Read the book: «Моцарт: гений музыки»

Серия «Grandissimi. Величайшие люди в истории»

Grandissimi N. 9: Mozart, genio della musica

Davide Morosinotto

Illustrated by Fabiano Fiorin

Иллюстрации: Фабиано Фиорин

Дизайн обложки: Юлия Межова

Перевод с итальянского Натальи Николаевой

© 2015, Edizioni EL S.r.l., Trieste Italy

© Наталья Николаева, перевод, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1
Бойко, с нарастающей громкостью

Почти три столетия назад, примерно в середине восемнадцатого века, мир ещё не знал компьютеров.

Смартфонов и Интернета не было и в помине. Не существовало стереоколонок, радиоприёмников и даже проигрывателей грампластинок. В те далёкие времена послушать музыку можно было одним-единственным способом – пригласить музыканта и попросить его сыграть. А ежели хотелось поделиться музыкальным отрывком с приятелем из другого города, приходилось высылать ему ноты по почте, а потом ещё искать человека, способного их исполнить.

Музыка была редкостью, которую высоко ценили. Возможно, именно поэтому все были без ума от музыки. А знатные особы нанимали на службу не только поваров и слуг, но и целый штат музыкантов-виртуозов.

Леопольд Моцарт был одним из них. Он служил скрипачом и композитором в Австрии, при дворе князя-архиепископа¹ Зальцбурга².

Леопольд и его жена Анна мечтали о детях, но счастье долго обходило их стороной… Наконец Анна произвела на свет прекрасную девочку, которую назвали Марианной. А пять лет спустя – если точнее, 27 января 1756 года – у них появился ещё и мальчуган. Ему дали звучное имя – Иоганн Хризостом Вольфганг Теофил Моцарт. Возможно, оробев от всех этих имён, малыш Вольфганг родился болезненным и таким слабеньким, что родители побаивались за его жизнь.

– Только погляди, до чего он крохотный! И какие у него щуплые ручки, – ворчал Леопольд. – Да он и зиму не переживёт!

Но Вольфгангу, видно, на роду было написано ещё не раз удивить отца, что он и не замедлил сделать. Очень скоро он превратился в смышлёного и резвого мальчугана, вечно готового устроить какую-нибудь шалость.

Шло время. Как-то раз трёхлетний Вольфганг спокойно играл в своей комнате. Вдруг до его слуха что-то донеслось. Какой-то звук. Вернее, один звук, потом другой – звуки лились и лились… А из всех этих звуков получалось нечто чудесное, неслыханное прежде. Он тогда ещё не знал, что это была Музыка.

Малыш прошмыгнул в гостиную и увидел отца и сестрёнку – они сидели рядышком на скамейке перед странным деревянным предметом, украшенным инкрустациями. На нём виднелся ряд блестящих чёрных клавиш. Были и белые, но не такие длинные, и их было меньше. Именно оттуда лилась музыка. Да эта странная штуковина, верно, была волшебной!

– Что это? – изумлённо спросил Моцарт.

Леопольд на мгновение прекратил нажимать на клавиши и объяснил:

– Это музыкальный инструмент. Называется клавесин³!

– А что делает Наннерль? – спросил мальчик, указав на сестрёнку.

– Ей уже исполнилось семь лет, – ответил Леопольд. – И это её первый урок музыки.

– Ух ты! – малыш Вольфганг на миг задумался. – А не мог бы ты учить и меня?

– Ты ещё слишком маленький! – воскликнул Леопольд.

Так Вольфгангу и не удалось прослушать урок. Однако, едва Наннерль удалилась в свою комнату, Вольфганг подкрался к клавесину и принялся осторожно нажимать на клавиши. Сначала наугад, а потом заметил, что каждая клавиша, когда он её касался, издавала определённый звук.

Это было восхитительно! Музыка тотчас покорила его сердце. Впрочем, в каком-то смысле всё было наоборот: это ему, Моцарту, предстояло покорить музыку.

С этого дня всё свободное время малыш проводил за клавесином. А сестра Наннерль стала его учить, как выполнять упражнения из учебника.

