Read the book: «Дневник ведьмы Ядвиги. Часть третья»

Глава

Дневник ведьмы Ядвиги

Часть третья.

Запись сорок первая. Фестиваль, мэрия и Кощей, который хочет стать Дедом Морозом

Дата: 23 апреля.

Луна: растёт. Уже больше половины. Как список моих обязанностей.

Погода: плюс двадцать два. Солнце. Тополиный пух. Всё, как всегда. Но что-то изменилось.

Настроение: фестивальное. Я не хотела. Оно само пришло.

Дорогой дневник!

Сегодня пришло письмо. Официальное. С печатью. От мэрии. На имя: «Ведьме Ядвиге. Хостел „Курьи ножки“. Агентство „Ведьма на час“». Внутри — предложение. Не инвестиционное. Не партнёрское. Хуже.

«Уважаемая Ядвига! Администрация города предлагает вам организовать ежегодный Фестиваль русской сказки. С уважением, мэр».

Я села. Медленно. Баюн включил камеру. Кузя вышел. С калькулятором. Скелеты вышли. Посмотреть. Зомби вышли. Помычать. Вампир вышел. Из ванной. Через дверь. Привидение выглянуло. Из номера пять. Полупрозрачное. Любопытное. Бабушка вышла. С гармошкой. На всякий случай. Барсик мяукнул. Кактус молчал. Но молчал озадаченно. Холодильник гудел. Нервно.

— Кузя, — сказала я. — Что это?

— Фестиваль. Городской. Ты — организатор.

— Почему я?

— Потому что ты единственная официальная ведьма. С лицензией. С хостелом. С агентством. С командой.

— А если я откажусь?

— Тогда мэр обидится. И пришлёт проверку. Или Кощея. Или обоих.

Я задумалась. Мэр. Проверка. Кощей. Всё сразу. Это было хуже, чем налоговая. Хуже, чем тётя Люба. Хуже, чем всё.

Я позвонила Василисе. Она взяла трубку сразу. Как будто ждала.

— Ядвига! Фестиваль!

— Ты знала?

— Мэр — мой клиент. Я его консультирую. По магическому имиджу.

— И ты предложила меня?

— Да. Ты лучшая. У тебя хостел. Скелеты. Зомби. Вампир. Привидение. Колобок. Кощей. Всё как надо. Для сказки.

— Василиса. Это не сказка. Это цирк.

— Сказка — это цирк. С бюджетом. И с мэром. И с прессой.

Я задумалась. Бюджет. Пресса. Мэр. Это было серьёзно. Это было... возможностью. Для хостела. Для агентства. Для всех.

— Ладно. Но у меня условия.

— Какие?

— Я делаю фестиваль. Но по-своему. Без глупостей. Без «Дед Мороз в апреле». Без «Снегурочка на пляже». Всё по-настоящему. Сказка. Русская. Наша.

— Договорились. Я передам мэру.

Она положила трубку. Я осталась. С письмом. С мыслями. С фестивалем. Который ещё не начался. Но уже был.

Потом пришёл Кощей. С тортом. Опять. Узнал про фестиваль. Заинтересовался. Опять.

— Ядвига. Фестиваль. Это бренд.

— Кощей. Это городское мероприятие.

— Тем лучше. Я хочу участвовать. Как спонсор.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты уже везде. Кофейня. Похоронное бюро. Некромант. Фитнес. Хостел. Дай другим место.

— Кому?

— Всем. Бабушке. С гармошкой. Скелетам. С танцами. Зомби. С караоке. Вампиру. С ванной. Привидению. Со стонами. Колобку. С доставкой. Даже Ивану. С курьерством.

Кощей задумался. Потом сказал:

— А если я буду Дедом Морозом?

— Кощей. Фестиваль весной. В апреле. Какой Дед Мороз?

— Тогда Змеем Горынычем. Три головы. Три роли. Три гонорара.

— Кощей.

— Что?

— Иди в баню.

— Я хожу. По пятницам. С самозанятыми. Но сейчас не пятница.

Он ушёл. Торт оставил. Я отдала его зомби. Они не едят. Но смотрят. С уважением.

Потом пришла клиентка. Женщина. Молодая. С ребёнком. Ребёнок светился. Синим. Уже не так ярко. Но светился.

— Ядвига?

— Я.

— Меня зовут Инна. Помните? Сын светится.

— Помню. Как он?

— Хорошо. Светится. Меньше. Но светится. Я привыкла. Соседи тоже. Почти.

— А что вы хотите?

— Фестиваль. Я слышала. Вы организуете. Я хочу, чтобы сын участвовал. Как... светлячок. Он может светить. На сцене. Вместо гирлянды.

Я задумалась. Это было... гениально. Ребёнок. Синий. Светится. Вместо гирлянды. Экономия. И красиво.

— Инна. Это отличная идея. Но он не устанет?

— Нет. Он любит светиться. Ему нравится.

— Тогда — да. Беру. Светлячок. На сцену.

Инна ушла. Счастливая. Я записала: «Фестиваль. Светлячок. Синий ребёнок. Вместо гирлянды. Гениально».

Вечером пришёл Мор. Привёл двадцать первого зомби. Зомби встал в очередь. На заселение. Лада посмотрела. Улыбнулась. Зомби мыкнул. Утвердительно. Кажется, они поладили. Как все.

Потом пришла бабушка. С гармошкой. Сказала:

— Ядвига. Фестиваль. Я хочу играть. На открытии. «Барыню». Как раньше. Как при прабабушке.

— Бабуля. Ты будешь. Обязательно. Ты — хедлайнер.

— Кто?

— Главная звезда. На сцене. С гармошкой. Все плачут. Все счастливы.

