Read the book: «Врачебная тайна 4»

Глава 1

В тот момент, когда мы с доктором въехали на Дворцовую площадь, в Петропавловской крепости прогремели четыре пушечных выстрела!

— Его Величество встретился с Его Преосвященством, отцом Серафимом, наверное, это была последняя исповедь, чётное количество выстрелов во внеурочный час, это катастрофа, — Маркус очень тихо на выдохе простонал самое ужасное предположение. И я без пояснений всё поняла…

— Мы опоздали? — я словно не поняла сути услышанного и всё ещё цепляюсь за надежду…

— Да…

Закрываю глаза, пытаюсь справиться с нахлынувшей паникой, но не оттого, что царь умер, а от осознания, что была на краю собственной катастрофы, от которой меня не смог бы спасти даже канцлер. У меня не хватило бы сил вылечить царя, а если бы я появилась в его покоях чуть раньше, то навлекла бы на себя ещё больше бед, чем можно себе представить. Мои пальцы сжимают сумочку, с такой силой, что внутри, кажется, пудреница сломалась и раскрошилась. Сейчас, наверное, у всех такое же состояние, как и у меня.

Сквозь звон в ушах слышу слова доктора:

— Это конец, что сейчас будет, понятия не имею. Если Её Величество Анна-Мария выстоит, если объявят цесаревича наследником, то власть не пошатнётся, но может быть что угодно, и мы с вами на своей шкуре испытали козни противников. Анастасия, наше положение очень опасное, и я теперь переживаю за Лилию Леонидовну и детей. Может быть, вам забрать их сейчас? Мне предстоят ужасные часы работы, и я не смогу вам помочь, провожу до кареты, а потом вы сами уезжайте…

Его слова звучат, как заговорщицкая инструкция, похоже, что я чего-то не знаю, и не догадываюсь о настоящем размахе проблем. Голова кругом, пытаюсь рассуждать логически и взять себя в руки, откинуть мысли о второстепенных проблемах с «Приютом ненужных жён», и даже про развод теперь стараюсь не думать. Сейчас важнее всего дети, их и правда, нужно забрать:

— Понятия не имею, как поступить. Цесаревич минуты не может провести без нашей Ирочки, а сейчас у мальчика новое испытание – гибель отца. Но мои близкие, для меня важнее, я не хочу, чтобы племянница Даниила Романовича пострадала. Так что вы правы, я сейчас их заберу…

Уверенности в моём голосе ноль — это скорее рассуждения на тему, ведь я вообще ни в чём сейчас не уверена, какие-то данные улавливаю, но смятение не позволяет сконцентрироваться.

— Мы прибыли, поспешим, надеюсь, сейчас нашим врагам не до нас, и не повторится то, что с нами недавно произошло, — его посттравматический синдром оказался чуть более агрессивным, чем нужно для адекватного поведения. Но сейчас не время для психотерапии, мы, схватившись за руки, пробежали к входным дверям и успели войти во дворец, до того как объявили карантин. Об этом правиле мы и понятия не имели, а в спешке, я не успела считать «предупредительные знаки», а они были, хотя бы караул по периметру, кавалерия у парадного входа во дворец, и, кажется, где-то в толпе магический след встревоженного Аракчеева.

Они сейчас делают всё, чтобы избежать даже намёка на переворот, но главные враги уже давно засели в самом дворце…

Маркуса, как доктора пропустили, меня почему-то тоже. Мы вдвоём пробежали до самой двери в покои, где сейчас расположилась Лилия с детьми. И когда я вошла, то очень удивилась, потому что на широком диване сидит вся троица: Ира, Миша и сам цесаревич, напуганный, но держится молодцом. Наверное, ему ещё не сказали о случившемся.

— Анастасия! Боже мой, я и не ждала тебя, но как хорошо, что ты приехала. Во дворце ввели карантин, никого не выпускают, а нам бы надо уехать, — Лилия подошла ко мне, взяла за руки и так посмотрела в глаза, что я без слов всё поняла, но переспросила:

— Нам надо устроить эвакуацию? Это её приказ?

— Да, я головой отвечаю за детей. Она боится за него…

Мы с Маркусом переглянулись, но, кажется, ужас стал для нас нормой. Всё уже заперто, но у меня вдруг появился план. Двери запирают люди, а где есть люди, там для меня и Ирочки преград нет.

— Маркус, ваша задача сейчас взять на руки Его Высочество, Лиля бери Мишеньку, а я возьму Ирочку, мы с ней будем тараном. Няня и Зинаида – замыкающие с вещами. Надеюсь, мы сейчас не похищаем наследника?

Лиля нервно покачала головой и достала из кармана записку на гербовой бумаге, приказ самой царицы, отправить цесаревича на лечебные воды до того момента, пока наследнику не станет намного легче, по сути, это бессрочная ссылка собственного сына в безопасное место с Лилей.

— Эта бумага всё меняет. Ну-с, предлагаю, начать наш игривый побег. Пётр Александрович, ничего не бойтесь, мы просто играем в разведку, ваша маменька приказала вас вывезти из дворца и показать вам город. Вы готовы?

Пётр Александрович неуверенно пожал плечиками, взглянул на Ирочку и кивнул.

— Вот и чудесно. Поспешим…

Мы как таинственные похитители ценностей, по стеночке прошли по пустынным коридорам нашего этажа, и потом Ирочка показала какую-то странную дверь.

— Сюда?

— Да.

Она же прожила свою коротенькую жизнь с контрабандистами, это её призвание, обходить официальные пути тайными тропами. Я доверилась ей абсолютно, открыла дверь и увидела, что это сортировка для белья. Мы прошли вдоль гладильных столов и вышли на чёрную лестницу, ведущую вниз, там должен быть выход, куда привозят из прачечных чистое бельё, это показалось настолько простым и гениальным планом, как будто мы его неделю продумывали. Внизу всего четверо охранников, они даже вопроса задать не успели, опустились по стеночке и уснули, мне бы такую силу, молниеносный гипноз.

— Они скоро проснутся, надо быстрее, — прошептала Ирочка, и мы поспешили. К сожалению, наша карета осталась с другой стороны на площади, идти за ней – дело, обречённое на провал. Даже сейчас нас непременно заметят, стоит только выйти на набережную, мы быстро прошли до угла под окнами, потом Маркус пронзительно свистнул извозчику на другой стороне улицы и усадил нас всех в дешёвую, слегка потрёпанную жизнью, и совершенно неприметную карету:

— Это было филигранно, но мне нужно вернуться, пока охранники не очнулись. А вы поезжайте и не волнуйтесь, всё будет хорошо,— доктор махнул рукой, и назвал кучеру адрес особняка Аракчеева. Карета плавно тронулась с места, и Лиля вздохнула, она уже переживает за Маркуса, прекрасно понимая, насколько опасно ему возвращаться, но ничего не сказала при посторонних, только губы поджала и отвернулась в окно, чтобы мы не заметили тревоги на её милом лице.