Когда Вольфгангу было четыре года, отец обнаружил в доме несколько нотных листов, исчирканных закорючками и усеянных кляксами.

– Это ты измарал бумагу? – слегка сердясь, спросил он сынишку.

– Да, – ответил малыш.

– Зачем ты это сделал? И что значат эти каракули?

Вольфганг обиженно взглянул на отца:

– Это вовсе не каракули, а ноты, – гордо ответил он. – Я сочинил концерт!

Леопольд впился глазами в листок и увидел, что среди путаницы знаков и впрямь проглядывал некий порядок. В нём слышалась… мелодия!

– Невероятно! – ошеломлённо пробормотал отец. – Сроду не видел ничего подобного.

– Не угодно ли тебе его сыграть? – спросил Вольфганг.

Леопольд улыбнулся:

– Сынок, такую сложную вещь никто не сыграет. Это не под силу даже великому пианисту!

– На то он и концерт, – ответил Вольфганг. – Чтобы исполнить его как следует, надо усердно заниматься!

Сказав это, малыш сел за клавесин и сам принялся играть это претрудное произведение.

Леопольд Моцарт не только служил скрипачом у архиепископа, но и обучал детей музыке. Да что там! Он слыл одним из лучших учителей во всей Австрии. Леопольд был весьма строгим и требовательным, но ученики в нём души не чаяли. А уж если он похвалил или улыбнулся, то радости детей не было предела.

Словом, Леопольд был самым подходящим человеком, чтобы раскрыть талант Вольфганга.

Мальчику ещё не исполнилось и шести лет, а он уже умел играть на клавесине и скрипке. И даже начал сочинять менуэты⁴ – этот бальный танец в ту пору вошёл в большую моду. Малыш Вольфганг от души веселился, отплясывая менуэты с сестрёнкой.

И что самое удивительное, мастерство Вольфганга росло день ото дня. И вот однажды вечером Леопольд, вернувшись домой, велел жене укладывать дорожные сундуки.

– Мы уезжаем? – удивилась Анна. – Но куда?

– Нас ждут в Германии. В Мюнхене.

– И что мы будем там делать?

Леопольд ответил с хитрой улыбкой:

– Малыш Вольфганг и Наннерль дадут концерт для одной весьма важной особы. Веришь ли, я добился аудиенции у самого курфюрста⁵ Баварии.

Анну охватило сомнение:

– Но они же еще совсем дети! Думаешь, малыши не оробеют перед публикой?

– Это они-то оробеют? Да это будет триумф! Положись на меня, уж я знаю, что делаю.

Леопольд и в самом деле знал, что делал. Первый концерт Вольфганга и Наннерль имел оглушительный успех. О нём так много говорили, что весть о чудо-детях достигла ушей императрицы Австрии. Она тотчас пригласила их ко двору. А посему семейство Моцартов покинуло Мюнхен и отправилось в Вену.

Увидев, как играет Вольфганг, старший сын императрицы ехидно усмехнулся:

– Не велика хитрость играть всеми пальцами! А ты попробуй сыграть одним пальцем, да ещё с завязанными глазами. Сможешь?

Малыш и бровью не повёл:

– Как будет угодно вашему высочеству.

Он велел завязать себе глаза и столь блистательно исполнил одним пальцем музыкальную пьесу, что у всех дух захватило от восторга.

Закончив выступление, Вольфганг подскочил к дочери императрицы и чмокнул её в щёчку. Юная принцесса рассмеялась и любезно пригласила его c Наннерль на бал-маскарад. А ещё она подарила им великолепные наряды: Вольфгангу достался лиловый костюм, украшенный двойной золотой строчкой. Мальчик был совершенно очарован. Да и как могло быть иначе?

Вольфганг был ещё совсем ребёнком, а уже играл для императрицы, поцеловал принцессу, а теперь собирался на придворный бал! Впрочем, на самом деле это было только начало.

Глава 2
Оживлённо, с огоньком

Едва вернувшись в Зальцбург, Леопольд Моцарт испросил аудиенцию у архиепископа Сигизмунда.

