Go to audiobook
– Слушай, а кто это был, там, в холле? Ну, которого я за руку дернула.
– А, этот, – Макс кашлянул и взглянул на меня с непонятным выражением, то ли восхищаясь, то ли осуждая, – это… начальник службы безопасности… э-э-э… одной очень крупной организации.
– Организации? Начальник? А Дан тут при чем?
– Ну, он отвечает в том числе за безопасность членов семьи Дана.
– Ясно, – протянула я, хотя ничего ясно не было. – А у Дана большая семья?
– О да, очень большая. Иногда даже слишком. – Макс усмехнулся какому-то своему воспоминанию. Лягушек, наверное, вспомнил, которых в карман к Дану прятал.
Говорить больше не хотелось, стук колес убаюкивал, я все еще чувствовала себя вымотанной и слабой. Было страшно снова увидеть кошмар во сне, поэтому я до упора считала мелькающие мимо фонари и не заметила, как все же заснула.
Я не планировала возвращаться домой в это лето. Сначала база, где мы собирались как следует отдохнуть после сессии, потом я планировала подработать немного. Договорилась устроиться официанткой в кафешку неподалеку от универа. Хорошая бумага для рисования стоила недешево, а расходовалась быстро. А если еще брать курсы. В общем, мне были нужны деньги. Просить у родителей было неудобно – кроме меня, у них еще двое детей. А зарплаты в нашем городке не очень большие.
Договориться с общежитием тоже оказалось просто. Комендант весьма благосклонно относилась к подрабатывающим студентам, поэтому летом никого принудительно не выселяли. Моя соседка уехала домой сразу после экзаменов, вся комната осталась в моем распоряжении. Только вот не пригодилось.
Две ночи после приезда с базы я провела в компании разговорчивой вахтерши под телевизор и чай, а потом попросилась на работе в ночную смену. Спать днем оказалось легче. Я уставала и отрубалась, едва коснувшись подушки. Если вымотаться как следует, то несколько часов сна у меня есть. А даже если кошмар, то просыпаться от него, когда светит солнце, намного приятнее, чем ночью. Если вообще слово «приятно» можно отнести к тому, что со мной происходило.
Наверное, стоило бы обратиться к врачу, но я расшифровала выписку из больницы: «F23.2 под вопросом, рекомендуется обследование и наблюдение». F23.2 – шизофреническая реакция. И пусть «психоз обычно длится несколько дней или недель и бесследно проходит», но я не была готова к подтверждению диагноза. Спасибо, я пока как-нибудь так. Только вот через пару недель я уже начинала сомневаться. Может быть, сдаться врачам – и не такая уж плохая идея.
Одно дело – кошмарные сны. Это, конечно, неприятно. Но там можно проснуться и понять, что все это неправда. А мой кошмар не заканчивался, когда я просыпалась. Шорохи, какие-то шаги, шуршание по углам. И постоянное ощущение, что на меня кто-то смотрит из пустого угла… Я уговаривала себя, что это просто стрессовая реакция, и все пройдет, как только… Ну, например, со временем.
В описании шизофрении, которое я изучила вдоль и поперек, значилось, что отрицание болезни – тоже один из симптомов. Но ведь Макс мне поверил. Или, может, просто не стал спорить? Да нет, мне показалось, он был вполне искренним. Как бы то ни было, обсудить с ним я ничего не могла, на связь он не выходил. Номер Дана тоже был недоступен.
Поэтому, когда раздался звонок с незнакомого номера и некто, представившийся Рейном Сайондзи, сообщил, что желает со мной поговорить о том, что случилось в лесу, я испытала двойственные чувства. С одной стороны, кто он и что ему можно рассказывать? С другой стороны, если это кто-то, связанный с семьей Дана, я смогу узнать, как он, и спросить, где Макс.