— Всё будет хорошо, не волнуйся. У меня, кстати, новость. И она очень приятная. Мы нашли бабушку Миши, но им пока рано встречаться, надеюсь, что скоро, их семья воссоединится…

— Моего Миши? — Лиля резко повернулась и посмотрела на меня бесконечно удивлённым взглядом, словно я сейчас сказала нечто совершенно глупое или неуместное.

— Да, нашего маленького Миши.

— Но он мой сын, я его вырастила. Я не могу его отдать кому-то, не могу…

Её внезапно проснувшийся материнский инстинкт меня озадачил, если не сказать больше, но я поняла, что поспешила с новостью, хотя…

Она же не любила мальчика, а что вдруг произошло? Но я никогда не была матерью и не могу прочувствовать всю глубину чувств к ребёнку, какого пусть даже не родила, но с младенчества нянчила. Мне снова придётся разбираться в этой непростой проблеме, стать буфером между родной бабушкой и приёмной матерью, чтобы между ними не случилось конфликта.

Дорогие друзья, приветствую вас на страницах четвёртого тома истории Анастасии Сергеевны, буду признательна за поддержку лайками и комментариями, читайте с удовольствием.

Глава 2

Внезапно город загудел колокольным звоном, даже не звоном, а скорее тревожным набатом, сначала один храм, а следом все остальные, и улицы заполнились людьми. Обыватели, не понимающие, что происходит, не на шутку переволновались, и есть отчего: четыре пушечных выстрела, теперь набат, тревога возрастает, и все первым делом смотрят по сторонам, в поисках дыма.

До того момента, как Маркус Феликсович и другие врачи вынесут окончательное заключение о кончине царя, неведение может сорвать людей в панику, пока объявят, пока до всех дойдёт смысл, а то и не дойдёт, народное волнение может вспыхнуть как сено от искры. Нам бы до этого момента успеть укрыться в доме от посторонних глаз. Экипаж ускорился, и через несколько минут мы оказались на нашей тихой улочке, но и здесь уж обыватели вышли на улицу с вопросом, что происходит. Миша не выдержал и заплакал, он словно лучше всех ощущает тревожность момента.

Мне пришлось выйти первой, потом заставить кучера перегнать карету вплотную к входу, и самой открыть двери в дом, так, чтобы никто из посторонних даже не заметил детей.

Как только мы оказались в безопасности, я выдохнула с облегчением, но ровно до той секунды, как на встречу ко мне подошёл удивлённый дядя, что б его. Сидел в фойе на диване и терпеливо ждал, в самый неподходящий момент заявился, уж он-то наследника узнал…

Закрываю собой детей и тихо прошу Лилию уйти в детскую, но тайна с этого момента перестала быть тайной. Не дай Бог, Рубской сейчас не поклянётся в верности до гробовой доски, то мне придётся гипнозом заставить его забыть о Петре, но смогу ли, учитывая, какие странные и страшные подробности нам рассказала княгиня Тайшина о своём муже и клане, к которому принадлежит и моя так называемая семейка.

Стоило нам остаться одним, и моё терпение растворилось, как соль в воде:

— Какого чёрта происходит? Сейчас же ответь, ты член какой-то политической группировки или клуба чернокнижников? Я всё знаю о ваших делишках, этот тёмный перстень, трость, всё это ваши атрибуты. Ты не сказал мне всей правды… От таких людей так просто не откреститься, если ты им поклялся. Значит, ты, работая с нами – шпионишь для них?

Он вытянулся, посмотрел на меня как на полоумную, или как минимум снова потерявшую память:

— За тебя, за твоего графа. Я же сказал, что не сошёлся во взглядах ни с одним из князей…

— Князей? Их что, много? Ладно, пора поговорить начистоту, пошли, — бесцеремонно хватаю его за руку и тащу в женскую библиотеку, с надеждой, что нас там никто не услышит. Рубской безропотно повиновался. Не спеша, поднялись по лестнице, чтобы дать фору Лилии и детям скрыться в спальне от посторонних глаз.

Этого времени мне хватило, чтобы, наконец, подумать о ситуации, припомнить все короткие разговоры на тему таинственного клана и сделать кое-какие выводы:

— Я всё поняла. Сначала был Тайшин, он всем врал, что имеет магическую силу, но на самом деле он просто злющий дурак и маньяк. Его сместил Юсупов, у которого как раз таки есть одарённость, плюс, родная сестра – фаворитка царя, и бастард в заложниках, а теперь, когда Юсупов сбежал за границу, Тайшин снова пытается взять над вами власть, так?

— Ох, дочка, да, всё так. Но это такие глупости! Они как ядовитые пауки, но в целом ты права. Юсупов жил в Европе некоторое время с сыном, потом вернулся и взял власть у Владимира Тайшина, а теперь, ну что повторяться, всё так, как ты сказала. Я никогда не ладил с самодуром Владимиром. И теперь подавно. Я на вашей стороне. Но что случилось, эти выстрелы? Дети?

Его любопытство взяло верх, а привычка говорить вроде бы правду, но не до самого конца, начинает бесить. Отхожу подальше от двери к креслам и рукой приглашаю присесть напротив, разговор будет непростой, и небыстрый. Нам много чего нужно обсудить, сейчас переломный момент в нашей истории, и я в абсолютном замешательстве.

— Царь умер сегодня утром, проклятье Юсуповой сработало. Что сейчас будет, понятия не имею, переворот, или всё обойдётся, хватит ли сил у Её Величества выстоять, или власть заберёт правительство, страшно представить. Этим сейчас занимаются канцлер и Аракчеев, а я снова осталась женой брачного афериста. Андрюше везёт, он просто сидит, ничего не делает, но судьба всегда на его стороне. Как так? — моё женское, личное несчастье вдруг взяло верх, и я не сдержалась, всхлипнула.

Невозможно больше жить в подвешенном состоянии, мне уже просто хотя бы избавиться от опасного опекуна, предателя мужа, он только ведёт себя тихо, а на самом деле дури у него хватит, чтобы ещё раз подставить меня, даже по глупости.

— Развод, это самое малое, что тебя сейчас должно волновать. В конце концов, всегда есть шанс остаться вдовой. Я приехал к тебе с делом…

Дядя с такой лёгкостью сказал про вдовство, словно это уже свершившийся факт, а он просто не знает, как мне объявить новость. Но я ошиблась, причина его визита совершенно иная.

— Помнишь, я вероломно заставил тебя подписать прошения, на восстановление нашего баронского титула, и мне, наконец, взять настоящую фамилию и титул – барон Валевский? Да, мне стыдно за тот поступок, но ты по доброй воле не согласилась бы вписаться в прошение. Так вот, первое прошение, оказывается, не отклонили, а взяли время на проверку, и сегодня, пришло подтверждение, неожиданное даже для меня. Нам вернули титул, сам царь подписал. Род твоей матери, и мой род едины, ты моя самая близкая и родная племянница, все документы в полном порядке, вот они в этой папке. Я более не бастард, и хочу, чтобы ты признала меня как своего единственного опекуна. В таком случае никакой Андрей не сможет ничего сделать по своей воле против тебя.

