Read the book: «Завеса Тимора»
Течение времен
Океанская гладь может унести вас в неведомые края. Наш Акрис столь обширен, что за всю жизнь не постичь его тайн. Если вы изучите карту, то наряду с континентами Пихос, Трайл и Саува, вашему взору предстанет множество островов. Обширные земли, где обитают коварные фейри, или такие, чьи имена известны лишь немногим. К примеру, два острова, где по легендам находятся врата в высший мир Эрдена и нижний Верфакс. Ваше любопытство рисует их фантастические образы, но советую вам обратить внимание на менее заметный, но крайне интригующий остров Тимор.
Давным-давно, мир поглотила вторая война высших созданий, но королевство Тимор оставалось долгие годы не тронуто происходящим на континентах.
До одного злополучного дня.
На северном краю острова возник загадочный портал, откуда выплеснулись теневые демоны, багри, и боги не ведают кто ещё. Никогда Тимор не знал стольких изувеченных тел, запятнанных душ и пролитой крови.
Король отчаянно пытался защитить своих подданных, но что мог смертный противопоставить столь ужасным существам?
Минул месяц, прежде чем король понял, что ни одна армия не выдерживает этот напор. Половина острова превратилась в страшное сочетание гор тел, гниющих под палящим солнцем, и ужасных тварей, жаждущих лишь свежей плоти.
Отчаяние поглотило его до предела, и он поверил своему советнику, рассказавшему о девицах, обитающих в горных глубинах – ведьмах. Легенды их упоминали, но существуют ли они взаправду?
Потеряв последние крупицы надежды и три дня странствуя в поисках, когда силы оставляли его и сознание цеплялось за хрупкую нить жизни, удача улыбнулась ему. Юная, очаровательная и хрупкая дева, с длинными волосами, волочившимися по земле, встретила его взглядом полным любопытства.
Спасая его от гибели, она согрела короля и выхаживала его день и ночь. Любовь озарила их с первого взгляда, и союз был заключён. Слабый духом король, но обладающий крепким телом, нашёл в ней непоколебимую душу, укрытую в слабом облике.
Король стал хранителем её тела, а ведьма хранительницей его души. Между ними возникли узы, связывающие их вместе – нить путей. Каждая из одарённых дев связала себя с рыцарями короля, усиливая себя этой связью.
Ведьмы создали завесу, скрывшую половину острова, куполом закрыв поражённые земли и трещину между мирами.
Эту историю передают из поколения в поколение, чтобы юные ведьмы и хранители с ранних лет проникались важностью единства между ними. В нынешние времена среди смертных аристократов находятся множество родов, в чьих семьях столь необычные леди и джентльмены.
Физически мощные и крепкие юноши выделяются на фоне обыкновенных мужчин, они непревзойденны в искусстве боя, с чуткими инстинктами и неукротимым нравом. Их души тлеют с рождения, и если они не обретут союз, то жизнь может стать для них опасной тропой безумия.
Чарующие ведьмы, обладающие магией, хрупки телом, грациозны и переменчивы, как морские волны. Их кости истончаются и становятся ломкими, и если они не заключат союз, то обречены прожить век в муках боли.
– Она лишь блудница, понесшая от неизвестного! – вскричал Лионон Греймен, уверенный, что весь высший свет поддержит его. – Эта девчонка ни в коей мере не схожа с вами! Прекратите обманывать себя!
Преодолев внутреннюю дрожь, я тяжело вздохнула и взглянула на родителей. Рука ощутила нежное поглаживание сестры – медленное, как будто шепчущее:
Я рядом. Не бойся, Бети.
Обида и ужас смешались в моей душе, когда лицо отца, обычно хладнокровное, исказилось жутким подобием улыбки. Шепот толпы усиливался вокруг, осуждая и жадно ожидая развязки.
– Ваша главная ошибка, – ледяной тон отца привлёк всеобщее внимание. – В том, что вы осмелились оскорбить мою супругу и мою дочь. Надеюсь, это станет уроком вашему роду.
