Read the book: «ПРЕДАНИЕ О ДИКОЙ ОХОТЕ»

Страшна ночь, когда пронесется, бесшумно ступая по воздуху, над городами и лесами, полями и реками свора призрачных пламенноглазых псов, преследующих добычу.

Страшна ночь, когда с воем ветра сплетется звук рога и яростные крики загонщиков.

Страшна ночь, когда Дикий охотник преследует свою дичь…

«Легенда о дикой охоте»

Пролог

Соня шла по ночному лесу, обезумев от ужаса. Только что исполинские псы разорвали последнего из команды, которая прибыла сюда четыре дня назад. И теперь началась охота на нее, та самая Дикая охота, о которой прошлой ночью рассказывал дед Семен.

Она брела, еле переставляя ноги, спотыкаясь и падая. Треск веток в зимнем лесу, шум ветра, порхание птиц, биение сердца и тяжелое прерывистое дыхание мешали ей расслышать звук чужих шагов, заставляя нервно оглядываться. Тени, блуждающие между деревьев, тянули к ней свои длинные корявые руки, приближаясь и снова отдаляясь, словно исполняя древний ритуальный танец и не позволяя выйти из своего пугающего круга.

В памяти замелькали образы пассажиров той злополучной электрички: Стаса, Марго, Николая, Татьяны… «Их нет… Их больше нет…» – эта мысль доводила Соню до отчаяния.

На голову сыпалась мелкая белая крупа. Мороз усиливался – или ей так только казалось. Девушку била лихорадочная дрожь.

Ощущение того, что за ней наблюдают, не покидало Соню. Артритные пальцы деревьев цеплялись за одежду, не давая ей идти дальше.

Вдруг в нескольких шагах скользнула тень, а следом показалась тень побольше. Это было похоже на человека с собакой.

Приступ безумного хохота овладел ею: это же просто человек с собакой… и они просто гуляют ночью в лесу. Но разум отказывался в это верить.

– Эй, кто здесь?! – прокричала в пустоту Соня. – Я заблудилась, помогите мне… Я здесь!

Ее смех перешел в нервный плач. Она вдруг побежала, и так быстро, насколько это было возможно. Там, где, как ей показалось, она увидела тень, девушка резко остановилась. Из глубины леса раздался утробное приглушенное рычание зверя. Небо окрасилось всполохами огня… Секунда, две, три… и все закончилось.

1. Несколькими неделями ранее

Проснувшись рано утром, Соня сладко потянулась, села и почесала голову. «Если тебе приснился плохой сон, с утра первым делом сядь на кровати, почеши голову – и сон забудется», – вспомнила Соня слова бабушки и улыбнулась.

Сегодня у нее волнительная дата – первый рабочий день в огромной транснациональной корпорации Your future.

Она встала, распахнула шторы, оценила погоду за окном, затем прошлась по комнате, сделала несколько взмахов руками, имитирующих движение пловца, и подошла к платяному шкафу. Подбирая наряд на сегодня, она напевала незамысловатую песенку, знакомую с детства:

 
– Беги к мечте, беги вперед,
Страх обязательно уйдет.
А в голове твоей порой
Идей и мыслей вьется рой.
Успех придет, ты верь и знай
И никогда не унывай…
 

Мягкий, но в тоже время громкий голос вернул ее в реальность:

– Сонечка, девочка моя, иди завтракать, а то сейчас все остынет.

Соня буквально прилетела на кухню, поцеловала бабушку, выпила свой какао, съела бутерброд и яичницу и быстро убежала в свою комнату собираться.

Они жили с бабушкой Антониной Павловной в Ленинградской области, в маленьком городке Новореченске. Родителей Сони рано не стало: отец и мать участвовали в антарктической экспедиции – и однажды не вернулись из нее. Бабушка с огромной любовью и трепетом воспитывала внучку, пытаясь во всем заменить ей родителей.

Каждый год они ездили на юг: бабушка говорила, что ребенку для гармоничного роста и развития нужны солнце и морюшко. Бывало, они подолгу сидели на берегу, слушали мягкое шуршание волн, крики чаек, ощущали вкус соли на губах и наблюдали, как солнце проваливается за горизонт. Соня клала голову на плечо бабуле и вдыхала ее запах, смешанный с запахом моря, а еще – с запахом любви и добра, исходящих от бабушки.

Антонина Павловна работала врачом в городской больнице. Как бы она ни уставала на службе, чтение книг внучке перед сном было обязательным ритуалом. Они с жадностью поглощали историю за историей: «Путешествие Гулливера» Джонатана Свифта, «Робинзон Крузо» Даниэля Дэфо, «Путешествие к центру земли» и «Таинственный остров» Жюля Верна. Соня часто представляла себя героем книги – конечно же, главным героем, который бесстрашно шел навстречу приключениям.

По пятницам бабушка пекла печенье «Лисичка». Они пили чай и смотрели по телевизору «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона».

Продав комнату в коммуналке на Большом проспекте Васильевского острова, бабушка оплатила Соне учебу в Санкт-Петербургском государственном университете. Антонина Павловна мечтала о том, что Сонечка станет педиатром, но не вышло: любимая внучка не дружила ни с химией, ни с биологией, зато обладала коммуникативными навыками и даром убеждения.

* * *

Для первого рабочего дня Софья выбрала юбку-карандаш глубокого синего цвета и белую блузку. Свои густые темные волосы она собрала в деловой пучок, а большие карие глаза с золотыми огоньками, и без того выразительные и яркие, чуть-чуть подкрасила тушью.

«Пока так, а потом разберемся», – сказала сама себе Соня, любуясь своим отражением в зеркале.

Ровно в девять она вошла в здание корпорации Your future.

Огромное, наполненное светом пространство обещало исполнить все мечты его обитателей. Оранжевые кресла, неправильной геометрической формы журнальные столики и резные барельефы мифических существ, опоясывающие стены, напоминали о творящемся здесь волшебстве. Большие окна обеспечивали обилие дневного света и прекрасный вид на город. Воздух вкусно пах только что приготовленным кофе. Напротив входной двери расположилась стойка ресепшен, за которой сидели две милые девушки и о чем-то щебетали.

Соня подошла к стойке и невольно взглянула на черную кожаную папку для документов с логотипом компании – большим кристаллом с мерцающим золотым светом внутри, обвитый змеем.

