Read the book: «Аркаим-2 Лаборатория "Б"»
Глава 1. Марш-бросок
Когда нет будущего, прошлое в руинах,
«Надежда», мертвым телом на руках!
Завидуешь тем, кто уже в могилах,
Непогребенных перешагивая прах…
Челябинская область, поселок Кузнецкое (в семидесяти километрах от Челябинска).
12.05.2033, 04:50 по южно-уральскому времени.
Капитан Смирнов открыл глаза, пытаясь понять, где находится. Хватка недавнего кошмара отпускала. Реальность куда страшнее снов, и все же сильная головная боль не дала оперативнику полноценно отдохнуть. Изнурительные марш-броски и отсрочка, а порой, ожидание неминуемой гибели сказались на душевном состоянии. Желание утолить жажду заставило прийти в себя. Усталый, организм, так и не восстановивший свою жизненную энергию, почти не реагировал на внешние раздражители. Алексей даже вспомнить не смог, как уснул в углу командирской землянки, не сняв защитного комплекта, но при этом крепко сжимая цевье старенького АК-74.
Поднявшись на ноги с «тяжелой» головой, он огляделся. В земляном помещении отдыхало еще несколько человек. Громкий храп одних, приглушенное посапывание других были лучшим этому подтверждением. Единственный источник света от керосиновой лампы, сопровождал сонную атмосферу. Сняв капюшон ОЗК, Алексей почувствовал прохладу раннего утра. Изо рта при дыхании выделялся пар. Холодновато для мая! Вдохнув полной грудью свежего воздуха, новоиспеченный офицер «Стражей» внимательно посмотрел на счетчик-измеритель, который успокаивающе безмолвствовал.
Оперативник подумал, как обманчиво создается иллюзия спокойствия и умиротворения, и даже может показаться, будто находишься в полной безопасности. Но стоит выйти за пределы укрепленного района, и каждое полуживое существо или мутировавшее растение попытается тебя убить. С радиацией еще сложнее: в одном углу землянки счетчик-измеритель молчит, в другом показывает повышенный уровень.
Прокрутив в голове череду наиболее вероятных опасностей, Смирнов вспомнил о более страшном враге и умиротворенно выдохнул. Оставаться живым и относительно здоровым в нынешних условиях было уже невероятной удачей.
– Где же вода? – произнес он вслух в надежде, что кто-нибудь отзовется, пока его рука перетряхивала лежавший рядом вещевой мешок. А может, выложили?
Осмотревшись внимательнее, офицер увидел на столе фляжку.
– И как же я тебя сразу не заметил?
Припав губами к наполненной на четверть емкости, Алексей жадно начал глотать прохладную воду. Влага живительной энергией растеклась по измученному организму. Стало намного легче. Головная боль отступила, а шум в ушах пропал. Сняв прорезиненные перчатки, налил воды в правую ладонь и протер лицо.
– «Ну вот, совсем другое дело! – мысленно приободрился Смирнов. – Где же противогаз и снаряжение?»
– Гарнизон, подъем! Выходим строиться! – послышались со стороны улицы одна за другой негромкие команды дежурного офицера, которые почти шёпотом дублировались у землянок.
Храп и сопение мгновенно исчезли, сменившись звуками стона, хруста костей, скрипа резины и щелчков затворной рамы автоматов. Землянка «ожила» и «зашевелилась». Люди вставали и, не издавая лишнего шума, выходили на улицу.
– Строимся в две шеренги, ко мне лицом! – послышался командный голос полковника Головина. Быть услышанным «мертвыми» или мутантами он, видимо, не боялся. Всем стало понятно: режим молчания снят.
– Выходим в полном боевом снаряжении, – добавил дежурный офицер.
– Еще пять утра! Как же хочется спать, – шепотом возмутился Алексей и тут же поймал себя на мысли, что разговаривает сам с собой. Игнорируя нахлынувшую утреннюю лень, он разыскал свое снаряжение. После небольшого ритуала проверки оружия и боеприпасов, направился к выходу, где явил себя людям на улице зычным окриком:
– Мобильная группа на ЗИЛ-131 строится на левом фланге у машины! – в кромешную темноту, которая стеной встретила его на выходе из укрытия, бросил он. – Младший сержант Павлов, ко мне! Где его носит? Павлова найдите!
