Вам не испытать облегчения, которое я почувствовал, когда взлетел самолет. Ведь до того, как колеса шасси оторвались от взлетной полосы, я сидел с закрытыми глазами, накрывшись пледом, и был готов к тому, что меня схватят и с силой вытащат обратно.
Полет продолжался недолго. В иллюминатор я стал замечать, что погода постепенно ухудшалась. Посадка же не вызвала тех впечатлений, к которым я готовился. Толпа двинулась к выходу, и мне ничего не оставалось, как следовать за всеми. Первое, что я почувствовал, была жара. Сидя перепуганный в самолете, я не замечал любопытных взглядов соседей на мою теплую куртку и шапку, которые я забыл снять. Багажа у меня не было, поэтому пришлось долго стоять возле сопровождающего, в ожидании остальной группы. Он пытался со мною заговорить, но слов я не смог разобрать и поэтому просто кивал в ответ. Подошла остальная группа. Теперь уже я с любопытством стал их рассматривать. В большинстве своем это были французы. Хорошо одетые и явно готовые познать все прелести отдыха. Мы сели в автобус и отправились в отель. Дорога была ужасной. Люди, которые плохо переносили тряску, стали быстро перебираться в начало автобуса.
– Молодой человек, – обратилась ко мне еще не пожилая, но уже не свежая дама.– Могу ли я присесть рядом с Вами?
Её ласковый голос и броский макияж смутил меня.
– Пожалуйста, – пригласил я.
– О, вы такой галантный. Меня зовут Моника, – сказала она, подмигивая мне.
В этот момент одна из её больших грудей коснулась моего локтя. Я вздрогнул. Она томно на меня посмотрела.
– Как хорошо, что мы с Вами будем жить в одном отеле, – сказал она.
– Да, наверное, – все так же смущенно ответил я.
Монику интересовало многое. Как выяснилось она была тоже из Багровицы и жила в соседнем городке под названием Крыжовиц. Из её рассказа я понял, что она одинокая и глубоко несчастная женщина, которой постоянно не везло с мужчинами. Этой поездкой Моника собиралась перечеркнуть прошлое и попытаться начать жизнь заново. Я же на её вопросы не знал, что отвечать. Пришлось соврать, что я просто лечу в рабочую командировку, и времени на отдых у меня совсем не будет.
Наконец-то мы доехали до отеля. Он действительно меня впечатлил. По сравнению с убогими домишками Багровицы, это был просто дворец. Фасад был отделан белым мрамором, огромные панорамные окна, пальмы и прочая зелень – это первое, что я сразу заметил. Группа стала разбирать чемоданы.
– Мирко! – услышал я голос Моники.
Она стояла согнувшись и пыталась достать огромный чемодан из автобуса.
– Будьте так любезны, помогите мне справиться с моим багажом, – стала кокетливо и немного плаксиво просить она.
Почему-то она решила выбрать именно меня, хоть я стоял намного дальше, чем остальные мужчины из нашей группы. Когда все были готовы, гид пригласил нас на регистрацию. В роскошном холле отеля нас встречали шампанским. Вокруг били фонтаны декорированные золотом, росли пальмы, фикусы и всевозможные цветы. У меня от такого резкого контраста стала немного кружиться голова. Ко мне подбежала Моника с двумя бокалами и стала уговаривать выпить за нашу с ней встречу. Я пытался отказаться, но она была так настойчива, что мне пришлось исполнить её волю. От шампанского голова стала кружиться еще больше, но подействовавший алкоголь немного успокоил мои нервы.
– Регистрация, регистрация, – услышал я со стороны.
Это звал гид, который уже успел расселить всю группу и ждал только нас. Мне достался номер на третьем этаже. Моника просила соседний со мною номер, но получила отказ. Её поселили на втором этаже прямо под моим номером.
– Вы хотите, чтоб я жила на этаже, где живут одни немцы? – начала она упрекать гида.
– Других номеров нет, – стал оправдываться он.
– А если эти немцы захотят что-то сделать со мною? – гневно поинтересовалась она.
– Наш отель оснащен камерами видеонаблюдения и лучшей охраной. Если что-то случится, мы сразу придем вам на помощь, – стал успокаивать её гид.