«Интересно, – подумала она, разглядывая эмблему, – магия природы заключенная в четких геометрические формах кристалла… золотое сияние – символ процветания и изобилия. А змей – что это? Власть, мудрость?.. Или это символ зла и искушения?»

От раздумий Соню отвлек мужчина лет пятидесяти в темно-синем костюме. Надо отметить, костюмчик отлично на нем сидел.

– Здравствуйте, Софья, – сказал он басом. – Я Игорь Иванович, ваш начальник. Предлагаю вам для начала небольшую ознакомительную экскурсию по офису. Чай, кофе?..

– Нет, спасибо, – ответила Соня, – пожалуй, давайте сразу начнем с экскурсии. Мне уже не терпится приступить к работе.

Он внимательно на нее посмотрел, улыбнулся и явно подумал, что такие бойкие им нужны.

* * *

Около часа Игорь Иванович водил Соню по офису, знакомил с отделами и рассказывал о правилах, которые действовали в компании.

– Вот мы и пришли. Это ваше рабочее место, – он указал на светлый большой стол возле окна, за которым стояло оранжевое кресло, как на ресепшене.

2. Предсказание

Последний день октября тянулся невыносимо медленно, будто замороженный. Соня кое-как заставила себя приступить к работе: сдала первый отчет, написала пояснительную записку к проекту, слегка повздорила с Наташкой из бухгалтерии. Странное чувство, не поддающееся объяснению, сопровождало ее в течение дня, вгрызалось в сердце, мешая дышать.

– Я пойду немного прогуляюсь и кофейку выпью, – сказала Соня Катерине, коллеге в офисе, – а то что-то голова разболелась.

– Может, с тобой пойти? – учтиво уточнила та.

– Нет, не нужно, я хочу одна прогуляться, мысли в порядок привести, – ответила Соня.

Она медленно брела по улице. Здания, в окнах которых отражалось серое небо, моросящий то ли дождь, то ли снег и резкий порывистый ветер навевали тоску и уныние. Бледные проблески солнца меж черных, тяжелых туч придавали городу гневный образ.

«Боги сердятся на нас», – говорила бабушка.

С таким ощущением, что непременно должно что-то произойти, но пока непонятно, что именно, Соня дошла до ближайшего кафе. Тыквы с вырезанной жуткой гримасой и яркими огоньками в треугольных глазницах украшали вход, а летучие мыши и паутина затянули витрину заведения. Соня зашла в кафе и, выбрав столик у окна, заказала капучино и пирожное «Анна Павлова».

Наблюдая через окно за прохожими, она щедро наделяла их придуманными ею чертами характера, привычками, слабостями и страстями. Вокруг царила странная тишина, и день все тянулся и никак не хотел заканчиваться. Вскоре Соня отдалась сладостным грезам: вот она сидит на берегу моря, наблюдая за танцем солнечного света с легкой волной… А вот любуется прекрасными видами гор, упиваясь чистым, свежим воздухом. А вот собирается в путешествие и предвкушает приключения и новые знакомства.

Из мира фантазий девушку вернул мальчик лет десяти. Он вошел в кафе с висевшим у него на шее деревянным сундучком. Выжженные на поверхности сундучка орнаменты намекали на таинственное происхождение игрушки. Узоры, сотканные из узлов и спиралей, плавно перетекающие друг в друга, казалось, говорили о непрерывности, бесконечности и единстве всего со всем. Мальчишка подошел к Соне и тихим заговорщицким тоном сказал:

– Только сегодня, в День духов, все предсказания сбудутся. Одно предсказание – сто рублей, два – сто пятьдесят рублей.

– Так… – улыбнулась Софья. – И что же мне нужно сделать?

– Тебе нужно взять одну из этих конфет, развернуть ее и на обратной стороне фантика прочитать то, что тебя ждет.

Соня протянула мальчику сто рублей, пошарила рукой в ящике, словно перемешивая лотереи в лототроне, и достала конфету. Мальчишка схватил купюру, огляделся по сторонам, резко развернулся и, семеня кривыми ножками, убежал, стуча по полу каблуками высоких башмаков с серебряными пряжками. Соня потерла глаза и слегка потрясла головой, разгоняя морок. Почудится же, решила она, и развернула конфету. На бумажке было написано: «Как только небо всполохнет, и сразу смерть к тебе придет».

– Что за бред?! – возмущенно спросила сама себя Соня, скомкала обертку, но не нашла куда ее выкинуть, засунув в карман куртки.

3. Дорога в один конец. 31 октября

Она шла к железнодорожному вокзалу, наслаждаясь прохладным воздухом. На улице уже стемнело, и город смотрел на нее бледными желтыми фонарями, слабо освещавшими улицу.

Соня остановилась напротив кафе, в которое забрела сегодня днем. Вспомнив о предсказании, она засунула руку в карман куртки и достала фантик со странным текстом. Внезапно щемящая боль в груди парализовала ее. В горле появился ком. Едва справившись с неприятными ощущениями, она двинулась дальше.

«Я всего лишь устала. На выходных отдохну, высплюсь как следует. Еще эта бухгалтерша Наташка со своими счетами прицепилась… Противная тетка, удается же ей настроение всем вокруг испортить», – подумала Соня и собралась было идти дальше, как вдруг у ее новенького сапога отвалился каблук.

– Да что за чертовщина такая! – с досадой вскрикнула она. – Так я далеко не уйду…

Кое-как она доковыляла до ближайшей мастерской по ремонту обуви. На железной двери бледно-коричневого цвета красовалось объявление: «Ушел на перерыв. Буду в 18:30». Чуть ниже висела табличка с режимом работы: «Ежедневно с 9:30 до 19:00, без перерыва и выходных».

Часы показывали 17:55. Судя по записке, мастер должен подойти через тридцать пять минут, если, конечно, он не решит выкурить еще одну сигарету, выпить чашку кофе или какой-нибудь другой жидкости, либо, что еще хуже, не увидит знакомого и не зацепится с ним языками. Тогда она ни за что на свете не успеет встретиться с подругой Ленкой, пересадить цветок и сходить за продуктами.

Соня с надеждой смотрела в пустой переулок. И наконец там замаячила тщедушная фигурка мужичка, похожего на мастера.

