Read the book: «Философский фреш. 50 идей, которые освежат твоё сознание»

* * *

© Ануров Д.А., 2020

© Ануров Д.А., оформление, 2020

© Медков С.Б., издатель, 2020

* * *

Там, где наука останавливается, философия продолжает спрашивать.

Мартин Хайдеггер

От автора

У каждого из нас только одна жизнь. Можно прожить её и не съездить на Северный полюс, не поучаствовать в охоте на львов в Африке, не слетать на Луну. Ничего страшного в этом нет.

По-настоящему страшно другое: прожить всю жизнь с одним и тем же набором интеллектуальных схем, с одним и тем же взглядом на то, как устроен мир. А на любую оригинальную, свежую, интересную мысль отвечать: «Нет-нет-нет, я не хочу это слышать! Пусть в моей голове всё остаётся, как есть!»

По сути, это некая внутренняя тюрьма, которую человек выстраивает себе и томится в ней до самой смерти.

Но если вы взяли в руки эту книгу, значит вам надоело пережёвывать одни и те же банальности, повторять одни и те же одобренные обществом теории, ездить по одним и тем же рельсам мышления.

Я призываю вас впустить в своё сознание живые, глубокие, оригинальные и странные философские идеи, которые помогут вам открыть нечто абсолютно новое не только в окружающем мире, но и, что самое главное, внутри себя.

Фалес
Поговори со мной, вода

Первым философом в истории человечества принято считать древнего грека Фалеса Милетского (640/624 – 548/545 до н. э.). Его родители, знатные, богатые люди, дали любимому сыну хорошее образование – такое, которое и не снилось сегодняшним выпускникам Кембриджа и Оксфорда.

Впрочем, любознательный Фалес не удовлетворился теорией и решил постигать мудрость на практике, для чего отправился путешествовать. Да-да, в то время люди путешествовали не для того, чтобы сделать сотню-другую селфи на фоне памятников архитектуры и отведать богатых холестерином вкусняшек в лучших заграничных тавернах, а для того, чтобы стать мудрее.

Особенно часто Фалес бывал в Египте и даже безвылазно прожил там несколько лет – у тамошних мудрецов было чему поучиться.

На примере пустынной египетской цивилизации особенно ясно видно значение воды: там, где Нил течёт, – всё хорошо, где нет – срочно пишите завещание и укладывайтесь в саркофаг. Вполне вероятно, именно это побудило Фалеса выдвинуть смелую гипотезу о том, что мир родился из воды.

Для того времени это была революционная мысль, так как до Фалеса никто не мог додуматься, что всё разнообразие сущего могло явиться из какой-то одной субстанции. Все были убеждены, что вода – она и есть вода, камень – он и есть камень, золото – оно и есть золото, в общем, друг в друга вещества превращаться не могут. А Фалес, по сути, предсказал современные взгляды на происхождение Вселенной, суть которых в том, что всё её разнообразие родилось из единого «квантового супа». Фалес не знал, что такое кванты, поэтому сделал ставку на Н₂О.

– Вода – первооснова всего, – убеждал он своих соотечественников. – Раньше всё состояло из воды, но по мере высыхания вода стала превращаться в другие вещества, и в итоге сегодня мы наблюдаем чудесное разнообразие природы. Я вам больше скажу: даже небесные тела до сих пор питаются испарениями воды. Если бы не земные реки и моря, то Луна, Солнце и звёзды высохли бы и упали нам на головы, как огромные увядшие маслины.

Теория красивая и необычная, что и говорить. Насчёт высыхания Луны и Солнца Фалес вообще так напугал современников, что те частенько стали поглядывать вверх – не скукожились ли небесные тела? Не рухнут ли они вот-вот на Грецию? Некоторые даже предлагали залезать на горы и плескать в небо водой из амфор, смачивая таким образом Солнце и Луну.

Идеи Фалеса так поразили других древнегреческих мудрецов, что они немедленно стали их развивать и совершенствовать.

Например, Анаксимен – тоже весьма авторитетный древнегреческий мыслитель – сказал:

– Фалес, конечно, голова. Но, с другой стороны, смотрите, что получается: если бы вода была основой мира, то люди были бы похожи на уток или, по крайней мере, у них были бы жабры – а ничего подобного мы не наблюдаем. Люди дышат не водой, а воздухом, и вообще, воздух заполняет всё окружающее пространство, проникает даже в самые труднодоступные места через самые маленькие дырочки. Он всемогущий и вездесущий! Поэтому, скорее всего, мир родился из воздуха путём его сгущения.

Но только все стали привыкать к этой симпатичной версии, как на арену вышел ещё один титан древнегреческой мысли – Гераклит. Он сообразил, что схема рождения всего из какой-то одной субстанции весьма перспективная и надо застолбить ещё какую-нибудь стихию, пока их все не расхватали. Огонь – отличный вариант; Гераклит его и выбрал.

– Вода и воздух – это версии для детей; первоосновой всего может быть только огонь, потому что именно огонь – самая активная стихия, – примерно с таким программным заявлением выступил Гераклит перед греческим народом и убедил почти всех.

Оппонировал ему лишь Ксенофан, философ и поэт, но он подоспел уже к шапочному разбору, и ему из четырёх основных стихий осталась только земля. Но земля, скажем прямо, – стихия довольно унылая, поэтому ксенофановские пассажи на тему «От Афин до самой Трои всё, ребята, земляное» – не нашли никакого заметного отклика в сердцах жителей Эллады.

Древнегреческому жрецу, философу и государственному деятелю Эмпедоклу тоже страсть как хотелось придумать свою теорию о происхождении всего сущего, но к тому времени, когда он получил доступ к микрофону, стихии уже закончились. Тогда он сделал ход конём – сказал, что мир родился из всех четырёх стихий одновременно! Причём, по убеждению Эмпедокла, сами по себе стихии пассивны, и динамику им придают дополнительные два элемента – пятый и шестой.

Тут самое время вспомнить фильм Люка Бессона «Пятый элемент». Помните, там к четырём основным элементам, о которых мы только что говорили (воде, воздуху, огню и земле), прибавился пятый, дополнительный, – любовь?