Монику это очень расстроило. И я решив её успокоить сказал, что она может рассчитывать на мою поддержку. Она сделала печальный вид и сказала, что чувствует себя увереннее под моей защитой. Гид повел нас заселяться. Мы стояли в узком лифте, стесненные другими туристами. Грудь Моники вжимала меня в стенку. Но, судя по её игривым огонькам в глазах, она нисколько этому не смущалась. Двери распахнулись на втором этаже. Гид с чемоданом протиснулся к выходу. За ним, томно вздохнув на прощание, последовала Моника.
Я вышел на следующем этаже. Номер был очень уютный. Из огромного окна открывался прекрасный вид. Прямо под окнами располагался бассейн. Закончив осмотр, я почувствовал, что смертельно устал и повалился на кровать.
Услышав по громкой связи, что началась посадка, бандиты закончили принимать алкоголь и направились к самолету. Заняв места повышенной комфортности, они приготовились к взлету. Больше всех нервничал Кабан, который, как было сказано ранее, очень боялся летать. Попытавшись прочитать какие-нибудь молитвы, он подозвал стюардессу и потребовал еще дозу алкоголя. Его примеру последовали и остальные. Не пила одна Сенка. Её страшно мутило от одной мысли о полете, поэтому она решила не усугублять своё состояние. Стюардессы не успевали проверять пассажиров, потому что Кабан, с частотой автоматной очереди, нажимал на кнопку вызова персонала и требовал еще и еще спасительного спиртного. Заметив это, Медведь приготовился к тому, что скоро мочевой пузырь друга не выдержит, и ему понадобится в туалет. С этой мыслью он отправился в конец самолета. Там он нашел двух человек, которые, судя по их одежде и общему внешнему виду, очень нуждались в деньгах.
– Значит так, Братки, – начал Медведь, – сейчас самолет взлетает, вы делаете вид, что вам плохо и занимаете вон те два туалета в голове самолета. Если вы до конца полета там просидите, то каждый получит по сотне багровок.
Это предложение их устроило. Медведь же довольный собой отправился обратно. Вернувшись, он увидел, что за время его отсутствия ничего не изменилось – Кабан продолжал заливать свой страх. Поделившись своим планом с Удавом, они вместе стали подсчитывать количество алкоголя, выпитое их другом.
Пассажиров предупредили о начале взлета. Под громкие негодования Кабана, стюардессы заняли свои места и пристегнули ремни, перестав снабжать его спиртным. От огромного количества жидкости, живот Кабана раздуло так, что он не смог застегнуть свой ремень. Под насмешки товарищей ему пришлось сделать вид, что все нормально и накрыть свою неудачу пледом. Самолет выехал на взлетную полосу.
– А погодка то нелетная, – заметил Удав, который сидел возле иллюминатора.
Погода действительно начинала портиться. Резкие порывы ветра время от времени сотрясали самолет. На горизонте, пугающе клубясь, стали образовываться грозовые тучи. Пилоту была дана команда взлетать незамедлительно, что он и стал исполнять.
Пассажиры приготовились к взлету. Единственным, кого не волновал взлет, был Кабан, который от огромной дозы спиртного обмяк и тихо посапывал, иногда переходя на храп. Самолет взлетел. Медведь заметил, что нанятые им люди отправились исполнять его приказ. Сам он решил немного вздремнуть, надеясь на то, что когда Кабан будет ломиться в туалет, он успеет проснуться и вдоволь повеселиться. Но сон не шел, потому что Кабан время от времени очень громко всхрапывал, чем будил сидящих рядом пассажиров.
– Сенка! – зашипел Медведь, – толкни его, чтоб не храпел!
– Я боюсь, что он меня задушит, – зашептала в ответ она.
– Если он не перестанет храпеть, то тебя задушу я, – пригрозил Медведь.
Сенка попыталась потолкать Кабана, чтоб прекратить его храп. Но Кабан был так пьян, что не реагировал вообще ни на что.
– Сенка! – опять зашипел Медведь, – я тебя предупреждаю, если он сейчас не прекратит, у тебя начнутся проблемы.
– Что я могу сделать? – зашептала Сенка, – на мои толчки он не реагирует.
– Попробуй посвистеть ему на ухо, – предложил в шутку Медведь, – я надеюсь ты умеешь свистеть, – уточнил он, перейдя на злой шепот.
– Я, я, – стала искать слова для ответа Сенка, – я попробую.
Тяжело назвать свистом те звуки, которые издавала Сенка. Но к удивлению всех, кто был свидетелем их разговора с Медведем, это помогло. Кабан что-то пробормотал и храп прекратился. Но как только Сенка замолчала, Кабан всхрапнул так громко, что разбудил не только Медведя и спящего рядом Удава, но и весь остальной самолет.
