляд. — Вдруг ты обманщик.

— Потому что если ты промедлишь ещё немного, то твоё тело умрёт, — в его голосе не было угрозы, но было предупреждение.

— Прежде чем согласиться, я хочу кое-что знать, — сказал я максимально холодным голосом, на который был способен. — Во-первых…

— Ты не понял, Денис, — медленно процедил он. — Ещё минут пять, и мы останемся здесь на всю оставшуюся вечность. Ты должен помочь мне выбраться.

— Хорошо, — только и смог выдавить я. — Что мне нужно делать?

— Просто дотронься до стекла, — он кивнул на поверхность перед собой.

Я посмотрел на него, пытаясь найти хоть одну причину ему не поверить. Их не было. Впрочем, как и тех, которые вызывали бы доверие. Моя рука коснулась монолита и в этот же момент боль пронзила тело. Стекло начало стремительно таять, подобно льду в жаркий день. Оно перетекало на меня, обжигая кожу, словно кислота. Я упал на колени, крича от боли, практически теряя сознание.

— Видишь ли, Денис, — продолжал он как ни в чём ни бывало. — Попав в этот мир — тюрьму душ — ты лишился физического тела, в том числе магического сердца и всей магии. Но это привело к тому, что твоя душа стала своеобразной чёрной дырой, поглощающей всякую магию, в том числе проклятия.

— Ты обманул меня! — выкрикнул я, чувствуя, как силы покидали меня.

— Я спас тебя, — рассмеялся он. — В отличие от тебя, я попал сюда физически. Я даже дам тебе бесплатный совет — они лишь куклы, а кукол невозможно убить, их можно лишь сломать.

Наконец он освободился из плена. Сквозь слёзы я смотрел, как он медленно шагал вперёд, разминая суставы. Его крылья расправились, и тёмное пламя будто пожрало свет вокруг себя. Расплавленное стекло всё сильнее обволакивало меня. Острая, нестерпимая боль выжигала мою кожу настолько сильно, что даже крик не мог родиться. Другой Денис посмотрел на меня через плечо и опустился на одно колено. Его руки легли на пол. Он что-то прошептал, но сквозь шум собственной крови в ушах я не услышал. По пространству пошла заметная дрожь. Белизна внезапно треснула, словно зеркало, и я почувствовал, как этот мир вышвырнул меня вон.

Сначала мне показалось, что белое пространство стало синим. Но чем активнее я моргал, тем отчётливее понимал, что смотрю на небо. Солнечные лучи грели кожу, а трава мягко колыхалась вокруг меня. Воздух пах цветами и железом. Голова раскалывалась, будто кто-то изнутри бил по черепу молотом. Тяжёлой рукой я дотронулся до груди и почувствовал знакомое шевеление.

— Оранло, — связки были намертво высушены. — Ты здесь?

— Избранный! — голос демона звучал как никогда счастливо. — Ты вернулся! Я думал, что погибну в этом отвратительном месте.

— Что произошло? — я сел и огляделся вокруг, изумрудные луга, редкие деревья вокруг на многие километры.

— Как мы и думали, — мрачно начал Оранло. — Это была ловушка. Они накинули на тебя какую-то сеть и в тот же момент твоя душа исчезла из тела. Ангелы долго обсуждали, что с тобой делать, в итоге их командир приказал отнести тебя подальше. Один из них пронзил твоё сердце. Мне удавалось поддерживать в тебе жизнь все десять дней, но ещё немного и всё было бы кончено.

— Десять дней, — прошептал я, трогая новый шрам на груди. — В том месте время ощущалось иначе.

— Давай, наконец, выберемся из этого места, — нетерпеливо сказал демон. — Вот знаки для возвращения.

— Нет, — грубо отрезал я. — Камень всё ещё там. Его энергия чувствуется даже отсюда. Они не знают, что мы живы, в этом будет наше преимущество.

— Смело, — усмехнулся Оранло. — Но бесполезно. Ты и сам должен это чувствовать — энергия камня пульсирует, он уже начал разрушаться, мы просто не успеем дойти до него. Это бесполезно.

— А что, если не идти, а полететь? — вдруг осенила меня мысль.

— Полёт? — удивился демон. — Это было бы возможно, будь у тебя крылья.

— И как их получить? — ему явно не нравилось направление моих мыслей.

— Молодые демоны смешивают энергию с плотью, чтобы отрастить крылья, — сдался Оранло. — Но здесь есть подвох. — Но здесь есть подвох. Всё зависит от тебя, и попытка всего одна. Если у тебя не выйдет, то ты навсегда лишишься возможности взмыть в небо.

— Была ни была, — прошептал я. — Крылья.

