Read the book: «Сокровенный смысл жизни. Том 4»

Издательство выражает огромную благодарность многочисленным членам «Нового Акрополя» России и Украины, внесшим свой вклад в перевод этой книги и подготовку ее к печати.

© Издательство «Новый Акрополь», 2020

Об авторах

ХОРХЕ АНХЕЛЬ ЛИВРАГА (1930–1991), доктор философии Ацтекской академии искусства, науки и литературы, академик Международной Буркхардтовской академии Швейцарии, академический член Филовизантийского университета, кавалер Парижского Креста Французской академии в области искусства, науки и литературы, – основатель и первый президент Международной классической философской школы «Новый Акрополь», отделения которой в настоящее время работают более чем в пятидесяти странах.

Он автор множества работ в области философии культуры, среди которых «Лотос» (поэтические произведения), «Анкор-ученик» (роман), «Письма к Делии и Фернану» (философия), «Алхимик (По следам Джордано Бруно)», «Элементалы, духи Природы», «Театр Мистерий в Греции» и др. Все его труды переведены на многие языки. Значительную часть его наследия составляют статьи и публичные выступления в самых разных городах мира.

ДЕЛИЯ СТЕЙНБЕРГ ГУСМАН (р. 1943) – философ, писатель, музыкант, лауреат многих музыкальных конкурсов, кавалер Парижского Креста Французской академии в области искусства, науки и литературы. Автор многих статей и книг, среди которых «Игры Майи», «Сегодня я увидела…», «Тайный идеал тамплиеров», «Основы акропольского Идеала», «Мне сказали, что…», «Герой повседневности» и др. Ведет активную деятельность по организации международных музыкальных и литературных конкурсов.

После смерти Х. А. Ливраги Д. С. Гусман возглавила Международную классическую философскую школу «Новый Акрополь», продолжая культурно-просветительскую деятельность и читая в разных странах мира лекции по философии, философии истории, символизму древних культур, истории искусства, психологии, метафизической эстетике и т. д.

Культура и путь

X. А. Ливрага
Как умирают цивилизации
Лекция

Сегодня все устали от сложных слов, от обилия данных и, в конечном счете, от совершенно бесплодных знаний, которые нам, в сущности, ничего не дают. О чем бы ни шла речь, все мы хотим найти другую реальность, найти самих себя. Мы хотим, пусть даже хоть чуть-чуть, осуществить самую потаенную мечту своей души. Конечно, на всех нас производят большое впечатление огромные, циклопические остовы многих цивилизаций, которые мы встречаем в книгах или во время путешествий. И мы невольно спрашиваем самих себя, почему и как умирают цивилизации.

Они оставили после себя не только нагромождения камней, но и сложнейшие устройства для наблюдения за звездами – например, дольмены. Мы встречаем скульптуры и сооружения настолько совершенные, что даже сегодня мы не можем соперничать с ними. К примеру, пирамида Хеопса гораздо лучше ориентирована по сторонам света, чем Парижская обсерватория. Даже в далекой Америке мы находим руины храмов и пирамид из великолепно обработанного камня в удивительно красивом окружении.

Что же произошло с этими народами? Что произошло с людьми, что произошло с той изначальной силой, благодаря которой они поднимали огромные камни, искусно вырезали из дерева, превращали земли в цветущий сад? Осматривая, например, линии Наска в Южной Америке, можно представить, что на этих землях были когда-то сады, реки и дороги, жили народы, которые смеялись, пели, работали, поклонялись своим богам. Сегодня все это пески, по которым гуляет ветер. Иногда ветер позволяет на мгновение увидеть маленький кусочек стены, но только хочешь подойти и осмотреть его, как новый порыв уже заметает руины, и сложно найти их снова. Здесь царит безмолвие, и только близкое море обрушивает свои волны, как в начале времен, и звезды появляются на небе после заката, как и в первый день человечества. Что случилось со всеми этими великими цивилизациями?

Они оставили нам не только материальные следы, они оставили нам знания, книги, философию, свои представления о жизни, свет которых до сих пор осеняет нас. Те, кто когда-то диктовали и записывали Веды, китайские книги Цзин, те, кто диктовали и высекали в камне иероглифы Текстов пирамид и так называемой Книги Мертвых, те люди, которые задавались вопросами о жизни и смерти, верили в запредельное и исследовали то, что существует здесь и сейчас, измеряли расстояние и время, – эти люди имели достаточно внутренней силы, чтобы суметь овладеть своей личностью и обратить свои взоры к лучшему миру, к эстетическому и этическому идеалу, как мы видим, например, в Махабхарате. Где же все это? Как и почему приходят в упадок цивилизации?

Давайте подумаем, друзья мои, также и о том, что из всей истории человечества мы знаем лишь последний ее день. Два различных течения мысли заставляли нас в течение долгого времени полагать, что человек появился относительно недавно. Первое из них слишком буквально понимает библейскую историю, согласно которой нам только 6000 лет, и не признаёт существования других великих очагов цивилизации, например в Америке. Другое течение представляет собой эволюционистскую, материалистическую теорию истории, которая внушает нам, что человек – не более чем случайный продукт природы, вид, произошедший от обезьяны или какого-то предка. По этой последней версии, историческая периодизация весьма проста. Сначала человек проходит стадию каменного века, когда использует только инструменты из камня. Затем у него неожиданно появляется магическое мышление, затем религиозное, еще позднее философское и, в конце концов, научное. Однако ни одна из этих позиций, ни та, что воспринимает Библию буквально, ни та, что основывается на материалистических представлениях о происхождении разных видов мышления, не приводит нас ни к какому выводу. Археологи знают, что под нагромождениями камней, оставленных народами, которых считают абсолютно некультурными, можно найти кусочки бронзы, чудесные статуэтки и т. д. То есть под слоями, относимыми к самому началу цивилизации, есть следы даже более великих культур… и все усложняется. Мы на самом деле знаем лишь о последнем дне истории человечества. Мы знаем о человеке лишь со времен ледникового периода до наших дней. И наши представления об истории человека основаны на маленьких археологических находках, которые не являются показательными, так как принадлежат только к последнему времени. Имеем ли мы основания предположить, что раньше тоже что-то было? Можем ли мы полагать, что до нынешнего исторического цикла существовали иные цивилизации, в частности те, которые относят к Атлантиде, Лемурии, и другие, которые оказались затопленными или погибли по другим причинам? Существовали ли в действительности эти предшествовавшие нам цивилизации?

Последние исследования, как кажется, доказывают, что существовали. Включая совсем недавние открытия некоторых советских университетов, которые получили очень необычные подводные фотографии археологических останков, погруженных в воды Атлантического океана недалеко от американского берега. Исследования 1950 года, объявленного Международным Геофизическим годом, продемонстрировали существование континента между Европой, Африкой и Америкой, лава вулканов которого окаменела при соприкосновении с воздухом. Были также найдены окаменелые останки существ, живущих в пресных водах, которые, очевидно, не могли принадлежать животным, обитавшим в соленой морской воде. Это доказывает существование континента, о котором говорилось выше, но у нас нет абсолютного доказательства существования на нем цивилизации. Однако мы можем предположить ее существование, поскольку никогда не бывало земли полностью необитаемой.

Перед этой величественной панорамой, таинственной, неизведанной, приводящей в замешательство, мы должны спросить себя (ведь и мы живем внутри одной из форм цивилизации), что же случится в будущем с нами и что случилось с предшествовавшими цивилизациями в прошлом. Интересный опыт можно получить, если поехать в одно из тех мест, где когда-то существовала цивилизация, и побыть там, размышляя о ней, созерцая ее величественные развалины. К примеру, можно посетить римский город Волюбилис в Марокко, затерянный посреди пустыни. Там можно увидеть останки огромных прессов для отжима оливкового масла, множество мест, где изготавливали вино. Там есть храмы, триумфальные арки и многое другое, но там уже никто не живет, только дикие животные. Что же произошло? По каким причинам люди внезапно потеряли желание жить здесь, продолжать изменять природу и рассеялись по миру?

Мы можем выделить две причины. В духе стоиков скажем, что есть причины, которые от нас зависят, и есть те, которые от нас не зависят.

Причина в большей степени естественная и не зависящая от нас – экологическая и связанная со временем. Время – один из тех элементов окружающей нас среды, который все очищает и обновляет. Именно время заставляет нас стареть, приносит детей в наши колыбели, розы в наши сады, но также и забирает нас отсюда… Время, как говорил Платон, – великий очиститель природы. Оно все очищает и обновляет. Время, которое почти неуловимо, обрело вечную молодость, потому что если бы роза, распустившаяся когда-то в начале времен, дожила до наших дней, она бы высохла или, по крайней мере, выцвела, покрылась пылью или потеряла свою форму. Но благодаря магии времени на кустах появляются новые розы, которые в свой черед дают новые бутоны, свежие и благоухающие, и, таким образом, хотя мы не можем ощутить аромат роз Вавилонии, роз Египта, названных греками roda, но мы можем наслаждаться ароматом сегодняшних роз, которые в каком-то смысле всё те же… И мы снова видим на берегу Нила птиц, совершенно таких же, как те, что изображены на стенах храмов. И снова вдоль реки мы видим людей с деревянными плугами, вспахивающих плодородную почву долины Нила так же, как на изображениях в гробницах Древнего Египта. Время позволяет форме длиться.