— Хорошо. Но я хочу золотой фейерверк. В финале.

— Бабуля. Фейерверк — это бюджет. Большой.

— Тогда я сама заплачу. У меня есть. Мандарины. Я продала. Три ящика.

Я задумалась. Бабушка. Гармошка. Фейерверк. Золотой. Это было... по-настоящему. Сказка. Наша. Русская.

— Ладно. Будет фейерверк. Но после. Не в квартире. На улице. На площади.

— Договорились.

Она ушла. Играть. Репетировать. Я осталась. С фестивалем. С письмом. С мэром. С Кощеем. Со всеми.

И я подумала: «Фестиваль. Это не просто мероприятие. Это жизнь. Моя. Странная. Но моя. И она продолжается. Даже когда мэр. Даже когда Кощей. Даже когда бабушка с фейерверком. Всё продолжается. И будет. Я знаю».

Завтра надо:

Позвонить мэру. Сказать «да». С условиями. Без Деда Мороза.

Составить план фестиваля. Сцена. Участники. Бабушка. Скелеты. Зомби. Светлячок.

Купить мёд. Марина. Опять. Всегда. Скоро разорюсь. Точно. Клянусь. Опять. Но надо.

Сказать Кощею, что он может быть Змеем Горынычем. Но только одна голова. На выбор. Остальные — дома.

Сказать Баюну, что он отдыхает. Ещё день. Минимум. Опять. Я устала повторять. Но повторю. Потому что люблю.

Поспать. Шесть часов. Хотя бы.

Рецепт дня: чай для фестиваля

Заварите чёрный чай. Добавьте мёд. Добавьте лимон. Пейте с мэром. Если он придёт. Если не придёт — пейте одна. Всё равно вкусно. И полезно. Для нервов. Проверено. Мной. Сегодня.

Запись сорок вторая. Мэр, Емеля на печи и щука, которая судится за авторские права

Дата: 24 апреля.

Луна: растёт. Почти полная. Как зал мэрии.

Погода: плюс двадцать три. Солнце. Пыльно. Но в мэрии кондиционер. Это уже что-то.

Настроение: муниципальное. Я в мэрии. С Кощеем. С бабушкой. С кактусом. Не спрашивайте.

Дорогой дневник!

Мы пошли в мэрию. Я, бабушка, Кощей и кактус. Кактус — потому что бабушка сказала, что «для солидности». Я не спорила. Спорить с бабушкой — это как спорить с природой. Бесполезно.

Мэр оказался... Емелей. Настоящим. Тем самым. Который лежал на печи и ничего не делал. Теперь он мэр. Печь стоит в кабинете. Он на ней лежит. Подписывает бумаги. Не вставая. Говорит:

— Здравствуйте. Проходите. Печь большая. Всем хватит.

Мы прошли. Сели. Бабушка на стул. Кощей на стул. Я на стул. Кактус на подоконник. Мэр посмотрел на кактус. Сказал:

— Это что?

— Кактус. Для солидности.

— Понятно. У меня тоже есть. В приёмной. Но не говорит.

— Мой говорит. Иногда. Когда хочет пить.

Мэр задумался. Потом сказал:

— Ладно. Фестиваль. Вы согласны?

— Согласна. Но с условиями.

— Слушаю.

— Первое: без Деда Мороза. Весной. В апреле. Это бред.

— Согласен.

— Второе: без Снегурочки. По той же причине.

— Согласен.

— Третье: бабушка играет на гармошке. На открытии. «Барыню».

— Согласен.

— Четвёртое: фейерверк. Золотой. В финале. Бабушка платит.

Мэр посмотрел на бабушку. Бабушка кивнула. Мэр сказал:

— Согласен. Пятое?

— Пятое: Кощей участвует. Но только одна голова. Змея Горыныча. Остальные — дома. И без инвестиций.

Кощей открыл рот. Потом закрыл. Потом сказал:

— Одна голова?

— Одна. На выбор. Какая больше нравится.

— Средняя. Она самая умная.

— Хорошо. Средняя.

Мэр подписал. Печь скрипнула. Кажется, одобрительно. Я записала: «Фестиваль. Согласовано. Без Мороза. Без Снегурочки. С бабушкой. С Кощеем. С фейерверком. С кактусом. Для солидности».

Потом пришла Щука. Настоящая. Из пруда. С адвокатом. Адвокат — выдра. В очках. С папкой.

— Здравствуйте. Я Щука. Из сказки. Про Емелю. Я хочу судиться.

— С кем?

— С Емелей. Он использует мой образ. Без разрешения. В мэрии. На печи. В документах. Везде.

Мэр сел на печи. Прямо. Впервые. За всё время.

— Щука. Мы же договорились.

— Мы не договаривались. Ты просто сказал «по щучьему велению» и всё. А я не соглашалась. Я хочу роялти.

— Какие роялти?

— За использование. В сказке. В мультфильме. В мэрии. В фестивале.

Мэр посмотрел на меня. Я пожала плечами. Бабушка сказала:

— Щука права. Я знаю. Я в своё время тоже судилась. С Кощеем. За яйцо. Он хотел моё. А оно было моё.

Кощей обиделся:

— Оно было бесхозное.

— Оно было моё.

— Оно было ничьё.

— Оно было моё. Я выиграла. Помнишь?

Кощей замолчал. Помнил. Кажется.

Щука выиграла. Мэр подписал бумагу. Роялти. За использование. В фестивале. В мэрии. Везде. Печь скрипнула. Осуждающе. Мэр слез с печи. Сел на стул. Впервые. За всё время. Сказал:

— Ладно. Фестиваль. Бюджет. Роялти. Всё. Но я хочу участвовать. Не как мэр. Как Емеля. На печи. В сказке.