Его лицо оживилось, он счастлив настолько, что и внезапная смерть царя, не омрачает долгожданную новость. А я, признаться, слегка потерялась. Не знала, что он бастард, даже не додумалась посмотреть его подноготную, потому что не хотела увидеть какую-нибудь мерзость, какая отвернёт меня от него навсегда. И вот, пожалуйста, он теперь знатный, Валевский и барон. А я для него вдруг стала дочерью. И единственной, для него эти «вещи» важнейшие, потому он и не женился до этого момента, и не решался завести собственных детей…

Вся его жизнь зависела от этой бумаги!

Боже, в этот момент, каждое слово, сказанное дядей раньше, вдруг обрело новые смыслы. Особенно слова про вдовство, неприятным холодом по телу промчалось осознание, что теперь Андрею нужно оглядываться по сторонам, ведь так называемый братец, приёмный сын Кирилла Львовича запросто может устроить мне вольную, причём совершенно безо всяких обязательств и позора с моей стороны – вдова – это почётно! Год траура, и я совершенно свободна и открыта для новых перспективных отношений.

Они ни перед чем не остановятся, только бы выдать меня замуж за графа Аракчеева.

На этом новости не закончились, уверенным голосом Кирилл Львович вдруг выдал свои сокровенные мысли, ведь только что боялся за измену царю попасть на каторгу, а теперь сам строит планы, от каких у меня затюкало в висках.

— Пойми меня верно, дочка, я тебе присягаю на верность. Документ о восстановлении нас, как знатного рода подписал царь в последние свои дни, и это только твоя заслуга. Кроме того, у тебя есть всё, чтобы свергнуть мерзавца Тайшина, и прежде всего его законная жена. Ты выйдешь замуж за Его Сиятельство инквизитора и станешь первой среди очень многих. А кому как не тебе: боярыня, дочь уважаемого Тайного советника Сергея Гринёва. Ты элита, честь которой запятнали неприятные обстоятельства, но мы это исправим. У меня нет дара предвидения, но этого и не нужно!

— Ты хочешь, чтобы я сместила Тайшина и стала главой преступного клана?

Ух, как он встрепенулся и посмотрел на меня, чуть не перекрестился, но просто махнул рукой, отгоняя наветы в свой адрес:

— Боже упаси, мы не преступники, мы были просто вне закона. А это совсем другое. Это как политическая партия, коалиция, лобби, как угодно можно назвать, просто сообщество знатных влиятельных людей, к чьему мнению прислушиваются. И у тебя есть всё, чтобы стать главой этого сообщества. Не спорь, отказаться всегда успеешь, а попробовать стоит, всё равно тебе придётся убрать князя Владимира Тайшина, как минимум пусть убирается к себе в Казань и носа сюда не кажет. Только у тебя и у твоего графа на это хватит сил, а потом и Юсупова достанешь, он мстительный, и всё равно решит воздать вам за Юлию и за свой вынужденный побег. Казанское княжество вообще слишком уж зарвалось, пора нам брать власть в свои руки…

— Всё, это уже третий раз по кругу, я тебя услышала, но совершенно не понимаю, каким образом я в этой коалиции должна возглавить ваших советников. Я женщина, а потому никогда не получу даже крупинку той власти, какую получит мужчина, даже будучи младше меня по статусу. Давайте вернёмся в реальность, дядя! Политические игры вообще не мой конёк. Так что вы мне польстили, однако это не по адресу.

— Просто поддержи царицу, это для начала, а потом посмотрим. Аракчеев сам знает, что и как делать… Кроме того, Тайшин метит на самый верх, как родственник царей, хотя и дальний, а мы и наш клан — люди простые, но деятельные…

Дядя не успел договорить, а в моём сознании вдруг вспыхнула идея, как первый пункт в его плане:

— Нам всё равно придётся как-то убирать этого князя, смогу ли я помочь царице, тоже вопрос непонятный. Но твои люди могут отыскать дочь князя, Викторию Владимировну Тайшину. Она, судя по всему, стала жертвой деспотизма собственного отца. Никаких данных у меня нет о ней. Кроме того, что она где-то в России. Это по силам только вам.

Дядя улыбнулся, я задаю ему фактически неразрешимую задачу, а он доволен.

— Вот видишь, это и есть сила нашего клана, ты сама признаёшь её, но пока не осознала в полной мере. Мы найдём девушку, она не иголка в стоге сена. И я прикажу своим людям присмотреть за этим домом, в случае чего просто кричи в окно. А про мужа своего изменщика подумай. Чем быстрее начнётся траур, тем быстрее закончится…

Вот нисколько не преступники, просто агнцы божие. Закатываю глаза, слегка фыркаю с раздражением и отказываюсь от «услуги». Объяснять дяде бесполезно, что за смерть Андрея, потом мне придётся платить своим счастьем. Новый барон Валевский на такие мелочи внимание обращать не привык, как и на мой запрет. Уже понимаю, что при первой же возможности Андрея уберут, а я об этом узнаю от полиции, как и в прошлый раз, нужно не забыть и сделать удивлённое лицо.

Глава 3

Дядюшка пообещал мне обо всём позаботиться наилучшим образом. И раз пир по случаю нового статуса откладывается из-за траура, то сейчас самое время дать поручение своему сыночку, отыскать несчастную дочь Валентины Матвеевны Тайшиной. Заверил, что будет всё сделано быстро и тайно, крепко пожал мои руки и потом всё же позволил себе приобнять меня за плечи, ещё раз назвать дочерью и только тогда выйти. Эйфория личного счастья застит ему разум, он, мне кажется, сейчас слегка не в себе и не осознаёт опасности.

Но, с другой стороны, ему не впервой, даже сейчас барону Валевскому-Рубскому повезло разминуться с Аракчеевым буквально на несколько минут, иначе были бы лишние вопросы, а так всё под мою ответственность. Впрочем, так даже лучше, я просто ищу дочь несчастной женщины абсолютно частным образом и не впутываю в это дело Тайного советника.

После поспешного ухода дядюшки я не успела подумать, почему, а главное, ЗАЧЕМ, Петя оказался у нас. Неужели Её Величество настолько доверилась Лилии? И, неужели, во дворце настолько опасно для мальчика? А теперь мы головой отвечаем за наследника, и это уже не вопрос, это пугающий факт.

Паника комом подкатила к горлу, ещё немного, и я бы начала изобретать какие-то новые шаги по спасению нас от очередной опасности, но так вовремя в библиотеку влетел граф Аракчеев, в таком же состоянии, как и я, но у нас совершенно разные поводы:

— Настя, ты уже знаешь? Его Величество умер!

