Данная книга является художественным произведением, не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет и не пропагандирует их. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.
© Дэвика Рани, 2023
ISBN 978-5-0060-3837-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ДИСКЛЕЙМЕР.
Этот текст не является пропагандой употребления никотина, алкоголя и других психоактивных веществ. Описание сцен курения являются средством художественного выражения. Автор не призывает к употреблению и не несёт ответственности за возможные последствия употребления табака, алкоголя, других веществ.
Никто тебе не друг, никто тебе не враг,
но всякий тебе учитель.
(Тибетская пословица.)
Эту книгу я начала писать в разгар своего экзистенциального кризиса, считая, что писательство – как вариант самопомощи и терапии не позволит мне окончательно провалиться в чёрные жернова её величества депрессии.
Здесь собраны истории разных людей, встреченных на моём пути. Как они шли в духовность, кто, убегая от себя, а кто, напротив, обретая. Кто-то из них считал себя духовным искателем, кто-то – выдающейся личностью, а кто-то никем и ничем себя не считал, но, так или иначе, они все оставили след в моей душе. Они учили меня многому. Через любовь, через отвержение, через боль, через пример собственной жизни.
В духовном поиске мы пытаемся найти ответ на извечный вопрос «Кто есть я?» Постоянно ассоциируем своё «я» с вещами (моя квартира, моя жизнь. Чья моя?), с социальным положением (моя жена, мой сын, мой отец. Мой чей?), профессиональной принадлежностью (я учитель, я инженер, я бизнесмен. Кто этот «я», который бизнесмен?). Очень редко человек может сказать, что есть «я» вне привязки к социальным ролям, вне декораций. Здесь я собрала истории людей, с которыми меня свела судьба в Индии и Непале, с ищущими своё истинное я, пытающимися выйти из тесной коробки социума, навязанных ценностей и догм. Об их духовном пути, ошибках, взлётах и падениях, о попытках познать истину через гуру, любовь, священные тексты, через секс, тантризм, буддизм, индуизм, пофигизм, наркотики, йогу, медитацию. О людях, приезжающих в Индию по разным причинам, но под влиянием особой силы, встающих на духовный путь, о моих друзьях, которых я учила и у которых училась и продолжаю учиться.
Я пытаюсь ответить на вопрос, где та грань между духовностью и псевдодуховностью, подсветить тёмные стороны «духовных людей», в том числе и свои собственные. Говорю с юмором и иронией о серьёзных вещах. Безжалостно описываю опыт пребывания в секте.
Многих тянет в Индию по разным причинам: необычность, колоритность, разноплановость, контрастность, абсолютно иной менталитет, смена картинки, острая пряность эмоций. Некоторые приезжают, чтобы найти гуру, с обсессивной мыслью, что гуру решит все проблемы, даст ответы, научит. Для чего нужен этот самый гуру на самом деле? Если спросить людей, озадаченных поиском духовного наставника, то можно получить примерно следующую информацию: сам человек считает, что он ничего не знает, но вот кто-то большой и умный скажет ему, что делать и как поступать, и всё сделается хорошо. При этом, мало кто готов вставать в 3.30 утра и выполнять день за днём, год за год изнуряющие физически и эмоционально практики и ритуалы? Кто готов взять на себя аскезу, хотя бы самую простую? Желание волшебной таблетки: скажите, что делать, но это и вот это я делать не хочу и не буду. Многие ищут гуру от беспомощности, от того, что устали и запутались, не могут получить желаемых благ в проявленном физическом мире и от этого решают сбежать в мир йоги и тантры, духовных практик, магов, тантриков, йогинов, святых и мнящих себя таковыми. При этом мало кто ищет действительно просветления, свободы от собственного эго.
Гуру – дословно «тот, кто рассеивает тьму невежества». Гуру указывает садхаке1 на его омрачения, вызванные идентификацией с эго, ведёт от тьмы невежества к свету истины.
Немало практик нужно переделать, много часов провести в медитации, чтобы понять, что садхгуру2– внутри. Но для этого и нужен внешний поиск, чтобы он привёл вовнутрь.