Я задумалась. Емеля на печи. В сказке. Это было... по-настоящему. Народно. Наше.

— Можно. Но печь — на сцену. Осторожно. Не сломать. Она старая.

— Она крепкая. Она триста лет. Как я.

— Ладно. Беру.

Он кивнул. Печь кивнула. Кажется. Скрипом.

Вечером пришёл Мор. Привёл двадцать второго зомби. Зомби встал в очередь. На заселение. Лада посмотрела. Улыбнулась. Зомби мыкнул. Утвердительно. Кажется, они поладили. Как все.

Потом пришла Курочка Ряба. Настоящая. С золотым яйцом. Сказала:

— Ядвига. Я слышала про фестиваль. Я хочу участвовать. С яйцом. Как экспонат. Как чудо. Как всё.

— Курочка. Ты золотая. Ты богатая. Зачем тебе фестиваль?

— Я хочу славы. Не только денег. Деньги есть. Славы нет. А без славы — это не жизнь. Это бизнес.

Я задумалась. Курочка Ряба. Золотое яйцо. Слава. Это было... символично. По-нашему. По-русски.

— Ладно. Беру. Будешь на сцене. С яйцом. Скажешь речь.

— Какую?

— «Я снесла золотое яйцо. И вы можете. Если будете нестись. В хорошем смысле».

Она согласилась. Ушла. Довольная. Я записала: «Курочка Ряба. Золотое яйцо. Слава. Речь. Нестись. В хорошем смысле».

Ночью я сидела на балконе. Смотрела на город. Думала: «Фестиваль. Мэр. Емеля. Щука. Курочка. Бабушка. Кощей. Кактус. Всё это — сказка. Наша. Русская. Но новая. С юмором. С жизнью. С налогами. И с роялти. Это и есть новое время. И я в нём. Ведьма. Триста двадцать семь лет. И я — часть этого. Часть сказки. Которая продолжается. И будет. Я знаю».

Завтра надо:

Составить смету. Фестиваль. Печь. Щука. Курочка. Бабушка. Кощей. Всё.

Позвонить Василисе. Рассказать про Щуку. Она захочет консультировать. По роялти.

Купить мёд. Марина. Опять. Всегда. Скоро разорюсь. Точно. Клянусь. Опять. Но надо.

Сказать Кощею, что он — средняя голова. Но не главная. Главная — бабушка.

Сказать Баюну, что он отдыхает. Ещё день. Минимум. Опять. Я устала повторять. Но повторю.

Поспать. Шесть часов. Хотя бы.

Рецепт дня: чай для мэра на печи

Заварите чёрный чай. Добавьте мёд. Добавьте лимон. Подайте на печи. Если печь есть. Если нет — на столе. Мэр оценит. Особенно если вы не просите роялти. Проверено. Емелей. И мной.

Магический совет дня:

Если к вам пришла Щука с адвокатом — не спорьте. Она права. Всегда. Даже если вы мэр. Даже если вы на печи. Особенно если вы на печи. Роялти — это святое. Проверено. Емелей. И мной. Сегодня.

Запись сорок третья. Репетиция, печь на сцене и щука, которая требует отдельную гримёрку

Дата: 25 апреля.

Луна: полная. Как сцена. Как зал. Как всё.

Погода: плюс двадцать четыре. Жара. Даже печь Емели вспотела. Хотя она не умеет.

Настроение: репетиционное. Всё идёт не по плану. Как всегда.

Дорогой дневник!

Сегодня была первая репетиция фестиваля. Я собрала всех. В хостеле. В комнате отдыха. Потому что сцена ещё не готова. А репетировать надо. Потому что фестиваль — через неделю. А у нас ничего. Совсем.

Пришли: бабушка с гармошкой, Кощей со средней головой Горыныча (остальные дома, обиженные), скелеты с танцем, зомби с караоке, вампир с ванной (он отказался выходить, но слушал через дверь), привидение из номера пять, Лада с хвостом, Барсик с мяуканьем, кактус с молчанием, Кузя с калькулятором, Баюн с камерой, Мор с чемоданом, Инна с сыном-светлячком, Курочка Ряба с яйцом, Щука с адвокатом-выдрой, Емеля с печью.

Печь не влезла в комнату отдыха. Пришлось репетировать во дворе. Печь стояла посреди двора. Емеля на печи. Мэр. В халате. С бумагами. Сказал:

— Я готов. Начинаем.

Бабушка заиграла «Барыню». Скелеты вышли. Танцевать. Костями. Иннокентий вёл. Остальные за ним. Получалось... не очень. Но старались.

Зомби вышли. Мычать. Хором. Не в такт. Совсем. Бабушка сбилась. Сказала:

— Вы почему не в такт?

— М-ы-ы-ы.

— Это не ответ. Это мычание.

— М-ы.

— Ладно. Мычите. Но тише. И в такт.

Они попробовали. Стало хуже. Бабушка вздохнула. Сказала:

— Пусть мычат как хотят. Народ поймёт.

Потом вышел светлячок. Мальчик. Синий. Светился. Ярко. Очень. Все зажмурились. Емеля упал с печи. Печь заскрипела. Осуждающе. Мальчик испугался. Погас. Инна заплакала. Я сказала:

— Ничего. Отрепетируем. Светлячок. Средняя яркость. Не максимум.

Потом вышла Щука. Сказала:

— Я требую отдельную гримёрку. С прудом. И с комарами. Для атмосферы.

— Щука. У нас нет гримёрок. У нас хостел.

— Тогда я не выступаю. Это унизительно.