— Да, он умер сегодня утром, но у меня ещё более пугающая новость, у нас гостит Его Высочество. Лиля сказала, это просьба самой царицы, точнее, у Лили есть записка царицы, подтверждающая странную просьбу. Анна-Мария боится за жизнь сына. Если честно, то я не поняла, зачем Петю отсылать именно к нам, ведь во дворце сейчас много охраны.

Мои слова остановили Даниила на полушаге, он будто в стену врезался. Так и стоит, не понимая, что происходит.

— У нас? В смысле в этом доме? — и указательным пальцем забавно сделал взмах и указал на пол под своими ногами. Мне осталось только утвердительно кивнуть.

— Да, в детской с Ирочкой и Мишей. Целый букет опасных детей. И я в шоке, если честно.

Он выдохнул, рукой провёл по своему удивлённому лицу, пытаясь привести себя в чувства, и осознать мои слова. Ведь шёл сообщить неприятную новость, что прошение о моём разводе подписать не успели, но я его удивила гораздо сильнее.

— Так, надо собраться и понять, что делать! Дитё не может находиться где-либо без охраны. Мне нужно послать в департамент полиции, чтобы к нам приехали официальные телохранители.

Качаю головой, пытаясь усмирить пыл Даниила, потому как, это ещё только начало списка:

— Подожди, это ещё не все новости, наш Рубской с этого дня барон Валевский, и, кажется, он решил потягаться с Тайшиным, а может быть и поквитаться за прошлые грехи, у него явно есть какие-то счёты с князем. Так что он взял на себя неофициальную охрану нашего особняка, и, думаю, бывшую жену князя, он тоже приказал охранять, как ценную свидетельницу. И обещал по своим связям найти хотя бы зацепки по делу Виктории Владимировны, матери Миши. Прости, я понимаю, что мой так называемый родственник, как затычка в каждую бочку, но думаю, у него такие пакостные дела расследовать получится и тише, и эффективнее, тем более против своего бывшего босса. Не хочу тебя впутывать в это дело, надеюсь, ты понимаешь почему…

Каждое слово я произношу тише предыдущего, самой страшно слушать, в какую авантюру нас затянуло, и чем она закончится – одному богу известно.

Даниил подошёл ко мне и обнял, его сейчас не волнуют дела политики, дела вездесущего дяди и даже цесаревич в нашем доме. Его волнует только одно: у нас нет бумаг о разводе, наши отношения противозаконны, моё пребывание в этом доме тоже противозаконное, и уж лучше теперь переехать к себе, или на худой конец к барону Валевскму-Рубскому, но я не хочу даже думать об этом.

Объятия стали крепче, а речи ещё тревожнее:

— Понимаю, и ты права во всём! Но я так по тебе тоскую, Настя, даже сейчас рядом с тобой, тоскую. Мне очень хочется, чтобы наша жизнь хоть немного стала нормальной, чтобы я не думал о том, что ты в любой момент можешь уехать от меня, потому что так нужно. Мы уже достаточно настрадались, чтобы…

Поднимаю на него взгляд, смотрю долго и каждое слово, какое он шепчет, падает и разбивается в моём сознании на тысячи острых осколков, очень острых. Физически ощущаю его страх потерять меня снова и навсегда. Этот мир для нас вдруг стал фоном, антуражем, одним из многих: цари, или начальники убойного отдела, машины или кареты, самолёты или паровозы. Совершенно неважно, какая реальность нас окружала раньше, и какая окружает сейчас, и неважно, что будет в следующем мире, где он снова меня отыщет в случае очередной катастрофы. Я понимаю его, сейчас мы были так близки к нормальному человеческому счастью. И всё рухнуло. Нам снова непонятно чего и сколько ждать, проклятый закон без царя нескоро примут, да и примут ли.

Если бы сейчас дядя, как змей искуситель повторил свой вопрос о вдовстве, я бы зажмурилась, чтобы скрыть стыд, и кивнула. Вот до какой степени я хочу стать свободной и соединить свою судьбу с Даниилом…

— Мне кажется, дядя и этот вопрос как-то решит, сделает меня вдовой. Он заинтересован в нашем с тобой браке, для него это вопрос жизни и смерти, а, точнее, выживания. Не удивлюсь, если к нам в скором времени снова придут полицейские и пригласят на опознание тела Андрея.

Аракчеев так на меня посмотрел, словно сам уже несколько раз задумывался об этом преступном плане:

— В следующий раз скажи своему дяде, что тело должно быть обязательно, иначе пять лет ждать до объявления без вести пропавшим.

Смотрю на его серьёзную физиономию с диким удивлением, надеясь, что это шутка, и мы начинаем смеяться:

— Обязательно скажу, но ты ведь пошутил? Боже, мы говорим о таких ужасных вещах, да ещё и смеёмся над ними… Ой, подожди-подожди, а вот Его Величество умер от проклятья Юлии, а Андрей был под воздействием нашей красавицы Елены, его, случаем, вот также Кондрат не хватит?

— Да кто его знает? Но помогать ему точно не будем. В смысле спасать, и не советую как-то магически на него воздействовать, потому что в его смерти сразу обвинят тебя. Ты меня понимаешь? — он крепче обнял меня за талию, а другой рукой, едва касаясь, провёл от виска по щеке и приподнял моё лицо за подбородок так, чтобы видеть мои честные глаза. Вздыхаю и киваю, до этой секунды я вообще не задумывалась, что можно как-то магически извести мужа-изменщика. А теперь это станет навязчивой идеей?

— Боже мой, мы такие коварные, мне уже жаль Андрея, он подлец, но не стопроцентный. Меня всё же устроил бы развод, безо всяких криминальных инцидентов.

— Тогда нам придётся молиться, чтобы в сенате не подняли бунт приспешники Тайшина и Юсуповых, чтобы они не совершили переворот, и власть мирно перешла к Её Величеству, как к регентше, это дело проведут довольно быстро, и ты просто попросишь Анну-Марию, она для тебя сделает такую мелочь. Ваши судьбы похожи, и ты, и она страдали от любовниц своих мужей. Так что законный способ тоже есть, но придётся подождать.

— Уж лучше подождать полгода и развод, чем год траура. Надо бы при случае предупредить дядю, чтобы не проявлял ненужную инициативу, и, кстати, он теперь называет меня гордым словом «ДОЧЬ», ни больше ни меньше.

— Ты действительно его единственная кровная родная, потому он ради тебя теперь на что угодно готов.

На улице послышался пронзительный свист, и я шестым чувством поняла, что это предупреждение от соглядатаев моего дяди. Приоткрыв белоснежную штору, мы заметили у дверей караул.

— А это ещё что? За нами? Что происходит? — шепчу и уже понимаю, что эти люди пришли взять под арест кого-то из нас. — Боже, это за тобой! Данила, беги, чёрт! Что такое произошло, что на тебя накинулись…

— Я единственный, кто может защитить Её Величество, возможно, канцлер решил встать на сторону заговорщиков. Так, он получит абсолютную власть, они всё же решились.