– Вы меня ждете, барышня?

Было в его внешности, голосе и манере держаться что-то неуловимо отталкивающее. Сейчас еще скажет, что закрывается через полчаса и не успеет отремонтировать… или инструмента подходящего нет, или еще что-нибудь придумает…

– Помогите, пожалуйста, – виновато улыбаясь, сказала Соня и протянула отлетевший каблук.

Сапожник пару секунд покрутил его, прищурил глаз, рассматривая Сонину обувь, а потом бодро сказал:

– Снимай сапог, барыня, щас делать будем. А ты пока здесь посиди, – он указал ей на табурет, – как раз до конца рабочего дня успею.

Соня с облегчением выдохнула, но та электричка, на которой она обычно едет домой, в этот раз явно отправится без нее, а следующая только в 20:34.

Аккурат через полчаса каблук был на месте.

– Ну вот, как новенькие, – прохрипел сапожник, выпуская облако серого дыма, от которого его маленькие глазки заслезились. Физиономию исказило что-то вроде улыбки, напоминающей звериный оскал, и на мгновение Соне показалось, что перед ней стоит злобный цверг и протягивает ей башмачки.

Она на секунду зажмурилась, отгоняя наваждение, затем вновь открыла глаза, облизав моментально пересохшие губы, взяла сапоги, поблагодарила мастера и, откланявшись, покинула мастерскую.

* * *

Соня медленно вышла на железнодорожную платформу. Ветер, так бурно гулявший днем, утих, с неба повалили неуклюжие белые хлопья, засыпая снегом почти пустой перрон. Соня походила туда-сюда, почитала объявления на столбах, выпила чашку горячей коричневой бурды из местного ларька. Внутреннее беспокойство нарастало, и Соня, чтобы избавиться от этого чувства, позвонила бабушке.

– Бабулечка, привет! Я сегодня поздно приеду, – проговорила она.

– Привет, девочка моя, – в трубке послышался голос Антонины Павловны. – Что-то случилось? У тебя все в порядке? – взволнованно спросила бабушка.

– Не волнуйся, все в порядке, – скорее для себя, чем для бабушки проговорила Соня. – Все в порядке, просто я опоздала на электричку, теперь жду следующую. Ты не жди меня. Ложись спать.

– Да как же тут уснешь, если тебя дома нет, – призналась бабушка.

– Тогда до встречи, – сказала Соня и отключилась.

Не помогло: тревога росла и ширилась, а теперь на смену ей пришло раздражение и гнев. Такова двойственная природа всех переживаний, чей корень страх. Чтобы отвлечься от этого состояния, она стала разглядывать людей. Первым ее внимание привлек мужчина лет сорока крепкого телосложения и в спортивной одежде. Он стоял чуть поодаль и что-то рассматривал на экране телефона. Потом его мобильник издал противный звук, такой же стоял у Сони на будильнике, и мужчина начал что-то объяснять своему невидимому собеседнику, активно жестикулируя. Соня уже не слушала его, ее внимание переключилось на другой объект – мужчину средних лет, худощавого, долговязого. В руках он держал портфель и тубус. Этот, наверное, инженер или художник. Хотя, судя по его дорогому пальто и хорошей кожаной обуви, неплохо зарабатывающий инженер. Художники столько не получают, если только они не Герхарды Рихтеры, мазню которого – не мазню, конечно, а абстракцию, – продали почти за пятьдесят миллионов долларов.

Тут на перрон выплыла тетка, неопределенного возраста и неопрятного вида с большими пакетами, из которых выглядывала колбаса, банка растворимого кофе и макароны. Соня тут же почувствовала урчание в животе – от бутика с колбаской она бы сейчас не отказалась. Тетка тащила пакеты, периодически останавливалась и отдыхала. «Как же она их сюда доперла?» – подумала Соня. Из-под сбившейся теткиной шапки торчал локон гидроперитных волос, а яркий макияж соответствовал стилю «боевой раскрас индейца».

На соседней лавочке сидела худощавая женщина, выглядевшая бестелесно и бесцветно. Она не двигалась и, казалось, даже не моргала. «Какая несчастная женщина, – подумала Соня, – у нее, наверное, что-то случилось… или, может, она больна».

Женщина, одетая в элегантное серое пальто, модный берет и высокие сапоги-трубы на плоской подошве, небрежно придерживала кожаную сумку, из которой торчал уголок книги или тетради.

– Пригородный поезд «Санкт-Петербург – Новореченск» прибывает на первый путь. Будьте внимательны и осторожны! – раздался безучастный голос из динамика.

Вдалеке послышался гул электрички и показался большой желтый фонарь. Крупные снежинки летели на его теплый свет, создавая ощущения сказки.

Соня на мгновение погрузилась в детские воспоминания. Вот она с бабушкой возвращается из детского сада. К дому ведет узкая заснеженная тропинка, по краям которой установлено освещение. Уже достаточно темно, и в конусе света фонарей снежинки кружатся в магическом танце, увлекая за собой в сказочную страну маленькую девочку Сонечку… И вот теперь той девочке уже двадцать пять лет, а она до сих пор помнит то завораживающее чувство.

Поезд медленно подъезжал к перрону. Соня зашла в старый, обшарпанный вагон с характерным запахом свежеокрашенных лавок, жареных чебуреков из привокзального кафе-бистро, застарелого перегара и расположилась возле окна. В вагоне назойливо мигал свет. Девушка достала томик братьев Стругацких, осмотрела переплет с обеих сторон, полистала страницы, лишь на мгновение задержав внимание на одной из них, и закрыла книгу. Удушливая теплота электрички разморила. Соня ослабила шарф, расстегнула куртку и задремала.

– Новореченск! – громкое объявления конечной станции пробудило ее от сна. Электричка медленно покачнулась и остановилась.

Вместе с остальными пассажирами она вышла на перрон. Старый заброшенный вокзал в окружении заснеженных лесов выглядел мрачно и безжизненно, он был словно погружен в свои мысли. Пассажиры электрички, их, кроме Сони, было четверо, с недоумением и испугом смотрели по сторонам. Царила тишина – глухая и зловещая, от которой вниз по позвоночнику пробежал холодок. Вокруг не было ни души. Снег медленно падал на землю, укутывая пушистым одеялом.

