Read the book: «Поведенческое инвестирование»

Посвящается Катрине, чьи «Почему?» прокладывают путь к каждому моему «Как?», а также Шарлотте Лиаму и Лоле, которые освещают мою жизнь

Перевод с английского выполнил Сергей Борич по изданию: Daniel Crosby. The Behavioral Investor. – Harriman House.

Originally published in the UK by Harriman House Ltd in 2018, www.harriman-house.com

Cover design © Harriman House Ltd.

© Перевод, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2023

Предисловие

Уважаемые читатели, я ставил перед собой цель написать самое полное руководство по психологии управления активами из когда-либо созданных. Эту цель можно счесть нескромной, но я убежден, что только дерзкая мечта должна лежать в основе такой иррациональной затеи, как написание книги.

Для того чтобы полностью оправдать заявленную цель, «Поведенческое инвестирование» делает обширный экскурс в область человеческой природы, прежде чем перейти к специфике формирования инвестиционного портфеля. Только поняв, почему люди принимают те или иные решения, мы можем рассчитывать на получение подсказки относительно того, как надо инвестировать.

Книга разделена на четыре части:

• В первой части излагаются социологические, неврологические и физиологические факторы, препятствующие принятию правильных инвестиционных решений. Читатели получат более глубокое понимание того, как внешние обстоятельства влияют на выбор, а также, возможно, испытают экзистенциальное потрясение, вызванное утратой веры в свободу воли.

• Вторая часть посвящена четырем основным психологическим тенденциям, которые влияют на инвестиционное поведение. Хотя психика человека, несомненно, устроена намного сложнее, в инвестиционном контексте наш выбор в значительной степени определяется одним из этих четырех факторов. Читатели лучше поймут подоплеку собственных действий, перестанут считать себя пупом земли и укрепятся в желании творить добро в мире.

• Третья часть наполняет конкретным содержанием положения, изложенные в первой и второй частях, и предлагает практические упражнения для преодоления проблем, выявленных в предыдущих главах. Читатели завершат чтение третьей части со значительно ослабленной верой в себя и с тревожным осознанием непредсказуемости окружающего мира. Впрочем, не беспокойтесь, в конце концов это пойдет только на пользу. Я обещаю.

• В четвертой части я познакомлю вас с «третьим путем» инвестирования, который отличается от популярных пассивных и активных подходов, а также с основными принципами управления состоянием в соответствии со своими реальными контекстуальными и поведенческими недостатками. У читателей появится более глубокое понимание психологических основ популярных инвестиционных подходов, основанных на стоимости активов и инерции их движения. Они поймут, почему в основе всех видов успешного инвестирования лежит психология. Закончив чтение этого раздела, вы, возможно, ощутите желание полностью изменить свое нынешнее отношение к инвестированию, что во многих случаях будет совершенно правильным шагом.

Подлинное богатство при ближайшем рассмотрении имеет, по меньшей мере, такое же отношение к психологическому благополучию, как и к финансовому. Я надеюсь, что эта книга обогатит вас в любом смысле этого слова и что вы овладеете знаниями, которые позволят повысить доходность вложений и сделают вас весьма интересным гостем на вечеринках.

К новым свершениям!

Дэниел Кросби

Часть первая
Поведенческий инвестор

Глава 1
Социология

До завтрака мне удавалось поверить в шесть самых невозможных невозможностей.

Льюис Кэрролл. Алиса в Зазеркалье

Представьте себе на минутку, что вы сидите в салоне первого класса роскошного авиалайнера, который скоро унесет вас в долгожданный отпуск на Гавайи. В последнее время вы работали без передышки и сейчас чувствуете, как ваша шея и плечи постепенно избавляются от напряжения. Вы устраиваетесь поудобнее на своем месте и принимаете предложение стюардессы выпить бокал игристого. Вдобавок рядом с вами оказывается симпатичная попутчица, которая, не обращая внимания на обычную предстартовую суматоху в самолете, сразу же вовлекает вас в разговор, благодаря чему первая часть путешествия пролетает незаметно.

Через час после начала полета самолет попадает в зону турбулентности, что не так уж и плохо, поскольку это позволяет вашим рукам случайно соприкоснуться, когда вы оба хватаетесь за подлокотники, и общий смех рассеивает страх. Но турбулентность не утихает, и у вас закрадывается подозрение, что это не обычный шторм. Осмотрев салон, вы видите такое же беспокойство на лицах стюардесс, которые теперь все заняты делом. Ветер и дождь, кажется, усиливаются с каждой секундой, и с каждым новым толчком на вас накатывает тошнота. Если раньше капитан обращался к пассажирам с уверенностью, основанной на немалом опыте, то теперь в его голосе слышна озабоченность: «Наклоните головы! Приготовьтесь к удару!» – кричит он, и вы чувствуете, что самолет начинает крениться и трястись еще сильнее.

Вы приходите в себя, лежа на земле примерно в 100 метрах от дымящихся обломков самолета. Быстро осмотревшись, вы убеждаетесь, что дела – хуже некуда. Других выживших нет. Обхватив голову руками, вы начинаете лихорадочно продумывать тысячу сценариев, состоящих из запутанных обрывков происшедшего и прогнозов на будущее. Но ваши размышления вдруг прерывает какой-то необычный звук.

Скрежет, который становится все сильнее. А потом – БУМ!

Вы озираетесь в поисках источника грохота, и ваш взгляд останавливается на сильно помятой клетке с маленькой табличкой: «Собственность зоопарка Атланты». По крайней мере, вы теперь знаете, как зовут обитателя клетки, – это обезьяна колобус родом из Анголы.

Человек против животного

Ради нашего мысленного эксперимента предположим, что пройдет 18 месяцев, прежде чем поисковая партия обнаружит необитаемый остров, где вы потерпели катастрофу, и убедится, что вы с обезьяной – единственные выжившие. Все это время вам придется жить бок о бок с ней. Как вы думаете, кто будет в лучшей форме к моменту прибытия спасателей – вы или обезьяна? Если быть честным с самим собой, то придется признать, что когда вас заносит неизвестно куда и перед вами встает необходимость выживания, у обезьяны куда лучшие перспективы, чем у вас. Вполне возможно, что спасатели обнаружат лишь ваши выбеленные солнцем кости, в то время как обезьяна будет радоваться тому, что избавилась от надоедливого внимания школьников, пришедших на экскурсию.

Юваль Ной Харари предлагает рассмотреть более странный и чуть менее правдоподобный вариант этого эксперимента в своем превосходном выступлении на конференции TED «Бананы на небесах»¹. Представьте, что на вашем самолете летели 1000 людей и 1000 обезьян, которые пережили катастрофу и оказались на необитаемом острове. Будут ли результаты такими же, когда спасатели высадятся на берег полтора года спустя? Скорее всего, нет. Во втором сценарии люди имеют преимущество по причине, которая лежит в основе нашей способности создавать великие цивилизации и функционирующие рынки капитала. Это наше умение гибко сотрудничать друг с другом.

Конечно, Харари признает, что у некоторых животных типа пчел и муравьев тоже существует сотрудничество, но оно построено на очень жестких иерархических принципах. Как отмечает историк, невозможно представить себе ситуацию, когда пчелы замышляют переворот против пчелиной королевы и убивают ее, пытаясь создать пчелиную республику. Пчелы и муравьи могут добиваться невероятных результатов, но у них отсутствует когнитивная гибкость, что ограничивает их восхождение по пищевой цепи. Обезьяны, с другой стороны, обладают высоким интеллектом и имеют сложную социальную структуру, но они ограничены в плане количества социальных взаимодействий, которые способны осмысленно поддерживать. Психологи считают, что у людей это число составляет около 150, что качественно отличает нас от наших собратьев-приматов. Круг общения обезьян ограничивается примерно 100 особями. За его пределами они уже недостаточно хорошо знают своих сотоварищей, чтобы делать точные суждения об их поведении, характере и намерениях, а это фактически ограничивает численность и сложность обезьяньего общества.

Если пчелы организуют свою деятельность на основе заложенной в них от природы программы, а шимпанзе за счет тесного социального взаимодействия, то чудо возвышения человека в животном царстве объясняется его склонностью вести себя в соответствии с социальными нарративами. Проще говоря, мы придумываем истории о мире, а затем ведем себя так, будто они реальны. Вот что пишет Харари в своей книге «Сапиенс»: «Насколько нам известно, только сапиенсы могут обсуждать между собой целые категории объектов, которых они никогда не видели, не трогали и не нюхали»². Обезьяна может подумать: «У реки стоит олень», но ей никогда не придет в голову утверждать, что «олень у реки – это духовный хранитель нашего города».

Способность включать в свою коммуникацию нереальные вещи позволяет людям создавать разнообразные социальные структуры, которые способствуют предсказуемости их поведения и порождают взаимное доверие. Штат Алабама, католическая церковь, Конституция Соединенных Штатов Америки, неотъемлемые гражданские права человека – ни одно из этих понятий не является реальным в строгом смысле этого слова, но наша общая вера в их реальность и вытекающее из нее поведение приводят к созданию упорядоченных цивилизаций, основанных на взаимном доверии. Эта способность формировать коллективные фикции и верить в них лежит в основе того, что «сапиенс правит миром, в то время как муравьи доедают то, что остается после нас, а шимпанзе сидят в клетках в зоопарках»³.

Если доминирование нашего биологического вида является функцией нашего общего доверия к вымыслам, то необходимо сказать и об одном из главных вымыслов – о деньгах. Харари прямо говорит: «Деньги – это самая универсальная и самая эффективная система взаимного доверия из когда-либо придуманных»⁴. Разумеется, в этих бумажках нет никакой внутренней ценности, ради которой стоило бы всю жизнь работать, мечтать и переживать. Деньги и рынки капитала – это объединяющие нас галлюцинации, имеющие скорее психологическую, нежели физическую природу. Человеческий разум породил финансовые рынки, и было бы крайне глупо пытаться разобраться в них без учета их происхождения. Невозможно понять рынки без понимания людей.

Благословение и проклятие

Лишь немногие вещи в жизни можно однозначно считать положительными: рождение ребенка означает бессонные ночи, а финансовый успех сопровождается появлением жадных родственников. То же самое и с величайшим даром человечества. Ведь та же самая вера в придуманные истории, которая порождает фондовые рынки, может стать причиной плохих решений, которые мы принимаем на этих самых рынках! В своей книге «Загадка разума» Хьюго Мерсье и Дэн Спербер утверждают, что человеческий разум эволюционировал не для того, чтобы докапываться до «истины» в строгом смысле этого слова, а скорее для того, чтобы предпочесть ей незыблемость общих убеждений, которые являются краеугольным камнем успеха нашего вида⁵.

Чтобы лучше понять эту концепцию, целесообразно рассмотреть на примерах, как убеждения могут сказываться на поведении людей и животных. Человек может столкнуться с фактом, который противоречит глубоко укоренившемуся убеждению, что «члены политической партии, за которую я голосую, – умные и хорошие люди», и это может вызвать болезненный когнитивный диссонанс. Доказательства могут быть вполне убедительными и объективными: неудачная политика, некомпетентное руководство, несоответствие партийной линии научным реалиям. Однако политические пристрастия часто не так-то легко поменять. Поскольку общие убеждения являются тем клеем, который удерживает людей вместе, разрушение этих уз представляет собой очень трудную задачу даже перед лицом убедительных фактов. Если приверженец той или иной партии поменяет свое мнение, это будет стоить ему больших социальных издержек. Это может привести к разрыву отношений и социальных связей. Он будет вынужден открыто признать: «Я был неправ». Такая перемена взглядов, какой бы логичной она ни была, разъедает все то, что делает нас людьми.

А теперь представьте себе газель, которая живет в полном убеждении, что в округе нет никаких львов. Тем не менее, если эта газель услышит какой-то шорох в кустах, она немедленно убежит. Животные способны лишь на буквальную коммуникацию, построенную по принципу «или-или». Либо лев, либо не лев. Либо бежать и прятаться, либо стоять и продолжать кормиться.

У людей мышление устроено значительно сложнее, и это приводит порой к иррациональным решениям. Если бы газель рассуждала, как человек, то могла бы объяснить шорох в кустах множеством самых различных причин, в результате чего попала бы в пасть ко льву. Такие газели не жили бы настолько долго, чтобы успеть произвести потомство, и поэтому не смогли бы сохранить свою популяцию.

У людей все иначе. Их коллективизм и склонность к иррациональным решениям могут, наоборот, привести к большему расцвету их биологического вида. Поскольку мы предпочитаем преданность своей группе почти всем остальным факторам, люди, которые занимаются самовозвеличиванием, принижают окружающих и отвергают науку, могут обрести большую власть и авторитет. Как писали Мерсье и Спербер, «Привычки ума, которые покажутся “интеллектуалу” странными, бестолковыми или попросту глупыми, могут оказаться весьма дальновидными, если рассматривать их с точки зрения социального взаимодействия»⁶.

Исключение из правила

Рынки акций представляют собой исключение из правила, согласно которому социальная сплоченность превосходит логику. Вы рождены, чтобы влиться в общество, но инвестирование требует от вас выделиться. Вы созданы для того чтобы оберегать свое эго, но для успеха на рынке его приходится подавлять. Вы запрограммированы на вопрос «Почему?», но необходимо предпочесть ему вопрос «Почему бы и нет?». Существованием наших городов, религий, конституций и даже рынков капиталов мы обязаны тому, что верим невозможному. Можно сказать, что именно вера в общие мифы делает нас людьми. Но чтобы стать успешным инвестором, надо научиться не верить.

Черепахи до самого низа

В своей книге «Краткая история времени», вышедшей в 1988 году, покойный ныне Стивен Хокинг вспоминает одну известную историю, которая хорошо отражает как наше желание узнать о том, что представляет собой мир, так и порой надуманные умозаключения, которые мы делаем в ходе этих поисков:

«Как-то один известный ученый читал публичную лекцию по астрономии. Он рассказывал, как Земля обращается вокруг Солнца, а Солнце, в свою очередь, обращается вокруг центра огромного скопления звезд, которое называют Галактикой. Когда лекция подошла к концу, с задних рядов поднялась невысокая пожилая леди и сказала: “Все, что вы нам рассказывали, чушь. На самом деле наш мир – плоская тарелка, которая держится на спине гигантской черепахи”. Снисходительно улыбнувшись, ученый спросил: “А на чем стоит черепаха?” – “Не умничайте, молодой человек, – ответила пожилая леди. – Черепаха – на другой черепахе, та – тоже на черепахе, и так далее до самого низа”»⁷.