Сегодняшняя смена была дневной, пришлось отпрашиваться. Человек в телефоне сказал, что заедет в двенадцать. Я даже не успела ни назвать адрес, ни сказать, что время не самое удобное. Естественно, ровно к двенадцати я освободиться не успела, и еще только снимала фартук, когда он зашел в кафе. Я его узнала. И дело было не только во внешности. Я узнала взгляд, и это высокомерно-равнодушное выражение лица. Это он увез Дана на вертолете. Сейчас он смотрел на меня точно так же.
Внезапно руки задрожали, а сердце бухнуло в груди. В раздевалке я не с первого раз зацепила крючком вешалки перекладину шкафа, вытянула ветровку с рюкзаком, и вышла наружу. Он молча стоял и ждал, когда я подойду, а потом открыл дверь и жестом пригласил меня на улицу.
Ну да, разговаривать в фастфуд кафе ниже его достоинства. Я отчего-то никак не могла унять противную мелкую дрожь. С чего бы вдруг, ничего же страшного не произойдет. Ну, спросит о чем-нибудь, ну, расскажу. Не убьет же он меня, правда. Наверное, недосып сказывается, и все эти галлюцинации – я в эти две недели от каждого звука шарахаюсь. Мы сели за стол в кафе через дорогу, и тип заказал чай. Горячий чай был весьма кстати. Я обхватила кружку руками, согревая пальцы. А ведь лето. Но я постоянно мерзну. Недосып, это он виноват.
Тип не спешил начинать разговор, сидел и молча изучал меня. Ну, пусть хоть засмотрится. Я сделала глоток. И еще один. Горячий чай помог, я немного расслабилась. Стол стоял в тени, но мне показалось, что солнце светит прямо сквозь тент. Иначе с чего бы вдруг мне стало тепло. Не сразу я поняла, что причина была в том, что исчезло ощущение взгляда в спину, без которого не проходил ни один из последних дней. Облегчение было почти физическим, как будто я скинула с плеч тяжелый рюкзак.
– Меня зовут Рейн Сайондзи, – произнес тип, наконец.
Вместе с ощущением тепла немного вернулась способность соображать. «Сайондзи» – это что-то азиатское. Как и он. Правда, не ярко выраженный. От восточных предков ему достались скулы и глаза. И цвет волос.
– Я занимаюсь расследованием случая, произошедшего с Даниэлем Альтаном. Пожалуйста, расскажите, что случилось.
Расследование? Что там расследовать? Волшебство пропало. Нет, противные ощущения последних дней не вернулись. Но мне категорически не хотелось вспоминать. Тем не менее я послушно пересказала краткую версию событий, без упоминания потустороннего. Он слушал, слегка склонив голову, не перебивая и не уточняя. А когда я замолчала, кивнул и вежливо произнес, – А теперь, пожалуйста, еще раз, со всеми подробностями.
Я удивленно уставилась на него.
– Максим передал мне ваш разговор, но я хотел бы услышать все от вас непосредственно.
В первое мгновение я растерялась, потом возмутилась (Макс предатель!), а потом – а потом я подумала, вдруг это мой шанс понять, что я не схожу с ума. Если Макс поверил, если он рассказал еще кому-то, а этот кто-то решил поговорить со мной… Может быть, это все потому, что все случилось на самом деле? А совсем не продукт больного сознания.
Я начала снова. На этот раз он задавал вопросы по ходу рассказа, уточнял детали, заставляя вспоминать то, что вспоминать очень не хотелось. В какой-то момент я обнаружила, что руки у меня дрожат так, что пришлось поставить чашку на стол, чтобы не уронить ее. Все это время на его лице я не заметила ни тени удивления или недоверия. Даже упоминание звуков вокруг избушки его не смутило, он всего лишь попросил описать, на что они были похожи. Я закончила на моменте, когда я передала Дана врачам. Под конец рассказа я вымоталась совершенно, хотя не так уж долго и говорила. Но остался еще один момент, который я обязана была прояснить.