Меч его сверкнул с такой быстротой, что Элизабет едва успела прикрыть мне глаза. Отец ровным движением снёс голову этому дерзкому хранителю, превратив тишину в шок. Голова покатилась и замерла у моих ног, несмотря на попытки сестры уберечь меня от вида. Я смотрела в пустые, стеклянные глаза и рот, раскрытый в немом ужасе. Ещё миг назад он был жив, а теперь тело его растекается кровавым ручьём по дорогому ковру.
Знаменательное завершение дня солнцестояния.Тот вечер запомнился всем как начало вражды, холодной, безмолвной ненависти двух высокородных семей.
– Алион, вы ведь ещё не поведали, чем завершилась та драма с дамой, что на губах носила смертоносный яд, – говорила я, пока он плавно вел меня по круговороту вальса. Молодой, статный и чарующий кавалер. – Воистину смертельный поцелуй.
Звуки скрипки служили бальзамом для моей души. Мисс Филиппа играла на ней с явным удовольствием, вероятно, соскучившись по своему ремеслу.
– Верно, как же вы не забыли, – Алион улыбнулся мне, глубоко тронутый моим вниманием. – Эта леди применила сок клещевины и, когда мы остались наедине…
– Аннабет! – двери бального зала распахнулись, как вихрь, нарушив чары музыки. – Опять время с признаками проводит… взгляните на неё! Ты хоть знаешь, как это со стороны выглядит?
Взглянув в озадаченное лицо своего спутника, я почтительно кивнула и взмахнула рукой, уводя их души в царство Нилла.Скрипка с глухим стуком упала на мраморную плитку, и я кокетливо улыбнулась сестрице.
– Ну, не всем же знать важные дела, – я закружилась на носочках в её сторону. – Мне общество их более по душе, чем чопорные ведьмы и хранители. Сколько тайн и судеб могут поведать мёртвые души, и они куда сговорчивее живых, ибо в забвении им невыносимо скучно.
– Я полагаю, твоя непоседливость никогда не примет серьезную форму, – Элизабет одарила меня пристальным взглядом своих карих глаз. – И всему виной то, что отец слишком к тебе благосклонен. Как же я смогу найти тебе достойную пару, если ты предпочитаешь незримых воздыхателей живым хранителям?
– Радуюсь тому, что ни один хранитель не остановит на мне свой взгляд, – сморщила я нос от ее властного тона. – Тем более, глядя на тебя, не могу сказать, что «старым девам» живется хуже прочих.
– Бети, – строго окликнула она и решительно подошла ко мне. – Я – наследница, и могу позволить себе быть старой девой, пока высший совет не найдет мне достойную партию. В твоем случае, это станет нашим общим позором!
– Позор ли стремление к свободе? – настаивала я, изо всех сил сдерживая себя. – Вы с отцом хотите выгодно пристроить меня, и я должна ликовать? С каких пор? Матушка бы…
– Матушки с нами больше нет! – полыхнула Элизабет, проведя рукой по своим каштановым волосам, в явном напряжении. – Помимо долга перед ковеном, у меня есть обязанность наследницы – устроить тебя в подобающий род, с достойным хранителем. Второй сезон ведешь себя так, что молва о тебе идет нелестная.
– Я просто…
– Просто что? – не унималась сестра. – Просто вызываешь некие души и шантажируешь претендентов их секретами?
– Это было всего пару раз.
– Пару раз достаточно, чтобы вся семья оказалась в тени осуждения. Зачем позоришь всех нас?
– Я не думала, что…
– Именно! – её вытянутый указательный палец застыл у моего носа. – Не думала! У тебя с детства эта ужасная привычка – действовать необдуманно.
– Перестань укорять меня, – отступила я шаг назад. – И вести себя, словно ты уже глава рода. Ведь это ещё не так.
Её лицо на мгновение исказилось гневом, но Элизабет, как всегда, подавила его, глубоко вздохнула и вновь заговорила, на этот раз спокойно.
– Сегодня на балу, – её тело ощутимо вздрогнуло. —Будешь танцевать со всеми, кто попросит.В этом году мы сыщем тебе партию для уз.
– Но…
– Без возражений, – неумолимо прошептали её губы. – Улыбайся и веди себя мило, иначе сама лично ткну в небо при выборе твоего будущего супруга.