— Да беги уже, спрячься в любом кафе и проси нашего дядю о помощи через любого пацана газетчика, блин, а как же спрятать Петю? Они если войдут в дом, то и нас арестуют? Стой, надо что-то придумать…

— Мы все спрячемся в подвале, там есть схрон, мажордом выпроводит их и скажет, что я в полицейском управлении. Бежим…

Но мы не успели сбежать, стоило управляющему открыть дверь, как небольшой отряд бесцеремонно вошёл в фойе, и довольно громко потребовали выдать Его Сиятельство графа Аракчеева на допрос о деле разрушения женского пансиона для душевнобольных женщин…

Ожидаемо это удар по нам от самого князя Тайшина, он решил мстить по-крупному за спасение его ненужной жены и не только он, на нас ополчились все, кто решился уничтожить своих жён, они не пожалели своих родных, а с чего бы им жалеть нас. Ну что же, нас предупреждали…

Глава 4

Слишком всё стремительно, почему-то для нас события оказались несколько неожиданными. Сам Тайшин, явно был готов к чему-то подобному, и, как только окно возможностей приоткрылось, он решил надавить на кого-то из своих, и проявить неслыханную дерзость, призвать к ответу самого Инквизитора. Причём, скорее всего, даже не догадался или не знает, что у Аракчеева новый и весьма опасный сан, и что над графом теперь властвую совсем другие законы.

У меня тоже есть чем ответить на провокацию.

— Убить в твоём доме шесть человек – дело хлопотное и ненужное, прятаться от них – бесполезно, надеюсь, Лиля не проклянёт меня. Пошли…

Хватаю за руку озверевшего графа, он и правда готов защищать свой дом и нас силой, но у меня есть оружие психологической борьбы, от которого нет защиты практически ни для кого, и мы только что это доказали, когда сбегали из дворца.

В детской комнате довольно тихо, картина такая милая и мирная, что мы на мгновение забыли, зачем зашли.

— Лиля, к нам пожаловали незваные гости. Если позволишь, мы с Ирочкой спустимся и скажем всем, что никого нет дома, хорошо? — вопрос был риторический. Я протянула руки, и наша маленькая принцесса без лишних вопросов пошла со мной на очередное дело.

Пока Даниил остался в детской, мы с малышкой скорее вышли, Лилии лучше не знать, что происходит в парадной особняка, и только перед широкой лестницей, я прошептала:

— Ты даёшь мне силу, я её использую, нам желательно внушить этим людям, что уже они осмотрели дом, и никого, кроме прислуги не нашли. Для этого нужно задействовать определённые зоны памяти. Но гостей шестеро, сможешь?

— Нет, мы просто покажем им картинки, как в твоём мире, как в шлемах, понимаешь?

— Что? — я чуть не свалилась кубарем со ступеней, слова Ирочки меня саму чуть было не отключили…

Но она не позволила мне зависнуть и взяла «управление» в свои ручки:

— Поспешим, нам нужно спуститься, я покажу им дополненную реальность, а ты просто держи меня. Я уже научилась управлять людьми…

Мои ноги перестали слушаться, пришлось пересадить девочку-индиго на левую руку и правой придерживаться за перила, чтобы не упасть. Показалось, что я сейчас сама в дополненной реальности. Ирочка либо прочитала меня от и до. Либо сама пришла из какого-то продвинутого мира, как мы с Гришей. И теперь осваивается, вспоминая себя прошлую.

Наконец, мы спустились на первый этаж и сразу попали в агрессивный оборот главного офицера, причём форма у него какая-то странная, не полиция, это точно, Служба исполнения наказания?

— Госпожа! Добрый день, мы требуем выдать…

— День смерти Его Величества не может быть добрым! Я не собираюсь слушать на словах ваши незаконные требования, где предписание, ордер…

— А кто вы такая, чтобы вам представлять документ о задержании? Сударыня, вы тянете наше время, и…

А мы время тянуть не собираемся, сразу начинаю внушение, а моя маленькая напарница усиливает сигнал так. Что и у меня в ушах начинает неприятно звенеть:

— Нет, это вы тянете время, и уже обыскали дом, но ничего не нашли, и от злости накинулись на сестру графа, оскорбили женщину, напугали детей, проявили неуважение, и теперь вам совестно и страшно, потому что, когда это всё закончится, господин Инквизитор, граф Аракчеев Даниил Романович разберётся с каждым из вас за преступные действия. Кто отдал приказ о незаконном задержании?

Ирочка усилила «трансляцию», и я заметила, как остекленели глаза всех мужчин, что стоят перед нами. Решила не мелочиться и внушить им угрызения совести, страх перед неминуемым наказанием. Потому что таковое будет непременно. Эти люди действительно из тюремного департамента, типичные конвоиры, но именно с этим департаментом у князя Тайшина есть очень крепкая связь, но это не отменяет преступного использования власти в незаконных целях, и это я тоже внушила, вот удивится начальник департамента, когда эти господа напишут объяснительные об инциденте и разошлют по всем инстанциям.

Сеанс закончился так же стремительно, как и начался.

— Сударыня? — главный конвоир очнулся и теперь смотрит на меня, словно только что увидел. Потом в его сознании видения как-то утряслись, и он вдруг начал извиняться. — Простите, да вы правы, наше вторжение противозаконное, документов нет, мы извиняемся, объявим Его Светлости, что дом осмотрели, и, кроме вас никого нет. Благодарим за содействие. Ещё раз, просим прощения. Какая у вас красивая дочь, просто принцесса…

Мужчина улыбнулся и кивнул своим, указывая на выход.

— Всегда к вашим услугам! Прощайте!

Ошарашенные «гости» синхронно развернулись как на плацу, и вышли, оставляя за собой неприятный запах тюрьмы и терпкого одеколона, от которого у меня чуть было не начался приступ удушья и не потекли слёзы. Хотелось бы проветрить, но двери в такое время держать открытыми нельзя. Лакей сию же минуту пробежал к выходу, задвинул засовы и посмотрел на нас с уважением и испугом, но промолчал, не решаясь обратить на себя внимание «опасной ведьмы». А потом опомнился и всё же решил уточнить:

— Может быть, ставни закрыть на первом этаже, а то время шальное…

— Закройте, и двери никому не открывать, будут спрашивать Его Сиятельство, отвечайте, что он в Тайной канцелярии со вчерашнего дня.

— Слушаюсь! — поклонился и поспешил исполнять приказ, унося за собой шлейф страха.

Ох, не меня всем нужно бояться…

— Ирочка, нам пора откровенно поговорить, — обращаюсь к главной ведьмочке с улыбкой и получаю такой ответ, от которого чуть язык не прикусила.

— Да, я только не знаю, можно ли тебе доверять. Ты слишком болтливая! — вот она выдала мне характеристику!

Я снова замерла на лестнице и смотрю в огромные глазищи маленькой девочки, а вижу такое…

— Ты из другого мира? Совсем другого? Там, где технологии превосходят магию? Боже мой, всё молчу. Ни слова больше. Но ты попаданка? Или родилась такая, в смысле возродилась?