Выдра-адвокат кивнула. Сказала:

— Мой клиент прав. Условия. Пруд. Комары. Или роялти. В двойном размере.

Я задумалась. Пруд. Комары. В хостеле. Это было... возможно. Если постараться. Если Кузя поможет. Если бабушка не будет против.

— Ладно. Будет тебе пруд. В тазике. И комары. В банке. Один. Для атмосферы.

— Два. Минимум.

— Один. Или роялти не получишь.

Щука задумалась. Потом сказала:

— Один. Но большой.

— Большой. Договорились.

Потом вышла Курочка Ряба. С яйцом. Сказала:

— Я хочу речь. Длинную. Про смысл жизни. Про золото. Про то, что не в золоте счастье.

— Курочка. Речь — три минуты. Максимум. Народ не выдержит.

— Пять.

— Три.

— Четыре.

— Три. Или яйцо не выставляем.

Курочка задумалась. Потом сказала:

— Три. Но с паузами. Для драматизма.

— С паузами. Договорились.

Потом вышел Кощей. Со средней головой. Она говорила. Много. Про инвестиции. Про бренды. Про то, что фестиваль — это «перспективная площадка». Я сказала:

— Кощей. Ты — голова. Не спикер. Стой. Молчи. Улыбайся.

— Я не умею молчать.

— Учись. Или уходи.

Он остался. Молчал. Долго. Минуты две. Потом заговорил. Опять. Я махнула рукой. Пусть говорит. Народ посмеётся.

Потом привидение вышло. Из номера пять. Сказало:

— У-у-у-у.

— Привидение. Ты стоишь. Не стонешь. Просто стоишь. Полупрозрачное. Для атмосферы.

— У-у-у-у.

— Это «да»?

— У-у.

— Утвердительно. Понятно.

Оно встало. Полупрозрачное. В углу. Смотрело. Стояло. Молчало. Идеально.

Потом вампир вышел. Из ванной. Через дверь. Сказал:

— Я не буду участвовать. Слишком много света.

— Вампир. Ты — за кулисами. Подаёшь реквизит. В темноте.

— Это унизительно.

— Это работа. Или уходи.

Он остался. За кулисами. В темноте. Подавал реквизит. Ворчал. Но подавал.

Потом вышел Барсик. Мяукнул. Один раз. Все замерли. Потом зааплодировали. Костями. Зомби замычали. Утвердительно. Бабушка заплакала. Сказала:

— Это было красиво.

— Бабуля. Он просто мяукнул.

— Красиво. Я знаю. Я триста пятьдесят лет живу. Я знаю, что красиво.

Я не стала спорить. Она была права. Барсик мяукнул. И это было красиво. По-настоящему.

Потом пришёл Кощей. Сказал:

— Ядвига. Я хочу инвестировать в светлячка. В его свет. В его будущее. В его карьеру.

— Кощей. Ему девять лет. Какая карьера?

— Светящаяся. Он может светить на корпоративах. На свадьбах. На похоронах. Везде.

— Кощей. Иди в баню.

— Я хожу. По пятницам. С самозанятыми. Но сейчас не пятница.

Он ушёл. Я осталась. С репетицией. С печью. Со Щукой. С Курочкой. Со светлячком. Со всеми.

И я подумала: «Фестиваль. Репетиция. Хаос. Но это — жизнь. Моя. Странная. Но моя. И она продолжается. Даже когда всё идёт не по плану. Особенно когда всё идёт не по плану. Всё продолжается. И будет. Я знаю».

Завтра надо:

Достать пруд для Щуки. Тазик. Большой. У Лады есть. Попросить.

Достать комара. Для атмосферы. У Мора. В чемодане. Наверное. Спросить.

Купить мёд. Марина. Опять. Всегда. Скоро разорюсь. Точно. Клянусь. Опять. Но надо.

Сказать Кощею, что он — голова. Но не главная. Главная — бабушка. Опять.

Сказать Баюну, что он отдыхает. Ещё день. Минимум. Опять. Я устала повторять. Но повторю. Потому что люблю. Потому что он кот. Потому что он устал.

Поспать. Шесть часов. Хотя бы.

Рецепт дня: чай для репетиции

Заварите чёрный чай. Добавьте мёд. Добавьте лимон. Выпейте перед репетицией. Или после. Если нервы. Или если всё. Всё равно вкусно. И полезно. Проверено. Бабушкой. И мной.

Магический совет дня:

Если репетиция идёт не по плану — не паникуйте. План — это иллюзия. Хаос — это реальность. Бабушка играет. Зомби мычат. Скелеты танцуют. Светлячок светит. Щука судится. Курочка несёт яйцо. Печь стоит. Всё идёт. Как надо. Просто не по плану. Проверено. Сегодня. Всеми.

Запись сорок четвёртая. Сантехник, бытовая магия и женщина, которая хотела, чтобы кот мыл посуду

Дата: 26 апреля.

Луна: убывает. Уже сдаёт. Как мои нервы.

Погода: плюс двадцать пять. Жара. Сантехник пришёл в майке. Зря.

Настроение: бытовое. Опять. Я пыталась. Честно.

Дорогой дневник!

У нас прорвало трубу. В хостеле. В ванной. Той самой, которую занимает вампир. С восьми до десяти. Ночью. Но прорвало днём. Когда он спал. В халате. В своей комнате. И не слышал.

Первой заметила Лада. Она сидела на ресепшене. Считала выручку. И тут из ванной потекло. Прямо на ресепшен. Прямо на выручку. Лада закричала. Не как русалка. Как человек. Громко.

Я прибежала. Вода. Везде. Скелеты плавали. Костями. Зомби стояли. Мычали. Вопросительно. Вампир вышел. Из комнаты. В халате. С полотенцем. Посмотрел. Сказал:

— Это не я.