Пассажиры подошли к вокзалу. Двери были закрыты, окна заколочены. Не было видно ни людей, ни собак, ни машин. Только изредка гудел ветер, гуляющий в пустых коридорах и залах вокзала.

Первым заговорил мужчина в спортивной одежде и смешной шапке с помпоном, от этого он напоминал добродушного персонажа из детских сказок:

– Ребята, вам не кажется, что здесь что-то не то? Сегодня утром все выглядело по-другому, да и вчера тоже… Я каждый день с этой платформы езжу в город на работу – и ответственно могу заявить, что это место совсем не то, что я каждый день на протяжении нескольких лет видел. Или это чья-то злая шутка, или я сплю…

– Тогда мы все видим один и тот же сон, – ответила тетка с пакетами, – Я тоже живу в Новореченске уже много лет – и не понимаю, что тут случилось, – она замолчала, разглядывая обстановку.

– Давайте зайдем внутрь вокзала, может, это прояснит ситуацию, – предложил инженер или художник.

Кое-как справившись с входной дверью, они оказались внутри. Ситуация не прояснилась, только еще больше запуталась: вокзал и внутри выглядел совсем не таким, каким он был этим утром. Вдоль стен стояли скамейки, на полу валялись старые газеты. Стены украшали фотографии пассажиров и работников станции. Снимки были словно из другого времени. В углу находилась печка. Хотя, может, это был камин. Возле печи лежала связка дров и кипы старых пожелтевших газет и журналов.

– Уж лучше бы нам вернуться назад… – боязливо проговорила тетка с продуктами. Она взяла две огромные сумки и направилась к выходу, – пожалуй, пойду на перрон, может, пройдет электричка. Уж очень домой хочется.

– Давайте будем благоразумны, – менторским тоном произнес инженер-художник. – На улице темно и холодно, легко потеряться и замерзнуть. Мы все хотим домой, но так рисковать – это верх безумия! Подождем до утра, а там решим, что нам делать.

От мужчины в дорогом пальто веяло не только хорошим парфюмом, но и уверенностью, силой и могуществом. Взгляд его серых глаз с металлическим отблеском проникал внутрь, и хотелось ему подчиниться. Тетка с сумками послушно прошла в центр зала и села на деревянную лавку.

Время здесь будто остановилось. Не было ни людей, ни поездов, ни шума города, только тишина и покой, темные углы и пустые залы.

Серые стены вокзала, изнутри покрытые инеем, казались еще более холодными и неприветливыми. Зима придавала этому месту какую-то зловещую таинственность.

– Что же теперь нам делать? – нервно произнесла Соня. Теперь она точно не встретится с Ленкой и не пересадит цветок. Еще и бабушка будет волноваться. Вот досада…

– Начнем со знакомства, – сказал мужчина спортивного телосложения. – Меня зовут Стас.

– Соня, – произнесла Соня тонким голоском, чувствуя, что еще немного, и у нее начнется истерика с припадком.

– Я Николай, – представился инженер-художник.

– Татьяна… – безучастно сказала странная на вид женщина лет сорока пяти.

– Маргарита, – процедила сквозь губу тетка с сумками. Весь ее вид кричал о недовольстве происходящими событиями. Ее маленькие глазки выражали претензию к участникам поездки, будто они были виноваты во всем.

– Ну что ж, уже почти полночь, и у нас пока нет понимания, где мы находимся, – резюмировал Стас. – Предлагаю растопить печь, чтобы хотя бы было тепло и светло.

Путники с недоверием смотрели то на Стаса, то на печку.

– Это какое-то древнее сооружение… – Николай посмотрел на печь, – ты сможешь ее разжечь?

– У моей прабабки в Зеленогорске что-то похожее было, – оптимистично заявил Стас, – думаю, справлюсь.

Пока Стас возился с камином, периодически нецензурно бранясь, Соня разглядывала фотографии, украшающие стены. Она внимательно всматривалась в лица людей, потом отходила от изображения и снова возвращалась, будто пыталась найти хоть какую-то зацепку.

– Ни одного знакомого лица! Я в Новореченске живу с рождения, городок маленький, все друг друга знают. Эти люди мне однозначно незнакомы, – Соня еще раз прошлась взглядом по фотографиям, шумно вздохнула и села на лавочку рядом с Маргаритой. Николай стоял возле окна и пытался что-то увидеть в темноте, но тщетно. Ни свет луны, ни уличные фонари не освещали это странное место.

– Мда… Соня, а вы уверены, что мы приехали именно в тот город, в котором вы живете? – прищурив левый глаз, спросил Николай.

От его вопроса Соня похолодела.

– Вокзал внешне похож на тот, что в Новореченске, – с сомнением ответила девушка, – а в остальном я не уверена.

Маргарита, заметив, как побледнела Соня, достала из пакета печенье «Сахарное» и протянула ей:

– На, ешь, а то ненароком в обморок грохнешься.

– Пришло в ваш дом тепло и свет! – Стас разжег печь.

Треск поленьев и отблески пламени на мгновение помогли забыть о том, что произошло, и не думать о том, что, возможно, еще произойдет.

– Уже почти двенадцать. Ночью идти куда-то – дело бессмысленное, заблудимся, да наживем проблем на пятую точку, – со знанием дела сказал Николай, – придется здесь заночевать.

– Мда… перспектива так себе, но я с тобой полностью согласен. Нужно соорудить спальные места. – Стас задумчиво посмотрел по сторонам. – Можно спать на лавках, постелив на них старые вещи, а укрываться своими куртками.

Он развел руками, давая понять, что других идей у него нет.

– Это вокзал… возможно, что здесь есть помещения вроде медпункта, там должна быть кушетка или комната матери и ребенка, там могут быть кровати, – с надеждой произнесла Софья. – Когда я маленькая была, мы с бабушкой отдыхали в такой комнате.

– Да какая комната матери и ребенка, оглядись, мы на отшибе цивилизации, – с усмешкой сказал Стас.

4. Первое ноября

Рано утром, когда еще свет не вступил в свои права, горе-путешественники проснулись от запаха съестного. Это Стас пытался разогреть в печи купленные накануне оладьи.