Так вот, по Эмпедоклу, был и шестой элемент – ненависть. Эмпедокл считал, что любовь притягивает друг к другу первые четыре элемента, а ненависть – отталкивает. И благодаря этому, как сказал классик:

 
…Олень подстреленный хрипит,
Лань, уцелев, резвится,
Тот караулит, этот спит —
И так весь мир вертится…
 

Как видите, начали мы с Фалеса Милетского, а закончили разговором о современном кино. На этом примере можно ясно увидеть, что странные философские идеи живут вечно. В 600 году до нашей эры Фалес высказал мысль «Всё рождено из воды», его современники эту мысль развили, и вот спустя две с половиной тысячи лет мы видим её отзвуки в космическом боевике про похождения рыжеволосой инопланетянки Лилу в исполнении Милы Йовович.

И будьте уверены, это далеко не конец. Идея о первоэлементах, которой дал старт Фалес, проживёт ещё тысячи лет, как и многие из других идей, о которых пойдёт речь в этой книге.

Пифагор
Бобы и квадраты

Все мы со школьных лет знаем стишок, выражающий насмешливое отношение многих наших сограждан к удивительной науке – геометрии – и к Пифагору лично:

 
Пифагоровы штаны
Во все стороны равны.
 

Пифагор (586/569 до н. э. – 495/490 до н. э.) представляется нам чудаковатым философом и математиком, который бегал в своих квадратных штанах по Афинам и развлекал народ разнообразными креативными рассуждениями. Эдакий безобидный странненький учёный типа Жака Паганеля из романа «Дети капитана Гранта».

Как бы не так!

На самом деле Пифагор был мрачным сектантом, серым кардиналом, яростным самозванцем, вломившимся во внутреннюю политику Древней Греции с чёрного хода и создавшим там изрядную панику. О нет, он не был Жаком Паганелем, скорее – кардиналом Мазарини.

В молодости Пифагор отправился в Египет, где сумел раскрутить местных жрецов на ещё большие откровения, чем Фалес Милетский. Жрецы рассказали ему всё, что знали, да ещё и подняли старые архивы. Неизвестно, чем Пифагор им так понравился; возможно, чего-то наобещал, как Остап Бендер – мол, вы мне вываливайте всю вашу вековую мудрость, а я вам построю на берегу Нила сияющие Нью-Афины.

Как бы то ни было, набравшись знаний, Пифагор вернулся в Грецию, где стал бомбардировать ими неокрепшие греческие умы. Вокруг него быстро образовалась настоящая тоталитарная секта. Сегодня её немедленно запретили бы, а сам Пифагор лет на пять отправился бы валить лес на Магадан. Но в то время законы были более либеральными. Секта Пифагора росла как на дрожжах, греческие мужчины считали его мудрейшим из живущих, а женщины умоляли: «Возьми меня замуж, Пифагор; ты же знаешь правило: каждый мужчина должен построить дом с колоннами, вырастить сына-гражданина и посадить оливу; как минимум сына я тебе обеспечу».

Воспользовавшись своей невероятной популярностью, Пифагор стал всеми правдами и неправдами влиять на греческую политику, а в некоторых областях страны – пусть и не самых крупных – фактически захватил власть.

Согласитесь, философ у власти – явление уникальное. Какие же взгляды насаждали Пифагор и его единомышленники там, где добрались до рычагов управления?

Прежде всего, пифагорейцы пропагандировали изучение математики, так как считали, что в основе мироустройства лежат числа. Другой базовой составляющей их учения было переселение душ. Соответственно, если ты более-менее разбираешься в числах, то переродишься в симпатичную лошадку или благородного оленя. Ну а если два и три не можешь сложить – быть тебе свиньёй или, извините, крысой.

Народ воспринимал всё это настороженно, так как математику учить нормальному человеку, как известно, даже в наше время лень, а уж тогда – тем более. Но ещё больше озадачивали простых людей пифагорейские требования, касающиеся диеты и правил поведения. Они и вправду были донельзя странными. Вот лишь некоторые из них:

1. Ни в коем случае не ешь бобы.

2. Не поднимай то, что упало.

3. Обувай сначала правую ногу, а мой сначала левую.

4. Когда встаёшь с постели, разгладь её.

5. Не откусывай от целой булки.

6. Не оставляй след горшка на золе.

7. Не смотрись в зеркало около огня.

Естественно, это были не просто милые необязательные советы; в конце каждого пункта подразумевалось суровое «если ослушаешься, тебя постигнут ужасные беды и несчастья (и, само собой, не забывай о перерождении в свинью!)».

Представьте, что мэр какого-нибудь российского города завтра выступит с набором подобных правил. Мол, дорогие горожане, слушайте инструкции, как кусать булку, обуваться и обращаться с горшками.

Конечно, люди это одобрят (а куда мы денемся, мы всё всегда одобряем), но про себя подумают: «Что-то здесь не так. Не нравится нам этот выдумщик». Вот и древние греки долго думали, хмурились и терпели, а потом взяли и отправили Пифагора вместе с его сектой и штанами куда подальше.

Пифагор конечно сильно расстроился, но сделал выводы и больше в политику не лез. А то мало ли. Времена были суровые, и тому, кто с первого раза не понял, в следующий раз могли объяснить по-другому.

Остаток своих дней Пифагор провёл в спокойствии и уединении, много думал, чертил на песке геометрические фигуры и любовался закатом. В итоге прожил до 80 лет, что для того времени немало. Возможно, свою роль сыграло и то, что он по-прежнему не ел бобы и обувался в правильной последовательности.

Кстати, Эмпедокл, которого мы недавно упоминали в связи с «Шестым элементом», был пифагорейцем и, соответственно, разделял взгляды Пифагора на диету.

Оцените душераздирающий драматизм его стихотворения на эту тему:

 
Горе мне, что неумолимый день
не сгубил меня раньше,
Чем изобрёл я своими губами
гнусные дела мясоедения!
От листьев лавра —
совершенно воздерживаться!
Несчастные, трижды несчастные!
Не прикасайтесь к бобам!
 

Не Гомер конечно, но за душу берёт.

Остаётся только удивляться тому, как сочетались в сознании Пифагора и его учеников гениальные математические прозрения и всё это булочно-бобовое безумие. Хотя, возможно, в этих ограничениях и был свой смысл, и вы, дорогой читатель, его найдёте, если в свободное время решите заняться этим вопросом.

