Read the book: «Гарашкина Контора»

Соседи

2016 г.

Мои соседи – моя семья!

С соседями, ну прям вообще с любыми, мне исключительно везёт. Они всегда со мной, и от них не спрятаться, не скрыться и не спастись! Слава Богу, что они у меня есть и в покое меня не оставляют. А то вдруг я загрущу и собственные руки на себя наложу без их непосредственного участия в этом процессе.

К примеру, в моем доме проживал спившийся ведущий с МTV, а на другом этаже располагалась другая знаменитость – Джессика Бейб, «Виртуалка», работавшая по веб-камере из своей квартиры.

– Хай, гайз! Я жду ваши донаты и типс прямо сейчас, – говорила она мужчинам, лежа на «Икеевском» диване.

Вообще-то у нас много народу жило и постоянно что-то происходило, но сейчас не об этом.

На моем этаже жили-были:

Женщина в Берете – очень культурная с виду, которую не смущал тот факт, что береты уже лет 30 как никто не носит, но она, судя по всему, бережно хранила и перелистывала стопки журналов «Бурда» и «Вяжем вместе». И правильно делала, ведь мода на берет в любой момент могла вернуться.

В другой квартире жило семейство, как в песне «… живет семья, обычная семья – Мама, Папа, Я».

Папа у них ходил на работу, а мама была домохозяйкой. У них было двое детей – их полные клоны.

Все они были тихие, молчаливые и всегда с понурыми лицами, но у них была своя фишка. Они внешне очень сильно напоминали хрюшек. Не в плохом смысле, что пили или в большом весе пребывали, а в том, что они были просто готовые персонажи для экранизации сказки «Про трех поросят только 20 лет спустя».

Мол, Наф-Наф подрос, окреп, теперь у него есть жена – Мисс Пигги и двое детишек – Хрюша и маленькая Пеппа. Короче, Наф-Нафу теперь вообще не страшен Серый Волк.

А Мисс Пигги была очень способная кухарка, ведь каждый раз проходя мимо их квартиры, я чувствовал манящий запах домашней еды и представлял, как вечером они все вместе кушают эту вкуснятину из одного большого корыта.

Другая квартира у нас раньше сдавалась посуточно. До того, как в ней забаррикадировались «Нарики», взяв проститутку в заложницы.

Омоновцы несколько часов штурмовали этот притон, испортив при этом антивандальную дверь и психику всех жильцов нашего дома.

Затем в этой злачной квартире поселились молодожены, о чем нам стало известно тут же, ибо они не поленились украсить все этажи нашего подъезда свадебной атрибутикой.

Это была невероятная феерия, получившая начало от самой входной двери подъезда до их семейного гнездышка.

Вся лестница была в шариках, надутых на разный манер, всевозможных сердечках и конфетти. А как без конфетти, ведь это мишура нереальной любви!

Оценить всю эту красоту мы смогли только после того, как у нас лифт сломался и пришлось идти пешком.

– А любовь! А любовь, золотая лестница, золотая лестница без перил, – напевал я, карабкаясь на свой этаж.

Ну а в последней квартире жил, собственно, я. Жил почти один, поскольку к хозяину квартиры периодически приезжали родственники, чтобы составить мне компанию. О чем владелец сообщал мне только по факту. Хозяин квартиры всегда барин, особенно если она в Москве.

Поэтому однажды, проснувшись очередным пасмурным утром – другие в Москве редкость – я обнаружил в своей хате очередного жильца.

– Станислав Филиппович, вы бы хоть бы предупредили. Я у вас всю квартиру снимаю, а не комнату в двушке.

– Это мой племянник из Вологды. Он тихий. Ничем не помешает. А если не устраивает, то вас никто не держит!

Все беседы с ним всегда заканчивались этой фразой.

– Станислав Филиппович, унитаз опять сломался, за ремонт с нужно 2 500 рублей.

– Ты сломал, ты и плати. А не устраивает, то вас никто не держит!

Племянник из Вологды, и это снова как в песне.

Он оказался и в правду тихим, но крайне экстравагантным даже для Москвы.

О его присутствии я всегда знал по постоянно закрытой двери в ванную. Большую часть времени он сидел именно там, под несмолкаемый звук хлещущей из-под крана воды.

В какой-то момент я даже привык к этому шуму, представляя, что живу возле Ниагарского водопада. Мол, ничего особенного, просто звуки природы, и за ними никуда ехать не надо. Закрыл глаза – и представляешь себе красивый пейзаж с горным водопадом.

В ванной он не просто звуки воды слушал, он там создавал свой имидж. Ну, чтоб ваще отпад.

Прическа у него и так была выдающейся, а уж после ванной комнаты, да с лаком и гелями, он был настолько красив, что кроме как кутюр, его больше никто оценить не смог бы.

Свой образ он умело дополнял розовыми джинсами и ядовито-желтым пальто. Для придания ещё больших смыслов, ему не хватало лишь немного алой помады.

«Просто чудо!», – думал я. Просто чудо, как бесит, но мое второе имя – толерантность, если нет выбора.

На какое время он будет сожительствовать со мной, не уточнялось. Через неделю я привык и адаптировался.

Единственное, что меня продолжало бесить, так это то, что он постоянно разговаривал по телефону на громкой связи, а я должен был быть невинным слушателем этих важных разговоров.

Свое житие в тот момент я прозвал как «шум водопада в телефонной будке». Водопад частенько перебивался его загадочной манерой речи – с растягиванием гласных в словах.

Слово «Роскошно!» повторял он так часто, что даже я стал осознавать, что мы и вправду живем роскошно! Роскошь была везде и повсюду. В виде обоев и сантехники из 70-х и замусоленного дивана.

«Ну, роскошь же! Как-никак – винтаж!»

Тем временем у молодоженов начался медовый месяц, о чем я узнал самым первым, поскольку меня от их совместного рая отделяла лишь общая стена и перегородка между балконами.

Балкон, судя по всему, у них был самым любимым местом. Там они любили делать всё. Курить, принимать гостей, выпивать и жёстко трахаться, открыв предварительно все окна, ну, чтобы шумоизоляция не помешала нам разделить их радость соития.

А порево было очень громким, эмоциональным и местами пугающим.

Сижу вот я на кухне, пельмени кушаю, а тут бац – и оргазмирующие крики с выкриками мата, визгом и рыками самоотверженного самца.

К этому я тоже довольно быстро привык, представив, что я просто живу рядом с порностудией.

Ровно через месяц, как и положено, их медовый подошел к концу. Несмотря на то, что уже никто больше не трахался на балконе, скучать нам по-прежнему не удавалось. Ведь их бывшая порностудия превратилась в филиал «Дома-2».

Налюбившись физически, они приступили к громкой стройке отношений в целом.

Теперь, жуя пельмени на кухне, я слушал просто любовный триллер. Причем молодая супруга кричала на благоверного так, как будто явно обладала бессмертием.

Её вопли было слышно значительно громче, чем её смертного мужа, а по интонациям она ещё и доминировала.

– Дай сюда телефон, сука!

– Пусть тебе твоя мамаша дает!

Далее обычно следовал сплошной грохот, из которого опознать можно было только бьющуюся посуду и удары в стену.

По времени это занимало 40–45 минут и всегда заканчивалось мощным хлопком двери уходящего из дома самца. Это был финальный аккорд, после которого могли последовать только синхронные аплодисменты всех слушателей нашего дома.

Осознав, что все мы снова привыкли к их реалити, сценарий событий стал постепенно меняться.

В очередной скандал муженёк с воплями вышвырнул плазменный телевизор прямо с балкона.

Из их криков я узнал, что самец тащит по квартире еще и холодильник, для того чтобы и его с балкона выкинуть. Мол, все нахер, только бы этой твари ничего не досталось.

Все жители нашего дома, и даже двора, ничего не видели, не слышали и против того, что в цветочную клумбу воткнулась плазма, не возражали.

Даже вездесущие бабки с лавочки ничего об этом не говорили. Сплошной Стокгольмский синдром и полная амнезия накрыли наш двор плотным колпаком.

Наступила весна, и соседка сменила свой берет с зимнего на весенний, что я заметил, пока ехал с ней в лифте.

Загадочно поздоровавшись со мной, она сказала:

– Вы когда весь этот, извините, свой срач уберете? Весь подъезд нам засрали своими конфетти. Чтобы завтра всё было убрано или я участковому позвоню.

– А я-то тут, причём? Это вам молодожены из 79-й квартиры засрали! К ним и обращайтесь!

К молодожёнам соседка решила не обращаться со своими претензиями. Решила лишний раз не рисковать своей головой. Все мы знаем, что голову надо беречь, особенно если она для того, чтобы на ней берет носить.

Но с этого момента она демонстративно перестала здороваться и в лифт со мной не заходила, принципиально дожидаясь другой.

Семейство поросячьих вообще предпочитало меня только игнорировать.

– Добрый день!

А в ответ – тишина, и даже «хрю-хрю» не слышно, но неожиданно ситуация изменилась. Выйдя утром из квартиры, я столкнулся с Папой и Сыном.

Увидев меня, отец прикрыл глаза сыну рукой и не убирал её, пока я не прошел мимо.

Я вообще не понял, что это было, и просто похихикал над этим, спускаясь в лифте. И только потом, услышав очередной разговор племянника по телефону, наконец-то допер, что случилось.

– Прикинь, я тут захожу в подъезд. Мне на встречу соседи – сын с отцом. И сын на весь подъезд как заорёт: «Папа, а это гей?!» Я просто охерел, какие они тупые и ограниченные и ещё своих детей ничему не учат!

О том, что обо мне из-за него подумали соседи, я предпочел даже не думать. Теперь моя репутация была явно гораздо хуже, чем даже у Виртуалки Джессики с девятого этажа.

Наступило лето, и моя соседка наконец-то сняла свой берет, а молодожены исчезли.

Тишина из-за их отсутствия была явно в новинку. Каждый день, варя на кухне пельмени, я прислушивался к любому звуку и размышлял, куда же они делись.

«Может, съехали? Может, она убила его и в тюрьме? А может, просто, в отпуск уехали? Господи, дай Бог, чтобы они уже наконец-то точно съехали! Пусть там лучше снова поселятся наркоманы или ещё кто-нибудь, лишь бы только не они».

Так продолжалось до конца лета, пока наш подъезд не был снова украшен шарами и наклейками, которые на этот раз присутствовали и в лифте. На одной из них было написано:

«Поздравляем молодого папу!»

У молодых родился сын, которому в наклейках из лифта пожелали вырасти таким же большим и сильным, как папа.

В вечер появления наклеек и до утра следующего дня снова стоял шум и гам на весь наш двор. В их квартиру постоянно прибывали гости, заполнявшие всю лестничную площадку, выходя покурить.

Молодой отец устроил грандиозный праздник для всех нас, но только забыл на него пригласить. И, видимо, чтобы загладить свою вину перед всеми жильцами нашего двора, он в 5 утра вытащил на балкон музыкальные колонки и врубил для нас рэп. Не знаю, как остальные, но я вовсе не против послушать музыку в 5 утра, ведь я то – сова.

Диджей поставил нам шикарный плейлист, из которого я узнал и про отца-старика, который научил науке жизни юнца, и про алчную сучку, раздвигающую ляжки, и про сбитые в кровь кулаки в борьбе за жизнь на окраине.

Просто прелесть. Просто чудо, как было хорошо. Даже приятно вспомнить.

Все мои любимые соседи либо так же, как я, были совами, или просто обпились снотворного, рискуя вообще не проснуться, но никто полицию не вызвал. Мы просто послушали пару часов музыку, пока наш диджей не уснул, обняв свои мощные колонки.

Через несколько дней я обнаружил на своей двери записку. В ней моя соседка, перегревшаяся на солнце в связи с отсутствием на голове берета, писала о том, что просто больше не в силах терпеть весь этот беспорядок, который я устроил. Что я не только засрал всё вокруг, но еще и загадил ей пол, накапав мусорным пакетом. Далее она пояснила, что в уборщицы ко мне она не нанималась, ведь я, в отличие от неё, возле своей двери пол не мою, а она его моет, а я только прихожу и снова всё пачкаю, а она в безысходности снова берет половое ведро и снова за мной у моей квартиры моет.

Я написал ей ответ на обратной стороне записки.

Поблагодарил за заботу. Выразил признательность за волонтерство и пояснил, что её об этой услуге никогда не просил, но в связи с её недовольством мы больше не можем продолжать дальнейшее сотрудничество, и она с сегодняшнего дня уволена и от своих обязанностей уборщицы отстранена.

Записку на всякий случай приклеил обратно на свою дверь. Так и привычнее и от греха подальше. От греха загадить её дверь приклеенной запиской.

На следующий день я обнаружил всю ту же записку на своей двери, только исправленную красной ручкой. Соседка выделила в ней то место, которое я должен был написать с красной строки, и поправила орфографию. А внизу, она даже поставила мне оценку «См».

Я поблагодарил её матом вслух за урок русского языка, решив избежать письменного ответа. Уж слишком это чревато.

Вечером молодожены орали из своей квартиры ещё громче, ведь теперь их было трое! Орал новорожденный, орал отец и, как обычно, громче всех орала мать. Неожиданно все они затихли, и не было слышно даже привычного хлопка дверью, как вдруг с их балкона раздался истошный вопль матери. Она кричала из-за всех сил:

– Вернись сейчас же! Вернись, или я «щас» прыгну!

Послышалось шкрябанье по балкону от перелезающей через ограждение жены.

Её муж в этот момент проорал ей снизу:

– Пошла нахер, овца!

Отчего прыгать вниз она передумала.

Следующий спектакль молодоженов я был вынужден пропустить, задержавшись на работе, но успел к кульминации, когда, выходя из лифта, столкнулся с разъяренным бугаем, который был уже хорошо разогрет очередным скандалом с супругой. Пройти мимо меня он, естественно, не мог и крикнул:

– А почему ты не здороваешься? У вас, москвичей, так принято?!

Я, ни секунды не мешкая, скрылся в своей квартире.

Альфа-самец продолжал орать мне в след:

– Ты чё, думаешь, тебя твоя прописка спасет? Типа москвич – и всё можно, да?

Находясь под защитой входной двери, я ответил, желая его успокоить:

– Здравствуйте! Я тоже не москвич, поэтому всё хорошо.

Самец стал ломиться в мою дверь, выкрикивая:

– Пи**ры, выходите! Я вас «счас» обоих уложу!

Далее он красноречиво пояснил о том, что с нами сделает, и о том, как мы будем при этом орать, и это будет явно не от оргазма, как у его жены.

Тем временем племянник сидел в своей комнате и пребывал в полном спокойствии. Был безмятежнее лесного озера.

Бугай разгонялся и со всей дури бился о нашу дверь, а племянник что-то мурлыкал себе под нос.

– Открыли быстро! Вас теперь ничто не спасет!!! – орал самец.

Я поинтересовался у племянника:

– А вас ничего не беспокоит?

– А что такое? Что-то случилось?

– Да ничего не случилось, всё просто роскошно!

От сюра этой ситуации я уже начинал звереть. Поскольку раньше племянник устраивал истерики по любому поводу.

Лейка душевая сломалась в ванной – караул! Что же теперь делать? Жизнь висит на волоске, если в квартире не работает душ. А тут грохот, угрозы, а он полностью спокоен.

Внезапно настала тишина, и я подумал, что в очередной раз ни у кого, кроме меня, нет никаких проблем, ни у племянника, ни у других соседей.

– А что у вас с ним случилось? – спросил племянник.

– Ничего.

– Он меня как-то пид**ом назвал, на что я ему сказал, что по себе людей не судят!

– Молодец! Ты просто замечательно всё сделал! И как раз сейчас у тебя есть уникальный шанс поговорить с ним снова.

Раздался грохот с балкона. Самец решил проникнуть в нашу квартиру «с тыла».

Я в панике придвинул к балконной двери холодильник с тумбочкой и проорал племяннику:

– Если услышишь грохот разбитого стекла, то вызывай ментов.

Муженек продолжал крушить перегородку между балконами.

– Не стоит из-за всяких пида**сов себе жизнь портить! – громко выкрикнула ему жена.

И тут мой сосед из Вологды спросил:

– А как дойти до улицы Красная Пресня? Меня там друзья ждут.

– Очень легко и просто! Ты только из дома выйди, потом налево, и беги изо всех сил, не оглядываясь!

Устав крушить балкон, самец вернулся снова к нашей двери, прихватив с собой молоток.

Под звонкие удары о дверь молотком мой сосед спокойненько оделся в свое лимонное пальто, поправил причёску и с легкостью открыл дверь в квартиру.

Я не успел даже ахнуть в тот момент, как он это сделал.

Раздался крик и грохот.

Разъяренный бугай вернулся на балкон и опять долбил стенку, пока мой «чудесный сосед» не спеша прошёл мимо открытой нараспашку квартиры молодоженов и уехал на лифте.

Самец всё реже и реже что-то орал и постепенно вовсе затих.

Полицию ни я, ни соседи решили по традиции не беспокоить. Я подумал, что вызову, только если он в квартиру ворвётся. Тогда это будет уже насильственное проникновение, а если вызову до этого, то ему ничего не будет, и он меня потом точно укокошит.

На следующее утро раздался стук в дверь. Я вздрогнул и, тихонько подходя к двери, спросил:

– Кто там?

– Откройте дверь!

– Зачем?

– Мы пришли вас последний раз предупредить, чтобы вы больше не устраивали тут кильдим! У нас вообще-то дети маленькие! Пока вас не было, у нас всё было тихо.

– Ещё раз услышу хоть писк – пеняй на себя!

Так я впервые узнал, что Наф-Наф умеет говорить.

Я просто офигел от адекватности своих соседей, хотя, что ещё можно было ожидать от свиней.

Вечером того же дня я спешно собрал все свои манатки. Вещей у меня меньше, чем у гражданина Никарагуа, поэтому я всегда налегке.

С племянником, сидящим по обыкновению в ванной, я предпочел не прощаться, просто оставив торчащие ключи в двери.

Выйдя на лестничную площадку, я испытал непреодолимое желание смачно плюнуть, сначала – на дверь беретчицы, потом – молодоженов, а для свиней мне почему-то даже плевка было жалко. Но я героически сдержался, подумав, что их и без меня судьба накажет.

Спускаясь на лифте, я написал хозяину квартиры прощальное смс:

«Меня не устраивало!

Вы не держали!

Я съехал!»

И добавил:

«Гори в аду!!!»

Богатая невеста

2017 г.

Даже мне иногда улыбалась фортуна, давая очередную надежду, висящую передо мной, как морковку перед ослом. Давай, Гарашкин, стремись, и она наконец-то будет твоей. Иди за мечтой и не расслабляйся.