– О! Ты не станешь так поступать! – бросила вызов, скрестив руки на груди. – Не посмеешь, да и отец не одобрит!
– Хочешь поспорить? – ядовито усмехнулась она и направилась к выходу. – В последнее время,его данный вопрос волнует куда больше моего.
Отражение в зеркале всегда приносило мне радость. Я обожала наряжаться так же, как заниматься танцами. Великолепие платьев, взлетающих в движении, шелковые перчатки, разнообразные краски для лица и замысловатые прически – всё это превращало меня в того, кем я хотела быть, и выражало мою душу лучше, чем слова.
– Так похожа на нее, – раздался за спиной голос отца, хриплый и низкий. – С годами все отчетливее, и вот достигла возраста, когда я впервые встретил её. Своенравная Анализа Рэйвен…твоя мать сразу покорила мое сердце, и, полагаю, ты способна на то же с каким-нибудь счастливчиком.
– У нас только внешние сходства, – сдержанно прошептала я, подавляя укол воспоминаний. Служанка Мари закрепила перо в моих волосах и почтительно отошла. – Мать была выдающейся ведьмой и умела представить себя обществу. Да и связь ваша… у меня такой не будет.Вы любили друг друга.
– Дорогая дочь, связь не возникает мгновенно, – сказал он, подходя ко мне и ласково касаясь моего плеча. Наши взгляды встретились в зеркальной глади.– Даже если общество не понимает тебя, помни, ты уникальна. Моя дочь, и, что бы ни говорили другие… восхитительна. Эти алые глаза, этот неукротимый дух – и в твоей истории будет тот, кто оценит это.
– Оценит мое миловидное лицо, – горькая усмешка вырвалась из меня. – Конечно, что еще ожидать от второй дочери, правда? Я ведь не Элизабет. У меня и выбора-то нет.
– В этом имеется горькая истина, – его ореховые глаза смотрели на меня изучающе. – У нас есть свои роли,и мы должным образом должны их отыгрывать.
Если вы полагали, что высшее общество Тимора исполнено благонравия и праведности, вам непременно стоит посетить хотя бы одно из их мероприятий.
На первом этаже всегда собираются старшие и почетные гости с континента, в то время как второй этаж превращается в причудливую смесь разврата и светского приличия. Все зависит от того, на какой угол устремить взгляд и где проявить интерес. За закрытыми дверями скрываются многие тайны, и мне ведомо об этом гораздо больше, чем остальным. В укромных уголках уединяются не связанные узами хранители, и развлекаются различными способами с смертными барышнями. Тут царят дурман, вино и множество стонов. Порой звуки из этих комнат заглушают музыку, и тогда всем становится очевидно, что среди них найдутся мастера, способные довести даму до таких криков. В это время ведьмы предаются танцам и разговорам, ожидая, когда хранитель освободится от своих "важнейших" дел, чтобы окунуться в общество высокородных дам снаружи. Мы обязаны хранить целомудрие даже в форме легкого поцелуя, и потому вынуждены лишь томно улыбаться сложившейся ситуации.
Справедливо ли это? Несомненно, нет. Раздражает ли меня это лицемерное общество? Безусловно, да.
Вертя в пальцах бокал с вином, я неустанно скользила взглядом по бальному залу. Мода на платья с шлейфом проникла и в наши круги, удивительно, как быстро меняются вкусы общества. Лишь в прошлом году подобное наряды считались чрезмерно вычурными и неудобными.
– Мисс Аннабет, – обратилась ко мне Розалин, сияя золотистыми локонами под светом сфер на потолке, будто под ясным солнцем. – Этот приглушенный оттенок изумруда вам к лицу!
– Мы ведь не должны разговаривать на публике. Когда вы вернулись с южного берега? – окинула я взглядом её серое платье, усыпанное сверкающими камнями.
– Полагаю, нам следует уединиться, – коварно протянула молодая ведьма, прикусив нижнюю губу и направляясь к будуару. – Не могу не признать, что все от скуки уши развесили.