Гераклит
Вечное движение

Гераклит (ок. 544 до н. э. – ок. 483 до н. э.) – весьма одиозная фигура. У него не было ни учителей, ни учеников. С родственниками он тоже предпочёл не иметь никаких дел – отказался от богатого наследства и ушёл жить в горы, чтобы там в одиночестве и тишине думать над основополагающими вопросами бытия. Центральной темой его размышлений стала изменчивость окружающего мира.

Как известно, в процессе познания человек стремится разделить вещи и события на противоположные. Это тепло, а это холод, это день, а это ночь, это жизнь, а это смерть – такое чёткое деление даёт уверенность в том, что мир прост и понятен, и разложить его по полочкам так же несложно, как отделить груши от яблок. Но Гераклит полагал, что эта уверенность – ложная:

– Мир, на первый взгляд, действительно полон противоположностей. Но величайшая мудрость состоит в осознании того, что эти противоположности постоянно перетекают друг в друга. Холод сменяется теплом, день сменяется ночью, жизнь – смертью, и наоборот. Первая же секунда дня – это начало движения к ночи, первая же секунда уборки урожая – это начало ожидания новых всходов. Мир устроен как маятник, который постоянно движется от одной противоположности к другой, поэтому эти противоположности, по сути, есть одно.

Соответственно, попытки описать мир так, как будто он статичен и неизменен, Гераклит называл глупыми и бессмысленными.

– Даже в одну реку нельзя войти дважды, потому что вода постоянно течёт и обновляется, – говорил он. – А вы воображаете, что можете раз и навсегда описать не только реку, но и всю природу, и человека, и общество. Это, честное слово, смешно и наивно.

Можно было бы, конечно, с ним поспорить, но желающих заниматься этим не было, по одной простой причине: Гераклит славился на всю Грецию как принципиальный, яростный и демонстративный мизантроп, который совершенно не церемонился с собеседниками.

Вообще, у греческих философов тех лет было принято относиться к оппонентам уважительно, а себя позиционировать скромно. На все похвальбы полагалось отвечать: «Мой ум слаб и несовершенен, я не претендую на абсолютную истину, поэтому с удовольствием выслушаю вашу точку зрения». Если на афинских улочках встречались два философа, то они немедленно начинали друг друга превозносить, соревнуясь в вежливости и хорошем воспитании.

Но не таков был Гераклит. На вопросы типа: «Что вы можете сказать о ваших известных соотечественниках?» он отвечал:

– Гомера надо было высечь розгами и изгнать. Ксенофана его «философия» так и не научила уму-разуму. А Пифагор придумал себе «мудрость»: бестолковое многознание и обман.

И так далее в том же духе. Всем сестрам по серьгам.

При этом на ответные претензии типа «Тогда докажи, что именно ты самый умный и твои рассуждения правильны», он невозмутимо отвечал:

– Доказывает тебе пусть твоя жена, что она тебе рога не наставила; это твой уровень дискуссии. А гениальные доказательства моих теорий твой мышиный мозг всё равно не поймёт.

Из-за дикой мизантропии и нежелания чётко и ясно обосновывать свои измышления Гераклиту дали прозвище Тёмный.

Впрочем, иногда, в тёплые солнечные дни, когда над Афинами не было ни одной тучки, злобный и нелюдимый Гераклит начинал улыбаться, а бывало, что и шутил; и даже раздавал детям мёд, а нищим – пшеничные лепёшки…

В такие моменты все понимали, что, возможно, он действительно прав: нет в мире ничего стабильного и постоянного, и противоположности сменяют друг друга, потому что они составляют единство – такое же, как единство мрака и света в сердце самого Гераклита…

Парменид
Ничего не происходит

В одно время с Гераклитом жил его соотечественник философ Парменид (ок. 540 до н. э. – ок. 470 до н. э.), который исповедовал совершенно иные взгляды.

Если, по мнению Гераклита, всё вокруг только и делает, что двигается, рождается, схлопывается, рушится, собирается обратно, крутится и вертится, то по убеждению Парменида, наоборот, – всё абсолютно статично и неизменно. Пришёл он к этому через тезис, который поражает, с одной стороны, своей издевательской простотой, а с другой – невероятной глубиной.

Тезис такой: «Бытие есть, небытия нет».

Согласитесь, звучит довольно тупо. Примерно так же, как «Чёрное – значительно чернее белого», «Верх – это вам, блин, не низ!» или «Волк – хищник, а заяц – ни разу». Но не всё так просто.

Сам Парменид обосновывал своё заявление так:

– Некоторые мои сограждане пытаются мыслить о небытии. Но мыслить можно только о чём-то. Иначе парадокс получается. Тот, кто мыслит о небытии, как бы говорит: «Есть то, чего нет, и я о нём размышляю и даже делаю какие-то выводы». Согласитесь, это чистой воды шизофрения. Поэтому давайте не будем заниматься ерундой и признаем простую вещь: небытия нет, поэтому оно и называется небытием!

Из этого Парменид выводил далеко идущие и очень интересные следствия.

Например, относительно времени. Нам кажется, что прошлого нет – оно кануло в небытие, и будущего нет – оно ещё не родилось из небытия.

Но если небытия нет, значит, прошлому и будущему быть просто негде. Они, может быть, и рады бы спрятаться в небытии, но это невозможно, так как небытия не существует!

Соответственно, то, что мы называем «прошлым» и «будущим» – просто иллюзия нашего восприятия.

То же и с пространством. Нам кажется, что оно наполнено разнообразными объектами, явлениями и событиями, которые имеют начало и конец, рождаются и исчезают, но на самом деле им неоткуда рождаться и некуда исчезать, потому что небытия – нет! Соответственно, неоднородность и изменчивость окружающего нас мира – это тоже иллюзия восприятия.

Отсюда Парменид делал вывод: бытие безначально (ибо оно не могло возникнуть из несуществующего небытия) и вечно (ибо оно не может в несуществующем небытии исчезнуть), статично и неизменно (ибо изменения возможны только при условии наличия небытия). Ничего никогда не происходит. Вся динамика окружающего нас мира – как временная, так и пространственная – это просто иллюзия.