Следовательно, существуют два типа бессмертия. Каждый из нас обладает духовным бессмертием, которое отличает нас друг от друга, превращая в микроабсолюты, то есть внутри нашего несовершенства мы всё же обладаем совершенством отличия. Все мы абсолютно особенные, абсолютно различные. Именно это различие позволяет нам дополнять друг друга, но не быть одинаковыми. И это признак бессмертия.

Другая форма бессмертия – это физическое бессмертие, передача характеристик, лежащих в основе форм; следовательно, очевидным элементом такого бессмертия является время. Ни одна цивилизация не может существовать вечно. Иногда нас спрашивают, например, как случилось, что пал Египет со своей тысячелетней цивилизацией. Он пал таким же образом, как падает вода в парковом фонтане. Время своим течением постепенно смывает всё и, открывая нам новые грани, также и заставляет ценить ушедшее. Мы все восхищаемся Великой пирамидой с ее астрономическими и другими загадками. Но если бы вместо одной пирамиды существовали миллионы и миллионы подобных, продолжали бы мы восхищаться ими? Нет, конечно нет. Систематическое повторение порождает путаницу и уменьшает ценность вещей. Следовательно, время также способно выделять предметы, чтобы мы больше их ценили. Существует природная окружающая среда, и человек включен в эту природу, он не является неким особым существом. Omnia transit – все проходит. Как говорил Фома Кемпийский, всё проходит, как проходят тени, как проходят облака, и так же пройдет и человек. Все вещи проходят… Цивилизация не есть нечто абстрактное, это воплощение формы культуры в элементах, которые позволяют нам воспринимать ее в архитектуре, в искусстве, в религии и т. д. Так что цивилизации уходят, в определенном смысле, из-за своей преходящей природы. Рождение, рост, воспроизведение и смерть свойственны всему проявленному. Вечность – не для этого мира.

Существуют также и иные причины, которые действительно зависят от нас. Это причины, связанные с внутренней неустойчивостью и внутренним разложением. Развитие многих цивилизаций похоже на полет камня, пущенного из пращи. Вначале его подъемная сила и импульс очень велики, затем встречный воздух постепенно замедляет его движение, и в конце концов камень падает. Так же и цивилизация под ударами неблагоприятных обстоятельств и под воздействием времени постепенно замедляет свое развитие до тех пор, пока не падет.

Существуют факторы чисто человеческие, которые воздействуют на нас напрямую. Мы не рассматриваем цивилизацию как нечто совершенно абстрактное; в XVIII веке возникла идея, что любая высокоразвитая культура, любая форма государства угрожает человеку. Нет, это не так! Потому что именно человек создал эти формы государства, общества и высокой культуры, они не родились из ничего. Мы должны понять, что все рождается из своего подобия, и цивилизации формируются людьми, их мечтами, желаниями, победами и поражениями. Всякая цивилизация по сути своей человеческая. Если мы хорошо поймем воздействие этих факторов, мы также поймем и факторы, которые связаны с падением цивилизаций.

Среди факторов, которые зависят от нас, мы можем выделить религиозные, политические, экономические, социальные и др. Предположим, что группа людей верит во что-то, в какой-то тотем, который может быть человеком, бревном, камнем или каким-то верованием. Эти люди, воодушевленные такой общей верой, приобретают новые характеристики, получают шанс измениться и уже не являются теми, кем были раньше. Они уже не просто маленькая или большая группа, которая куда-то движется. Теперь они образуют некое единство, которое движется к будущему. Одни хотят привнести в это растущее государство произведения искусства, другие – науку, машины, корабли, живопись, музыкальные инструменты и т. д. Всё начинает рождаться вокруг этого особого восторга самозабвения, которое заставило их поверить в некую форму, в некую идею, некий идеал.

Но по мере того как эти люди сталкиваются друг с другом и постепенно исчерпывают веру, они начинают ощущать, что теряют почву под ногами. Этот опыт проходили мы все. Мы, например, можем убедиться, что любовь способна двигать не только горами, но и людьми. Человек, воодушевленный любовью, может совершить все что угодно ради любимого существа, ради флага, ради родины. Человек, воодушевленный любовью, смеется и поет перед лицом смерти. Но если человеку недостает любви, если он потерял способность любить, способность по своей сути неэгоистическую, он теряет силу и чувствует себя усталым. Если человек понемногу теряет чувство будущего, если он вместо того, чтобы думать о тех, кто придет, лишь вспоминает об ушедших, его будет постепенно снедать собственная горечь, он будет словно пребывать в летаргическом сне, воспевая то, что прошло. Во всем этом есть материальные элементы, больше фактические, чем романтические: социальные столкновения, экономические проблемы, потребление, превышающее производство, загрязнение природных источников вместо их разумного использования.

Но мы хотим поставить выше прочих духовный фактор, который является главным – за исключением времени – мастером разрушать как цивилизации, так и самого человека. Любой мужчина и любая женщина, если исключить влияние времени, проявляющееся в болезнях и прочем, могут, несмотря на солидный возраст, иметь настолько интенсивную духовную жизнь, как будто они еще дети. Внутри этих стариков продолжает жить ребенок. То есть существует некая внутренняя живая сила, которая, не обращая внимания на состояние клеток их кожи, поддерживает их и помогает оставаться живыми и радостными несмотря на невзгоды. Это духовная сила, которую мы должны сохранять всегда, и не для того, чтобы не умирали цивилизации, ведь их падения и подъемы – лишь проявление ритма, как заход солнца или наступление весны. Но давайте спросим себя: если цивилизации умирают, почему они возникают снова? Дело в том, что они никогда не перестанут умирать, но при этом никогда не исчезнут совсем, потому что никогда не умрет человек – носитель идеалов цивилизации.

Сегодня мы восхищаемся Парфеноном и другими сооружениями прошлого, которые представляют собой не что иное, как воплощение того, о чем люди мечтали, что знали и понимали, к чему стремились. И та музыка, которая была написана столетия назад, а сегодня доносится до нас из современной техники, также является частью чувств, жизни, мечтаний, устремлений людей, живших столетия назад. Так все передается от одних к другим.

Мы знаем, что наша собственная западная цивилизация переживает кризис. Мы можем в большей или меньшей степени осознавать катастрофичность ситуации. Мы можем представлять себе, что стоим на краю огромной пропасти или что мы приблизились к поворотной точке в развитии истории, где нас ожидают сильные потрясения. Но несомненно одно: начинается новое средневековье, появляется новая форма варварства. Перемены заметны уже во всех частях окружающего нас мира. Сегодня на улицах грязь, скопление народа, нищета, загрязнение во всех смыслах. Более того, это не локальная, но общемировая проблема. Дело не в том, что люди не хотят работать, не могут работать или им негде работать, дело в том, что постепенно рождается настроение «а зачем вообще работать?». Люди чувствуют, что ввергнуты в какой-то большой обман, что они тонут в огромном безразличии. То, что раньше трогало нас до глубины души, сегодня оставляет равнодушным. Так мы становимся бесчувственными ко всему. Никому ни до чего нет дела. Всем все равно. Но что же случилось? Корни этого явления не в том, что происходит вовне, а в том, что происходит внутри нас самих. Нас уже не волнует ни кто жив, ни кто умер, ни кто обретает, ни кто теряет. Нам уже по большей части не важно ни что мы едим, ни что мы пьем, ни что мы слушаем, ни чего не слушаем. Если где-то за углом убивают людей – пусть убивают. Раз происходит что-то – пусть происходит…

Нужно реагировать, нужно внутренне воскреснуть, подобно Лазарю. Нужно услышать призыв внутреннего Христа, который есть зов вечности, призыв к жизни, к сотрудничеству с природой. Поистине экологическое действие – это не протест против существования атомных станций, это протест, вызванный отсутствием среди человечества людей. Наша проблема заключается в отсутствии дам и рыцарей. Нам не хватает силы, которая двигала бы культуры и цивилизации. Где же великие художники, великие писатели, великие архитекторы? Где вожди человечества? Все ушло, все разрушилось!