Я подружился с современными художниками и стал завсегдатаем богемных вечеров, выставок и закрытых показов.

Такое общение мне было только в радость, да и к тому же у меня был свой небольшой секретик. На каждое из таких мероприятий я прихватывал с собой небольшую бутылочку колы с добавлением в неё виски.

Любое искусство всегда прекрасно, если ты немного подшофе.

На очередной выставке я общался со старыми знакомыми и заводил новых.

– Работы Михаила вызывают у меня ассоциации того, что он наблюдает за жизнью через микроскоп. Он просто расчленяет свои объекты на атомы и молекулы, – говорил я подошедшим зевакам к картине моего друга.

– Ага, ну что-то в этом есть.

– Его очень хорошо коллекционеры раскупают. На той неделе аноним из Эмиратов купил сразу две работы, – продолжал я свой рассказ, закладывая у покупателей желание купить картину прямо сейчас.

Устав рекламировать и продвигать современное искусство, я смирно стоял в уголке, когда мимо меня прошла женщина без возраста с гигантским бокалом белого вина.

«Вот заразы, опять на фуршете сэкономили и разливают втихушку только избранным».

Мои запасы алкоголя к тому времени уже полностью иссякли, и новая доза не помешала бы.

– А вы где алкашку раздобыли? – фривольно спросил я, поскольку атмосфера мероприятия позволяла немного похулиганить.

– Там за занавеской разливают, – улыбнулась она в ответ.

– Пойду тоже схожу. Спасибо за наводку. Будем держаться друг друга и обмениваться инфой, чтобы не отрезветь!

Последняя шутка у неё ни смеха, ни улыбки не вызвала, и она сделала вид, что немного глуховата после очередной инъекции ботокса.

За занавеской в каморке я раздобыл немного вина, но снова был недоволен.

«Твою ж мать, полусухое красное! Если я завтра и проснусь после этого пойла, купленного по акции, то с явным желанием убивать! Голова будет просто раскалываться».

Теперь уже как абсолютно свой в тусовке, имея в руках почётный бокал вина, я с большей уверенностью прогуливался по выставочному залу, предпочитая только держать его для виду. На сборной выставке присутствовали не только картины, скульптуры, но и инсталляции.

В зале я снова заметил всю ту же женщину без возраста, разглядывающую скульптуры.

– А это что за автор? Такой интересный объект – спросила она свою знакомую.

– Это мусорка! – вмешался я в их разговор.

– В смысле?!

–Это обычная мусорка, а не экспонат!

– А я её рассматриваю. Табличку с описанием ищу, – засмеялась она, выйдя из образа светской дамы.

– Ничего, я тоже сначала думал, что это скульптура из серии «Смерть классического искусства».

– Я Снежана, а это подруга моя Вероника.

– А меня Дмитрий зовут. Приятно познакомиться. Как вам выставка?

– Очень интересно. А вы тоже художник?

– Вовсе нет. У меня здесь друзья представлены. А вы?

– Я нет, а вот Вероника не только рисует, но и частенько выставляется.

– И где я могу увидеть ваши работы? – спросил я Веронику.

– В Гостином Дворе.

«Чёрт, она в Гостином представлена, это очень дорогая площадка».

– У вас там персональная выставка?

– Нет, что вы. Я там в сборной от галереи Иванова представлена.

– Про эту галерею я, к сожалению, ничего не слышал, но буду рад познакомиться с вашими работами.

– Так приходите к нам 16-го.

– А вы в «Инстаграме» есть?

– Да, конечно, Гарашкин нижнее подчёркивание.

После чего она достала свой телефон и добавилась ко мне в фолловеры, а я тут же к ней.

Устав от очередной пустой беседы, я попрощался с ними и отправился на улицу покурить.

Тем же вечером Вероника отлайкала все мои посты в «Инстаграме».

«О, этот жест неспроста!» – подумал я и немного полайкал её в ответ.

Из её постов я узнал, что она и вправду много выставляется и все площадки более чем крутые.

А накануне 16-го она написала мне в личку:

«Здравствуйте, Дмитрий, вы на выставку придёте?»

«Да, конечно!»

В Гостином дворе как всегда был полный хаос, в котором невозможно было разобраться, из-за чего я сначала попал на выставку народного хозяйства и, пройдя по этой гастрономической аллее, позвонил Веронике.

– Привет! Я на месте!

– Тебе от четвёртого входа нужно идти влево.

– Я так и сделал и сейчас любуюсь выставкой Калмыцкого мёда!

– Тебе дальше нужно пройти до сектора Г.

– Хорошо.

И я побежал дальше, пока не столкнулся с суровым охранником.

– У нас выставка платная! Касса с билетами у входа!

Купив за штукарь билет на выставку, я миновал охранника, но там оказались только фотографии дикой природы. И я снова позвонил Веронике.

– Я в секторе Г, но тут только фотки лис и танцующих журавлей!

– Тут у нас несколько выставок одновременно проходит. Ты не туда зашёл.

«Ах ты, тварь тупая! Ты что мне сразу об этом сказать не могла?»

Изрядно измотавшись поисками, я наконец-то нашёл нужный стенд, у которого стояла знакомая мне Снежана с полным лысеющим мужчиной.

Издалека их пара напоминала союз цапли и уставшего бульдога.

– Добрый день, Снежана!

– Добрый, а это мой супруг Эммануил, познакомьтесь.

– Приятно познакомится, а где Вероника?

– Она отошла, а вот мама её здесь.

После чего она окликнула женщину, стоявшую у соседнего стенда.

– Тамара Сергеевна, тут к Веронике Дмитрий пришел!

– Здравствуйте, так вы и есть тот самый Дмитрий? – спросила меня тучная женщина, сверкающая украшениями, как ювелирная лавка.

– Здравствуйте, да, это я!

– Моя Вероника о вас мне очень много рассказывала, – защебетала она. Вика у нас такая умница. Представляете?! Она же у нас рисует с пяти лет и еще восточными танцами занимается. Вот возьмите, пожалуйста, наш буклет, в нём все её работы и ещё куча всего интересного.

– Спасибо большое.

– А давайте я вам её картины пока покажу?

– Давайте.

На стенде в дорогущих рамках висели изображения бабочек, кошечек и очень много цветов.

– Вероника очень любит цветочки! Ведь цветы – это последние остатки рая на нашей грешной земле.

– Ну да! Я тоже так думаю, —сказал я, еле сдержав ухмылку.

– Её работы наполнены дыханием весны и пробуждением новой жизни.

– Да, я вижу, и это удивительно. Она большой молодец.

– А вы, Дмитрий, чем занимаетесь?

– Ну, раньше я работал на телевидении, а сейчас больше пиаром занимаюсь.

– Замечательно! Вы такой приятный интеллигентный юноша и ещё искусством увлекаетесь.

– Да, я немного этим связан.

– Просто прекрасно. Ой, а вот и Викуся моя вернулась. Дорогая, иди скорее к нам, твой друг Дмитрий тебя уже заждался.

Вероника подошла к матери, и я увидел все её дальнейшие перспективы в целом. Хочешь узнать, как девушка изменится с возрастом, – посмотри на её мать. У Вики всё было очень печально как в настоящем, так и в будущем.

– Привет! А твоя мама мне уже всё показала! Может, немного пройдёмся?

– Давай.

И мы пошли знакомиться с этой ярмаркой картин, которые не имели никакого отношения к искусству. Повсюду была сплошная безвкусица, которой можно было украсить только кухню в дачном домике, чтобы она наконец-то стала нарядной.

Вероника постоянно останавливалась у изображений с яркими цветами.

– Вероника, а вы любите цветы?

– Да, очень люблю.

– А вы знаете, что цветы – это остатки рая на нашей грешной земле, – процитировал я её мать, желая продемонстрировать ей схожесть наших душ.

– Вы тоже так думаете?

– Конечно.

После чего она подошла к гигантскому, во всю стену, натюрморту.

– А эта картина вам тоже нравится?

– Очень.

– А чем вам натюрморты нравятся?

– Они такие аппетитные на вид.

Сдержать смех было просто невозможно, и я, прикрыв лицо платком, изобразил кашель. Протерев проступившие на глазах слезы, я извинился, поблагодарил за вернисаж и компанию. Попросил за меня попрощаться с мамой и Снежаной и, сославшись на важную встречу, спешно ушёл.

Оказавшись на улице, я долго не мог просмеяться.

А вот дома мне было уже не так смешно.

Я пролистал их буклет, сопоставил Гостиный Двор с внешним видом матери, которая, упав в реку, сразу бы утонула от тяжести своих украшений, и решил навести небольшие справки «ху есть ху», так сказать.

Информация по Веронике оказалась очень заманчивой. Спасибо поиску по картинкам в интернете, взятым из её «Инстаграма». На одном из фото она была с крепким суровым мужчиной – её отцом. Который в прошлом был известным советским спортсменом, потом бандитом, а ныне владельцем нескольких торговых центров, предоставляющих площади для мероприятий Кремля.

«Теперь понятно, почему Вероника в ГУМе, Манеже и Гостином Дворе свои шедевры выставляет!»

Узнав это, я увидел большие перспективы, но всерьез их не воспринял, вспомнив живые примеры из бразильских сериалов, где всегда все родственники только противились неравным бракам.

Через несколько дней сама Вероника написала мне в «Ватсап», многозначительный:

«Привет»

Не получив от меня ответа, через пару часов она написала:

«Как дела?»

Я стёр с ней чат, чтобы он не мозолил мне глаза, но она снова написала мне:

«Как жизнь?»

«Гораздо хуже, чем у тебя, милая!»

После чего я все-таки ответил ей.

«Привет! У меня всё хорошо. Как у тебя дела?»

Отправив это сообщение, я осознал, что большая во всех смыслах рыба сама идёт в мои руки.

И тут моя бурная фантазия заработала: ведь впервые за столько лет я оказался пред настоящими златыми вратами, привратником у которых стояла Вероника. И этот соблазн полностью уволок меня в пучину с головой. Я уже видел наяву, что я просто король, владеющий целой частью Москвы.

В своих мечтах я зашёл настолько далеко, что уже восседал в дорогущем костюме из английской шерсти в Госдуме. Но довольно быстро выкинул эти мысли о правительстве, ведь мне там стало бы невыносимо скучно, а меня мама в жутких муках не для того рожала, чтобы я ещё и скучал.

«Итак, что мы имеем. Я знаю Веронику и её мать, а их отец с президентом общается. Мне уже 35 лет, и я уже взрослый дядька. Вероника богатая и глупая – и это плюсы. Она немного красивее моей жизни, но, если подойти к этому творчески, подключить фантазию, смекалку, подстраховаться Виагрой… Потом самый тяжёлый этап в виде медового месяца пережить, и глядишь, подарю им голубоглазого наследника. Постепенно сведу супружеский долг на нет. Тем временем она полностью переключится на ребёнка – и всё, дело сделано, я в домике.

Есть и масса нюансов в виде её родственников – они же мне весь мозг съедят и кости перемоют, украсив ими своё жилище. Они-то точно не дураки, и в нашу чистую любовь до гроба не поверят. Хотя, что я теряю? Надо попробовать, а вдруг».

Невероятный я фантазёр, конечно. Вот если бы только был такой конкурс среди фантазеров, то я бы точно получил на нем гран-при.

Вернувшись ногами на твёрдую землю, я стал продумывать каждый свой шаг по реализации плана. Ведь на кону был слишком большой куш.

Начал я с того, что неделю каждый день стал писать и отвечать Веронике. Постепенно добавляя в переписку сначала смайлики с цветочками, потом с улыбочками, и, наконец, добрался до сердечек с поцелуйчиками. Она реагировала живо и моментально, так как будто только и ждала моего очередного сообщения.

Через неделю я полностью оборвал с ней переписку и в соцсети не выходил вовсе, став пользоваться другим телефоном.

За это время Вероника должна была запереживать, задуматься, нафантазировать себе всего разного, включая и нашу любовь.

Этому действенному приёму меня научила Танька, с которой мы познакомились в Хургаде.

«Спасибо, Танюха, твой урок даром не прошёл».

Через три дня я включил свой телефон, и на меня обрушился поток из смс «Вам звонили».

«Отлично, полдела сделано – рыбка крепко на крючке».

Загрузив заново «Ватсап», я тут же написал ей:

«Милая, как ты? Я телефон в ремонт сдал, но забыл вынуть из него симку, поэтому не мог перезвонить. Надеюсь, ты на меня не сердишься?»

«Всё хорошо», – ответила она.

«Как я могу загладить свою вину? Может, в ресторан сходим, пообщаемся, а то мы давно не виделись!»

«Ну, я не знаю…»

«Когда ты свободна? Давай к Новикову сходим? Выбирай ресторан: Валенок, Краббер, Ваниль или ещё чего», – написал я, желая произвести впечатление.

«А что за Валенок?»

«Это на Цветном бульваре, возле цирка, там очень вкусно».

«Ну, давай там».

«Нет, туда я её точно не поведу, а если она любительница выпить и назаказывает там вин с Лазурного побережья, а мне потом из-за неё придётся им посуду мыть».

«А ты бургеры любишь?»

«Люблю».

«Поведу её к Новикову, но в бургерную «Фарш» – это мне по карману. Себе там маленький закажу, чтобы не особо тратиться».

«Тогда давай завтра встретимся у Белой церкви на Белорусской. Там очень классное место есть. Тебе очень понравится!»

«Хорошо».

Вероника, судя по всему, нечасто ходила на свидания, поскольку удивила меня своей пунктуальностью. Она приехала на нашу встречу гораздо раньше и уже ждала меня у вечно неработающего фонтана.

Мы, не спеша прошлись до бургерной «Фарш» в шикарном здании из стекла. Я знал, что там нет навязчивых официантов, постоянно подсовывающих дорогущее меню и коктейльную карту. Поэтому моему бюджету ничего не угрожало.

Мы присели за столик.

– Ты что будешь?

– А где здесь меню?

– Да вон на стене всё написано. Выбирай, что хочешь.

–Тогда давай бургер «Тетя из Барселоны», и бургер «Дочка мясника», и ещё салат «Коул слоу» и ещё большую картошку.

– Хорошо.

Я сделал заказ и вернулся за столик.

– А здесь мило.

– У Новикова всегда хорошо. Чем ты занималась сегодня?

– Я рисовала и была на фитнесе.

– Понятно.

Разговор у нас как-то не особо складывался и несколько минут мы просидели молча.

На табло высветился наш номер заказа, и я пошёл его забрать. Себе я, как и собирался, взял крохотный бургер, а для неё два гигантских с картошкой и салатом.

Далее мы вообще ничего не говорили. Когда я ем – я глух и нем. А ела Вероника очень хорошо.

Съев всё, она сказала:

– Второй бургер вегетарианский оказался, и от него я только ещё больше проголодалась. Давай ещё закажем «Брянского парня» и мороженое с солью, я раньше такого не пробовала. Да, и ещё бургер «Тетя из Барселоны» можно повторить.

«Твою ж мать, вот это она кушает. Надо было её в вегетарианский «Джаганат» пригласить. Она меня полностью без штанов оставит», – думал я, успокаивая себя только тем, что эти траты ещё окупятся.

Так мы сделали второй заказ. Его она ела уже помедленнее.

– Люблю, когда девушка хорошо кушает, а то все тощие, как палки.

– Именно, – ответила она с набитым ртом, – поесть я люблю. Ещё хочу колы, безешки вон те с кассы – только они совсем маленькие, пусть три штуки их дадут. И ещё можно пирог черничный.

И тут я всё-таки влез в свою кредитку.

После черничного пирога на десерт, глаза её подобрели и засияли любовью.

– У тебя ещё кусочек пирога остался?

– Не, я больше не хочу!

В моих мечтах сразу всплыли романтические картинки, где герой подносит ко рту героини кусочек пирожного, и она, немного смущаясь, начинает его есть. Поэтому я просто взял оставшийся кусок черничного пирога и поднёс его ко рту Вики.

– Не, я не хочу!

– Ну, пожалуйста, ну ради меня. Всего один кусочек остался!

Она съела его. А я вспомнил как в детстве так же кормил соседскую свинью через щель в изгороди.

– А где у них тут комната для девочек? – спросила она.

– Вот там, напротив кассы.

– Я по-быстрому.

– Ты иди, а я тебя на улице пока подожду.

– Хорошо.

«Сейчас она выйдет ко мне на улицу и ничего уже больше заказать не сможет».

Мы бесцельно прогуливались с ней по району, когда она спросила:

– А что это такое? – показывая на вывеску «Шпилли-Вилли».

– Это сексшоп.

– Какое название смешное – «Шпилли-Вилли»!

– Я бы сказал, что оно очень креативное.

– Ты знаешь, сегодня был такой чудесный вечер, но я немного устала.

«Ещё бы не устать после такого ужина», – злился я про себя и молил о любой возможности отделаться от неё поскорее.

– Я, пожалуй, домой поеду.

– Ты на машине?

– Нет, я на метро

«Какое метро, что ты передо мной тут в золушку играешь?! Твоя семья такими деньжищами ворочает, а ты тут бедняжку изображаешь?!»

– Может, тебе такси вызвать?

– Ну, если тебе несложно.

«Ах ты, скупая сучка!» – ругал я её про себя последними словами, заказывая ей «Убер».

Возвращаясь домой, я думал только о том, как же это сложно – быть с тем, кто тебе вообще не нравится.

Позднее от неё пришло сообщение.

«Спасибо за приятный вечер! Спокойной ночи!»

«Сладких снов, малышка», – ответил я.

На следующее утро я проснулся в гневе от звука ненавистного будильника с мыслью «Почему?». Почему я должен каждый день вставать в такую рань и снова идти на ненавистную работу.

А после обеда проснулась Вероника и написала:

«С добрым утром, милый».

«Как спалось, сладкая?»

«Очень хорошо».

После чего я порылся в интернете, чтобы найти недорогой букет. Поскольку для преподношения дорогущего повод был слишком мал, да и опять же денег не было, ведь она их в прямом смысле сожрала.

Выбрав букет, я отправил его по адресу, известному мне из «Убера». Это был частный дом в так называемой «Рублевке для бедных». Букет я снабдил надписью «Моей Веронике».

Вечером мой букет, уже украшенный присутствием на фото лика Вероники, появился в её ленте «Инстаграм» с хештегами #любовьпохожаянасон, люблюилюбима и т. д.

«Гарашкин, ты гений! Твои усилия приведут тебя к заветной цели, не сомневайся», – похвалил я себя.

А вот как поступить дальше, я не знал, ибо план мой закончился, и нужно было придумать дальнейшую стратегию, поэтому я ограничился бурной перепиской с богатой возлюбленной, включая в неё цитаты про чувства, и с завидной регулярностью интересовался делами её мамочки. А как ещё, ведь будущая тёща должна была стать моим верным союзником. И для этого её необходимо было в себя влюбить ещё больше, чем дочь.