Оказавшись наедине, она прикрыла дверь и избавила нас от слуг. Шагая по комнате, я еще раз убедилась в приверженности этой семьи к сдержанности в интерьерах. Их родовой серый оттенок присутствовал на каждом шагу наряду с обязательным изобилием лилий. Усаживаясь на кушетку, я заметила два цилиндра на столике.
Неужели господин Леон приводил близкого друга?
– Расскажите, что я пропустила! – завопила Розалин, чрезмерно эмоционально хватая мои руки и хлопая ресницами, обрамляющими её глаза цвета летнего леса. – Там было настолько уныло, я была готова в бездну кануть с радостью!
– Навещать сестру – не потеха? – усмехнулась я. – А ведь так предвкушали поездку. Помнится, говорили о свежем океанском бризе и загорелых юношах? Я предупреждала, что племянники станут для вас обузой.
– Да, вы оказались правы, – сказала она, капризно надув губы оттенённые нежным персиковым цветом. – Признаю, более не желаю возвращаться туда! Крайне шумные дни.
– Даже для вас?
– Даже для меня.
– Итак, – я вскинула взгляд на хрустальную люстру, пытаясь вспомнить последние известия. – Слышала…
– Розалин, прежде чем приводить сюда дам с сомнительной репутацией, следовало бы испросить разрешение, – раздался язвительный мужской голос, и я посмотрела на его источник. – Если быть строгим, то следовало бы тебя наказать, но я не хочу омрачать своё возвращение в высший свет. Прошу вас, – его крепкая рука указала на дверь. – Покиньте нас. И поторопитесь.
Мысли заиграли в голове с невероятной быстротой. Высокий, крепкий, дерзкий, с глазами небесной лазури и поразительно схожий с Леоном.
Ах, так это старший брат и наследник рода Греймен. Имени я не упомню – его персона не вызывала моего интереса.Он не появлялся в высшем свете лет пять,а Розалин вовсе избегала говорить о нем.Мне не приходилось видеть его ранее. Что за предвзятый и самодовольный хранитель?
– Вы не стесняетесь использовать подобные слова в мой адрес, – сказала я, поднимаясь и аккуратно беря в руки веер. – Полагаю, радеете повторить роковую судьбу вашего дяди?
– Ваши мнимые угрозы на меня не действуют, – презрительно усмехнувшись, окинул он меня взглядом. – Уходите. И в дальнейшем держитесь подальше от моей сестры.
Обернувшись к Розалин, заметила, как она опустила взгляд на обувь и покорно склонила голову, не в силах произнести ни слова. Идя к нему, я крепко сжала веер и легонько ткнула в его жилетку тыльной стороной.Смотрел он на это действо от меня как на вражеский клинок.
– Если бы здесь не было вашей сестры, и если бы я не питала к ней уважения, наш разговор был бы иного характера, – прошептала холодным тоном. – Впредь подбирайте слова, иначе я не стану учитываться с тем, кто вы и каков ваш статус. У меня есть множество способов испортить вашу жизнь, и заткнуть ваш скверный рот.
Его бровь поднялась, и скулы заиграли четкими и угрожающими линиями, отчего меня охватила тревога. Однако он не проронил ни слова, продолжая следить за мной с грацией сокола, когда я удалялась.
– Отец, можно ли мне в этом сезоне отказаться от посещения приемов? – спросила я, устремив взгляд на пейзажи за окном кареты, с ненавистью ощущая боль измученных ног.Есть надежды,что он сжалится надо мной.
Неотесанные мужчины топтались по мне столь бесчисленные разы, что опухшие пальцы едва умещались в туфлях, а пустые разговоры утомили до предела. Наиболее запомнился мне хранитель, посвятивший всю жизнь службе и оставшийся без семьи.Тараторил,нервно облизывал губы,и пылко пытался меня понюхать.
Ровесник отца, но сделал мне предложение! Я вскоре взбунтуюсь или сбегу! Нет больше сил терпеть это…
– Не думаю. – сдержанно ответил отец, перелистывая страницы в своей записной книге.
– Разве никто из них не приглянулся? – задумчиво вопросила сестра.