– Я живу один, покупаю в столовой уже готовую еду, – пожал плечами Стас и приветливо улыбнулся. – Представляю вашему вниманию резиновые оладьи, вчерашний кефир и шоколад. А еще, пока вы дрыхли, я обошел владения и нашел воду, относительно чистую, немного дровишек и вот этот котелок, – Стас показал чугунную посудину, покрытую копотью. – Вместо утреннего и бодрящего кофе – горячая вода из котелка, – Стас снова широко улыбнулся. – Я уже изволил выкушать чашечку, извольте и вы, господа. Да, кстати, Маргарита, все хотел спросить, а что у вас в пакетах – случаем, не продукты ли?

Стас бесцеремонно полез по сумкам.

– Я за эти продукты почти десять тыщ заплатила, не собираюсь вас кормить! – завизжала Марго.

– Я вам дам двадцать тыщ за все ваши покупки, – на ее манер ответил Николай, доставая из кармана пальто туго набитый бумажник. – Вот, держите, – он протянул ей четыре пятитысячных купюры.

– Продано, – резюмировал Стас и с еще большим рвением стал рыться в пакетах.

Когда с подсчетом провизии и составлением графика питания было покончено, Стас опустился на лавочку, распрямил плечи и предался размышлениям:

– Будем исходить из постулата, что мы не сошли с ума и это не галлюцинации. Хотя я где-то читал, что бывают массовые галлюцинации, что мозг каким-то образом достраивает общую картину, которую видят все участники процесса.

– Наверное, для массовой галлюцинации в воздухе должно что-то витать… ну там газ какой-то или, например, запах цветущего болотного багульника. Надышишься им – и мерещится всякое, – поддержала разговор Соня.

– Итак, – продолжил Стас, – чтобы найти гипотезу, которая объяснит нам все происходящее, разобьем возможные варианты на две группы. Первая группа – произошел разлом пространства, и мы попали в параллельную реальность. Вторая – мы попали в другое время. Есть у кого-нибудь бумага и карандаш? Нужно зафиксировать возникающие вопросы, – Стас обвел взглядом участников процесса. Николай открыл портфель, из которого показались наброски икон, и извлек оттуда лист бумаги и красный карандаш.

– Ого, что это у тебя? – с неподдельным интересом спросил Стас.

– Я иконописец, – спокойно и как-то бесцветно ответил Николай.

«Значит, все же художник», – подумала Соня.

– Итак, – продолжил Стас, – вопросы, требующие ответа.

Кривым, неразборчивым почерком он написал:

«1. Где мы?

2. Как нам отсюда выбраться?

3. Есть здесь кто-нибудь еще, кроме нас?»

– Раз мы в этом месте оказались в таком составе, значит, мы как-то связаны, – развивал свою аналитическую мысль Стас. – Ну, например, у нас одинаковые грехи, за которые нас хотят наказать. Или это происки какого-нибудь маньяка. Ну, знаете, как в детской считалочке: «Десять негритят отправились обедать. Один поперхнулся, и их осталось девять. Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, их осталось восемь…» – Стас погрузился в глубокое раздумье.

Пассажиры загадочной электрички по очереди смотрели на лист бумаги, пытаясь ответить хоть на один вопрос, но все было тщетно, мыслей вообще не появлялось.

– Меня больше всего интересует ответ на предпоследний вопрос в этом списке, – противно пропищала Рита, и тут ее прорвало. Слова лились нескончаемым потоком, мысли хаотично прыгали с темы на тему, постоянно сбиваясь, повторяясь и начинаясь с начала. Она зарыдала и затряслась. На подходе была истерика. – Во всем этом виноват этот идиот, мой муж, – вдруг неожиданно для всех заявила она. – Если бы его не уволили с работы, звездочета-неудачника, то сидела бы я сейчас в мамкиной теплой квартире, сериалы смотрела да пивко потягивала. А я его еще привораживать ходила, у подруги увела. Алмаз бесценный! – тетка сплюнула себе под ноги.

– Привораживать? – с интересом спросила Соня.

– Да… вот дура-то! – нервно ответила Марго и начала рассказывать свою историю.

5. Королева Марго

Маргарита была поздним долгожданным ребенком и с детства купалась в докучливой заботе и безудержной родительской любви.

Мать, Людмила Филипповна, занимала должность заведующей универмагом, обладала властным и упорным характером – может быть, даже не упорным, а упрямым. Отец, Иван Сергеевич, добродушный и спокойный человек, во всем потакал своей капризной жене. Но настал тот момент, когда он не выдержал очередного накала страстей и ушел из семьи. Встретив добрую и ласковую женщину старше себя на семь лет, Иван Сергеевич зажил счастливой, спокойной семейной жизнью без упреков, унижений и скандалов. А Людмила Филипповна была слишком гордой и глупой, чтобы пытаться вернуть его. Маргоше на тот момент исполнилось девять лет.

Воспитывала Людмила Филипповна дочь одна. Про отца она говорила, что тот предатель, и вообще, совершенно бесполезный и бестолковый человек, от которого одни проблемы.

Весь свой бушующий океан невостребованной и неизрасходованной любви Людмила Филипповна обрушила на дочь. Она обожала Маргариту и сильно баловала ее. У девочки были самые красивые платья и украшения, в ее честь устраивались праздники с салютами и приглашенными артистами. Одним словом, все было только для Риты. Ну и, конечно же, масляная розочка на бисквитном торте по умолчанию всегда доставалась Марго.

– Игорек, ну что тебе жалко, если Риточка съест розочку с твоего тортика? – говорила Людмила Филипповна на дне рождения соседского мальчика Игоря.

Мать всячески нахваливала свою дочь, хотя порой Рита этого и не заслуживала. А Рита, в свою очередь, позволяла себе вольности, которые нельзя было допускать. Она постоянно жаловалась матери на всех – на одноклассников, потому что те не хотят с ней общаться, на ребят со двора, так как не берут ее с собой играть, на учителей – они ею помыкают и оскорбляют ее.

Людмила Филипповна мгновенно реагировала на рассказы дочери о том, что ее достоинство унижают, и бежала с заявлениями в гороно.

– Я не потерплю, чтобы какая-то там трудовичка делала замечания моей дочери и оскорбляла ее! – почти дыша огнем, кричала Людмила Филипповна. – Понабрали на работу малохольных, ни на что не способных.