Поэтому мы должны снова встретиться с самими собой. Мы должны суметь снова найти внутри самих себя ту силу, возможно поначалу немного горделивую, которая поможет нам возродиться. Мы ни в коем случае не должны сидеть сложа руки и думать: «Ну, пусть все идет как идет…» Мы не должны принимать все подряд. Подобное приятие, друзья мои, – это не спокойствие философа, это безучастность глупца. Мы должны ежедневно противостоять всем силам зла, которые живут внутри нас самих. Когда мы чувствуем внутреннюю инерцию, мы должны, несмотря на это, сделать то, что хотели сделать. Когда мы устали, мы должны преодолеть себя и добраться туда, куда мы хотели добраться. Когда мы чувствуем в себе эгоизм, мы должны щедро открыть свои руки и отдать то, что мы можем отдать. Когда мы чувствуем ненависть или злость, мы не должны набрасываться на других, но должны попытаться прояснить, в чем мы не согласны с ними. Когда мы чувствуем себя одинокими, мы должны увидеть, что в Природе ни одна капля, даже самая малая, не одинока, потому что вместе с ней, внутри нее – и внутри нас – всегда пребывает частичка Бога. Мы должны, насколько это возможно, узнавать самих себя, видеть, кто мы, учиться жить вместе с другими людьми, ценить сложное и простое и не стыдиться самих себя. Иногда мы стыдимся сесть перед огнем и согреться… Мы должны вернуться к самим себе, к своей собственной природе.

Мы должны снова объединиться. Быть вместе не означает только быть рука об руку, плечом к плечу; быть вместе означает быть сердцу с сердцем, снова почувствовать дружбу между нами. Это означает позволить заново проявиться в нас, говоря словами Платона, такому простому и одновременно священному чувству, как дружба. Дружба, которая предполагает не просто одинаковые склонности, но чистое духовное родство, подлинную любовь между нами. Пусть, когда кто-то умирает или страдает, это трогает и нас, потому что, как уже говорилось, всегда, когда кто-то умирает или страдает, также умирает или страдает и что-то в нас. И пусть мы будем восприимчивы, чтобы поддержать новых художников, мыслителей, философов. Даже если наша жизнь внешне не яркая, давайте иметь мужество закрыть глаза и внутреннее ощутить божественную кавалькаду наших мечтаний. Чувствовать их и ночью и днем, всегда, даже если они пока не существуют, даже если их нет, увидеть наши сверкающие золотом внутренние сады, наших внутренних рыцарей, войско которых марширует в нашем воображении, реки, бегущие, бурлящие, разбрызгивающие золотую пену в наших фантазиях. Мы должны возобновить свой внутренний мир, чтобы обновился мир внешний, одряхлевший и не имеющий идеалов. Мы должны возродить эту силу дерева, ствола и корней, которые увенчаны цветущими ветвями, с гнездами и птицами…

«Чудо Георгия о змие». Новгородская икона, XIV в. Государственный Русский музей

Древний миф о Святом Георгии и драконе нужно возродить в нас самих. Мы должны обладать мужеством и силой, чтобы сжать в руках копье правды, естественной реальности и вонзить его в самое сердце материализма и инерции.

Каждый из вас сильнее, чем вы думаете. В каждом существует целая вселенная мечтаний и возможностей, существует способность обновления всего мира. Нет нужды собираться вместе или насильно подталкивать одних к другим. Каждый лично обладает достаточной внутренней силой. А если мы объединимся – еще лучше.

Это наша сила, это наше послание. Ведь как умирают цивилизации? Как и всё на свете – они хотят умереть. Те же, кто, как мы, хотят продолжать жить, хотят не терять улыбки ребенка, не терять силы, чтобы воздвигнуть новую культуру и новую цивилизацию, должны заново узнавать самих себя, размышлять, встречаться с самими собой. Осмелиться делать то, что мы хотим делать. Осмелиться мечтать о том, о чем мы хотим мечтать. Наша душа не должна быть лишь кладбищем мечтаний. Наша душа должна быть наполнена живыми мечтами, великими крылатыми Пегасами, которые возносят нас в другие, чудесные края. Мы должны уметь познавать, уметь узнавать, уметь жить. Если каждый из нас заново создаст самого себя, то возродится вся культура и вся цивилизация.

Мадрид (Испания), 1979

X. А. Ливрага
Человек технологический
Лекция

Сегодняшняя тема – одна из тех, обсуждение которых может занять много времени, поскольку, если бы мы создавали подлинную историю человека технологического, стоило бы начать с этапа палеолита, когда человек, ударяя камнем о камень, получил первые сколы.

Потом эти инструменты стали шлифовать, обрабатывать их края, на них делали зазубрины, и наступила эпоха, называемая мезолитом, а вслед за ней – неолит. Позже, благодаря обнаружению метеоритов, человек столкнулся с металлами, нашел золото, серебро и ртуть, применимую для создания сплавов, и эту эпоху назовут эпохой металлов.

После этого человек научился сочетать разные детали и элементы, для чего уже требуется две руки. Так появились первые механизмы: колесо (когда это произошло, мы не знаем), шкив, посредством которого можно передвигать огромные глыбы, рычаг. Возникают знаменитые постулаты, например постулат Архимеда, гласящий, что, если у человека будет точка опоры, он сможет перевернуть мир.

Появляется целый ряд элементов, которые можно было бы очень долго комментировать и подробно описывать и которые постепенно начинают формировать психологию человека технологического.

XIX век рассказал нам о том, что человек эволюционирует, что он не статичное существо, не идеальное Божье творение, которому нет необходимости совершенствоваться, а можно достигать успеха одним лишь повторением известных формул и образцов. Нет, человек может эволюционировать! Человек даже был «приписан» к животному царству в качестве обыкновенного высшего млекопитающего.

А те останки человека, которые могли бы связать гоминидов с человеком, но не были обнаружены, назвали «недостающим звеном». Результатом было открытие знаменитого черепа «пилтдаунского человека», служившего доказательством того, что человек произошел от гоминида, очень похожего на обезьяну.

Во время последней мировой войны этот череп хранился в самых секретных подвалах Британского музея среди самых значительных культурных ценностей древности, пока примерно в 1950 году к нему не применили радиоуглеродный анализ. Тогда было доказано, что «пилтдаунского человека» никогда не существовало, что это была всего лишь шутка студентов, которые соединили части теменной кости обезьяны с челюстью негроидного человека, добавили найденные где-то зубы и поместили рядом с черепом несколько элементов эпохи палеолита. Вот так был создан «пилтдаунский человек».

Сегодня, хотя и существует множество гипотез о возможном происхождении человека, мы все равно ничего о нем не знаем. Мы не знаем точно, откуда пришли, не знаем, куда идем, и я говорю это не только в метафизическом или мифологическом смысле, но и в филогенетическом, ведь у нас нет полной ясности относительно эволюции видов.

У нас также нет ключевой идеи или формулы, которая могла бы определить причину образования клеток, тканей, органов или объяснить, почему ребенок в определенный момент перестает расти. Мы знаем, что это происходит, потому что железы внутренней секреции перестают выполнять эту функцию, но почему они перестают ее выполнять? Потому что у всех нас внутри есть биологические часы. Но что приводит в движение эти биологические часы? Что стоит за нашей генетической программой?

Вопросы, заданные по-философски, разрушают те с виду очень глубокие и продуманные утверждения, на основе которых даже были написаны толстые книги, с удовольствием проглоченные нами когда-то в школе и университете. Но ведь в этих книгах нет действительно веских аргументов, а есть лишь выдуманные или более-менее приспособленные к случаю доказательства, изложенные специфическим языком.

Реконструкция черепа «пилтдаунского человека» в исполнении А. Вудворда

Этот язык похож на тот, которым пользуются современные философы. Например, вместо того чтобы сказать, что этот стул не имеет бытия, можно сказать: он не имеет вещественности по отношению к вещи самой по себе. Тот, кто не привык к такой терминологии, скажет: «Как необычно! „Вещественность стула по отношению к вещи самой по себе“, – он является вещью и не является существом, как сказано!» А что я сказал? По сути ничего. Просто напомнил, что стул, не будучи живым существом – если живым существом мы считаем того, кто дышит, питается, размножается, – не имеет души, какую имеем мы. Вот что я хотел сказать; но с помощью подобного языка, некоего вида семантической договоренности, можно запутать кого угодно и запутаться самому.

Поэтому в «Новом Акрополе» мы стараемся говорить очень понятно, почти по-детски. Тот, кто был больше нас, – Христос – говорил, что нужно вновь стать как дети, чтобы суметь войти в царствие небесное. Я тоже считаю, что мы должны снова стать как дети, говорить, думать и чувствовать как дети, чтобы если не войти царствие небесное, то, по крайней мере, прийти к самим себе.

Итак, первый вопрос – «Каково происхождение человека?» – остается без ответа, хотя на этот счет существует множество теорий.

Но есть другой вопрос относительно эволюции, который можно использовать как рабочую гипотезу: является ли эволюция непрерывной и линейной, какой ее видели в XIX веке? Потому что в XIX веке эта теория была очень простой: человек поселился в определенном месте и занялся обработкой камня; ещё позже он начал обрабатывать металлы.

Первым металлом, с которым начал работать человек, была медь; отсюда происходит название «халколит» (медный век, от chalkos «медь» и lithos «камень», то есть «медь, обрабатываемая как камень»). Потом наступает эпоха собственно металлов, когда используются различные методы, например «метод потерянного воска» (способ изготовления металлических фигур литьем при помощи модели из пчелиного воска), затем – эпоха машин и их эволюция, пока в XIX веке дело не дошло до так называемого позитивистского мира, мира научного и технологического.

