Read the book: «Трамвай в Атлантиду»

Радио забвения

Маршрутка подскакивает на кочке, и София, ударившись головой о потолок, в очередной раз проклинает начальницу, заславшую ее сюда.

— Подготовь репортаж, нашим зрителям до ужаса интересна жизнь в маленьком поселке, — сказала ей Римма неделю назад. Они обе знали, что это не так. Что людям уже давно ничего не интересно. Что просто нашелся предлог убрать Софию с глаз долой.

Ее высаживают возле указателя: пос. Разумное. От него — пешком по проселочной дороге. София пытается по краю огибать лужи, шириной с дорогу. Колеса чемодана почти сразу проигрывают грязи, забившейся в них. София так быстро не сдастся: она тащит чемодан волоком и надеется, что мимо проедет хоть кто-то и подхватит ее.

Но никто не проезжает, и София добирается до поселка на окраине леса только к вечеру. Ни в одном из деревянных домов не горит свет, во дворах лают собаки, а на улицах пусто. София слышит аплодисменты и идет на них, надеясь, что не нарвется на сектантский ритуал.

— И теперь о погоде. В северной части нашей области ожидается потепление…

Старик в рабочем комбинезоне держит в руках древний приемник. Вся деревня сгрудилась вокруг радиовышки. Четыре ее ноги оплетает тонкая паутина металлических трубок, между ними как на витражах — лес и закат. Мужчины, женщины, старики и старухи, даже пара детей смотрят то на старика, то на вышку.

— Молодчина, Иваныч, вот теперь заживем! С радивом твоим! Это ж надо! Голова! — наперебой говорят они.

— Теперь сможем передачи разные слушать. Узнаем, что в мире происходит! — немолодой мужчина в потертом коричневом костюме пожимает руку старику и оборачивается к Софии.

— Поглядите, какую вышку наш Михаил Иванович соорудил. Любо-дорого посмотреть! — мужчина подходит ближе. — София, просим прощения, что не встретили. У нас тут такое событие. Всеразумного масштаба.

— Это вам я писала? Вы Сергей? — София радуется, что вскоре сможет отдохнуть.

— Сергей Алексеевич Корнилов, старожил и историк, к вашим услугам, — он кланяется с преувеличенным почтением. — Давайте ваш чемодан, вы наверняка устали с дороги.

***

Сергей Алексеевич угощает Софию рассольником, баранками и ромашковым чаем. Здесь установка радиовышки — событие. О чем писать? Зачем писать? София думает о заявлении по собственному, но это было бы слишком просто: Римме только это и нужно.

Сергей Алексеевич включает радио и просит прощения у Софии: он изголодался по новым знаниям. Она не возражает и выходит на улицу посмотреть на небо. Оглушающе тихо. Ощущение, что кто-то включил шумодав. Ей не хватает гула машин, визга мотоциклетных шин и галдежа людей. Кажется, здесь можно услышать, как дышит земля.

Тишину спящего мира нарушает плач. София идет к калитке — посмотреть. По улице бежит женщина в ночной рубашке.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает София.

— Я толи свихнулась, толи слышала своего мужа! — женщина, задыхаясь, цепляется за калитку.

— А что в этом такого? Он раньше не говорил?

— Да он пропал. Уже лет десять как. На охоту ушел и не вернулся. С собаками искали, не нашли, — калитка поскрипывает под весом женщины.

— Как вы тогда могли его услышать? — София хмурится, пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Да по радио! Только слышно плохо было. Больше пш-пш, но я его голос ни с кем не спутаю! Хороший мой… бедненький…

Привлеченный голосами, хозяин дома выходит на крыльцо.

— Вы идите спать, а утром участковому расскажете. Или кто тут у вас таким занимается, — София пытается избавиться от спятившей женщины.

— Боюсь я! Сергей Алексеич, можно я к вам?! — та не унимается.

— Конечно, Катерина Васильевна, как я вас не приючу? Места всем хватит, — по-отечески улыбается Сергей Алексеевич.

София жалеет, что окликнула ее.