После нескольких походов Людмилы Филипповны в администрацию девочка заметила, что ее никто не одергивает, и решила, что может поступать так, как ей заблагорассудится. Она стала нахальной и дерзкой, огрызалась учителям, могла посреди урока демонстративно выйти из класса, громко хлопнув дверью, пренебрегала правилами дресс-кода школы, наряжаясь в неуместно яркую одежду. У Риты сложилась четкая картина: мир крутится вокруг нее одной, и любая ее прихоть тут же должна быть исполнена. А если окружающие не соглашались с таким подходом, девочка испытывала недоумение.

В пубертатный период у Маргариты начались физиологические изменения в организме и во внешности. Она резко прибавила в росте и весе, стала бесформенной и неуклюжей. Лицо покрылось пятнами и прыщами, а кожу головы поразила себорея. В этот момент ее мать загорелась навязчивой идеей, что Марго непременно должна стать королевой, победить в городском конкурсе красоты «Мисс Ленинград». Людмила Филипповна всем подряд рассказывала о том, что Марго готовится к конкурсу и что обязательно станет победительницей, потому что такая красота не может не стать королевой. А когда это случится, и Маргоша по праву займет первое место, о ней заговорит весь мир. Она уедет из этой дыры, населенной недоумками и мерзкими людишками, в Америку, выйдет замуж за миллиардера и будет жить в свое удовольствие, ведь ей, красоте неземной, такой сценарий предписан свыше! Окружающие снисходительно улыбались и отводили глаза, не желая связываться с истеричкой.

Марго сменила свой образ. Теперь вместо одежды безумной расцветки она носила кружевные и воздушные легкие платья светлых оттенков. Кружева при этом нелепо смотрелись на фоне лишнего веса и неровного цвета лица девушки. В таком одеянии она напоминала царевну-лебедь, которую злая колдунья обратила в страшного тролля, но прекрасная дева пока об этом ничего не знает.

Так случилось, что конкурс красоты «Мисс Ленинград» для Марго не состоялся – она не прошла даже первичный отбор. Людмила Филипповна по этому поводу испытала сильнейший стресс и заболела. А через два года смерть заявила на нее свои права.

После окончания школы Маргарита поступила в техникум и стала учиться на бухгалтера-товароведа. Учитывая некоторые черты характера, Марго сложно сходилась с преподавателями и однокурсниками. Более того, ей сложно давалась и учеба. Кое-как окончив техникум, Рита устроилась на работу на склад молокозавода. Там и началась ее карьера.

* * *

– Ритка, мне по накладной выдай-ка пять коробок сухого, да смотри не перепутай, тут артикул другой указан, – пробасил высокий сутулый мужчина в серой спецодежде с оторванным накладным карманом. С его лица, казалось, никогда не сходила добродушная улыбка.

– Да вижу я, не перепутаю, – взяла документ Марго и, ворча, отправилась в глубь склада. – Рвань всякая ходит, еще и указывает, – бубнила себе под нос несостоявшаяся «Мисс Ленинград».

– Ритка, – раздался пронизывающий визгливый голос, – опять ты неправильно распределила сырье. Сколько раз тебе можно говорить, что сухое молоко в сектор «Б» нужно ставить, а ты опять его в «В» засунула! – не успокаивался визгливый голосок.

– На, вот тут расписаться надо за товар, – Рита ткнула в строчку пальцем с ободранным лаком на ногтях и сухой, потрескавшейся кожей.

– А ты че такая злая? Пойдем покурим, я тебя кофейком угощу, – проговорил, словно мурлыкая, высокий мужчина с оторванным карманом.

– Некогда мне кофеечки с тобой распивать, – буркнула Рита, – вон работы невпроворот, – она указала куда-то в глубину склада.

– Ну как хошь, – проговорил мужчина и, напевая себе что-то под нос, понес коробки к лифту.

После окончания рабочего дня Рита шла на остановку и ждала вахтовый автобус, разглядывая прохожих. Всякий раз мимо проезжал дорогущий автомобиль и из него выходил главный инженер завода Олег Петрович. Он почтительно открывал пассажирскую дверь, галантно протягивал руку своей супруге, и та, как настоящая особа из королевской семьи, садилась в авто.

Каждое утро Олег Петрович привозил свою Елену Сергеевну на завод, а вечером они вместе ехали домой. Она, невысокая, хрупкая голубоглазая брюнетка с аккуратно уложенными волосами и неярким макияжем, была начальником отдела кадров. Держала она своего мужа, как говорят, в узде. А с виду и нельзя было подумать, что эта маленькая женщина с тихим голоском может оказывать такое влияние на харизматичного и импозантного Олега Петровича.

Рита ежедневно наблюдала эту картину и постоянно думала о том, что ей тоже хочется, чтобы за ней ухаживали, руку подавали, двери открывали, завтрак готовили и в постель приносили… и так далее по классике жанра. Но в ее жизни было все по-другому. Вечером после работы она приходила домой, в квартиру, которуя ей оставила мать. От былого уюта и комфорта не осталось и следа. Ремонт устарел, местами обои отваливались от стен, плитка в ванной потрескалась. В квартире появился обветшалый запах. Рита готовила себе жареную картошку, открывала банку шпрот или соленых огурцов, плюхалась, совсем не элегантно и не по-королевски, на протертый, скрипучий диван, щелкала пультом от телевизора, находила какой-нибудь сериал, а после просмотра шла спать. Так и проходили ее будни. В субботу она встречалась со школьной подругой Оленькой Некрасовой. А в воскресенье набиралась сил путем лежания на диване перед новой трудовой неделей.

Встреча с подругой проходила по стандартному сценарию. Рита с Ольгой пару часов прогуливались неспешным шагом в парке Победы, обсуждали свои проблемы, новости шоу-бизнеса, какой-нибудь сериал и сплетничали о своих общих знакомых. После этого важного ритуала шли в кино, покупали там попкорн, пиццу и пиво. Расходились подружки уже за полночь.

Но эти выходные были исключением, хотя все начиналось стандартно.

– Привет дорогая. Как же я рада тебя видеть, – затараторила Маргарита, сжимая в объятиях свою давнюю подругу. – Как ты похорошела, постройнела… и прическа у тебя какая модная! О боже, что я вижу: красные ногти! Насколько я помню, ты не любитель красного цвета, – прищурила левый глаз Рита, внимательно разглядывая подругу.