– Мне написали, что у меня шизофрения… – наконец решилась я. Он удивленно приподнял бровь и отрицательно качнул головой. Я медленно выдохнула и уткнулась лицом в ладони. В этот момент мне совсем не пришла в голову мысль, что же тогда это было, если не бред. Я была счастлива, что не схожу с ума.
– Спа… – я подняла голову, чтобы поблагодарить, но запнулась на полуслове. То, как он на меня смотрел, мне не понравилось.
– Вам нужно вернуться туда.
– Нет! – я дернулась назад, толкнув стол так, что звякнули чашки. – Я не поеду! Я не могу!
Он все так же невозмутимо откинулся на спинку стула, рассматривая меня. Я беспомощно оглянулась по сторонам. Столики в кафе были заняты, но никто не обращал на нас внимание. Абсолютно никто. Странно. А если закричать? Получится ли у меня убежать? Я снова взглянула на мужчину напротив, и подумала, что скорее всего, нет. Он наблюдал за мной с холодным любопытством. Наверное, все мои мысли видно. Мне и раньше говорили, что у меня "живая мимика". Я схватила чашку со стола, но она оказалась пустой.
– Я закажу еще чая, – произнес он, жестом подзывая официантку. Я неподвижно сидела на своем стуле, не понимая, как мне быть. Наверное, можно было вцепиться в официантку, попросить помощи, сделать еще что-то. Но его абсолютная уверенность в сочетании с равнодушием к окружающим подавляли и сбивали с толку. Поэтому я просто сидела и смотрела, как он наливает мне чай. Что там говорил Макс – служба безопасности? Начальник? Семья Дана – наркобароны?
Словно прочитав мои мысли, он произнес, – Даниэль в больнице уже две недели. И состояние его ухудшается.
Я растерянно уставилась на него. Это было гораздо хуже предложения поехать в избушку. Я даже мысли не допускала, что Дан может не поправиться. Не думала об этом.
– Врачи не могут определить, что именно послужило причиной болезни. Это можно сделать только на месте, где все произошло. Если будет ясна причина, появится шанс на выздоровление. И мне нужно туда попасть.
Я кивнула, не совсем понимая, куда он клонит.
– Если я верно понял, просто так это место не найти. Вы будете проводником.
– Но я… я не помню, как туда идти.
– Это неважно. Главное, что вы там были. Я смогу это сделать сам, – он едва заметно нахмурился, – но проблема в том, что на это уйдет какое-то время. И вот этого времени у Даниэля нет.
Вот, значит, как. Сердце стучало так громко, что заглушило все остальные звуки. В горле пересохло. Он произнес что-то еще, но я не услышала.
– Поехали. – я вцепилась в край стола не то собираясь встать, не то спрятаться за ним.
Он остановился на полуслове, посмотрел на меня, затем кивнул и поднялся.
– Хорошо. Пойдемте.
– Мне надо взять вещи…
– Нет необходимости.
Чувствуя себя бандерлогом, я поднялась и отправилась вслед за Каа.
***
Машина была припаркована у самого тротуара. Он открыл для меня дверь, подождал, пока я заберусь внутрь, и опустился на сиденье с другой стороны. Машина мягко тронулась с места. Второй человек за рулем явно знал, куда ехать, потому что с момента посадки они не обменялись ни словом. Подумалось, что, вне зависимости от моего ответа, я бы поехала сегодня на базу. "Хоть тушкой, хоть чучелом". В обычное время меня бы это разозлило. Но сейчас мысли были заняты другим.
Поезд едет восемь часов. Сколько времени понадобится автомобилю? Я уставилась в спинку переднего сиденья. Идущие на смерть приветствуют тебя. Интересно, смогла бы я быть гладиатором? Вряд ли. Я трусиха. И драться не умею. У нас как-то считалось, что девочки не дерутся. Зря, конечно. Машину плавно покачивало на поворотах, шуршали шины. Обычно я люблю ездить. Но вот повод и компанию предпочла бы другие. Особенно повод.