Такой «археологический» подход очень ограничен. Современная археология ясно продемонстрировала, что все обстоит не совсем так. Предположим, в каком-то месте на территории Китая в древности было высоко развито искусство обработки бронзы, а сейчас там может находиться пустыня или люди, которые живут практически в каменном веке.

Три дня назад я вернулся из Египта. Мы побывали в Луксоре, который в древности назывался Фивами. Мы проплыли по водам Нила и вновь увидели эти великолепные руины, эти колонны, которые неизвестно как были воздвигнуты.

Японский компьютер, в который ввели программу с известными данными, выдал ответ, что крыша храма в Карнаке была выполнена сначала на полу, затем поднята наверх, а в конце были установлены капители колонн. Такое впечатление, что в тот день компьютер был навеселе, раз выдал такое странное решение: сначала поднять потолок, а потом установить колонны. Это противоречит здравому смыслу, но именно так определила машина.

На этом месте, несомненно, должно было существовать большое производство, жить огромное население, потому что, помимо больших колонн и величественных храмов, здесь есть системы орошения, остатки дорог, керамические и бронзовые изделия, домашняя утварь, которые доказывают, что это была великая цивилизация. Но сейчас на этом месте стоит лишь маленький городишко и живет горстка крестьян.

Когда самолет приближается к Луксору, взору открывается большой квадрат в пустыне, поистине огромный; это и были Фивы, которые называли «городом ста врат». Египтяне не были глупцами, и они не размещали одни ворота вплотную к другим, так что город с сотней ворот должен был быть действительно огромным. С самолета видно, насколько он велик, и лишь в маленьком его уголке, рядом с рекой, находится современный Луксор.

Если бы то, что нам говорили в XIX веке, было верно, на руинах древних Фив сегодня стоял бы Нью-Йорк, эволюция привела бы к тому, что сейчас там высились бы самые большие небоскребы в мире, это была бы самая могущественная страна на Земле, там были бы мириады машин и высокоразвитые технологии.

Но, судя по всему, существует закон циклов, который правит всеми проявленными существами. Мы видим, что сегодня было светло, был день, сейчас вечер, а завтра утром снова взойдет солнце. Мы снова надеваем более теплую одежду, ведь уже осень, начались дожди, и становится холодно, приходит зима, однако совсем недавно мы умирали от жары. А потом снова настанет жара.

Иначе говоря, существуют циклы, и у каждого из них – своя историческая атмосфера. Согласно сюжету этих исторических циклов, в тех местах, где когда-то были большие куски цивилизации, сегодня пустыня, а в других местах, где были лишь горы и море, как в случае с Нью-Йорком, сегодня находится самый большой город мира, или, по крайней мере, один из самых впечатляющих.

Это заставляет нас понимать историю как нечто очень динамичное и видеть, что человек технологический – это просто один из многих «типов» людей, которые могли существовать.

Мы не уверены в том, что человек был каким-то видом обезьяны или гоминида, который ходил на четырех лапах, а потом каким-то чудесным образом вдруг стал вертикальным, у него изменился позвоночник и за ненадобностью отпал хвост. Человек начал двигать головой и так двигал ею (некоторые говорят, что действие, работа формирует орган), что она начала расти, и поэтому увеличились размеры мозга. А получив способность думать, он начал использовать инструменты, и так родился Homo sapiens (Человек разумный), а от него – «Homo tecnologicus» («Человек технологический»).

Мы думаем, что, возможно, все происходило иначе, но и человек технологический окажется чем-то преходящим, временным в истории человечества. Почему? Потому что если мы немного глубже изучим историю, то увидим, что не во все времена технике придавалось такое значение, как сейчас.

Например, в Александрии существовали знаменитые часы, громадный часовой механизм с цветными светильниками; его украшала составленная из нескольких частей статуя Геракла в натуральную величину, с палицей, и в зависимости от времени дня Геракл являлся то сражающимся с гидрой, то бьющимся со львом и т. д. – то есть в одном из двенадцати своих подвигов.

Не менее десяти римских комментаторов упоминают об этих знаменитых александрийских часах – о самих изображениях, об их мифологическом аспекте, о религиозной стороне, о психологическом эффекте, который они производили на человека, увидевшего это чудо… Но я не нашел ни одного автора, который бы говорил о том, кто сконструировал механизм этих часов. Почему? Потому что восхищались другим: важно было не то, кто создал эти часы, а то, что он хотел передать на религиозном или художественном уровне.

Хотя человек был технологическим всегда (ведь он всегда использовал технику), был психологическим всегда (ведь его всегда волновали психологические проблемы, хотя он и не называл это психологией), всегда был философом, всегда был художником, всегда был скульптором, но поистине человеком технологическим он проявил себя намного позже.

В древние времена мы практически не встречаем этого технологического человека, и не только в Средиземноморском бассейне, но также и в великих культурах Азии и Америки; там нет восхищения, преклонения перед техникой, люди не придают ей значения.

Есть несколько маленьких предметов Чиму, одной из культур, существовавших на территории Перу, которые сделаны из очень редкого металла. Это сплав золота и меди, но изготовленный не так, как это делаем мы сегодня, а по совершенно другой технологии. Среди перуанских культур он был известен как уанин, а колумбийские культуры называли его тумбага. Остались легенды о его магическом действии, о фигурках из него, о силе амулетов, сделанных из этого сплава, однако никто не оставил рецепта его изготовления. О сохранении технологии никто не позаботился.

Когда же появляется человек технологический? Психология, мышление человека технологического появляются на Западе во времена нашего Средневековья. В Средиземноморском бассейне после падения Римской империи люди оказались разделенными, подобно клеткам некогда единого организма. Наблюдался своего рода всеобщий сепаратизм – не было ничего, что могло бы объединить людей. Прежде существовала Римская империя, плохая или хорошая – сейчас мы не будем обсуждать, но она объединяла людей – объединяла с помощью одной и той же монеты (хотя допускались и местные монеты, отвечавшие общему канону), с помощью официального языка, которым была латынь (хотя в разных местах можно было говорить на разных языках), с помощью архитектурного стиля, взятого из трех греческих ордеров (он применялся везде, я видел его и в Африке, и в Азии, и в Европе – во всех местах, до которых дошли римляне), с помощью формы оружия, манеры одеваться, стиля жизни.

Один итальянский автор середины XX века говорил, что римляне были в некотором смысле цивилизацией вина. Почему? Потому что туда, куда они приходили, они приносили вино. Их амфоры с вином встречаются везде. Я видел маленький стеклянный кувшинчик в форме виноградной грозди, сделанный в Египте, но во времена римского владычества.

Этот культ винограда, культ вина основательно утвердился с приходом римлян, и не потому, что египтяне якобы не знали вина (в древних захоронениях первых династий есть изображения людей, собирающих виноградные гроздья и танцующих на них ритуальный танец, чтобы приготовить вино), но при римлянах вино появляется как нечто повседневное, нечто общенародное.

В Средневековье вино сакрализуется, превращается в кровь Христову. Изменяется способ мышления человека. Возникают центры сопротивления варварству, ведь теперь у людей уже нет организации, нет государства, которое их объединяет. Вырастают замки с феодальными сеньорами и вассалами, которые живут внутри крепостных стен, а работают снаружи, на полях.

Позже, по мере роста населения, начинается строительство домов не только внутри стен, окружающих замок, но и вне их – своего рода загородная культура. Вновь открываются древние порты, восстанавливаются старые дороги, появляются рынки и развивается обмен.

Человек, который раньше делал ботинки для себя и своей семьи, понимает, что он умеет делать хорошие ботинки, а другие люди плохо обуты, и тогда он решает открыть обувную мастерскую. У этого человека появляется технологический менталитет, потому что для работы в обувной мастерской, кроме работников, нужно использовать еще целый ряд инструментов и приспособлений, которыми его обеспечит кузнец. А кузнецу, чтобы выплавлять гвозди и молотки, необходимы наковальни, кузнечные меха и устройства, которые дадут ему возможность, используя механику, делать не один молот или одну мотыгу для себя и своей семьи, а сотни мотыг, кос, ножей… Так рождается человек технологический, человек, который будет использовать машину практически на пределе ее возможностей.

Пектораль из тумбаги (культура Кимбая)

Во времена Возрождения, в эпоху, называемую в Италии Чинквеченто, мы обнаруживаем, что необходимость выразить себя посредством машины коснулась и интеллигенции. Вы все помните Леонардо да Винчи, его попытки летать, плавать под водой, перемещаться быстрее, чем кто-либо, защищаться броней от выстрелов, делать пушки, которые бы не разрывались при выстреле, – сохранились его знаменитые рисунки, посвященные этому. Среди прочих он работал при дворе герцога Лодовико Сфорца Моро и при дворе Чезаре Борджиа, где руководил возведением укреплений.