Больше впечатляет даже не сама эта теория (которую и сегодня не так легко опровергнуть), а ответ Парменида на неизбежный вопрос, который современники задавали ему множество раз:

– Вот ты, мил человек, говоришь, что нет времени и нет пространства, и нет никакого движения и никаких изменений. Но мы же видим, слышим, ощущаем, что всё вокруг рождается и умирает, летает и бегает, цветёт и жужжит, строится и ломается, булькает и скрипит, греет и морозит. Как с этим быть?

Парменид отвечал на это:

– Мои недалёкие сограждане! Вы должны раз и навсегда осознать главное: постичь истину может только разум. Чувства не имеют к истинному положению дел вообще никакого отношения, так как они предельно субъективны. Поэтому то, что вы видите, слышите и ощущаете – вообще ничего не значит. Понимаете? Вообще. Ничего. Чувства не могут являться основанием для истинного знания. Я вам посредством строгих логических рассуждений доказал, что бытие статично, вечно и неизменно, то есть никто не рождается и не умирает, не летает и не бегает, не цветёт, не жужжит и тем более не булькает – значит, так оно и есть. Даже если вам (и, кстати, мне тоже) чувства говорят обратное.

В принципе, эта схема диалога успешно воспроизводится до сих пор, в дискуссиях между сторонниками чувств и сторонниками разума.

Например, кто-то говорит:

– Я чувствую, что люблю, поэтому любовь существует.

– Неважно, что вы чувствуете. С научной точки зрения, то есть с точки зрения разума, любви нет. Есть просто комбинация инстинктов и гормонов.

– Но любовь не сводится к инстинктам и гормонам, я же чувствую это.

– Наука руководствуется разумом, и, если с точки зрения науки любви не существует, значит, так оно и есть. А вам просто кажется.

Вообще, если кто-то уверен, что любовь людям просто кажется, то надо идти до конца и в соответствии с заветами Парменида признать, что нам кажется вообще всё, что происходит в окружающем нас мире…

Но, ребята, честное слово, это же так печально и тоскливо – когда ничего не происходит; когда никто не жужжит, не булькает, не летает и… не любит.

Эмпедокл
Эволюция до Дарвина

Многие считают, что до теории эволюции первым додумался Дарвин. Это не так.

Автором идеи естественного отбора был древнегреческий философ Эмпедокл (ок. 490 до н. э. – ок. 430 до н. э.). Мы его упоминали в главе о Фалесе Милетском, помните? Именно Эмпедокл додумался до того, что, помимо воды, земли, огня и воздуха, существуют пятый и шестой элементы – любовь и ненависть.

И вот он же выдвинул идею о том, что существующие на Земле животные – это результат сложных эволюционных процессов. Правда, описывал эти процессы Эмпедокл несколько иначе, чем Дарвин.

По его мнению, в древнейшую эпоху существования нашей планеты на ней в случайном порядке возникали всевозможные части тел, обладающие самыми разными характеристиками: например, огромные уши, волосатые лапы, ноги с копытами, хоботы и хоботки, крылья – чешуйчатые и с перьями, хвосты – мохнатые-большие и голые-маленькие и так далее.

Эти странные одинокие сущности бродили, скакали и ползали по горам, полям и лесам, и соединялись в организмы совершенно случайным образом, беспорядочно и бессмысленно. Понятно, что некоторые сочетания получались удачными, а некоторые – нет. Например, туловище плюс четыре лапы и голова – это удачное сочетание, а ухо с тридцатью крыльями – прямо скажем, не очень.

Здесь-то, по представлениям Эмпедокла, и вступил в силу принцип естественного отбора: удачные организмы выжили и научились размножаться, а неудачные вымерли. Потому что если ты ухо с тридцатью крыльями, то размножиться тебе, скорее всего, не светит.

Это вполне дарвиновская схема: случайные мутации организмов и последующее размножение организмов с теми мутациями, которые способствуют лучшему выживанию. Получается, что Чарльз Дарвин позаимствовал блестящую догадку у древнего грека, который жил за две тысячи с лишним лет до него! Вот они какие, британские учёные – ни стыда, ни совести.

Любопытный момент: согласно воззрениям Эмпедокла, был в истории развития жизни на Земле период, когда уже царствовали привычные нам животные, но при этом в укромных уголках планеты ещё продолжали рождаться отдельные части тел. Поэтому то тут, то там случались драматические, душераздирающие сценки – зубастый крокодил догоняет одинокую пушистую лапку или злой тигр бежит за испуганным катящимся глазиком…

Многие философы на месте Эмпедокла поостереглись бы высказывать столь необычные идеи, но Эмпедокл ничего не боялся, с самооценкой у него всё было более чем радужно. Свидетельство тому – стихи, в которых он описывал себя в такой тональности:

 
Ныне привет вам! Бессмертному богу
подобясь средь смертных,
Шествую к вам, окруженный почётом,
как то подобает,
В зелени свежих венков и в повязках
златых утопая.
 

Красавчик!

Впрочем, люди воспринимали идеи Эмпедокла весьма скептически. Его это ужасно расстраивало:

 
Други! Я знаю, что истину те
заключают глаголы,
Ныне которые я прореку;
но тяжко даётся
Людям внедрение знаний в их ум,
подозрения полный.
 

Иными словами, «учишь-учишь вас, дураков, а толку никакого» – примерно с таким ощущением досады и печали Эмпедокл и прожил свою жизнь. Он был уверен, что передать эстафету ему будет некому. Говорят, именно поэтому он покончил жизнь самоубийством, причём, выбрал для этого весьма впечатляющий способ: прыгнул в раскалённое жерло вулкана Этна и растворился в лаве. Как Терминатор.

Зря расстраивался, зря прыгал; как показала дальнейшая история философии и науки, мудрость Эмпедокла осталась жить в веках, и многие гениальные предположения этого замечательного мыслителя до сих пор служат предметом оживлённых дискуссий.

Демокрит
Атомная душа

Демокрит (ок. 460 до н. э. – ок. 370 до н. э.) – любимый философ материалистов. Потому что ещё в V веке до нашей эры он попытался представить окружающий мир в виде простого, как водяная мельница, механизма.

