Go to audiobook
Так, задыхаясь от жажды, с грохочущим на всю голову сердцем он залетел в какой-то маленький городишко и, обессиленный, рухнул ничком вниз, прямо на брусчатку площади. «Пить, как же хочется пить», – застряла единственная мысль в голове.
Вокруг него начали собираться люди, самое интересное, сквозь стук сердца в ушах он слышал их голоса, но ничего не мог разобрать.
«Пить, пить», – попробовал он еще раз хоть до кого-то достучаться. Ответа не было.
Подняв голову, он понял, почему его никто не слышит. Отключенный от Инессы, он ухитрился забежать в резервацию.
Люди, стоявшие вокруг, говорили, как те двое из «элиты», произнося слова ртом, только не на английском, а на французском языке.
– П…п… пить! – попытался прохрипеть на русском Серёга и показал трясущимся пальцем на открытый рот.
Народа вокруг него собиралось все больше. Наконец кто-то прибежал с деревянным ковшом, наполненным водой, и подал ему. Никогда в жизни он не пил такой вкусной воды! Обливаясь, давясь большими глотками, он чувствовал, как она просачивается внутрь, оживляет и наполняет обессиленное тело жизнью. Выпив всю воду, он постарался встать с колен, ноги его не слушались, какие-то люди помогли подняться.
– Спасибо, – прохрипел он по-русски. – А, мерси, – вспомнил он известное с детства слово.
К нему подошел седобородый пожилой человек.
– Добрый вечер. Меня зовут Поль Моро, я бывший профессор лингвистики Лионского университета, – представился он на русском языке.
– Здравствуйте, меня зовут Сергей Ушаков, – выдавил из себя Серёга.
– Месье Серж, нам всем очень интересно, кто же вы такой?
– Я сборщик винограда, работаю в Романе-Конти, – проговорил своим плохо слушающимся языком Серёга.
Вокруг него все зашушукались, что-то обсуждая.
– Ох, как интересно! Тогда вы должны быть чипированы, каким же тогда образом вас занесло к нам? Вы же понимаете, что находитесь на территории резервации?
– Ну, теперь понимаю, – промямлил он. – А пока бежал, не очень понимал.
Место, куда он попал, действительно отличалось от современной Европы: в окошках вместо яркого света начинали поблескивать тусклые свечи, фонтан, находящийся в центре площади, видно было, что давно уже не функционирует, а в нем из дырки просто бежит вода, куда-то делись идеально подстриженные газоны, вместо них трава торчала клоками, выгрызенная никогда ранее не виданными им животными, козами, которые тут ходили на привязи. Что было очень странно.
– Вас что, ваш этот робот не предупреждал? Или у вас в голове что-то сломалось? – наседал профессор.
«Бля, что сказать, что сказать-то? – начали мелькать мысли в голове у Серёги, но самостоятельно, без Инессы, быстро соображать и сразу найти решение не получалось. – Да хрен с ними, скажу правду, что они со мной сделают?»
– Она отключилась, – пророкотал Серёга.
У профессора медленно отъехала вниз челюсть.
– Как отключилась? Сама? Вы ее каким-то образом отключили, или она вырубилась у всех, кто там находится? – понесся поток вопросов от профессора, как только тот смог подобрать свою челюсть обратно.
– Не знаю! – честно признался Серёга. – Я сегодня проснулся около шести утра и понял, что в моей голове ничего не загружается, мне было очень хреново несколько часов. Потом все заработало, и жизнь заново стала осмысленной.
После этих Серёгиных слов профессор не удержался и хмыкнул.
– Простите, Серж, это я о своем, – попытался извиниться профессор, – прошу вас, продолжайте.
– Ну, потом мы с напарником пошли на работу, там к нам сегодня еще двое из технологической элиты прилетали. Эти двое нас каким-то прибором измеряли. Потом уехали, а я, когда закончил работу, решил побегать, развеяться от утреннего кошмара, вот развеялся, опять ни хера не работает. И как мне дальше быть? Узнают, в лабораторию на исследование заберут, откуда мне знать, вернут меня обратно или вовсе на опыты отправят.
Профессор перевел всем присутствующим Серёгин рассказ, при упоминании о технологической элите народ охнул и опять возбужденно зашушукался.
– Сколько лет вы живете с этим роботом в голове? – спросил профессор.
– Как и все нормальные люди, с 2027 года.