– Маргоша, дорогая, мне тебе нужно столько рассказать, – нетерпеливо ответила Оленька.

– Слушай, я все хотела у тебя спросить, а как твои отношения с Алексеем? Ну с тем мужчиной, который тебя как-то до дома подвозил? – с любопытством поинтересовалась Маргоша.

– С каким Алексеем? А-а, я уже и забыла про него, – небрежно отмахнулась Оленька. – У меня теперь новый роман, – гордо призналась она, поправив прядь волос, и слегка приподняла подбородок.

– Рассказывай скорей! – поторопила ее Рита.

– Ну так вот… Сижу я как-то на лавочке в скверике возле дома, мечтаю о собственном авто и о том, куда я на нем поеду, когда куплю, – засмеялась Оля. – И тут подходит высокий, статный кареглазый брюнет и говорит: «Как звать тебя, красавица?» Я выползла из своих грез и что-то промямлила по поводу своего имени. Смотрю на него, а он светится, вот-вот рот порвется в улыбке. Я тогда подумала: вот это мужчина, это же прям мечта, принц из сказки! Одет хорошо, туфли чистые, часы дорогие. А он тем временем говорит: «Пойдем, Ольга, прогуляемся, что сидеть просто так. Погода замечательная». Виталий, так зовут его, переехал в Санкт-Петербург откуда-то с Севера. Он астрофизик. Это такой специалист, который изучает свойства звезд, планет, галактик, космических объектов и всего космоса в целом. Там, на Севере, ему сложно найти работу по специальности, да практически невозможно. А здесь его пригласили в НИИ… – она многозначительно подняла указательный палец, подчеркивая важность события, и громко рассмеялась. После она показала симпатичный браслет с цветными камнями: – Вот, Виталий подарил. Он вообще денег на меня не жалеет, покупает самую лучшую еду, сладости, водит в театр и кино, – на одном дыхании продолжала хвастаться подруге Ольга. – А еще я пошла в спортзал и решила учиться на психолога. Виталий сказал, что поможет мне открыть свой кабинет для практики.

– Я так за тебя рада, – произнесла Рита.

Но что-то царапало ее нутро своим острым и кривым когтем – это проснулась зависть. Как же так, думала Марго, у этой серой и безликой мыши есть мужик, а у нее самой никого нет, даже кота.

– Я тебя с ним обязательно познакомлю, – тем временем весело щебетала Ольга, не замечая, как с каждой минутой Рита становится все смурнее. – Он очень умный и общительный… думаю, что вы поладите.

– Ты знаешь, Оля, что-то я себя плохо чувствую, наверное, вирус подхватила. Давай сегодня не пойдем никуда, – с болезненным видом проговорила Рита, не в состоянии справиться с тем, что нутро кипит и клокочет, словно проснувшийся вулкан. Это зависть перерастала в гнев и обиду.

– Что-то ты, и правда, выглядишь неважно, бледненькая такая. Давай я тебя провожу, – забеспокоилась Ольга.

– Олечка, не переживай, я сама доберусь. А ты погуляй. Погода сегодня прекрасная, солнце светит. Это в кои-то века солнце появилось, и небо смотри какое чистое… – тихо проговорила Рита.

Подруги обнялись на прощание, и Рита медленно побрела в сторону автобусной остановки.

Шквал негативных эмоций испытала Маргарита за эту недолгую встречу со школьной приятельницей. Нахлынули воспоминания. Вот они с Оленькой учатся в школе… и ей, Оленьке Некрасовой, дают роль Снегурочки в новогодней театральной постановке, а Рита простой снежинкой кружится вокруг главной героини праздника. А вот Колька из восьмого «Б», самый красивый парень в школе, несет портфель Ольги. А вот школьная дискотека, на которой Оленька Некрасова не пропустила ни одного медленного танца. «Опять Ольке досталось все самое лучшее, – думала тогда Марго, – ну что они в ней все нашли? Мышь серая, ни рожи ни кожи, да и одета плохо – ну что это за свитер в катышках и темно коричневые брюки, кто такое сейчас носит?» И институт Ольга закончила, пусть и не с красным дипломом, но это был ВУЗ, а Рита училась в техникуме. И теперь сидит на складе, среди хамоватых мужиков и баб, которые ей, Марго, ну никак не подходят ни по уровню развития, ни по статусу.

«Ну все, хватит с меня! – решила Рита. – Завтра же иду в парикмахерскую, на маникюр. Так… куда еще сходить?.. Ах, ну да, к косметологу… и, наверное, надо бы обзавестись новым платьем… Как учила покойная матушка, чтобы что-то привлечь в свою жизнь, нужно от чего-то избавиться, например, выкинуть из жилища весь хлам. Вот этим я займусь сегодня».

Ритуал по привлечению в свою жизнь позитивных событий закончился глубоко за полночь. Рита осмотрела свою квартиру и, удовлетворенная, легла спать. Продолжение ритуала было назначено на воскресное утро. Ровно в восемь прозвенел будильник. Рита подскочила и начала спешно собираться: сегодня великий день, сегодня она изменит свою жизнь к лучшему.

В храм красоты Рита прибыла к открытию. Ровно в десять она села в парикмахерское кресло.

– Мне, пожалуйста, помоднее, посовременнее что-нибудь сделайте, – попросила Рита.

Мастер, неопрятного вида женщина без возраста, неторопливо прошла за стойку и достала оттуда книжицу, в которой лежали волосяные завитки разных цветов и оттенков.

– Давайте подберем цвет, – деловито произнесла она.

– Я уверена, что мне подойдет вот этот, – Рита ткнула пальцем в светлый завиток.

– Хорошо, как скажете, – не стала спорить и что-то далее предлагать парикмахер.

После по списку нужно было побывать на маникюре и педикюре, а также сходить к косметологу на уходовые процедуры.

Ровно в шестнадцать часов на крыльце салона красоты появилась пергидрольная блондинка с неестественным цветом волос, уложенных крупными локонами. Рите при этом очень нравился ее новый внешний вид. Блондинистые волосы, ярко красные ногти, как ей казалось, создавали образ американской кинодивы, не хватало только эффектного наряда.