Всё шло как-никак успешно, и Вероника написала мне:

«Мамочка приглашает тебя на свой юбилей. Ты придёшь к нам в пятницу?»

«А я не помешаю? Ты уверена?»

«Конечно, нет. Будут только свои, самые близкие».

«Хорошо, договорились!»

После чего я впал в полное уныние от нелегкого выбора. Что можно подарить мамочке, одно колье которой стоит, как вся моя зарплата за пять лет. На сумку из чудовищно убитых крокодилов «Биркин» я тоже не зарабатывал.

Что ей можно подарить так, чтоб недорого, без навязчивости и красивым жестом.

Устав от осознания очередной преграды перед нашим абсолютно не равным союзом, я решил подарить ей банально цветы из тех, что от рая остались. Денег, как всегда, не хватало. Поэтому я обежал несколько цветочных магазинов и изучил все ценники. После чего вернулся в подвал «Мосцветторга» и сказал работавшим там девчонкам:

– Девушки, милые. Выручайте! Мне нужен гигантский букет. Просто громадный, и чтобы очень вульгарный и, главное, недорого.

– Ну и задачку вы нам поставили. Может, розы голубые возьмёте?

– Голубые розы – это то, что надо, только мне на них денег не хватит. А может, у вас лилии вонючие есть?

Девчонки захихикали.

– Лилий, к сожалению, сейчас нет.

– Блин, ну что делать!

– А вы в наш соседний магазин возле «Макдака» сходите, там готовые букеты были по акции.

– Спасибо!

Так я умудрился купить самый шикарный с точки зрения пошлости букет из всех видов роз с добавлением пахучих лилий всего за 3 500 рублей.

Дома я сам лично повыдирал из него всё увядшее, придав букету свежести.

К моему будущему семейному гнезду автобусы не ходили, поэтому я поехал на всё том же «Убере».

Подходя к большущему забору их поместья, я жутко нервничал от возможной встречи с её могущественным отцом. И пытался подготовить достойные ответы на все случаи жизни.

«Пришел, ублюдок?! Хочешь моей принцессе жизнь испортить своими грязными ручищами? Я тебе сейчас устрою!» – представлял я в красках, как он поставит меня на колени, размахивая пистолетом в своём кабинете из красного дерева с оленьими рогами на стене.

«Фу, ну, была не была!» – сказал я вслух, нажимая на звонок.

Дверь автоматом открылась, и моему взору показался идеальный газон, обильно украшенный скульптурами всех видов от мини-копии Венеры Милосской до садовых ёжиков и гномов.

В этой коллекции не хватало только лебедя из покрышки автомобиля.

«Ну, вот я и дома! Дом, мой милый дом», – ехидничал я про себя.

На крыльце меня встретила теща лично.

– Здравствуйте, Дмитрий!

– Здравствуйте, это вам! —сказал я, преподнеся свой букет в позе гусара.

– Спасибо, Дмитрий! Проходите в дом.

– Как вы добрались?

– Очень хорошо!

– А вы заметили, какой у нас тут воздух чистый?

– Да, вы правы, дышится здесь у вас невероятно легко.

– У нас тут столько птиц всяких. Даже сороки есть.

– Чудесно.

– Представляете, тут рядом с нами Аркадий Укупник живет и Ева Польна.

– Хорошо у вас. Очень хорошо.

– Пойдёмте внутрь, я вас всем остальным представлю.

Внутри дом оказался ещё изысканнее, чем снаружи. Его архитектор и дизайнер, если и остались живы после этого проекта, то уж точно сошли с ума после завершения.

В нём было всё: от громадной люстры, как в Большом театре, до мраморной лестницы, достойной только ног императрицы.

В тот момент я представил, что именно сейчас Вероника должна была спуститься по ней вниз и взять меня за руку, как в Диснеевском мультике. Но, увы, её не было: она снова где-то прохлаждалась, пока её мать затащила меня к остальным гостям.

– Познакомьтесь, это друг Вероники, Дмитрий. Он сегодня составит нам компанию, – выдала она, из-за чего я почувствовал себя смущённым эскортом.

Среди гостей были только женщины, и все как на подбор одетые строго по дресс-коду в яркие платья внушительных размеров.

«И где они только такие громадные платья покупают, ведь в Трех Толстяках такого точно не продают? Хотя, тут же все при больших возможностях, и для них любой бренд готов пошить всё что угодно. Вопрос только в сумме, и если она интересная, то сама Донателла Версаче с вас мерки снимет и своими фэшн-руками шампанского ещё нальёт.

Все тетеньки на удивление оказались очень дружелюбны, без надрывного пафоса, и окружили меня в плотное кольцо внимания.

Перезнакомившись со всеми родственницами и подругами детства юбилярши, я заметил Снежану и сразу понял, что она единственная, кто мне здесь не рад.

Тем временем ко мне со спины подбежала Вероника и, прильнув, тихонько сказала:

– Приветик!

– Привет!

– Пойдём уже за стол?

Меня посадили на почетное место возле именинницы, возглавлявшей стол. А рядом со мной присела Вика.

Напротив нас разместились сестра мамы и Снежана, которая в этот раз была одна.

Я немного освоился, увидев на столе привычную еду и простые ложки с вилками – без изысков, так сказать. Пройденные ютуб-уроки ВОГ-этикета мне снова не пригодились – ну ничего, может быть, потом когда-нибудь в Монако ещё понадобятся.

– Кушайте, мои дорогие. А на горячее у нас сегодня рыба, фаршированная креветками. Наша Софья сегодня очень постаралась и всё вкусно приготовила! – пояснила маман.

«Нифигасе, у них кухарку Софьей зовут! Хотя понятно, чему тут удивляться! А горничную, наверное, Иолантой, дворецкого Геннадием, а кубинца-садовника – Гарсией».

Из-за стола на именинницу лились приятные слова без интервалов. Когда я, осмелев, спросил Веронику:

– А где твой папа?

– Он наших родственников совсем не любит и посиделки с ними – тоже.

В этот момент я поймал на себе многозначительный взгляд Снежаны:

«Давай, нищеброд. Давай, ублажай этих дурочек!» – прочиталось более чем отчетливо.

Отчего я решил полюбопытствовать у Вики ещё раз.

– А что со Снежаной случилось? Она сегодня какая-то странная.

– Не обращай на неё внимания.

– А чем она занимается? – ещё тише прошептал я.

– У её мужа хлебозавод и несколько колбасных цехов.

– Понятно! И что они хоть вкусную колбасу то делают?

– Не знаю! Я не пробовала.

И мы одновременно засмеялись, стараясь соблюдать приличия, что маман одобрительно оценила улыбкой, смотря на нас.

И тут в зал вышел пузатый мужик в трениках и, одарив всех равнодушным взглядом, прошёл мимо.

«А, всё идёт гораздо лучше, чем я предполагал. Отцу уже давно наплевать на всех и вся, включая дочь. Маман и её свита ко мне великодушны. Ещё немного с ними поворкую, широко раскрывая глаза, – и дело сделано».

Наконец нам подали горячее, и я увидел Софью. Она оказалась обычной старушкой в испачканном фартуке. А я-то думал, выйдет в спецформе со всеми прибамбасами.

«А они хорошие люди, простые, хоть и при бабле. Ну что я уж так на них. Зачем я их так с землёй мешаю? Я слишком злой», – поедая рыбу с креветками, я упрекал себя.

Затем все гости разбрелись по обширной территории, а меня моя возлюбленная привела в собственную художественную мастерскую.

– Так ты здесь работаешь?

– Да.

– Здесь очень уютно.

Правда, её мастерская больше напоминала жилую комнату, посреди которой стоял мольберт с холстом. Так, как будто хозяйка только час назад увлеклась новым хобби.

– Что ты там рисуешь? Покажи.

– Нет. Я стесняюсь!

– И что же там такое? А ну-ка покажи!

– Не покажу! – закокетничала она, а я потянулся к мольберту, который она прикрыла собой.

– Покажи, что там!

– Нет! Не покажу!

И тут она меня поцеловала. Я опешил, но терпеливо подыграл ей и всё-таки украдкой посмотрел на холст. На нем она начала рисовать подаренный мной букет.

«Хорошо, что хоть не мой портрет.», – успокоил я себя.

– А где здесь можно покурить? – спросил я

– Поднимись на третий этаж. Там на балконе у нас все курят.

На балконе я застал Снежану. Она, увидев меня, тут же затушила свою сигарету и ушла, любезно предоставив мне возможность побыть одному.

«И что она так бесится?»

В гостиной Софья подавала закуски, хотя вечер уже подходил к концу и многие из гостей, включая Снежану, уже разъехались по домам.

– Мне кажется, или я твоей подруге не нравлюсь? – спросил я Вику.

– Ей никто не нравится!

– Она ревнует?

– Нет. Она меня за своего брата активно сватает. Сегодня опять хотела его с собой притащить.

– Понятно.

Возвращаясь домой в такси, я думал о том, зачем я ввязался в это.

«Она такая глупенькая, наивная. А я её как тварь обрабатываю. Влюбляю в себя. Хотя будь другой на моём месте, что он просто так мимо бы прошёл? Да повернись ситуация немного иначе, у её высоченного забора очередь бы из парней стояла, поющих ей серенады на разные голоса».

Следующий день на работе был очередным восьмичасовым кошмаром с единственным часом спокойствия.

Только в обед можно было расслабиться и забыть про неприятную действительность.

В этот раз распоряжением владельца компании нам всем сократили зарплату и изменили мотивацию, а меня ещё и оштрафовали на 3000 за опоздание.

Зарплату не урезали только своим друзьям и родственникам, которые восседали во всех руководящих креслах и числились на очень красивых должностях, из серии «Заместитель директора по ключевому развитию стратегических бизнес-партнёров».

За одним из таких я частенько наблюдал через стеклянную перегородку. У него кроме красивой должности была ещё и удивительная фамилия.

Это фамилия была Весна. Весна Егор Александрович. Элегантно и непревзойденно.

Он был нечастым гостем на своём рабочем месте, отчего в офисе частенько можно было услышать:

– А где Весна?

– Весна у себя?

– Весна курит?

– Где квартальный отчёт от Весны?

И, естественно, в отличие от меня, Весну за опоздания никогда не штрафовали, а как это можно было бы сделать, ведь Весна же хоть и не был красна, но зато сослуживцем генерального по армии был. Вместе «раз-два, три-четыре, левой-правой» делали. После чего наш гендиректор на всю жизнь подружился с Весной.

В российском бизнесе всё только на дружественно-родственных связях держится, и в эту плотную цепочку никаким Кулибиным и Ломоносовым не вклиниться. Рука руку моет, знакомую с пелёнок или после ЗАГСа.

А мне мою руку нужно было ещё долго окучивать, прежде чем услышать: «Давай поженимся!».

«И что же мне дальше делать, какие шаги предпринять», – раздумывал я, сидя в троллейбусе по пути домой.

Но этот день был точно не мой. На выходе из транспорта я подвернул ногу. Хруст и резкая боль.

Ко мне подбежала женщина и помогла встать. На её причитания к нам вышел водитель троллейбуса.

Подойдя ко мне, он без каких-либо слов и разрешений снял с меня ботинок и, помяв ногу с видом костоправа, сказал:

– Перелома нет! Аккуратнее себя вести надо, а не ворон считать!

Затем обул меня обратно и уехал.

Дома на одной ноге я перемещался по квартире, когда пришло очередное сообщение от Вероники:

«Как дела? Чем занят?»

«Фитнесом», – ответил я.

«Молодец! А я подругу жду в парикмахерской. Какие у тебя планы? Чем будешь заниматься?»

«Ничем! Я приболел и буду дома сидеть»

«Понятно! Выздоравливай скорей!»

«Огромное спасибо тебе, милая, за то, что даже не спросила, что со мной и нужна ли мне помощь! Да пошла ты! Сидит себе в парикмахерской и от безделья мне сообщения пишет. Тоже мне, звезда полей и огородов!» – ворчал я про себя и на её сообщение отвечать не стал.

Поковырявшись в «Инстаграме» я задремал и настойчивому звонку мобильника был не рад.

«Опять! Какого хрена! Кому я там понадобился?» – несмотря на то, что звонили мне крайне редко, меня это всегда раздражало.

Схватив трубку вслепую, я спросил:

– Да! Кто там?

– Какой у тебя этаж?

– Чего?

– Какой у тебя этаж и квартира? Я в подъезде!

– В каком подъезде?

– В твоём на первом этаже! Мне ещё долго ждать?

– А как ты узнала, где я живу?

– Так ты меня впустишь или нет?

– Поднимайся на 12-й этаж, дверь я сам открою, а то звонок не работает!

«Чёрт побери! Как она узнала мой адрес? Какого хрена она припёрлась!» – ругался я вслух, ведь показывать ей свою реальную жизнь в мои планы вовсе не входило.

«Твою ж мать!» – кричал я, прыгая на одной ноге и пытаясь хоть как-то привести квартиру в божеский вид. Пока она ехала на лифте, я успел только сгрести всё попавшееся под руку и запихнуть в шкаф. И поскакал открывать ей входную дверь.

На пороге я увидел Веронику с двумя пакетами продуктов.

– Привет ещё раз!

– Проходи, – стал щебетать я, испытывая неловкость и стыд за своё бедное жилище.

– Хорошо, а у тебя тапочки есть?

– Да, конечно! И я, раскорячившись, полез в шкаф за тапками.

– Вот, возьми! А как ты узнала, где я живу?

– Это не важно. Так, где у тебя кухня?

«Понятно, они меня пробили по всем базам. Вот тебе и защита персональных данных! Если есть знакомства и деньги, никакие защиты не действуют», – думал я, чувствуя себя, как беззащитный щенок, в чьё пространство нахально влезли.

– Кухня прямо по коридору.

Она, шурша пакетами из «Азбуки», прошла внутрь.

– Мама тебе курицу с шампиньонами передала – сказала она, выкладывая контейнеры и свертки из пакета.

– Софья готовила? – спросил я.

– Нет, мама сама!

– Спасибо ей большое от меня передай.

– Так значит, ты здесь живешь?! – и с видом кошки она отправилась осматривать мою квартиру, явно желая найти следы женского присутствия.

– Это съемная квартира. Не обращай внимания, – лепетал я, испытывая стыд и за отсутствие ремонта, и за страшную мебель, и за свою лень, которая не позволяла мне элементарно убраться.

– Понятно, – сказала она, обойдя всю площадь. Так что у тебя с ногой случилось?

– Немного подвернул, но перелома нет.

– Хорошо, а теперь давай пойдём покушаем, а то курица ещё горячая.

Пока я, косматый, с заспанным лицом, сидел, она суетилась на моей кухне, сервируя стол. Я взял с тарелки кусок огурца, на что был готов услышать от неё «не трогай, ещё не готово!», но она сказала:

– Ты совсем голодный! Кушай и меня не жди! – и поставила мне тарелку с курицей.

Я ничего не мог говорить. Мне было слишком стыдно за всё. За свои мысли, поступки, моё чудовищное мнение о ней, о её семье.

Единственное, чем я смог себя хоть как-то успокоить, это то, что я не знал и предположить не мог, что она такой хороший человек. Наверняка верный друг и подруга по жизни, которая, как жена декабриста, в беде не бросит.

– Курица была очень вкусная. Тамара Сергеевна просто молодец!

– Спасибо! Я ей обязательно передам, что тебе понравилось – заулыбалась она, убирая со стола.

«А она очень хозяйственная, домовитая и так быстро освоилась, как будто мы уже давно жили вместе».

– Иди приляг, отдохни, а я пока немного приберусь!

Я не стал сопротивляться её предложению, испытывая приятное чувство уюта, которым она наполнила мою берлогу. Да и после такого ужина прилечь хотелось как никогда.

Из кухни слышался звук журчащей воды и звон тарелок, когда я прогонял от себя мысли про собранное на меня досье.

«Там, наверное, толстенная папка? Интересно, что там в ней. Родился, учился, работал и характеристика из школы? Адрес моего дома они точно по геолокации мобильника узнали. Ладно, хватит уже. Она же пришла, побеспокоилась – значит, все хорошо, и теперь точно понимает, что я не принц из Кембриджа».

Неприятно было осознавать, что в моей жизни порылись, хотя в ней ничего особо выдающегося не было.

Заботливо выключив свет на кухне, она зашла в спальню и присела на кровать.

– Мне домой пора. Я, пожалуй, пойду!

– Побудь ещё немного со мной, – сказал я – впервые искренне.

Она нежно гладила меня по голове, как мама, от чего было невероятно хорошо. Так хорошо, что я пустил слезу.

«Господи, как же хорошо! Так, наверное, только в глупых мелодрамах бывает», – пошутил я про себя, чтобы не расплакаться окончательно.

– Мне пора!

– Я тебе такси вызову. Подожди чуть-чуть.

– Не надо. Всё хорошо, не беспокойся, – сказала она уверенно, отчего я понял, что водитель её уже давно ждёт.

На следующий день я сразу, проснувшись, проверил мобильник, но от неё сообщений не было. И я написал ей сам.

«Привет! Как ты?»

Потом отправил второе.

«У меня всё хорошо, нога почти не болит»

Но ответа не было.

«Может, спит ещё? Или на фитнесе, а телефон в раздевалке оставила? Никогда не рой другому яму. Рыл, рыл и сам в неё шлепнулся, оказавшись по другую сторону. Танюха из Хургады, ты даже не представляешь, как это неприятно».

Прошёл первый мучительный день в полной неизвестности. И я написал ей снова.

«У тебя всё хорошо?»

Но сообщение она так и не открыла.

«Да она, наверное, поняла, что я ей неровня. А вдруг ей опять что-то эта сучка Снежана наплела? А может, их семья на меня чего-нибудь нарыла? Компромат какой-нибудь! Ну, что они могли найти? То, что я не олигарх! А если батек её всё-таки влез, или мать чего насоветовала, желая предостеречь».

Короче, вариантов возможных событий было предостаточно.

На следующий день я всё-таки не выдержал и стал ей звонить с разных номеров, но абонент был недоступен.

Убедившись в том, что меня не заблокировали, я впал в панику от того, что с ней что-то могло случиться, и даже позвонил на горячую линию, на которой нёс полную пургу, не зная, что и как объяснить оператору.

– Скажите, не было ли аварий? А может, в больницу Веронику привозили, такая полненькая, около 30?

– Уточните фамилию, имя и дату рождения.

– О господи, я не знаю!

– Молодой человек, не волнуйтесь.

– Подождите, у неё отца Василий зовут, Василий Савельев! Савельеву Веронику Васильевну поищите!

– Назовите дату рождения!