Рассвет ожидался не ранее семи часов утра. Из-за пыли, выброшенной в атмосферу после ядерной войны, на улице было хоть глаз выколи. Со временем многокилометровый слой мелких частиц покрыл все небо. Ориентироваться в периметре укрепрайона удавалось по редким караульным кострам и керосиновым лампам, висящим у входа землянок и блиндажей.
– Товарищ капитан, младший сержант Павлов по вашему приказанию прибыл!
– Строй людей, Максим! Готовимся к отправке.
– Так точно! Все уже построены.
– Отлично, – удовлетворенно ответил Смирнов и направился для доклада к полковнику Головину.
На общем построении офицеры вместе с оставшимися в живых солдатами разбились на группы. По большому счету, офицеры совмещали обязанности сержантов, из-за малой численности подразделений.
– Товарищи офицеры, солдаты! – начал официальное обращение полковник Головин. – Через тридцать минут мы совершим марш-бросок до опорного пункта, находящегося в поселке Аргаяш. Для удобства обозначаю этот блокпост номером три. Увильды – номер один, поселок Кузнецкое, где мы сейчас находимся, – номер два. Всем все ясно?! – удовлетворившись молчанием, полковник продолжил:
– До Челябинска остается поселок Касарги, он будет блокпостом номер четыре, а поселок Долгодеревенское – блокпостом номер пять. Минимальная задача дня: добраться до опорного пункта номер три, совершив марш на расстояние в четырнадцать километров. После уточнения обстановки на «тройке» не задерживаемся, продолжаем двигаться до опорного пункта номер четыре – это еще примерно двадцать пять километров.
Головин, после небольшой паузы, сделал несколько шагов вдоль строя и продолжил:
– Итого, если повезет, то за день мы совершим переход на расстояние около сорока километров. Расчет пути максимальный, так как проходит по пригодным для движения дорогам. Срезать не рекомендую. Очень сложная задача, но другого выхода нет. Задержка для нас губительна.
Полковник закашлялся, так как говорил громко, с надрывом. В строю тоже многие этим страдали, но уже по причине «убитых» в переходе легких, которые забивали всякой гадостью. Быстро восстановив дыхание, Головин не заставил личный состав долго ждать:
– Возможно, отдельные участки придется преодолевать в прямом соприкосновении с противником. Не паниковать, иначе погибнем все! Командирам пресекать такие настроения вплоть до применения оружия. «Мертвые» тоже выдохлись. Вчера они потеряли не одну тысячу соплеменников, но нас так и не уничтожили. Мы с вами люди «старого мира», истинные хозяева этой планеты. Сильнее нас никого нет, и не будет!
Головин опять замолчал. Он как будто взвешивал каждое слово, пытаясь выдать подчиненным самую суть.
– Легкораненых не бросать! В случае тяжелого ранения или при невозможности дальнейшего движения оставаться прикрывать отход товарищей. Если будут большие потери по причине окружения или засады, то прорываться небольшими группами, в составе которых вы сейчас построены. Настраиваю всех выполнить свой долг честно! До конца быть верным присяге. Среди нас нет гражданских, поэтому каждый из вас морально готов умереть за свой дом, родных и близких. К сожалению, больше и некому этого сделать. Вопросы? Если вопросов нет, то прошу командиров групп организовать плотный завтрак – сил понадобится много. Смирнов, ко мне!
Раздались приказы командиров групп, люди зашумели, как в большом улье. После речи Головина, забрезжила надежда на спасение или гибель во спасение. В любом случае, осознание бессмысленной смерти исчезло.
– Товарищ полковник, капитан Смирнов по ваше…
– Машина готова? – перебил вопросом полковник.
– Так точно, все оружие и боеприпасы погружены, отряд в количестве десяти…
– Как доберешься до третьего блокпоста, аккуратно проведи рекогносцировку, если там никого, не останавливайся, уходи до четвертого. Но надеюсь, «трешка» еще держится, тогда оставляй людей, боеприпасы и возвращайся за нами.
Полковник торопился, постоянно перебивая Смирнова. Он боялся что-то забыть или не успеть известить. Недосказанность может быть губительна.
– Есть! – тихо произнес оперативник, для убедительности качнув головой.