Когда я жила в Индии, ко мне часто приезжали люди, озадаченные поиском гуру и себя. Но многие из них никак не могли принять, что вот бомж, спящий на дороге, может оказаться просветлённым мастером, и возможно, придётся учиться у него. Почему-то в обыденном представлении гуру – это опрятный чистый дядечка лет 50, лучше в чалме и с бородой. Но никак не голодранец, спящий в дхоти3 на гхатах4 Варанаси. У меня было некогда развлечение смотреть на реакцию людей, когда я говорила: «Вот представьте, вы – просветлённый мастер, вышедший за пределы эго, пребывающий в Абсолюте, испытывающий блаженство. Что вас может заставить выйти из этого состояния, увидя человека, не говорящего на вашем языке, который что-то просит, но слова все воспринимает настороженно, с недоверием относится к практикам, по сто тысяч раз мантры повторять не хочет, но просит просветления, хотя даже не может сформулировать, что это, либо просит освобождения для личности». Большинство не могли понять, о чём я говорю, но продолжали настаивать: вынь да положь им гуру.
Некоторые искатели не понимают, что нет свободы для личности, есть свобода от личности. Но все хотят найти именно свободу для эго, чтобы эго стало хорошо. Тогда как все духовные практики направлены на растворение эго в абсолютном космическом знании. Многие не осознают, чего они хотят от гуру. Поэтому я всегда наотрез отказываюсь находить кому-то гуру и как-то участвовать в подобном фарсе. А потом мои знакомые говорят, что я вечно в нехватке материальных средств, а от работы увиливаю, и что надо браться за любое предложение, а желание клиента – закон. Но истина (духовность, просветление) лежит за рамками рыночных отношений.
В общем, я никоим образом никогда не участвовала в поисках гуру ни для кого, пока не встретилась с Эльвирой.
Эльвира написала мне, что ей нужен самый лучший отель, машина с кондиционером и не спросила стоимость. Это было прекрасное начало. Когда деньги не имеют значения, обычно с такими людьми очень легко, они не замороченные, и чем богаче человек, тем менее он заморочен по моему опыту. Я встретила Эльвиру в аэропорту, и она начала со мной болтать, будто мы старые подруги, которые давно не виделись. Эльвира сказала, что летела в самолёте, и женщина на соседнем сидении сказала: «Вам нужно непременно поехать в Индию», Эльвира решила последовать совету случайной попутчицы, потому что не верила в случайных попутчиков и в случайности в целом. Это было прекрасное многообещающее начало. Я люблю людей, лёгких на подъём, бесстрашных и с жилкой авантюризма. За несколько дней мы досконально изучили Варанаси, залезли во всевозможные места, сделали Абхишека пуджу5 в индивидуальном формате с отличным брамином6. А потом Эльвира выразила желание смыть грехи в Ганге. Согласно индуизму, река Ганга, она же – богиня, спустилась с небес на землю, чтобы вбирать в себя человеческие грехи. На рассвете мы взяли лодку, переправились на другую сторону реки, на противоположный от крематориев берег, Эльвира погрузилась в Гангу, оставив там своё красивое (и подозреваю, очень дорогое) кольцо как подношение богини и в знак избавления от всего старого. Сразу же после её омовения начался дождь. Это был первый дождь наступающего сезона дождей. И это был очень хороший знак. Так мы подружились с Эльвирой. Через несколько дней она уехала, но через полгода вернулась снова, и мы поехали в большое паломничество сначала по северу Индии, потом по югу. Нам нужно было сделать очень много ритуалов, необходимых для нормализации некоторых аспектов в жизни Эльвиры, немного пошаманить, немного помолиться, помедитировать и совершить различные аскезы.
Пробыв несколько дней в Варанаси7, мы переместились в Ришикеш8. Эльвира говорила, что неплохо бы ей заняться йогой, связанной с женскими энергиями. Она была уверена, что в ней недостаток этой энергии, и если найти гуру, кто поможет ей прокачаться в данном вопросе, то многие её проблемы решатся. Как будто можно прокачаться за три дня, снять все блоки и просветлиться. Но желание клиента – закон. А ещё: в Индии свои законы, поэтому я решила ничего специально не делать. Ищущий да обрящет. Если есть запрос, ответ обязательно придёт – так работает в Индии пространство. Поэтому мы просто гуляли по Ришикешу, осматривали достопримечательности духовного характера. Уже стемнело. Мы шли неспеша, возвращаясь в наш район, вдруг мимо нас в темноте прошелестела женщина в цветной юбке, рядом с ней шла хромающая чёрная собачка. Я обратила внимание исключительно на собаку, подумав, как повезло ей, что она нашла человека, заботящегося о ней. Ничего особенного. И тут Эльвира говорит:
– Это она!