– А вы уверены, что нормальные? Ох, Серж, простите мою несдержанность, я просто все больше и больше удивляюсь вашей персоне. Понимаете, – немного замявшись, продолжил профессор. – Все люди, которым был внедрен чип, при попытке вынуть его или как-то иначе самостоятельно отключить в течение нескольких часов сходили с ума, а вот вы, каким-то чудесным образом отключенный от системы с утра, так с ума и не сошли, да еще и под вечер к нам ухитрились прибежать. На людей не бросаетесь, на себе волосы не рвете, говорите, конечно, отвратительно, но это все из-за долгого отсутствия речевой практики.
– Да знаю я, что происходит при отключении Инессы, – вспомнил в очередной раз тетю Майю Серёга. – Но я без нее и жить не хочу, она для меня все, но и не хочу, чтобы за мной спецслужбы приехали.
В этот момент в голове у Серёги начало пощелкивать, как с утра перед подключением.
– Знаете что, мне кажется, она скоро прогрузится и включится, я лучше побегу отсюда, ну а если так и не заработает, то вернусь обратно, Поль, пустите переночевать?
– Да, конечно! Серж, если в дальнейшем ваши отключения продолжатся, приходите к нам, вы очень интересная личность, мне бы многое хотелось с вами обсудить!
Уже выбегая на дорогу, Серёга прокричал профессору:
– Про мою интересную личность слышу за сегодня уже второй раз, от вас, профессор, это прозвучало куда более искренне! Но я все равно буду надеяться, что мы с вами больше не увидимся!
Когда он пробежал около пяти километров, дзынькнул сигнал о доставке голосового сообщения и врубилась на полную громкость музыка, с того самого момента, на котором отключилась еще в районе семнадцати часов вечера.
Тут же замигал предупреждающий знак навигатора, что он находится недалеко от пограничной зоны. Вырубив GPS, Серёга побежал в сторону Вон-Романе и оказался дома только к двум часам ночи.
«Круто это я побегал, а мне вставать в шесть тридцать», – подумал он, скинул с себя кроссовки и, не раздеваясь, рухнул в кровать.
Утро началось с соловьиной трели в Серёгиной голове. Звенел будильник, подняв голову, он понял, что его тело вообще не хочет двигаться. Радовало одно, Инесса была на месте. Собрав себя в кучу, он поплелся в ванную. Постоял под душем, послушал утренние новости и только выбрался, как раздался привычный утренний стук в дверь. Наскоро натягивая на себя штаны и футболку, Серёга пошел открывать своему неуемному напарнику.
«Видимо, с Бертой они все еще вместе», – подумал он, рассматривая Дэ Хена. Сегодня кореец радовал себя и всех окружающих розовым платьем с оголенными плечами, золотыми босоножками и вчерашней шляпкой.
– Ну, приветик! – отдернув с лица вуаль, он пристально посмотрел на Серёгу. Что-то я не пойму, чем ты последнее время ночами занимаешься, что с утра у тебя такой видок? Может, у тебя все-таки кто-то появился? И ты от меня это скрываешь?
– Нет, если у меня кто-то появится, я тебе первому расскажу. А про Анжелу даже и не напоминай! Вот я идиот, конечно, как можно было не понять, что она все время вела прямую трансляцию, чем бы мы с ней ни занимались! Я еще, дурак, ходил думал, как, блядь, так получается, что все в нашей раздевалке, даже те, кто сидит на гибридном графике на удаленке, появляясь в Шато раз в неделю, всегда в курсе, выспался я ночью или нет! Хихикали еще так, когда я в раздевалку заходил. Ладно Эмма, она такую херню не смотрит, все время сама в себе. Но ты-то! Что, блядь, сложно сказать было, что порно с моим участием каждый день из любой точки мира посмотреть можно?!
– Да, ну и рожа, конечно, у тебя была, когда я тебе тебя же показал, – загоготал Дэ Хен. —Не говорил, потому что ничего такого страшного я в этом не вижу! Сам бы поучаствовал, но пока никто не соглашается, а втихую, как это делала Анжела с тобой, не хочу, потом проблем не оберешься. Это ты добренький, не стал на нее жалобу писать, а вот когда я ей предложил продолжить сниматься с моим участием, она мне сразу статьей за домогательство пригрозила! Дура она полная, в общем!
– Не, после такого на хер, мне и одному прекрасно живется. Просто я вчера немного перебегал. Мышцы побаливают. Пошли, кофе ждет.