Ученые, священники и философы с незапамятных времен занимались поиском первопричин, и хотя этот процесс не отличался совершенством, он приносил порой впечатляющие результаты, если брать за основу достаточно длительную временную шкалу. Взять хотя бы алхимию. Мы сегодня ошибочно считаем ее всего лишь попыткой превратить неблагородные металлы в золото, но на самом деле главная цель алхимика заключалась в том, чтобы найти «самую нижнюю черепаху». Вот что пишет Льюис Томас:

«Алхимия зародилась давным-давно как выражение самого глубокого и древнего из человеческих желаний: обнаружить истинный смысл мира. Алхимики исходили из рабочей гипотезы, что все на земле должно быть создано из единого, первозданного вида материи. Результатом стали столетия напряженной работы, направленной на выделение исходного материала и его перестройку по желанию алхимиков. Если бы его удалось найти, для человеческого разума уже не существовало бы никаких границ»⁸.

Таким образом, в самом широком смысле можно утверждать, что каждый, кто занимается финансами, должен быть своего рода алхимиком, ищущим первопричины наблюдаемых рыночных явлений.

Поиск непреложных истин о фондовых рынках – это не просто философские изыскания. Напротив, понимание того, из чего (или, в данном случае, из кого) состоят рынки, является необходимым первым шагом к совершенствованию инвестирования. В ранних представлениях физиков атом напоминал некую замкнутую твердую сферу вроде маленького шарика от подшипника. Последующие концепции подчеркивали его неделимость, и когда появились первые идеи о субатомных частицах, их признали ошибочными. Что касается электронов, то первоначально считалось, что они обращаются вокруг положительно заряженного ядра подобно планетам в нашей Солнечной системе. В принципе, все сводилось к тому, что Вселенная состоит из маленьких вселенных. Это была прекрасная идея, отвечающая человеческой потребности в порядке и симметрии, но, к сожалению, бесполезная для построения моделей, на которых можно было основывать какие-то дальнейшие предположения.

Так же, как и изучение атомов на раннем этапе, изучение финансовых рынков сопровождалось появлением теорий, для которых была больше характерна математическая элегантность, нежели применимость к реальному миру. Традиционная финансовая парадигма основывается на вере в «рациональность» участников рынка, которая исходит из двух основных предпосылок. Во-первых, рациональные участники рынка имеют доступ к информации и обновляют свои убеждения сразу после ее получения. Во-вторых, рациональные участники рынка принимают решения в соответствии с субъективной ожидаемой полезностью. Идея субъективной ожидаемой полезности была изложена Л. Дж. Сэвиджем в его книге «Основы статистики», опубликованной в 1954 году⁹. В соответствии с ней, мы оцениваем личную полезность каждого данного выбора и вероятность, с которой он может быть реализован.

Отрадно думать о том, какими благородными людьми мы могли бы стать, придерживаясь положений неоклассической экономической теории. Мы принимали бы разумные решения в области питания, что укрепило бы наше здоровье на долгие годы. Мы игнорировали бы ежедневные взлеты и падения фондового рынка, имея в виду долгосрочную перспективу, отвечающую нашим личным целям и потребностям. И мы отбросили бы племенные устои и предрассудки, чтобы избрать политических лидеров, которые будут работать во имя всеобщего блага и разговаривать с нами на основе фактов и деталей. Я бы хотел, чтобы человечество было именно таким, но в этой модели поведения людей и рынков примерно столько же описательной и предсказательной пользы, как в планетарной модели атома. Вместо этого мы представляем собой толпу склонных к панике ожиревших обывателей, избирающую лидеров, которые превозносят все худшее, что есть в человечестве, забывая о величии нашей природы.

Только увидев атомы такими, какие они на самом деле, мы смогли по-настоящему использовать их мощь. Наша способность осветить город или полностью сравнять его с землей стала следствием того, что мы отказались от более элегантных моделей описания атома в пользу более точных. Аналогичным образом изучение рынков, не учитывающее людей, которые ими управляют, будет малоэффективным. Атомы являются фундаментальными единицами материи. Клетки представляют собой фундаментальные единицы живых организмов. Слова – это фундаментальные единицы языка, а люди – фундаментальные единицы рынков.

В следующей главе мы подробно рассмотрим биологические, неврологические и психологические аспекты животного под названием «человек», чтобы понять, как они влияют на принятие инвестиционных решений. Я полагаю, вас удивит, позабавит и, возможно, расстроит то, что вы узнаете. Но я надеюсь, что вы глубоко проникнетесь этими идеями, потому что только начав познавать себя, вы сможете приумножить свое богатство.

Главное вкратце

• Главным капиталом человечества является его способность создавать взаимное доверие на основе общности убеждений в общественные фикции.

• Рынки капиталов и деньги являются, пожалуй, самыми общими и действенными из социальных нарративов.

• Доминирование общих нарративов означает, что мы принимаем решения, повинуясь скорее общественным соображениям, чем фактам.

• Люди являются фундаментальными единицами рынка капитала.

• Таким образом, наши теории относительно рынков имеют смысл лишь при условии познания человеческой природы.

Глава 2
Инвестирование и мозг

Я сейчас один сплошной мозг, Ватсон.

Все остальное – не более чем придаток.

Артур Конан Дойл. Камень Мазарини

Фалес Милетский был основателем натурфилософской школы, современником Аристотеля и одним из семи мудрецов Древней Греции. Когда Фалесу поручили начертать краткое мудрое изречение на храме Аполлона в Дельфах, отражающее самую трудную и важную задачу человечества, он остановил свой выбор на словах «Познай самого себя». Когда же его спросили о том, что легче всего, он ответил, что давать советы – это самая бесполезная для человечества вещь, которая дается очень легко.

К сожалению для инвесторов, Уолл-стрит сделала очень много второго и очень мало первого, что имело порой катастрофические последствия. К счастью для вас, мы собираемся исправить это прямо здесь и сейчас. Если познание себя является непременным условием успешного инвестирования, не может быть лучшего места для начала, чем орган познания – мозг.

Старый, голодный и нетерпеливый

«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».

«Цыган на цыпочках сидит и “цыц” цыпленку говорит».

«Лей кислоту поверх воды, а то недолго до беды!»

Мнемонические приемы были изобретены еще древними греками и с тех пор использовались бесчисленными поколениями учащихся. Основаны ли они на первых буквах какой-то запоминающейся фразы, на рифме или на визуализации, сам факт их долголетия говорит о том, что они постоянно востребованы. Начиная изучение мозга в плане инвестирования, я предлагаю вам тоже воспользоваться одним мнемоническим приемом. Представьте себе семидесятилетнего профессора в очереди в университетской столовой за пять минут до закрытия. Этот визуальный образ точно описывает ваш мозг – он тоже старый, голодный и нетерпеливый.

Возраст

Конечно, не совсем верно называть наш мозг старым, так как человек как биологический вид появился с точки зрения эволюции лишь недавно. Но по сравнению с современной средой, в которой нам приходится его использовать, он безусловно стар. В своей книге «Ваши деньги и ваш мозг» Джейсон Цвейг пишет:

«Homo sapiens появился менее чем 200 тысяч лет назад. С тех пор человеческий мозг практически не изменился. В 1997 году палеоантропологи обнаружили в Эфиопии череп Homo sapiens, насчитывающий 154 тысячи лет. Объем мозга, который в нем содержался, составлял примерно 1450 кубических сантиметров – не меньше, чем у среднестатистического человека, живущего в наши дни»¹⁰.

При том, что наш мозг остается все тем же на протяжении последних 150 тысяч лет, сложность мира, в котором ему приходится действовать, возрастает экспоненциально. Формальные рынки, в частности фондовый рынок, появились примерно 400 лет назад, но было бы явным преувеличением утверждать, что наш умственный потенциал поспевает за временем.

Реликтовые образцы поведения видны в действиях современных инвесторов, хотя их эволюционные причины давно исчезли. В древние времена наши предки запасали излишки продовольствия весной и летом, чтобы пользоваться ими в холодные осенние и зимние месяцы. Как ни странно, поведение сегодняшних вкладчиков и инвесторов, похоже, также активизируется в весенние и летние месяцы, если вычленить такие факторы влияния, как сезонность, прошлые биржевые результаты, реклама и потребность в ликвидности. Этот эффект наблюдался в США, Канаде и даже Австралии, где времена года примерно на шесть месяцев расходятся с Северной Америкой. Хотя древняя потребность в хранении продуктов питания здесь не применима, современные инвесторы необъяснимо рискуют весной и летом, чтобы иметь возможность пережить суровую осень и зиму¹¹.

Вследствие того, что наше мыслительное оборудование устарело, мозгу приходится в конечном счете выполнять двойную работу. На его древние структуры, которые занимаются оценкой рисков и поощрениями, возлагаются теперь задачи, для которых они не создавались. Так, эмоциональные центры мозга, которые помогали управлять примитивным поведением, в частности избегать нападения, теперь, как показывают результаты сканирования мозга, участвуют в обработке информации о финансовых рисках. Эти участки мозга имеются у всех млекопитающих, но служат лишь грубыми инструментами, предназначенными для быстрой реакции, а не для точного осмысления информации. Быстрые и решительные действия могут спасти белку от совы, но инвесторам это точно не поможет. Наоборот, из результатов многих исследований можно сделать вывод, что инвесторы получают наибольшую прибыль, когда максимально воздерживаются от каких-либо действий.

Крупнейший инвестиционный фонд Vanguard изучил доходность по счетам клиентов, по которым долгое время не проводилось никаких операций, и сравнил с теми, где периодически вносились какие-то коррективы. Оказалось, что оставшиеся «без присмотра» счета значительно превзошли по доходности те, которыми клиенты пытались управлять. Поведенческий экономист Меир Статман ссылается на проведенное в Швеции исследование, которое показало, что самые активные трейдеры каждый год теряют 4 процента стоимости своего счета из-за комиссионных сборов и неудачно выбранного времени операций. Эти результаты совпадают по всему миру. На девятнадцати крупнейших фондовых биржах инвесторы, которые часто меняли свои позиции, отставали на 1,5 процентных пункта в год по доходности от инвесторов, которые покупают и держат активы.

Пожалуй, самое известное исследование о пагубном влиянии склонности нашего мозга к действиям дает также представление о гендерных тенденциях в поведении инвесторов. Терранс Один и Брэд Барбер, два родоначальника поведенческих финансов, изучили индивидуальные счета крупной дисконтной брокерской компании и обнаружили нечто удивительное. Оказалось, что мужчины торговали на 45 процентов чаще, чем женщины, причем одинокие мужчины опережали своих коллег-женщин аж на 67 процентов. Барбер и Один объяснили эту повышенную активность мужской самоуверенностью, но каковы бы ни были психологические корни этого феномена, он неизменно снижал доходность. В результате чрезмерной активности мужчины в среднем не дотягивали по доходности до женщин на 1,4 процентных пункта в год. Что же касается одиноких мужчин, то они отстали от одиноких женщин на целых 2,3 процента. Это очень много, если такое отставание суммируется на протяжении инвестиционной жизни. Для нас здесь важно то, что эволюционная склонность мозга к действию – вызвана ли она самоуверенностью или каким-либо другим фактором – наносит ущерб доходности инвестиций.

Нетерпение

Пытаясь понять, какие области мозга отвечают за терпение, Макклюр и его коллеги проводили измерение активности мозга участников, когда те решали задачи с немедленным или отсроченным денежным вознаграждением. Если речь шла о немедленном вознаграждении, активизировались вентральная часть полосатого тела, медиальная орбитофронтальная кора и медиальная префронтальная кора, то есть все те части мозга, которые связаны с наркотической зависимостью и импульсивным поведением. Перспектива немедленного вознаграждения обеспечивала выброс в кровь дофамина, перед которым респондентам было трудно устоять. При отсроченном вознаграждении активизировались лобная и теменная доли мозга, связанные с обдумыванием. Результаты исследования свидетельствуют о том, что мы не в полной мере способны контролировать свои краткосрочные импульсы алчности и что мозг в целом настроен на немедленное действие. Это хорошая новость, если вы ведете боевые действия, но очень плохая новость, если вы инвестор, который пытается накопить себе на пенсию¹².

Голод

К этому следует добавить, что ваш мозг не только устарел и не обладает терпением, но еще и является самой голодной частью вашего тела. Подобно устаревшей модели iPhone, он имеет ограниченную функциональность и вдобавок не способен долго работать без подзарядки. Составляя всего 2–3 процента от общего веса тела, мозг даже в состоянии покоя потребляет до 25 процентов всей энергии¹³. Из-за такого непомерного аппетита он постоянно ищет способы перехода в режим экономии энергии, то есть старается работать не так напряженно. И хотя это естественный и даже прекрасный пример гармоничности устройства нашего организма, его следствием является то, что мы часто полагаемся на идеи других и избираем путь наименьшего когнитивного сопротивления. Как правило, это приводит к тому, что мы принимаем решения, на которые затрачивается мало умственной энергии. Они достаточно хороши, но не идеальны. В подавляющем большинстве случаев это не причиняет нам никакого вреда (вы способны ехать домой с работы на автопилоте, почти не замечая ничего вокруг), но это может серьезно навредить при принятии инвестиционных решений, как мы увидим далее.

* * *

Ваш мозг – это чудо, с которым не могут сравниться даже самые совершенные технологии. Но это чудо создано для другого времени и места. После тысячелетий борьбы с голодом, войнами и повальными болезнями мы живем в обществе, где жизнь становится все легче, но при этом вынуждает нас вести битвы психологического характера. Ожирение убьет в этом году больше людей, чем голод. Самоубийства ежегодно уносят больше жизней, чем войны, терроризм и насильственные преступления, вместе взятые. Но ваш мозг все еще ведет войну, выигранную много веков назад, и вы должны подготовить его к новым битвам, которые выигрываются за счет терпения и последовательности, а не скорости и немедленных действий.

