Read the book: «Сны: чувственная близость»
Глава 1. В переулке
Яркая луна заливала улицу холодным серебристым светом, выхватывая из темноты острые тени домов. В сумрачных лабиринтах дворов тоскливо и протяжно выли собаки.
Андрей Белоруков стоял в небольшом переулке между двумя кирпичными домами. Высокий, стройный, ему едва исполнилось тридцать; светлые волосы, подстриженные под полубокс, чуть растрепались от ветра. Спиной он вжался в шершавую стену, и жадно втягивал прохладный воздух. Из приоткрытой двери ближайшего заведения вырывались энергичная танцевальная музыка.
Где-то вдали прозвучал глухой стук каблуков по асфальту — одинокий, чёткий. Звук постепенно нарастал, шаг за шагом обретая форму, становясь всё ближе и отчётливее, пока не заполнил собой тишину между тактами музыки. Андрей резко повернул голову.
По узкой улочке в его сторону шла девушка среднего роста. На высоких каблуках она двигалась уверенно, почти вызывающе. Её длинные волнистые волосы, чёрные как смоль, слегка колыхались в такт шагам, то скрывая, то открывая резкие, выразительные черты лица. В приглушённом свете уличного фонаря особенно ярко выделялись красные губы. Лицо было искусно подчёркнуто тенями и подводкой: высокие скулы, узкие карие глаза, в которых читалась смесь усталости и азарта. Она была одета в чёрную облегающую водолазку, короткую красную мини-юбку и тёмные чулки в сеточку.
Не раздумывая, Белоруков шагнул вперёд и перегородил ей путь, встав ровно посередине переулка. Девушка остановилась резко перед ним. Несколько мгновений она молча смотрела ему прямо в глаза — без страха, но с каким-то острым, почти хищным любопытством.
Парень обнял её за стройную талию и крепко прижал к себе. Девушка охотно подчинилась. Она положили руку ему на шею, пальцы слегка впились в кожу. Их губы слились в страстном поцелуе.
Андрей засунул руку под край её мини-юбки — резко, почти нетерпеливо. Пальцы наткнулись на красные кружевные трусики-стринги. Сжал её ягодицы, ощущая упругую тяжесть, и на секунду замер, чтобы уловить, как она дрогнула от этого прикосновения.
Губы парня не отпускали её: они скользили по её лицу: от губ к щекам, к мочке уха, к изящной шее, где сквозь тонкую кожу бешено бился пульс. Он стянул трусики, и в этом движении было столько нетерпения, что ткань чуть не порвалась. Почувствовав пальцами её возбуждение, он решительно вошёл в неё. Незнакомка застонала — тихо, сдавленно, словно пыталась удержать этот звук внутри, пальцы её впились в его плечо, ногти оставили на коже тонкие, горячие следы.
Внезапно раздался пронзительный дребезжащий звук. Он возник ниоткуда — и тут же начал нарастать, раскатываясь эхом так, что невозможно было понять, откуда он идёт.
Белоруков открыл глаза. На журнальном столике возле дивана надрывался будильник.
— Такой сон испортил! — буркнул он, резко хлопнув по кнопке. Звон оборвался, а в ушах ещё пару мгновений звенело от инерции.
Глава 2. Столовая
Левой рукой Андрей Белоруков поправил очки и чуть задержал пальцы на дужке. В правой он всё ещё сжимал ложку — металл успел согреться от долгого прикосновения. По лицу медленно расползлась хитрая, чуть самодовольная улыбка. Съев ложку каши, он аккуратно разломал кусок хлеба пополам.
— Ты даже не представляешь, какая она была секси! В короткой мини-юбке, в чёрных чулочках… А волосы — длинные, чёрные, волной стекали по плечам, как шёлковые. Прям объедение! До сих пор слюнки текут, стоит только это вспомнить. А потом я её прямо на улице взял, — Андрей сделал паузу, ожидая реакции друга.
Эльдар Янов слушал собеседника скучающим взглядом. Они сидели в шумной заводской столовой. Тут гремели ложки и вилки, тарелки звонко ударялись о подносы; над столами гудел густой гул голосов — работяги горячо спорили о чём-то своём, перебивая друг друга. В воздухе витал привычный запах тушёной капусты, рассыпчатой гречки и горячего чая. Он смешивался с густым, будничным шумом, становясь его естественной, почти незаметной частью.
