Read the book: «Зайчонок Тиша. Сказки на ночь»

СКАЗКА ПЕРВАЯ

Тиша и Остров Уставших Игрушек

Сказка о том, как игрушки находят свои домики, а уборка превращается в веселую игру

Глава 1. Пластиковое море

В уютной норе под корнями векового кедра наступил вечер. Но если бы вы заглянули в комнату зайчонка Тиши, вы бы ни за что не догадались, что здесь кто-то собирается спать.

Пол в комнате исчез. Вместо мягкого шерстяного ковра расстилалось настоящее колючее море.

Посреди комнаты на боку лежал синий деревянный паровозик с отцепленным вагончиком. Вокруг него, точно острые скалы, возвышались разноцветные кубики конструктора. Плюшевый медвежонок сидел вниз головой в корзине для бумаг, а цветные карандаши раскатились по всем углам, прячась под ножками стульев.

— Тиша, солнышко, — тихо сказала мама-зайчиха, заглядывая в комнату с мягким полотенцем в лапках. — Солнышко уже спряталось за сопки. Пора укладывать вещи в их домики и готовиться ко сну.

Тиша сидел на самом краешке кровати, поджав лапки. При звуке слова «укладывать» его пушистые ушки тут же прижались к затылку, а носик обиженно сморщился:— Ну ма-а-ам! Я устал! Мои лапки совсем не хотят ходить! Зачем их убирать, если завтра утром я снова захочу построить башню? Пусть валяются! Им всё равно, они же не живые!

Тиша надул щеки, скрестил лапки на грудке и отвернулся к стене. Он ждал, что мама начнет сердиться, станет громко вздыхать или скажет строгим голосом: «Пока не уберешь — никаких сказок!».

Но мама не стала сердиться. Она мягко ступая по свободным островкам пола, подошла к кровати, присела рядом и тихонько подняла с ковра деревянный паровозик. Его колесико жалобно скрипнуло.

— Знаешь, Тиша, — шепотом произнесла мама, поглаживая деревянную крышу вагончика. — Вещи не умеют плакать вслух, как зайчата. У них нет голоса. Но когда наступает ночь, а их бросают на холодном полу вверх тормашками… они тихонько вздыхают. И если оставить их так надолго, они могут случайно уйти на Остров Уставших Игрушек.

— На какой еще остров? — Тиша скосил один любопытный глаз. Ушки сами собой приподнялись.

— Ложись под одеяло, закрой глазки, а я расскажу тебе тайну, которую знают только старые мудрые совы, — улыбнулась мама.

Глава 2. Путешествие в сумерках

Тиша нырнул под теплое лоскутное одеяло. Мама тихо гладила его между ушками, её голос звучал мерно, точно тихий лесной ручеек. Комната начала растворяться в синих вечерних сумерках, и зайчонок сам не заметил, как заснул…

…Он очутился на незнакомой поляне, окутанной серебристым туманом.

Вокруг стояла необычная тишина. Под лапками шуршала не мягкая трава, а мелкие кусочки картона. В воздухе пахло пылью, остывшим чаем и забытыми секретами.

Тиша сделал шаг вперед и замер.

У корней незнакомого дерева сидел его любимый синий паровозик. Но он выглядел совсем не так весело, как днем. Его блестящие бока потускнели, одно колесо опасно покосилось, а труба была испачкана чем-то липким. Рядом, прислонившись к замшелому камню, сидел плюшевый медвежонок Мих. Одно ушко медвежонка было замято, а из пушистого бока торчала ниточка.

— Привет… — неуверенно прошептал Тиша, подходя ближе. — Мих, это ты? А почему ты здесь сидишь?

Медвежонок медленно повернул круглую пуговичную голову:— Здравствуй, Тиша. Мы отдыхаем. Мы очень, очень устали.

— От чего устали? — удивился зайчонок. — Вы же игрушки! Вы не ходите в лесную школу, не носите тяжелые корзинки с морковкой и не моете посуду! Вы только играете!

Паровозик тихонько дёрнул колесиком и скрипнул:— Играть — это замечательная, радостная работа, Тиша. Мы любим, когда ты возишь нас по ковру, строишь для нас мосты и кричишь «ту-ту-у-у!». Но когда игра заканчивается, нам тоже нужен дом.

Паровозик вздохнул — из его трубы вылетело крошечное облачко пыли:— Весь вечер я лежал на сквозняке под дверью. На меня наступили лапой. Моя ось погнулась, и мне было очень больно и холодно. Никто не загнал меня в теплое депо на полке. Никто не сказал мне: «Спасибо за поездку, паровозик, отдыхай до утра».

— А на меня сверху бросили тяжелую железную линейку, — грустно пробасил плюшевый Мих. — Моя шерстка помялась. Когда нас бросают посреди комнаты, нам кажется, что мы больше не нужны. Что наша сказка закончилась. И тогда наши колесики и лапки сами несут нас сюда — на Остров, где никто ни с кем не играет…