Я и правда очень болтливая…

— Я возродилась и промахнулась, не в тот мир попала, как и ты. Мне тяжело я осваиваюсь, сначала была как в тумане, собственные сны пугали меня больше, чем эта реальность, но рядом с тобой я становлюсь спокойнее и увереннее. Увы, почти ничего не помню, но точно знаю, что мои силы сейчас очень слабые. И лучше их не развивать, хотя, наверное, и не получится без наших «вне сенсорных» технологий мои способности и применить-то не к чему. Мир настолько отсталый, что скука.

Я остолбенела окончательно, даже для нас вне сенсорный уровень развития технологий — запредельный, а ведь мы привыкли к беспроводным устройствам и сенсорным экранам, сотовой связи и прочим удобствам, какие для этого мира паровых двигателей тоже показался бы фантастическим. Но в её родном мире всё управляется силой мысли. Мне лишь хватило знаний постичь, насколько мы отстали…

Наш доверительный разговор прервался на самом интересном месте, Даниил выбежал навстречу и смотрит на нас как на чудо, словно раньше не видел, как Ирочка «работает».

— Ушли?

— Да, Даниил Романович, эти люди направлены непосредственно князем Тайшиным, и они из какого-то департамента или управления наказанием. Тюремщики, просто князь не в курсе, что у вас есть сан Инквизитора, и что мы не поддаёмся на провокации.

— Да уж! Я пытаюсь понять, как действовать дальше. Делать резкие заявления сейчас опрометчиво, пока в стране идёт борьба за власть – каждый сам за себя, — Аракчеев не похож на себя и расстроен, Лиля, наверное, его сейчас силой удерживала, не позволяя выйти и испортить гипнотический сеанс. А у меня появился вполне разумный план:

— Нам нужно вернуться во дворец и поддержать царицу. Лилия и дети останутся здесь, под присмотром парней нашего дяди. Если нас увидят во дворце, то на дом уже никто не будет обращать внимание. Но это моё мнение, основанное на предположении, а как реально от себя отвести беду, понятия не имею.

— Ты права, надо помочь царице, если что, то в подвале есть хорошая, обустроенная комната-тайник, камердинер знает, как туда спуститься. Лилии и детям ничего не угрожает.

— Я ничего не боюсь, — прошептала девочка, и так на меня взглянула, что я мысленно поклялась, молчать о её тайне даже под пытками. Но теперь, вдруг стало спокойнее, человек из суперпрогрессивного мира – гораздо лучше, нежели сущность, подобная Асе, или той пакости, какая захватила княжну Юсупову.

Я отпустила Иру, и она сама побежала в детскую, к счастью, её разум пока не спешит взрослеть, и это очень радует. Только бы не случилось чего-то запредельного, что заставит нашу маленькую принцессу развернуться во всю свою мощь, но тогда всем придётся несладко.

Глава 5

Сидеть и ждать, когда новые неприятности постучат в дверь – это не про нас.

Как только Даниил Романович провёл инструктаж всех домочадцев, потом вышел на улицу, осмотрелся, быстро оценил ситуацию и вычислил одного из «охранников», приставленных моим дядей. Свистнул и тот послушно подошёл, понимая, кто здесь главный босс.

Разговор был недолгим, скорее всего, тоже инструкция, как поступать при очередном нападении или попытке арестовать кого-то из нас — вариант один – эвакуация, без шума и лишних конфликтов, другими словами, до последнего стараться не применять оружие.

Но мне показалось это излишним, почему-то надеюсь, что никто уже сюда не сунется, а если и приедут, то Ирочка уже научилась работать с незваными гостями. Но об этом я деликатно умолчала, а то и правда, слишком много болтаю.

— Пора во дворец, а потом я отправлюсь по делам в Тайную канцелярию, и наконец, навещу нашего канцлера. Не нравятся мне последние события…

Даниил теперь подчёркнуто дипломатичен со мной, но скорее для того, чтобы сейчас мы не зацикливались на своих проблемах. Каждый нежный взгляд, касание, улыбка выключают разум и включает сожаление обо всём, что сейчас происходит, а потом уныние, расстройство, мне сейчас это всё точно не нужно.

— Я думаю, что эти события закономерны, мы просто не уследили или отвлеклись на себя. Царь был отравлен Юлией, она, скорее всего, уже зачахла и отдала всю себя на месть, её проклятье очень сильное…

Ух, как Даниил на меня взглянул, у него своя версия произошедшего, менее мистическая:

— Его отравили! Вот и всё. Никакой магии, он был вполне здоров и силён. Я поставил на нём метку – маячок, и примерно понимаю, в какой момент это произошло. Рядом никого не было, и яд какой-то изощрённый. Выходит, что мы взяли многих приспешников Юсуповой, да не всех. Заговорщики оживились, у них очень узкое окно возможностей. И сейчас самое неприятное происходит на медицинском освидетельствовании. Наши доктора не такие сведущие, но и не идиоты, на них будут давить и довольно жёстко. Мне нужно их поддержать, сейчас самое время наведаться и в военный госпиталь, куда привезли тело. А ты, моя милая, отправляйся во дворец, с карточкой служащей тебя пропустят к Её Величеству. Твоя задача, убедить царицу, чтобы она не сделала глупости под давлением оппозиционной элиты, и не написала отречение. Отречение — фактически смертный приговор и ей самой, и её семье, да и всей структуре власти. Ох, и я снова делаю это…

Поднимаю на него взгляд и понимаю, о чём он говорит. Он снова посылает меня в самое пекло событий, и только это его бесит сейчас больше всего.

— Обещаю, я не буду рисковать, честное слово. Останусь здесь – будет ещё хуже, в этом я точно уверена. Тебе надо было забрать меня с бала, и не отпускать, возможно, тогда события развивались бы чуть иначе. Теперь нужно идти вперёд и напролом не оглядываясь. Всё, времени мало, пора, если сейчас не отпустишь меня, то…

Он не отпустил, обнял, прижал к себе, и несколько секунд, мы простояли чуть дыша, прислушиваясь и настраивая ритмы сердца, чтобы чувствовать друг друга на расстоянии.

— Ваше Сиятельство, экипаж подан! — деликатно известил камердинер, и нам пришлось отступить друг от друга.

— Настя, береги себя и не ввязывайся ни во что, хотя кому я говорю…

— Да уж, где я, там неприятности. Сейчас пару минут подожди, возьму свои документы, личные вещи, перстень отца, и трость. Если ехать в стан врага, то во всеоружии.

— Это верно, трость лучше оставить дома, она приметная, а я за саквояжем, зададим им жару, — в его голосе вдруг прозвучал мальчишеский задор, от которого и мне вдруг стало чуть легче и даже веселее.

Через несколько минут, мы, как мистер и миссис Ван Хельсинг уселись в шикарный экипаж, запряжённый четвёркой сияющих чёрных коней, и с шумом помчались наводить порядок.