Тот принял музыканта с великой любезностью.

– Мне доложили, что в Вене вас осыпали похвалами и драгоценными подарками… – обратился к нему архиепископ.

– Истинно так, ваша милость, – ответил Леопольд. – Все были в восхищении от таланта моей дочери Марианны и юного Моцарта.

– Так вы об этом желали со мной поговорить?

– Да, ваша милость. Покорнейше прошу дозволения отлучиться на некоторое время.

– Но за какой надобностью?

– Многие знатные особы изъявили желание послушать, как музицируют мои дети. Полагаю, что Вольфганг и Наннерль могли бы добиться признания в Европе. А значит, прославить ваш двор, известный своей любовью к искусству.

Немного подумав, Сигизмунд позволил Леопольду покинуть двор. И снова семейство Моцартов в полном составе пустилось в дорогу. Это было грандиозное путешествие, которое длилось целых три года. Сначала они прибыли в Германию, затем отправились в Бельгию, потом в Париж и Лондон. Оттуда Моцарты двинулись в Голландию, а вслед за ней снова в Бельгию и Францию. В Париже Вольфганг и Наннерль выступили перед королём в Версальском дворце. А перед возвращением домой они посетили Швейцарию и Германию.

Всего Моцарты объехали восемьдесят восемь городов и сыграли несметное количество концертов. Вольфгангу легко давались иностранные языки – он схватывал их на лету. К тому же мальчик питал истинную страсть к игре словами. Наверное, потому, что нотами он играл так же виртуозно, как и словами.

В дороге Леопольд не терял времени даром – он обучил сына тысяче трюков, способных повергнуть в изумление любого государя.

Вольфганг умел музицировать с завязанными глазами, а ещё играть с листа, то есть исполнять партию, которую видел впервые. По просьбе публики он мог с ходу сочинить мелодию. Кроме того, Вольфганг вставал из-за клавесина, поворачивался к нему спиной и просил кого-нибудь из гостей нажать на любую клавишу – и тотчас угадывал ноту:

– Это была ля!

– Верно! Ещё!

– Фа-диез!

– Ещё!

– До-бемоль… Только клавесин немножко расстроен.

Публика смеялась от души. Правда, не все столь тепло встречали семейство Моцартов, а кое-кто даже открыто осуждал Леопольда:

– Этот господин таскает своих детей по свету, выставляя их напоказ, словно цирковых собачек, – судачили они.

Что ж, многие игры, которым Леопольд обучил сына и дочь, и впрямь походили на трюки фокусника. И всё же это послужило хорошей школой для юного Моцарта, который научился самому главному – понимать, чего хочет публика.

Вольфганг сочинял музыку, чутко прислушиваясь к желаниям слушателей и веяниям моды, что отличалась от города к городу. Перед королями он исполнял величественные симфонии, а на балах пускал гостей в пляс под весёлые мелодии.

В каждом городе Леопольд знакомил сына с лучшими музыкантами, и по настоянию отца мальчик брал у них уроки.

– Главное – не упустить время, – доверительно говорил Леопольд жене. – У нас его осталось совсем мало.

– Время для чего? – спрашивала она. – Дети ещё такие юные…

– Но они растут не по дням, а по часам. Наннерль уже пятнадцать лет, а Вольфгангу десять. Ещё чуть-чуть, и они станут слишком взрослыми, чтобы выступать как чудо-дети.

– Ну и что? – не сдавалась жена.

– А то, что пора сделать следующий шаг.

И вот, вскоре после возвращения в Зальцбург, Леопольд вновь наведался к архиепископу Сигизмунду.

– Как славно оказаться дома, ваша милость! – воскликнул Леопольд. – Вот только, если позволите, у меня будет ещё одна просьба. Мне надобно снова уехать, и как можно скорее.

Тут Сигизмунд едва заметно дёрнул носом. Дело в том, что Леопольд занимал должность вице-капельмейстера⁶ придворной капеллы, получал щедрое жалованье, но при этом… вечно был в отлучке.