– У Вас все хорошо? – поинтересовалась прибежавшая на громкий звук стюардесса.
– Да, просто мой друг немного боится летать, – успокоил её Медведь.
Как только стюардесса ушла, он бросил на Сенку такой страшный взгляд, что она сама все поняла: если еще раз такое повторится, ей не жить. Поэтому, следующий час она была занята тем, что свистела на ухо Кабану, охраняя сон Медведя, Удава и всего самолета.
Сон прервался резко и неожиданно. Самолет залетел в грозовое облако. В иллюминаторе сверкнула молния. Прогремел раскат грома. Самолет с силой тряхнуло. От этого толчка Кабан, который не смог пристегнуться, со всего размаха ударился головой о передние сидения. Медведь, который сам только проснулся, но сориентировался в сложившейся ситуации быстрее всех, стал в шутку громко призывать Господа, чтоб тот не дал им разбиться. Удав, понявший к чему клонит его сосед, начал во весь голос просить у Кабана прощения за все злые деяния, которые он ему причинил. От удара глаза Кабана гневно распахнулись. Он начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять что происходит. Увидев своих товарищей, которые молились и просили прошения, и ощутив сильную тряску, Кабан не на шутку растерялся. Все его тело покрылось липким потом. Самолет тряхнуло с еще большей силой.
– Что происходит? – запинающимся голосом пробормотал Кабан.
– Падаем, Кабанчик, сейчас в лепешку разобьемся! – начал нагнетать страх Медведь.
Услышав вопросы Кабана, Удав прибавил в голосе душераздирающие нотки и стал еще быстрее тараторить, вымаливая у него прощение.
От следующего толчка, потолка посыпались кислородные маски.
– Мы сейчас умрем? – уже не помня себя от страха, спросил у Медведя Кабан.
– Молись, Кабан. Молись и тогда может быть и пронесет, – ответил ему Медведь, который понял, что сейчас Кабан может поверить во все.
Кабан стал молиться. По правде сказать молиться он совершено не умел, но от испуга делал это с неимоверным усердием. Свернула молния. Прогремел раскат грома. Сенка завизжала. Самолет попал в воздушную яму, и из-за этого у всех пассажиров возникло ощущение, что они действительно падают. Кабан, обезумев от страха, инстинктивно повернулся к Сенке и, уткнувшись в её пышные груди, стал скулить и просить Господа помиловать его.
– Прости меня грешного, – раздавалось из грудей Сенки.
Сенка явно не ожидала таких действий и поэтому сидела не шевелясь. Увидев эту картину, Медведь и Удав залились хриплым хохотом. Но Кабану в его убежище этот хохот показался голосом агонии, и он еще сильнее сжал Сенку в своих объятиях.
– Я исправлюсь, только помилуй, – продолжало звучать из Сенкиных грудей.
Тряска стала постепенно прекращаться. Небо прояснилось. Ощутив это, Кабан с осторожностью поднял голову. В салоне самолета вновь стало светло.
– Помогло, Медведь, – ликовал Кабан.
– Спаслись Кабан, – подбодрил его тот.
– Самолет вышел из зоны турбулентности, – раздалось в динамиках самолета.
– Что? – переспросил удивленный Кабан.– Какая еще турбулентность? Мы же падали! – обратился к Медведю.
– Ну прости, не разобрал сразу, – стал с хохотом оправдываться Медведь.
– Да, мы думали, что пришла наша пора, – смеясь добавил Удав.
– Вон смотри, Сенка тоже сильно испугалась. Вон у неё грудь вся мокрая от страха, – сказал Медведь, от чего захохотал еще сильнее.
– Почему ты мне не сказала, что они разыгрывают меня? – накинулся на Сенку Кабан.
Сенка стала что-то бормотал в ответ. Но Кабана это устроило, потому что в этот момент к нему подбежала стюардесса и принесла изрядную дозу спиртного.
Лететь оставалось меньше часа. Медведь был удивлен силой мочевого пузыря Кабана. Ведь выпить столько жидкости и ни разу ни сходить в туалет, смог бы выдержать далеко не каждый.
– Кабан, сколько ты уже выпил? – обратился нему Медведь.
– Да кто ж считал! – ответил Кабан.
– Эй стюардесса! – позвал Медведь, – сколько этот господин выпил алкоголя?