— Вампир. Ты занимаешь ванную. Каждую ночь. С восьми до десяти.

— Я не труба. Я вампир. Трубы — не моя специальность.

Я позвонила в управляющую компанию. Ответил женский голос. Уставший. Ещё более уставший, чем обычно.

— Здравствуйте. Квартира сорок семь. Прорвало трубу. В хостеле.

— В каком хостеле?

— В избушке. На курьих ножках. Во дворе.

Пауза. Долгая. Потом голос сказал:

— У нас нет избушек на балансе.

— Есть. Она стоит. Между детской площадкой и парковкой. Кудахчет.

— Кудахчет?

— Да. Но это не по теме. Труба. Прорвало. Вода. Везде.

— Ждите. Сантехник придёт. Через три дня.

— Три дня?!

— Регламент.

— А если я ведьма?

— У нас тут все ведьмы. Ждите.

Я положила трубку. Села. В лужу. Прямо в халате. Баюн снял. Название видео: «Прорыв трубы в хостеле. Ведьма в шоке». Миллион просмотров. За час.

Сантехник пришёл через час. Не через три дня. Потому что бабушка позвонила. Куда-то. Кому-то. И сказала: «Или вы пришлёте сантехника, или я приеду сама. С гармошкой. И с Кощеем. И с Щукой. И с адвокатом». Сантехник пришёл через час.

Его звали Валера. Лет пятидесяти. В майке. С чемоданом. С глазами, которые видели всё. Даже избушки. Даже вампиров. Даже меня.

— Здравствуйте. Труба?

— Труба.

— Где?

— В ванной. Там вампир. Он занимает. С восьми до десяти. Ночью. Но сейчас он спит.

Валера заглянул в ванную. Вампир спал. В халате. На полу. Рядом с трубой. Валера посмотрел. Потом на меня. Потом снова на вампира.

— Это что?

— Вампир. Живёт у нас. Занимает ванную. С восьми до десяти. Ночью.

— А сейчас он почему здесь?

— Спит. Он устал. Ночью не спал. Мыл руки. Долго.

Валера задумался. Потом сказал:

— Ладно. Починю. Но у меня условия.

— Какие?

— Первое: вампир выходит. Второе: вы не колдуете. Пока я работаю. Третье: чай. С мёдом. И печенье.

— Договорились.

Вампир вышел. В халате. С полотенцем. Обиженный. Сел в коридоре. Смотрел. Валера работал. Долго. Час. Потом сказал:

— Готово. Но труба старая. Ей триста лет. Как избушке. Она может прорвать. Опять. Скоро.

— Сколько?

— Недорого. Но лучше заменить. Всю. В хостеле. И в агентстве. И в квартире.

— Сколько?

— Много.

Я задумалась. Много — это плохо. Особенно после фестиваля. Особенно после роялти Щуки. Особенно после всего.

— А магией можно?

— Можно. Но тогда я не гарантирую. Магия — это магия. Трубы — это трубы. Разные вещи.

— А если совместить?

— Тогда нужен маг-сантехник. У вас есть?

— Нет.

— Тогда платите. Или ждите. Пока само не прорвёт. Опять.

Он ушёл. Я заплатила. Недорого. Но всё равно. Я записала: «Труба. Триста лет. Прорвало. Сантехник. Валера. Майка. Чай. Печенье. Заменить. Всю. Дорого».

Потом пришла клиентка. Женщина. Лет сорока. С котом. На руках. Кот был толстый. Ленивый. Смотрел на всех. Как на прислугу.

— Ядвига?

— Я.

— Меня зовут Оксана. У меня проблема. Кот.

— Какой?

— Он не моет посуду.

Я замерла. Медленно. Баюн замер. Кузя замер. Скелеты замерли. Зомби замерли. Вампир замер. В коридоре. С полотенцем. Даже кактус замер. Кажется.

— Оксана. Кот. Не моет. Посуду.

— Да. Я читала. В интернете. Что коты могут. Если магически. Вы ведьма. Вы можете.

— Оксана. Коты не моют посуду. Никогда. Никак. Даже магически. Даже если очень попросить.

— А если приворожить?

— Кота?

— Да. Чтобы мыл.

— Оксана. Приворот — это насилие. Даже над котом. Особенно над котом. Он вам не простит. Он вас съест. Ночью. Пока вы спите.

Оксана задумалась. Кот посмотрел на неё. Осуждающе. Потом на меня. Одобрительно. Кажется.

— А что делать?

— Мыть самой. Или купить посудомоечную машину. Или нанять кого-то. Но не кота. Кот — это кот. Он не работник. Он личность.

Оксана ушла. Кот остался. На руках. Довольный. Я записала: «Кот. Не моет. Посуду. Никогда. Приворот. Не поможет. Съест. Ночью».

Потом пришёл мужчина. Лет тридцати. С пылесосом. С шваброй. С ведром.

— Ядвига?

— Я.

— Меня зовут Денис. Я хочу, чтобы уборка делалась сама.

— Как сама?

— Магически. Чтобы пыль исчезала. Чтобы полы мылись. Чтобы всё. Без меня.

— Денис. Это бытовая магия. Она не работает. Я проверяла. Тарелки разбились. Полы устали. Холодильник забастовал. Всё плохо.

— А если по-другому?

— Как?

— Не заклинание. А артефакт. Швабра. Сама моет. Веник. Сам метёт. Тряпка. Сама трёт.

Я задумалась. Артефакт. Это было... возможно. Не заклинание. А предмет. С магией. Внутри. Но это дорого. И сложно. И опасно. Если артефакт сломается — он будет мыть. Вечно. Везде. Даже там, где не надо. Даже вас.