Для Древней Греции это было шоком. Нет, недостатка в диких идеях там не было, но то, что придумал Демокрит, выходило за все рамки приличия. Представьте себе: все до единого философы находятся в постоянном изумлении от того, как сложна Вселенная и какие непознаваемые силы ею управляют, а тут появляется Демокрит и говорит, что мир устроен так же незамысловато, как удочка или дуршлаг.

– Ситуация абсолютно ясна и прозрачна, – заявляет он. – Мир состоит из мельчайших частиц – атомов. Они слишком ничтожны для того, чтобы их рассмотреть, но можно предположить, что существует бесконечное число их разновидностей. Какие-то похожи на виноградинку, какие-то – на морского ежа, а какие-то – на монетку. Малюсенькими крючочками атомы цепляются друг за друга и таким образом образуются неодушевлённые вещи и живые существа. Кстати, и душа человека состоит из атомов. И даже боги – тоже.

Этот пассаж тянул на тяжёлый бред конченого фрика, но Демокрит не успокоился и пошёл дальше. Из своего безумного тезиса он вывел ещё более дикое следствие, заявив, что раз мир устроен как механизм, значит, он полностью детерминирован. То есть здесь нет места ни для свободы воли, ни для слепого случая. Мир работает как часы: одна шестерёнка цепляет другую, другая – третью, и так далее. Даже если Зевс решает, например, кинуть молнией в лоб Гефесту или отшлёпать Артемиду, это происходит всего лишь потому, что атомы зевсовой души сложились в такую конфигурацию. Чистая механика.

Современники Демокрита сразу почуяли, куда ветер дует, и посчитали, что-либо у парня поехала кукушка, либо он троллит так, как никто до него под небом Эллады. В пользу первой версии говорило то, что Демокрит – и это документально зафиксированный факт – был одержим приступами неконтролируемого хохота.

Соседи Демокрита не могли равнодушно смотреть на то, как колбасит философа, и вызвали к нему врача на дом. Причём, случилось прелюбопытное совпадение: в тот день в афинской «Скорой помощи» была смена не кого-нибудь, а самого Гиппократа.

Гиппократ немедля прибыл на вызов, долго беседовал с пациентом за закрытыми дверями и решил, что… изолировать Демокрита от общества нет необходимости. Бог знает, что повлияло на его решение. Вероятно, Демокрит угостил знаменитого врачевателя хорошим вином и сочными маслинами, тот расслабился и поплыл:

– Демокриша, я тебя уважаю! Ты мировой мужик! Если хочешь, чтобы я написал, что ты психически здоров, – я напишу, не вопрос!

В любом случае, здесь мы имеем дело с самой большой и трагической ошибкой в истории мировой медицины. Если бы Демокрита упекли в психбольницу, то, возможно, спустя 2000 лет в сочинениях материалистов Нового Времени и не всплыла бы опять идея о том, что мир – это всего лишь заводная игрушка. И тогда не зашла бы цивилизация в тупик, и не были бы мы сейчас такими потерянными и не понимающими, зачем вообще мы живём в этом холодном мире, где нет ничего, кроме атомов с крючочками.

Недаром Платон, который в целом был весьма толерантным и спокойным человеком, при упоминании имени Демокрита вопил:

– Жечь книги – это неправильно, но книги этого негодяя я бы лично спалил, а пепел высыпал в выгребную яму! Запомните: если его учение когда-нибудь распространится по миру – быть большой беде.

Так и случилось.

Не сожгли, не изолировали, не истребили демокритовскую заразу вовремя, и теперь пожинаем горькие плоды этой фатальной ошибки. Мир из атомов, мир, собранный из бездушных кусочков материи, мир без волшебства и чудес… – спасибо за такое мировоззрение, которое сегодня торжествует, мы должны сказать именно Демокриту.

Анаксагор
У меня лапки

Анаксагор (ок. 500 до н. э. – 428 до н. э.) был мыслителем абсолютно без тормозов и не уставал поражать всю Грецию своими дерзкими теориями. В частности, он предположил, что небесные тела мало чем отличаются от Земли, и поэтому на них возможна разумная жизнь. То есть, по сути, Анаксагор был первым в мире уфологом.

– Вы же видите, что в наших мифах множество страннейших созданий – гидры, кентавры, минотавры и прочая погань, – говорил он своим согражданам. – Понятно, что на Земле они родиться не могли. Значит, у них инопланетное происхождение. Они к нам просто упали сверху – с Луны и других небесных тел. Никто не знает, сколько их ещё к нам насыплется оттуда, поэтому будьте начеку, срочно создавайте звёздную гвардию из всадников и гоплитов!

Вполне возможно, Анаксагор даже призывал снаряжать экспедиции в труднодоступные места Греции, чтобы найти там остатки разбившихся летающих тарелок, однако свидетельств об этом не сохранилось.

Впрочем, по-настоящему прославился он не уфологическими изысканиями, а своей теорией о том, что вся Вселенная структурирована Великим Мировым Умом, который из хаоса творит гармонию. Этот ум вездесущ, он пронизывает и наполняет не только людей (что очевидно), но и растения, и животных, и даже камни.

Анаксагора часто спрашивали:

– Если в камнях, ромашках и кошках этого Мирового Ума практически столько же, сколько в людях, то почему растения и животные не строят свои цивилизации, не изобретают колесо, не пишут стихи?

На это философ отвечал:

– Важен не только ум, но и, к сожалению, тело. У камней, цветов и кошек просто нет телесных инструментов для реализации ума. Камни могли бы плакать над судьбами мира, но у них нет глаз, то есть слёзкам неоткуда течь. Растения, я уверен, могут влюбляться друг в друга, но у них нет ножек, чтобы совершить романтический побег в дальние страны. Коты могли бы достойно воевать за родную Грецию, но их лапки слишком слабы для того, чтобы удержать меч. Короче говоря, человеческое тело заточено под реализацию планов Мирового Ума, а вот всем остальным существам повезло значительно меньше: они бы и рады много чем интересным заняться, но не могут…

Согласитесь, это напоминает популярный современный мем «У меня лапки» – когда котик или другое животное не могут действовать адекватным образом, потому что у них лапки, а не руки. Нас этот мем смешит, но с точки зрения Анаксагора ситуация – трагическая. Ведь хотеть чего-то, но не иметь телесных возможностей для достижения желаемого – это очень грустно. Вообще, всегда грустно, когда тело служит ограничителем устремлений духа.