Деньги управляют всем

Некоторые критики поведенческой теории в сфере финансов высказывают предположение, что иррациональное поведение, демонстрируемое в лаборатории, когда речь идет о каком-то условном вознаграждении типа конфет, исчезнет, если на кону будут стоять реальные деньги. Проще говоря, при повышении ставок поведение, по их мнению, должно становиться более разумным. Чтобы проверить это предположение на практике, давайте сыграем в одну игру.

В ней участвуют два человека: один делает предложение, а второй либо соглашается, либо не соглашается с ним. На кону стоят 100 долларов. Первый игрок должен разделить их между обоими участниками таким образом, чтобы второй принял это предложение. Он может поделить деньги в любой пропорции, но по правилам игры сделка будет считаться состоявшейся лишь в том случае, если второй игрок согласится с таким решением. В противном случае никто ничего не получит. Предположим, вы находитесь на месте второго игрока. Как бы вы отнеслись к таким вариантам дележа денег?

• Сценарий № 1: первый игрок делит деньги поровну – по 50 долларов каждому.

• Сценарий № 2: первый игрок оставляет себе 99 долларов, а вам предлагает 1 доллар.

С высокой вероятностью вы легко согласитесь на первый сценарий. Вы сочтете его справедливым и взаимовыгодным и поэтому скажете «Да». При этом активизируется дорсолатеральная префронтальная кора – то есть область мозга, отвечающая за решение сложных проблем. Вы подходите к задаче с аналитических позиций и решаете, что она идет на пользу обеим сторонам.

А что со вторым сценарием? Если вы мало чем отличаетесь от меня, то, по-видимому, скажете: «Какого черта? Нет, конечно». И вы не одиноки. По данным журнала Harvard Business Review, участники отклоняли около половины вариантов, в которых им предлагалось, по их мнению, слишком мало. Они чувствовали себя оскорбленными и считали, что лучше наказать предлагавшего, чем самому заработать пару баксов¹⁴.

Однако то, что поведение участников эксперимента различается в первом и втором случаях, – это еще не все. Оказывается, явно заниженные предложения обрабатываются совершенно другими участками мозга! Вместо всестороннего обдумывания в префронтальной коре, они попадают в переднюю островковую долю, то есть в ту часть мозга, которая отвечает за эмоции, например страх или раздражение. Интересно, что эмоциональная часть мозга содержит веретенообразные клетки, которые в большом количестве встречаются и в системе пищеварения. Джейсон Цвейг констатирует: «Когда вы “нутром чуете”, что какая-то инвестиция может выйти вам боком, то это не игра воображения. Просто веретенообразные клетки островковой доли, возможно, работают синхронно с такими же клетками в расстроенном желудке».

Прежде чем завершить рассказ об эксперименте, следует отметить, что рациональным ответом со стороны второго игрока всегда должно быть согласие на сделку. Каким бы несправедливым ни был дележ, предлагаемые деньги не принадлежали вам изначально, поэтому по итогу у вас в руках окажется бо́льшая сумма, чем до начала эксперимента. Однако, даже зная, что следует делать, трудно преодолеть свою эмоциональную реакцию и представление о справедливости. Похоже, что логика здесь совершенно не к месту.

Канонические модели экономики исходят из того, что деньги обладают косвенной ценностью, то есть они хороши лишь настолько, насколько хороши те вещи, которые мы надеемся купить за них, но неврология смотрит на это иначе. Данные исследований говорят о том, что деньги вызывают такую же реакцию дофаминового поощрения, как и другие первичные возбудители – красивые лица, смешные мультфильмы, спортивные машины и наркотики. Похоже, мы любим деньги как таковые независимо от того, что они могут сделать для нас.

Точно так же прежние модели потребления предполагали, что биржевые доходы интересуют людей только как средство, с помощью которого можно приобрести то, что нужно инвестору. Однако упрощенные модели не в состоянии дать точное описание реального мира, в котором инвесторы в первую очередь заботятся как раз-таки о высоких доходах независимо от того, какие мечты и желания можно реализовать с их помощью. Нас порой удивляют иррациональные действия сверхбогатых людей, которые лгут, жульничают и идут на воровство ради умножения и без того невероятного состояния. Однако наш мозг, похоже, запрограммирован на то, чтобы ценить деньги как таковые и никогда не довольствуется тем, что уже имеет.

Еще одно проведенное в Гарварде исследование было посвящено изучению нейронной активности людей, участвовавших в другой игре, где можно было потерять деньги. Ученые обнаружили большую активность в прилегающем ядре – той части мозга, которая отвечает за мотивацию, поощрение и возникновение зависимостей различного рода. Схожие процессы вплоть до почти полной идентичности наблюдались и в мозге наркоманов, прочно сидевших на кокаине. Полностью противореча тем, кто заявлял, что повышение ставок заставит людей мыслить более трезво, доктор Кнутсон писал: «Мы очень быстро обнаружили, что ничто не способно произвести на людей такой эффект, как деньги, – ни обнаженные тела, ни трупы. Деньги будоражат умы людей. Они мотивируют людей так же, как еда мотивирует собак»¹⁵.

Скептики полагают, что деньги настолько важны для нас, что способны обострить наш разум и улучшить логическое мышление, но сканирование мозга говорит об обратном. Деньги, конечно, важны, но их важность настолько велика, что мы теряем разум, игнорируем собственную экономическую выгоду и отдаем предпочтение эмоциональному удовлетворению. Короче говоря, деньги сводят нас с ума.

Усвоение неправильного урока

Представьте себе, что вы с женой решили вечером сходить в ресторан, и вам нужна надежная няня, чтобы посидеть с маленьким ребенком. Вы просите близкого друга дать характеристику двум няням, которые готовы поработать у вас один вечер. Друг дает им следующие характеристики, а вам предстоит выбрать одну из нянь.

• Няня № 1: умная, трудолюбивая, импульсивная, любит поворчать, упрямая, завистливая.

• Няня № 2: завистливая, упрямая, любит поворчать, импульсивная, трудолюбивая, умная.

Итак, мама с папой, кого вы предпочтете? Будучи неглупыми людьми, вы, конечно, уже сообразили, что оба перечня качеств идентичны. Однако велика вероятность, что, повинуясь внутреннему голосу, вы сочтете первую характеристику более предпочтительной. Причиной является так называемый «иррациональный эффект первичности». Под ним понимается тенденция придавать большее значение информации, занимающей первое место в перечне или фразе. Оказывается, эта тенденция свойственна не только коммуникации, но и жизни в целом. Первый опыт, первое впечатление о каком-либо феномене оказывают влияние на то, как мы в дальнейшем относимся к нему. Первый выученный урок дольше сохраняется в памяти.

Первое и последнее

Сейчас в вашем распоряжении есть всего десять секунд, чтобы запомнить помещенный ниже список слов. По прошествии десяти секунд сразу закройте книгу и постарайтесь воспроизвести этот список по памяти, а затем сверьтесь с оригиналом. Начали:

• Враги

• Пустой

• Ежегодный

• Противоречивый

• Нервный

• Цветение

• Аллерген

• Бедро

• Столетие

Откройте снова книгу и оцените, как вы справились с заданием.

Воспроизведение списка, скорее всего, выглядело примерно так: «Враги, ежегодный… гм, что-то там такое… еще что-то… бедро». Вы запомнили первые и последние слова из этой последовательности. Психологи называют это эффектом края.

Тенденция запоминать первое и последнее находит свое отражение не только в ораторских приемах и относится не только к списку покупок, который вы составляете перед походом в магазин. Это важная составляющая процесса обучения, которая имеет большое значение для инвестирования. Ваши первый и последний опыт инвестирования определяют ваше субъективное представление о рынках, пожалуй, больше, чем следовало бы.

Выход из этой ситуации заключается в том, чтобы изучать историю рынков, не ограничиваясь только своим личным опытом.

Пытаясь определить участки мозга, задействованные в принятии решений о покупке, продаже или удержании активов, исследователи разделили участников на две группы и поместили их в разные рыночные условия, а затем составили карту их мозга с помощью электроэнцефалограммы (ЭЭГ). Первая группа начинала работу на рынке, который демонстрировал устойчивый положительный рост, а вторая группа была помещена на более волатильный рынок. Посвятив некоторое время торговле и изучению рынка, они поменялись местами: те, кто был на растущем рынке, перешли на волатильный рынок, и наоборот. И тут начали происходить поразительные события: люди использовали различные части своего мозга для принятия инвестиционных решений, основанных на предыдущем опыте рыночной деятельности.

Участники из первой группы, начинавшие эксперимент на упорядоченном и предсказуемом рынке, направили всю активность своего мозга на создание правил и поиск универсальных принципов, управляющих рынком. По словам исследователей, «в процессе принятия решений они опирались на сравнение предсказанных и фактических цен и старались понять, за счет чего возникает разница». Напротив, участники, начинавшие эксперимент в хаотичных условиях, задействовали совершенно иные участки мозга, которые ранее позволяли им справляться с волатильностью. Но поскольку волатильность не способствует формированию каких-то постоянных правил, они перенесли на более спокойный рынок прежний стиль работы, и их решения носили по-прежнему ситуативный характер (то есть принимались по наитию). Плохие результаты пугали их, но они так и не приступили к поиску правил и закономерностей, хотя для этого имелись все возможности¹⁶.

То обстоятельство, что более ранний отпечаток на мозге определяет будущие решения, представляется вполне оправданным во многих областях жизни. Так, для ребенка, родившегося и живущего в истерзанной войной Сирии, целесообразно запрограммировать себя на постоянную бдительность с раннего возраста, в то время как ребенку из Беверли-Хиллз лучше расти в уверенности, что ему не грозит непосредственная опасность. Правда, условия, связанные с безопасностью места жительства, имеют более или менее постоянный характер, в то время как рыночные условия постоянно меняются, что может привести к неправильным решениям. Инвестор, начавший биржевую деятельность в конце 2007 года, может прийти к неадекватно отрицательной оценке рынка, в то время как тот, кто пришел на рынок в начале 1990-х годов, может охарактеризовать его как более предсказуемый и прибыльный, чем на самом деле.

Урок, который я хочу вам преподать и который будет раз за разом повторяться на протяжении всей книги, заключается в том, что ментальные процессы, которые оказывают нам добрую услугу в большинстве повседневных ситуаций, плохо годятся для мира инвестиций.

Вы никогда не будете довольны

В отличие от большинства религий, которые основаны вокруг бога, богини или даже нескольких богов, центральной фигурой буддизма является человек – Сиддхартха Гаутама, который сделал несколько проницательных наблюдений, касающихся человеческого мозга. Сиддхартха родился в царской семье и к 29 годам унаследовал небольшое царство. Приобретя в юном возрасте то, к чему многие стремятся всю жизнь, он пришел к выводу, что не удовлетворен своей жизнью, как и окружающие его люди. Всех – молодых и старых, богатых и бедных – объединяла общая неудовлетворенность.

Будда (как его стали называть впоследствии) заметил, что, испытывая недостаток в чем-то, мы тоскуем по дням процветания и довольства. Но когда приходит богатство и изобилие, мы быстро пресыщаемся и жаждем чего-то большего. Великое прозрение Будды заключалось в том, что человеческие страдания проистекают не столько из несовершенства жизни, сколько из неспособности контролировать собственный разум. Он считал, что страдание возникает, когда наши эгоистичные стремления и желания сталкиваются с неизбежностью боли в мире. Будда жил, предположительно, около 500 года до нашей эры, но сумел правильно подметить одну истину о мозге: когда дело касается денег, мы никогда не будем полностью удовлетворены.

Отчасти это разочарование связано с тем, что предвкушение вознаграждения приносит куда большее удовлетворение, чем само вознаграждение. Воображаемый успех не имеет потолка и не сопровождается никакими головными болями, как в реальности (например, налоги, избалованные дети и т. д.), поэтому мы получаем огромное удовольствие, строя замки в небе и обсуждая, на что мы потратили бы свой возможный выигрыш в лотерею. Разъясняя эту концепцию, Джейсон Цвейг говорил: «В тот момент, когда вы кладете деньги в карман, возбуждение от предвкушения угасает почти полностью – даже если вы получили то, что хотели. Конечно, получать деньги приятно, но не так приятно, как ожидать их получения»¹⁷. Неумение контролировать эти естественные ментальные процессы порождает формулу неудовлетворенности. Мы жаждем богатства, но когда это желание осуществляется, привлекательность того, на что мы так долго надеялись, быстро рассеивается. Психологи называют этот сизифов труд «гедонистической беговой дорожкой». Именно она заставляет нас совершать все новые попытки и терпеть все новые неудачи, пробуя не отставать от окружающих.

Все мы знаем о желании «быть не хуже, чем соседи», но вряд ли осознаем, насколько глубоко в нас укоренилась эта концепция и насколько сильно на нашем поведении сказываются неврологические процессы, о которых мы только что говорили. Каждый год Институт общественного мнения Гэллапа задает американцам вопрос: «Какая наименьшая сумма доходов для семьи из четырех человек была бы достаточной, чтобы чувствовать себя комфортно в своем окружении?» При этом выясняется, что сумма в ответах увеличивается по мере роста средних доходов респондентов. По-видимому, понятие «достаточно» представляет собой движущуюся цель, до которой наш несовершенный разум не в состоянии дотянуться. Количество денег, которое нам требуется для жизни, – это всегда чуть больше, чем у нас есть в данный момент.

В развитых странах важную роль играют понятия «относительного богатства» и «относительной бедности». Мы официально признаем наличие материальной нужды в этих странах – каждый день один из пяти американских детей голодает, – но представители среднего и высшего социально-экономических классов, определяя меру своего успеха, имеют обыкновение смотреть на других, а не пользоваться каким-то твердо установленным критерием богатства. Исследования показывают, что деньги на самом деле влияют на ощущение счастья, но преимущественно негативно! Мы видим, что очень богатые люди чувствуют себя всего немного более счастливыми из-за своего сравнительного финансового превосходства, но неимущие слои чувствуют себя абсолютно несчастными, глядя на более обеспеченных сограждан. Учитывая, что рост ощущения счастья незначителен, а богатые составляют лишь небольшую часть всего населения, тенденция людей рассматривать деньги в сравнительном плане является источником большого количества негативных переживаний.