— Денис. Это возможно. Но дорого. И опасно.

— Сколько?

— Много. И ещё: если сломается — он будет мыть. Всё. Включая вас. Пока не сотрёт. В порошок.

Денис задумался. Потом сказал:

— Ладно. Я подумаю. Но если решу — приду.

Он ушёл. Пылесос оставил. Я отдала его Кузе. Кузя сказал: «Спасибо. Пригодится. Для скелетов. Они пыльные».

Вечером пришёл Мор. Привёл двадцать третьего зомби. Зомби встал в очередь. На заселение. Лада посмотрела. Улыбнулась. Зомби мыкнул. Утвердительно. Кажется, они поладили. Как все.

Бабушка играла на гармошке. Тихо. До полуночи. Кощей подпевал. Средней головой. Остальные две — дома. Обиженные. Привидение стонало. По расписанию. Мужчина в костюме спал. Счастливый. Лада считала выручку. Улыбалась. Барсик мяукал. Баюн снимал. Кактус молчал. Но молчал одобрительно. Холодильник гудел. Сытый. Печенье было. Полы отдыхали. Труба работала. Пока. Всё работало. Даже с сантехником. Даже с котом. Даже с бытовой магией. Всё работало.

Завтра надо:

Заменить трубу. Всю. В хостеле. В агентстве. В квартире. Дорого. Но надо.

Достать пруд для Щуки. Тазик. Большой. У Лады есть. Попросить. Опять.

Купить мёд. Марина. Опять. Всегда. Скоро разорюсь. Точно. Клянусь. Опять. Но надо.

Сказать Кощею, что он — голова. Но не главная. Главная — бабушка. Опять. Я устала повторять.

Сказать Баюну, что он отдыхает. Ещё день. Минимум. Опять. Я устала повторять. Но повторю. Потому что люблю.

Поспать. Шесть часов. Хотя бы.

Рецепт дня: чай для сантехника

Заварите чёрный чай. Добавьте мёд. Добавьте лимон. Подайте с печеньем. Сантехник оценит. Особенно если вы не колдуете. Пока он работает. Проверено. Валерой. И мной.

Магический совет дня:

Если у вас прорвало трубу — не колдуйте. Вызовите сантехника. Дайте ему чай. С мёдом. И печенье. Он починит. Быстрее. Чем магия. И дешевле. Чем потом. Проверено. Валерой. И мной.

Запись сорок пятая. Замена труб, домовой-прораб и женщина, которая хотела, чтобы муж стал моложе

Дата: 27 апреля.

Луна: убывающая. Тонкая. Как смета на трубы.

Погода: плюс двадцать шесть. Жара. Тополиный пух. Всё как всегда. Но трубы — новые.

Настроение: ремонтное. У нас замена труб. Везде. Сразу. Это ад.

Дорогой дневник!

Замена труб началась в семь утра. Пришёл Валера. Не один. С бригадой. Три человека. Все в майках. Все с чемоданами. Все смотрели на избушку. Как на памятник. Который надо снести. Но нельзя. Потому что он живой.

Кузя вышел. В халате. С калькулятором. Посмотрел на бригаду. Потом на меня. Потом сказал:

— Ядвига. Это будет дорого.

— Знаю.

— Очень дорого.

— Знаю.

— Тогда ладно. Я буду прорабом. Кто-то должен следить. Иначе они сломают избушку. А она живая.

Валера удивился. Потом сказал:

— Домовой-прораб?

— Да. Проблемы?

— Нет. Просто впервые. Обычно домовые сидят. Молчат. А этот — с калькулятором.

— У меня особенный. Он бухгалтер. И прораб. И психотерапевт. Всё сразу.

Валера кивнул. Начал работу. Кузя следил. С калькулятором. Скелеты помогали. Носили трубы. Медленно. Но носили. Зомби мычали. Подбадривали. Утвердительно. Вампир вышел. Из комнаты. В халате. Посмотрел. Сказал:

— Трубы. Опять.

— Вампир. Иди спать. Ночью ты занимаешь ванную. Днём — ремонт.

— Это дискриминация.

— Это ремонт. Разные вещи.

Он ушёл. Обиженный. Но ушёл. Привидение выглянуло. Из номера пять. Полупрозрачное. Любопытное. Сказало:

— У-у-у-у.

— Не сейчас. Ремонт.

— У-у.

— Утвердительно. Понятно. Стой. Смотри. Не мешай.

Оно стояло. Смотрело. Не мешало. Идеально.

Потом пришла клиентка. Женщина. Лет пятидесяти. Вся в тревоге. С фотографией. Мужчина. Лет шестидесяти. Лысый. Уставший.

— Ядвига?

— Я.

— Меня зовут Людмила. У меня проблема. Муж.

— Какой?

— Он стареет. Быстро. Очень. Я хочу, чтобы он стал моложе.

— Насколько?

— На двадцать лет. Как я. Мы ровесники. Но он выглядит старше. На десять. Может, на пятнадцать. Я хочу, чтобы было как раньше.

Я задумалась. Это была классика. Женщины, которые хотят вернуть молодость. Мужчины, которые хотят разлюбить. Дети, которые хотят стать волшебниками. Одни и те же хотелки. Из века в век. Но эта была другая. Не для себя. Для мужа. Это уже любовь.

— Людмила. Магия молодости не существует. Есть иллюзия. Но это обман. Муж будет выглядеть моложе. Но внутри — тот же. Уставший. С болячками. С привычками. С храпом. Вы хотите этого?

— Хочу. Он мне нравится. Даже с храпом.

— А он хочет?

— Не знаю. Я не спрашивала.