Позже он перебрался под защиту французского короля Франциска I в замок Кло-Люсе; с ним работала целая группа людей, которые уделяли технике все большее значение. Мы видим фонтаны, из которых загадочным образом бьет вода, и хотя в действительности это не более чем сообщающиеся сосуды, у людей это вызывает удивление. Он обращается к магии, но это уже не психологическая или духовная магия, не та магия, что идет от богов, а та, в основании которой находятся машины, техника.

Любопытно, что, когда были изобретены телеграф и железная дорога, все подумали, что изобретено уже все возможное. Но на смену им пришли самолеты и самое изощренное оружие, и все снова поверили, что больше уже изобретать нечего, но был открыт пенициллин и многое другое. Тогда человек начал психологически выходить за рамки технического значения машин, он начал думать, что все его счастье зависит от машин, от технической стороны жизни. Он стал видеть в технике не просто еще один инструмент для проявления своей души, своих стремлений, для связи с другими людьми, для того, чтобы стать богатым и справедливо распределять это богатство; человек влюбляется в машину, начинает отождествлять себя с ней.

Это происходит со всеми нами. Много раз вместе с моими учениками, которые изучали семеричное строение человека, как его понимали в Древнем Египте или в Индии, мы смеялись, когда у кого-то из нас что-то происходило с автомобилем и он говорил: «Мне оторвали брызговики», забывая о том, что у нас-то нет брызговиков, брызговики есть у машины. Человек настолько отождествляет себя с машиной, что мы называем ее «восьмым телом», как будто кроме тех семи тел, о которых говорили древние, у нас есть еще одно – машина.

Короче говоря, мы в огромной мере зависим от машин, от техники. Но не только в физическом смысле, это было бы еще полбеды. Проблема в том, что эта механизация проникла нам в душу, в нашу психику, в наш ум, в наши чувства, и уже не мы управляем машинами, а машины начинают диктовать нам правила, которые мы должны выполнять.

Человек начинает превращаться в робота, начинает перенимать характеристики машины. И это не механические роботы, которых создавали в XVIII веке, – те имели явную человеческую форму, их даже одевали как кукол, и они выполняли разные задачи, в частности играли в шахматы. Такие знаменитые роботы были у Людовика XV и Людовика XVI в Версале.

Сегодня все происходит не так. Сегодня мы мыслим роботов по-другому, у них другие формы – это технические фигуры, состоящие из углов и плоскостей, но мы и одеваться начинаем так же, используя вещи с углами и плоскостями; мы начинаем плоско думать и угловато действовать. Человек технологический сегодня существует не только на физическом плане, он таков и на плане психологическом, и на плане разума, и на духовном уровне.

Перед этим мы говорили, что стул обладает вещественностью, но не обладает бытием, а если нет бытия – нет души, а если у него нет души, мы не можем думать о ее бессмертии. Платон говорил, что человек, который отождествляет себя со стулом, на котором он сидит, становится подобным этому стулу. И это совершенно верно. Платон две с половиной тысячи лет назад видел то, что могло произойти с миром.

Человек настолько отождествляет себя с материей, с материальным планом, с материальными предметами, с материальным окружением, что тоже превращается в нечто материальное; он считает, что обладает вещественностью, что у него нет души. Он испытывает ужасный страх перед смертью, потому что не верит в бессмертие. А если он верующий, у него просто есть надежда, само слово об этом говорит: верующий – это тот, кто верит, верит в то, что он не умрет, что будет продолжать жить; но это надежда, а не знание.

Человек технически совершенствуется, наши связи тоже, и изначально это техническое совершенствование задумывалось как то, что приведет человека к счастью. Что прежде происходило с овощами, когда заканчивался сезон? Их выбрасывали, потому что они загнивали. Однако было изобретено вакуумное хранилище, и нам сказали, что техника позволит нам есть морковь круглый год. Прекрасно! Холод позволяет нам использовать куриные яйца месячной давности. Великолепно! Техника позволяет нам разговаривать по телефону с тетей, с братом или с невестой, которая живет не в Испании, а в Париже, позволяет услышать ее голос. Какое счастье! Мы полагаем, что все это сделает нас счастливыми.

Но мы забываем, что кроме этих благословенных вещей появляется оружие – то, что разрушает, атомные бомбы, маленькие взрывные устройства, которые, к сожалению, сегодня так часто используются в Испании и которые совершенно ужасны. Короче говоря, технология имеет и позитивную, и негативную сторону, и только человек ответственен за всё.

От человека зависит, станет эта технология инструментом или оружием. Железный лом в руках работника – это рычаг, который помогает что-то передвигать, перемещать, совершать работу, но в руках убийцы он превращается в опасное оружие. Лом – это хорошо или плохо? Лом ни плох, ни хорош сам по себе, все зависит от того, в чьих он руках.

В этом и кроется поражение человека технологического. На протяжении XX века человек технологический, который создал замечательный способ печатания, позволяющий за несколько минут издать тираж в тысячи экземпляров, понимает, что до миллионов людей эти тысячи экземпляров не дойдут. Человек, создавший целый ряд веществ и приспособлений, с помощью которых можно сохранять продукты, сталкивается с такими экономическими проблемами и структурами, из-за которых сегодня миллионы людей практически умирают от голода.

Экзоскелет для человека из фантастического фильма «Аватар»

За время нашей небольшой 40-50-минутной беседы во многих местах мира умерло несколько сотен человек. Почему? Потому что технология потерпела неудачу. Потому что не смогла дойти до этих людей. Сегодня у нас есть телевизор, это верно, но иногда нужно выключать его, ведь там показывают либо глупость, либо порнографию. Сегодня у нас есть кинофильмы, это правда, но иногда не стоит и платить за их просмотр – потому что они ужасны, в них изображаются те низменные стороны жизни, которые нам уже известны и которые, откровенно говоря, интересны скорее для порочных, чем для нормальных людей.

У нас есть осязаемое, ежедневное и личное доказательство того, что технология не спасет нас, не освободит нас, не даст нам счастье. Начинается упадок человека технологического. С XX века начинают возникать экологические движения, начинают появляться группы людей, которые вновь хотят изучать древние науки и которые пытаются сохранить природу.

Человек довел технологию до такого предела, что не знает ни как познавать самого себя, ни как контролировать самого себя, он загрязнил и воду, и воздух. В некоторых точках планеты он пришел к перенаселенности, хотя в других местах существуют огромные пустыни. А человек в больших городах, хотя и живет бок о бок с людьми, одинок.

Когда во времена наших дедов кто-нибудь в деревне начинал кричать, прибегали все, кто жил по соседству, и спрашивали: «Что с тобой? Почему ты кричал? Что случилось, дружище?» Попробуйте сегодня покричать в квартире. Соседи закроют двери и окна, чтобы не иметь к этому отношения. Мы полагали, что технология приведет нас к общению. Нет, она не ведет нас к общению. Технология просто позволяет нам ощутить, что есть другие люди, но она не может привести к реальному общению. Технология полезна, да, но давайте не приписывать ей роль своего рода духовного спасителя, не приписывать ей больше того, что она может.

Следовательно, человек технологический потерпел поражение в этом веке, и все мы почувствовали необходимость создания человека другого типа, которого мы называем новым человеком. Мы не можем продолжать жить в этом круговороте жестокости и всё возрастающей бедности. Мы не можем продолжать жить в этом круговороте, где видим всё возрастающее количество неграмотных людей и ужасающий геноцид, где, идя по улице, мы не чувствуем себя в безопасности и всё меньше уверены в том, что, вернувшись домой, не найдем взломанным дверной замок и ожидающего нас внутри сумасшедшего. Увлекшись изучением машин, мы забыли об изучении человека.

Мы должны вернуться к изучению человека, должны вернуться к познанию самих себя, должны вновь найти в себе ту духовную силу, которая сделала возможным создание великих технологических чудес, потому что строительство пирамид Египта, собора Парижской Богоматери или дворца Эскориал в Испании базировалось на духовных идеях, а не на материалистических и технологических. Их создали люди, которые, твердо, опираясь на свое внутреннее знание, верили в Бога и в свою бессмертную душу.

Когда мы вернемся к этому внутреннему знанию, когда вновь поверим, что Бог – внутри нас, когда вновь увидим, что наша жизнь на самом деле – лишь часть безграничного жизненного цикла, который проходит через время, когда почувствуем, что мы – не пыль на дорогах истории, а ее полезные и жизненно необходимые элементы, которые могут открыть двери будущего, когда мы преодолеем человека технологического, – тогда появится новый человек, человек, проникнутый идеалами любви, братства, понимания по отношению ко всем людям.

Мадрид (Испания), 1982

Мудрость древних цивилизаций

X. А. Ливрага
«Евангелие» Будды и эзотерический буддизм
Цикл лекций

Лекция 1

Проблема в понимании нами восточной философии состоит в том, что наше видение мира отличается от видения мира на Востоке. Ведь у любого народа в любой исторический момент существует свой взгляд на мир, свои верования и предпочтения.