Поэтому давайте смотреть на камни, растения и животных взглядом Анаксагора и относиться к ним с сочувствием. Благо, телесные инструменты для реализации сочувствия у человека есть, – в частности, руки, чтобы взять лейку и полить влюблённые цветочки, а также почесать за ушком котов, не призванных в армию по причине слабости лапок.

Сократ
Рождая истину

Сократ (470/469 до н. э. – 399 до н. э.) – фигура эпохальная. Недаром всех философов, которые жили раньше него, принято называть досократиками. Ни один другой философ такой чести не удостоился. Не существует терминов «доплатоники», «докантианцы» или, например, «домарксисты».

Чем же так интересен Сократ? Прежде всего, тем, что он сместил фокус философского внимания с основ устройства окружающего мира на бытие человека и попытался оценить это бытие «с нуля».

– Из чего произошла Вселенная – из огня, из хаоса, из чиха енота или из козьего молока – это, конечно, интересно, но давайте подумаем о том, что нам ближе – о нашей повседневной жизни, – предложил Сократ. – Довольно глупо ломать голову над отвлечёнными проблемами, если ты не понимаешь даже того, кто ты, и с чем имеешь дело каждый день.

– А чего тут понимать-то? – недоумевали афинские граждане. – С нашей будничной жизнью всё абсолютно ясно. Все знают, что такое мужчина, женщина, работа, отдых, честь, совесть, смелость, правда, обман, день, ночь и всё прочее. Ничего проще и быть не может.

– Да неужели? – иронически отвечал на это Сократ. – Давайте-ка я вам докажу, что вы совершенно не понимаете ни что такое совесть, ни что такое правда, ни что такое… короче, вы вообще не понимаете сути ни одного слова, которые перечислили.

Собеседник ждал, что Сократ будет яростно переубеждать его, запутывать мудрёными терминами, насмехаться, а то и пинаться, драться и обзываться. Но Сократ применял для дискуссий совершенно другой метод, который назвал майевтикой. Метод заключался в том, чтобы не навязывать человеку истину, а помочь ему самому прийти к ней.

– Моя мать была повитухой, – пояснял Сократ. – Она помогала людям разрешиться от бремени. Я занимаюсь тем же самым делом – тоже помогаю родить, только не ребёнка, а истину. Рождённая самим человеком истина отличается от истины, прочитанной в книге, точно так же сильно, как свой единокровный ребёнок отличается от беспризорника, который прицепился к тебе на улице. Рождённая тобой истина не забывается, она остаётся с тобой навсегда.

Процесс интеллектуального «родовспоможения» был очень прост: своими вопросами Сократ помогал собеседнику критически оценить привычный взгляд на тот или иной вопрос и посмотреть на него заново, «с нуля». После пары часов бесед с Сократом человек с изумлением обнаруживал, что всю жизнь даже и не пытался думать, а просто повторял чужие мнения. Он как бы рождался заново, впервые в жизни пытаясь самостоятельно осмыслить основы своего бытия.

Метод майевтики – это по-настоящему необычная идея, абсолютно перпендикулярная привычным способам работы ленивого человеческого сознания. Поэтому люди – со времён Сократа и до сих пор – так и не усвоили этот гениальный подход философа. В любой, даже самой лучшей современной школе, в любом, даже самом известном университете, на любых, даже самых передовых образовательных курсах, обучение происходит путём вдалбливания в головы готовых блоков информации. А полученные таким путём знания, как правильно заметил Сократ, ничего не стоят, они – как чужие приблудные дети. Поэтому мы и имеем сегодня парадоксальную ситуацию: знаний вроде бы всё больше, а общество почему-то всё глупее.

Впрочем, нужны ли нам они, настоящие знания?

Нужны, и ещё как. Ведь, по мнению Сократа, незнание и зло – синонимы.

Если человек обладает истинным знанием, то он не сможет творить грязные дела и совершать неблаговидные поступки.

– Убийца убивает только потому, что не обладает знанием о том, что такое убийство, – говорил Сократ. – Вор не крал бы, если бы по-настоящему понимал, что такое воровство. Лжец не лгал бы, если бы осознавал, что такое ложь.

Соответственно, получается печальная вещь: из-за того, что люди отвергли правильный, майевтический путь получения знания (и вместо этого выбрали непродуктивный путь навязывания знаний извне), цивилизация, которую мы построили, по определению является Цивилизацией Зла.

Но у нас есть ещё время исправиться. И вы можете начать с себя. Вспомните метод Сократа, задайте себе вопросы: «Что я имею в виду, когда употребляю слова „добро“, „любовь“, „семья“, „совесть“?»

Не смотрите ответы в википедии, найдите их сами, в себе. «Родите» их. И вы увидите, как эти размышления сделают вас честнее, мудрее, лучше.

Платон
Отец депрессии

Многим знакомы впечатляющие и абсолютно верные слова: «Все две с лишним тысячи лет западной философии – это всего лишь заметки на полях сочинений Платона».

Что же такого сказал Платон (429/427 до н. э. – 347/348 до н. э.), какую его поистине грандиозную, революционную мысль философы никак не могут переварить уже почти два с половиной тысячелетия? Впрочем, не только философы – все мы не можем от неё отделаться, ведь вокруг платоновского прозрения крутится вся европейская цивилизация, а значит, и жизнь каждого из нас…

Дело в том, что до Платона все люди – от раба до тирана, от гончара до философа, от воина до гетеры – не могли себе представить, что за пределами нашего мира есть что-то или кто-то ещё. Поэтому даже всемогущие греческие боги жили не где-нибудь в пятом измерении, а непосредственно в Греции, на горе Олимп: бери рюкзак с хлебом и вином и лезь вверх, если сил хватит – доберёшься. А царство мёртвых, Аид, располагалось под землёй: бери лопату да копай, если не будешь лениться – докопаешься. Абсолютно всё, что только можно придумать, по определению находилось в земной реальности (а где ещё-то?!) – просто в каких-то весьма далёких и труднодоступных местах.