– Очень ты Серёженька консервативный, и музыка классическая твоя говно! Я вчера пока под нее пятнадцать минут виноград собирал, чуть не сдох. Потом еще с полчаса отходил, слушая нормальные подкасты.
– Так а зачем ты ее вообще слушал, если тебе не понравилось?
– За надом, – продолжал бухтеть Дэ Хен, – хотел понять, что так встревожило столь уважаемых людей в тебе, кроме твоей смазливой физиономии.
Серёга посмотрел на свое отражение в холодильнике. Н-да, после двух последних ночей выглядел он, мягко говоря, странновато. Щетина на провалившихся щеках, под глазами все серое, а светло-голубые глаза потемнели и стали синими, никогда такими раньше не были, подумал он, ну да и хрен с ними.
Постучав своими огромными пальцами по столу, Дэ Хен вздохнул и продолжил:
– Мне показалось, что этому Джо Рокфелсу Пятому что-то от тебя нужно, он так тебя рассматривал! Готов был сожрать глазами! Дэ Хену, кстати, это совсем не понравилось! Да еще эти двусмысленные намеки! Мы еще увидимся! Пускают же всяких на закрытые предприятия!
– Ты что, и имена их полные знаешь? – в очередной раз Серёга подивился осведомленности Дэ Хена.
– Конечно, знаю! Рори Джонс Гейз и Джо Рокфелс Пятый, наследники двух великих фамилий!
– Хрена себе, удивил! Откуда ты только всю эту информацию берешь?!
– А с нужными людьми Серёженька надо по ночам общаться, а не без толку бегать, – деловито заявил Дэ Хен. – Ну что, пошли, у нас предпоследний полевой день впереди.
– Пойдем, – отозвался Серёга, что-то в его голове опять начало пощелкивать, но все обошлось, Инесса была на месте. Иначе бы он уже перестал слышать продолжающийся треп корейца.
Войдя в раздевалку, они увидели сидящую на своем месте какую-то согнутую пополам Эмму. Она даже не подняла головы, когда они приблизились.
– Ну, приветик! – произнес Дэ Хен. – Дорогуша, тебе не кажется, что ты совсем заработалась? Ты хоть ночью спишь? – Он, подбоченившись, повис над ее маленькой сгорбленной фигуркой.
Она подняла на него заплаканное лицо с красными, полными боли глазами.
– Вы не понимаете! Они вчера раскритиковали работу всей моей жизни!
– Ой, дорогая! Ну-ка быстро расскажи Хэнчику, что случилось!
Он крутнул задом и приземлился около нее.
– И ты, Серёжа, садись, не мельтеши, видишь, у человека беда большая!
Серёга уселся возле Эммы с другой стороны.
– Я всю свою жизнь занимаюсь изучением виноделия, я смогла модернизировать технику холодной модерации самого великого Анри Жае, а этот Рори сказал, что я абсолютно не продвинусь в усовершенствовании вкусовых качеств вина, потому что отвергаю их новые теории, которые, если честно, больше попахивают мракобесием, чем виноделием. Я пыталась их убедить, что все, что они предлагают, полнейшей бред, а он сказал, что я отсталая и ничего не понимаю в современном производстве вина. Затем мы начали спорить.
– Ты спорила с самим небожителем? – схватившись за сердце, заохал Дэ Хен.
– Да, он выдвинул совершенно ничем не подтвержденную теорию об изменении состава вина при сборке его особенными людьми и добавлением… да это неважно! Глупость и ересь какая-то! А я им говорила, что состав вина на одних и тех же лозах меняется только от погодных условий, изменений состава почвы, в общем, прописные истины, проверенные столетиями. В итоге они поставят вопрос о моей компетенции, и теперь меня через столько лет работы в Шато снова отправят на тестирование. А мне совсем нельзя уезжать из этого региона.
Она снова зарыдала, а в голове Серёги опять что-то щелкнуло, и он, кроме рыдания Эммы, больше ничего не слышал. «Блядь, как не вовремя», – психанул он и, как сидел, со всей дури жахнул затылком о металлический шкафчик за спиной. В голове все загудело, и послышался голос Дэ Хена:
– Ну ты-то куда? Откуда такая агрессия? Тоже захотел на переаттестацию?
– Нет, я просто не рассчитал, – ответил Серёга, трогая место на затылке, где стоял чип, а теперь еще и набухала шишка.