Очевидно, что наши взаимоотношения с восточным миром сложны. Восточные элементы, вошедшие в западный обиход, подверглись сильной трансформации и даже – увы! – деформации. Типичный пример этого – «йога», слово, которое происходит от санскритского корня yug, что означает «соединять, связывать, объединять», связывать человека с Божеством, связывать человека и Природу. Но на Западе йога используется как средство для достижения красоты тела, как гимнастика. Мы видим, что йога, проникнув на Запад, под влиянием господствующего там представления о мире существенно деформировалась.

Другой случай – гипноз. Гипноз практикуется с незапамятных времен, но мы, говоря о нем, сразу же связываем его с терапевтической практикой, то есть с медициной, с фрейдистскими комплексами и т. п. Короче говоря, опять происходит адаптация, видоизменение главной идеи для проникновения ее на Запад. То же самое произошло с дзен. Тот дзен, который мы обычно изучаем или с которым можем соприкоснуться, – нечто совсем иное, чем подлинный дзен.

В этом курсе мы намереваемся обратиться непосредственно к буддистским источникам. (Опираясь на словарь Королевской академии испанского языка, мы будем писать Будда, когда речь пойдет о Сиддхартхе Гаутаме как историческом персонаже, и буддизм, говоря о его философско-религиозной доктрине. Мы будем писать Будха, говоря о «мудреце», и будхизм, когда речь будет идти о «мудрости». И, наконец, будем использовать термин Буддха при упоминании о «Просветленном».) Мы постараемся хотя бы в какой-то мере понять подлинный буддизм по-настоящему объективно. Для этого мы подготовили обобщенный материал, который будем читать с комментариями. Мы будем даже просто читать некоторые буддистские трактаты, комментируя их лишь по необходимости, поскольку в противном случае можно исказить смысл. Например, Будда сказал «квадратный», но так как ребра квадрата нам кажутся слишком сильно выраженными, мы немного подшлифовываем его, и в результате у нас получается «круглый». Но то, что получается у нас, это уже не то, что реально объяснял Будда.

Для начала давайте попытаемся составить представление о том, что такое буддизм с исторической и документально подтвержденной стороны. Начнем с исторического и социального аспекта.

Каждая эпоха имеет свои условия, свои социальные, экономические, политические, художественные и религиозные особенности. И теперь нам нужно приложить усилия, чтобы преодолеть дистанцию между нами и той эпохой и, как бы поместив себя в тот исторический момент, постараться уловить, как все происходило.

Сегодня говорят, что египтяне поклонялись богам с головой животных: Анубису с головой собаки, Тоту с головой павиана или ибиса, Хепри в образе скарабея и т. д. Но если бы египтян спросить, как они понимают принципы Французской революции, они бы, скорее всего, вряд ли эти принципы поняли. И точно так же мы сегодня не понимаем существования бога с головой собаки, ведь наш образ мысли разительно отличается от египетского.

Люди Востока обладают космическим, целостным видением мира, в то время как мы, начиная с посткартезианской эпохи, проводим различие между религией, политикой, наукой и искусством. Для них этого различия не существует – для них все является единым, все пребывает в гармонии. На небе царят те же правила и законы, что и на земле. Человек остается одним и тем же и в стенах своего дома, и вне его. Есть очень древние верования, которые мы называем брахманистской, или индуистской, религией, – великое целостное видение мира. Буддизм появляется в лоне этой религии, он рождается как реформаторская идея внутри брахманизма, не отделяя себя от него. То же самое мы видим в изначальном христианстве, которое появляется как одна из множества иудейских сект.

В начале буддизм не выглядел как нечто совершенно новое, а воспринимался лишь как внутреннее преобразование. Так происходит в любую эпоху. Представим, например, что сейчас выдвигается какая-то идея, новая для нашего времени; если она выглядит нормально, она может развиваться, видоизменяться, иметь продолжение. То же самое произошло с буддизмом как одним из многочисленных течений в лоне ортодоксального брахманизма. В любом ведическом течении была очень важна церемониальная часть, то есть человек должен совершать определенные церемонии не только чтобы молиться, но и чтобы есть, производить потомство, переправляться через реки… – церемонии, которые должны были проявляться в действиях, поступках.

В буддизме мы видим нечто совсем иное; хотя он и рождается внутри индуистской религии и является типичным продуктом своей области влияния, не только культурным, но и одновременно философским и этическим, его хронология и историческая канва сохранились с удивительной ясностью. Буддизм, то течение, которое начинает возникать в недрах брахманизма, имеет одну основную характеристику, прагматическую характеристику: это течение практическое, он обращен непосредственно к человеку, стараясь избегать каких бы то ни было промежуточных звеньев.

В буддизме мы находим фигуру основателя, которой нет в таких великих религиях, как брахманистская или египетская. Буддизм персонализирован и в этом похож на христианство. Появляется личность, с которой и начинается какое-то идейное течение, направление мысли.

Много раз задавался вопрос, является ли буддизм проявлением пантеизма, политеизма или монотеизма. Соприкасаясь с буддизмом, западные люди приходят в замешательство. Существуют пантеистические представления, согласно которым Божество присутствует во всем, а всё, что мы видим, есть лишь формы Божества. Политеистический подход принимает, что есть части мира, где Бог не так проявлен, но при этом есть множество богов различных уровней, от великих богов, которые правят галактиками, до маленьких, которые поддерживают связи всех маленьких вещей и явлений. А монотеизм – это концепция, предполагающая единственную Сущность, которая связана с Творением не напрямую. Это случай христианства, ведь христианская идея нуждается в посреднике между Богом и людьми, и этим посредником является Христос.

А в буддизме встречаются все три эти концепции сразу: иногда он кажется пантеизмом, иногда – политеизмом, а порой – монотеизмом. И дело не в том, чем он кажется, а в том, что эти три идеи, если их очистить и довести до кульминации, соединяются.

Статуя Будды в музее Сарнатха, IV в. н. э.

Для начала давайте посмотрим на историю жизни Будды, а потом перейдем к «евангелиям¹». Между историей и «евангелиями» есть существенные различия. И первое же из них состоит в том, что тот, кто пишет «евангелия», заведомо является сторонником той идеи, о которой рассказывает. Но для того, чтобы иметь объективный взгляд, мы сначала должны понимать, какие исторические элементы есть в нашем распоряжении, а потом – что нам могут дать «евангелия». Очевидно, что «евангелисты» любой религии имеют обязательства перед той религией, о которой говорят.

Подобные обязательства порой дают такое понимание, какого не достичь другим путем. Но даже если эти обязательства и приводят к более глубокому пониманию, все же обязательства предполагают заведомое знание предпосылок, то есть автор полагает, что ему известна цель всего этого предприятия.

Сиддхартха Гаутама, Буддха (от санскритского корня Buddhi), как и Христос (от греческого Christós), означает «Просветленный». Его личное имя было Сиддхартха, а Гаутама – его жреческое имя. Он принадлежал к знатному роду Шакья. Слово «Сиддхартха» имеет связь с понятием, обозначающим сверхъестественные способности. В Индии считают, что люди обладают скрытыми способностями, которые можно пробудить и которые проявляются через явления, которые мы бы сегодня назвали паранормальными. Эту способность производить феномены связывают с определенными потоками психической энергии, называемыми сиддхи (это те силы, психические способности, которые благодаря своим занятиям обретают йоги). Таким образом, «Сиддхартха» означает «тот, кто владеет силами», «тот, кто может управлять этими силами» или «тот, кто обладает могуществом». «Гаутама» (Готама) можно перевести как «пасущий коров» (потому что происходит от слова go «корова»). «Гаутама» – тот, кто держит коров, кто их пасет, кто их запирает. Для индуизма корова – это символ светлой мудрости, символ «Матери Мира», подобно тому как Христа называют «Агнец Божий»; это ведь не означает, что Христос был ягненком, слово использовано в переносном смысле.

Его также называли Трипадагха², потому что он был связан с Небесной Гангой, с небесной рекой, которая дает плодородие трем мирам: психическому, физическому и духовному. Кроме того, его еще звали Гатасендеха, «тот, у кого нет долгов». Деятельность в мире вызывает последствия, которые формируют новые действия, а это вызывает новые рождения. Представим себе человека, который за время своего существования переживает и удачи, и неудачи. Это порождает в окружающем мире, в Природе реакцию, которая остается незаконченной или которая не может быть полностью завершена. Этот человек испытывает страстное желание родиться снова, чтобы завершить ее. Все, чем человек хотел быть и не смог, создает, согласно восточным учениям, семена действий, обусловливающие возвращение в этот мир, чтобы человек сумел стать тем, кем он хочет быть. Но так как человек, возвращаясь в мир, получает новые возможности, он начинает хотеть быть кем-то еще. Поэтому Буддха (Просветленный) – тот, кто уже убил это желание быть, – зовется «свободным от долгов» и «свободным от сомнений».

В Тибете встречается множество Буддх, включая и предшественников Гаутамы, потому что слово Буддха (Просветленный) можно применить к любому великому Просветленному, к любому великому мистику. Точно так же, как слово лама означает «священнослужитель, жрец».