— Спросите. Если он согласен — приходите. Сделаю. Иллюзию. На год. Потом обновлять. Каждый год. Как техосмотр.

Людмила задумалась. Потом сказала:

— А если он не согласен?

— Тогда — любовь. Как есть. С морщинами. С храпом. С историей. Это тоже молодость. Просто другая.

Она ушла. С фотографией. С надеждой. Я записала: «Людмила. Муж. Молодость. Иллюзия. Техосмотр. Спросить. Согласен?»

Потом пришёл Кощей. Со средней головой. Узнал про трубы. Заинтересовался.

— Ядвига. Трубы — это бизнес.

— Кощей. Это ремонт.

— Тем лучше. Я могу инвестировать. В новые трубы. В инфраструктуру. В хостел. В будущее.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты уже везде. Кофейня. Похоронное бюро. Некромант. Фитнес. Хостел. Фестиваль. Дай другим место.

— Кому?

— Кузе. Он прораб. Валере. Он сантехник. Скелетам. Они носят трубы. Зомби. Они мычат. Подбадривают. Всем.

Кощей задумался. Потом сказал:

— А если я буду просто головой? На фестивале. Без инвестиций. Без бизнеса. Просто голова.

— Одна голова. Средняя. Уже договорились.

— Я про другое. Я хочу быть талисманом. Символом. Лицом фестиваля.

— Кощей. Ты — бессмертный злодей. Какое лицо?

— Красивое. Я слежу за собой. Крем. Массаж. Фитнес. Ну, был фитнес. Один раз. Но крем — каждый день.

Я задумалась. Кощей. Крем. Массаж. Это было... смешно. Но по-своему логично. Он хотел быть красивым. Как все. Даже бессмертные.

— Ладно. Будешь талисманом. Но без глупостей. И без инвестиций. И без гармошки. После полуночи.

— Договорились.

Он ушёл. Довольный. Валера закончил. Трубы новые. Блестящие. Кузя проверил. С калькулятором. Сказал:

— Работает. Пока.

— Кузя. Не каркай.

— Я не каркаю. Я констатирую. Это разные вещи.

Я заплатила. Дорого. Но надо. Хостел работал. Вода текла. Вампир занимал ванную. С восьми до десяти. Ночью. Всё, как всегда. Почти.

Вечером пришёл Мор. Привёл двадцать четвёртого зомби. Зомби встал в очередь. На заселение. Лада посмотрела. Улыбнулась. Зомби мыкнул. Утвердительно. Кажется, они поладили. Как все.

Бабушка играла на гармошке. Тихо. До полуночи. Кощей подпевал. Средней головой. Остальные две — дома. Обиженные. Привидение стонало. По расписанию. Мужчина в костюме спал. Счастливый. Лада считала выручку. Улыбалась. Барсик мяукал. Баюн снимал. Кактус молчал. Но молчал одобрительно. Холодильник гудел. Сытый. Полы отдыхали. Трубы работали. Новые. Блестящие. Всё работало. Даже с ремонтом. Даже с Кощеем. Даже с бытовой магией. Которая не работала. Но всё равно. Всё работало.

Завтра надо:

Проверить трубы. Утром. Вдруг прорвало. Опять. Кузя говорит, что нет. Но проверить надо.

Позвонить Людмиле. Узнать, спросила ли мужа. Про молодость. Про иллюзию. Про техосмотр.

Купить мёд. Марина. Опять. Всегда. Скоро разорюсь. Точно. Клянусь. Опять. Но надо. Потому что лицензия. Потому что кикимора. Потому что жизнь.

Сказать Кощею, что он — талисман. Но не главный. Главная — бабушка. Опять. Я устала повторять. Но повторю.

Сказать Баюну, что он отдыхает. Ещё день. Минимум. Опять. Я устала повторять. Но повторю. Потому что люблю. Потому что он кот. Потому что он устал. Потому что он — Баюн.

Поспать. Шесть часов. Хотя бы.

Рецепт дня: чай для ремонта

Заварите чёрный чай. Добавьте мёд. Добавьте лимон. Пейте с сантехником. С прорабом. С домовым. С кем угодно. Главное — не с вампиром. Он в халате. Он обижен. Он не пьёт чай. Он пьёт кровь. Диетическую. Без сахара. Проверено. Валерой. И мной.

Магический совет дня:

Если у вас ремонт — не колдуйте. Ремонт — это ремонт. Магия — это магия. Разные вещи. Дайте сантехнику чай. С мёдом. И печенье. Он починит. Быстрее. Чем магия. И дешевле. Чем потом. Проверено. Валерой. Кузей. И мной.

Запись сорок шестая. Самобранка, холодильник-транжира и женщина, которая хотела, чтобы еда готовилась сама

Дата: 28 апреля.

Луна: убывающая. Уже почти не видна. Как моя надежда на бытовую магию.

Погода: плюс двадцать семь. Жара. Даже зомби вспотели. Хотя не должны.

Настроение: кулинарное. Я решила приготовить завтрак. Магически. Зря.

Дорогой дневник!

Утром я нашла в бабушкиной книге заклинание «Самобранка». Простое. Три слова. Взмах руки. И всё. Стол накрывается сам. Еда появляется. Завтрак готов. Я обрадовалась. Я ведьма. Триста двадцать семь лет. Я умею. Я справлюсь.

Я прочитала. Взмахнула. И тут началось.

Стол встал. Все сразу. Тарелки выстроились. Ложки зазвенели. Каша вылезла из кастрюли. Сама. И пошла. По столу. Как живая. Я замерла. Баюн замер. Кузя замер. Скелеты замерли. Зомби замерли. Вампир замер. В коридоре. С полотенцем. Даже кактус замер. Кажется.