– Чёрт этого я точно не знаю. Блин, где её буклет?! – пока я рыскал по квартире в поисках брошюры, оператор ответила:

– Молодой человек, я посмотрела по имени и фамилии, таких в больницы не поступало.

– Спасибо вам большое!

Спать я вообще не мог и уже стал бегать по квартире, пока не обратил внимание на свою опухшую ногу. Я просто совсем о ней забыл, что она у меня болит, не до этого было.

Да, неизвестность хуже всего. Ужаснее всего на свете. Под утро я решил снова отправить ей домой цветы, ведь ехать лично было страшно, хотя и такой вариант я рассматривал.

Оформив заказ на курьерскую доставку, я постоянно пялился на экран с ним. Ждал надпись «Заказ выполнен», а её всё не было и не было. После чего мне пришло сообщение, что заказ не может быть доставлен.

– Добрый день! Я у вас букет покупал, но он почему-то не доставлен?

– По данному адресу никто дверь курьеру не открыл.

– Вообще не открыл?

– У нас нет такой информации. Курьер сообщил, что не открыли!

Никаких новостей о ней и её отце не было. В «Инстаграм» она не выходила. Контактов Снежаны я тоже не имел. Хотя и подумывал найти её мужа, владельца хлебозавода.

Но обзванивать заводы и спрашивать у секретаря:

– Здравствуйте, а у вас владелец Эммануил, у которого жена Снежана? – я не стал.

Через три месяца мне пришла открытка без обратного адреса с Кипра.

«Привет! Я не могла раньше написать. Папы, к сожалению, больше нет, он умер в августе. Нам пришлось очень срочно уехать, и пока я ничего сделать не могу. Я всегда буду помнить тебя. Надеюсь, что мы ещё встретимся».

Открытка была без подписи, отчего я понял, что ситуация у неё и вправду сложная.

Ну и где же ты сейчас, Вероника?

Кошкин дом

2009 г.

Меня гримировала с невероятно большими губами гримерша. Приятно что-то мне рассказывая, пока я пролистывал сценарий.

– А вы во сколько начнёте снимать? – спросила она.

– Надо в вызывном посмотреть. Я точно не знаю.

– А давайте я вас немного подстригу, подровняю? Ну, чтобы вообще красиво было!

– Я не против! Давайте, ну чтобы точно красиво!

И, схватив ножницы, она принялась за работу. Всё вышло скорее мило, чем красиво.

«Да ладно – отрастут».

В павильоне горел яркий свет прожекторов, и пахло сыростью, когда мы прогоняли перед съемкой сцену моего допроса, в результате которого я должен был расколоться и во всех деталях рассказать про содеянное преступление. Стандартный приём из всех детективов, включая Агату Кристи.

Хлопушка хлопнула!

– Тишина! Начали!

– Да не хотел я её убивать! Понимаете, не хотел!

И тут раздался странный стук и скрежет.

– У нас брак по звуку, – сказал звуковик, снимая наушники.

– Давайте снова!

– Тишина! Начали!

– Да не хотел я её убивать!

Опять грохот и скрежет.

– Да что там такое? – заорал режиссёр.

– Да это, наверное, наша новая гримерша своим громадным клювом куда-то врезалась, – сказал осветитель про мою парикмахершу, и все заржали.

Отчего мне стало её жаль. Она ведь реально думает, что ей эти губы очень идут и, слава Богу, действительности не понимает!

Несмотря на попавшую в наш съёмочный ангар птицу, которая и мешала нам работать, пытаясь выбраться, нам всё-таки удалось снять сцену, и я вернулся в грим-уборную, где меня встретила уже заплаканная Кати.

– Что у вас случилось? У вас всё хорошо?

– Всё хорошо! Не беспокойтесь! Садитесь, я вас сейчас немного подправлю, сделаю рану на груди, а кровь на неё уже в кадре нальём, – говорила она, подавливая слезы.

– У вас точно всё хорошо?

– Нас с квартирой обманули. Мы им последние деньги отдали, а они оказались мошенники. А ещё такая приятная бабушка с ними была. Говорила, что хозяйка.

– Не расстраивайтесь!

– Господи, а куда мы пойдём?

Сказать было нечего и, с трудом подавив желание помочь, я промолчал.

Через несколько сцен я уже лежал мертвым на полу, с ножом, торчащим в груди, когда она обильно обливала меня искусственной кровью. А я лежал и думал:

«Ну как ей помочь? Куда она после смены пойдёт?»

Мы закончили раньше назначенного времени, чему все, кроме неё, были очень рады.

Я вернулся в свою квартиру и уже полностью забыл про чужое горе, когда моя соседка сказала:

– Мы в пятницу съезжаем – у меня уже большой срок, и рожать решили у себя в Лыткарино. Антона я уже предупредила.

Мои соседи родом были из Подмосковья: она продавец, а её муж – гаишник. Обычные – простые, легкие – и жилось с ними так же.

Бывало такое, что мы даже завтракали вместе. Выйдешь на кухню, а тебе «с добрым утром» скажут и ещё молочной кашки в придачу дадут.

И тут, как говорится, бац! Надо с этой Кати связаться. Я сразу в сумку за сценарием с вызывным, в котором все сотрудники с телефонами указаны.

– Алло! Это Катя? Я Дмитрий, убийца пожилых бабушек!

– Я вас узнала, Дмитрий! Ваш голос ни с кем не перепутаешь!

– Слушайте, у меня тут соседи съезжают. Комната освободится в пятницу. Вы уже нашли жильё? А то я буду рад!

– Спасибо вам, конечно, но для начала эту вашу комнату ещё посмотреть надо!

«Вот те нате! То выла, что жить ей негде, а тут уже запросы пошли», – промелькнула у меня неприятная мысль.

– Если удобно, то завтра днём приходите. Я вам её покажу!

– Хорошо.

Как мы и договаривались, Кати пришла смотреть жильё на следующий день, но со своим молодым человеком. Чему я был не очень рад.

Он оказался накаченным красавцем, глядя на которого себя только генетическим мусором чувствуешь.

«Ну, вот почему я не родился таким, как он? Как, наверное, невероятно круто быть таким идеальным, от которого все столбенеют и в обмороки падают, теряя последние чувства».

Ребята посмотрели комнату и согласились.

В пятницу в нашей квартире появились новые жильцы, на кухне все заполнилось банками с протеином и добавками для набора сухой мышечной массы, а ванная – тюбиками со всем и от всего.

Целый месяц мы с ними жили по традиции душа в душу. Не знаю, кем и когда так установлено, но ровно через месяц с любыми соседями обязательно начинаются тёрки.

Кати часами восседала в ванной, опустошая свои многочисленные тюбики, отчего я уже побаивался встретить её вообще без кожи. Ведь даже слоновья шкура, с моей точки зрения, такого количества скрабов, кремов и прочего не могла бы вынести.

Ну, это все фигня и проза жизни по сравнению с реальными проблемами от насущно-бытового вопроса.

В этой квартире туалет с ванной были совмещены. И каждый раз мне приходилось, постукивая в дверь проситься в туалет.

– Что опять? Я занята!

– Мне нужно в туалет.

– Ладно, подожди я сейчас выйду.

Еще одни плюсом, а точнее сплошным минусом было то, что они оба тщательно следили только за собой, полностью при этом игнорируя любой быт.

Главное всегда блистать, а уборкой пусть плебс занимается.

Их главный аргумент был таким:

«Мы и так слишком много работаем, и чертовски устаём, даря миру красоту!»

И с этим, ёпта, не поспоришь.

Не родился красивым – убирай жильё, улицы подметай, чтобы потом на них, на красивых, издалека смотреть и наслаждаться.

Так я превратился в вечно ворчащую на своих хозяев домработницу.

А главным счастьем тогда для меня стало просто увидеть безлимитную ванную комнату.

Потом, как и следует, пошли сюрпризы характера в виде недовольных лиц и резких выражений эмоций, как в китайском театре.

Эмоции особенно хорошо получались у Кати за счёт её выдающегося рта. За ним она усердно следила и постоянно подкачивала, а то он сдувался. В прямом смысле каждый месяц она по несколько филлеров туда добавляла, ну прям как машину заправить. Хошь не хошь, а надо!

Её бойфренд только фотографировался. Тогда ещё на фотоаппарат, ибо айфонов ещё не было.

И как-то он меня особенно порадовал, сказав:

– Я сегодня домой возвращался, а мне навстречу наша кассирша из магаза. И всё смотрит на меня. Смотрит! Сразу видно, хочет! Она так и сказала, «Привет!». Ещё бы не хотеть!

Я тогда вообще офигел, поскольку до этого просто пил чай на кухне, когда он зашёл, чтобы сообщить мне только эту важную новость и, не дождавшись от меня реакции, ушёл.

В очередной вечер работы у меня по дому резко прибавилось. Ребята притащили ещё и кошку. Очень пушистую, что было ещё большей радостью, ведь чем пушистее любимец, тем больше он оставляет от себя любви.

– У нашей кошечки и документы есть. Её прежние хозяева за неё кругленькую сумму отвалили, а нам просто так отдали. Нам так повезло!

«А я-то думал, что повезло – это когда в «Русское лото» сто рублей выиграл, а тут вон оно что».

– Нашу кисоньку мы Пусси назвали! Моя Пусси! Да моя Пуссечка?! Тебе нравится твоё новое имя? – обратилась она к кошке.

«Вот они извращенцы, конечно, назвали так кошку, а почему по-американски, а не по-русски? Не, ну могли бы дать ей простое имя типа Мурка», – ржал я над ними умиляясь этому зрелищу.

– Так как вы её назвали? – переспросил я, чтобы снова услышать это жаргонное слово.

– Её зовут Пуууусси, – сказала Кати, с трудом сомкнув свой рот.

– Отличное имя! Я давно хотел завести собаку и назвать её Дик. Думаю, они бы с вашей Пусси подружились бы! – съязвил я, и ушёл к себе в комнату

Их чудесная Пусси оказалась и вправду ей – только по-русски! Прям по грязному аналогу.

В ней явно кто-то потусторонний жил. И именно поэтому от неё и избавились предыдущие владельцы, устав спать при свете в окружении икон.

Ни одно живое существо меня так сильно не ненавидело, как их кошка. Она постоянно на меня шипела и кидалась.

Потом киса облюбовала возлегать на полке в прихожей, откуда каждый раз пыталась меня ободрать, а если ей это не удавалось, то она на меня прыгала рывком. В одну из таких её попыток я отбил её, как теннисист, одним точным ударом веника. Как хорошо, что веник был моим постоянным спутником. Я ведь всё время дома только и убирался, в том числе и за Пуссей. Но кошка ничего не понимала, как и её владельцы, и продолжала меня донимать.

Убить её я не мог, ведь она такая дорогая, породистая, да и рука бы не поднялась, хотя желание было.

Разговоры с её счастливыми владельцами оказались полностью бессмысленными. Как ни крути, а любой разговор подразумевает наличие хоть каких-то мыслей у собеседника. Без этого никак. Поэтому в очередной раз услышав, что их кошечка самая лучшая и, главное, таких безумных денег стоит, я с этим смирился.

«Ну, что же мне с этой киской делать? Экзорциста ей оплатить? Не, реально, что же делать?! Схожу-ка я в ветеринарный магазин, может, чем помогут».

А там мне порекомендовали отпугивающее средство в виде брызгалки.

Я купил и обильно им обработал сначала вход в свою комнату – и, о чудо, эта животина и вправду перестала к ней приближаться.

«Ха-ха-ха, кисуня, теперь ты полностью в моих руках».

И я коварно обработал этим средством её любимую полку в прихожей, а потом ещё и всю прихожую.

Наступил долгожданный покой, и их кошка вообще не выходила из их комнаты, отчего стала им регулярно подкидывать сюрпризы.

– Даниил, Пусси опять насрала!

– И что? Возьми и убери!

– Я тебе что тут, по горшкам, что ли, главная?

– Твоя кошка – ты убирай!

– Она не моя! Она наша. Это наш ребёночек! Да, моя Пуссечка? Папа тебя совсем не любит, моя милая.

– Я за ней убирать не буду! – после чего он просто открывал окно, рассчитывая, что после проветривания помещения вместе с запахом исчезнет и его источник.

Я чувствовал себя, как «Доктор Зло», когда ржал, подслушивая их содержательные разговоры.

Только всё более или менее наладилось, как мне позвонил Серега.

Тот самый Серега, который за три года до этого пригласил меня переехать к нему на Звездный бульвар в освободившуюся комнату. С ним мы тоже классно жили целый месяц, в течение которого он доставал меня своими пьянками-гулянками и после чего без предупреждения сменил дверной замок и вышвырнул мои вещи в подъезд.

Заявив, что у него теперь будет жить любимая женщина, а я для его личной жизни – непреодолимая преграда. Ему об этом возлюбленная сказала. Я ей совсем не нравился. Нравиться хоть кому-то – это вообще не мое.

Делать сразу выводы о людях я не умею. Тупой я в этом смысле от природы – и это печально.

И когда он мне сказал:

– Димон, давненько что-то мы не виделись, а давай-ка встретимся? Ты где сейчас обитаешь?

– Я на Филях сейчас живу. Запиши мой адрес.

Приехал Серёжа ко мне сразу с чемоданом и несколькими пакетами пожиток.

И сразу сказал:

– Дима, мне некому помочь! С работы меня уволили, за квартиру платить мне нечем. Я даже не знаю, как тебе это сказать. Я, короче, сдал анализы, и у меня не всё хорошо.

– Оставайся! Что-нибудь придумаем.

После появления дополнительного жильца мои соседи стали ещё злее своей кошки.

А у Сереги оказалась аллергия на кошачью шерсть. И, будучи человеком очень прямым, он просто приказал Кате за их кошкой убирать всю квартиру, но только тщательно с моющими средствами, чтобы нигде её следов не оставалось.

К тому же у него было слишком острое обоняние, и о том, что кошка только подумывает опорожниться, он знал заблаговременно.

И как только она присаживалась, тут же орал:

– Уберите за ней немедленно! – и его всегда слушались.

Кати он прозвал Поночкой за сходство её раскаченного рта с гусиным клювом. И запретил ей вообще закрываться в ванной.

– Ты там что хочешь делай за занавеской, но знай: я всегда могу зайти и пописать.

И она реально стала мыться и мазаться, всегда стыдливо следя за шторкой ванны, оставляя для Сереги и всех нас дверь приоткрытой.

«Блин, а жизнь стала налаживаться. Квартира блистает, туалет в любое время суток свободен, кошка в их комнате сидит» – думал я в освободившееся от уборки время.

Но счастье никогда не бывает без ложки дёгтя.

И тут у их кошки началась течка, из-за чего она полностью наплевала на всю мою химзащиту и снова начала гулять по всей квартире, как и прежде. Только в этот раз стала невероятно ласковой и покорной, так, как будто бы вышла на свободу, полностью перевоспитавшись.

Теперь от неё была другая напасть.

Она начала нас будить по утрам в самую рань. И я стал раз за разом просыпаться от её тыканья о мое лицо, ощущая шерсть во рту.

– Да что это такое! Фу! – орал я, разбуженный в пять утра.

А Серега в это время начинал чихать и хвататься за ингалятор.

– Уберите эту тварь отсюда! Я ей сейчас башку сверну, – вопил он.

После чего гуськом в нашу комнату вбегал красивый качок в одних трусиках и уносил кошку на руках с собой.

– Серёжа, чтобы я без тебя делал?! Тебе надо реальной армией управлять! У тебя прям в этом талант!

– Ага! Точно! Рота, подъем! Стройся! – оглушительно закричал он, отчего я сразу представил, как все наши солдаты из соседней комнаты только что построились и стояли смирненько, включая кошку с течкой.

Через несколько дней наша киска начала истошно орать. Орала она в любое удобное для неё время.

Я не выдержал и сказал Кати:

– Ребята, я, конечно, всё понимаю, но это просто невыносимо. Закапайте ей уже гормональные капли «Стопсекс». Я их вам даже куплю.

– Не надо нам ничего покупать, мы и сами в состоянии это сделать. Эти капли очень вредные, от них у кошек кошачий рак!

– Тогда дайте ей мужика уже! Какого хрена вы животное мучаете?

– Она у нас породистая, и мы её абы с кем не можем. Она ведь потом сохранит недобротный материал в памяти своей матки, и все котята её впредь будут уже не чистыми. Так что пусть немного потерпит и, наверное, в следующем году родит.

– Вы вообще, что ли, больные?! Собирайте свои вещи, кошку и чтоб духу вашего здесь не было! До свидания!

На что она только мне улыбнулась и молча ушла к себе.

После чего мне позвонил Антон, хозяин квартиры, которого я знал несколько лет и у которого эту квартиру арендовал.

А сдать её их вечно неработающая семья пожелала на третий день после смерти их бабушки. Они ещё в наследство не успели вступить, кровать их родственницы только немного остыла, и они в печали и трауре по усопшей стали искать жильцов. Ну, а как ещё: жизнь не вечна, трагедий в ней до фига, а время – это деньги, а деньги – это всегда только счастье!

– Ты какого там хрена творишь? Это что ещё такое, что мне звонят и меня беспокоят? – сказал мне беззаботный безработный. Ты что ещё свои порядки устанавливаешь? Ты вообще кем себя возомнил? Не забывай, что это моя квартира, а не твоя, и это мне решать, кто в ней будет жить! – проорав всё залпом, он бросил трубку.

«Как мило, что Кати успела с ним и познакомиться, и телефонами обменяться, и очаровать своим клювом в тот единственный раз, когда сама отдавала ему деньги за квартиру».

С этого момента мы перестали здороваться и разговаривать, отчего в квартире повисла тяжёлая атмосфера.

Их очумевшая от зова плоти кошка пыталась выпрыгнуть в окно, после чего открывать их было запрещено во всей квартире. Ибо это очень опасно для кошки, которая мучается суицидальными мыслями. Поэтому никаких вам окон и форточек.

Немного действенных интриг – и власть в нашем коммунальном царстве сменилась.

После чего Кати снова надежно заперлась в ванной и уже стала чуть ли не хозяйкой, а сама квартира стала стремительно обрастать грязью, ведь убираться перестал и я.

«Они тут хозяева вот пусть и убираются. Для кого мне стараться – для собственника, что ли?»

Серега устроился на работу и впервые собирался заплатить за своё проживание, но перед этим собрал свои вещи и свалил, пока меня не было дома, даже не оставив ключи.

Его исчезновение расстройства у меня не вызвало. Я, наоборот, испытал только облегчение, существенно омрачаемое оставшимися соседями.

Как хорошо, что меня дома не было, когда в их комнате разорвало батарею и её залило кипятком. Кошка при этом не пострадала, в отличие от вещей и техники.