Стоило приметной карете остановиться у дворца, к нам подбежал один из охранников и помог мне спуститься. Это хороший знак, во дворце ещё не случилось непоправимого, и власть пока принадлежит Её Величеству.

— Удачи, Настя, и умоляю, осторожнее!

— И ты тоже! Мне без тебя не жить, — шепчу и спешу по своим делам, а Аракчеев проехал в деловую часть дворца, действительно, наводить порядки согласно закону. И чего я переживала, он Инквизитор, олицетворение законной власти, и вряд ли кому-то под силу ему навредить, единственный, кто мог – Юсупов, но он сбежал.

С такими успокаивающими мыслями я поспешила сначала за охранником, потом за лакеем по уже знакомым коридорам дворца. Особо не рассматривая красоту, потому что меня захватила вязкая парализующая тревога: «Что же будет?», этот вопрос буквально висит в воздухе и не позволяет людям опомниться. Любая смена власти пугает, а внезапная да связанная с гибелью вполне крепкого царя – ввергает придворных в панику.

— Госпожа, Её Величество распорядилась, как только вы приедете во дворец, так сразу же вас проводить в кабинет. Прошу вас.

Молча отдаю небольшой саквояж довольно учтивому лакею и теперь спешу в личный кабинет царицы.

Волнение нарастает, и оказавшись перед самой дверью, я вдруг уловила то, что сейчас произойдёт. Любая знатная женщина, убила бы за то предложение, какое мне собирается сделать Её Величество, но не я.

— Боярыня Анастасия Сергеевна Гринёва, Ваше Величество! — за дверью уже объявили моё имя, не успеваю сообразить, как реагировать на всё, что сейчас произойдёт, всё слишком неопределённо, двери распахнулись, лакеи опустили головы, и мне пришлось войти, присесть в реверанс, произнести дежурное приветствие и услышать то, чего боялась:

— Анастасия Сергеевна, я уже наслышана о ваших приключениях, и о том, что вы смогли сделать для несчастных женщин, ваша самоотверженность, сила и способности не оставляют мне иного выбора, кроме как назначить вас моей обер-гофмейстериной. Дела настолько запутаны, а моё положение в связи со смертью мужа (она не назвала его царём) весьма шаткое и даже опасное. Графиня Гончарова-Высоцкая не выдержала накала страстей и слегла. А я больше никому не верю. И я не спрашиваю, это приказ! — её голос спокоен, она уверена в каждом своём слове, и у меня действительно нет иного выбора, кроме согласия на её не предложение, но приказ?

— Счастлива служить, Ваше Величество! — наклоняюсь ещё ниже и потом выпрямляюсь. Смотрю на неё и уже не вижу слабой женщины, раздавленной изменой мужа, нет, она собралась и готова зубами вгрызаться во власть и не отпустить ни единой возможности получить всё. На мгновение показалось, что в нашу царицу подселилась та самая сущность, какая управляла Юлией Юсуповой. Но нет, ничего опасного незаметно, кроме решимости отомстить всем врагам. Но мне ли не знать, что решимости мало, если вокруг одни враги, и почти нет соратников, её сила воли не так крепка, как надо бы в этой ситуации…

— Вы так же назначаетесь моим личным лекарем, барон фон Реден заверил, что у вас есть способности к врачеванию. Подпишите вот эти бумаги и приступайте к своим обязанностям, прежде всего проверьте каждую фрейлину, горничную и служанку, каждого лакея, мне нужно знать, что вокруг только самые надёжные люди. Это нужно сделать до того момента, как тело моего мужа предадут земле, тогда начнётся решающее голосование, и я не имею права проиграть…

Киваю, но на самом деле, не совсем понимаю, о чём она сейчас говорит, я слишком далека от тонкостей борьбы за власть, но отказать ей не могу, увы…

Пришлось подойти к столу и подписать четыре разных документа, в том числе и соглашение о конфиденциальности теперь каждое моё слово, действие и поступок – подчинены регламенту и «опечатаны» тайной для всех, кроме Её Величества, я ни с кем не смею обсуждать ничего, что связано со здоровьем царствующей семьи, и теперь моя жизнь принадлежит Её Величеству полностью.

— Вы так решительно подписали документы, но я не чувствую у вас желания, как у других.

Снова кланяюсь и признаюсь:

— У меня ведь нет выбора.

— Нет. Но у меня есть для вас есть один сюрприз…

Мне очень не понравился тон, с каким она произнесла слово «сюрприз». Но как я должна отреагировать? Прыгать от радости и хлопать в ладоши, вопя от радости, что «Обожаю сюрпризы!», стою и жду.

Она выдержала паузу, потом взяла со стола какую-то бумагу и подняла её, не спеша показывать мне:

— Мой муж не подписал последние документы, не успел. И среди многих бумаг нашлось прошение на ваш развод с Андреем Антоновичем Левиным: ваш муж дворянин, но недостоин вас, и потому, я поставила на этой бумаге свою подпись, и как только меня объявят полноправной властительницей, эта подпись получит силу и законное право. Так что в ваших интересах помогать мне усерднее, и с желанием. Иного способа нет, ну разве только – стать вдовой…

Закрываю глаза, но улыбку сдержать не получилось.

— Простите мою дерзость, но про вдовство мне уже сегодня намекнули, и не один раз, честное слово, если с моим мужем что-то случится, то я не виновата.

— В таком случае я тоже не виновата в том, что случилось с моим мужем, — её слова смахнули улыбку с моего лица и пригвоздили к полу, я так и замерла с соглашением о неразглашении и пером в руках, она фактически призналась мне? А я только что подписала клятву молчать…

Глава 6

Приказ царицы хоть и очень разумный, но выполнять его – мне, проверять людей, дело очень непростое, а подозревать в измене, и в преступлениях – и того хуже. Показалось, я не вижу правду, что всё это иллюзии и я пытаюсь обелить всех. Только бы не вынести опасный вердикт.

Процедура проверки сложилась сама собой: очередной человек заходит в мой кабинет заведомо напуганным, садится, и я начинаю разговор, с каждым индивидуально, и отталкиваюсь в своих вопросах от того, что чувствую.

К счастью, почти все, кого я опросила – безусловно преданы Её Величеству. Всех приспешниц и приспешников Юсуповой знали по именам, они и не скрывались, уже праздновали победу, и «хоронили» царицу. Но всё же одна горничная попалась, тихая, некрасивая, скрытная и чем-то обязанная княжне Юсуповой. Даже неинтересно смотреть подробности, кроме одной, именно эта женщина, что сидит сейчас передо мной, опустив голову, донесла княжне о моих способностях, и с её подачи Юсупова нас с Маркусом взяла в оборот.

Разговор начался странно:

— Удивительно, ты предала царицу и осталась во дворце? Меня и доктора поймали по твоему доносу, и неужели не испугалась…

— Я лишь сказала княжне, что вы очень сильны, и спасли Её Величество. Госпожа Юсупова и без угроз могла вытянуть правду, тем более она была одной из первых, кому мы обязаны делать донесения, а какие отношения у Её светлости с Её Величеством – меня не касается, пусть сами разбираются. Так что моей вины нет, и идти из дворца мне некуда.