– Второй сын рода Дарксон, например, отлично подходит нашей Аннабет,– окинул отец нас одобрительным взглядом. – Слышал, на завесе служит, и быстро продвигается по званиям. Воспитание и происхождение безупречные.Отправил ему запрос.
Какой ужас, сестра склонила его на свою сторону… Теперь мне не видать спокойной жизни. Бедная я, да помогут мне святые!
– Прослыл повесой пуще всех! Только появится на выходных – и сразу в бардель "Красная жемчужина". Вы насмехаетесь? – воскликнула я, схватившись за голову. – Если вы меня ненавидите, отправьте тогда меня на завесу! Вы просто издеваетесь надо мной!
Отец поднял взгляд от записной книги, и в его глазах промелькнуло легкое раздражение. Знала, что мой прямолинейный ответ его озадачил, но не могла иначе. Мне не хотелось прожить всю жизнь по уготованному плану, сделав очередной шаг в веренице запланированных событий и вовсе не желанного мной союза.
– Аннабет, я надеюсь, ты поспешишь повзрослеть и поймешь, что отцу не забавы ради на сердце ложится этот вопрос, – его голос ненадолго обрел твердость. – В жизни своих детей родители ждут определенной выгоды.Особенно от дочерей.Мне не в радость от мысли,что ты слабее остальных ведьм, и твои конечности ломаются от каждого дуновения ветра.
Пусть я буду разбита, меня можно восстановить, а узы разрушить нельзя.
Тени под его глазами становились всё глубже, и хотя отец старательно скрывал внешние перемиеныв, мы с Элизбет особенно остро замечали изменения в нём. Замкнутый, малоразговорчивый, после гибели матери он избегал высшего света, как только мог, и часто уединялся в её любимой оранжерее.
Хранитель без своей ведьмы иссушается и умирает в течение десяти лет, погружаясь в безмерные душевные муки и внутреннюю агонию. Отец, однако, упорно боролся. Прошло два года, и лишь богам известно, когда он покинет нас. Мы полагали, что готовы к этому… Нет, притворялись готовыми.
На самом деле, Элизабет, осознав всю тяжесть ситуации, превратилась из заботливой сестры в тирана, которому по плечу всё, стремясь уладить все дела как можно скорее, чтобы отец отошел со спокойством в забвение.
Легкая тишина, повисшая в карете, оказалась тяжела, заполняя пространство, словно невидимая преграда.Собственное нежелание подчиняться планам отца наряду с предчувствием, что затея со встречей неизбежно даст трещину, угнетали меня. Отец продолжал хмурить брови.Сестра же, напротив, расцвела. Казалось, для нее подобные интриги были лишь забавной игрой, светской игрой, в которой она умело расставляла фигуры на доске, пока я оставалась пешкой, разрывающейся между долгом и свободой.
Ясная грань луны вдохновляла меня на размышления, и, свернувшись на краю кровати, я не торопилась раздеваться. Хотя хотелось бы смыть с себя некоторые прикосновения ритуальным омовением. Чувства, ставшие клубком, смогут ли когда-то распутаться или со временем только разрастутся?
Порой я ощущала пустоту, прячущуюся за милой улыбкой, которую все от меня ожидали. В груди словно давно возникла бездна, не заполняемая ничем, и особенно ночью это щемящее чувство превращалось в невозможность сделать глубокий вдох.
Сколько раз мечтала стать кем-то другим, столько, сколько меня сравнивали с матерью или сестрой. Как хочется, чтобы они перестали видеть во мне лишь её продолжение и навешивать свои ожидания. Эти ожидания, касающиеся того, какой я должна быть, удушают меня.
– Мисс Аннабет? – нарушила тишину служанка Мари. – Помочь вам приготовиться ко сну?
– Уходи, – прошептала я, давясь горечью в виде слёз. – Мне не нужно…
– Ваш отец просил передать, что через три дня вы отправитесь на ночную охоту.
– Прочь! – с неожиданной резкостью кинула я подушку в её сторону. – Приказов не понимаешь!? Напомнить, кто твоя госпожа!?