Заметив полное безразличие друга, Андрей слегка нахмурился, и улыбка сползла с его лица.
— Похоже, тебе совсем не интересно, — в голосе Белорукова проскользнуло огорчение.
— Ну да, — протянул Эльдар, без энтузиазма ковыряя ложкой в каше. Ложка звякнула о край тарелки. — Это ведь всего лишь сон. Вот если бы такое в реальной жизни случилось — тогда другое дело. А твои эротические фантазии… Прости, не цепляют.
— Это не фантазии, а сон, — немного огорчённым голосом произнёс Белоруков.
— Ну какая разница! Андрюха, ты пойми, тебе нужно жить реальной жизнью. Хотя бы занялся своей внешностью. Сходил бы в тренажёрный зал, подкачался бы. Причёску бы поменял. Ну смотри, — Эльдар тыльной стороной ложки указал на растрепанные волосы друга, — с такой внешностью ты ни одной нормальной девушке не будешь интересен.
Белоруков бросил на товарища укоризненный взгляд — в нём мелькнули обида и уязвлённая гордость.
— Ладно-ладно, успокойся! – примирительным тоном произнёс Янов, испугавшись собственной резкости. – Я же хочу как лучше. Совет тебе даю, как улучшить себя! Не обижайся!
— Я не обижаюсь, я огорчён, — сказал Андрей. — Думал, ты мне друг.
Он резко взял поднос с посудой и остатками еды и вышел из-за стола, едва не задев краем подноса соседний стул.
— Да ты куда?! — услышал он за спиной голос Эльдара — резкий и встревоженный, он только сейчас понял, что перешёл черту. — Андрюх, стой! Ну я же не со зла…
Эльдар смотрел вслед удалявшемуся другу, и в его растерянном взгляде читалась неловкость. В чуть приподнятой руке неподвижно застыла ложка.
Глава 3. Андрей Белоруков
Андрей Белоруков поковырялся ключом в неподатливом дверном замке. Пальцы слегка подрагивали от усталости — день выдался тяжёлый: три внеплановых остановки линии, нервный мастер, который без конца подходил и вздыхал над плечом, да ещё и напарник сегодня работал как в полусне, частенько переспрашивая очевидные вещи. Наконец, с тихим щелчком замок поддался, и дверь со скрипом приоткрылась.
Зайдя в квартиру, Андрей поправил очки и тяжело выдохнул. Пакет с вещами он с глухим стуком опустил на пол, а слегка потёртую барсетку, не глядя, закинул на стул в коридоре; кожа на ней уже давно потеряла блеск, местами потрескалась, и Белоруков каждый раз, замечая эти трещины, мысленно обещал себе купить новую, но потом вспоминал, что деньги уходят на другое — на коммуналку, на продукты, на абонемент в спортзал, который он купил в начале года и с тех пор посетил ровно два раза.
Сняв верхнюю одежду и очки, он остановился перед зеркалом и вгляделся в своё отражение, надеясь увидеть там кого-то другого — того Андрея, который ещё пару лет назад бегал по утрам, носил футболки на размер меньше и улыбался без причины. Щёки, когда-то округлые, теперь чуть обвисли, придавая лицу усталое выражение. Взгляд был потухшим, казалось, что из него выцвела вся прежняя живость. Красная футболка натянулась на заметно округлившемся животе, местами топорщась.
«Нужно поменьше есть макароны в заводской столовой, — мелькнула мысль. Подумать только, уже даже близкий друг начал меня критиковать за внешность. Возможно, он и прав…» — мужчина слегка огорчённо вздохнул, направляясь в зал.
Жил он в однокомнатной квартире — её когда-то купила мама, вложив в неё все свои сбережения.