Кати при мне звонила своему покровителю Антону, вопя:

– Кто мне весь этот ущерб покроет? У нас и компьютер, и фотоаппарат, и все документы испорчены!

Их комната из-за отставших обоев и запаянной батареи отопления стала непригодной для жилья, и они съехали.

После чего хозяин Антон приступил к очень медленному ремонту. Экономя при этом не только каждую копейку, но и собственные силы.

А я наконец-то стал наслаждаться самым лучшим, что только может быть на свете. Полным одиночеством и свободой!

Провинция

2005 г.

В Москву, где на каждом заборе написано «Уважаемые Москвичи и гости НАШЕЙ столицы», я никогда не стремился. Ничем она меня не прельщала и не манила.

Но мой дружище Орёл загорелся идеей перебраться в белокаменную и постоянно мне об этом твердил.

– Нет, ну ты только прикинь! Там же все знаменитости живут и тусуют! Зарплаты там ваще громадные. Там в месяц по 15 – 30 000 платят, а не как у нас. Там и Тутта Ларсен живет, и остальные звёзды. Я бы прям «счас» бы уехал, но один очкую. Давай вместе поедем?

– Что мне там делать? Кому я там нужен?

– А здесь?

– Тут у меня работа и, как хобби, своя программа на телевидении.

– А в Москве Останкино и Первый канал. Они тебя с твоим опытом с руками оторвут!

– А где там жить?

– Это не проблема. Сколько наших туда свалило. Что, они нас на первое время не приютят? Да прям у вокзала встретят и к себе отвезут. Чё, им сложно, что ли?!

Устав сопротивляться, я согласился, и мы приехали в Москву.

Никто из жаждущих нас приютить к торжественной встрече на Павелецкий вокзал не явился. Все куда-то пропали, были жутко заняты и на звонки не отвечали.

Единственный, с кем мы смогли встретиться, – это был Азамат. Он приехал на несколько месяцев раньше, чем мы, и был первым, кто сказал нам:

– Москва не резиновая! Вы куда ехали? На что вы надеялись? У вас хоть деньги-то есть?

– Конечно! Мы что, совсем, что ли дураки, чтоб без денег приехать?! У нас с собой 12 000!

– Сколько? Ну, это в корне меняет дело. Вы большие молодцы. Олигархи просто.

Далее он поделился с нами своим бесценным опытом:

– Когда я собирался в Москву, я сначала долго готовился. Деньги копил и еще немного у брата занял. Привёз с собой аж 45 000, и мне впритык хватило. Так что сразу возвращайтесь назад, в Москве вам делать нечего!

Он был переполнен пафосом и гордостью за себя и просто не мог упустить возможности щегольнуть нынешним достатком и головокружительной карьерой перед глупыми земляками.

Ведь он работал старшим менеджером и наставником для начинающих продавцов по продажам эксклюзивной бытовой техники с доставкой прямо на дом.

Продавал он пылесосы «Кирби» и в их международной компании на самодельной доске почета красовался.

Говорил он с нами надменно, включая в свою речь новые для нас умные слова, такие как дистрибуция, аутсорсинг, фриланс и даже тайм-менеджмент!

Произведя на нас глубочайшее впечатление, он сообщил, что у него прямо сейчас крайне важная встреча на высочайшем уровне и, взяв внушительную сумку с пылесосом, быстро ушёл.

Переговоров у него и вправду было предостаточно. Ведь за один день ему нужно было много квартир обойти, чтобы эту херню за 120 000 втюхать.

Тут я окончательно осознал, что Орёл никому заранее не звонил и его представления о Москве были только фантазиями.

Я, в отличие от друга-авантюриста, в Москве уже один раз был. Приезжал на всероссийский кастинг фабрики звезд Виктора Дробыша. И потом очень долго отходил от этой поездки.

Москва мне в тот раз показалась очень грязной, агрессивной и вообще дикой.

Тогда, простояв в очереди на кастинг в Останкино 11 часов в мокром снегу без еды, туалета и элементарной возможности присесть, я всё проклял. А когда наконец-то подошла моя очередь, чтобы зайти внутрь, кто-то закричал, что заходить на кастинг нужно через соседний вход. Отчего началась неразбериха, и метнувшаяся к другому входу толпа будущих звезд просто смела и уволокла меня с собой.

Это была как репетиция апокалипсиса из блокбастера. После чего все люди перетасовались, и я оказался снова практически в конце очереди к эфирам Первого канала. От досады я выругался матом и поехал обратно, так и не показавшись Дробышу.

И вот я снова в Москве перед выбором: вернуться тут же или попробовать.

Орёл возвращаться не хотел и, как сумасшедший, твердил мне про сказочные перспективы, за которые нужно бороться.

Два дня мы протусовались на Павелецком вокзале, пока не нашли знакомых через других знакомых, чей номер телефона нам дали третьи.

И чтобы не спугнуть живших в Алтуфьево ребят, Орёл наплел им историю про то, что мы на несколько дней приехали, чтобы навестить тетю в больнице.

Ребята старались быть гостеприимными, как могли, но в глазах у них читалось:

«Неудобно отказывать, но как бы от них отделаться?»

Мы это, естественно, понимали и старались появляться у них дома как можно позже, чтобы только поспать и самым ранним утром свалить.

Каждый день мы занимались поиском работы, но, блин, засада, на всех вакансиях платили только после отработанного месяца, и даже чтобы дотянуть до аванса наших денег не хватало.

Единственным вариантом были массовки, в которых платили сразу.

Так мы стали массовкой, и это было хуже, чем попрошайничать. Отношение к пришедшим поаплодировать всегда, если мягко сказать, как к дерьму. На тебе срываются все кому не лень, и чаще всего самые незначительные члены съёмочной команды.

Унижение было постоянно и во всём. Бывало, что нас там даже кормили, правда, только после того, как вся основная съёмочная группа уже поест и только после этого к остаткам, чтобы не выбрасывать, допускали массовку. После чего толпа моментально набрасывалась на эти угощения, с жадностью хватая всё, что только можно.

Со стороны это выглядело ужасно: когда возле стола с дешевыми сушками, растворимым кофе и оставшимся «кинокормом» устраивались драки и скандалы.

Контингент окружающих нас людей был ещё ужаснее. Преимущественно он состоял из косматых старух, алкашей и личностей, реально надеющихся, что их обязательно заметит режиссёр и предложит главную роль.

Такие персонажи распихивали свои фотокарточки всем подряд. Иногда их у них даже брали, но всегда с брезгливостью и отвращением.

Эти портфолио частенько можно было увидеть во всех ближайших мусорках.

Кроме того внутри этой гущи все люди находились в постоянной борьбе. Очень сильно переживали и завидовали, если кто-то завтра идёт на очередную массовку, а они нет. Поэтому старались скрыть любую информацию, куда они записались и где раньше были. Каждый просто боролся за своё место под солнцем актера массовых сцен.

Перед бригадирами массовки заискивали, выслуживались и, естественно, доносили.

– А вы знаете, что она в прошлый раз только часть программы просидела и ушла по своим делам?! А деньги за смену получила!

Платили там сущие копейки за ненормированную смену. Каждая из которых длилась бесконечно, и никто не называл даже примерного времени, когда всё это уже закончится.

Любимые артисты, в том числе и актеры советского кино, на поверку оказались в большинстве своём по отношению к массовке тоже уродами, а фразы:

– Уберите это дерьмо отсюда!

– Это с каких пор массовку сюда пускают, – были обычным делом.

Фотографироваться им с массовкой было вовсе западло. К примеру, Ирина Муравьева Орла прогнала, ибо он дерьмо из массовки.

А невероятная и ныне никому не нужная Анфиса Чехова спросила меня:

– А вы точно не из массовки? А то я с массовкой не фотографируюсь!

– Нет, что вы.

– Ну, тогда давайте!

Звезды эстрады нас теплом тоже не радовали. Как-то нас всех прогнали с крыльца Останкино, расталкивая, как крепостных, чтобы могла пройти Лариса Долина, судя по всему, думающая, что мы набросимся на неё, как фанаты, с криком:

– О… Боже, это же «Погода в доме»!

Мы стали отслеживать «объявы» и ходить не только на эти массовые позорища, но и кастинги.

Я успешно прошёл несколько кастингов, но, правда, для телевидения.

Все проекты были один эпичнее другого.

В одном я играл маленького мужа, которого большая и толстая жена выкинула в окно во время секса, но, слава Богу, внизу проходила соседка, на которую он и упал.

Ни мой герой, ни соседка не пострадали, но она разбила при моем падении на неё фамильный сервиз и была безутешна.

Просто по сценарию, написанному под «Феназепамом», все жители этого дома были со странностями. Одни из окон вываливались, а другие с любимыми сервизами гуляли.

По другому сюжету я был организатором мероприятий, который испортил праздник пенсионерам, перепутав артистов для их праздника, и к пожилым вместо двойника Лещенко вышла смерть под звуки похоронного марша и стала разбрасывать по сторонам землю приговаривая:

– Привыкайте! Привыкайте к земле!

Но пенсионеры не хотели привыкать и избили артистку до того, как она успела скинуть с себя этот костюм и станцевать для них восточный танец.

На очередной судебной программе я был истцом, которого голым закрыли на балконе, и он сожрал голубя от безысходности.

На этой съемке я так вошел в раж, что довел будущего уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова до слез. Отчего он несколько раз останавливал съёмку, чтобы просмеяться и поправить грим.

Смех, да и только, ибо другим героям везло с ролями ещё больше, чем мне.

Помню очень тучную женщину, на которую по сюжету подали в суд за то, что она влезла на унитаз с ногами и свернула его, из-за чего весь ресторан затопило дерьмом, а виновница происшествия чудом выплыла.

В один из прекрасных дней мы собрались на массовку фильма «Борьба с тенью» в Подольский ледовый дворец.

Денег было в обрез, поэтому мы решили пойти за местными хитрецами в обход турникетов железнодорожного вокзала.

Пройдя вдоль железнодорожных путей, мы пролезли через раздвинутые прутья в ограждении и оказались на платформе, по которой нужно было пройти до конца, после чего спрыгнуть с неё прямо на рельсы и быстро отбежать в сторону к забору.

Орёл моментально спрыгнул и кричал мне, стоя у забора.

– Прыгай! Давай прыгай уже! Времени почти нет!

Я подошёл к краю платформы. Посмотрел на рельсы и, считая про себя «раз… два..», замахнулся для прыжка руками, когда мимо меня пронёсся скоростной поезд.

– Да блин! Я тебе ещё когда говорил, что надо было прыгать!

– Иди нахер! Я из-за тебя только что чуть не погиб!

– Мы сейчас опоздаем!

– Я больше из-за билета на электричку жизнью рисковать не буду!

Орёл тут же вскарабкался на платформу обратно и на съемку мы в этот день не попали, потеряв столь необходимые 3 000 рублей на двоих.

На следующий день мы были вовремя в Подольске. У нас забрали паспорта в залог того, что мы не свалим. И загнали в ледовый дворец.

Следом за нами строевым шагом заходили солдаты, каждому из которых выдавали рубашку, свитер или куртку, которые они должны были надеть поверх своей формы, изображая гражданских.

По залу бегали, как церберы, бригадиры массовки и запрещали покидать свои места. Даже в туалет нельзя было выйти. Сиди, терпи и аплодируй! Аплодировать нужно было много и сильно. Бурно реагировать, мы ж все артисты. Нам делали замечания, если наша игра была недостаточно хороша.

Я аплодировал уже из последних сил и, наклонившись к Орлу, сказал:

– А почему они просто электрический ток по трибунам не пустят? Ведь так аплодисменты и массовая реакция будет самой яркой и уж точно синхронной.

В промежутках между дублями и перестановкой сцен мы могли общаться и вставать с мест, но выходить куда-либо нам по-прежнему было нельзя. У всех дверей на выход стояли бригадиры.

Рядом со мной разместилась весьма разговорчивая женщина, которая пояснила, что она является очень большой знаменитостью и что я её наверняка знаю. Я отказывался её опознать, поэтому она напомнила о том, кто она.

– Вы клип «Тату» «Я сошла с ума» видели?

– Ну да!

– А помните женщину крупным планом в белых очках, которая осуждающе кивала головой?

– Припоминаю!

– Так вот это, между прочим, я! Меня Ваня Шаповалов очень хвалил. Сказал, что и на следующий клип позовёт.

Вечером старшина, который привез несколько рот солдат, сверял по списку количество его солдатской массовки с полученной суммой. Вроде как ошибочка вышла. За нескольких солдат по 1 500 не доплатили.

Мы тем временем продолжали мирно сидеть на местах, но я умудрился в промежутках сбегать в туалет и даже покурить.

Вернувшись в Москву нас ожидал очередной сюрприз. На квартире в Алтуфьево нас в прямом смысле обыскали при входе, поскольку у ребят пропали деньги. С собой у нас была пачка пельменей и 2000 рублей с копейками заработанных собственными руками за сидение на массовке. Не найдя у нас украденных денег, нас попытали разговорами с пристрастием, после чего всё-таки отдали наши чемоданы с перерытыми в них вещами и выгнали из квартиры.

После этой неприятной сцены выход на улицу в теплую летнюю ночь был просто сказкой. Пельмени, конечно, было жалко, ведь испортятся, ну и ладно. Погуляв по окрестностям, мы переночевали в подъезде.

А вот утро в подъезде уже не показалось таким же сказочным. Состояние было подавленным, разбитым, да ещё нужно было снова ехать в Подольск на всю ту же массовку.

Когда мы только приехали в Ледовый дворец, Орлу позвонили и сообщили, что его утвердили на роль с нормальной оплатой, и пригласили на читку сценария. Он решил в очередной раз рискнуть и сдал свой паспорт церберу массовки в залог и с места грандиозных съёмок свалил, чтобы вернуться за деньгами вечером, а я остался.

Данный день показался просто халявой по сравнению с предыдущим. Массовки было гораздо меньше, солдат вообще в этот раз не привезли, решив все трибуны заполнять нами. Для этого нас периодически пересаживали, гоняя, как стадо овец, с места на место.

В одну из таких пересадок рядом со мной сел крепкий парень в бейсболке.

– А тебя как зовут? – спросил я.

– Алё.....

– Понятно, Алёша, а я Дима!

– Я Алёна! Я девушка!

«Нихера себе, вот это её жизнь на массовках помотала».

Алёна оказалась реальной девушкой. С ней мы обменялись контактами актерских агентств, бригадиров, платными опросами и прочей фигнёй.

А в конце съёмок Алёна сказала:

– Вот ещё один номер телефона я у себя нашла. Звякни им и спроси Алевтину, вдруг что будет. Раньше они по пять тысяч платили.

Орёл пришел точь-в-точь к выдаче денег и возвращению паспортов.

По обратной дороге в Москву он рассказал, что его взяли на эту роль только потому, что он внешне очень сильно похож на Дюжева из Бригады. Да и ещё ему гримерша пообещала дать контакты его директора на случай, если им понадобится дублер.

Мы нашли новую квартиру, в которой арендовали две койки в виде раскладушек.

У хозяйки-пенсионерки кроме нас было ещё 8 жильцов и гигантская старая собака, которая ночью спала в коридоре, перегораживая собой вход в ванную и туалет. Беспокоить эту спящую махину никто не решался, предпочитая по ночам ходить в туалет на улицу во двор многоэтажного дома.

Кроме собаки и кучи людей в этой квартире жили и другие животные. Такие, как тараканы, клопы и иные кровососущие, о ком говорить не следует.

Орел ездил на репетиции, а я обзванивал все имеющиеся телефоны по Алёнкиной базе. Нигде ничего не было, а Алевтина сказала:

– На данный момент ничего нет, но я Вам обязательно перезвоню, если что-то появится.

Потом последовали платные опросы, за которые платили по 800 и более рублей. На них нам запрещали говорить, кто мы. Нас заранее инструктировали, что у нас нет никакого опыта съёмок, мы не являемся психологами, рекламщиками и ранее в опросах не участвовали.

Каждый сочинял себе легенду.

– Я Дмитрий, мне 24 года, работаю в «Макдональдсе» и учусь в ПТУ на повара.

Каждой фокус-группе показывали по несколько версий одного из рекламных роликов, разные варианты упаковки, иногда мы пробовали продукты на вкус и делились своим авторитетным мнением, которое можно было высказать только как «Да» или «Нет».

Самые дорогие из таких опросов были для владельцев автомобилей, имеющих семью и стаж в трудовой книжке.

Я тестил шоколад, пиво и средства для розжига каминов, изображая что, несмотря на мой внешний вид, я сразу после этого опроса сяду в свое авто и вернусь к своему собственному камину в загородном поместье, и тут же выброшу прежнее средство для розжига.

На опрос по детскому питанию и подгузников меня не взяли, ибо они не поверили, что у меня могут быть дети.

Так, благодаря в том числе и мне компания «Нескафе» выпустила на рынок серию зеленого растворимого кофе, который довольно быстро убрала с полок всех магазинов. Ведь оно понравилось только опрошенной массовке, а не реальным покупателям.

Через месяц таких приключений Орёл полностью пал духом и сказал:

– Поехали домой?! Я так больше не могу!

– Поехали!

Когда мы стояли в очереди за билетами, я терзался сомнениями: уехать или остаться? Ведь накануне весьма успешно прошёл кастинг в «Телесити» и ждал от них звонка.

«А вдруг они позвонят, а я уже уехал! А если не позвонят?»

Перед кассой я замер.

– Молодой человек, вы билет брать будете?

– Нет! Я остаюсь!

Особенно страшно мне стало, когда Орёл зашёл в поезд и уехал. Ведь теперь я остался совсем один и не знал, что мне делать, куда идти, где жить, и главное, что дальше-то будет?

«Ладно, хер с ним, прорвемся! Что-нибудь придумаю. Жизнь план покажет!»

И тут раздался звонок.

– Здравствуйте, Дмитрий – это Алевтина!

Большие деньги

2008 г.

Я работал в строительном магазине представителем дизельных котлов.

Ну, как вы поняли, я многое могу! И почему бы ещё и котлами не поторговать!

В этом магазине были настолько неадекватные начальники, что выделили мне ровно один квадратный метр площади у моего котла, который покидать я не мог.

В тот момент я вспомнил фильм «Вий», где тоже очертили защитный круг, вокруг которого Панночка в гробу летала.

А также, начальственная нечисть отобрала у меня ещё и голос, запретив мне общаться с другими сотрудниками, но гуманно разрешило говорить целых три фразы: «Добрый день!», «Я иду обедать!» и «До свидания!».

Короче, бизнес, как я люблю, по-русски или с прибабахом на всю катушку, от винта!

А разговаривать в полном смысле этого слова я мог только с потенциальными покупателями моего котла.