Мозг подталкивает нас к тому, чтобы соревноваться в финансовом благополучии, но это приносит лишь преходящую радость. В то же время осознание собственной ограниченности в средствах – это первый шаг к тому, чтобы сделать иной выбор. Ведь западная тенденция выпячивать богатство и сравнивать себя с другими характерна далеко не для всех развитых стран. В качестве одного из примеров можно привести Швейцарию. Это очень богатая страна с диаметрально противоположной философией по отношению к богатству. В отличие от американской тенденции выставлять свое богатство напоказ, швейцарцы придерживаются другого подхода: «Если у тебя есть богатство, спрячь его, чтобы другие не завидовали». Швейцарская модель доказывает, что наши взгляды являются следствием воспитания определенного отношения к богатству, а не заложены в нас от природы. Мы не являемся абсолютным продуктом наших худших инстинктов, и только от нас самих зависит, будем ли мы поддерживать друг друга на пути к сбалансированной жизни и подлинному счастью или подталкивать друг друга к зависти и излишествам.

Сколько будет достаточно?

Под руководством Даниэля Канемана в Принстонском университете было проведено исследование с целью найти ответ на извечный вопрос: «Можно ли купить счастье за деньги?» Каким же был результат? В определенной степени, да, можно. Исследователи обнаружили, что небольшое количество денег само по себе не вызывает печали, но усиливает и усугубляет тревожные чувства. Например, среди людей, переживших развод и зарабатывавших меньше 1000 долларов в месяц, 51 процент отмечали, что испытывают грусть или стресс, в то время как среди тех, кто зарабатывает более 3000 долларов в месяц, это число снижалось до 24 процентов. По-видимому, наличие большего количества денег обеспечивает людям, переживающим непростую жизненную ситуацию, бо́льшую безопасность и ресурсы для решения проблем. Однако исследователи обнаружили, что фактор денег полностью перестает оказывать действие при возрастании годового дохода до 75 тысяч долларов.

Для тех, кто зарабатывает более 75 тысяч долларов в год, на первый план выходят индивидуальные различия, а не деньги. Хотя в исследовании не делается никаких конкретных выводов о том, почему именно 75 тысяч является магическим числом, я хотел бы сам попытаться сделать это. Для большинства семей, зарабатывающих 75 тысяч в год, этой суммы достаточно, чтобы жить в безопасном доме, посещать хорошие школы и качественно организовывать свой досуг. После удовлетворения этих базовых потребностей качество жизни определяется уже не деньгами, а скорее индивидуальными свойствами личности. В конце концов, тот, кто зарабатывает 750 тысяч долларов, может купить более быстрый автомобиль, чем тот, кто зарабатывает 75 тысяч, но его способность добраться из пункта А в пункт Б от этого существенно не изменится. Поэтому можно предположить, что после удовлетворения основных финансовых потребностей все остальное зависит только от нас самих.

Неразумное поведение

Древние греки предполагали наличие в сознании двух систем, которые определяют поведение человека. Одна из них заключается в поисках удовольствий, а вторая – в попытках избежать боли. Как и в случае с выражением «Познай самого себя», они были недалеки от истины. Когда перед нами вырисовывается перспектива потенциального вознаграждения, вступает в действие наша система поощрений. Невролог и биржевой трейдер Ричард Питерсон так объясняет этот процесс:

«Система поощрений пролегает от среднего мозга через лимбическую систему до новой коры мозга. Нейроны, которые переносят информацию между областями мозга, входящими в систему поощрений, относятся в основном к категории дофаминергических… Дофамин называют гормоном удовольствия, потому что люди, получающие электрическую стимуляцию в преимущественно дофаминовых центрах мозга, сообщают об усилении чувства благополучия. Дофаминергические пути системы поощрений активизируются также при употреблении запрещенных медикаментов»¹⁸.

Далее он пишет, что активизация системы поощрений приводит к «повышенной импульсивности и готовности рисковать, а также усиливает физическое возбуждение». Все это отнюдь не способствует принятию важных финансовых решений. Разумеется, страх оказывает противоположный эффект, пробуждая в нас «робость, тревогу, стремление избегать риска и желание занять оборонительную позицию».

Вывод достаточно очевиден, но какое отношение он имеет к инвестициям?

Тот факт, что мозг более склонен к риску на бычьих рынках и проявляет склонность к консерватизму на медвежьих, означает, что мы имеем неврологическую предрасположенность к нарушению главной инвестиционной заповеди: «Покупай дешево и продавай дорого». Несовершенство мозга приводит к тому, что мы слабо ощущаем риск, когда его уровень на самом деле чрезвычайно высок. Говард Маркс называет этот феномен «извращенным риском».

Хотя мы склонны считать медвежьи рынки рискованными, настоящий риск, на самом деле, накапливается в периоды процветания и просто материализуется при наступлении медвежьего периода. В хорошие времена инвесторы скупают рискованные активы, становясь менее разборчивыми и готовыми заплатить любую цену, лишь бы извлечь легкую прибыль. Однако эта эскалация обычно остается практически незамеченной, потому что все вокруг делают деньги и дофамин течет рекой. Возможно, вы понимаете это умом, но мозг делает все, что в его силах, чтобы не позволить вам действовать разумно.

Как цветок, прорастающий сквозь тротуар, ваш мозг прекрасен, но находится не в том месте. Он был создан для места и цели, которые уже давно миновали, и ваша способность создавать и поддерживать богатство в нынешней реальности зависит от осознания этого факта. Животные используют свой мозг, чтобы наблюдать за окружающим миром, человек же обладает уникальной способностью заглядывать внутрь себя. Мы должны использовать разум, чтобы понять суть разума, то есть для начала познать самого себя.

Главное вкратце

• Ваш мозг (который насчитывает 150 тысяч лет) намного старше, чем рынки (появившиеся лишь 400 лет назад), в которых он пытается ориентироваться.

• Мозг, масса которого составляет всего 2–3 процента от массы тела, потребляет 25 процентов всей энергии.

• Люди запрограммированы на то, чтобы действовать, рынки же поощряют тех, кто предпочитает бездействовать.

• Значение, которое мы придаем деньгам, скорее ухудшает, а не улучшает качество наших решений.

• Наш прежний опыт на рынке капитала оказывает долгосрочное воздействие на деятельность мозга.

• Гедонистическая приспособляемость – это процесс роста наших ожиданий, происходящий параллельно с ростом благосостояния.

• Ожидание вознаграждения вызывает выброс в кровь дофамина, что становится причиной нашей небрежности и недисциплинированности и приводит к провалу вместо успеха.

Глава 3
Физиология

Могущественный воин – тот, кто способен победить себя.

Конфуций

Нет денег, и жизнь не ладится,

Нет девушки и повода для улыбки,

Но не беспокойся и будь счастлив,

Потому что, когда ты беспокоишься,

Твое лицо хмурится, и от этого плохо всем,

Так что не беспокойся и будь счастлив.

Бобби Макферрин

Ода Бобби Макферрина для поднятия настроения звучала отовсюду в конце 80-х годов. Помимо того, что она принесла ему «Грэмми» за лучшую песню года, лучшую запись года и лучшее мужское вокальное исполнение, слова Don’t Worry Be Happy украшали тысячи футболок. Даже если мы придаем этим словам больший смысл, чем они того заслуживают, текст песни отражает общую и интуитивно подозреваемую связь между телесными проявлениями аффекта (например, нахмуренный лоб) и эмоциями, которые их порождают (например, беспокойство). Беспокойство порождает хмурость, а счастье – улыбку, думаем мы.

Но так ли все просто на самом деле?

Еще в 1872 году не кто-нибудь, а сам Чарльз Дарвин высказал мысль о том, что физическое состояние может влиять на эмоции так же, как и эмоции могут вызывать физические состояния. «Тот, кто в злости позволяет себе экспрессивные жесты, усиливает свою ярость», – писал Дарвин в книге «О выражении эмоций у человека и животных». Однако Дарвин не считает это наблюдение своей исключительной заслугой, отдавая должное французскому анатому мозга Луи Пьеру Грасьоле, который писал, что «даже случайные движения и положения тела вызывают соответствующие ощущения». Таким образом, эти великие люди вместо Don’t Worry Be Happy пропагандировали несколько другую мысль: «Беспокоишься? Улыбнись – и будешь счастлив».

Сделанные в XIX веке наблюдения о связи между телом и эмоциями получили свое подтверждение в ХХ веке, склонном к эмпирическим опытам. В одном из экспериментов аспирант Рочестерского университета Джеймс Лэрд прикрепил не подключенные к приборам электроды к бровям, уголкам рта и челюстям испытуемых, якобы собираясь измерить активность лицевых мышц в различных условиях.

Затем Лэрд попросил участников с неработающими электродами придать своим лицам различные выражения – нахмуриться, улыбнуться, сдвинуть брови – после чего предложил оценить, насколько смешными они находят предъявляемые картинки по шкале от 1 до 9. В соответствии с наблюдениями Дарвина, сделанными 100 лет назад, участники с хмурым выражением лица оценили картинки как менее смешные по сравнению с теми, кто улыбался.

Есть и более известный эксперимент Страка, Мартина и Степпера, которые нашли еще более простой способ заставить участников улыбаться и хмуриться, хотя те даже не осознавали, в чем суть опыта. Им сообщили, что они примут участие в исследовании по измерению «психомоторной координации» с целью помочь людям с ограниченными возможностями научиться пользоваться ручкой или стилусом для смартфона. Испытуемых попросили держать фломастер во рту одним из двух способов: либо зажав поперек между зубами, что растягивало уголки рта, вызывая на лице некое подобие улыбки, либо обхватив его конец губами, что придавало лицу хмурый вид. Результаты оказались идентичными с экспериментом Лэрда: «улыбающиеся» участники оценили картинки на 5,1 балла, а «хмурые» дали среднюю оценку 4,3.

С тех пор было проведено много новых экспериментов, которые подтвердили гипотезу о взаимосвязи тела, движения и сознания и нашли ей применение в самых разных областях, включая борьбу с расизмом и повышение креативности. Последующие попытки повторить первоначальные исследования дали неоднозначные результаты, но мало кто может поспорить с тем, что взаимодействие между разумом и телом носит скорее двусторонний, чем односторонний характер. Влияние физиологии человека на принятие инвестиционных решений пока представляет собой малоизученную область, которая открывает массу возможностей для вдумчивого инвестора.

Запрограммированы на жизнь

Продолжая рассмотрение темы физиологии и ее влияния на инвестирование, я должен сообщить вам горькую правду: вы созданы не для того, чтобы быть счастливым или делать удачные инвестиции. Вы созданы для выживания и размножения. Просить человека, запрограммированного на выживание в краткосрочной перспективе, стать долгосрочным инвестором – все равно, что пытаться покрасить комнату, используя молоток вместо кисти. Это возможно, но получится некрасиво.

Одним из следствий того, что мы запрограммированы на жизнь, является крайне негативное отношение к потерям и опасение, что с нами случится что-то плохое. За неприятие потерь отвечают амигдалы, два маленьких миндалевидных образования, в которых сосредоточены все эмоциональные реакции. С эволюционной точки зрения страх перед потерями имеет большой смысл, и многие ученые считают, что именно благодаря ему Homo sapiens превзошел другие виды человекоподобных существ на пути к вершине пищевой цепи. Как отмечают Макдермотт, Фаулер и Смирнов (2008), нехватка еды представляла собой главную угрозу жизни, и поэтому люди во избежание потерь вынуждены были постоянно переходить с места на место в поисках пищи¹⁹. Хотя уклонение от потерь в инвестиционном контексте высмеивается в наше время как иррациональное поведение, но если бы так думали наши далекие предки, они бы не дожили до нашего времени, где их здравомыслие могло бы сыграть в их пользу.

Желание избегать потерь настолько важно для человечества, что в нашем мозге для этого даже выделена отдельная нейронная структура. Если прилегающее ядро полосатого тела активизируется в ожидании финансовой выгоды (и неудивительно, что это коррелирует с позитивным возбуждением), то мысли о возможной предстоящей потере, напротив, обрабатываются в передней островковой доле – области мозга, которая отзывается также на физическую боль, тревогу и другие отрицательные стимулы. Таким образом, даже мысли о финансовых потерях могут причинять реальную физическую боль.

Не стоит удивляться тому, что наличие особого механизма, связанного с потерями, имеет глубокие поведенческие последствия. Брайан Кнутсон из Стэнфорда доказал, что инвесторы склонны действовать рационально и с учетом своих интересов… но только до тех пор, пока не сталкиваются с возможностями потерь. Кнутсон предложил участникам своего эксперимента один из трех возможных вариантов инвестиций: облигация с низким риском и два вида акций с переменной степенью риска и доходностью. С облигацией все было просто: по ней гарантированно выплачивался один доллар после каждого раунда игры. В то же время акции отличались большей изменчивостью. Одна из акций имела большой шанс приносить по 10 долларов дохода за каждый раунд и меньший шанс терять по 10 долларов. Другая была ее зеркальным отражением, с большим шансом потери и меньшей вероятностью выигрыша.

Отслеживая активность мозга в ходе принятия инвестиционных решений, Кнутсон заметил, что большинство участников начали со вполне разумных операций покупки, задействуя области мозга, отвечающие за рациональное мышление. Так продолжалось до первой потери. После этого возрастала активность центров боли в мозге, и все последующие решения оказывались менее рациональными. Потери заставляли участников зализывать раны и склоняться к иррациональному выбору облигаций, что резко снижало суммы выигрышей в долгосрочной перспективе. По странному стечению обстоятельств та самая тенденция, которая привела к возвышению человека, является одним из главных виновников его инвестиционной неэффективности.