На протяжении тысячелетий в Индии существовало четыре касты. Первая – брахманы, которые были жрецами. Затем кшатрии, которые постигали реальность через жизнь воина, через служение, через покровительство слабым и преодоление страха смерти. Одно из величайших в мире произведений о правилах поведения кшатриев – Махабхарата, «Великая битва». Истории было угодно, чтобы Гаутама родился в семье кшатриев. Говорят, что он появился на свет в месте, которое сейчас находится на территории Непала, – в королевском дворце Капилавасту, примерно в 150 км к северо-востоку от города Бенарес, недалеко от Ганги. Ганга начинается там, в гималайском горном массиве, в ущелье Гангадвара («Врата Ганги»).

Сингалезские источники (о. Шри-Ланка) называют датой его рождения 623 год до н. э. Сиамские источники относят это событие к 685 году до н. э. Современные исследователи на основе анализа исторических сведений считают временем его появления на свет 563 год до н. э., и эта дата более или менее совпадает с изначальными индийскими традициями, говорящими о периоде с 543 до 600 года до н. э. Мы видим, что на дистанции в 26 веков свидетельства традиции очень близки к данным исторического анализа.

Его отец, Шуддходана или Шуддходарта, правитель маленького княжества, имел благородное происхождение, но был не очень могущественен. Его мать звали Майей, и она была принцессой соседнего княжества. Maya означает «Иллюзия», она соответствует Марии в христианстве; и это то же самое, как в Греции Майя – это мать Гермеса, а Гермес – это Мудрость.

Описание внешности Майи говорит нам: она не гневается, она не надменна, не капризна, не горделива. У нее нет плотских желаний, у нее ясный и красивый лоб, совершенные арки ее бровей никогда не хмурятся, ее волосы – цвета воронова крыла, ее глаза ясны и чисты, как лотос, ее губы – словно вишня. Весь ее облик пленителен: покатые плечи, изящные руки, талия, гибкая, как тростник, ее длинные ноги подобны ногам грациозной антилопы. Ее называют Майядэви, «Сияющая Иллюзия», ведь она, по правде говоря, кажется одним из тех образов из сновидений, которые при пробуждении всегда исчезают.

Точное место рождения Гаутамы Будды в Лумбини

Мы не располагаем детальным описанием внешности его отца, но в некоторых фрагментах его рисуют образцовым кшатрием, любящим свою семью, и очень благочестивым царем. Он хранил тысячелетние военные традиции своих предков, не был чужд политических амбиций и определенной склонности к великому и прекрасному. Он не упускал случая познакомиться с многочисленными философами и выдающимися людьми, посещавшими его княжество. Это княжество было богато на прекрасные дворцы и благоухающие сады. У Шуддходаны («Чистый рис») было также имя Гаутама, и был он, говорят, потомком Икшваку³.

Ребенок родился в мае и сразу же стал выделяться красотой тела и ума. Он рано потерял мать и воспитывался отцом и тетей (или близкой родственницей) по имени Гаутами, на которой его отец женился второй раз. В семь лет он был отдан под начало учителя Вишвамитры⁴ и его старых и мудрых учеников.

В Лалитавистаре⁵ говорится, что гуру предстал перед Шуддходаной и сказал: «О, царь! Виды письменности, которые я знаю только по названию, он знает все. Его ничему не надо учить. Решительно, он бог среди всех богов».

Говорят, что подростком Будда посетил рощу Лумбини, где, по некоторым источникам, он родился на самом деле, ведь Майядэви, почувствовав приближение родов, захотела посетить дом своих родителей. Поэтому историки приходят к заключению, что через семь дней после родов мать Будды умерла от инфекции из-за антисанитарных условий, в которых он родился.

У будущего Татхагаты⁶, «Проповедника», характер был, по-видимому, интровертный, и потому, обладая исключительными способностями для занятий спортом, в отрочестве он часто предавался размышлениям в садах, и приходилось с трудом отрывать его от этого занятия.

По словам его учителей, огромные, внимательные глаза этого мальчика, сверкавшие из-под необыкновенно высокого лба, взирали на мир с удивлением. В этих глазах была бездна грусти и воспоминаний. Гаутама провел свое детство в роскоши и праздности. Всё улыбалось ему в великолепных садах его отца, но ничто не могло удалить эту преждевременную тень, ничто не могло унять беспокойство его сердца. Он был из тех детей, которые не говорят, потому что слишком много думают.

Во всех историях о его юности он предстает как на редкость отзывчивый и добрый человек. Рассказывают, что, вынужденный упражняться в охоте, он направлял свои стрелы против стрел остальных, сбивая их в воздухе и тем самым давая газели убежать.

Он все больше погружался в созерцание, и к концу подросткового возраста его склонность к мистическому начала тревожить царя. Он ускорил женитьбу принца на дочери правителя княжества Коли по имени Яшодхара (еще ее называли Гопа). Репутация Гаутамы была такова, что царь Супрабудда, отец избранной принцессы, не захотел отдать руку своей дочери ненормальному, который не проявлял мужского характера, ведь ему не нравились воинские искусства, он предпочитал им прогулки и отдых – занятия, более свойственные отшельникам и женщинам.

Побуждаемый отцом юноша согласился, однако, померяться силами с любым принцем из любого княжества. Рассказывают, что обычные луки ломались в его железных руках. Тогда его отец предложил принести лук своего деда, царя-гиганта Синахану, который хранился в храме, а доставить его на место состязаний смогли только 20 человек вместе. Сильнейшие из принцев едва могли удержать этот лук хоть несколько секунд, но никому не удалось натянуть его. Однако Гаутама с легкостью сделал это одним пальцем правой руки. Он одержал победу и законно завоевал руку прекрасной Гопы.

Для отдыха новобрачных царь возвел три дворца: летний, зимний и дворец для сезона дождей на склонах Гималаев, – и отдал их в распоряжение молодых. Все дворцы были необычайно роскошными, прекрасно обустроенными, с огромным штатом прислуги. Красота и популярность юной пары были так велики, что подарки для них приходили из самых дальних царств, а благословения – из всех городов и селений.

Так прожили они четыре года, не имея других занятий кроме прогулок и удовольствий. Спустя это время Гопа родила сына, которому Гаутама дал имя Рахула (что на санскрите значит «трос», «цепь», «звено»). Рождение сына, вероятно, потрясло принца, вернув его к тишине и одиночеству. Царь обеспокоился, ведь политическая ситуация в государстве была не очень благополучной. Маленькое княжество было ослаблено непомерными и неразумными расходами, и правитель боялся, что царство Кошала объявит ему войну.

Страх его был оправдан. 50 лет спустя после смерти Будды Кошала окончательно присоединило к себе царство Шакья. Победа шакьев была невозможна, ведь они были очень маленьким народом, а их соседи были многочисленны и очень хорошо вооружены. Царство Шуддходаны разрывали внутренние кризисы, возможно, оно испытывало недостаток в вооруженной армии, но там было много музыкантов, поэтов, отшельников и т. п. Росли экономические трудности, вызванные чрезмерным потреблением, – люди посвящали себя исключительно искусству и расходовали больше, чем производили. Для современной экономики это утопия. Здесь должно быть равновесие, ведь если все посвятят себя исключительно философии, то в конце концов умрут от голода. Должна существовать не только взаимопомощь, но и распределение труда.

И в этом месте история несколько окрашивает легенду, а реальность состоит в том, что Гаутама покидает свою жену и сына и становится саньясином, странствующим монахом, вызвав большое потрясение в своем княжестве и в соседних странах, которые, каждая по-своему, толковали это событие. Но не потому, что он сделался нищим мистиком – тогда это было в моде среди молодых аристократов, а лишь из-за выбранного момента, из-за серьезности и категоричности его решения, непривычной для тех «побегов», которые время от времени совершали принцы. Ему было 29 лет. В то время из страны Бихар с триумфом приходит джайнизм, и кажется, что именно джайнизм и Упанишады вдохновили первые годы его странствий.

Теперь история слабеет под натиском мифа. А мы лишь сплетаем тонкие нити, которые соединяют в единое полотно разрозненные фрагменты, и видим, как Гаутама учится у великих учителей своего времени, таких как Алара Калама⁷, Уддака Рамапутта⁸ и другие. Говорят, что он общался с йогами и даже с кем-то вроде «факиров», удивляя их своими паранормальными силами и длительнейшими асанами, которые, согласно некоторым свидетельствам, продолжались годами.

Он проповедовал на протяжении 45 лет и основал сангху, «церковь»; сначала в нее входили только мужчины, затем и женщины тоже. Нет никаких исторических свидетельств того, что он покидал Индию и что он когда-либо посещал Цейлон, хотя жители острова до сих пор показывают повсюду ступы, «храмы», хранящие следы его пребывания, а также отметины, оставленные коленями и ступнями Будды. А китайский буддизм, самый сильный из всех, спустя века приложил большие усилия для того, чтобы «доказать», что Гаутама приходил в Китай, но это уже более современные обобщения, которые кажутся нам исторически неправдоподобными. Даже у Японии есть подобные притязания.