– Так, красавица, вытри слезки! Они уехали и наверняка уже забыли про нас! Мы сейчас пойдем поработаем, а то ты потом сама будешь на нас ругаться, что не укладываемся в сроки, а попозже поболтаем, если захочешь. Чмоки-чмоки!
Дэ Хен вскочил и с молниеносной скоростью, как умел, наверно, только он, начал переодеваться.
Серёга сжал в своих руках маленькую ручку Эммы, ему почему-то совсем не хотелось оставлять ее тут одну.
Она повернулась к нему своим заплаканным лицом:
– Не переживай, Сергей, я справлюсь! Вам действительно нужно идти, завтра с двенадцати часов дня обещают осадки, и, если вы не успеете все собрать, мы недосчитаемся нескольких бутылок вина. А это будут миллионные потери! И тогда не поздоровится всем нам.
Тут она, конечно, была права, если они не успеют все собрать, начнется разбирательство, по какой причине не успели, Дэ Хен со своей болтливостью быстро расскажет, что они в рабочее время вместо сбора успокаивали Эмму, а сколько стоит одна такая бутылка вина, им за полжизни не заработать, тогда ей точно такой оплошности не простят.
– Мы к часу закончим и вернемся, – пообещал ей Серёга.
– Да, да, конечно, не переживайте за меня, я со всем справлюсь, а вот урожай пропасть не должен.
Отпустив ее руку, он переоделся, еще раз посмотрел на несчастную Эмму, и они с Дэ Хеном покатили на свою точку.
Берта в своем электрогрузовике уже была на месте, но даже ни разу не позвонила узнать, где они задерживаются. Развалившись на переднем сиденье, прикрыв глаза и улыбаясь, наверняка смотрела какой-то очередной глупый сериальчик.
– Ну, где вы таскаетесь? Я уже с полчаса тут торчу, – пробухтела она, приоткрыв правый глаз и разминая затекшее плечо.
– Ой, ну не надо начинать, мы вчера тебя вообще полдня ждали! – решил поставить ее на место Дэ Хен.
– Вчера! – заорала Берта. – Вчера не день, а полный кошмар был! Сначала я с утра обнаружила, что часть моих вещей исчезла, – при этих словах она начала подозрительно смотреть на Дэ Хена. – А когда я приехала в Шато, меня представили людям из технологической элиты, и тут началось такое! Вам-то что, на вас только какую-то штуку навели, что-то проверили, и все! А меня от системы отключали, я сама никуда зайти не могла. Они-то между собой словами переговаривались, а я ничего не понимала. В голове только команды были, куда ехать, что куда нести, короче, вам такого кошмара и не снилось!
«Да уж, – подумал Серёга, – это вам всем даже и не снилось, что со мной происходит». Но над этой херней можно будет подумать позже, а сейчас надо побыстрее закончить работу и аккуратно постараться выяснить, что теперь будет с Эммой, не поднимая этот вопрос в переписке, чтобы лишний раз не привлекать внимания к ее персоне.
– Ладно, хватит трепаться, пошли работать, – буркнул он на стоящих друг против друга Дэ Хена и Берту. У которых, видимо, уже начинались свои разборки.
В эту смену Серёга молотил как не в себя, Берта, вся мокрая и потная, только и делала, что бегала к нему скидывать виноград из корзины. Наконец будильники у всех просигналили час. Конец рабочей смены. Берта на радостях спела «Аллилуйя» и отправилась в свой электрогрузовик, а они с Дэ Хеном уселись на велосипеды и поехали обратно в Шато.
Эммы на территории нигде не было видно, голосовые и текстовые сообщения до нее не доходили.
– Пойду посмотрю, может, она, бедная, так и сидит в раздевалке, – сказал Серёга.
– Ну-ну, иди, а я попробую что-нибудь разузнать через свои связи, – прихвастнул кореец и отправился в сторону административного здания.
В раздевалке никого не было, подойдя к шкафчику Эммы, он дернул дверцу, она оказалась открытой, внутри было пусто, как будто он тут всегда стоял такой.
Серёга уставился в эту пустоту и так и стоял, пока в раздевалку не влетел кореец.
– Ну, приветик! – запыхаясь, протарахтел он. Уселся на лавочку и начал расстегивать рабочий комбез, стараясь поскорее заменить его на розовое платье Берты. – Я все узнал!
– Чего молчишь, рассказывай, – поторопил Серёга.