Гомеостаз

Вооружившись новым пониманием двусторонней связи между разумом и телом, поведенческий инвестор должен теперь усвоить, каким именно образом различные физиологические состояния могут влиять на принятие инвестиционных решений. Поскольку в данном вопросе царит широкое недопонимание или даже полное непонимание, посвященные могут извлечь из этого потенциальную пользу. Чтобы понять, как тело влияет на ваш финансовый выбор, вы должны, прежде всего, понять, что основная роль организма заключается в поддержании гомеостаза.

Как уже упоминалось ранее, двумя основными функциями вашего организма являются выживание и размножение. Центральное место в выполнении этих двух задач занимает гомеостаз – процесс поддержания физиологического баланса. Ваша гомеостатическая температура тела составляет 36,6 градуса. Если она становится намного ниже этого значения, организм автоматически отводит кровь от конечностей. Если температура намного превышает это значение, вы охлаждаете себя потея.

Чтобы заручиться нашей помощью в этом процессе, организм в случае отклонения от гомеостаза подает нам сигналы в виде неприятных ощущений и побуждает взять пальто или включить кондиционер (или, как в моем случае, сделать паузу в физических упражнениях). Как отмечают Камерер, Левенштейн и Прелек, «удовольствие следует рассматривать не как цель человеческого поведения, а более реалистично – как гомеостатическую подсказку, то есть информационный сигнал». Как правило, наши решения становятся хуже по мере того, как организм отклоняется в любую сторону от гомеостаза²⁰.

В обычной, то есть в целом позитивной, но ничем особо не выделяющейся обстановке мы находимся в состоянии когнитивной гибкости и способны творчески решать проблемы. Конечно, настроение может меняться, влияя на уровень психической энергии, но мы при этом остаемся в пределах гомеостатических границ. Однако, как уже упоминалось выше, важные финансовые решения вряд ли попадут в эту тихую и приятную зону, когда в целом все хорошо и не надо думать ни о чем существенном. Деньги слишком важны для нас, и в момент принятия финансовых решений наше физиологическое возбуждение нарастает, заставляя покинуть уютную гавань и выйти в бушующее море. Чрезмерный уровень физиологического возбуждения ухудшает рабочую память и восприятие. Точно так же, как сильный холод отводит кровь от пальцев рук и ног, мысли о деньгах отвлекают на себя значительную часть вычислительных мощностей мозга²¹.

Тело, вышедшее за границы гомеостаза, может оказывать влияние на наши предпочтения, причем таким образом, что мы этого можем даже и не осознавать. Нам хочется думать, что мы принимаем решения, основываясь на разуме, этике и проверенных временем принципах, но исследования показывают, что это может быть связано с тем, что мы ели. Саркастическое высказывание судьи Джерома Франка о том, что «правосудие – это то, что судья съел на завтрак», содержит в себе определенную долю горькой правды, что подтверждается исследованиями Шая Данцигера из Университета Бен-Гуриона, который изучил результаты 1112 слушаний комиссии по условно-досрочному освобождению из израильских тюрем за десятимесячный период²².

Результаты работы Данцигера откровенно шокируют и обескураживают. Когда на карту поставлены жизни людей и благополучие общества в целом, суждения должны выноситься на основе беспристрастного применения закона, а не на основе желания съесть сникерс. Хотя на данный момент не проводится подобных исследований, касающихся принятия инвестиционных решений, было бы уместно предположить, что такая, казалось бы, мелочь, как голод, может оказать значительное влияние на результаты. Возможно, секрет успеха Уоррена Баффета состоит как раз в том, что он потребляет с кока-колой по 800 калорий в день.

Из материалов других научных работ вытекает, что в состоянии голода люди нуждаются не только в еде, но и в деньгах и становятся более жадными. Существуют также исследования, которые доказывают, что люди, соблюдающие пост, склонны делать более рискованные финансовые ставки, чем те, кто не отказывает себе в еде. Как сообщает Дана Смит, эта тенденция касается не только людей: «Этот вывод подтверждается данными научной литературы о поведении животных, из которых следует, что они не любят рисковать, пока сыты, но проявляют склонность к риску, когда проголодаются. Предположительно, мы имеем дело с эволюционно обусловленной чертой: стремление к исследованию и склонность к риску в состоянии голода потенциально может обеспечить новые источники пищи».

Складывается впечатление, что гомеостатический дефицит в какой-то сфере может предсказуемым образом повлиять на, казалось бы, никак не связанный с ним мир принятия финансовых решений. Если физическое чувство голода сказывается на финансовых предпочтениях, то, возможно, удастся использовать в этих целях и контроль, осуществляемый вегетативной нервной системой? Группа ученых из Нидерландов решила изучить этот вопрос, причем крайне необычным способом.

Исследователи под руководством Мирьям Тук разделили участников на две группы. В первой им дали выпить по 700 мл воды, а во второй – по 50 мл. Затем испытуемым предложили выполнить задание, в ходе которого требовалось сделать выбор: либо небольшое вознаграждение сразу, либо большее вознаграждение, но через длительное время. Как ни странно (во всяком случае, для меня!), те, кто выпил больше воды и испытывал сильные позывы к мочеиспусканию, выбирали отложенный вариант чаще, чем те, кто выпил меньше воды и не торопился в туалет! Тук и ее коллеги предлагают объяснение, которое, несмотря на свою парадоксальность, хорошо согласуется с побочным эффектом голода, о котором говорилось выше. «Наведенный тормозящий эффект», как его называют авторы, позволяет выдвинуть гипотезу, что необходимость сдерживать свои физические позывы повышает способность ждать более крупного финансового вознаграждения²³. Вы теперь можете отложить книгу в сторону. Оказывается, секрет финансового успеха заключается в том, чтобы постоянно испытывать желание отлучаться в туалет.

Самая большая опасность заключается в том, что физиологические аспекты, влияющие на принятие решений, действуют скрытно. Спросите израильского судью, что заставило его вынести тот или иной вердикт, и он, несомненно, укажет на том с материалами уголовного дела, а не на свой желудок. Наша вера в свободу воли и личную ответственность означает, что мы склонны игнорировать физические детерминанты поведения, и это очень вредит инвесторам во всем мире. Уместно задать вопрос: способны ли мы обуздать и контролировать наши телесные реакции на риск и неопределенность, если удастся осознать их? Можем ли мы в ходе практики научиться лучше поддерживать гомеостаз?

Эндрю Ло исследовал различные реакции вегетативной нервной системы (ВНС), включая частоту дыхания, температуру кожи, мимические движения и объем перекачиваемой сердцем крови, среди трейдеров с различным уровнем опыта. Как и следовало ожидать, Ло обнаружил, что более опытные трейдеры демонстрируют менее выраженную реакцию ВНС на волатильность рынка, чем начинающие. Опытные трейдеры обладали лучшей способностью поддерживать гомеостаз со всеми вытекающими из этого когнитивными преимуществами, но, тем не менее, демонстрировали «заметные физиологические реакции». Как ни крути, деньги управляют физиологией²⁴.

Опыт работы голодных израильских судей, о которых мы уже говорили, в среднем составлял 22 года, и на их вердикты приходилось 40 процентов всех решений об условно-досрочном освобождении, принятых в Израиле за время проведения исследования. Но оказалось, что объективность этих опытных профессионалов отчасти зависит от того, испытывали ли они чувство голода. Всякий раз, когда я вижу, как спортсмен-экстремал выполняет опасный трюк, скажем, сальто назад, сидя верхом на мотоцикле, я задаюсь вопросом, сколько сломанных костей потребовалось, чтобы достичь такого уровня мастерства. При достаточном опыте инвесторы могут смягчить, но никогда не смогут полностью избавиться от пагубного влияния экстремальных физиологических реакций, вызванных движениями рынка. Но какой же ценой достается этот опыт?

Риск причиняет боль

Если я попрошу быстро сказать, что у вас ассоциируется со словом «стресс», то какие слова или образы придут вам на ум в первую очередь? Вероятно, вы представите себе какие-то психические страдания: тревожные чувства на работе, беспокойство за благополучие близкого человека, финансовые проблемы. Наиболее частое разговорное определение стресса – «ощущение потери контроля над каким-либо событием» – также носит психологическую природу. Но наш акцент на стрессе как психическом состоянии оставляет в стороне реальное физическое воздействие, которое он оказывает, что приводит к игнорированию некоторых практичных способов борьбы с ним.

В наше время, когда стресс стал неотъемлемой частью нашей повседневной жизни, можно лишь удивляться тому, что еще столетие назад идея психологического стресса считалась чепухой. Этот термин был введен в обращение эндокринологом Гансом Селье в 1930-е годы, а само явление было открыто совершенно случайно, когда Селье проводил исследования на мышах.

Вводя мышам гормоны, Селье пришел к выводу, что сами условия проведения опыта – пребывание в замкнутом пространстве, уколы иглами, непрерывное внимание со стороны экспериментаторов – производят на мышей куда более сильное воздействие, чем гормоны сами по себе. Проводя аналогию с инженерным делом, где постоянные нагрузки сказываются на свойствах материалов, Селье предположил, что напряженное психическое состояние также вызывает у мышей физические последствия. Тогда эта идея была встречена с сильным скептицизмом. Но то, что во времена Селье могло вызвать смех, сейчас воспринимается абсолютно серьезно – стресс действительно способен причинять боль.

Последствиями стресса могут быть ожирение, повышенное артериальное давление, эректильная дисфункция, бесплодие, бессонница, сердечно-сосудистые заболевания. По некоторым оценкам, причиной 25 процентов всех посещений врачей являются различные стрессовые состояния, и помощь здесь может оказать скорее психолог, чем хирург. В наше время связь между психикой и телом представляется очевидной. А если говорить о стрессе, то ничто не является таким мощным стрессовым фактором, как деньги.

Инвесторы, стремящиеся контролировать стресс для достижения лучших результатов, должны для начала осознать, что он оказывает глубокое физическое воздействие. Джон Коутс, бывший трейдер, ставший впоследствии нейробиологом и непревзойденным исследователем инвестиционного стресса, писал в своей статье в New York Times: «Большинство из нас склонны считать, что стресс – это в основном психологическое явление, состояние расстройства из-за того, что произошло что-то неприятное. Но если вы действительно хотите понять, что такое стресс, необходимо отказаться от этой точки зрения. Реакция на стресс носит в основном физический характер: ваше тело готовится к предстоящему движению»²⁵. Учащенный пульс, расширенные зрачки, насыщение крови кортизолом и адреналином – все это побуждает вас к немедленному действию. Но когда угроза так и не появляется или действует в течение почти 500 дней (средняя продолжительность медвежьего рынка), организм отвечает на это физической реакцией, которая не соответствует ситуации и представляет реальный риск для здоровья.

Стресс в умеренных дозах, действующий в течение короткого времени, может быть полезен. Было доказано, что соотношение стресса и производительности может быть описано напоминающей букву U диаграммой, которая приведена ниже.

Диаграмма показывает, что при низком уровне стресса вы не подниметесь с дивана, а слишком высокий его уровень оказывает угнетающее воздействие. Что же касается умеренного уровня, то кортизол, вырабатываемый при стрессе, может творить чудеса, повышая вашу физическую готовность, улучшая память, процесс усвоения знаний, восприятие и мотивацию. Однако если стресс длится продолжительное время, как это бывает, в частности, при биржевом спаде, последствия оказываются диаметрально противоположными: вы утрачиваете поведенческую гибкость, снижается эффективность иммунной системы, ухудшается внимание, появляются симптомы депрессии, а уверенность в себе сменяется ощущением беспомощности.

Джон Коутс поставил перед собой задачу непосредственно изучить то, что высказывалось во всех предыдущих исследованиях лишь в качестве предположения, – взаимосвязь между гормонами стресса и готовностью к риску. Первый эксперимент Коутса был посвящен изучению выработки кортизола в периоды рыночной волатильности. Фундаментальное исследование показало, что уровень кортизола у трейдеров может повышаться на целых 68 процентов, но лишь в течение восьми дней! В ходе дальнейших экспериментов было фармакологическим путем воспроизведено влияние уровня кортизола на трейдеров и их склонность к риску в азартных играх. Результаты, опубликованные в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences, свидетельствовали о том, что за счет повышенного уровня кортизола склонность к риску у участников снизилась на невероятные 44 процента²⁶.

Выводы Коутса, ранее считавшиеся в основном умозрительными, перевернули традиционные представления о толерантности к риску и нарисовали более динамичную картину взаимодействия между разумом и телом. В своей работе «Биология риска» он пишет: «Большинство моделей в экономике и финансах исходят из предположения, что готовность к риску – это такая же врожденная черта человека, как его рост. Но это предположение, как показывают наши исследования, ошибочно. Склонность к риску представляет собой переменную функцию. Она меняется в зависимости от нашей реакции на стресс или вызов».

Мы вновь убеждаемся, что решения и идеи, обусловленные, казалось бы, личной свободой воли, могут быть в значительной степени продуктами манипуляций со стороны внешних физических факторов. Готовность к риску, сулящему финансовую выгоду, – это не просто интеллектуальная задача, которую можно разгадать исключительно за счет силы своего ума и воли.

Сила страха

За период с 1900 по 2013 год фондовый рынок США пережил 123 «коррекции» (снижения на 10 или более процентов) – в среднем больше чем по одной в год! Более значительные потери, которые являются отличительной чертой медвежьего рынка, происходят несколько реже, в среднем один раз в 3,5 года. Хотя средства массовой информации говорят о потерях рынка в размере 10–20 процентов так, будто наступил конец света, это такое же регулярное явление, как весеннее цветение, что ничуть не умаляет тенденции рынков к постоянному значительному росту на протяжении длительных периодов времени. Тем не менее на протяжении 100 с лишним лет инвесторов могли ожидать как двузначные процентные показатели прибылей, так и схожие по размерам потери. Чтобы иметь возможность получать прибыль, инвесторы должны отбросить свой страх перед потерями, но наша несовершенная биология делает эту задачу чрезвычайно трудной. Как бы нам ни хотелось совладать со страхом, наше тело, похоже, обладает уникальным умением выпускать его на свободу в самый неподходящий момент.