Я так усиленно убеждала себя, что у Дана просто тяжелая простуда, что и сама поверила. Как так не могут определить? Лучшие врачи за много денег? В том, что за много денег, у меня сомнений не было. Был вокруг Дана неуловимый налет не то, чтобы даже богатства, а скорее аристократизма, когда много денег и власти есть не только у тебя и твоего отца, а еще у твоих прадедов с незапамятных времен. И вот теперь внезапно я – последний шанс? Неправдоподобно. Но, если даже хоть на один процент это все правда, я должна это сделать.
Тип, как только мы тронулись, словно напрочь забыл обо мне, и молчал, погрузившись в свои мысли. Мне не хотелось лишний раз поворачиваться в его сторону. Я пыталась смотреть в окно, но не могла сосредоточиться. Мысли все возвращались и возвращались к проклятой поляне. Это ради Дана, напоминала я себе. Но легче не становилось. Идущие на смерть приветствуют тебя. Привязалось же. А потом скрутило живот. Я пыталась расслабиться, дышать глубоко, но легче не становилось. Я начала выглядывать пролетающие мимо дорожные знаки, молясь, чтобы показалась автозаправка. Наконец мне повезло.
– Пожалуйста, остановитесь. – голос куда-то пропал.
Тип обернулся удивленно, словно только что обнаружил в машине кого-то еще кроме себя.
– Мне надо выйти, – выдавила я. – Пожалуйста.
Автозаправка приближалась слишком уж быстро.
– Сайто, – обратился тип к водителю. Тот, мягко притормозив, свернул к указателю на отворот. Вовремя. На подгибающихся ногах я вошла внутрь магазинчика и нашла дверь туалета. Меня мутило. Живот болезненно сжимался. Укачало? Отравилась? Совершенно некстати. Какое-то время я просидела в туалете, пытаясь прийти в себя. Мутить немного перестало, зато опять вернулась дрожь. Я включила воду и сунула руки под струю воды. В какой-то книге было написано, что это успокаивает. Я держала руки под краном, пока они не заледенели, затем умылась. Надо идти обратно. Наверное, думают, что я сбежала. Смылась в унитаз. Руки все еще дрожали, когда я повернула ручку, чтобы открыть дверь. Наверное, врут про "успокаивает". На ватных ногах я направилась обратно к машине.
Он стоял снаружи у машины, засунув руки в карманы брюк и смотрел, как я иду. Опять. Да сколько можно меня изучать. Я вздернула подбородок. Правда, вряд ли получилось гордо, потому что меня ощутимо потряхивало, и я не могла с этим справиться. Я подошла к двери, ожидая, что он ее откроет, или хотя бы отойдет, чтобы я могла сесть, но он не спешил.
– Все будет в порядке.
Я изумленно вскинула голову.
– Все будет хорошо, – мягко повторил он. – Я буду рядом и не позволю причинить вам вред.
Услышанное настолько не вязалось с тем впечатлением, которое он успел произвести, что я продолжала стоять, ошеломленно уставившись на него. Он открыл мне дверь автомобиля и жестом указал внутрь.
– Каким образом?
– Что каким образом?
– Каким образом вы не позволите причинить мне вред? – его слова сломали во мне какие-то тормоза.
– Я умею. – холодно-равнодушно.
– А что именно вы умеете? Вы же следователь. Или врач? Или вы супергерой?
Теперь он смотрел на меня со смесью удивления и чего-то еще. Как на говорящего попугая, которого вообще-то никто не учил говорить. Но мне внезапно стало плевать.
– Так что? Или вы не определились? К какой профессии вы более склонны?
Я как будто разделилась: одна часть меня несла чушь, вторая ужасалась, но не в силах была это прекратить.
– Стоп.
Резко прозвучавший голос оборвал поток моих слов. В руке у меня оказалась бутылка с водой.
– Пейте.