– Быстро завтракаешь и убываешь, не затягивай. Помни, машина у нас сейчас одна, а в пешем порядке мы далеко не уйдем. Не считая твоих, со мной пойдет тридцать четыре человека, достаточно два рейса сделать за нами. Если небольшой бой примем, то и одного рейса за глаза. Не рискуй, необдуманных поступков не делай. Если засада, на прорыв не иди, все равно бесполезно, сразу назад отходи.
– Справимся! – отрапортовал Смирнов и позволил себе присесть рядом с костром, потрескивающим от только что подкинутых дров.
– Надеюсь на тебя, Алеша, – Головин присел рядом и посмотрел на Смирнова уставшими глазами, в которых отражался коктейль из боли, стойкости, мужества и переживания за судьбу каждого подчинённого. – В целом ты понимаешь, что мы провалили операцию! Учитывая сложившуюся ситуацию, мы сможем выжить только при хорошо организованном отступлении, в составе подразделения. Поодиночке или мелкими группами – нет шансов. Сама природа «нового мира» нас уничтожит.
– У меня есть предположение, что двигаться небольшой группой сейчас как раз безопаснее.
– Поясни.
– «Мертвые» преследуют большое скопление сил. Если сейчас отделить небольшую группу от основной, то есть шанс уйти незаметно.
– Возможно ли? Я подумаю над этим.
Смирнов встал, машинально проверив на себе снаряжение.
– Рассвет еще нескоро. Опасно двигаться ночью!
– Риск велик, Алеша, но когда рассветет, «мертвые» – марионетки особей – пойдут в атаку. В темноте же вряд ли осмелятся!
– Главное – с пути не сбиться, а тварей «нового мира» мы привлечем светом фар и ревом двигателя.
– Или отпугнем! Слишком странное чудовище для них этот ЗИЛ-131, но с дороги не съезжай.
– Меня всегда удивляет ваше чувство юмора, не угасающее в любой ситуации, – ответил Алексей, пожимая руку полковнику.
Когда Смирнов на машине покинул опорный пункт, Головин, выстроив подразделения в колонну по два, выдвинулся в сторону Аргаяша. В голове каждой несколько человек освещали путь фонарями, остальные не выдавали своего присутствия. Алексей долго наблюдал за фонарями в зеркало заднего вида, пока они полностью не растворились в темноте.
Старенький, подернутый ржавчиной армейский ЗИЛ-131, шел на максимально возможной скорости. От силы сорок километров в час, по такой-то дороге. Алексей, сидя в кабине машины, мог внимательно рассмотреть все, что освещают фары. Сняв противогаз, Смирнов всматривался в каждый пересохший куст на обочине дороги, в каждое освещенное сгнившее дерево, ожидая внезапного нападения. Никогда еще оперативника так не пугала темнота. В метро она чаще была союзником, а здесь давила своей пространственной масштабностью. Вскоре Алексей начал чувствовать себя маленькой песчинкой в мире вечной темноты, ищущей хоть какой-то источник света. Но контролируя свое сознание, приходил в себя, отвлекаясь от дурных мыслей короткими разговорами с водителем машины.
Не встречая сопротивления, группа капитана Смирнова приблизилась к блокпосту номер три, и водитель немного сбросил скорость.
– По карте, мы примерно в километре, – доложил солдат.
– Останови машину! – приказал Смирнов. – И фары выключи!
Машина резко затормозила. Со стороны укрепрайона доносились редкие выстрелы.
– Двигатель заглушить?
– Да, заглуши!
– Есть!
Машина, немного дернувшись, издала трескучий звук останавливающегося вентилятора, после чего наступила полная тишина.
– Сколько времени?
– Начало седьмого, – ответил водитель.
– Уже светает, – констатировал Смирнов задумавшись.
– Товарищ капитан, почему остановились? – спросил Павлов, открывая дверь машины со стороны водителя. – Там же бой идет, значит, живы еще люди. Прикажете дальше ехать?
– Помолчите, товарищ младший сержант! Кто вас просил из кунга вылезать? – повысил голос Смирнов. – Я не хочу сейчас попасть в засаду и потерять последнюю машину.
– Тогда что делать будем? Ждать, когда на нас какая-нибудь тварь выскочит, нет смысла. Я однажды местных волколаков видел: один нас троих будет стоить.
– Максим, раз так неймется, возьми пару солдат и доберись до блокпоста. Узнай обстановку, передай им о приближающейся группе Головина и выдвигайся обратно.
– Есть! – обрадовался Павлов.