– Ох, тут такое! Оказывается, около девяти утра приехала спецслужба и забрала Эмму со всем ее барахлом!
Натянув наконец платье, он заглянул в шкафчик, около которого все еще торчал Серёга.
– Ну да, даже отсюда все выгребли!
– Что же делать? – рассеянно спросил Серёга.
– В смысле, делать? Серёженька, ты, видать, сегодня с утра очень сильно головой об ящик долбанулся? Если у тебя какие-то там переживания, я хоть сейчас отпишусь, чтобы к тебе Инесса психолога подключила.
– Да не, я не об этом, – соврал Серёга, – у нас завтра последний день сбора, а мы без энолога остались.
– А вот это вообще не твоя забота! Пусть начальство разбирается.
Он подошел к зеркалу, покрутился около него и продолжил:
– Меня лично другое волнует, если Эмму так быстро забрали, значит, слов они точно на ветер не бросают. Вот мне и интересно, что Джо имел в виду, когда говорил, что вы еще увидитесь? Тебя тоже на тестирование отправят! – Он схватился за сердце и плюхнулся на скамейку. – Нет, нет, нет, нас всех похвалили, ты даже ухитрился никому не нахамить. – Он махнул рукой в сторону Серёги. – Даже наоборот, всем понравился! Значит, что-то другое! Вот только что? Тебя переведут! – Он снова схватился за сердце.
– Куда меня могут перевести? Вроде мы со всем справляемся, винодельня у нас одна из самых лучших!
– Тебя точно заберут! Отправят куда-нибудь к Джо поближе, на калифорнийские винодельни!
– Ну что ты несешь?! Какая Калифорния?!
– А как ты тогда объяснишь его слова? Ты что, думаешь, он сам сюда переедет и вместе с нами начнет виноград дергать? Ох, чует мое сердце, заберут тебя от меня.
– Херня какая-то, не могут, у меня договор, меня сама Инесса сюда поставила.
– Вот увидишь! Останусь я тут один куковать.
– Ой, ну заканчивай уже. Не переживай, никуда я не денусь. Короче, я домой переодеваться и бегать.
– Вот ты бы о чем-то более важном подумал. А то в последнее время ни о чем, кроме своего бега, и не думаешь!
Они распрощались. Серёга заскочил домой, переоделся, выбегая на улицу, быстро попросил Инессу поставить точку у границы с резервацией и выбрать для него самый короткий маршрут.
Он побежал, сегодня первый раз за много лет в его голове не было включено ни музыки, ни аудиокниг. Только навигатор.
Инесса постоянно предлагала ему выбрать что-нибудь из плейлиста или хотя бы загрузить визуальную картинку пульса, биения сердца и скорости бега, но он упорно отказывался. Сейчас почему-то хотелось попробовать пробежаться в тишине. Ему хотелось попробовать самостоятельно разобраться со своими чувствами. А чувства из-за того, что забрали Эмму, были хреновыми, по причине того, что он не был ее родственником или близким другом, автоматически Инесса не подключила психолога, а самому вызывать его упорно не хотелось.
Какое-то внутреннее чувство тащило его в то место, где он случайно оказался вчера. Казалось, что там помогут, а главное, зная его секрет, не сдадут на обследования. Может, даже подскажут, где искать Эмму. По вчерашним ухмылкам Поля было понятно, что он знает значительно больше, чем говорит. Надо его найти и обо всем расспросить.
С включенной Инессой туда лучше не соваться. Он никогда не интересовался, какие там стоят ограничения на вход, но рассчитал, что вечернее отключение было в районе семнадцати часов, в это время начинается самая большая нагрузка на сеть, сегодня он прибежит к границе с резервацией как раз к этому времени и, если Инесса вырубится, сразу отправится к Полю, а если нет, придется вернуться домой.
Уже в шестнадцать пятьдесят навигатор в его голове начал подергиваться, то исчезая, то появляясь. В голове прозвучало знакомое потрескивание, и программа вырубилась. «Пока-пока, красотка, дальше дорогу я все равно знаю, так что добегу и сам», – мысленно попрощался с ней Серёга.
Странно было то, что сегодня он уже спокойно бежал, отключенный от Инессы. Не было той сумасшедшей ломки и паники, которая случалась с ним при первых отключениях. Было немного беспокойно, но как-то очень свободно и легко, как будто он, будучи уже взрослым мальчиком, первый раз один пошел гулять без родителей.