– Кто она? – недоумённо спрашиваю я?
– Гуру.
Гуру так гуру. Не такое бывает в Индии, я привыкла к странностям и пространства, и клиентов. К тому времени Эльвира успела уже раздать благословления страждущим индусам. Я, конечно, пыталась не уронить челюсть на пол, когда увидела, как вокруг Эльвиры скопились люди и повторяли: «Мата джи, аширвад де до9».
– Мы должны её найти. Сказала Эльвира, как отрезала.
Мы. Разумеется. То есть я, конечно. Особу женского пола в цветной юбке. В Ришикеше. Да раз плюнуть. Никого я искать не хотела. Я хотела спать. Пока я переваривала услышанное, Эльвира уже зашла в ближайшее кафе и стала расспрашивать, что за дама, может есть тут какая йогиня известная и при ней собачка чёрная хромает? С чего она вообще провела параллели между женщиной в темноте и йогиней? А есть оказывается! И возможно, у мужа девушки из кафе есть телефон этой йогини. Да, Эльвира по случайности зарулила именно в то кафе, где хозяйка оказалась русская, а так как Эльвира не знает английского, то была полностью убеждена, что это – знак судьбы.
Поразительно? Нет. В Индии синхронность работает на ура, мечты сбываются, все мысли реализуются (быстрая карма), поэтому нужно тщательно следить за мыслями.
Ждали мы долго. Наконец-то пришёл муж. В Индии, к сожалению, на каждую мелочь нужно отводить пару часов, даже на такую простую вещь, как записать телефон. С места в карьер никто не прыгает, никто не торопится. Чай попить, и не один, светская беседа. Просто часы на вылет, чтобы муж дал телефон. Дел на десять секунд. Я сижу и, как обычно, психую, потому что опять не по-моему, опять всё вверх ногами, опять делать то, что делать не хочется и противоречит моим внутренним убеждениям. И через вечность мы, наконец, получаем телефон и имя йогини. Зовут её Эмма. Она якобы великая йогиня всея Ришикеша. Нам показывают дом Эммы, и Эльвира решает, что надо постучать в дверь и поговорить. Я категорически не согласна. Эльвира может делать всё, что ей вздумается, но ведь это же я должна объясняться с Эммой, а для меня неприемлемо поздним вечером стоять на пороге незнакомого человека, стучать в дверь и говорить какую-то чушь. Моё эго не хотело такого поворота и «унижений», почему я должна делать то, что против моих принципов? Вздыхала я вздыхала, убеждала всячески Эльвиру, что может не надо? «Надо!» Отрезала Эльвира. И мне пришлось сдаться. Во-первых, это моя работа – удовлетворить любой запрос. Во-вторых, уж очень это было надо. В-третьих, Эльвира сказала, что обычно все её ждут под дверью, она никогда в своей жизни никого не ждала, а тут на тебе – поворот такой. Её эго страдало больше моего. Я вздохнула, сказав про себе: «Шива, помоги!» и постучала в дверь.
Было около десяти вечера. Приличные йоги спять давным-давно в это время, потому что встают до рассвета. На стук никто не отреагировал. Но в квартире горел свет. Я бы тоже не открыла дверь ночью не пойми кому. Тогда я постучала снова и сказала как можно громче: «Эмма, простите, нам дал ваш адрес тот-то, нам ооооочень нужно взять у вас урок, мы бы хотели…» Реакции не последовало.