И вот стою я своём квадрате, клиентов завлекаю, рассказываю им про котёл на жидком топливе на дачку очень удобно и невероятно безопасно.

Ну, только представьте: под вашей дачей будет зарыта бочка с несколькими тоннами дизельного топлива. Вы будете ещё веселее, чем на пороховой жить. Каждую секундочку о тлене и смысле жизни размышлять и помнить.

А если даже ваши завистливые соседи и захотят вам в эту бочку окурок кинуть, то не волнуйтесь, они погибнут тут же вместе с вами. Короче, хорошая покупка, надо брать!

Я тщательно вычислял экстремалов в толпе и рассказывал им о том, какой этот котёл классный и что это будет уж точно их последняя покупка. Так сказать, раз и навсегда!

И один из таких очень заинтересовался моим котлом. Так меня расспрашивал! Прямо как школьника у доски. Визитку нашу взял и сказал:

– Знаете я уже готов его купить, но пока ещё сомневаюсь!

– Умоляю. Купите!

Он заржал и протянул мне свою визитку.

– Я хочу, чтобы вы работали у нас! Я представитель крупной строительной компании. У вас талант, и вам здесь точно не место!

– Я тогда завтра свой почётный караул тут сдам и сразу к вам.

На следующий день я получил расчёт у работодателя. Заплатили они очень хорошо, правда, только воплями в лицо.

– Таких как ты, дерьмо провинциальное, у меня тысячи в очереди на работу стоят, но ты свой шанс упустил! Раз и навсегда! Пошёл отсюда!!! И наш бейджик вернуть не забудь! – он был очень почетным, как-никак Мытищинская ярмарка!

И вот я подхожу к трёхэтажному особняку с охраняемой территорией. Во дворе стоит кованая беседка, по газону цветущие деревца раскиданы. Недалёко от входа личная парковка, заполненная Тойотами, Вольво и Мерседесами.

«Мать моя Ив Сен-Лоран! Я что, здесь буду работать? Не, они меня точно не возьмут! Сейчас в душу мне залезут, всю биографию перетрясут, а потом скажут: «Мы вам перезвоним!»

Я на трясущихся ногах захожу внутрь. Выписываю пропуск, прохожу через металлоискательную рамку, а внутри – как в Голливудском фильме про Уолл-стрит. Всё сверкает и блистает, картины, искусственное освещение. Фоном ненавязчивая музыка играет, перебивая гул кондиционеров.

Секретарь мне сразу:

– Вам кофе или чай?

– Будьте добры, чай без сахара и добавок, чёрный, – произношу я, уверенно вживаясь в образ матёрого бизнесмена.

Но она не успела мне его налить, ведь вышел мой знакомый:

– Пойдёмте со мной!

В его кабинете он дал мне громадную пачку анкет! Одна была стандартная – родился, учился, работал и кем планирую стать через пять лет, а вторая – громадная, более 1 000 вопросов, и везде надо галки поставить и ещё на время. Я натыкал вслепую этих галочек и отдал его помощнице. После чего она начала усердно заносить их в компьютерную программу.

«Ну, просто Пентагон! Чем богаче компания, тем больше у них всяких наворотов и ноу-хау. Каждый сотрудник, опасаясь потерять своё местечко, по сорок раз перестраховывается и для этого умные американские технологии внедряет. А вы как думали, мы же сотрудника на работу берём это дело ответственное, и, с соискателем можем делать всё что угодно, проверяя его на гибкость и лояльность.»

Пока она сверяла мои галки со своими данными из Пентагона, мне дали ещё три теста, в которых нужно было дорисовать фигуры, выбрать направление, очертить по точкам предметы и т. д.

Только я дорисовал своей корявой рукой звездочку, как помощница развернулась и сказала:

– Инвалидирующий!

Я это понял, как то, что я в чём-то лидирую!

– Вы опять что-то напутали! Дайте мне сюда его бумаги.

Она передала ему эту громадину листов А4.

– Я сейчас всё сам перепроверю, а вы принесите мне дела новых сотрудников из архива.

Помощница вышла из кабинета.

– Ты что делаешь? Ты чего тут понаписал? – говорил он мне, распечатывая заново эту анкету и попутно ставя в неё нужные ответы.

В кабинет вернулась помощница с кучей разноцветных папок.

– Проверьте ещё раз! – сказал он, передавая ей новую кипу.

Она очень долго ковырялась, всё сверяла.

После чего сказала:

– Простите, я не виновата, у меня, наверное, компьютер подзавис.

И отдала ему в руки новый результат.

– А, ну совсем неплохо! Весьма неплохо! Пойдёмте в нашу переговорную, с вами ещё должны наши коммерческие директора пообщаться.

После чего меня усадили в комнате без окон за длинный стол и через пару минут туда зашли двое мужчин один, из которых держал в руках мои бумажки.

Я поздоровался с ними, но они оба промолчали и сели напротив меня.

Несколько минут они просто пристально смотрели мне в глаза, после чего одновременно сказали:

– Добрый день!

Потом стали медленно пролистывать анкеты и поглядывать на меня исподлобья. Я вообще не понимал, что они хотят.

«Может, это очередное стрессовое интервью? Я что, для них пришелец, призрак, НЛО, что они так на меня пялятся?»

– Вы завтра сможете приступить к работе?

– Могу.

– Вы приняты в нашу компанию.

Все сотрудники на моей новой работе были очень вежливые и учтивые, и я ещё не мог к этому привыкнуть: к хорошему не сразу привыкаешь, если оно впервые.

Я занял место в отделе продаж с другими менеджерами, среди которых была только одна девушка.

Начальник мой Евгений был тихим, улыбчивым и постоянно чертил какие-то графики, что-то анализировал и как-то невпопад делал заявления:

– Я люблю девушек! Нет никого лучше, чем женщина! Моя девушка со мной согласна. Я её очень люблю!

«И к чему он это как заклинание говорит. Ну, любишь, и что? Нам то эта информация зачем на совещании отдела? Мы же не пиво тут пьём у реки с удочками.»

В отделе у него была правая рука Вонькин. Клянусь, фамилия реальна и многое объясняет. Он внешне напоминал маньяка, которому поставили двойку в четверти, за что его ещё и родители наказали. Постоянно с трагичным лицом и странными запросами.

К примеру, он очень долго и сильно добивался, чтобы ему в визитке написали, что он не менеджер, а заместитель директора, ссылаясь на то, что после этого продажи у него попрут только в гору.

А наша единственная девушка была из маленькой деревушки, простая до ужаса, с говорком и прокуренным смехом.

У неё была мечта – выйти замуж за олигарха, и для этих целей она постоянно сидела на сайтах знакомств и регулярно с ними встречалась.

Олигархи ей всегда попадались странные и кроме как в «Му-Му» не приглашали, чаще сразу в доступные апартаменты.

Но она, набираясь с каждым разом всё больше и больше опыта общения с обеспеченными, чувствовала себя всё ближе и ближе к заветной цели.

В начале каждой рабочей недели у неё стабильно ломались кухонные краны, умирали тётки, бабки и прочие дальние родственники.

Короче, ей жутко не везло. Но наш начальник ей всегда верил, что бесило даже меня. С моей подачи ей дали кличку Баба-геморрой.

В отделе сопровождения сделок у нас работала Егоркина, хотя ей больше бы подошла фамилия Лизунова. Она была, как болтливая юла, постоянно перемещающаяся в пространстве.

Её каждое утро начиналось с чашечки кофе в бухгалтерии и продолжалось обильным завтраком до того, как она всё-таки добиралась до своего кабинета, попутно посетив все остальные.

Везде она активно задавала вопросы, умело сводя любой разговор к фразе:

– Нет, ну вот если бы не я! Слава Богу, я перепроверила и нашла эту ошибку!

После чего она терпеливо дожидалась положительной оценки себя как сотрудника и перемещалась дальше.

«Молодец, Егоркина, если не формировать постоянно о себе мнение, не рассказывать о своих заслугах, то так по карьерной лестнице точно не продвинуться.»

В очередной раз наша Баба-геморрой снова не вышла на работу, сказав, что по трагической случайности застряла на трассе Дон.

 «А что она там делала? Что, в Москве ей трасс мало? На любую выходи и работай.»

А Вонькин неожиданно стал более разговорчивым.

– Выхожу я из дома, а на улице дождь. А у меня нет зонта. Спускаюсь в метро. Выхожу из метро, а на улице дождь, а у меня нет зонта. Прихожу сюда. Звонят они и говорят: «Приезжайте к нам». Я выхожу, а там опять дождь. А у меня нет зонта.

– Да ты просто человек дождя! – перебил его я, и все заржали.

Я уже привык ко всем своим коллегам и их особенностям, но тут мой начальник и другие стали мне на стол подкладывать красочные книги и всё про какие-то невероятные курсы рассказывать.

Там первое занятие всего 300 рублей, а потом проходишь первую ступень, а потом вторую, а потом третью и на какой-то неизвестной по счету становишься сверхчеловеком с безграничными возможностями.

При этом там были любые курсы в зависимости от того, что тебе конкретно надо.

Ну вот, скажем, ты безнадёжно болен, просто пройди наш курс и будешь абсолютно здоров.

А может, ты хочешь наконец-то стать богатым и изменить свою жизнь так пройди наш курс.

«Странные у них какие-то курсы! Так на секту похоже! Блин, а если это секта?»

Постепенно книги и курсы стали предлагать ещё навязчивее.

– Ты пойми, что тут главное начать и поверить!

– Спасибо, но я верю только в закон Ома!

«Так это точно секта, а так всё хорошо начиналось! А кто из моих коллег уже в ней? Наша Баба-геморрой точно нет, ибо сейчас бы тут сидела. Начальник и Вонькин – точно да. А вот Егоркина и тот, кто меня сюда привел? Он тоже в секте?»

Неожиданно с трассы Дон вернулась наша Баба-геморрой, но правда с подбитым глазом.

– Господи, что с тобой случилось? Ты в порядке?

– Я отравилась колбасой, и меня из дома увезли в больницу, а там, когда мне делали капельницу, уронили её прямо на глаз. Я на них в суд подам за нанесение физических увечий!

– Так ты же на трассе Дон вроде застряла?

– Да, застряла, еле оттуда сюда добралась.

– А капельницу где тебе уронили?

– Что ты ко мне пристал! Мне и без тебя плохо!

Наконец-то у меня произошла первая продажа. Я нашёл крупный заказ на строительство нового здания. И чтобы сделать всё вовремя и идеально я постоянно контролировал все этапы от проектирования до поставок материалов на объект. Но наш мутный отдел закупок этому был не рад. А у них там постоянно сплошные проблемы то заказать забыли, то цена изменилась, то у поставщика нет оборудования, а лучше пошёл бы ты отсюда и не мешал нам работать.

И у меня зародилась идея, которую я в письменном виде положил генеральному на стол. Она была проста. Нам нужно знать все цены и контакты поставщиков, ведь это существенно сократит время на выставление коммерческих предложений и освободит отдел закупок от пустой работы.

Генеральному и нашему Евгению эта идея очень понравилась, а вот третий директор и начальник по закупкам были категорически против.

Настолько против, что входить в отдел закупок мне было строго запрещено, а мой покровитель стал регулярно вызывать меня на беседы в свой кабинет.

– Что ты творишь? Мне на тебя один за одним доносы и пасквили несут. Уже целая папка. Там и о том, что ты ненадежный, и что ты явный мошенник, и много чего.

– Они меня хоть в непорочном зачатии не обвиняют?

– Пока нет, но ждём!

Егоркина с этого момента стала моей постоянной спутницей, просто как рыбка-прилипалка. Только в туалете я мог побыть без неё, но весь рабочий день там, к сожалению, не просидишь.

– Димочка, здравствуй! Сегодня пойдём с тобой в новый ресторанчик пообедаем. Там у них, говорят, бизнес-ланчи очень вкусные!

«Копает под меня зараза! Придётся с ней опять обедать. Надеюсь, что на нашем пути в этот ресторанчик будет приоткрытый люк, куда она и ухнет разом.»

Сидим мы с Егоркиной, в бизнес-ланчах ковыряемся, а она меня только вопросами кормит, не давая даже куска хлеба проглотить.

– Ну, как тебе у нас работается?

– Замечательно, я очень рад, что работаю в нашей компании и делаю всё, чтобы принести ей только пользу.

– Это замечательно! Ну, а в отделе у вас как дела? Что там новенького?

– Всё хорошо.

– А Евгений тебе как?

– Прекрасно, я даже и мечтать не мог о таком руководителе.

– А тебе он не кажется странным?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, он очень такой странный. Единственный, кто не женат. Всё время про каких-то девушек рассказывает.

– Впервые слышу. Слушай, а супчик здесь ничего. Даже горошинка в нем одна плавает.

– Я тут слышала, что он непростые курсы проходит.

– Я ещё одну горошину в супе нашёл!

– Он, короче, на этих курсах себя хочет изменить, чтобы потом женщин начать любить. Ну, типа ты понял?

«Понятно, эта сучка надеется, что я ей сейчас ляпну, что он гей, после чего они меня обвинят в том, что я распускаю сплетни, и уволят.»

– Егоркина, у тебя весь обед уже остыл! Ты есть будешь или нет? Я с тобой на эти бизнес-ланчи больше ходить не буду. Жрать тут нечего, а дерут аж 200 рублей.

Егоркина ещё долго и упорно старалась стать мне лучшим другом, пока не получила предложение руки и сердца.

С того момента вся компания жила только этим событием, полностью забыв про меня.

Весь свой рабочий день наша счастливица, не щадя сил рассказывала то тут, то там про своего рыцаря, мачо, героя, суперлюбовника. О том, как он её исключительно на руках носит и в постель из лепестков страстно бросает. О том, как один лишь её взгляд сразил его навсегда. И даже о том, что у него дворянские корни имеются.

Короче, минусов в этом мужчине не было вообще. Он, наверное, всё время ходил, широко расставив в стороны руки, чтобы всем своим телом показать один большой плюс.

Баба-геморрой неожиданно появилась в понедельник. Нет, ну умеет же привлечь внимание, на какие только уловки не пойдёт. Но она не для этого пришла. Ведь стоило ей включить свой компьютер, как у неё на весь экран выскочил порнобаннер со звуком и номером для отправки смс.

– Это что такое? Я ничего такого на работе не смотрела! Как это убрать?

– Так это от твоих сайтов знакомств. Ты этот вирус там подцепила.

Пока я говорил ей это, стараясь перекричать звуки оргазмов, она отправила платное смс. Ну, чтобы эта порнуха исчезла. После чего с неё списали деньги, а порно на экране, естественно, осталось.

– И что мне теперь делать?

– В службу поддержки им позвони! Алло! Ваш вирус некорректно работает на моем компьютере. Прошу немедленно устранить!

«Так она, походу, не врала про все эти понедельники. Она ж реально так живет.»

И тут все её истории стали принимать вид абсолютной правды, вызывая глубокое сочувствие.

Перед глазами сразу пролетела панорама из её умирающих родственниц, счастливой собаки, освобождённой из мусоропровода, фонтан от сорванного смесителя на кухне и, конечно, лесополоса вдоль трассы Дон.

«Живут же люди, и даже ещё ярче, чем я!»

После моей первой продажи, я в прямом смысле выдохнул, а вот мои коллеги только напряглись. Как оказалось, ни у кого из них продаж вообще не было, и я их реально подставил.

Вся наша компания так вольготно существовала только за счёт единственного, но очень крупного контракта, и, вдохновившись им, они тут же решили зажить красиво и весело. Арендовать презентабельные хоромы, понабрать кучу сотрудников и сформировать настоящий отдел продаж, после чего на них сваляться миллиарды.

Для этого наш начальник продолжал рисовать графики и планы развития, культивируя у всех, включая и самого себя, восхитительные преимущества. Ещё немного, еще чуть-чуть – и вот они, наши яхты и закрытые гольф-клубы.

А что планировал Вонькин, можно было только догадываться. Откуда я знаю, какие желания у маньяков. Хотя в одном я точно уверен, что за мной с ножом он с удовольствием побегал бы по лесу. У нас с ним и до этого не особо клеилось, а после моего триумфа вообще всё только обострилось. Но он не сдавался и всё-таки добился, чтобы ему в визитках написали «Заместитель директора», чем он и надеялся меня догнать и перегнать.

Все разговоры в нашем отделе, если вычеркнуть мои реплики и истории невезучей, делились на две темы. Первая про продажи, а вторая – про их учение и хвастовство, кто уже какую ступень прошёл и как развился внутренне.

Они активно пользовались своей терминологией, подчёркивая свою общность и избранность.

Захожу я как-то в нашу местную кухню, а они все вместе за столом сидят и почти синхронно едят зеленую чечевицу, когда мой начальник им рассказывает:

– И тут наш правитель, достигший высшей ступени развития, пролетал между планетами в космосе и, заметив погасшую звезду, сказал: «Звезда гори!»

От неожиданности услышанного я перевернул свой контейнер с едой, доставая его из микроволновки.

Все затихли и посмотрели на меня.

– Извините, он горячий был!

После чего Евгений продолжил свой рассказ.

– И сказал он: – «Звезда, гори!» И так у нас появилось Солнце!

На что все сидящие закивали ему в ответ, пока я собирал рассыпанные макароны по полу.

И тут у меня бахнула вторая продажа. Питерская компания решила обзавестись собственными складами в Москве и каким-то чудом позвонила нам, попав на меня. Я им сразу объяснил о всех проблемах и сложностях и пояснил, как их могут обмануть, сначала выставив маленькую цену, а потом замучают вымогательствами в процессе работы. Звонивший мне всё записал, поблагодарил и отправился обзванивать наших конкурентов. А на следующий день перезвонил и сказал:

– А вы всё честно сказали. Всё так и есть. Будем работать с вами!

После этого мне выписали почетную премию и вручили торжественно на утреннем собрании перед всем коллективом. Вонькин совсем поник, а наш начальник стал меня ещё сильнее убеждать в том, что мне обязательно нужно их курсы пройти, чтобы стать сверхчеловеком и ещё больше продавать.

– Мы все простые люди. И мы должны очень много работать над собой. Постоянно изменять своё мышление. А в этом тебе поможет наш центр развития внутренних возможностей.

– Спасибо, я обязательно подумаю об этом!

– Ты пойми, что нас не интересует какая у тебя вера или убеждения. Каждому человеку мы готовы помочь.

– Евгений, спасибо вам большое, но я пока не готов и прошу на меня в этом вопросе не давить.

Судя по всему, красивые визитки Вонькина все-таки кого-то впечатлили, и он смог продать фекальный насос. Настроение и самочувствие его улучшились, и он снова распрямил гордо спину.

Целую неделю он только об этом и рассказывал нашему начальнику, пересказывая одно и то же раз за разом.