Я послушно сделала глоток. Потом второй, постепенно приходя в себя. Щекам стало жарко. – Простите, я…
– Ничего. – он отвернулся. Остаток пути мы проделали молча.
База показалась мне еще более заброшенной, чем раньше. На двери висел большой черный замок. Скорее всего, после нас тут больше не было посетителей. Кстати, а остальные ребята, они остались, или уехали? Я не спросила у Макса, забыла. После истерики в машине навалилась апатия, мысли исчезли, звуки и краски приглушились. Или это вечер наступил уже? Я, наверное, превысила свою дозу страха на сегодня, потому что о походе к избушке думала со странным равнодушием.
– Вон та опушка, откуда мы пошли в лес… – я направилась к березкам, но тип придержал меня за плечо.
– Подождите. Откуда вы начали прогулку?
– С крыльца. Вот с этого.
– Хорошо. Сядьте пока там.
Он подтолкнул меня к ступенькам, а сам… Не знаю, что я ожидала увидеть. Он просто стоял и осматривался. Очень внимательно. Я села и прислонилась к перилам. Солнечный день и кофе сейчас казались совершенно не реальными. Словно это была сцена из кино. Большая кружка, теплый ветерок, улыбка Дана.
– Послушайте, – голос типа раздался над моей головой, я вздрогнула. Как же его зовут? Он присел так, что его лицо оказалось на одном уровне со моим. – Мы сейчас пойдем в лес. Делайте только то, что я скажу. Ничего больше. Ничего не трогайте, никуда не уходите. Понятно?
Я кивнула. В горле опять пересохло, и противно заныло в груди.
Он подал мне руку, поднимая на ноги. Продолжая сжимать мою ладонь, сделал несколько шагов к березкам. Остановился. Вытянул свободную руку, словно пытаясь нащупать что-то невесомое, затем притянул меня к себе и замер. Под словами «пойдем в лес» я понимала что-то другое, но продолжала покорно стоять. Потом спрошу.
***
Рейн замер, пытаясь нащупать край ловчей сети. В магическом зрении лес дрожал и расплывался. Все-таки пространственный карман, с обычным отводом глаз такого не бывает. След на девушке стал отчетливее и сильнее. Нужно искать такой же отклик. Есть! Пальцы знакомо кольнуло, и он сжал невидимую нить в руке.
***
Внезапно он резко шагнул вперед и потянул меня за собой по одному ему видимой тропинке. Я перепрыгивала через кочки и ветки, стараясь удержаться рядом с ним и не упасть. С таким темпом я выдохнусь через десять минут и никуда не дойду. И тогда он схватит меня за волосы, взвалит на плечо и пойдет дальше. Нет, не на плечо, волоком потащит. От возникшей картинки я нервно хихикнула. Заранее сжавшись, я приготовилась снова увидеть мрачные деревья, под которыми мы будем идти несколько часов. И не сразу поняла, почему мы остановились. А когда поняла, задохнулась от изумления. Мы стояли на краю полянки с избушкой.
Я посмотрела на него, пытаясь что-то сказать – и передумала.
Он изменился. Черты лица словно заострились, глаза странно блеснули.
– Стой здесь, – не глядя на меня. И плавным кошачьим шагом скользнул вдоль поляны. Я завороженно смотрела, как он двигается. Время от времени он опускался, касаясь ладонями земли, замирая на несколько минут, и продолжая обход.
Вокруг стояла тишина. Странно, что не слышно было даже птиц, обычно одна-две в лесу да есть. Впрочем, если животные вправду умеют чувствовать потустороннее, то понятно, почему им тут не нравилось. Мне тоже тут не нравилось. Но я стояла там, где меня оставили, не сдвигаясь ни на сантиметр. Мало ли историй в сказках, когда ослушавшимся героям доставалось по первое число. На мою долю уже достаточно чудес отвесили, хватит.