В 1996 году Леду провел образцовый эксперимент, подтверждающий эту мысль. Он сформировал у крыс рефлекторную реакцию страха, многократно сочетая удар электрическим током со звуковым сигналом. Вскоре крыса в полном соответствии с теорией Павлова начинала проявлять беспокойство, едва услышав сигнал. Но как только у животного был сформирован достаточно устойчивый рефлекс, исследователи начали гасить его, раз за разом подавая звуковой сигнал без удара током. В конце концов реакция страха исчезла, и крыса, услышав сигнал, продолжала спокойно заниматься своими делами. Можно было бы предположить, что она полностью преодолела свой первоначальный страх, однако реальность куда более причудлива.

Ученые (которые, по-видимому, очень сильно ненавидели крыс) разрезали нейронные связи между корой головного мозга и амигдалой и вновь подали звуковой сигнал, отчего крыса чуть не сошла с ума от страха. Оказывается, страх вовсе не исчез! Он был просто подавлен корой головного мозга, но таился в амигдале вплоть до того момента, пока злосчастный сигнал не прозвучал вновь. Результаты исследования Леду свидетельствуют о том, что тело, стремясь к самосохранению, на самом деле хранит негативный опыт и возвращается к нему при повторном появлении похожих плохих новостей.

Четыре шага к контролю над стрессом

Майкл Макдональд разработал модель ОПАО – простую, но действенную систему, позволяющую справиться с острым стрессом. Испытайте ее на себе, когда в очередной раз окажетесь в стрессовой ситуации.

1. Осознание. Внимательно наблюдайте за собой и произносите про себя то, что происходит в вашем теле и мозге, например: «Я чувствую, что у меня чаще начало биться сердце и появилось волнение».

2. Принятие. Примите и признайте то, что вы наблюдаете. Пусть вам это даже не нравится, но не имеет смысла с ним бороться – будет только хуже.

3. Анализ. Проанализируйте, какие истории вы рассказываете себе при этом и какие мысли у вас возникают.

4. Отстранение. После того как вы осознали, признали и изучили свой стресс, необходимо понять, что вы больше, чем ваши эмоции. Вы можете чувствовать и действовать, не повинуясь им.

Главное вкратце

• Физическое состояние может влиять на эмоции, как, впрочем, и наоборот.

• Страх перед потерями позволил выжить нашим предкам. Он же мешает вам стать хорошим инвестором.

• Тело стремится к гомеостазу. Размышления о деньгах нарушают гомеостаз.

• Стресс – это в такой же мере физический, как и психический феномен.

• Финансовый риск может вызывать реальную физическую боль.

• Страх невозможно полностью устранить, так как тело запасает его «на черный день».

• Плохие новости с фондовых рынков случаются чаще, чем ваш день рождения.

Часть вторая
Психология инвестора

Если вы не знаете, кто вы, Уолл-стрит поможет вам это понять за большие деньги.

Адам Смит. Игра на деньги

В детстве мне очень нравилась книга Редьярда Киплинга «Рассказы просто так» – сборник историй, которые он сочинял, чтобы рассказывать на ночь своей дочери, которой хотелось перед сном поговорить «просто так». В каждой из этих историй была отсылка к сказочной эволюционной биологии, так как речь в них шла о том, как различные животные обретали свои особые качества.

Из рассказа «Почему у кита такая глотка» мы узнаем, что кит способен питаться только планктоном из-за того, что однажды проглотил моряка, который, находясь внутри кита, построил плот и перегородил им глотку, чтобы другие не повторили его судьбу. В рассказе «Почему у верблюда горб» говорится о том, что верблюд был очень ленивым, и волшебник «наградил» его горбом, чтобы он мог работать дольше и реже делать перерывы. В каждой истории животное сталкивается с какими-то трудностями, но в конечном счете обретает некое свойство, которое позволяет приспосабливаться к ним. Получается, что и животные, подобно рассказам, созданы «просто так».

Приятно представлять себе мир, в котором природа действует в наших интересах, но это, к сожалению, не соответствует реальности, когда речь заходит о принятии финансовых решений. Как вы уже знаете из предыдущих глав, ваше тело и мозг созданы для многих дел, с которыми они справляются с величайшей эффективностью, но в их число не входит инвестирование. На самом деле, если бы бог, злой волшебник или мстительный моряк задались целью создать самого худшего инвестора из всех возможных, они создали бы вас. И это не «просто так».

Ошибки, заложенные в нашу конструкцию, естественно, приводят к сбоям в поведении. Поэтому создание системы, сглаживающей эти сбои, является основополагающим элементом любой здравой инвестиционной философии. Известно, что залогом победы в чемпионате служит хорошая защита, но лучшие девушки достаются все-таки нападающим. Точно так же в основе хороших результатов лежит управление рисками, но в газетах пишут только о высоких доходах. Поэтому, прежде чем отвечать на вопрос, как стать хорошим инвестором, необходимо для начала разобраться с другим – не столь эффектным, но куда более важным вопросом: «Как не опростоволоситься с инвестициями?» Другими словами, надо научиться контролировать риск.

Если вы признаете этот факт и прочтете книгу, посвященную управлению рисками, то узнаете из нее, что существует два основных типа рисков – системные и несистемные.

Системный, он же «рыночный», риск – это шанс потерять деньги в результате движений рынка в целом, не имеющих отношения к конкретным активам. Несистемный риск сводится к тому, что ваши вложения в какой-то конкретный актив могут обесцениться в силу факторов, свойственных данному конкретному виду бизнеса. Правда, в учебниках обычно ни словом не упоминается третий и самый главный из всех видов риска – поведенческий.

Чтобы успешно контролировать поведенческие риски, нужно понимать, что они собой представляют. Ведь невозможно победить монстра, не видя его. В большинстве случаев обширная область поведенческих рисков описывается на примерах поведенческих ошибок инвесторов. В книге Майкла Льюиса «Отмененный проект» (The Undoing Project) приводятся слова Даниэля Канемана: «Как понять, что такое память? На самом деле, мы изучаем не процесс запоминания, а процесс забывания». В своей книге «Новая поведенческая экономика» (Misbehaving) Ричард Талер описывает простой, но эффективный способ, задавший современное направление этой области знаний. Потрясенный фактическим состоянием дел на эффективных рынках, Талер начал сравнивать реальные действия знакомых ему людей с поведением так называемых «эконов» (вымышленных фигур, всегда принимающих оптимальные, полезные и рациональные финансовые решения), о которых ему рассказывали на теоретических курсах. Используя всего лишь этот простой мысленный эксперимент, Талер составил перечень поведенческих аномалий, которым впоследствии были посвящены многочисленные исследовательские проекты, углубившие наше понимание того, как простые смертные принимают финансовые решения.

Хотя выявление и документирование поведенческих аномалий было важным первым шагом, это принесло мало пользы инвесторам, поскольку в них отсутствовала организационная структура. Да, у нас появились длинные перечни доказательств того, что мы несовершенны, но это мало что давало в плане дальнейших практических действий. Как показали исследования, одни только плохие новости без набора конкретных решений могут лишь усугубить проблему!

Простота и элегантность подхода Талера вдохновили меня на мозговой штурм с целью выявления всех возможных вариантов поведенческих ошибок, способных негативно повлиять на инвестиционные решения. Мне удалось обнаружить более 117 различных предубеждений и эвристических алгоритмов, которые могут увести начинающего инвестора от принятия оптимальных решений. Ничего себе! Чтобы сделать эту необъятную вселенную более полезной для инвесторов, я принялся за поиск общих психологических основ различных видов ошибок и сгруппировал их соответствующим образом. Начиная этот процесс, я даже не предполагал, что получится в итоге. В конце концов мною были выявлены четыре основы, на которых базируются поведенческие риски:

1. Эго.

2. Консерватизм.

3. Внимание.

4. Эмоции.

В любой разновидности поведенческого риска в большей или меньшей степени присутствуют эти четыре фактора. Эта классификация разработана специально для данной книги и представляет собой важную исходную точку для организации информированного управления поведенческим инвестированием.

В последующих главах мы подробно изучим все четыре столпа, на которых зиждется поведение инвесторов.

Знаете ли вы?

В результате проведенных исследований Ло, Репин и Стинбаргер пришли к выводу, что не существует «самого лучшего» типа трейдера. Несмотря на то, что в общественном сознании сложился образ успешного инвестора как дерзкого и склонного к риску экстраверта, успех на финансовых рынках объясняется не столько чертами характера инвестора, сколько его умением контролировать поведенческие риски.

Глава 4
Эго

Не будь таким скромным, ты не настолько велик.

Голда Меир

«Интеллект вашего ребенка находится в средних пределах».

Произнося эти слова, я каждый раз чувствовал, как мое тело напрягалось, готовясь столкнуться с возражениями. Будучи аспирантом-психологом, я часто привлекался к оценке IQ детей младших классов и быстро обнаружил, что «средний» – это то слово, которого не хочет слышать ни один родитель. Одаренность расценивается как награда, а неспособность к обучению мобилизует родителей на поиски каких-то средств противодействия. Но средний? Никто не хотел быть средним. С тех пор как в 1969 году была опубликована книга «Психология самоуважения»²⁷, в которой Натаниэль Бранден утверждал, что самоуважение является важнейшим аспектом благополучия личности, движение за повышение самооценки приобрело далеко идущие последствия. США стали страной, обеспокоенной тем, чтобы эго каждого человека ни в чем не знало недостатка. В 1970-х и 1980-х годах было ликвидировано все, что считалось вредным для чувства собственного достоинства и самоуважения. В школах царил культ золотых звездочек, а учительские ручки с красными чернилами пылились в углу. Трофеи за первое место уступили место наградам, выданным за простое участие. В этой новой обстановке каждый был победителем, каждый считался особенным.

Вслед за общественным признанием этого движения начались научные исследования. За 30 лет, которые еще оставались до наступления XXI века, было написано более 15 тысяч научных статей о влиянии самооценки на все, что только можно себе представить. Однако результаты этих бесчисленных исследований часто были запутанными или неубедительными. Пытаясь разобраться в общем направлении развития литературы о самооценке, Ассоциация психологии попросила доктора Роя Баумайстера, признанного сторонника этой теории, провести метаанализ всех имеющихся данных по этому вопросу. Результат оказался, по словам Баумайстера, самым большим разочарованием в его карьере.

Из 15 тысяч изученных работ лишь 0,013 процента (то есть всего 200) подходили под строгие стандарты метаанализа. Таким образом, с самого начала стало очевидно, что большинство этих исследований – не более чем научный мусор. Мало того, в исследованиях, пригодных для анализа, почти ничего не говорилось о предсказательной силе этой теории. Это означало, что сама по себе высокая или низкая самооценка не гарантировала высоких достижений в науке или карьере и не могла дать никаких прогнозов относительно того, проявит ли тот или иной человек склонность к наркотикам или насилию. Самым большим открытием стало то, что одна только похвала не повышала самооценку человека. На это были способны только его достижения. Любые разговоры о том, что он особенный, были бесполезными, если не подтверждались делами. Все мы в глубине души способны отличить заслуженную похвалу от незаслуженной. Если мы чувствуем, что нас одобрительно похлопывают по плечу без всяких оснований, это ни на грош не добавляет нам самоуважения²⁸.

Но на фоне всех этих самовосхвалений остается незаданным один вопрос: а нужно ли это нам? Ведь если самоуважение так важно (хотя на самом деле это, похоже, не так), то это еще не значит, что большинство людей испытывает его нехватку. На самом деле, люди, как правило, слишком высокого мнения о себе, а не слишком низкого. Выше уже говорилось о том, что нам чаще всего приходится принимать «достаточно хорошие» решения, потому что наш большой и вечно голодный мозг в целях экономии энергии стремится идти по пути наименьшего сопротивления. Во многих случаях повышение точности принятия решений обойдется нам дороже, чем достигнутая выгода, и поэтому для оправдания этих решений мы прибегаем к весьма специфическому способу, который психологи называют эгосинтонической удовлетворенностью.

В нашем мире, где и без того хватает всяких хитроумных терминов, этот можно отнести к числу самых причудливых. Он может произвести впечатление на людей, если использовать его на вечеринках, поэтому позвольте разъяснить его смысл. «Эгосинтонический» означает «совпадающий с собственным идеальным образом». Эгосинтоническое самовосприятие заставляет нас придерживаться чрезвычайно высокого мнения о себе. В то же время слово «удовлетворенность» говорит о том, что нам хватает и того, что есть. Таким образом, эгосинтоническая удовлетворенность – это поддержание в себе уверенности, что мы лучше, добрее и умнее, чем большинство окружающих. Очень многие образцы человеческого поведения в политической, религиозной или финансовой сферах объясняются тем фактом, что мы думаем о себе намного лучше, чем мы есть на самом деле, и не прилагаем почти никаких усилий, чтобы действительно стать лучше.

Этому можно найти множество подтверждений. Так, например, по уровню математической подготовки американские старшеклассники занимают в мире место где-то в серединке. Однако если попросить их оценить свои математические знания, то они высказывают уверенность в том, что занимают лидирующее место. Джеймс Монтье сообщает, что более 95 процентов людей считают, будто у них чувство юмора находится выше среднего уровня. Питерс и Уотерман пишут в своей книге «В поисках совершенства», что 100 процентов опрошенных мужчин оценивают свой уровень межличностных отношений как «выше среднего», а 94 процента таким же образом оценивают свои спортивные данные.

Мы влюблены в себя куда сильнее, чем следовало бы, и этот факт имеет опасные последствия для принятия инвестиционных решений. В попытке сохранить хорошее отношение к себе любимым мы действуем в три этапа: ищем подтверждающие доказательства, хвалим себя за то, что верим в себя, и яростно реагируем на любые попытки усомниться в этой картине мира.

Слова, к которым стоит прислушаться

Если бы можно было попытаться определить единственный проблемный аспект человеческого мышления, который заслуживает большего внимания, чем все остальные, то среди кандидатов на рассмотрение обязательно должна быть предвзятость подтверждения. Многие писали об этом феномене, и он кажется достаточно сильным и повсеместным, что заставляет задуматься, не может ли эта предвзятость сама по себе объяснять значительную часть споров, ссор и недоразумений, которые происходят между отдельными людьми, группами и нациями.