– Я им ещё в сентябре звонил, а они «Нет!» и всё! А я им ещё звоню и звоню. Ну, дожимаю. А они: «Нет, не надо». А тут я им опять звоню, а они мне сразу: «Нет!» А я им: «А может, вам чего всё-таки надо?» А у них как раз насос этот сгорел. Вот так вот! А теперь раз – и продал!

Так же у нас в отделе было ещё три рабочих места, которые я прозвал «стульчики», ведь они, как и в этой детской игре, периодически то пустовали, то занимались.

Сколько на них пересидело, сказать точно не могу. Менеджеров была уйма, и больше двух месяцев они не задерживались. Придут, познакомятся, два раза зарплату получат – и исчезают.

Но у них у всех была одна общая черта. Все они приходили, изображая невероятных профи, и каждый день рассказывали про крупную сделку, которую вот-вот заключат.

Тем временем в нашей компании всё развивалось стремительно. И с каждым днём у нас увеличивалось количество сотрудников и дошло до того, что одновременно работало четыре секретаря.

Причем одну из них, самую длинноногую, взяли только для того, чтобы она один раз в несколько месяцев приносила кофе приезжающему из Норильска совладельцу компании.

И как только это крупный дядя с хлопком по столу выкрикивал:

– Где мои деньги?

Её тут же впихивали с кофе в переговорную, как в пещеру к людоедам.

Бедная девчонка даже поседела немного от такой работы. Сидишь себе два месяца, изнемогаешь от безделья, а тут бац – вопль, и тебя снова, как девственницу, на алтарь тащат.

Причем со стороны картина была вообще невероятной. Она стоит, трясётся с подносом в руках, а вокруг неё три другие секретарши бегают и ей туда накладывают угощений. Чашки красиво расставляют.

Потом пошла череда корпоративов с фейерверками и звёздами отечественного шоу-бизнеса. Для организации мероприятий нам тоже понадобился свой персональный отдел. А без этого никак.

В финансовом у нас поселились специальный директор с аналитиком, консультантом и несколькими помощниками.

У нас просто настолько были большие доходы, что им уже требовался свой директор.

Пока компания кормилась той единственной крупной сделкой, всё было просто великолепно.

Приятно вспомнить, но речь не об этом, а о том, что пока двое из наших директоров проходили ступени совершенствования и развивали в себе сверхвозможности, третий через наш мутный отдел закупок постепенно выводил из компании средства.

И в один не очень хороший день организации пришлось расстаться со всеми аналитиками, консультантами и даже Бабой-геморрой.

Каждый из уволенных угрожал отомстить, натравив на компанию все силы от налоговых до колдовских. Они даже устроили стихийный бунт, ворвавшись в наш отдел продаж.

– Евгений, что это значит, что вы нас увольняете?! Я вообще-то специалист с международным сертификатом.

– Я из-за вас с другой работы ушла!

– А давайте на них в суд подадим? И ещё в милицию напишем?!

– У меня кстати родственник у Малахова работает и ему прямо сейчас позвоню! – пояснила Баба-геморрой

– Мы это так не оставим! Вы нам за всё ответите сектанты чёртовы!

А заступиться за нашу красивую секретаршу даже приехали братки. На нашу территорию они попасть не смогли усилиями охраны, но вдоволь накричались и разбили нам камнем окно.

– Мы вас всех по одному уложим! – орали они через ворота.

Взявшего меня на работу обвинили в нашем разорении. Ведь это он всех этих проходимцев в нашу компанию притащил.

Ну, а о том, что брал он их по их желанию и распоряжению, не упоминалось.

Компания нашла виновного во всём и от этого была абсолютно счастлива.

Не успели мы прийти в себя после данных событий, как выяснилось, что тот самый невероятный красавец Егоркиной в самом деле 72-летний пенсионер. Маленький такой, но очень шустрый старичок, видать, это так в нем дворянские корни проявились.

Наступили трудные времена, и компании уже нечем было платить по счетам, из-за чего наш начальник Евгений принял самое здравое решение из всех. Он запретил курить в рабочее время.

Бизнес-Вавилон рухнул, и нам тут не до перекуров.

– Евгений, почему охрана не выпускает меня на улицу?

– В рабочее время нужно работать, а не курить в своё удовольствие!

– Я выхожу на 10 минут один раз в час! Это что, такая большая проблема?

– За эти 10 минут можно минимум два звонка клиентам сделать?

– Конечно, а ещё и духовно развиться!

– Я тебя терплю только потому, что ты продаёшь, а иначе тебя бы вообще здесь не было!

– Так и не надо меня терпеть! – и, хлопнув дверью, я уволился.

Так вышло, что не продвинулась по служебной лестнице Егоркина, не заработал миллионов менеджер Вонькин, а как сложилась личная жизнь у руководителя отдела Евгения, я не знаю, ведь компания исчезла навсегда.

Знатный обед

2007 г.

– Здравствуйте, это проект «Знатный обед»! Мы рассмотрели вашу заявку на участие и хотели бы вас пригласить к нам в офис.

– Хорошо, спасибо, – какую заявку они рассмотрели, я абсолютно не понимал. До этого я рассылал свои анкеты, но такой программы там точно не было.

На работе ребятам рассказываю, и Наташка говорит:

– Так это я за тебя их анкету заполнила. Сначала сама хотела у них поучаствовать, но потом подумала, что ты же у нас артист и тебя они точно возьмут.

– Спасибо, Наташа.

Что это за «Знатный обед» я не знал. Телевизор не смотрел, а интернет тогда только наполнялся информацией. Всё, что я узнал, что там у них соревнование по гостеприимству с главным призом. Участники ходят друг к другу домой, обедают, общаются и выставляют оценки. Вроде всё прилично. Надо попробовать.

В их офисе все редакторы разом вцепились в мой малый рост и на общем мозговом штурме придумали мне офигительное амплуа.

– Вы у нас будете Буратино для детских утренников! Вы готовить умеете?

– Нет.

– Ладно, не беда. Давайте ему ещё меню для обеда составим?!

И тут пошла креативная работа на скорую руку.

– Он же с детьми у нас работает?! Может, ему какое-нибудь детское меню сделать?

– Ну да, он же у нас Буратино! Что там этот герой в сказке ел?

– Три корочки хлеба!

– Так вот пускай и сделает гренки «Три корочки хлеба»!

– И пусть обязательно зальёт их яйцом!

– Отлично! А на горячее, что он будет готовить?

– А может, цыпленка табака от папы Карло?

– Нет, это слишком банально.

После чего все разом замолчали, немного подумали и выдали для меня уникальный рецепт горячего блюда, просто выкрикивая один за другим разные ингредиенты.

– Мясо с грибами!

– И креветки туда!

– Ну, и кальмара ещё!

– А может, лучше рыбу?

– Нет, лучше тогда мидии, у нас их целая упаковка ещё осталась.

– И ещё пусть обязательно всё зальёт яйцом – сказала всё тот же редактор.

Весь её креатив состоял только из этой фразы «и залить яйцом». Универсальный недорогой продукт для всего на свете.

Затем мне дали подписать договор и всякие бумажки. Я всё заполнил, подписал и уехал домой.

Первый день съёмок начался с похода в магазин с ведущим программы, а продолжился в съемной квартире, которую украсили моими фото и прочими мелочами, чтобы придать ей жилой вид.

И в самый центр этой композиции на стену повесили костюм Буратино, все ведь так делают: в шкафах ничего не хранят, всё сразу по стенам развешивают – и красиво, и удобно, одним выстрелом.

Их сотрудник, который был водителем, грузчиком, реквизитором и по совместительству ещё и поваром, готовил для меня превосходный ужин, а я только по команде входил в кадр и по-хозяйски со знанием дела вертел сковородку, приговаривая, что это наш фамильный рецепт, которым моя прабабка ещё семейство Романовых потчевала.

Готовя в кадре гренки, я не выдержал и всё-таки сказал:

– Наше первое блюдо уже почти готово, и теперь всё это мы обязательно зальём яйцом!

Потом снимали моё интервью на кухне. Сидим мы с ведущим, овощи фигачим и мило беседуем.

– А как ты стал Буратино?!

«Ну, сначала была панель, потом паперть, а потом я еще и с вами, дураками, связался!»

– Ну, так получилось, что я играл роль Буратино, и всем очень понравилось, и с тех пор меня стали приглашать на детские праздники!

– А тебе нравится такая работа?

«Конечно, ведь теперь я реже простываю! На панели было гораздо хуже.»

– Конечно! Ведь это так замечательно – дарить людям сказку!

Когда мы сняли все кулинарные сцены, мне надо было встречать других героев, причем некоторых по несколько раз.

– Здравствуйте! Проходите!

– Стоп! Открывай ей дверь с другой стороны и не закрывай спиной камеру. Тишина! Начали снова.

Далее снимали уже пришедших ко мне умиляющихся гостей, которые рассматривали мои фотографии и неустанно теребили главный экспонат, висящий на гвозде.

– Надо же! Это же настоящий костюм Буратино!

– Ой, и в правду! Ну, тогда сегодня нас ждёт не только вкусный обед, но и сказка?! Возможно, и Мальвина сегодня тоже будет.

Вкусный обед их, увы, не ждал, ибо водитель оказался так себе повар. Поэтому, сев за стол, все участники старались как можно больше разговаривать, только чтобы не есть эти кулинарные изыски.

Наша болтовня режиссёру не понравилась.

– Стоп! Вы куда пришли? Это что за разговор такой? Вы программу смотрели? Давайте поживее!

И мы начали поживее.

– Стоп, камера! Вы что, совсем нихера не понимаете, придурки?

После этой фразы один из моих гостей встал из-за стола и ушёл.

– Куда он пошёл?! Верните его в кадр быстро! – крикнул режиссёр.

А мой гость оказался политиком, который только начинал строить свою карьеру, в связи с чем старался как можно чаще появляться на телевидении.

– Георгий, вы куда ушли, у нас вообще-то съемка ещё не закончена? Вы подписали контракт? Вы что не понимаете, что мы вас по судам затаскаем?! – кричала ему редакторша в телефон.

Но Георгий сам был юристом, и на него это фигня не действовала.

– Этот козел бросил трубку, сказав, что с паноптикумом сниматься не будет! – пояснила она.

– Тогда срочно ищите ему замену!

Искали они нового героя несколько часов, после чего к нам приехал накаченный манекенщик, рекламирующий водку. С момента его появления он стал главным фаворитом всех редакторш на съёмочной площадке.

С ним откровенно флиртовали и одаривали вниманием, намекая, что он очевидный победитель и получит только главный приз.

А приз там был не хухры-мухры, а как-никак кухонная плита «Ноунейм» за 9 000 рублей.

Согласитесь, что ради такого презента на многое можно пойти? Но среди наших героев была и продавец с рынка, а для неё эта плита и ещё победа в реалити-шоу, были гораздо важнее, чем для кого-либо.

На следующий день меня приволокли в школу. Нарядили в тот же костюм Буратино с бирками, чтобы его потом обратно в магазин сдать, и велели весело разбрасывать воздушные шары кружащей вокруг меня детворе.

У китайцев оказалось весьма странное представление о нашем Буратино, ведь его резиновый нос был несколько другой формы и гораздо толще. В тот момент у меня перед глазами просто болтался колышущийся фаллос, а на заднем фоне бегали смеющиеся дети.

«Мне ещё мороженого и музыки из шарманки не хватает. Во что я снова вляпался? Зачем я на это позорище согласился?»

Ура! Моя съёмка окончена. Теперь мне только к другим в гости ходить.

В квартире второго героя оказалась весьма странная атмосфера и очень неожиданный запах. Знаете, такая смесь сырости и ароматов с налетом эротики, как в сауне.

Сидим мы за столом, наш хозяин устроил для нас обед в стиле зоны. Консервы, суп из топора, хлебный мякиш. Только чифира не хватало.

Все участники стали возмущаться и верещать. Называть его хамом, который не уважает их как гостей, а я просто ржал. Люблю нестандартный подход и креатив.

– Задавайте вопросы! – сказал режиссёр.

Ну, и я решил немного посолировать.

– У вас такая квартира уютная? Как вам здесь живётся?

– Отлично мне здесь живётся! У меня с этой квартирой очень много чего связано!

– Да, как интересно, и что же?

– Так это же наша блат-хата, мы сюда бля**й водим. И тут их тырым-пырым!

Все дамы в тот момент напряглись, включая торгашку с рынка. Съёмка неожиданно приостановилось, ведь женщины стали подробно осматривать всю квартиру и вспоминать, где они сидели и что в ней трогали. А то вдруг чего.

Редакторши тут же постелили себе газетки, защитив ими самое ценное. А вот героиням, сидящим в кадре, газет не выдали, отчего они сидели с видом, что по ним уже давно ползёт зараза.

В конце съёмок мы выставляли оценки за вечер и давали интервью.

– Как вам этот вечер? – спросила меня редакторша.

– Замечательно, я так смеялся!

– Я ещё раз спрашиваю, как вам вечер?

– Хорошо.

– Как вам вечер?

– Да нормально всё!

– Что значит «нормально»?

– Всё хорошо было!

– Как вам вечер?

– Отлично!

– Всё, хватит, мы так из-за него вообще сегодня домой не попадём! Зовите следующего в кадр.

С первого дня наш рыночный продавец крутила интриги и постоянно со всеми шушукалась.

– Дима, ну ты только пойми, они же главный приз этому стриптизёру хотят отдать. Не вздумай ему пятерку поставить, я тебя потом грохну.

– Мне плевать и на приз, и на всё это. Единственное, что я хочу: чтобы эта вакханалия уже закончилась.

– Ты что, не понимаешь, что он для них свой и они ему всё отдадут?

– Мне всё равно!

– А зачем ты тогда сюда пришёл?

– По дурости. Это была ошибка.

Поговорив со мной, она пошла обрабатывать других участников.

Атмосфера становилась всё хуже и хуже с каждым днём. Съемочная команда не скупилась на оскорбления за кадром. Торгашку, зэка и манекенщика они не трогали, а мне и участнице Варваре доставалось по полной.

– Че приперлись? Решили звёздами стать?

Позднее я узнал, что этот приём называется выведением на эмоции, его используют во всех реалити и ток-шоу.

Нужно создать искусственно тяжёлые условия, чтобы участники стали вытворять всякую дичь, перестав себя контролировать.

Я несколько раз порывался уйти по примеру Георгия и в один раз уже почти дошёл до остановки, чтобы уехать, но на ней меня догнал администратор:

– Мы на тебя в суд подадим! Ты нам все издержки заплатишь! Иди назад или потом всю жизнь будешь отрабатывать.

Сидим мы снова в кадре на съёмках следующей программы, и хозяйка нового вечера Варвара показывает нам свою картину.

– А что на этой картине изображено? – спросил я.

– Понимаете, это аллегория на тему сказки про Машеньку и медведей! Знаете, там, где бедная Машенька заблудилась с медведями в лесу.

– Ну, медведи-то не заблудились! Они там уже жили, когда к ним Машенька ввалилась!

Сняли очередную программу, и на ней оказалась даже неплохая еда, ведь сама хозяйка всё кропотливо приготовила и ещё своих продуктов добавила, а то бюджет существенно ограничен.

Опять интервью.

– Как вам вечер?

– Очень хорошо и очень вкусно! Мне понравилось.

– Как вечер?

– Очень хорошо!

– Как вечер?

– Ну, хороший был вечер.

– Ты, вообще что ли, ничего не понимаешь? Я тебя последний раз спрашиваю, как вечер?

– Да фигня этот вечер, и хозяйка овца!

– Отлично, продолжаем!

– А как вам ужин?

– Могла бы и получше приготовить!

В последний съёмочный день я был полностью подавлен.

От меня тем же приёмом добились, чтобы я сказал всё как им нужно, и плита наконец-то досталась манекенщику. Но сломать нашего закаленного рыночного бойца они так и не смогли, и она всё-таки одержала победу.

Работа на площадке полностью подошла к концу, когда ведущий программы обратился ко мне лично.

– Запомните, Дмитрий! Нужно быть профессионалом и артистом во всём! А если вы слабак, то вам не место в шоу-бизнесе!

– Спасибо вам большое за совет и участие. Буду теперь знать, что вы, оказывается, тоже шоу-бизнес!

На следующий день я позвонил к ним в офис, чтобы узнать, когда можно будет получить озвученный гонорар.

– Какие ещё деньги?

– Вы нам по пять тысяч обещали!

– Мы вам всё уже выплатили!

– Вы ничего не платили!

– У вас документы на руках? Значит, вам всё выплатили. Всего вам доброго!

Так я получил ещё один очень ценный урок. Никаких финансовых бумаг до съёмок не подписывать. Сначала деньги в руки, а потом уже подпись.

Вышла эта удивительная программа, и на их форуме появились комментарии. Из них я узнал, что я – уродец, а моя мать – мразь тупая, что аборт не сделала – и много чего другого интересного.

Написать хотя бы один ответ на эти оскорбления было невозможно. За этим пристально следили администраторы ресурса и тут же блокировали. Здесь только мы можем оскорблять, а не нас.

От всего этого я настолько перенервничал, что лежал пластом в кровати несколько дней. Потом ещё неделю из дома не выходил.

Но этот чудесный опыт уберёг меня от участия в другом популярном реалити про любовь, в которое меня упорно приглашали несколько лет. Где мне предлагали побиться за сердце красавицы, которую после этого проекта посадили в тюрьму за махинации со стройматериалами.

Привидение

2014 г.

Я въехал в новую квартиру. Она была, как я и люблю, в убитом состоянии. Но я переезжал как обычно экстренно, и главным для меня была только её цена.

Постепенно я привёл хату в более приличный вид, не вкладываясь в косметический ремонт.

И тут у меня началась бурная личная жизнь. Ведь для настоящей любви нужна лишь территория, всё остальное нюансы. С этого момента я находился в постоянной череде отношений. Меня стали массово любить.

– Я тебя люблю! Поэтому вот мой чемодан, косметичка и мой умирающий цветок в горшке.

Так со мной строили любовь раз за разом. После чего я понял, что нельзя скупиться на гостиницы, они ж не просто так придуманы.

В квартире был уникальный дизайн паркета, созданный годами. Местами он напоминал клавиши рояля, а в зале не было целого куска, по форме напоминающего человеческую фигуру. Я приложил немного усилий и отковырял все лишние паркетины, добившись точных очертаний. После чего, указывая на пол, стал рассказывать друзьям и подругам о том, что именно здесь произошло убийство. И что это следователи-криминалисты изъяли из-под трупа весь паркет для лаборатории. Однако убийца так и не найден и, возможно, продолжает убивать.

Эта байка не просто прижилась среди моих знакомых, но и обросла кучей независимых версий.