Солнце зашло за деревья уже некоторое время назад, поляна и лес вокруг быстро серели. Тишина вокруг нервировала. Хотя казалось бы – радуйся, что никто не шуршит и не свистит. Но в этой тишине было что-то неестественное, как будто все застыло только для виду, а стоит шевельнуться и на тебя тут же бросятся со всех сторон.
К моменту, когда он закончил свой обход по периметру и вернулся ко мне, у меня затекли ноги от неподвижного стояния. Было бы здорово, если сейчас уже можно было домой. Он повернулся и посмотрел на меня. Точнее сквозь меня. Потом протянул руку, собрал из ничего шарик светящегося тумана и повесил на уровне моей головы. Шарик медленно растаял, а я все продолжала смотреть на то место, где он был…
– Идем.
Я вздрогнула, приходя в себя. И безропотно позволила завести себя в избушку. Грязная тряпка, некогда бывшая футболкой Дана, все еще валялась на полу, правда, подсохла за это время. Эта мелочь внезапно напомнила мне, что все произошедшее было на самом деле. И волна паники снова скрутила внутренности. Инстинктивно я дернулась назад и ударилась об стоящего сзади… А кто он? Мысль не успела оформиться. Он мягко, но очень крепко взял меня за плечи и усадил на пол.
– Сиди здесь. Не двигайся. Не мешай.
Да я и не собиралась. Я хотела домой. И чтобы все закончилось. В детстве, читая книги, я мечтала о волшебных приключениях. Чтобы злодеи, герои, с кем-нибудь сражаться, кого-нибудь спасти. На стороне добра, разумеется. В книгах, которые я любила, добро всегда побеждало. Вот только реальность пока очень сильно отличалась от книг. В первую очередь тем, что до сих пор любое проявление странного (хорошо, пусть называется волшебным) вгоняло меня в ступор. Правда, справедливости ради, пока ничего хорошего со мной еще не случилось. Может быть, потом мне наколдуют пятьсот эскимо? Плечи затряслись от нервного смеха. Я зажала рот рукой, чтобы не дай бог, никакие звуки не помешали человеку, сидевшему рядом. Он опять что-то делал, проводя ладонями по полу, но я не хотела на это смотреть. Я зажмурилась и стала ждать. В прошлый раз все закончилось. В этот – тоже должно закончиться. Скорей бы.
Пол скрипнул. А затем под избушкой что-то треснуло и развалилось. В прошлый раз этого не было! Пол вообще был единственным надежным местом. Я испуганно распахнула глаза, чтобы увидеть досадливую гримасу на его лице, подсвеченном голубым. По полу о него дорожками разбегались цепочки нежно светящихся знаков. Основание избушки хрустнуло еще раз. А затем в дверь постучали. Я так надеялась, что я этого больше никогда не услышу! А он хищно оскалился, встал одним плавным движением и вышел наружу.
Похоже, там, снаружи кого-то убивали. И этот кто-то был против. Очень сильно против. Потому что он выл и верещал. Несколько раз что-то ударялось в стены и крышу с такой силой, что мне казалось, что домик вот-вот развалится. И периодически что-то ломалось внизу, под полом. Часы встали опять, и я снова не понимала, сколько времени прошло на самом деле. Мне казалось, что много, что я очень долго сидела, сжавшись на полу в окружении едва видных голубых узоров, не понимая, вернется ли еще мой спутник или нет.
Видимо, в какой-то момент я уснула, потому что, открыв глаза, обнаружила себя лежащей на полу. Тело затекло и онемело, на руке отпечатались доски пола. Внутри было светло. От окна, и от распахнутой настежь двери. Это он ее открыл? Уже можно двигаться? Снаружи было тихо. Наконец я подкралась к двери и остановилась, не решаясь выглянуть наружу.
– Уже можно, выходи.
Я не могла и представить, что настолько рада буду слышать его голос. Он сидел, привалившись к стене, прикрыв глаза. Бледное лицо осунулось, под глазами залегли тени, спутанные длинные волосы почему-то присыпаны землей.