– И смотри, без лишней самодеятельности. По-тихому постарайся. Не забывай про ночь, аномалии и кишащих вокруг тварей. Если что, сам шум поднимай, поможем.
– Так точно! Тише воды, ниже травы. А про тварей я всегда помню.
– Береги себя!
– Постараюсь. Спасибо за доверие, товарищ капитан.
– Давай, не задерживайся. Судя по звукам стрельбы, местная живность подальше отсюда держится. Потом подойдут, свежей мертвечины отведать.
Как только Павлов убыл, Смирнов рассредоточил солдат по периметру, организовав круговую оборону. Машину развернули для отхода назад, в случае внезапного нападения.
Счетчик-измеритель помалкивал, и Алексей позволил себе не надевать противогаз. Утро выдалось с заморозками, явно ниже нуля. Может быть, минус два градуса по Цельсию. Сделав несколько кругов вокруг машины и немного размявшись, Смирнов сел на землю, навалившись на переднее правое колесо. Пройдя несколько десятков метров, Алексей умудрился вспотеть до такой степени, что по лицу потекли капельки пота.
– Снять бы ОЗК, – протянул он, обращаясь к рядом сидящему солдату.
– Так точно! – пробубнил, не снимая противогаза, тот.
– Жарко?
– Жар костей не ломит, товарищ капитан! Не будем двигаться, замерзнем.
– Возможно.
Через несколько минут Смирнов почувствовал, как жар отступил, возникло ощущение легкой прохлады, а еще через несколько минут стало казаться, будто все тело облито холодной водой. Ничего хорошего в том, чтобы вспотеть в ОЗК и снова замерзнуть, нет. Ему захотелось скинуть защиту, промокшую одежду и вытереться полотенцем, но это было невозможно. Малейшее движение сопровождалось прилипанием промокшего и холодного обмундирования, к теплому телу, вызывая невыносимый дискомфорт.
Алексей не обращал внимания на утренний холод, так как шевелиться, или хотя бы вставать, чтобы согреться, совсем не хотелось. Бдеть в оба глаза – тем более. Утро выдалось настолько темным, что, подойди к ним «мертвые» сейчас, никаких шансов выжить не будет. Оставалось надеяться на то, что противник увлечен блокпостом, а местоположение машины не раскрыто. Пока со стороны укрепрайона стреляют, значит, еще держатся, если, конечно, первый батальон не расстреливает сам себя. Или группу Павлова?
Алексей прилег и уставился в темное небо, пытаясь хоть что-нибудь там разглядеть:
– Как спокойно там наверху, – отрешенно произнес он. – Я еще с детства помню, что там за пеленой можно было увидеть множество звезд. От них ночи казались светлее. Завораживающее зрелище. Даже не знаю, с чем сравнить.
– Я никогда не видел звезд, товарищ капитан, – отозвался услышавший его солдат, снимая противогаз.
– Режим молчания, солдат, – буркнул офицер, но затем сменил гнев на милость: – Сколько тебе лет?
– Семнадцать.
– Так ты ребенок «нового мира»? Я думал, здесь солдаты постарше?!
– В моем взводе много сверстников.
– Я всегда считал, что дети «нового мира» гораздо слабее и болезненнее нас. Рад в этом разубедиться. В республике нам таких молодых ребят приходится в прямом смысле выхаживать. Видимо, влияет здоровое питание и витамины, коих у вас в достаточном количестве.
– Я не знаю, что и ответить, товарищ капитан. У нас со зрением проблемы почти у всех, а в целом…
– А ничего и не отвечай, я просто размышляю. Зрение – это общая проблема у таких кротов, как мы.
– Расскажете о звездах? Вы сказали, что помните, как они прекрасны. Хотя нас инструктируют не расслабляться при проведении военных операций, тем более, такими разговорами. Но я могу погибнуть, так и не узнав…
Смирнов внимательно покосился на солдата, пытаясь сквозь темноту рассмотреть его черты лица, но выходило плохо. Ему почудилось, будто с ним разговаривает ребенок с душой, полной романтики и еще наивными мечтами на светлое будущее. Кого они отправили на убой? Что же творится?! Уничтожаем свое будущее – последних детей человечества. Все это метеором пронеслось в голове Алексея, пока он не произнес:
– Звезды очаровательны! Представь, что ты смотришь на небо, а там светятся миллиарды маленьких лампочек. И каждая – чье-то далекое светило. Стоит только задуматься, как велика Вселенная, ощутишь себя маленькой песчинкой – никчемной по размерам. По крайней мере, я всегда верил, что все мы пришли в этот мир неслучайно. Верил до того дня, пока не погибли шесть миллиардов человек. После этого я во многом засомневался.