Он знакомится со своим врагом, Девадаттой. Это его двоюродный брат, честолюбивый и беспринципный, который всегда сражался с ним, стремясь причинить как можно больше вреда, и который, в конце концов, расколол немногочисленный еще монашеский орден, уведя за собой некоторое число монахов. Вступление женщин в орден, действия Девадатты и некоторых слишком ревнивых брахманов создали сангхе на первых порах много трудностей. Весьма распространены были наветы на Учителя, включая частые обвинения его бхикшуни, «монахинь», и даже его самого в сексуальных преступлениях. Но у Будды помимо чистоты и мудрости было еще и потрясающее искусство диалектики, он был сильным и проникновенным оратором, что всегда помогало разбивать эти наветы.

Он умер в роще Шала, под деревьями – судя по историческим рассказам, видимо, сандаловыми – в окружении учеников. Историки называют разное число учеников, кто-то говорит о нескольких тысячах, а кто-то – о горстке. Можно предположить, что их было около пятидесяти – цифра весьма приблизительная, к ней надо относиться с осторожностью, но очевидно, что их было немало, ведь Будда жил в эпоху нестабильности, в эпоху брожения умов. Об этом можно судить по его собственной семье, которая не слишком беспокоилась из-за того, что Будда удалился для медитации, ведь другие принцы тоже это делали. Очевидно, уход для медитации был характерен для той эпохи, потому что велик был интерес к мистике.

Согласно хроникам того времени, с его смертью совпали катастрофы и бури в тех краях.

Источники рассказывают также о том, что сожжению его тела препятствовали какие-то трудности, но потом оно вспыхнуло сразу, однако кости остались несгоревшими. Столетия спустя Ашока собрал во всех уголках Земли 84000 ларцов, в которых хранились реликвии – маленькие кусочки костей Будды. Затем он возвел 84000 ступ, чтобы сохранить эти 84000 фрагментов тела Будды.

Будда спасает лебедя, раненного его двоюродным братом Девадаттой. Индийская живопись

До сих пор мы анализировали исторические детали на основе хроник эпохи. Сейчас мы рассмотрим факты на основе «евангелий», на основе того, что оставили нам в наследство приверженцы его религии.

Существуют три основных «евангелия», рассказывающих нам о жизни Будды:

1) «Евангелие» Ашвагхоши⁹. В сочинении рассказывается о последнем существовании Гаутамы, о достижении им состояния Буддхи, о его уходе в Нирвану и смерти в теле нирманакайя.

2) «Евангелие» Махавасту¹⁰ («Великая История»).

3) «Евангелие» Лалитавистара (рассказывает не только о последнем воплощении Будды, но и о предшествующих).

Согласно «евангелию» Ашвагхоши, Будда родился во второй день четвертого лунного месяца в царстве Капилавасту. Его отца звали Шуддходана, он был главой кшатриев семьи Шакья, из жреческого дома Гаутама, «победителей природы». Его мать, Майя или Махамайя, умерла, когда ему было семь дней от роду. После смерти Майи заботу о малыше взяла на себя его тетя Маха Праджапати Гаутами, ставшая женой царя.

Еще до того, как он появился на свет, его мать увидела во сне сонмы дэвов, которые сделали ее легче и отнесли в Гималаи. Там ее признали четыре царя из четырех частей света. После этого к ней спустился белый слон, подошел к ней в тени дерева со ста ветвями и мягко вошел в ее правый бок, и тогда Майей овладело невероятное счастье. Считается, что Дева и Мать будущего Будды увидела все это во сне после семи дней уединения в садах Лумбини.

Младенец Будда, едва родившись, сделал семь шагов в четыре стороны света и немедленно продемонстрировал 32 знака совершенства перед вдохновленными взглядами мистиков-брахманов, которые пришли поклониться ему. Среди них был риши¹¹ Асита, аскет, которому, несмотря на его могущество и высочайший духовный уровень, достигнутые чистотой и знанием, никогда не доводилось видеть рождение Аватары. Поэтому он плачет и после длинной речи поднимается в воздух и исчезает; он плачет, потому что стар и не сможет увидеть, как Будда осуществит свое предназначение. Он предсказывает ряд его великих деяний, великих достижений.

Далее «евангелия» переходят к рассказу о жизни Будды во дворце, где он был окружен всевозможными наслаждениями. Об этом заботился его отец, который боялся, что его сын осознает свое предназначение на Земле. Он находился на попечении лучших учителей, среди которых «евангелие» называет Вишвамитру¹², самого великого из них, которого ребенок превосходит своей врожденной мудростью, скромностью и любовью. В следующей части, называемой «Тревога», говорится, что царь тратил значительную часть своего состояния на то, чтобы доставлять принцу удовольствие, но тот не чувствовал себя спокойно, потому что что-то внутри него говорило ему, что его ждет иная судьба, чем та, которая обеспечена ему от рождения.

И вот принц просит отца разрешить ему проехать по царству, чтобы познакомиться с ним. Но прежде, чем дать разрешение, царь требует, чтобы весь город был украшен, и запрещает старикам, больным и калекам появляться на пути принца. Все идет так, как он задумал, но дэва-риши¹³ предстает перед ним в виде дряхлого, согбенного старика, чтобы дать принцу первый опыт такого рода. Принц спрашивает своего возницу, кто это, но тот не знает, что ответить. Тогда дэва устами возницы отвечает ему и вызывает первый кризис в уме юноши. Второй раз принц объезжает город, и дэва предстает в облике измученного, обессиленного больного с язвами на теле. Огорченный принц подбегает, чтобы помочь больному, и спрашивает о нем возницу, который опять отвечает ему по воле дэвы, и это вызывает второй кризис. Отец, не видевший, как происходили эти встречи с неотвратимой судьбой, которой он так хотел избежать, сокрушается, но не может помешать тому, чтобы принц в третий раз выехал в город и на этот раз увидел похоронную процессию, созданную силой дэва-риши. В этот раз происходит рождение его собственной природы. Его сознание читает в книге Природы и даже за гранью ее и открывает причину тягот и горестей, которые заставляют людей рождаться вновь и вновь, открывает смысл необходимости проходить этот опыт, которого они не могут избежать. Так он открывает страдание, открывает, что мир изменчив, и перестает быть привязанным к этому миру. Он победил в «Испытании Земли». Тогда перед ним предстает старец, аскет, который указывает ему путь поиска.

Увидев больного, старика и мертвеца, он спросил о причинах происходящего у возницы, а когда тот не смог ему ответить, принц сказал: «Если твои знания не помогают узнать причины болезни, страдания и смерти, твои знания бесполезны».

В то же время Шуддходана, чтобы привязать сына к царству, заставляет его жениться на юной Яшодхаре (некоторые говорят, что ее звали Гопа), и она рождает ему сына Рахулу. Царь также подготавливает для него три дворца, которые имели названия Субха, Сурамма и Рама (рекомендую почитать на эту тему книгу «Свет Азии» Эдвина Арнольда).

Отец Яшодхары по имени Супрабудда или Дандапани говорит, что отдаст в жены свою дочь только тому, кто лучше всех владеет военными искусствами. Гаутама побеждает двух других претендентов и завоевывает дочь Дандапани. Одно из состязаний состояло в стрельбе из лука по мишени на большое расстояние, для чего требовалась большая сила и меткость. Он поразил мишень при помощи лука, называемого Синахану (возможно, Синахану – это бог-Лев, а возможно, сам Индра). Лук хранился в храме и не использовался в течение тысячелетий; историческая версия говорит, что это был лук деда Будды. Здесь подразумевается целый ряд испытаний: использование лука, способ его подготовки и т. п. Также он должен был укротить черного коня, самого неистового из всех; он укротил его без применения силы, только убеждением, и показал, что подлинное знание в действии не приносит ни страдания, ни разлада, ни кармы. Этот конь символизирует владение самыми великими энергиями и силами. Все это приносит ему в итоге победу во втором испытании, «Испытании Воды», проходя которое, он должен был плавать, пересекать лотосовые пруды и т. д. После испытаний приходит так называемое «Освобождение от желания».

Когда он возвращается во дворец, царь снова предлагает ему жизнь, полную наслаждений: юноши и девушки стараются пробудить в нем влечения разного рода – физические, художественные, литературные, научные. Его атакуют со всех сторон и в разных формах и стараются отвлечь от своей цели, от своей миссии. Когда перед ним появляются апсары¹⁴, самыми мягкими словами, которые он нашел для них, были: «Уберите от меня эти гниющие мешки». Апсары подшучивают над ним, иногда являясь в облике учеников, монахов, а иногда – под видом больного или утопленника, – они делают все возможное, чтобы отвлечь его от медитации. Приходит брахман по имени Удайи, который старается убедить Будду оставить созерцательную жизнь. Но тот, узнав во всем этом мирские проявления и изменчивость, создаваемую Майей – иллюзией, существованием на проявленном плане, – не поддается им и таким образом побеждает в третьем испытании, «Испытании Воздуха».