Я представил кожистые крылья, как у Оранло, но в голове вдруг возник образ Дениса из будущего. Жар вспыхнул в спине. Кости ломались и перемалывались, преодолевая сопротивление плоти. Мышцы перестраивались, а суставы выворачивались под неестественным углом. Боли не было, лишь ощущение чего-то инородного, лезущего под кожу. Тяжесть за спиной быстро нарастала. Что-то всё сильнее загораживало лучи солнца. Вдруг всё закончилось. Я открыл глаза и обернулся. За спиной на ветру развивались два огромных, чёрных, как сама ночь, крыла. На кожистых перепонках вспыхивали редкие языки тёмного пламени, которые словно пожирали свет вокруг себя. Их вес приятно оттягивал назад, а жар слегка обжигал кожу, напоминая, что это — моя собственная сила.

— Неожиданно, — в голосе Оранло прозвучало неподдельное уважение. — Отринь весь страх, Избранный, и попробуй взлететь.

Крылья двигались, будто всегда были частью меня. Я сделал первый, неловкий взмах и ноги оторвались от земли. Деревья, реки, холмы — всё осталось внизу, отдаляясь с каждым новым движением. Холодный воздух бил в лицо, заставляя глаза слезиться с непривычки. Ландшафт проносился подо мной. Полёт был для меня чем-то естественным, будто способность летать родилась вместе со мной. Я чувствовал себя по-настоящему свободным, по-настоящему живым, будто вся жизнь до этого момента была лишь страшным сном.

Строение ангелов показалось слишком быстро, не успел я насладиться небом. Энергии ангелов-стражей не чувствовалось. А вот камень излучал всё более сильную ауру с ускоряющейся пульсацией. Времени на осторожность не осталось, и я приземлился прямо возле входа. Крылья исчезли, практически полностью исчерпав мой запас энергии. Но их призрачное присутствие осталось со мной, словно обещание, что они вновь явятся на мой зов.

Залы лабиринта пульсировали светом в такт камню. Здесь было гораздо светлее, чем в первый раз. Камень воды не просто звал, он молил о том, чтобы я забрал его, пока отведённое ему время в этом мире не закончилось. Я бежал по коридорам, ведомый его голосом. Казалось, что каждая секунда может стать решающей.

Вдруг я увидел две пары белых крыльев. Они услышали мои тяжёлые шаги и синхронно обернулись. Их безупречные лица, словно вырезанные из мрамора маски, не выражали эмоций, лишь решимость остановить меня. Ангелы потянулись к мечам на поясах. Холодная пульсация камня вытесняла всякие сомнения.

Рука нащупала нож в кармане без команды мозга. Я сделал рывок вперёд. Лезвие само раскрылось, озаряя пространство вокруг выжженной руной. Ужас сковал моё сердце, но воля была непоколебима. Нож сверкнул — одно резкое движение, и первый ангел рухнул на мраморный пол. Рубиновая кровь фонтаном брызнула из раны на горле. Второй попытался ударить меня мечом, но я схватил его за предплечье и вонзил клинок прямо в сердце. Холодные глаза вспыхнули на мгновение, чтобы навсегда закрыться.

Два ангела лежали на полу, пока их ярко-алая кровь пропитывала белоснежные крылья. Их лица не изменились, лишь потухли светящиеся глаза. Они не выглядели мёртвыми. Но и до этого не выглядели живыми. Они напомнили мне…

— Куклы. Кукол невозможно убить, их можно лишь сломать, — прошептал я, чувствуя, как внутри меня что-то оборвалось, но тут же пришло странное, пугающее облегчение — будто я утолил мучивший меня голод.

Сильный поток энергии вернул меня в чувство. Камень умирал. Я побежал дальше, оставляя за собой кровавые следы. В том самом зале он висел в том же месте, но его грани уже не выглядели идеально. Ядро внутри него билось, как сердце, готовое остановиться. С каждым ударом по камню расходились трещины. Вдруг над головой что-то просвистело.

— Ты выжил, Денис из дома Кравцовых, — послышался знакомый холодный голос. — Даже несмотря на заточение, даже не смотря на рану, которую я нанёс тебе. Более того, помимо смрада крови из твоего мира, теперь от тебя исходит запах крови моих братьев.

— Уйди с дороги, Дерлан, — нож вновь вспыхнул у меня в руках. — Или и твоя кровь окропит этот клинок.

— Убить ангела — смертный грех, попытаться убить архангела — чистое самоубийство. — Впервые я увидел улыбку на его лице.

Крылья за его спиной рванули, и он бросился на меня, намереваясь закончить битву одним ударом. Жар обдал кожу, когда мои крылья проявились. Они пожирали свет камня, скрывая меня в тенях. На мгновение он потерял меня. Я поднялся под потолок.

— Руна воды, Ал, Си, Ве, Ге, Зу! — крикнул я, бросаясь вниз.

Под камнем появилась бесцветная руна. Архангел поднял меч, и от него сорвался ослепляющий луч света, разрывающий тьму. Вслепую, ведомый лишь зовом энергии, я спикировал. Пальцы сомкнулись на камне. Холодная энергия ворвалась в моё тело, расходясь бурным потоком по венам. Руна подо мной вспыхнула, и мир треснул в ледяной вспышке.