Прибежавшая на вызов девушка ответила, что только она принесла десять порций виски, по пятьдесят грамм каждая. Но уточнила, что еще несколько раз её заменяла другая стюардесса.
– Что, Кабан, и в туалет ты после этого совсем не хочешь? – стал спрашивать у него Удав.
– Ха-ха, мой организм даст фору вашим! – стал насмехаться Кабан. – Спорим, что вы первые не выдержите и сходите в туалет?
Переглянувшиеся Медведь и Удав решили согласиться. Они были уверенны в своей победе.
– Значит так: если проигрываю я, то добавлю еще сто тысяч к той сумме, из-за которой мы находимся в этом самолете, если проиграете вы, то каждый из вас добавит двести тысяч. Идет? – Спросил Кабан.
Уверенность Кабана и серьезность суммы заставила бандитов немного усомниться в себе. Но Удав, который был чрезвычайно азартен, и которого задевала такая уверенность товарища, решил внести еще одну поправку. Заключалась она в том, что если Кабан сможет продержаться дольше, чем оба бандита вместе, то он готов заплатить не двести, а триста тысяч. Всех подобное условие устроило.
– А ну-ка иди сюда, – стал звать Удав, нажимая на кнопку вызова стюардессы.
– По три порции виски каждому! – заказал Медведь стюардессе, которая только что прибежала на вызов.– Ну что, не струсил? – уточнил он у Кабана.
– По четыре неси, – воскликнул задетый Кабан.
– Сенка, будешь считать сколько мы выпьем и не смей, после того, что у вас было с Кабаном, подсуживать ему! – сказал хохоча Удав.
Пришла стюардесса.
– Ну, Кабан, за твоё здоровье! – с этими словами Медведь по очереди осушил четыре стакана виски.
Его примеру последовали и остальные бандиты. Время шло, а стюардессы все носили и носили троим поспорившим алкоголь. Сенка боялась сбиться в счете, ведь Кабан постоянно требовал, чтоб ему приносили на стакан больше, чем всем остальным. Виски начинал заканчиваться. Дыхание спорящих участилось. Все пуговицы, которые можно было расстегнуть для освобождения свободного места, были расстегнуты. Но никто не подавал вид, что страдает. Все улыбались и подшучивали друг над другом, чтоб получше скрыть приближающееся фиаско. Стюардессы сменяли друг друга. Бандиты усиленно жестикулировали и обильно потели от чрезмерного количества поступающей жидкости. Удав, который уже жалел об этом споре, все быстрее пытался нажать на кнопку вызова, надеясь, что такой темп все же сломит Кабана. Тот же в свою очередь сдерживал свой организм всеми силами по причине того, что в аэропорте на скорую руку проглотил пару бутербродов в баре. Эти бутерброды теперь просились обратно, сильно пуча Кабана. Давление на мочевой пузырь значительно возрастало, но он понимал, что не сможет от него освободиться без последствий. Медведь же просто умирал от нарастающего желания.
– Простите, но виски закончился, – сказала стюардесса, которая уже приготовилась худшему.
Трое бандитов переглянулись.
– Посадка начнется через пять минут, поэтому экипаж самолета рекомендует сходить в туалет, занять свое место, пристегнуть ремень и не отстегивать его до окончания посадки, – продолжила стюардесса.
– Слышишь, Кабан, тебе предлагают сдаться! – начал говорить Удав, внимательно следя за реакцией товарища.
– Ну уж нет! – сказал тяжело дыша Кабан, – я от своих слов не отступлюсь.
– Сдавайся, Кабан, – простонал Медведь, – тебе сказали застегнуть ремень, а если ты это сделаешь, то намочишь свои штаны, поэтому лучше сейчас сдайся, но сохрани свою честь.
– А ты встань, если не боится пошевелиться, и помоги мне, вот тогда мы и посмотрим чьи штаны суше будут, – ответил Кабан и сильно защурил глаза, от приступа желания облегчится.
– Сенка, ты ему ничего там рукой не сжимаешь? А то больно бодрым он выглядит, – попытался рассмешить всех Удав.
– Кабан, сдавайся, мы ведь знаем, что сейчас начнется посадка, и ты все равно обделается, – заговорил Медведь, – а так проиграешь с честью, а только потом обделается. И мы тебя запомним, как благородного, но к сожалению проигравшего рыцаря.
– Самолет начинает снижение. Пристегните ремни и не вставайте до конца посадки, – раздалось в динамиках самолета.