Реймонд Никкерсон

Будьте осторожны. Людям нравится, когда им говорят то, что они уже знают. Помните об этом. Им становится не по себе, когда вы рассказываете им новые вещи. Новые вещи… ну, это совсем не то, чего они ожидают. Они с удовольствием послушают историю, скажем, о том, что собака укусила человека. Это свойственно собакам. Но они не хотят слышать о том, что человек укусил собаку, потому что в мире такого не должно быть. Короче говоря, люди думают, что им нужны новости, но на самом деле жаждут чего-то старого… Их привлекают не новости, а «старости», подтверждающие то, что они и так уже знают и что, по их мнению, является истиной.

Лорд Витинари, герой романа Терри Пратчетта «Истина» (из цикла «Плоский мир»)

Когда мы ищем истину не там

Если у человека в процессе познания сформировалось какое-то мнение (независимо от того, получил ли он его со стороны или дошел до него самостоятельно), он прилагает затем все силы, чтобы найти ему подтверждение.

Фрэнсис Бэкон

Человеческая природа такова, что он постоянно пытается подтвердить свои убеждения, а не опровергнуть их. Ему приятнее думать: «Пожалуй, я прав», чем: «А вдруг я ошибаюсь?»

Эта тенденция к поиску информации, которая согласуется с нашими существующими убеждениями, является важной частью того, как мы поддерживаем наше эго, и известна в психологической литературе как предвзятость подтверждения. Хотя мы только в последнее время дали определение этому явлению и изучили его с научной строгостью, оно было известно на протяжении всей истории. Греческий историк Фукидид (460 г. до н. э. – около 395 г. до н. э.) писал: «Ибо привычка человечества – вверять беспечной надежде то, чего они желают, и использовать суверенный разум, чтобы отбросить то, что им не по вкусу». В «Божественной комедии» святой Фома Аквинский предостерегает Данте при встрече в раю:

 
Ведь очень часто торопливость дум
На ложный путь заводит безрассудно;
А там пристрастья связывают ум²⁹.
 

В своем эссе «Что такое искусство?» романист Лев Толстой тоже говорит об этой человеческой склонности:

«Я знаю, что большинство не только считающихся умными людьми, но действительно очень умные люди, способные понять самые трудные рассуждения научные, математические, философские, очень редко могут понять хотя бы самую простую и очевидную истину, но такую, вследствие которой приходится допустить, что составленное ими иногда с большими усилиями суждение о предмете, суждение, которым они гордятся, которому они поучали других, на основании которого они устроили всю свою жизнь, – что это суждение может быть ложно».

Вице-президент Дик Чейни стал известным олицетворением этой тенденции, когда потребовал, чтобы везде, где бы он ни находился, по телевизору показывали только Fox News. Чейни, подвергавшийся резкой критике со стороны своих соперников-демократов и либеральных новостных агентств, таких как MSNBC, хотел окружить себя менее критическими точками зрения. И хотя к Чейни легко придираться (в конце концов, он действительно выстрелил в лицо своему другу), все мы грешим тем, что окружаем себя единомышленниками и удобной полуправдой. Исследование, проведенное в 2009 году в штате Огайо, показало, что люди тратят на 36 процентов больше времени на чтение материалов, совпадающих с их мнением. На президентских выборах 2016 года в США большинство тех, кто поддерживал либо Дональда Трампа, либо Хиллари Клинтон, не имели в числе своих друзей ни одного человека, который бы голосовал за кандидата противоположной стороны.

К сожалению для тех, кто искренне настроен на поиски истины, людям становится все легче и легче избегать информации, которая не согласуется с их заветным личным нарративом. Новостные сайты и эксперты становятся все более узкоспециализированными, а это означает, что в мире, где мы живем, все чаще различные «истины» преследуют аудиторию, а не аудитория ищет истину. Не нравится то, что вы слышите? Переключитесь на другой канал, который соответствует вашему мировоззрению.

Как правило, мы объединяемся с теми, с кем разделяем культурную, религиозную, политическую или идеологическую идентичность. Таким образом, мы окружаем себя хором соглашателей, которые подтверждают правильность нашего мнения. Если учесть, что противостояние чуждым идеям означает борьбу эмоций, мы предпочитаем погружаться в идеологически однородную среду. Это несравненно легче. Если все, с кем мы общаемся, выглядят, действуют и думают так же, как мы, у нас есть возможность успешно избежать жесткой внутренней борьбы.

Подайте себе руку

Чтобы уберечь свое эго, мы не только ищем истину в самых неподходящих местах, но и проводим интенсивные внутренние рекламные кампании, направленные на подкрепление существующих убеждений (психологи называют этот феномен «предвзятость в пользу выбора»). Чтобы проиллюстрировать эту концепцию, давайте попробуем выполнить упражнение.

Допустим, вы решили поучаствовать в проводимом мною эксперименте. Я завожу вас в помещение и предъявляю шесть произведений искусства. Затем я прошу вас присвоить им рейтинг от 1 до 6, где единицей обозначается наиболее понравившаяся вам картина, а шестеркой – понравившаяся меньше всех остальных. Далее я сообщаю, что вы сможете унести с собой любую картину, которую вы выберете.

После присвоения рейтинга, я говорю вам, что вы можете выбрать любую из шести картин, чтобы забрать ее домой. Естественно, вы выбираете картину номер 1, так как она понравилась вам больше всех, и я выхожу из комнаты, чтобы упаковать ее. Вскоре я возвращаюсь с огорченным видом и сообщаю со множеством извинений, что картины, которым вы присвоили рейтинг 1, 2, 5 и 6 уже были выбраны ранее. Остались только 3 и 4. Выбор по-прежнему за вами, и вы решаете забрать картину номер 3, так как ее рейтинг все-таки выше.

А теперь представьте себе, что через две недели я вновь приглашаю вас к себе и повторно прошу присвоить рейтинг все тем же шести картинам. Как вы считаете, что произойдет? Вы останетесь при своем прежнем выборе или внесете какие-то изменения? Чем вы объясните изменения или сохранение верности прежнему решению?

Большинство из тех, кто участвовал в этом эксперименте (который носит название «парадигма свободного выбора»), меняют свои предпочтения. Обычно они присваивают картине, которую унесли с собой и которая прежде была у них под номером 3, более высокий рейтинг, а картине, которая не удостоилась их выбора (номер 4) – более низкий. Чем же объясняются перемены, происшедшие за такой короткий срок? Ведь обе картины изначально находились где-то в середине рейтинга и не вызывали у вас ни особого восторга, ни неодобрения. Почему же они сдвинулись в вашей шкале оценки к крайним значениям? Все дело в том, что нам нужно сохранить свое эго, то есть представить себя компетентным знатоком, который принимает взвешенные решения.

Профессор Гарвардского университета Дэн Гилберт, специализирующийся на изучении счастья, описывает мыслительный процесс участников следующим образом: «Та картина, которую я получил, в действительности лучше, чем я думал. А та, другая, которую я не выбрал, вообще не заслуживает внимания»³⁰. Вывод таков: стоит нам только принять какое-то решение, мы сразу же начинаем искать любые причины, которые его оправдывают. Мы можем убедить себя, что нам больше нравится проработка теней, или текстура, или то, как картина украшает пустовавшую ранее стену в гостиной. Но какие бы обоснования мы ни приводили, общий принцип остается тем же: мы заняты поисками не истины, а душевного комфорта. Одновременно мы занимаем негативную позицию по поводу альтернативного выбора и столь же усердно ищем доводы, порочащие его. Спросите любого, кто когда-либо расставался со своей избранницей, и вы услышите, что она ему, в общем-то, «и раньше не особенно нравилась».

Невероятно, но предвзятость в пользу выбора является настолько сильной тенденцией, что наблюдается, похоже, даже у тех, кто испытывает проблемы с кратковременной памятью. Дэн Гилберт и его команда исследовали влияние парадигмы свободного выбора на группу испытуемых с антероградной амнезией. Это были пациенты, не способные формировать новые воспоминания. Как и здоровых участников эксперимента (не имевших повреждений мозга), пациентов с амнезией попросили присвоить произведениям искусства рейтинг от 1 до 6 и дали возможность оставить себе картину под номером 3 или 4. После сделанного выбора экспериментаторы обещали отправить выбранную картину по почте через несколько дней и прощались с испытуемыми³¹.

Спустя всего 30 минут они появлялись вновь и заново знакомились с участниками, которые не помнили, что уже были знакомы с ними и принимали участие в эксперименте. Чтобы убедиться, что пациенты действительно ничего не помнят, исследователи просили их показать картину, которая была выбрана ими ранее. Совпадения с прежним выбором случались даже реже, чем при случайном угадывании! Затем участникам предлагалось повторить эксперимент, и тут ученых поджидала неожиданность: как и в группе здоровых участников, пациенты с амнезией завышали рейтинг выбранных ранее картин и занижали его для тех картин, которые не удостоились их внимания, хотя совершенно не помнили, что именно было выбрано ими ранее! Наше стремление выглядеть компетентным специалистом и поддержать свое эго скрывается настолько глубоко, что оказывает влияние даже на тех, кто страдает когнитивными нарушениями.

Наука веры

В президентской кампании 2004 года действующий в то время президент Джордж Буш соперничал с кандидатом от демократов Джоном Керри. Это противоборство дало возможность исследователям мозга лишний раз убедиться, что убеждения прилипают к людям намертво. Для начала ученые отобрали участников, у которых наблюдалось явное предпочтение одного кандидата другому, и предъявили им очевидно противоречивые заявления, исходившие якобы от президента Буша, сенатора Керри либо от некоего третьего нейтрального общественного деятеля. Им также предоставлялась дополнительная информация, которая делала имеющееся противоречие еще более явным, после чего просили определить, действительно ли указанные лица могли сделать такие заявления.

В процессе обдумывания мозг участников подвергался мониторингу с помощью МРТ, что давало возможность зафиксировать особенно активные участки. Когда участники оценивали заявления, якобы сделанные кандидатом, против которого они выступали, эмоциональные центры мозга не проявляли активности. Это позволяло выносить трезвые и обоснованные суждения. Однако когда дело доходило до заявлений «своего» кандидата, эмоциональные центры приходили в сильное возбуждение. При подведении итогов объективность оценок в обоих случаях демонстрировала очевидные различия.

Испытуемые с большой вероятностью сочтут, что «чужой» кандидат мог сказать что-то противоречивое, но вряд ли признают, что «свой» кандидат так опростоволосился. Проще говоря, эмоции участников заглушают ошибки «своего парня», но когда «другой парень» несет чепуху, они демонстрируют рациональное мышление и указывают на это. Это говорит о том, что мы рационально оцениваем вещи, которые не затрагивают наше мировоззрение, и эмоционально реагируем на те, которые ему противоречат, поддерживая таким образом веру в собственную «правоту».

Как и в случае со всеми уже обсужденными ранее поведенческими причудами, в предвзятости в пользу выбора тоже есть свой смысл. Согласно теории, этот феномен призван минимизировать неприятные переживания, способствовать психическому благополучию и экономить когнитивную мощность для более важных задач. Представьте себе свою усталость и депрессию, если бы вы постоянно сомневались в собственных убеждениях. Интересно, что мы не проявляем никакой предвзятости в пользу выбора, когда этот выбор носит нейтральный или случайный характер. Лишь в том случае, когда речь идет о нашем личном выборе и когда наши заветные убеждения кто-то подвергает сомнению, мы привлекаем эго на свою защиту.

Противодействие

В моем понимании неудачник – это тот, кто после совершения ошибки не занимается самоанализом, не пытается понять ее причину, но чувствует себя обескураженным и переходит в оборонительную позицию вместо того, чтобы обогатиться новой информацией. Он пытается оправдаться вместо того, чтобы двигаться дальше.

Нассим Талеб

«Бумажная или пластиковая упаковка?»

Все мы слышали этот вопрос тысячу раз, но никто, похоже, не задумывается над ним достаточно глубоко. Но поскольку вопрос задан, то какой вариант, на ваш взгляд, полезнее для окружающей среды? Как бы вы поступили в продуктовом магазине, если бы вам предложили выбор? Если вы мало чем отличаетесь от меня, то, скорее всего, склонились бы в пользу бумажного пакета, чтобы угодить нашей планете. Но в таком случае обратите внимание на факты, позаимствованные из подкаста «Вы не такой умный» (You Are Not So Smart):

• На изготовление бумажного пакета тратится втрое больше воды, чем на пластиковый.

• Только 24 процента людей повторно используют бумажную упаковку, а пластиковую – 67 процентов.

• Производство бумаги загрязняет атмосферу на 70 процентов больше, чем производство пластика.

• Повторная переработка бумаги требует на 91 процент больше энергии, чем переработка пластика.

Шокирующие данные, не правда ли? В свете этой новой информации, поступите ли вы иначе во время следующего похода в продуктовый магазин? Если вы раньше предпочитали бумагу, то теперь у вас есть возможность пересмотреть свой выбор. Это удастся вам довольно легко, если ваш уровень эмоциональной вовлеченности в дискуссию о бумаге и пластике был низок. Но давайте теперь попробуем обратиться к немного более эмоционально насыщенной теме – да нет, даже не немного, а гораздо более насыщенной – к контролю над оружием.

«Законы о владении оружием должны быть ужесточены».

Независимо от того, согласны ли вы с приведенным выше утверждением или нет, можно поспорить, что эта тема затрагивает вас куда сильнее, чем дискуссия насчет бумаги и пластика. Возможно, вы даже заметили изменения в частоте дыхания, в позе или в мыслях, мысленно готовясь вступить в беседу на эту тему, чтобы защитить сложившиеся у вас убеждения. Но прочтите следующие факты об оружии, взятые все из того же подкаста, и проанализируйте, как они повлияют на вас:

• 98 процентов оружия, использованного при совершении преступлений, было украдено.

• Более 100 тысяч человек каждый год успешно защищают себя с помощью оружия.

• В девяти случаях из десяти владельцам оружия удается защитить себя, не сделав ни одного выстрела.