– Скажите, а правду говорят, что Вселенная бесконечна?
– Вполне может статься…
– Но как это возможно? – удивился солдат, оживившись от интересного разговора.
– Человеческому мозгу сложно понять или даже вообразить не только бесконечную, но даже безмерно огромную вселенную. Или вот возьми и представь, что она конечна. Вот возьми и представь, что она конечна. Представил? В какие границы ты ее втиснешь? У тебя возникнет следующий вопрос: с чем она граничит? Задумался? То-то!
– Значит, ответа на этот вопрос никто не знает?
– У человечества всегда было больше вопросов, чем ответов, и с развитием цивилизации их не становилось меньше. Но теперь мало кто о таком задумывается: все заняты выживанием.
– А сколько, как вы думаете, нас осталось? В школе говорили, что не все погибли и таких, как мы, много.
– Мы на это надеемся. Полковник Головин говорил, что вы связывались с группами людей вне Челябинской области. На планете было много городов с развитыми системами метро и хорошими заглубленными пунктами управления, где могли укрыться люди. Не говоря уж о специально подготовленных укрытиях для таких случаев.
– Да, я слышал, что в этом, как его, Екатерине, или в Екатеринграде, есть метро и там живут люди.
– В Екатеринбурге, – поправил Смирнов. – Раньше его еще называли Свердловском. Самый ближний крупный город от Челябинска, где есть метро. Я слышал, ваши люди пытались прорваться туда.
– Слухи ходили, да, но за Челябинской областью нет пылевой завесы, и солнце убивает все живое. По крайней мере, говорят, что те, кто пытался прорваться, не вернулись. Там даже зелени больше нет.
– Фотосинтез не спасает.
– Что?
– Не вникай. У нас зелень в Аркаиме есть. Территория закрыта горами, пыли там не так много. Солнце есть, и оно не убивает, как в Екатеринбурге. Я сейчас только понял, что, возможно, это ненадолго. Скоро пыль осядет, и в Аркаиме солнце все выжжет. Жаль. Надеюсь, я не прав.
– А звезды там видны?
– В Аркаиме?
– Ага.
– Сам не видел! Но со слов местных, можно разглядеть.
– Я обязательно должен туда попасть.
Больше Алексей и солдат «Стража» не разговаривали, каждый молча думал о своем. Смирнов иногда поглядывал на наручные часы, ожидая возвращения разведгруппы.
Через тридцать минут разведгруппа Павлова вернулась. Шли без освещения, чтобы не выдать себя, тем самым рискуя нарваться на кровожадных обитателей нового мира.
– Докладывай, Максим! – приказал Смирнов, как только к нему, приблизился Павлов.
– Гарнизон атакуют «мертвые» с юго-востока. Ситуация пока под контролем, бой перешел в позиционное противостояние. Вся восточная часть закрыта естественным укрытием – озером, а со стороны запада пока тихо. «Мертвые», скорее всего, выдохлись или ждут подкрепление. Может, и темнота им мешает. То, что мы остановились, было решением правильным, так как дорогу и основные подходы к блокпосту противник контролирует – попали бы под обстрел. Гарнизону, правда, и от озера отстреливаться приходится. Там какая-то настырная живность периодически за человечиной бегает.
– Значит, блокпост еще держится. Это хорошо! – приободрился Смирнов. – Сколько их там?
– Сам гарнизон насчитывает двадцать шесть человек, но боеспособных только двенадцать. У них закончились боеприпасы, они подавлены и деморализованы. Мы вовремя подоспели, помогли отбить одну из неуверенных атак противника, скорее всего, это была разведка боем. Людям немного боевой дух подняли.
– С этого места подробнее?
– Сказали, что к ним на помощь идет второй батальон во главе с полковником Головиным и операция «Аркаим» продолжается.
– Ну, так оно и есть! – Смирнов задумался и поднялся на ноги. – Проинструктируй людей, сейчас пойдем на прорыв. «Мертвые» осторожничают и бездумно не атакуют.
– Это разве хорошо?
