Это цена за «длинную дистанцию». Когда человек начинает меняться, его внутренняя оптика перенастраивается. Он уже не может говорить со «вчерашними» людьми на их языке, а они, в свою очередь, перестают узнавать его в новом обличье. Им кажется, что я стал холодным, отстраненным, «слишком сложным». Но на самом деле я просто ушел в ту область, где их голоса становятся эхом, а не собеседниками.

Я нахожусь один и понимаю, что это плата за то, чтобы дарить свет другим. В этом есть высокая честность. Я не романтизирую одиночество, а принимаю его как данность, как налог на дар.