• Начиная с 1980 года каждый год тонет больше людей, чем погибает от случайных выстрелов.

• С помощью кухонных ножей каждый год совершается столько же убийств, как и с помощью огнестрельного оружия.

Честно говоря, я мог бы подготовить перечень таких же убедительных фактов, говорящих о необходимости ужесточения законов о продаже огнестрельного оружия, но в данном случае это не имеет значения. Главное – это понаблюдать за своей реакцией на новую информацию, которая подтверждает или не подтверждает то, в чем вы глубоко убеждены.

Если вы ранее принадлежали к лагерю сторонников бумажных пакетов, но получили информацию, которая заставляет усомниться в своих убеждениях, то вы, скорее всего, пересмотрите их без особого раздражения. Но если вы выступаете за ужесточение контроля над оружием и услышали от кого-то статистику, подобную приведенной выше, то ваша реакция, скорее всего, будет совершенно иной. Исследования показывают, что если сомнению подвергаются какие-то очень важные для вас вещи, то вы не просто откажетесь поменять свои взгляды, но и, наоборот, еще больше укрепитесь в них.

Ли Росс и Крейг Андерсон провели серию экспериментов с использованием так называемой «парадигмы последующего разоблачения» для проверки устойчивости убеждений по отношению к новой информации³². Участники читали фейковые доказательства какой-либо идеи, после чего анализировалось их отношение к ней, а затем фальшивка раскрывалась и подробно объяснялась. Далее, чтобы выявить уровень воздействия уже развенчанных фактов, вновь анализировалось отношение участников к этой идее, которое в определенной степени сохранялось даже после подробного объяснения, что «доказательства» полностью вымышлены. В аналогичном исследовании, проведенном в Стэнфорде, студентам предлагалось прочитать предсмертные записки и определить по ним, покончил ли впоследствии человек с собой. После этого некоторым студентам говорили, что они обладают огромной проницательностью и умело отделяют людей, совершивших самоубийство, от тех, кто не довел дело до конца, а другим сообщали, что они совсем не способны к анализу. Правда, все это задание было выдумкой от начала до конца.

Разумеется, студенты, которых уверяли, что они почти всегда правы, были не более одаренными, чем остальные. Во второй части исследования обман был раскрыт, и участникам сообщили, что истинная цель исследования заключалась просто в оценке их реакции. Затем их попросили оценить, как они, по собственному мнению, справились с заданием. И тут произошло нечто странное. Студенты, которых уверяли в одаренности, продолжали верить в то, что они гораздо талантливее среднего уровня, а те, кто получил плохие оценки в первом туре, остались верны идее о том, что плохо справились с заданием. Если уж мысль – правдивая или ложная – укоренилась в сознании, то ее очень трудно выкорчевать.

Эта тенденция к укреплению убеждений перед лицом противоречивых доказательств, известная как эффект противодействия, проявляется еще сильнее, если представленная информация двусмысленна или не вполне ясна. В исследовании, проведенном в Стэнфорде, участникам с сильным эмоциональным отношением к проблеме смертной казни были представлены списки аргументов как за, так и против этой меры наказания. Из числа опрошенных 23 процента заявили, что их взгляды стали более экстремальными после прочтения материалов, а все те, кто уже готов был пересмотреть свое отношение, вернулись к прежним убеждениям.

Тейбер и Лодж провели схожее исследование, в котором участникам, придерживавшимся твердых взглядов на проблему контроля над оружием, предложили ознакомиться с аргументами в пользу обеих сторон. У людей, которые и без того занимали однозначную политическую позицию, произошла еще бо́льшая поляризация взглядов. Столкнувшись с фактами, бросавшими вызов их убеждениям, они стали еще более радикально отстаивать их.

В области религии наблюдается процесс, который известен под названием «испарительного охлаждения убеждений», в результате которого в группе остаются наиболее воинственно настроенные члены. Когда глубоко укоренившееся убеждение культа (скажем, наступление конца света в определенный день) не сбывается, более умеренные члены осознают свою ошибку и покидают группу. Однако наиболее радикальные из них лишь укрепляются в своей вере и ищут причины для ее поддержания, например: «Может быть, мы были недостаточно праведны для того, чтобы пророчество сбылось». В результате культ становится еще более радикальным, и процесс повторяется до тех пор, пока не произойдет трагедия, подобная Джонстауну или Небесным вратам³³.

Что вы делаете, когда при взвешивании вас устраивает собственный вес? Скорее всего, вы тут же спрыгиваете с весов и идете заниматься своими делами, будучи уверенными в том, что ваши меры по поддержанию веса дают положительный результат. Но как быть, если вы встали на весы и вам не нравится цифра, которую вы видите на них? В такие моменты вы, скорее всего, сходите с весов и снова становитесь на них, но на этот раз осторожнее, чтобы не слишком сильно наклоняться и не оказать на них излишнего давления. Если врач заверил вас, что у вас все в порядке со здоровьем, вы выходите из его кабинета без лишних слов. Но получив страшный диагноз, вы дважды и трижды перепроверяете его. Мы запрограммированы на принятие положительных сведений за чистую монету и на скептическое отношение ко всему, что нас не устраивает.

Хорошо понимая, какие злые шутки может сыграть эго, некоторые инвестиционные фонды назначают специальных «адвокатов дьявола», которые оспаривают заключения портфельных менеджеров. Однако изучение групп людей, критикующих вакцинацию, показывает, что, когда им предъявляют факты, не согласующиеся с их ненаучными взглядами, они еще сильнее укореняются в своей ошибочной позиции. Поведенческий инвестор должен понимать, что повлиять на корректировки курсов практически невозможно и что создание системы, защищающей от ложных сведений, – это гораздо лучший путь.

Самая нелюбимая фраза инвесторов

Тот, кто не испытал мук неизвестности, не может по-настоящему радоваться открытию.

Клод Бернар

Джону Темплтону принадлежит известное высказывание, что дороже всего в инвестировании обходятся слова: «На этот раз все будет по-другому». Ведь именно подобное мышление новой эры стало всему виной – от излишеств «века джаза» (которые привели к Великой депрессии) до астрономических размеров пузыря интернет-компаний. Когда такие надежные показатели, как прибыльность и рост продаж, отходят на второй план под напором маркетинга и рекламы, катастрофа уже не за горами. Но если «На этот раз все будет по-другому» можно считать самой дорогостоящей фразой в инвестировании, то я бы хотел выдвинуть на звание самой нелюбимой среди инвесторов фразу «Я не знаю», а второе место отдать фразе «Я был неправ». Как это часто бывает, полезность этих слов в инвестиционном контексте прямо пропорциональна той трудности, с которой они произносятся. Признание неопределенности и отказ от веры в собственную непогрешимость приносят прибыль именно потому, что они так тяжело даются человеку.

Как ни парадоксально, многие из наиболее эффективных тактик инвестирования основаны как раз на словах «Я не знаю». Пассивное инвестирование – это и есть воплощение принципа «Я не знаю». Если вы не можете определить, что хорошо, а что нет, просто покупайте рыночные индексы. В значительной степени благодаря такому подходу пассивные инструменты превосходят фонды с активным менеджментом практически на любом временном отрезке, который вы только пожелаете подвергнуть рассмотрению. Просто возьмите бюллетень SPIVA Scorecard, где анализируются результаты работы активных управляющих по сравнению с их пассивными коллегами. За промежуток в пять и десять лет сторонники пассивного подхода обошли по результатам соответственно 88,65 и 82,07 процента фондов, активно управляющих акциями компаний с большой капитализацией (и это без учета комиссионных!). Результаты по акциям компаний с малой капитализацией, которые часто считаются недооцененными и поэтому более благоприятными для активного менеджмента, столь же неутешительны: пассивные инвесторы превзошли по результатам 87,75 процента активных фондов.

В основе диверсификации лежит тот же самый принцип: «Ни в чем нельзя быть уверенным, поэтому покупай все». Это доказывает, что, соглашаясь с неопределенностью, мы совсем не обязательно должны платить за это снижением доходности. На самом деле практика свидетельствует о том, что широкая диверсификация и ребалансировка способны добавить полпроцента в год, что может показаться незначительным, пока вы не поймете, как эти проценты суммируются на протяжении всей жизни.

Для доказательства эффективности диверсификации и ребалансировки обратимся к примеру доходности акций из европейского, тихоокеанского и американского регионов, приведенному в книге «Богатство, основанное на здравом смысле». За период с 1970 по 2014 год их средняя годовая доходность составляла:

• для акций европейских компаний – 10,5 процента,

• для акций компаний из тихоокеанского региона – 9,5 процента,

• для акций американских компаний – 10,4 процента.

Результаты сопоставимы, но давайте рассмотрим, что происходит, если объединить акции всех трех рынков в рамках равновзвешенного портфеля и каждый год ребалансировать их. В этом случае происходит то, что не назовешь иначе как чудом диверсификации: средняя доходность портфеля при этих условиях составила бы 10,8 процента годовых – больше, чем любая из его составляющих! Совсем неплохо для тех, кто не знает, как будут складываться дела.

Несмотря на эффективность инвестирования по принципу «Я не знаю», этот подход используется по-прежнему недостаточно. Причины этого кроются в нашей глубоко укоренившейся потребности производить впечатление компетентного человека. Ее трудно подавить даже перед лицом убедительных доказательств.

Я не знаю

Стремление к определенности представляет собой самое большое препятствие на пути тех, кто хочет уметь управлять рисками.

Герд Гигеренцер

Аэрофобия – это страх перед полетами на самолетах или вертолетах, который в той или иной форме испытывают около 25 процентов авиапутешественников. Боязнь полетов не делает разницы между людьми и свойственна даже таким известным личностям, как рэпер KRS-One, футбольный тренер Джон Мэдден, татуированный барабанщик Трэ-вис Баркер (из группы Blink-182), а также дуэт деспотов – Иосиф Сталин и Ким Чен Ир. Даже тяга к совершению преступлений против человечества, похоже, не является гарантией того, что у вас хватит духу сесть в самолет. Но, несмотря на столь широко распространенный страх перед полетами, авиация остается одним из самых безопасных, если не самым безопасным, средством транспорта. Согласно статистике Национального совета по безопасности путешествий, в 2014 году при полетах на коммерческих авиалайнерах не погибло ни одного человека³⁴ по сравнению с 38 300 случаями со смертельным исходом и 4,4 миллионами травм в автомобильных авариях за тот же период. Если предположить, что вы летаете один раз в год, то это равносильно по степени риска поездке на автомобиле на расстояние около 20 километров! Учитывая, что большинство американцев проезжают в год более 20 тысяч километров, риск полетов в сравнении представляется смехотворно малым.

Но безопасность авиаперелетов не всегда была на таком высоком уровне, как в наши дни. Улучшение ситуации в значительной степени зависит от внедрения все тех же принципов «Я не знаю» и «Я был неправ». Авиационная отрасль приняла на вооружение простые, но действенные методы обеспечения безопасности, такие как беспрекословное выполнение экипажем предполетных проверок и программа System Think, в рамках которой пилоты, механики, авиадиспетчеры, контролирующие службы и представители самих авиакомпаний вместе обсуждают прошлые ошибки и вырабатывают меры безопасности для пассажиров, которых они обслуживают.

Шокирует тот факт, что с них не берут пример в той отрасли, где вы, безусловно, могли бы ожидать большей готовности в этом плане – в здравоохранении. В своей книге «Понимать риски» Герд Гигеренцер пишет: «Национальные системы отчетности и обучения на серьезных ошибках, принятые в авиации, редко встречаются в других отраслях»³⁵. И это основная причина того, что, по оценкам Института медицины, от 44 до 98 тысяч пациентов погибают каждый год в результате медицинских ошибок, которые можно было бы предотвратить. Да, именно так: в больницах погибает в два раза больше людей, чем в автомобильных авариях, а медицинские ошибки являются третьей среди основных причин смерти в США, уступая только сердечным заболеваниям и раку! На рынках капитала мы платим высокую цену за свое высокомерие. В больницах же приходится расплачиваться человеческими жизнями.

Одно из извращенных проявлений нашего стремления к определенности заключается в том, что чем выше фактор случайности, тем сильнее наше чувство уверенности. Джейсон Цвейг рассказывает, что участники одного неоднозначного исследования были на 68 процентов уверены в своей способности определить, создан ли рисунок азиатским или европейским ребенком. Аналогичным образом студенты колледжа были на 66 процентов уверены в том, что смогут назвать, в каких штатах США самая большая доля молодых людей оканчивает школу. В обоих случаях фактические результаты оказались на уровне статистической погрешности или даже ниже.

Схожая концепция – одна из самых моих любимых в психологии – известна как эффект Даннинга – Крюгера. В упрощенном, хотя и не слишком деликатном выражении идея научных сотрудников Корнеллского университета Дэвида Даннинга и Джастина Крюгера сводится к тому, что глупые люди настолько глупы, что не могут даже понять, насколько они глупы³⁶. Поводом для исследований по этой тематике стало дело Макартура Уилера – грабителя банка, который попытался скрыть свою личность, намазав лицо лимонным соком. Макартур знал, что лимонный сок используется в качестве невидимых чернил, и поэтому решил, что он способен сделать невидимым и его лицо. Изучая этого идиота и других ему подобных, Даннинг и Крюгер пришли к выводу, что некомпетентные люди неспособны осознать у себя нехватку знаний и испытывают трудности с оценкой интеллекта окружающих.

Напомним, что врачи и инвестиционные консультанты обладают специальными знаниями и пользуются большим уважением, а это значит, что им еще труднее пользоваться банальными средствами типа перечня пунктов предполетной подготовки, как у авиаторов, и, тем более, произносить такие слова, как «Я понятия не имею». С другой стороны, люди с ограниченными знаниями склонны преувеличивать свою компетентность, выставляя напоказ как раз-таки нехватку собственных знаний. И в довершение всего необходимо заметить, что чем более случайной и непредсказуемой является ситуация, тем больше мы уверены в ее исходе. Умные и глупые, молодые и старые, эксперты и профаны – все мы очень тяжело переживаем неопределенность и признание своей неправоты.