Поэтому нам крайне трудно себе представить, насколько шокирующим для древних греков было озарение Платона о том, что реальность имеет пределы, за которыми есть совершенно другой, недоступный человеку, трансцендентный мир. Сейчас мы эту мысль воспринимаем как само собой разумеющуюся – но только потому, что она за 2400 лет пропитала всю европейскую культуру. А современники Платона были ею оглушены и ошарашены, а многие её просто не поняли – настолько она была для того времени необычной и контринтуитивной.

Так что же находится там, за границами нашей реальности, то есть в трансцендентном (то есть совершенно недоступном для нас) мире?

Если бы Платон сказал, что там плавает всякая мрачная ерунда – тухлые маслины, увядшие лавровые венки, дырявые грязные хитоны и прочий мусор – то таким образом он повысил бы статус земной реальности. Ну действительно, приятно же, что по сравнению с трансцендентной свалкой отходов мы живём в таком прекрасном месте.

Но Платон сделал ровно наоборот: он заявил, что мир, расположенный за границами нашей реальности, идеален. Там непринуждённо парят и ослепительно сияют идеи – совершенные модели предметов, явлений, живых существ, в общем, всего, что мы привыкли видеть вокруг себя. Речь идёт, конечно, не об идеях, придуманных людьми, а о вечных божественных идеях, которые были до людей и будут после.

Например, там живёт совершенная идея человека, совершенная идея сосиски, совершенная идея кота, совершенная идея стула. А в нашем мире эти – и все остальные – идеи обретают грубую плоть и… теряют своё совершенство. Поэтому в нашем мире грустный и некрасивый человек садится на неудобный и кривой стул, к нему приходит облезлый хромой кот, и человек кормит его невкусной сосиской.

Слова из песни Высоцкого «Всё не так, как надо» вполне отражают взгляд Платона на реальность. Если «так, как надо» и существует, то за границей нашего мира, а нам остаётся довольствоваться неказистыми материальными копиями прекрасных недостижимых идей, существующих вечно и не теряющих своего совершенства.

По сути, Платон сказал, что мы живём в глубоко и безнадёжно ущербной реальности, и от этого откровения европейская цивилизация не может оправиться уже более двух тысяч лет. Он заронил в сердца людей тоску по другому миру, идеальному, откуда мы пришли и в который должны вернуться – ведь, по мнению Платона, именно в том идеальном мире существуют человеческие души, временно воплощаясь на земле в телесной оболочке. Там – наш истинный дом.

Получается, что Платон – отец экзистенциальной тоски, депрессии, вечной человеческой ностальгии по чему-то невыразимо прекрасному и навсегда утерянному.

Когда вам плохо, когда вам кажется, что мир полон несправедливости, лжи, подлости и прочего уродства, когда хочется наклюкаться винишка и упасть на кровать лицом в подушку, знайте: виноват во всём он, древний грек, придумавший для нас сияющую, благую, идеальную, недосягаемую родину, по сравнению с которой наша привычная реальность – невыносима.

Аристотель
Конфликт траекторий

Мы воспринимаем как аксиому то, что причина рождает следствие. «Мячик упал в речку, потому что его уронила Таня», «Таня плачет, потому что она уронила мячик», «Я говорю Тане: „Не плачь“, потому что я – добрый человек».

Это называется каузальным взглядом, который всё сводит к вопросу «Почему случилось то или иное событие?»

Но есть и другой взгляд, телеологический, отвечающий на вопрос «Зачем это событие случилось?»

Самым авторитетным сторонником телеологии был Аристотель (384 год до н. э. – 322 год до н. э.).

– У всего сущего в целом и у каждого живого объекта в частности есть как бы встроенная цель, – говорил он. – И у человека тоже. Не причины толкают тебя в спину, а Идеальная Финальная Точка Твоего Расцвета, находящаяся в будущем, тянет тебя к себе, вперёд.

По Аристотелю, жёлудь прорастает не потому, что он намок и в нём началось движение аминокислот, а потому что в него «встроен» большой раскидистый дуб на вершине высокой горы. И этот дуб из будущего «тащит» жёлудь к себе.

У каждого из нас есть своя встроенная цель, своё уникальное, идеальное место на карте Вселенной, своё предназначение. Для каждого из нас заготовлен индивидуальный паз, в который мы должны идеально встать. Для того, чтобы оказаться там, мы и рождены. И дорога к этому месту – прямая, как рельсы. Катись и радуйся.

Это теория.

Но при её столкновении с реальностью происходит неприятная вещь – выясняется, что все эти рельсы пересекаются друг с другом. Лёшины рельсы пересекаются с Ксюшиными, Мишины – со Славиными, рельсы кошки – с рельсами мышки.

Например, вышеупомянутый жёлудь долго висел на ветке, мечтая о своей Финальной Телеологической Точке Расцвета, но как только созрел и упал вниз, на землю, – тут же был съеден свиньёй. Потому что у свиньи своя Финальная Телеологическая Точка, которая её притягивает из будущего, и чтобы достичь её, свинье надо питаться желудями.

Но… жёлудь встал у неё поперёк горла, свинья закашлялась и задохнулась.

А ведь её рассчитывал откормить и продать на рынке человек, чтобы получить деньги для движения к своей Финальной Телеологической Точке Расцвета – допустим, чтобы заплатить деньги за курсы скрипачей и стать великим музыкантом.

В итоге никто не пришёл к своей цели – ни человек, ни свинья, ни жёлудь. Все обломались.

– К сожалению, это нормально. Все всегда обламываются, – говорит Аристотель. – Мы постоянно врезаемся друг в друга и сбиваем друг друга с курса. Из-за этого потенциально прямая дорога каждого из нас к предначертанной нам Финальной Точке Расцвета изгибается, деформируется и в итоге выводит нас совершенно не туда.

Конечно, Бог мог бы организовать всё так, чтобы мы друг другу не препятствовали, но тогда это была бы не жизнь, а схема движения электропоездов. Никакой свободы, всё расписано, управляемо, загнано в рамки – зато никто никому не мешает.

Бог не стал так делать.