Мари тихо сбежала из комнаты, оставив меня наедине с гнетущим одиночеством. Ночная охота, как и многое другое, была частью той паутины, которую отец плёл вокруг нашего рода.Ритуал, когда ведьмы прячутся в лесу, а хранители устраивают на них охоту, словно на добычу. В такую ночь часто устанавливается связь между хранителем и ведьмой,иной раз достаточно лишь одного прикосновения, чтобы соединиться с кем-то. Полагаю, в этом году образовалось слишком мало пар, и высший совет решил действовать решительно.
Встала с кровати и подошла к окну, надеясь, что лунный свет окажет хоть какое-то утешение моему беспокойному сердцу. Закрыв глаза, попыталась вспомнить те редкие моменты, когда моя жизнь была по-настоящему моей. Детские игры в саду, когда я могла быть просто Аннабет, не ожидающей одобрения, не утопающей в догадках. Тогда будущее казалось светлым, полным возможностей, а не запутанным клубком чужих стремлений и амбиций.
Сейчас же, передо мной открывалась лишь череда обязанностей и долгих дней, наполненных притворством на зрительскую публику. Быть кем-то, кем я не являлась, стоило большого труда, а иногда, как сегодня, это наносило мне боль острее любого кинжала.
Сердце к сердцу
Отчаяние поглощает нас столь многолико. Одни смиренно проглатывают его, смешивая с терпением, сквозь стиснутые зубы принимая удары судьбы и, быть может, окончательно осознавая всю тщетность своего бытия.Другие же, охваченные яростью, мятежно восстают против несправедливости, их крики раскалывают тишину, но редко достигают цели.
Мне всегда казалось, что осознав своё положение, можно обрести смирение без малейшего надрыва, чтобы глаза не были застланы слезами, а голос оставался крепким. Но разве это не сладкая иллюзия? Если в бездне отчаяния есть капля надежды, значит, неотвратимо придёт боль.
Пусть вы подготовлены, даже если представляли своё будущее в ярких красках. Вот череда событий: свадебный алтарь, ночь ритуалов, платье с кружевным шлейфом, горы украшений. Дом будущего супруга. И нет, я не грезила о счастье, доступном лишь в сказках. Мои мечты обрамлены мрачными оттенками, тревогой и подчинением неизбежности. Однако, если в душе есть надежда, с ней придёт и сопротивление, ведущее к мукам.
Благодаря этому я просила родных дарить мне украшения, тогда как Элизабет получала лошадей, земли и платья – вещи, которые нелегко продать. Она даже не задумывалась о том, что с детства беспокоило меня. У меня имелась возможность бежать, и я часто помышляла о том, как прожить остаток жизни, удаленной от семьи, скрываясь в бедности. Готова ли я отказаться от привилегий своего положения ради успокоения непокорного желания иллюзорной свободы?Существует ли эта свобода вообще? Может, это тоже сказка?Неописуемое множество историй посвящены свободе, но ощущал ли кто-то это на самом деле?
Перебирая драгоценные камни из шкатулки, которую мне даже не нужно было прятать, размышляла о побеге много больше,чем обычно. Все думали, что эта молодая леди любит блестящие драгоценности, и я не собиралась разрушать эти убеждения. У леди, воспитанной в нашем обществе, не может быть ничего, кроме вещей, подчеркивающих её красоту и величие рода. Это было единственное, что действительно принадлежало мне.
Дни ожидания ночи охоты тянулись, подобно зыбучим пескам. Я не находила в себе желания покинуть свою комнату или хоть немного поесть.Возникло ощущение, что готовилась к концу своего существования.
Неуверенность сопутствовала страху и слабости. Оказалось, мой дух столь слаб, что о побеге не могло быть и речи. Даже выход за порог комнаты приводил меня в трепет, как будто на каждом шагу меня подстерегает неведомая опасность, готовая сковать цепями.Служанка Мари передавала упреки семьи, но никто из них не решился навестить меня или узнать причины моего затворничества. Было ли это моим детским капризом или же глубокой раной души? Шагнув за порог вечером третьего дня, я вдруг ощутила томление тоски и пустоту смирения. Слуги взирали на меня с нескрытым испугом, словно я обратилась призраком.