Она немедленно отправилась в магазин, купила кружевное платье с воланом нежно-розового цвета, повторяющим ее избыточные формы, воздушную блузку с большим шелковым бантом на шее, юбку-колокольчик и пару туфель на шпильке.

Счастливая и довольная собой Маргарита пришла домой около десяти вечера. Еще пару часов покрутившись перед зеркалом, примерив все наряды, она с чувством выполненного долга и в полной эйфории легла спать. Ей снился чудесный сон, в котором она – прима-балерина, исполняющая партию Снегурочки, дочки Весны и Мороза, мечтающей покорить сердце прекрасного принца и испытать настоящее чувство любви. И вот постановка подходит к концу, зал аплодирует стоя. Риту заваливают цветами, толпы поклонников несут подарки. Овации продолжаются, звенит звонок, еще звонок…

Звонил телефон. Ответив, она неспешно начала собираться на завод. Подумаешь, опоздает, ну и ладно. Зато с сегодняшнего дня у нее новая жизнь, она еще и учиться куда-нибудь пойдет.

С этими мыслями Рита вышла из дома и, не торопясь, пошла к автобусной остановке.

Ближе к окончанию рабочего дня Маргариту вызвала к себе начальница отдела кадров Елена Сергеевна, та самая жена главного инженера.

– Маргарита Ивановна, – официальным тоном начала она, – я вас пригласила для того, чтобы предложить вам декретную ставку в бухгалтерии. Я внимательно ознакомилась с вашим личным делом. Вы работаете здесь достаточно долго и зарекомендовали себя, как надежный и исполнительный сотрудник, у вас к тому же есть образование по специальности «бухгалтер», хоть и… техникум, – кадровичка интонацией подчеркнула некое пренебрежение к сей учебному заведению, – но этого достаточно, чтобы выполнять поставленные задачи. – Немного помолчав, Елена Сергеевна продолжила: – Ирочка Родионова через две недели уходит в декрет, и я вам предлагаю ее место. Работа непыльная, несложная. Я уверена, что вы с ней справитесь. – Елена Сергеевна опять сделала паузу. – Маргарита, вы подумайте над предложением, а завтра в полдень я жду от вас ответ… и очень надеюсь, что вы согласитесь на мое предложение.

Маргарита была слегка растеряна: магия… Начинается новая жизнь, она навсегда покинет этот дурацкий склад и его обитателей.

– Я согласна! – сразу же ответила Рита. – Мне очень интересно ваше предложение. Все же я училась не для того, чтобы прозябать на складе.

– Вот и отлично! Тогда завтра в двенадцать ноль-ноль я вас жду, – кивнула Елена Сергеевна – Я вам покажу ваше рабочее место, вкратце расскажу про ваши обязанности и познакомлю с руководителем отдела и коллективом. Я уверена, что вы поладите и что у вас все получится.

– Спасибо, – только и смогла вымолвить Марго.

Ее переполняло чувство радости. К ней вернулось позабытое ощущение из детства, что все ее желания непременно должны быть исполнены и все вокруг только для нее.

На следующий день, надев новое кружевное платье, уложив белокурые локоны и ярко накрасив губы, Маргарита явилась на завод.

– Ритка, а ты че так нарядилась, праздник какой-то? – поинтересовалась товарка Наташка.

– Да, сегодня великий праздник, сегодня я навсегда покину этот склад! – Рита важно помахала указательным пальцем. – Сейчас я тебе все расскажу.

И рассказала все как было: про свое решение поменять жизнь, про жгучее желание найти мужика, про поход в салон красоты, магазины одежды, про то, как ее вчера вызвала кадровичка и предложила перевод в бухгалтерию.

– Слушай, так там наверху, – Наташка взглядом указала на потолок, – мужиков куча, и все при галстуках да при авто. Сто процентов найдешь себе подходящий вариант. Ты вон какая красотка теперь! – Наташка провела по своим излишним телесам руками, обрисовывая фигуру.

– Ну да ладно тебе, болтушка! – кокетливо рассмеялась Ритка. – Я сейчас соберу свои пожитки, меня ждут в отделе кадров.

– Ты хоть к нам иногда заглядывай, – напоследок попросила Наташка.

Ровно в 12:00 Рита стояла в приемной Елены Сергеевны. Из кабинета вышел ее супруг в темно синем костюме и кипенно-белой рубашке; его образ дополнял бордовый галстук, а парфюм так манил в романтические неизведанные дали, что Рита предалась мечтам.

– Маргарита, проходите, пожалуйста, я вас уже жду, – раздался голос Елены Сергеевны, и Рита тут же вернулась в реальность. – Какая вы сегодня нарядная!

– Спасибо, – Рита с некой покорностью посмотрела на свою благодетельницу.

Елена Сергеевна своей маленькой ухоженной рукой сняла трубку телефона и набрала номер:

– Тамарочка, зайди, пожалуйста, ко мне. Я тебе сотрудника нового подготовила, – прощебетала она.

Рита наблюдала за происходящим. Ей тоже хотелось иметь большой и уютный кабинет, приемную с секретарем, хоть и совместно с главным бухгалтером, но все же; а еще – иметь мужа, такого же импозантного, как Олег Петрович… Хотя почему «как» – может, он и был бы этим самым Олегом Петровичем – главным инженером завода… Иметь свеженький маникюр, отменную ежедневную укладку, а не только по праздникам. А еще она желала власти, хотела распоряжаться судьбами людей, принимать решение об их увольнении, повышении, приеме на работу. Это все манило Маргариту, и она решила: «Во что бы то не стало – у меня все это будет. Уж я то постараюсь. Будет непременно!»

Бурный поток ее мыслей прервала вошедшая в кабинет Тамарочка. Тамара Сергеевна была хрупкой и бесцветной женщиной. Мимо такой пройдешь – и не заметишь. Не было у нее ничего такого, за что зацепился бы взгляд.

– Тамарочка Сергеевна, – проговорила начальница всех кадров на заводе, – это твоя новая подопечная, Маргарита Селезнева. Я предлагаю ее на место Ирочки. Маргарита работает у нас уже почти пять лет, все внутренние правила и распорядки знает.

– Очень хорошо, – промямлила Тамара Сергеевна. – Ну пойдем, для начала я тебя познакомлю с коллективом и покажу твое рабочее место.