Он дал нам свободу воли, а значит мы обречены на столкновения друг с другом и постоянную мучительную потерю курса…

Ансельм Кентерберийский
Доказано

Одна из самых удивительных философских мыслей, родившихся в Европе на заре второго тысячелетия нашей эры, – это доказательство существования Бога, до которого додумался философ и богослов Ансельм Кентерберийский (1033/1034 – 1109). Ансельм жил в мрачное, жестокое время – ни тебе горячего душа, ни кофе, ни энергетиков – но это не мешало ему постоянно находиться в тонусе, круглосуточно размышлять о высоких материях и писать интереснейшие трактаты.

Какие только доказательства бытия Божьего не придумывали до Ансельма! Но все они были либо тяжеловесными и запутанными, либо совершенно неубедительными. А чаще всего – и то, и другое сразу. Прочитаешь три толстенных тома с названием типа «Почему Бог существует: тысяча и один аргумент» и так ничего и не поймёшь. Только голова заболит и настроение испортится.

– «Дочитай до конца сию книгу, дорогой читатель, напряги свой разум и узри непреложную истину: хрустальная небесная сфера, будучи вращаема ста десятью серафимами, проходит через эфир слева направо семь раз во время зимнего солнцестояния, а это значит, что Бог есть».

– Чегоооо???

А вот Ансельм изобрёл доказательство совершенно другого рода, куда более интересное:

– Любой человек – и верующий, и атеист – понимает, что Бог – это нечто такое, больше чего нельзя помыслить, – примерно так Ансельм начинал разговор со своими маловерными соотечественниками. – Бог – это некий предел мышления. Согласны? Согласны. Теперь смотрите, что получается. Когда атеист говорит «Бога нет», он имеет в виду, что нет Бога, которого он воображает, то есть того Бога, которого он представляет у себя в голове. Но Бог, который есть только у него в голове, – это не предел мышления. Предел – это Бог, которого можно помыслить и чисто теоретически, и как реально существующего. Ведь, согласитесь, если вы знаете о чем-то только в теории, вы обладаете отнюдь не предельной информацией об этом. Предельной информация станет только тогда, когда вы увидите и проанализируете реально существующий предмет своих размышлений. Соответственно, когда атеист думает, что отрицает то, больше чего нельзя помыслить, он ошибается. Он отрицает всего лишь Бога у себя в голове, а не Бога у себя в голове плюс Бога реального. Он отрицает не предел мышления, а некий «недопредел», «псевдопредел». Получается, что атеист впадает в противоречие: он уверен, что отрицает Бога, но на самом деле отрицает не Бога, а нечто другое – недобога, псевдобога. То есть он неправ. А раз так, то верна противоположная точка зрения: Бог есть.

Казалось бы, звучит весьма наивно, но это очень обманчивое впечатление. Современные историки философии называют доказательство Ансельма «первой великой мыслью после заката античной философии». Почти тысячу лет Европа была во тьме, и вот наконец Ансельм её разбудил и придал философии второе дыхание.

Для тех, кто не мог понять вышеописанное доказательство в его изначальном виде, спустя 500 лет французский философ Рене Декарт придумал более простой вариант:

– Представьте себе лучшее во Вселенной яблоко, – обращался он к своим слушателям. – Идеально сладкое, идеально красивое, идеально гладкое, идеально сочное, идеально хрустящее. В общем, миллион свойств и все – идеальные. Представили? Хорошо. Но вам не кажется, что для того, чтобы быть лучшим во Вселенной, этому яблоку чего-то не хватает?

Собеседники задумывались, а Декарт протягивал им маленькое зелёное неспелое яблоко:

– Как вы думаете, почему лучшее во Вселенной яблоко, о котором мы говорим, не выдерживает конкуренции с этой кислятиной?

И тут люди понимали, к чему он клонит:

– Потому что лучшее не может быть лучшим, если оно не существует!

– Совершенно верно, – торжественно поднимал палец вверх Декарт. – Лучшее во Вселенной яблоко – идеально сладкое, идеально красивое, идеально гладкое, идеально сочное, идеально хрустящее и… конечно же существующее. Иначе какое же оно лучшее, если оно есть только у нас в голове? А теперь внимание: штука в том, что яблоко не обязано быть идеальным, а вот Бог (в отличие от яблока и любого другого объекта) по определению идеален и является средоточием абсолютно всех достоинств и совершенств. А существование – несомненно, одно из них. Значит, он существует.

Да что там Декарт – вокруг доказательства Ансельма и его производных до сих пор ведутся бурные логико-философские дискуссии! Например, американский философ XX века Норман Малколм так сформулировал доказательство бытия Бога:

– Если Бог (то, больше чего нельзя себе представить) – не существует, то он не может начать существовать. Ведь тогда или нечто заставило его начать существовать, или он начал существовать случайным образом, но и в том, и в другом варианте получается, что Бог – ограниченное существо, которым может управлять или нечто, или случайные обстоятельства – а это явно противоречит определению Бога.

Итак, определение Бога подразумевает, что никто и ничто не может заставить его начать своё существование. Точно так же определение Бога подразумевает, что никто и ничто не может заставить его прекратить своё существование.

Поэтому, если Бог существует, его существование не может быть временным или просто вероятным; оно обязательно в каждый момент времени.

Таким образом, Бога или никогда не было, нет и не может быть, или Бог всегда был, есть и всегда будет. Иными словами, существование Бога или невозможно, или обязательно.

Как известно, существование чего-либо невозможно, только если соответствующее понятие самопротиворечиво. Поскольку в определении Бога нет самопротиворечия, получается, что Бог обязательно, неизбежно существует.

Круто, правда?

Пусть вас, уважаемый мой читатель, не пугают вышеприведённые варианты доказательств. Возможно, поначалу они будут не совсем понятны. Воспринимайте их как интеллектуальный вызов. Обычно человек после определённых усилий понимает одно из них, после чего быстро становятся понятны и два других.

Вне зависимости от того, прав Ансельм или нет, его доказательство является одним из изумительнейших философских бриллиантов. Невозможно не удивляться тому, насколько дерзок человеческий разум: он может преодолевать любые границы и создавать такие смелые интеллектуальные конструкции, которые охватывают всю Вселенную, проникают в квантовую реальность и даже претендуют на познание Божественного бытия.