С горечью улыбаясь, провела пальцами по вышивке ритуального платья, с трудом подавляя истерический смех. Отец и Элизабет молча сидели в гостиной, наблюдая и ожидая, что выскажу протест. Но я молчала, долго и упорно, лишь изучая ткань кончиками пальцев. Красота этого наряда была неоспорима, но как хотелось бы наслаждаться ею без такой жертвы.
– Необычайно тиха ты, Аннабет, – сощурившись, заметил отец, закидывая ногу на ногу. – Неужели быть чьей-то супругой для тебя настолько невыносимо? Вид у тебя, будто у птицы, которой обрезали крылья. Тебе необходимо найти пару в этом году, – его взгляд стал смесью укора и власти. – Мне бы хотелось,чтобы это произошло естественно,но ты не оставила мне выбора.Быть может,богу Даиту виднее,как устроить твою жизнь.
Как жажду я стать сестрой, которая приносит пользу семье не только как товар на брачном рынке. О святая луна, какое зло я совершила, чтобы всё это свершилось? Почему судьба привела меня к такому исходу? Неужели стоило опозорить себя или найти в себе мужество решиться на побег лишь ради мнимой свободы?
– Вы решили бросить меня на растерзание всем и вся, а теперь притворяетесь, будто моя благодарность недостаточна? – держать в узде охватившее волнение оказалось тяжелее, чем я предполагала. – Уверяю вас, что сегодня непременно найду себе пару, как и велено, и как вы того желаете!
Смотря на их лица, я не улавливала ни малейшего отклика сочувствия, лишь видела разгневанные взгляды, как на капризную юную леди, не способную постичь сложность реалий.
Куда уж мне.
Ноги сами унесли меня в покои, стремительно сбивая прислугу на лестнице и поворотах. Захлопнув за собой двери, я сползла по стене, стараясь унять гул сердца, звучащего в ушах барабанными ударами. Вот и всё, Аннабет. Если сегодня тебя не свяжут узами, отдадут даже за обезумевшего хранителя, лишь бы общество и высший совет не огорчились родом Палентия.
Обвила я себя руками, будто пытаясь найти утешение и безопасность в собственных объятиях. Мысли метались, ища уголок, где можно было бы укрыться от неотвратимой участи.
Горько. Крайне горько осознавать все это. Дышать так тяжело, словно осколки стекла застряли в горле, царапая и раня изнутри.
– Бети? – раздался в коридоре голос сестры, и дверная ручка без промедления повернулась.
Войдя, она мягким движением закрыла за собой дверь и пристально, с волнением, взглянула на меня. Это был тот же взгляд, что и в день ухода нашей матушки.
– Спрячься в укромном месте, хорошо? – прошептала Элизабет, так тихо, словно опасаясь, что даже стены могут нас расслышать.
– О чём ты? – спросила я, и её ладонь нежно коснулась моей щеки.
– Не спрашивай ничего, – губы Элизабет сжались в линию от беспокойства. – Просто сделай так, как я прошу.Если доверяешь мне хоть немного,то сделай как велю.
Так пылко она стремилась выдать меня замуж, а теперь что? Сама не своя. Испуганная, потерянная и впервые за долгое время…искренняя.
– Конечно, доверяю, – едва уловимо ответила я, потрясенная до глубины души. – Мы ведь сестры. Не важно, сколько на меня бурчишь… ты моя сестра. Всегда буду доверять тебе.
Элизабет облегченно выдохнула, и её глаза полные медового оттенка на мгновение смягчились, словно невидимый груз упал с плеч. Её ладонь опустилась, оставив на моей коже ощущение тепла и поддержки.
– Нам пора готовиться, – встала она во весь рост. – Помни про укромное место.
С этими словами Элизабет ушла, оставив меня в смятении и с ворохом вопросов в голове. Этот разговор нарушил мой душевный покой сильнее, чем сама ритуальная ночь.Задумавшись, я ещё долго сидела в полумраке своих покоев, обдумывая слова сестры. Что она замышляет? Какое укромное место могла иметь в виду?