***

София просыпается от скрипа двери. К Сергею Алексеевичу приходит сразу несколько человек, Катерина сидит с ними.

— Клянусь тебе, так и было. Мать моя говорила, — бурчит незнакомый Софии парень лет двадцати.

— Во сколько это было? — серьезно спрашивает Сергей Алексеевич.

— В три сорок.

— А у меня в час с чем-то. И радио я не включал, — качаясь на стуле вклинивается еще один мужчина, постарше первого.

София выходит к рассевшимся за столом людям:

— Может, это ваш радист так шутит?

Все переглядываются. Катерина вызывается сбегать за Иванычем.

— Сомневаюсь, что все так просто, София. Место тут непростое… Вы расходитесь по домам, мне надо подумать.

Гости уходят, а Сергей Алексеевич задумчиво стучит пальцами по столу:

— Не может это быть совпадением. С ними через радио говорили родственники, пропавшие без вести.

— Коллективный психоз? — Сергей Алексеевич долго и внимательно смотрит на задавшую вопрос Софию. Ей становится неуютно под его взглядом, появляется ощущение, что она сказала глупость.

Они молчат, думая каждый о своем до тех пор, пока в распахнутую дверь не врываются запыхавшаяся Катерина и радиоинженер.

— Я все ему выложила, как на духу, — говорит Катерина и плюхается на табуретку.

— Что скажете, Михаил Иванович? — Сергей Алексеевич напряженно хмурится.

— Видал уже такое. В деревне на другой стороне леса такое же было. Лет сорок назад. Я там вышку поставил, а по радио совсем не радио шло. Ученых понаехало, не продохнуть. Сказали, аномалия это. Потом снесли ее, — отвечает радиоинженер.

— Странно… Неужели никак не использовали? — удивляется София.

— Да не успели. Радио непонятно говорило. Народ перепугался и сломал, — вздыхает Михаил Иванович.

— Как недальновидно… — София фыркает, ожидая поддержки от Сергея Алексеевича, но тот не реагирует, задумчиво сцепляя и расцепляя пальцы.

— А мы можем эту как-то настроить, чтобы стало понятно, что говорят? — не сдается девушка.

Все поворачиваются к Софии, Михаил Иванович чешет затылок:

— Попробовать можно.

***

Михаил Иванович лезет на вышку, долго возится, настраивает, слушает. Слезает побледневший, его губы дрожат.

— Кажись, работает, — говорит он шепотом и бредет прочь, шатаясь как пьяный.

— Что-то он там услышал… — Сергей Алексеевич и София переглядываются. Она чувствует, что из этой «аномалии» может выйти материал для статьи. Они договариваются дождаться ночи и пойти по домам, чтобы записать разговоры с радио. А пока что они возвращаются домой — днем в Разумном невыносимо жарко, как будто кто-то запер ветер в трехлитровой банке.

— Такое раньше случалось? — спрашивает София, жуя бутерброд из черного, слегка поджаренного хлеба, и тонких ломтиков соленого сала.

— Бабка-покойница говорила, что в лесу часто слышат мертвецов. Когда я работал в архиве, мне попадались записи об этой аномалии, но они были слишком обрывочные: повредила плесень… — протягивает Сергей Алексеевич.

— Меня бросили… — раздается хриплый, шипящий помехами голос.

София и Сергей Алексеевич вздрагивают. София первой приходит в себя, включает диктофон.

— Яма глубокая… тяжело дышать… я слышу, кто-то смеется…

Голос срывается на плач.

— Папочка, мамочка… помогите мне! Господи-господи-господи!

— Как вас зовут? Где вы находитесь? — невольно откликается София.

— Соколин. Миша, — голос успокаивается, задумывается.

— Муж Катерины! — шепчет Сергей Алексеевич, его голос дрожит.

— Я в лесу, тут темно. Земля сверху… слева… справа… Говорила мне Катя… Не надо идти с ними… Плохая компания… В яму бросили… Закопали… Никита… Олежа… за что со мной так? — Голос затихает, а София и Сергей Алексеевич сидят, оглушенные.