Пробегая уже в спокойном темпе, а не как вчера, лосем, сметающим все на своем пути, он даже попытался читать предупреждающие таблички на французском, висящие на границе с резервацией, но так ни хрена и не понял.
Надо будет у Поля спросить, что тут написано. Из-за больших зеленых деревьев, окружавших старинный городок, уже показались черепичные крыши домов. Он прибавил темп и через десять минут был на центральной площади.
Конечно, сегодня Серёга не был похож на вчерашнее валяющееся и ревущее животное. Но все равно народ быстро начал собираться вокруг.
Все опять кругом тарахтели на французском.
Мальчишка лет восьми прибежал и вручил ему деревянный ковш с водой. Конечно, так хреново, как вчера, ему не было, но пить и правда хотелось.
– Мерси, – прохрипел он, пытаясь при этом хоть как-то размять свою гортань.
Все одобрительно что-то загомонили.
Серёга посмотрел на мальчика, подумав, что, конечно, в такие минуты Инессы совсем не хватает, но напряг свои извилины и выдал:
– Бонжур, месье Поль Моро на месте? – уже по-русски завершил предложение Серёга, так как знания французских слов закончились еще на имени профессора.
Кажется, мальчик понял, что он от него хочет, но ответил на французском:
– Oui, M. Paul va venir, mon ami a déjà couru après lui.
– Да, месье Поль сейчас придет, мой друг уже побежал за ним.
«Вот и поговорили», – вздохнул Серёга.
Но тут из проулка вылетел профессор, бодро размахивая своей тростью. Он и какой-то парнишка практически бежали к месту, где они стояли.
Увидев его, профессор радостно замахал рукой и закричал:
– Добрый вечер, Серж! Я так рад, что вы снова нас посетили! Надеюсь, вы один? Без своей коварной спутницы?
– Конечно, один, если бы она знала, где я, у нее наверняка уже истерика бы случилась.
Пока профессор приближался, Серёга внимательно разглядывал его наряд, вчера было не до этого, а сегодня можно и поглазеть. Выглядел профессор забавно. Его штаны и рубашка были сотканы из льна серого цвета грубой выделки и сшиты вручную, а вот черная куртка и яркая бейсболка с надписью «Найк» явно были из прошлой жизни и созданы на фабричном производстве.
Посмотрев на всех окружающих, он понял, что тут практически все одеты таким чудаковатым образом. Видимо, донашивали вещи из прошлой жизни и постепенно переодевались в то, что делают сами.
«И в чем секрет, зачем они себя на такую жизнь обрекли?» – думал Серёга, смотря на эту нелепую кучку собравшихся вокруг него людей.
Вообще, он предполагал, что отрешенные должны быть все пожилого возраста, приблизительно как профессор. Но на самом деле большей частью это были молодые мужчины и женщины, чуть старше или младше него самого, стариков оказалось от силы человек пять, и полтора десятка разновозрастных детей, рожденных уже, видимо, в резервации.
– Я смотрю, вам с каждым днем все лучше и лучше, – произнес профессор, пожимая Серёгину руку.
– Ну, это как сказать, вообще, мне очень много о чем хочется у вас спросить.
– О, так это прекрасно! Значит, вы уже можете самостоятельно мыслить! Но что мы с вами все стоим на дороге, пойдемте ко мне в гости, там и поговорим, я, конечно, понимаю, что многим из нас тоже хочется о вас узнать больше и о многом расспросить, но это мое упущение. Я не преподаю в школе русский язык, мои ученики прекрасно знают английский, немецкий, итальянский, но никогда бы не подумал, что у нас еще будет возможность с кем-то пообщаться на русском. Так что, если вы не против, мы поговорим тет-а-тет, но я потом перескажу наш разговор живущим тут людям. Прошу вас, пойдемте, я живу тут совсем недалеко.
Он перекинулся парой фраз со стоящими кружочком зеваками, прихватил Серёгу под руку, и они отправились в сторону проулка, из которого вылетел профессор. Пройдя пару домов, он открыл деревянную дверь и пригласил зайти.
Поль Моро жил в старинном каменном доме, в гостиной горел камин, который и являлся обогревателем, и хоть немного давал света в помещении.
– Прошу вас, присаживайтесь, – профессор показал на дощатую скамейку, стоящую около деревянного тисового стола. – Сейчас я поставлю чайник, и мы с вами поболтаем.