За шатром торжествовала праздничная атмосфера: огненные жонглеры, танцоры, напитки и развлечения. Многочисленная элита Тимора, включая высший совет и даже королевскую семью, решила отметить “Ночь охоты”. Слегка прохладное дыхание воздуха нежно касалось моих щек даже внутри шатра, и я тщательнее закуталась в простыню. Взрослые с жадным интересом ожидали новых союзов, делая ставки на то, какие рода породнятся.Словно это обыкновенные скачки,а не наше будущее.
Нежные руки Мари наносили на меня ароматные масла из розы, бергамота, сосны, но главный аромат – тот, что сопровождал меня всегда, сумрачный ландыш. Ее серые глаза изучающе смотрели на меня, отражая мое собсвенное волнение, хотя внешне девушка оставалась спокойной. Остальные дамы были так же напряжены, как и я, лишь немногие пребывали в радостном возбуждении.
– Больше лилий, Нина! – воскликнула Дженнифер Стронгли. – Я должна буквально стать этим цветком!
У нее, безусловно, огромные планы на эту ночь. Это ее второй сезон, но, как ни странно, в прошлом году она отвергла каждое предложение. Чудная леди, от нее уже не пахнет, а разит так,что голова кругом.
– Мисс, быть может, и вас ещё обмазать? – осторожно взглянула на них Мари. – Тогда вас будут обходить, и есть шанс…
– Да я скорее задохнусь от собственного запаха, – раздулись мои ноздри от этих смесей ароматов. – Давай перейдём к узорам. Может, кровь змеи принесёт мне удачу? Поговаривают, что некоторые хранители сравнивают её аромат с запахом существ из завесы и потому избегают.
– Правда? – вклинилась леди Лина, её глаза округлились. – Можно и мне тоже, мисс Аннабет?! Очень прошу!
Началось! А потом, если не получится, вину на меня возложат.
– У моей леди и так мало, – дружелюбно произнесла Мари. – Прошу извинить, но мы не можем,госпожа.
– Вот как, – с заметным разочарованием произнесла леди Лина. – Ничего, надеюсь, своими силами преодолею это.
– Слышала, вы хотите уйти в жрицы храма, – обратилась я к ней. – Могу представить, как вам претит высшее общество. Ну, не удивительно, что вам не разрешили. Ваша старшая сестра ведь сбежала из дома, и вестей от неё нет?
– А зачем интересуетесь? – издевательски рассмеялась Дженнифер. – Наша бескрылая ворона тоже собралась в бега? Не удивительно, что именно вас сюда направили с вашей-то репутацией. Кто станет интересоваться ведьмой, которая беседует с пустотой? О, может, и жениха среди призраков себе сыщете?
– Полагаю, – обратилась я к Лине. – Если вам требуется змея, можете перерезать шею мисс Стронгли.Зато всем станет приятнее дышать,а то тут вонь такая,что нос закладывает.
Наступила краткая пауза, во время которой легкий смешок Лины пробежал через шатер. Дженнифер вскипела, но сдержала себя, видимо, решив не устраивать сцену в этот особенный вечер. Вместо этого она высокомерно оглядела всех присутствующих и промолчала, игнорируя мои слова с притворным пренебрежением.
Проходя мимо зеркала, я на мгновение остановилась, чтобы заглянуть в своё отражение. Сквозь кроваво-треснувшие узоры проскользнул слабый луч бледного света. Сердце моё забилось быстрее, смешивая в груди страх с волнением. Алый ритуальный наряд из лёгкой ткани, словно обманчиво свободный. Мари накинула на меня плащ, поправляя мою угольную косу, глубоко вздохнув от тревоги, что превосходила мою собственную.
Взяла я с подноса лисью маску, скрывающую лицо,и натянула капюшон. Босые ступни остро ощутили наступление времени ветров и опавших листьев.
Из шатра хранителей доносились свисты, крики и смех, более громкие, чем когда-либо прежде. Вероятно, их уже начали угощать напитками. Нас вывели наружу, чтобы представить перед зрителями – пятнадцать ведьм.Слышала,что хранителей в два раза больше.
Да сохранит меня святая луна…избежать всех будет тяжко.
The free excerpt has ended.