Снимая носки, Белоруков с горечью, в которой смешалась и обида на себя, и тихая тоска по чему-то утраченному, подумал: «Почему в реальной жизни я не могу быть таким же стройным и накачанным, как в своих снах? Там я живу, а здесь… просто существую. Такое ощущение, что я живу ради снов. Может, пора что-то менять? Работу, привычки, весь этот замкнутый круг, который день за днём тянет меня вниз, не давая даже толком вздохнуть…»
Его взгляд скользнул к фотографии возле телевизора, где они с мамой на берегу озера. Ему там лет двадцать: загорелый, плечи расправлены, глаза сияют. Он резко мотнул головой, отгоняя наваждение: «Нет. Куда меня возьмут с незаконченным высшим образованием? Кроме завода я нигде не нужен… Тут я наладчик! Как-никак важный человек! Не все станки без меня даже смогут запустить».
Мужчина надел тапочки и, шаркая по полу, потопал на кухню. Открыл холодильник — холодный воздух мягко коснулся лица. Рука сама потянулась к бутылке пива, но замерла на полпути. После короткой паузы он взял яблочный сок, прозрачный, с лёгкой мутностью.
«Интересно, что сегодня мне приснится?» — подумал Андрей в предвкушении ночного сна. Он поднёс стакан к губам и сделал неторопливый глоток сока.
Глава 4. Дворец в пустыне
Резкий порыв ветра бросил в лицо Андрею Белорукову вихрь золотистых песчинок — он невольно зажмурился, чувствуя, как они колюче щекочут кожу. Смахнув с плеч песчаную пыль, он огляделся, щурясь от слепящего солнца: вокруг, до самого горизонта, раскинулась бескрайняя пустыня — только жёлто-золотые волны дюн и небо, раскалённое до белизны. На мужчине был золотистый халат, просторные белые брюки и сандалии в тон халату; голову прикрывал накинутый наспех платок.
«Ну что ж, пойдём в сторону солнца», — подумал Андрей, плотнее запахивая халат и вглядываясь в дрожащее марево впереди.
Минут через двадцать на фоне неба замаячил силуэт дворца — невысокий, светло коричневого оттенка, с тремя башнями, казалось он вырос из песка. «Ну хоть что-то, чем ничего», — мелькнула в голове усталая, но облегчённая мысль. В этот миг из верхнего окна самой высокой башни вырвался яркий блик: солнечный зайчик скользнул по глазам, на мгновение ослепив Андрея. Он невольно поднял руки, прикрывая глаза, а потом, тряхнув головой, ускорил шаг.
Ворота дворца охраняли двое стражников — стояли неподвижно, подобно каменным изваяниям. На них были кафтаны приглушённого тёмно-синего цвета, поверх которых поблёскивали чешуйчатые доспехи: каждая пластина аккуратно подогнана, металл слегка потемнел от времени. Головы прикрывали кольчужные капюшоны, мягко облегающие шею и плечи. В руках они держали круглые кожаные щиты — плотная, хорошо выделанная кожа была стянута металлическими обручами, а сбоку тускло поблескивали заклёпки. Длинные копья с узкими наконечниками замерли вертикально, острия смотрели в небо.
Когда Андрей Белоруков подошёл к стражникам, те, к его удивлению, молча расступились, освобождая проход. Во дворе было непривычно тихо и немноголюдно: лишь старик в чалме и длинном халате неторопливо кормил верблюдов, время от времени что-то тихо им приговаривая.
Войдя во дворец, Андрей замер — вокруг стояла тишина. И вдруг до его слуха донёсся лёгкий шелест. Он вскинул взгляд: прямо напротив входной двери поднималась широкая каменная лестница с изящными перилами. По ступеням медленно спускалась девушка — слышен был только тихий шорох её одежд.
Это была высокая девушка с длинными чёрными волосами, свободно струящимися по плечам. На ней была шёлковая рубаха и широкие шаровары, а сверху — халат из парчи, перехваченный широким шёлковым поясом. Голову украшала тонкая диадема, в которую были вкраплены драгоценные камни, мягко мерцавшие в полумраке зала. На запястьях поблескивали браслеты, на пальцах — тонкие кольца. Лицо скрывала полупрозрачная вуаль, и сквозь неё проглядывали лишь большие выразительные карие глаза да чёткие линии высоких скул. Андрей невольно задержал дыхание — в этой тишине и полутени она казалась не просто девушкой, а ожившей легендой.