Кабан побледнел. Удав надеялся, что сейчас все закончится. Медведь не мог думать ни о чем, поэтому просто закрыл глаза и сконцентрировался на своих ощущениях.
Начался перепад высоты. К дикому желанию облегчения добавилась боль в ушах. Самолет начало потряхивать. Ремни безопасности сильно давили на животы бандитов. Удав напряженно всматривался на цифры показывающие, сколько осталось до земли.
Тряска стала нарастать. Газы в кишечнике Кабана рвались наружу. Самолет проваливался. С каждым таким провалом, Медведь думал что вот-вот и проиграет. Удав думал так же.
– Ну что, не страшно тебе Кабан? – решив отвлечься, сквозь зубы процедил Удав.
– То ли еще будет, – сдавленным голосом пробормотал в ответ Кабан.
– Да заткнитесь вы оба, – сквозь отдышку проговорил Медведь, которого эти разговоры только отвлекали от концентрации на ощущениях.
До посадки оставалось меньше минуты.
– Предлагаю, как только самолет коснется земли прекратить спор! – начал просить Удав, который больше себя не мог сдерживать.
– Поддерживаю! – простонал Кабан, который уже начал понемногу пропускать жидкость.
– Вот и славно! – заключил Медведь.
В этот момент самолет коснулся земли. Но посадка мягкой не получилась. Шасси с силой ударились о взлетную полосу. Сработали тормоза. Пассажиров с силой тряхнуло. Дальнейшего развития действий бандиты никак не ожидали. Кабан, который не смог пристегнуться, во второй раз с силой ударился о переднее сидение. От удара его тело немного расслабилась и контроль его ослаб. Грохот газов, которые наконец-то нашли выход, был оглушителен. И сопровождался вскриком негодования Кабана. От дикого смеха, Медведь не смог себя сдержать. Он попытался воспротивиться выделению жидкости, но было поздно. Увидев это, Удав посчитал себя победителем. Держа руками то, что само себя держать уже не могло, он ринулся в сторону туалета. Дверь оказалась закрытой. Он попробовал открыть дверь напротив, но та была также заперта. За закрытой дверью ответили, что человек, который сейчас находится в туалете плохо себя чувствует и не намерен освобождать помещение. Оставался один вариант – бежать в туалеты, которые находились в конце самолета. Ни секунды не думая, Удав кинулся к ним. От бега глаза лезли из орбит. Руки со всей силы сжимали место выхода жидкости. Не заметив ноги, которую один из пассажиров вытянул в проход, Удав споткнулся. Полет был недолгим. Автоматически вбросив руки перед собой чтоб смягчить падение, Удав с размаху ударился о пол. Этот удар нарушил весь баланс в организме. Мышцы пресса и паха расслабились.
– Нет! – продолжительно закричал Удав, под неконтролируемое опорожнение мочевого пузыря.
Все было кончено. И пусть он считал, что выиграл спор, сухость своих штанов ему не удалось сохранить. Возвращаться обратно в таком виде он не собирался. Быстро подсев к первому попавшемуся пассажиру, чтоб скрыть от любопытных глаз свой позор, Удав стал убеждать его поменяться. Пассажир стал отказывать по эстетическим причинам. Угрозы и деньги тоже не помогли. На спасение молодому человеку, на которого пытался подействовать Удав, пришел старичок, который сидел рядом и наблюдал за этим разговором. Он достал из своей сумки потертые спортивные штаны и предложил поменять их на сто багровок. Выбор у Удава был не велик, поэтому он согласился. Переодевшись, Удав удалился. Теперь все его мысли были заняты тем, что он придумывал причину смены гардероба.
Пассажиры покидали самолет. Первым из него выскочил Кабан. С поразительной для своего возраста и веса легкостью, он спустился по трапу, забежал за него и, не стесняясь никого, справил нужду.
– Смотри Удав! Ты сомневался во мне? Я властелин своего организма! Моя выдержка сделана из стали и титана! – приговаривал он.
Вслед за Кабаном вышли Медведь и Удав. Оба были в спортивных штанах. За ними следовала Сенка, которая была предупреждена, что если хоть одна живая душа узнает о случившемся, её больше никто не увидит.
– Ну что, куда теперь? – спросил Кабан.
– Все за мной! – решил командовать Медведь, которого случай в самолете так разозлил, что он хотел побыстрее поквитаться со мною и все забыть.
The free excerpt has ended.