Каша шла. По столу. Потом по полу. Потом к двери. Я закричала:

— Стой!

Каша не остановилась. Она вышла в коридор. Зомби посмотрели. Мыкнули. Вопросительно. Каша прошла мимо. К выходу. Я побежала за ней. В халате. С ложкой. Каша вышла во двор. Избушка посмотрела. Курьи ножки затоптались. Каша пошла к калитке. Я догнала. Накрыла кастрюлей. Каша сопротивлялась. Но сдалась.

— Кузя, — сказала я. — Что это было?

— Самобранка. Но без скатерти. Каша не знала, куда идти. Пошла куда глаза глядят. А глаз у неё нет. Вот и пошла. Куда все.

— Куда все?

— К выходу. Как все. Как люди. Как зомби. Как все.

Я записала: «Самобранка. Без скатерти. Каша. Ушла. Куда все. Накрыла. Кастрюлей. Сопротивлялась. Сдалась».

Потом яйца. Они выкатились из холодильника. Сами. И начали прыгать. По кухне. Как мячики. Скелеты пытались поймать. Костями. Не получалось. Зомби мычали. Подбадривали. Утвердительно. Яйца прыгали. Выше. Выше. Одно разбилось. О буфет. Второе. Третье. Я сказала:

— Хватит!

Яйца остановились. Все. Даже разбитые. Осколки лежали. Смотрели. Осуждающе. Кузя сказал:

— Это провал.

— Это опыт, — сказала я. — Но яиц жалко. Шесть разбились. Осталось четыре. Хватит. Пока.

Потом чайник. Он закипел. Сам. Без огня. Без плиты. Просто закипел. И сказал:

— Чай готов. Кто хочет?

Я замерла. Чайник заговорил. Это было новое. Даже для меня.

— Чайник, — сказала я. — Ты что?

— Я чайник. Я устал. Я киплю двадцать лет. Без выходных. Без благодарности. Я хочу поговорить.

— С кем?

— С тобой. С Кузей. С Баюном. Со всеми. Я хочу сказать: я устал. Я хочу отпуск. Раз в год. На неделю. Чтобы не кипеть. Просто стоять. И молчать.

Я задумалась. Чайник. Отпуск. Это было... необычно. Но по-своему логично. Все устали. Даже чайники. Даже каша. Даже яйца.

— Ладно. Будет тебе отпуск. Раз в год. На неделю. Но не летом. Летом ты нужен. Для чая. Для гостей. Для фестиваля.

— Хорошо. Осенью. В октябре. Когда все уезжают. В отпуск.

— Договорились.

Чайник успокоился. Налил чай. Всем. Даже зомби. Они не пьют. Но понюхали. И мыкнули. Утвердительно.

Потом пришла клиентка. Женщина. Лет тридцати пяти. Уставшая. С сумками. С детьми. Двое. Оба маленькие. Оба орут.

— Ядвига?

— Я.

— Меня зовут Наталья. У меня проблема. Еда.

— Какая?

— Она не готовится. Сама. Я устала. Дети. Работа. Муж. Всё. Я хочу, чтобы еда готовилась. Сама. Магически.

Я задумалась. Это была классика. Женщины, которые хотят, чтобы еда готовилась сама. Мужчины, которые хотят, чтобы носки стирались сами. Дети, которые хотят, чтобы уроки делались сами. Одни и те же хотелки. Из века в век.

— Наталья. Магии готовки не существует. Есть иллюзия. Но это обман. Еда будет выглядеть готовой. Но на вкус — как картон. Вы хотите картон?

— Нет. Я хочу настоящую. Но чтобы сама.

— Тогда — артефакт. Скатерть-самобранка. Настоящая. Но дорого. И опасно.

— Сколько?

— Много. И ещё: если сломается — она будет кормить. Вечно. Везде. Даже там, где не надо. Даже вас. Пока не лопнете.

Наталья задумалась. Дети орали. Один тянул её за юбку. Второй — за сумку. Она сказала:

— Ладно. Я подумаю. Но если решу — приду.

Она ушла. Дети орали. Я записала: «Наталья. Еда. Сама. Артефакт. Скатерть. Дорого. Опасно. Лопнете. Подумает».

Потом пришёл Кощей. Узнал про скатерть. Заинтересовался. Опять.

— Ядвига. Скатерть-самобранка — это бренд. Я хочу производить. Массово. Для ленивых. Для занятых. Для всех.

— Кощей. Это опасно. Она может сломаться. И кормить вечно. Пока не лопнешь.

— Тогда добавлю кнопку. «Стоп». Или «Хватит». Или «Всё».

— Кощей. Это не техника. Это магия. Она живая. Она думает. Она хочет. Как все.

— Как все?

— Да. Как чайник. Как каша. Как яйца. Как холодильник. Как полы. Как все.

Кощей задумался. Потом сказал:

— Ладно. Не буду. Но если передумаешь — я в деле.

— Кощей.

— Что?

— Иди в баню.

— Я хожу. По пятницам. С самозанятыми. Но сейчас не пятница.

Он ушёл. Я осталась. С кашей. С яйцами. С чайником. С Кузей. С Баюном. С Барсиком. С бабушкой. Со скелетами. С зомби. С вампиром. С привидением. Со всеми.

Бабушка вышла. Посмотрела на кашу. Потом на меня. Потом сказала:

— Ядвига. Ты почему кашу заколдовала?

— Хотела, чтобы сама готовилась.

— Сама — это когда ты готовишь. Руками. А каша — она живая. Она устаёт. Как все. Как чайник. Как яйца. Как ты.

— Я знаю. Теперь знаю.