Если я – толмач, то почему текст я говорю свой, Эльвира вообще-то сама бы должна придумать, что говорить, а моё дело – переводить. Переводчик говорит текст клиента, а не свой собственный. Я не чувствовала себя посредником, а именно тем, кто выполняет за другого его задачу, поэтому так бесилась. Но я всегда беру своих гостей под крылышко, опекаю, холю и лелею, чтобы им не приходилось ничего самим решать, но в данном случае мне было ужасно неловко и неприятно делать то, что я делала. Никто на мои слова и стук в дверь не реагировал, но было очевидно, что в доме кто-то есть. Мы ждали, вдруг и вправду никого нет, но нам казалось, что в доме люди. Ждали долго. Замёрзли. Я чувствовала, что Эмма там. И Эльвира тоже. Она говорила, что ей надо увидеть эту йогиню, чтобы понять, та ли это женщина со сногсшибательной энергетикой или не та. Мы устали и ушли домой. Я думала, что на этом тема закрыта. Но нет! На следующее утро я пришла к Эльвире, и она попросила меня позвонить и объясниться с этой Эммой. Естественно, Эльвира не сказала текст, ну типа я же сама понимаю, что говорить. Я опять не чувствовала себя переводчиком, но решателем чужих задач. Ломились к ней ночью в дверь. Господи, стыд-то какой. Может, не надо? Но я знала, что не отделаться. Мне страшно звонить и разговаривать с незнакомыми людьми, особенно в ситуации, которая мне видится лютой дичью, ещё когда я понимаю, что совершенно ни при чём. Я сказала себе, что это мне свыше дан челлендж по борьбе со страхами и усмирением эго. Помолившись, набрала Эмму. Честно, я очень хотела, чтобы она взяла трубку, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Наконец-то её величество Эмма, йогиня вся Ришикеша, сняла трубку.
– Намастэ10, Эмма. Ваш номер мне дал тот-то. Мы знаем о вашем мастерстве, и не были бы вы так любезны… И тут она кидает трубку. Я наблюдаю, как ярость подкатывает к горло. Эта долбанная Эмма просто кидает трубку. Ну надо же! Неужели нельзя нормально разговаривать, в чём её проблема?
– Звони! – безапелляционно говорит Эльвира.
– Ты же видишь, что это так не работает. Отступись.
– Я не отступаюсь никогда!
– Это в России надо изнасиловать пространство сотни раз, чтобы твоё дело сдвинулось с мёртвой точки, в Индии так не работает.
Это был урок, который я не могла выучить за Эльвиру. Тоном, не терпящим возражений, сказала, что звоню последний раз, и мы закрываем эту тему. Прошу Шиву11, чтобы эта несносная женщина наконец ответила.
– Намастэ, Эмма-джи, вы слышите меня? – О чудо, она меня слышит.
– Вам удобно сейчас разговаривать?
– Нет. И кладёт трубку.
По давней индийской традиции гуру измывались над учениками двенадцать лет, проверяя, готовы ли ученики к настоящему обучению. Но что-то мне подсказывало: это не тот случай.
Мы смеёмся с Эльвирой, приходя к выводу, что дама с собачкой и йогиня, скорее всего, два разных персонажа, и йогиня, похоже, немного зазвездилась. Я предлагаю Эльвире следующий вариант: «Раз уж тебе нужен гуру, и мы оказались в Ришикеше во время международного фестиваля йоги, может, сходим, посмотрим, что там творится, вдруг что получится?» Втайне я хочу попасть к Муджи12, но я на работе, а посещение гуру – дела личные, было бы нечестно давить на Эльвиру и предлагать ей пойти к моему гуру, ей нужен её собственный.
На другое утро, обдумываемые ледяными ветрами с Гималаев, мы приезжаем на йога фест. Кругом толпы йоговского народу со всей планеты. Ценник на просветление не маленький: день пребывания на практиках в районе ста долларов. Смотрим программу. Эльвира спрашивает администраторов, к кому рекомендуется пойти по кундалини йоге. Нам говорят, что завтра с раннего утра бесплатно супер-пупер тичер13 кундалини йоги будет проводить занятие. Тичера зовут Гурмукх. Мы гуглим, я бегло читаю информацию и пересказываю Эльвире. Мы проникаемся. Решаем идти. Мы обе почему-то знаем, что наша Эммочка непременно там будет. Я говорю Эльвире, что мы должны прийти первыми, чтобы занять место у сцены, так как Эмма поближе к гуру захочет быть. Покупаем Эльвире коврик и даже чехол для коврика, я думаю про себя, как мне одновременно заниматься йогой и переводить Эльвире инструкции гуру.