Её завидное упорство меня поразило, или это уверенность, что раз царь умер, то и царице недолго осталось...

— Прямой вины нет, мне неприятно вести такого рода работу, обвинять кого-то, только основываясь на своих видениях, и косвенных уликах. Однако меня более всего смущает ваша уверенность в том, что Её Величество, до утра не продержится…

На лице женщины промелькнула тень улыбки…

Она попалась, и не просто попалась, у неё есть какая-то очень важная функция, причём внушённая, сработает триггер, и она сделает чёрную работу, а сама сгинет как расходный материал. Сейчас не осознаёт своего предназначения, но в нужный момент, сделает нечто такое, что изменит весь ход истории.

— Стража! — мне пришлось резко крикнуть, и горничная вздрогнула, словно дремала, испуганно оглянулась на дверь.

— Да, Ваше Сиятельство! — двое охранников мгновенно отреагировали, вбежали в кабинет и стоят в ожидании приказа.

— Держите эту женщину за руки и крепче, она под гипнозом, кто-то внушил ей опасные мысли. Нам нужно срочно её обезвредить.

Парни не позволили горничной даже дёрнуться, взяли за руки и подняли на ноги со стула. Лицо несчастной исказила гримаса боли, её изнутри сейчас раздирает противоречие между долгом, желанием сбежать и незаконным, внушённым приказом.

— Отпустите! Отпустите меня! — прохрипела и начала выкручивать руки, пытаясь освободиться.

— Тише, тебе не причинят боль, смотри, вот перстень с рубином. Смотри, смотри на него, следи взглядом и слушай мой голос.

Начинаю раскачивать рубиновый перстень на цепочке перед её носом, а охранники сообразили и зажмурились, чтобы не попасть под новый гипноз. Чистка прошла мгновенно, очень напоминает стиль Юлии Юсуповой, но слишком примитивный, возможно, всё же это прощальный привет именно от Юсуповых. Зато получилось достучаться до лярвы, какая-то мелкая сущность вдруг заговорила через несчастную женщину, сначала бессвязно, что-то пробормотала, а потом я задала вопрос, и диалог состоялся, жаль, что при свидетелях.

— Ты должна стать орудием мести?

— Я и есть орудие мести. Я должна уничтожить Её! Отомстить… Уничтожить… Всех уничтожить…

Омерзительных хрип, горничная, как чревовещатель открывает рот, но звуки исходят совершенно необычно и пугающе. Мне кажется, что охранники готовы бросить её и сбежать, но стоят из последних сил и продолжают держать одержимую.

— А кто убил Его?

Но ответ женщины меня поразил:

— Ты сама знаешь, кто его убил.

— Я не знаю, потому что такие, как вы на десять рядов переиначили и сами себя запутали, но в любом случае виновных мы найдём. А скорее всего, уже нашли и наказали, это госпожа Юсупова?

— Она госпожа над всеми и ещё вернётся! И тогда ты будешь так же скулить и просить прощения за то, что творишь сейчас над нами!

Пришлось вспомнить приём Ирочки и придушить тёмную пакость, пока она не начала вопить то, о чём даже думать нельзя. Зато я окончательно усомнилась, в причастности царицы к смерти мужа. Это и был тот самый тонкий план мести, свалить вину на жену, внушив несчастной то, что она сама его убила, подкинуть улики и потом как бы случайно найти их с помощью этой же служанки, но в тот момент, когда царица якобы покончит с собой. И таким образом убрать всех взрослых царей, оставив беззащитных детей? Умный расчёт. Но он провалился.

Я без жалости провела несложную ментальную работу, без всяких заговоров и обрядов, просто как выдернуть зуб.

Женщина вскрикнула и повисла словно тряпичная кукла в руках ошалевших от страха охранников.

— Ей внушили опасные мысли, и она должна была отравить Её Величество. Но не по своей воле. Увы, её психика уже не будет прежней. Как же с ней поступить? Думаю, что есть одно место, где несчастной помогут. Отвезём её в монастырь к настоятельнице Евдокии, сейчас напишу письмо с просьбой начать процесс восстановления, отвезти нужно немедленно, соблюдая все меры предосторожности.

— Конечно, Ваше Сиятельство, мы сами всё видели, а пока посадим её под арест, пусть проспится, будем присматривать, чтобы не натворила чего, — предложил старший, охранники перехватили горничную удобнее и понесли на выход.

Странно, до этого часа я считала, что не справлюсь, и что вот так обвинять людей — ужасное занятие и совесть меня изведёт. Но оказалось нет. Моя совесть даже похвалила меня за раскрытие очень замысловатого преступления, одной одержимой меньше – это уже победа. Однако это второй звоночек, сама царица намекнула на свою причастность к смерти царя, а теперь и эта странная горничная совершенно серьёзно начала обвинять в злодействе Анну-Марию.

— Как-то всё слишком просто, как подарок под ёлкой…

Показалось, я смотрю в упор на разгадку и не вижу её, проблема в том, что нашу царицу тоже неплохо так зомбировали, уж не знаю каким образом, но она сейчас опасная для себя, и потому и вцепилась в меня, как в последнюю возможность спастись. Кажется, я нашла то, что она велела мне найти.

И как теперь мне объяснить Её Величеству, что главная опасность кроется в ней самой? И как ей намекнуть, что ей пока нельзя брать на себя бремя власти? А надо бы долечиться и убрать все последствия негативного воздействия, иначе нам тоже придётся дежурить ежечасно у её постели, как это было совсем недавно.

Показалось, что мой разум сейчас взорвётся от избытка данных, какие я не понимала, и даже не обращала на них внимание. А самое неприятное в сложившейся ситуации, что Я работала с Её Величеством! И меня теперь могут обвинить в зомбировании. А второе – как так получилось, что я не заметила этой опасности раньше?

Может быть, раньше этой опасности не было? Её Величество, кто-то загипнотизировал буквально накануне отравления царя, и внушили ей, что это её приказ, или даже её злодеяние?

Во дворце есть кто-то очень сильный и закрытый, серый кардинал, о котором вообще никто не догадывается, а я, кажется, ему только что наступила на хвост. До этого момента он искусно прятался за наглой и дерзкой ведьмой Юсуповой, а теперь остался один, или одна и без прикрытия…

— Кто же ты?

В один момент всё запуталось настолько, что мне стало дурно. Пришлось присесть, откинуться на спинку высокого кресла, руки положить на удобные подлокотники и попытаться войти в то самое подпространство, с каким так умело работает маленькая Ирочка. Если у меня получится, то я учую этого человека, а потом посмотрим вместе с Даниилом, что можно сделать и как спасти царицу от себя самой. И кому придётся встать у власти, пока Анна-Мария борется со своими демонами?