– А-а… все… в порядке?
– В полном, – оскорбленно сверкнул он желтыми глазами. На лицо стремительно возвращалось обычное высокомерное выражение. Он поднялся, опираясь на стену. Слегка пошатываясь, сделал пару шагов, и махнул рукой, подзывая к себе, – Пора домой.
Мы вышли к машине так же быстро, как и пришли. Потом спрошу, почему же мы с Даном шли несколько часов. Водитель предупредительно открыл ему дверь, и он рухнул на сиденье.
– Все в порядке, Сайто, я просто устал.
Не открывая глаз, он взял протянутую ему кружку и выпил содержимое. Так и сидел всю дорогу, откинувшись назад, не произнося ни звука. Я смотрела в окно, даже не пытаясь привести в порядок мысли в голове. Потом. Если, как он сказал, все в порядке, значит, Дан выздоровеет. И потом я все узнаю.
Машина остановилась у знакомого подъезда, и я не сразу сообразила, что это мое общежитие. Откуда они узнали? Или опять Макс сказал? Ну и прекрасно, не придется добираться на метро. Почему-то мне казалось, что меня отвезут туда, откуда забрали, то есть к кафе. Я повернулась, чтобы попрощаться и обнаружила, что он рассматривает меня в упор. Глаза снова были темного цвета, как и раньше. Наверное, показалось там, в лесу.
– Спасибо. Я… – ох, я же забыла спросить про себя-то, можно ли избавить меня от… – Те звуки, о которых я рассказывала, они… я их все еще слышать буду? Можно их убрать?
– Да. Я позвоню позже.
Я, снова чувствуя себя тараканом, вылезла из машины. Что ж, хотя бы он не отказал сразу, это уже хорошо. А ведь вполне мог. Я сделала все, что ему было от меня требовалось, и можно больше со мной не церемониться. Думать об этом было очень неприятно.
***
Разбудила меня Машка, соседка по комнате.
– У тебя телефон там разрывается.
Спросонья я никак не могла понять, что мне надо сделать.
– Трубку возьми.
И кинула мне мой рюкзак. Телефон? А если это?.. Я схватила аппарат только чтобы увидеть надпись «пропущенный вызов». Звонили с работы. Значит, не Дан. И не… Как же его имя? Я мучительно напрягала память, но так и не смогла вспомнить. Что-то восточное. Что-то… Вот же дуреха! Я хлопнула по телефону пальцами. У меня же есть запись разговоров, сейчас найду. «Рейн Сайондзи». От низкого спокойного голоса мурашки пробежали по спине.
– Вась, а кто тебя подвозил с утра?
– Куда подвозил?
– Вася, ты болеешь? Сюда, в общагу, утром?
– А, ты про это. Так, знакомый Дана.
– Клевая тачка.
Машка выжидающе уставилась на меня, видимо, ожидая продолжения. Я лишь пожала плечами. Не помнила я, что там за тачка была. Просторная, это да, а вот все остальное – не помню.
– Маша, а ты что здесь делаешь? – сообразила наконец я.
– Спасаю тебя от одиночества, разумеется, – фыркнула она в ответ. – Ты на смену сегодня? Или, может, погуляем?
На смену я не хотела. Я хотела спать. Я только что поняла, что мне не снились кошмары. Телефон опять зазвонил, и я обреченно взяла трубку. Все-таки на работу.
Кошмары вернулись. Через день после моего приезда все началось снова. А Рейн Сайондзи не звонил. Не было новостей и от Дана с Максом. Я уговаривала себя, что в больницах телефоны не выдают, а Макс отрывается напоследок перед учебным годом, но все равно было тревожно. Машка на следующий день после приезда снова исчезла, и появлялась днем на пару часов, цветущая и счастливая. А я слушала свои шорохи и держала телефон на виду, чтобы не пропустить звонка. Это тоже закончится. Он же сказал, что позвонит.