На другое утро, ни свет ни заря, продрав глаза, я поехала за Эльвирой, и мы, как заправские йогини, под пронизывающими утренними ветрами, пришли на этот урок. Эльвира нервничала, она никогда не занималась йогой, и даже в соседний ларёк за сигаретами ездила на машине. Я сказала не дрейфить, разберёмся по ходу пьесы. Заняли мы места в почётном втором ряду, потому что в первом было бы как-то чересчур по-фанатски и не совсем здорово, и стали ждать. Было холодно. Хотелось спать, есть, а не вот это вот всё. Кругом все были в белом и даже головы были покрыты белым. Мы сильно выделялись из толпы кундалиньщиков. Адвайтисты тоже ходят в белом, но отличаются по стилю от кундалинщиков, свои своих всегда узнают. Всё выглядело так, как я больше всего ненавижу: пафосный шатёр для йоги, люди а-ля сектанты, йога – как коммерческий проект, фейк, фейк, фейк. Больше всего хотелось сбежать. Я сказала Эльвире, что теперь всё от неё зависит, я в душе не знаю, какая энергия была у дамы с хромающей чёрной собачкой, я не найду Эмму. И тут рядом со мной слева расстилает кто-то коврик. Я просто знаю, что это Эмма. Что-то внутри меня знает. Но в этот момент просыпается ум: «Ты сдурела? Ты её не видела! Тебе просто хочется, чтобы это была она. Разве тако…» бла-бла-бла, всё, что обычно говорит ум. Он всегда говорит одно и то же. Я оборачиваюсь к Эльвире: «Это она?!». «Может быть, я не знаю». С чего вообще эта Эмма коврик свой со мной расстилать будет? Или же она видела нас под дверью и узнала? Тогда логичнее держаться от нас подальше, мы же невменяемые, это очевидно. Возможно, своим киданием трубки, Эмма лишь отзеркалила нам наше поведение, как знать. Почему кидать трубки неприлично, а стучаться ночью в чужой дом прилично?
В тот момент у меня возникло двоякое чувство: с одной стороны хотелось немедленно убежать, а с другой – щупальцами влезть в этого человека, трогать его, смотреть на него, а с третьей – страх, почти паника, и потеющие ладошки. И трепет странный. Было понятно, что передо мной человек, очень сильно прокачивающий энергоканалы, потому что сила и мощь ощущаются на уровне вибрации. В это время на сцену поднимется гуру Гурмукх и, к моему великому облегчению, начинается мастер-класс.
Гурмукх – легенда в тусовке кундалинщиков. Выходит бабуля – божий одуванчик девяностолетний с огнём в глазах, да таким, что всё на свете забываешь. И начинаем мы творить странные чудесатые штуки. Как-то: махать вверх-вниз руками и так двадцать минут, уже через три минуты хочется всё бросить и уйти, а бабуля энергичнее всех наяривает руками и нас мотивирует. Я хочу опустить руки, но все радостно машут, и я продолжаю махать. Куда деваться. Что я здесь делаю? Было ещё несколько таких экзекуций – упражнений по двадцать минут. Каждый раз, когда я филонила, то взгляд Гурмукх говорила мне немедленно начать, и я слушалась. Дёрнул же чёрт сесть у сцены! И все такие в теме, только мы с Эльвирой – чужеродные элементы. Через какое-то время я влилась в поток и тоже радостно замахала руками и закрутила головой, мозг отлетел совершенно. Крутить головой было неприятно, но видимо это давало эффект отлетания. Одновременно я наблюдала нелепость происходящего со стороны. Кундалини йога всегда казалась мне странной. Даже сама идея змеи, поднимающейся в голову14.
А потом началось страшное. Гурмукх сказала, сейчас будем делать что-то в парах, в рандомных парах, то есть мы не сможем с Эльвирой делать это вместе. ААААААА. Паника! Делать неизвестную практику, неизвестно с кем, это же страшный тревожный страх. Далее началась какая-то психбольница на выгуле. Мы ходили по-разному, выписывая круги, когда Гурмукх говорила остановиться, мы останавливались. Нужно было встать спиной к спине. Я встала. Ко мне прислонилась спина. Необычная спина. Я знала, что это Эмма. Спиной знала. Такое знание за пределами ума. Потом нужно было повернуться лицом, посмотреть в глаза пятнадцать секунд и сказать спасибо. Я утонула в глазах Эммы, и она мне сказала спасибо таким образом, будто я самый главный человек в её жизни, и я совершила нечто, что перевернуло её жизнь, и она благодарит со дна всего существа. Я постаралась выдавить из себя что-то подобное, но получилось коряво. Потом были десятки глаз, десятки странных, тревожащих меня мой ум упражнений, среди этого массового психоза Эльвира шепнула мне, что это тренинг для людей, которые ненавидят людей, и что нам полезно. Через какое-то время мне даже стало нравится брать кого-то за руку, смотреть в глаза, или что-то ещё в таком духе. Совсем не страшно. Со стороны выглядело дико. Но в Ришикеше все привыкли к странным персонажам, выполняющим странные практики.