После этих слов профессор схватил огромный, тяжелый чугунный чайник и подвесил его на крюк над камином.
«Да, – подумал Серёга, – греться он будет точно не три секунды. Пока дождешься, чтобы эта штука закипела, уже все сто раз обсудишь».
Профессор поставил на стол две простые глиняные чашки, такой же заварник и тарелку с румяными пирожками. Последние так подло распространяли свой аромат, что очень захотелось сожрать хоть один. Но Инесса еще неделю назад показала ему на весах два лишних килограмма и порекомендовала месяц придерживаться правильного питания с ограничениями сладкого. Хотя, наверное, хрен с ней и ее диетой, все равно сейчас не увидит, можно будет один пирожок и съесть.
– Прошу вас, Серж, угощайтесь, – предложил Пьер.
– Мерси, – бухнул Серёга и засунул целый пирожок себе в рот. Было охренеть как вкусно, и он понял, что одним пирожком тут не обойдешься. Пусть завтра Инесса удивляется, откуда у него еще два лишних килограмма нарисовались, злорадно подумал он и схватил следующий пирожок.
– Кушайте, кушайте, не стесняйтесь, Софи будет счастлива, что вам понравились ее пирожки!
– Кто такая Софи? – поинтересовался Серёга. Заглатывая третий пирожок с каким-то невероятно вкусным кисло-сладким повидлом.
– Это моя дочь, мы с ней остались одни, к сожалению, мою супругу и сына поглотила программа, – произнес грустно профессор, опустив голову и постукивая своей тростью по каменному полу. – Я думал, что навсегда, но тут появляетесь вы, и во мне снова начал гореть лучик надежды, что, может, произойдет чудо и мы снова будем вместе. Все люди, которых вы видели на улице, пришли на вас посмотреть по той же причине, у всех там, в паутине этого монстра, остались близкие, друзья, дети, родители. Тут нет ни одной семьи, которая бы перебралась сюда полностью. Поэтому вы для нас всех невероятное чудо!
– Профессор, тогда объясните мне, почему вы все там не остались? Что плохого в совершенном современном мире? Ведь только благодаря Инессе остановлено глобальное потепление, люди перестали загрязнять планету, все правильно обучены, занимаются каждый своим делом?
– Ну, хотя бы то, что в вашем мире за вас все значимые решения принимает машина. А вы зависимы от нее и ее создателя на все сто процентов. Я тоже чуть не оказался в этой ловушке, меня так же, как и всех, еще в 2020-х годах начало плотно засасывать, забывая дома телефон, я начинал паниковать, как же прожить сегодняшний день! У меня же там вся моя жизнь. Готовясь к лекциям, постоянно использовал компьютер, ведь такая возможность взять информацию из любых библиотек мира! Я даже перестал выписывать газеты, зачем, с утра за завтраком, попивая кофе, я все мог узнать из телефона, казалось бы, не жизнь, а сказка!
Первым тревожным звоночком для меня послужил вот какой случай. Был у меня старинный приятель, профессор Жерар Порэ, мы с ним когда-то вместе работали в университете, он был уже пожилой человек, поэтому ушел на пенсию. Но у нас осталась одна неизменная традиция, каждый год в день его рождения я заявлялся к нему домой без всяких приглашений, и мы, распивая бутылочку красного вина, продолжали играть нашу многогодовую партию в шахматы. Так было и в тот год, я пришел к нему, позвонил, долго никто не открывал, но я настойчиво нажимал на звонок, мало ли что, человек в возрасте, вдруг не слышит.
Наконец Жерар приоткрыл дверь и начал мне что-то нескладно рассказывать, что он неважно сегодня себя чувствует. Не слушая никаких аргументов, я сказал, что мы сейчас все быстро поправим бокалом хорошего вина, и вошел внутрь. И вот тут я, конечно, остолбенел от увиденного. Его взрослый сын, которому на тот момент исполнилось уже сорок лет, сидел за компьютером, пялясь в него стеклянными глазами. Его вид был удручающим: нестриженные грязные волосы свисали колтунами, мертвецки прозрачное лицо с очень светлыми, практически прозрачными глазами не выражало никаких эмоций. Грязная одежда, длинные ногти на руках и ногах, было впечатление, что передо мной настоящий зомби. У него только что слюни на стол не капали.
Я попытался поздороваться с Кристофером, но он меня даже не заметил.