Прошло немного времени, и я уже сам с открытым ртом выслушивал историю про то, что случилось в моей квартире.

Мне рассказали и об убитой на почве ревности жены. И о бандитской разборке, в которой отказавшегося вернуть долг сначала долго пытали, а потом всё-таки зарезали.

Удивительно, насколько люди любят триллеры и несчастных жертв, убитых непременно жутким способом. Как вакцину изобрести – так нет, а вот как убить, расчленить и по разным мешкам расфасовать, так это всегда пожалуйста.

Я не стал ребятам объяснять тот факт, что с появлением фотографии трупы уже давно не очерчивают мелом и уж тем более паркет под ними не выковыривают. Зачем расстраивать, пусть болтают и развлекаются, не обращая внимания на остальной квартирный интерьер.

Но эта шутка повернулась для меня и другой стороной. Ведь моя любовь стала бояться шорохов и звуков. Лежим в постели, засыпаем.

– Ой, там что-то есть! Я боюсь! Мамочка, там что-то в коридоре кряхтит, – и после этого ко мне всем телом жмётся, дрожа.

– Там ничего нет! Всё хорошо!

– Нет, там что-то точно есть! Сходи проверь!

– Хорошо, – говорил я как настоящий бесстрашный герой. Вставал и обходил всю квартиру.

– Нет там ничего!

– Точно?

– Да абсолютно точно!

– А что за звук тогда был!

– Да не было никаких звуков.

Поначалу мне вставать и проверять темные уголки квартиры было забавно. Я, типа, такой бесстрашный мужик. Фигня, но приятно. А вот потом стало раздражать.

– Иди, проверь! Там что-то опять стучит.

– Я уже сплю!

– Нет, сходи и проверь!

– Ты моему привидению совсем не нравишься! Пока мы вместе не жили, оно так не бунтовало. Может, давай вернём всё как было? А я как раз тут всё почищу. Прогоню всех духов. Тотемы и обереги развешу.

– Это не смешно! Я так уснуть не смогу! Сходи и проверь!

– Твою ж мать! Жан-Жак, хватит шуметь, или я с тебя тоже начну деньги за хату брать, – кричал я из постели призраку, которого так прозвал, но имя не прижилось, и пришлось его переименовать в Ваську.

Мы сидели на кухне небольшой компанией, когда с полки упало блюдце. Всё перепугались, вздрогнули, а я сказал:

– Успокойтесь, это просто Васька решил покушать! Он добрый, хотя сейчас и голоден.

– Как ты можешь жить в такой квартире? Здесь постоянно какая-то чертовщина происходит.

– Да ничего тут не происходит.

– В ней же убийство было!

«Матерь божья, как же они все свято верят в потустороннее.»

– Ты не понимаешь, что его душа не может найти покой. Он же мучается.

– Не думаю, что он особо мучается, пока я не хожу голым по квартире.

– Тебе всё время только смешки да хаханьки. Серьезности и ответственности в тебе ноль.

– Так, всё, хватит! Пока мы не поругались, расходитесь по домам. Оставьте Васю уже в покое! Ему спать пора.

Я уже изрядно утомился отношениями, в которых пребывал, и давненько мечтал только об одиночестве. Вселенная услышала мой посыл и поспособствовала мне в этом по-свойски.

Меня уволили с работы, где я работал несколько лет. Всё было более чем стабильно. Шли продажи, с клиентами и коллегами была полная идиллия. Пока мой дружище не втянул меня в свой любовный треугольник, превратив его в квадрат.

Он переспал с любовницей моего шефа. Мой руководитель был от этого в бешенстве. С тем, что есть помощница и Лёха – он смирился, а вот я в этой истории был точно лишним.

Причём я к этому никакого отношения даже косвенного не имел, свечей не держал, и купидоном не служил.

Но начальнику было неловко из-за того, что его подчиненный в курсе его личной жизни.

И он меня уволил. Очень громко. При моем увольнении не было только плахи и рыдающей по мне вдовы.

Я пришёл утром на работу, а мой компьютер не включается, все коллеги заговорщически молчат.

Потом появляется герой-любовник, вытаскивает меня в самый центр на обозрение всех присутствующих сотрудников из разных отделов. Зрители взволнованы и ждут, что же сейчас дальше будет.

И тут он начинает на меня орать, срывая голос, про то, что я не оправдал предоставленного мне доверия. И о том, как я посмел так подставить компанию, и из-за меня едва не слетела крупнейшая сделка. Что я вконец обнаглел. И вообще, как я посмел угрожать клиенту.

Короче, я шантажом и изощрёнными угрозами работал со всеми клиентами. Не знаю, как это возможно на практике, но из его уст звучало всё убедительно. И промышлял я этим способом годами, пока один из моих клиентов всё-таки не осмелился рассказать правду.

Какое счастье, что этот гнойник вовремя вскрылся, ибо таким, как я, в их компании точно не место.

Мне в лицо для пущей убедительности он потыкал анонимным письмом, доказывающим вопиющий факт, предпочитая полностью скрыть от меня любую информацию о том, что это за компания и кто же на меня донёс.

И правильно, ведь зная меня, всем понятно, что как что, я сразу за огнемёт хватаюсь и уничтожаю всё на своём пути. Вся моя жизнь посвящена только мести. По принципу жизнь за глаз.

После чего я был отправлен для оформления увольнения с угрозой не получить вообще никаких денег.

В фирме все были в шоке от того, какой я, в самом деле, коварный, поэтому подходили ко мне строго по одному и без лишних свидетелей.

– Слушай, они, наверное, совсем мозгами поехали?!

– Мне похер!

– Да все мы за тебя. Мы ж понимаем, что он дебил!

– Мне всё равно!

– Слушай, а что у вас в самом деле с ним случилось?

– Да, ничего.

– Не, ну правда, расскажи! Я же никому. Ты же меня знаешь?

– Тогда у Лёшеньки из регионального отдела спроси.

Зарплату мне выплатили полностью, но на прощание руки не пожали. Всех ранее уволенных, даже за воровство, начальник всегда провожал лично с крепким рукопожатием, говоря:

– Спасибо за сотрудничество! Будем надеяться, что ещё поработаем, а если на вашем новом месте работы потребуется наши услуги, мы будем только рады.

«Вселенная, это что за дела, неужели нельзя было это сделать как-то помягче, что ли? Трахались они, а уволили меня!»

После потери работы последовала и потеря любви. Сначала меня, конечно, поддерживали, но только упрёками.

– Ты не работаешь уже две недели! На что жить собираешься? Почему за всё это время ты даже ни на одно собеседование не сходил? Ты сколько ещё собираешься сидеть и ничего не делать?

Главное во всех моих отношениях всегда было, чтобы дома я не сидел, даже если я на больничном.

Поэтому за меня всегда переживали, ну чтобы не дня без простоя. А то без работы я тут же в обезьяну превращаюсь. Поэтому только «ворк, ворк энд ворк»!

Да и к тому же, одно дело с настоящим привидением в квартире жить, а совсем другое – когда с безработным, который тебе только нервы трепет.

Поэтому на второй месяц моего безделья я был жестоко наказан – расставанием.

Причём предполагалось, что в процессе я обязательно упаду на колени, буду умолять остаться и поклянусь тут же устроиться на любую работу. Да хоть расклейщиком объявлений. А я, просто, молча, выслушал про то, какая я тварь ленивая, и спокойно закрыл за уходящей судьбой дверь.

У меня таких расставаний было слишком много. Поэтому вопросов из серии: «за что?», а как же «в болезни и здравии, в богатстве и бедности?» – я себе не задавал. Возраст уже не тот, чтобы этим терзаться.

«Наконец-то, Матерь Божья! Ура! Больше не какой возни-любви. К черту всех и вся! Прям вообще! Только я и моё привидение. С ним у нас вообще идеальные отношения.»

Поиск работы у меня всегда процесс долгий.

Увы, но внешность моя доверия не внушает, а красочное резюме подвергается подробнейшей экспертизе. Явно же, что подделка. Не может быть у такого хмыря таких заслуг.

Да, и как-то он уж подозрительно все наши испытания хорошо проходит. Надо ему ещё одно придумать, а потом снова на собеседование пригласить, а если и его пройдет, то устроить перекрестный допрос.

Благодаря этому моя безработица продлилась восемь месяцев, причем спустя полгода во мне всё-таки нашли изъян.

– А чем вы сейчас занимаетесь? С последнего места работы у вас прошло уже целых шесть месяцев, – спросила меня малолетняя сотрудница отдела кадров.

«Милая деточка, завтра приходи на работу с родителями, хочу поговорить со взрослыми.»

– Понимаете, в последние полгода я занимаюсь активным поиском работы.

– И на что вы живете всё это время?

– У меня есть сбережения, но данные о них я вам не предоставлю, – пошутил я, решив, что всего принесённого мной, включая генеалогическое древо моей семьи, более чем предостаточно.

– То есть, вы полгода вообще не работаете?! Соответственно, всё это время активными продажами не занимаетесь, а теперь вы хотите, чтобы бы мы вас учили продавать?

«Как это прекрасно видеть и слышать. Ум, интеллект, жизненный опыт – и всё в одном специалисте. Шарахнуть бы тебе сейчас со всей дури наотмашь, как неваляшке в детстве. Чтобы ты так же начала раскачиваться из стороны в сторону со звуком «ма-ма, ма-ма».

– К счастью, я не теряю квалификации. Ведь активно продаю себя на рынке труда. А главное в продажах, как вы, наверняка, знаете, – это продать в первую очередь себя, а потом уже компанию и товар.

– Как часто вы ходите на собеседования? В скольких компаниях вы уже были?

– Я также как и вы нахожусь в поиске. И, так же, как и вы выбираю, но только между работодателями.

«Ну, всё, сейчас она надует свои губки, задаст мне ещё пару дежурных вопросов, а потом, когда я уйду, в гневе разорвёт мое резюме.»

Так, собственно, и происходило, и на работу меня не звали.

Деньги – это невероятное зло, когда начинают заканчиваться, в связи с чем я всё-таки дал объявление о поиске соседа во вторую комнату, успокоив себя тем, что это всего на пару месяцев.

Ко мне пришло несколько человек. Один вместе с риелтором и собакой, второй с тирадой про то, что единственное, что ему нужно – это чтобы духовка хорошо работала, ибо он обожает печь пироги да караваи. Но она, увы, не работала, поэтому квартира моя не превратилась в булочную.

А третий оказался самым нормальным из всех и тут же въехал. Две недели он следил за чистотой настолько усердно, особенно за мусоркой, что у нас даже закончились для неё пакеты. Всё тут же выбрасывал, даже если она была пуста.

С этим соседом проблем вообще не было. Меня он не трогал. Претензиями не доставал, но стал мне жаловаться на жуткие головные боли.

– У меня так голова болит! У тебя нет таблетки?

– Увы, нет. Возможно, аспирин есть.

– Нет, он не поможет.

Он торговал элитной парфюмерией. Это такая ядреная жидкость, как «Дихлофос». Немного брызнул – и вокруг тебя всё умерло.

Производители уверены, что только так можно убедить богатых в их неотразимости. От вас будет пахнуть тосканской кожей с нотками весеннего бергамота, отчего вас все будут настолько хотеть, что даже подойти к вам близко не осмелятся. Ибо не смогут сдержать себя в руках, ведь это чистый концентрированный секс. Просто животная страсть, разлитая по красивым флаконам.

Так поселившийся у меня парень не только это продавал, но и полностью в это верил. Дыша этими смесями весь рабочий день и обливаясь их пробниками в свободное время.

Он и мне притащил целый пакет этой пахучей радости, но я культурно отказался.

– Ты какой-то бледный? Может, тебе к врачу сходить? – спросил его я.

– Да нет, всё хорошо. Голова больше не болит. Я у подруги хорошее лекарство взял. Его просто так в аптеке не купишь.

– А ты не думал, что у тебя голова от парфюмерии этой болит?

– Нет, от этого она болеть не может.

– Почему же? Вот у меня от сильных запахов всегда болит.

– Ну, это у тебя, а у меня нет.

В гости ко мне пришла Светка. Познакомилась с новым жильцом и, тут же во всех красках рассказала ему о том, что скрыто:

– В этой квартире убийство было много лет назад. Вон там, в комнате, окровавленный труп лежал. И след от него до сих пор остался.

– Света, что ты плетёшь? Тут никакого убийства не было никогда! Пошутили и хватит.

– Ага, конечно, не было, а тарелки, почему у тебя летают?

«Почему я дружу с дураками – вот это, в самом деле, важный вопрос. Либо противоположности притягиваются, либо я о себе слишком высокого мнения.»

– Какие тарелки? Упало только один раз блюдце, которое я неаккуратно положил.

С этого момента мой сосед затих. Из комнаты стал выходить всё реже и реже и что-то бормотал по ночам. И как-то странно на меня посматривал, пока не спросил:

– Слушай, а почему ты мне сразу не сказал про эту квартиру, когда я только сюда пришёл?

– А что я должен был сказать?

– Дело в том, что я сразу почувствовал что-то странное, когда сюда вселился, но подумал, что это от волнения. У меня это чувство очень развито. Мне это от матери передалось.

– Здесь никогда никакого убийства не было. До нас тут куча народа жила, а теперь мы живем.

– Ты просто не видишь…

– Конечно не вижу! У меня плохое зрение!

– Нельзя над этим смеяться. Он же тебя слышит!

– А с чего ты взял, что это он, а не она?

Через пару дней я застал у соседа гостью. Женщину около сорока в чёрной одежде с браслетом, из которого торчало разноцветное перо.

– Здравствуйте! Меня зовут Венера.

– Здравствуйте! Вы родственница?

– Нет! Молчите и ничего не говорите, я всё сама объясню. Я профессиональный парапсихолог. И я уже знаю всё, что вы хотите мне сказать. Поэтому просто слушайте.

– Дим, Венера на «Битве Экстрасенсов» была, но не прошла в финал, потому что там всё куплено, – вмешался в разговор сосед.

– Я так и думал!

– Вас же Дмитрий зовут?

– Именно! Странно, что вы на «Битве Экстрасенсов» не победили. С первого раза и сразу в точку.

– Дмитрий, в данной квартире было насилие, и оно по-прежнему здесь! В виде сгустка дурной энергии. Оно находится вон там.

– Там у нас тумбочка для обуви!

– Это нечистое место, и темный дух живет именно там.

– Вы думаете, нужно её помыть?

– Дмитрий, мы вообще-то о серьёзных вещах тут говорим!

– А, да, извините! Простите, ради Бога!

– Вы поймите, что всё очень серьёзно! У нас есть сообщество Белой магии, и я одна, к сожалению, не справлюсь. Мне понадобится помощь моих коллег.

– Понимаете, Венера, я не думаю, что хозяин нашей квартиры будет готов оплатить ваши услуги.

– Речь не идет о каких-то существенных суммах.

– Венера, я был рад с вами познакомиться, но, к сожалению, ничем помочь не смогу. А вот тумбочку обязательно помою!

Мой крепкий сон в последующую ночь прервал крик соседа. Врываюсь в его комнату, а он бегает, светя телефоном по стенам в темноте.

Ещё бы музыку из «Секретных материалов», и вообще была бы круть.

– Он хотел меня убить! Задушить во сне. Господи, спаси и сохрани!

Я был полностью растерян. В голове ни единой мысли только усиленный стук сердца от испуга.

– Я сегодня один-единственный раз не прочёл молитву перед сном. А потом открываю глаза, а он на меня набросился и стал душить.

– Ты наркоман, что ли? Придурок грёбаный! Спать ложись!

Рявкнул я и ушел к себе.

«А если он в следующий раз в окно выпрыгнет? Меня же потом до смерти затаскают из-за его гибели. И что теперь делать? У меня живет человек с ослабленной психикой, постоянно одурманенный ароматами и ещё принимающий сильнейшие обезболивающие лекарства. Поэтому его галлюцинации – это нормально. Кто знает, чем он там головную боль от парфюма запивает. Ну, что не сосед, то всё не слава Богу!»

Вечером раздался звон ключей. Мой паранормальный сосед вернулся домой.

«Так, Гарашкин, подойди к нему прямо сейчас и скажи, что ему необходимо немедленно съехать.»

– Слушай, я тут подумал и решил…

– Я больше здесь не останусь! Молитвы каждый день читать мне надоело! Надо было сразу предупреждать, что у тебя тут призрак живет, а не потом, когда с меня уже деньги за хату взял. А я ещё думаю, почему так дешево, а тут вон оно чё.

– Так ты съезжаешь?

– Да! Вот ключи! И я бы на твоем месте тоже бы здесь не задерживался! С этим шутки плохи.

– Хорошо, спасибо! Ты главное себя береги. Особенно голову!

«Спасибо, мать вселенная, проблема решилась сама собой! Вот умеешь же, когда захочешь!»

Меня взяли на работу, и с первой зарплаты я позвонил Пашке, единственному рукастому из всех моих друзей. С ним мы застелили поверх паркета новенький ламинат.

Потом я всем заявил, что благодаря экстрасенсу Венере мне удалось освободить заблудшую душу, проживающую в моей съёмной квартире, раз и на всегда. Что перед этим мистическим ритуалом экстрасенс попросила меня оставить её в квартире одну, и о том, что она в ней делала, я, к сожалению, не знаю, но после этого привидение исчезло навсегда, а Венера сказала мне, что этот дух теперь полностью свободен и я спокойно могу приступать к ремонту, не потревожив параллельный мир духов.

Покойся с миром, злой дух Василия! Мы всегда будем помнить тебя!

Конец первой части!

Гарашкина Контора часть Вторая

Рассказы:

Калифорнийский Рай (2016г.)

Поп-король (2018г.)

Консервы (2008г.)

Илонка (2003г.)

КиноРаша (2006г.) и другие…

КиноРаша

2006г.

Звезда Советского кино лежала пьяной на полу, вовсе не замечая присутствия всех нас.

– О, Господи и что нам с ней делать? Этой дуре через пол часа в кадр!

– А может скорую вызовем?

– Зачем?

– Ну, пусть ей адреналин в сердце захерачат как в Криминальном чтиве!

Консервы

2008г.

Я ослеп на один глаз, а моя коллега по продажам оказалась глухой на одно ухо.

– Ленок, нам с тобой ещё третьего сотрудника не хватает!

– Какого?

– Немого, чтоб тоже делал холодные звонки по теплой базе!

КиноРаша

2006г.

– Давай быстро облей его бензином и поджигай, а то солнце скоро взойдёт, а нам нужно чтобы сарай горел в ночи.

Сарай спешно облили бензином, даже не заморачиваясь чей он и что у него внутри!

– Камера! Мотор! Начали!

Доярка рыдает на фоне полыхающего сарая, падает на колени, молится, и тут раздаётся оглушительный взрыв.