Через вечность все сели в круг, взялись за руки и стали поднимать и опускать руки, потом пели песню, разумеется, мы с Эльвирой не знали слов, а все остальные вдохновенно распевали то ли гимн, то ли мантру. И я опять оказалась рядом с Эммой. Я разглядывала её, и как будто любила. Я знала её всегда, не было момента, когда я не знала Эмму, точнее то, что проявлялось через тело Эммы.
После всего этого действа было ощущение парения и благостности. Мы решили поговорить с Эммой, если это вообще она, но Эльвира была уверена, что это дама с собачкой. Мы шли за Эммой, пока я не поняла, что мы попадаем в зону фестиваля, где вход только по пропускам, а пропуска у нас не было. Я решила: сейчас или никогда. И крикнула во всё горло: «ЭММА!» Она обернулась. Я подошла. Поздоровалась. Снова утонула в этих глазах. От неё шло что-то такое невероятное, пронизывающее. Она улыбнулась. И всё стало неважно: стояние под дверью, кидание трубки. Мир сузился или, наоборот, расширился до Эмминых глаз, она втянула меня куда-то к себе, где было тепло и спокойно, я была дома.
Я объяснила ей ситуацию, что это мы звонили, и вот моя подруга хотела бы взять у вас несколько занятий, но проблемка, подруга по инглиш не говорит, но я могу переводить… Я не помню, что Эмма говорила, она сказала только, что хочет побыть с Гурмукх – её гуруджи, и сейчас не время, она не проводит занятий, но дала свой имейл и сказала, чтобы Эльвира ей написала. Я искала повод продолжать разговор, но не находила. Глупо было цепляться. Эмма была парящей и чудесной, как и следовало быть йогине. Просто хотелось быть в её присутствии. Мы попрощались неловко и ушли восвояси.
Долго потом сидели мы с Эльвирой в чайной, цедя острый молочный чай, смотря в пространство. Какая-то совершенно фантастическая история, которая могла произойти только в Индии. Но для Индии это обыденная история.
Несколько раз потом в разные годы я видела Эмму в Ришикеше на пляже во время уроков йоги ли на набережной у Ганги15. Я всегда узнавала её по спине, издалека, как-то сразу, а потом долго оглядывалась, смотрела на её волосы и лицо. А мозг нашёптывал старую шарманку: «Смотри, у тебя нулевая память на лица, это не она, тебе кажется, конечно нет. Тут сотни йогов со всей планеты…» Ум не знал, что это Эмма, но я знала.
Однажды я сидела в Ришикеше в кафе, ковыряла пережаренную еду, и вдруг увидела за соседним столом людей, их было двое: одна из двух была Эмма. Я час грела уши их разговором, они обсуждали различные йоговские темы: семинары, аренду холла, онлайн занятия, потом Эмма говорила, что у Лео (я так поняла, бойфренд или муж) заканчивается виза, и ехать некуда, и корона кругом, визы не выдают, что делать, она не знает. Я написала Эльвире сообщение: «Привет. Я в Ришикеше. За соседним столом сидит Эмма, я час грею уши». Эльвира ответила: «Подойди к ней!». Я спросила: «Зачем?», Эльвира сказала, что не знает, зачем. Я выдохнула и подошла к Эмме, сама не зная, зачем, извинилась, что вмешиваюсь, но слышала, что проблемы с визой, и сказала, что могу помочь (я действительно могла помочь), объяснила ситуацию. Она обрадовалась, задала пару вопросов по теме, попросила номер телефона. И дала свой. Когда я записывала её номер, она сказала: «Эмма», я сказала, что знаю её, и напомнила дичайший случай, произошедший много лет назад. Она улыбнулась, и сказала, что помнит. Она никогда мне не позвонила и не написала.