Read the book: «Связь, запретная прошлым»

Обращение автора

Приветствую тебя, дорогой читатель!

Я безумно рада, что ты решил заглянуть в мою историю. Но прежде хочу немного предупредить.

Эта книга может показаться тебе затянутой или даже скучной — и я пойму, если ты решишь оставить её. Но если подаришь шанс истории Оливии и Итана, я буду искренне благодарна.

Я старалась не гнаться за стремительным развитием событий, а показать чувства, которые знакомы многим. Здесь — чувственность, медленное сближение и ценность семьи. Мне хотелось глубже раскрыть внутренний мир героев, и я надеюсь, что смогу донести до тебя всё, что задумала.

Я люблю слоуберн, люблю эмоциональную глубину и искренность, поэтому искренне надеюсь, что и тебе эта история придётся по душе.

Если ты готов идти дальше…

Приятного чтения и добро пожаловать в мой мир!

Пролог

Оливия. 7 лет.

— Давай, малышка, загадывай желание, — мама наклонилась и прошептала мне на ухо, пока я смотрела на свой праздничный торт, украшенный свечкой в виде цифры "7".

Я улыбнулась, и у меня немного заболели щёки.

— Подумай хорошенько и загадывай, Ливи, — наклонился папа с другой стороны и прошептал на другое ухо, щекоча щетиной.

Я поёрзала на стуле, обдумывая желание.

Широко раскрыв глаза, набрала в лёгкие побольше воздуха и изо всех сил подула на огонь свечи, загадывая:

Я всегда хочу быть рядом с мамой и папой, пожалуйста.

***

Итан. 10 лет.

Я сидел за столом в нашей огромной, но пустой столовой. Дедушка опаздывал на мой день рождения, а мама с папой, как обычно, ссорились на кухне.

Я смотрел на праздничный торт и свечку. Радости не было, только злость и обида. Я смотрел на него и испытывал дикое желание снести всё со стола.

До меня доносились голоса родителей. Повернув голову, я стал прислушиваться.

— Это пустяковое дело, не устраивай скандал, Эбигейл. Твой сын может подождать. Я бы приехал, и мы бы отметили, — кричал папа. — Не нужно делать из этого трагедию.

— Но это уже не первый раз. Он не только мой сын, но и твой. Неужели так трудно уделить ему внимание хотя бы раз в году, в его же день рождения? — дрожащим голосом говорила мама.

— Этот щенок заслуживает не праздника, а хорошей порки. Ты его избаловала. Эти глупые праздники справляют девчонки, а не мужчины. Кем ты его растишь? Слабаком? — снова кричал отец.

— Это всего лишь праздник, Брендон. Всего лишь детский праздник, — грустно ответила мама.

— Мужчины не отмечают праздники! А он сейчас сидит и пялится на это зефирное пирожное. Одень ему еще крылья бабочки и туфли! Воспитай из моего сына мужика! Я не видел ни одного парня, который бы перечил своему отцу, а твой сын только это и делает последние три года! — не умолкал отец.

Да, я начал ему дерзить, потому что мне было жаль маму. Он слишком часто кричал на неё и был недоволен мной, моими поделками, рисунками, всем. Его ничего не устраивало, и он срывался на мне и на маме. Мне было всё равно на себя, я мужчина. Но мама – она женщина. Когда мой дедушка, мамин отец, умирал, он просил меня защищать её. И вот папа снова на нее кричит. Мне не нужен этот чёртов праздник. Я ненавижу его.

Я был сильно разозлён и со всей злостью смахнул всё со стола. Торт, стаканы, тарелки и приборы полетели на пол. Плевать. Звон и грохот битой посуды заставил родителей замолчать.

Мама с папой выглянули из кухни, и мама прикрыла рот ладонью. Я перевёл взгляд на отца. Его лицо исказилось от злости, глаза горели гневом, и он двинулся ко мне.

— Что ты себе позволяешь? — закричал он, почти дойдя до меня.

Я смотрел не на него, а на пустой стол.

— Я с кем разговариваю, маленький засранец? — он схватил меня за руку и потянул на себя.

Я не отбивался.

Пусть его злость выйдет на меня, а не на маму.

— Брендон, он всего лишь ребёнок. Пожалуйста, не трогай его!

Папа, тяжело дыша, перевёл взгляд на маму.

— Сейчас этот маленький ублюдок получит свой подарок от меня.

— Брендон, нет! — мама двинулась к нам, держа руку на груди, и заплакала.

Снова слёзы.

— Стой на месте, Эбигейл! Стой и смотри, как из твоего сопляка вырастет мужчина! — снова кричал отец.

Мама замерла, глядя на нас.

Отец отпустил моё запястье и стал снимать ремень. Плевать. Мне было плевать. Я ждал, когда его гнев закончится.

Он надавил на меня, и я грудью приземлился на стул. Я смотрел на свой помятый торт.

Первый удар пришёлся по моим ягодицам. Не так больно, но неприятно.

— Впитывай моё воспитание, засранец, — бросил отец.

Второй удар. Уже больнее. Я чувствовал жжение, как от ожога. Третий, четвёртый и пятый удары следовали один за другим. Но я даже не зажмурился, лишь скривил лицо. Сейчас было очень больно.

Ягодицы жгло от острой, пронзающей боли. Она вошла глубоко и не утихала, напоминая о себе с каждой секундой.

Отец снова бил меня, а я лишь морщился, смотрел на испорченный на полу торт и слышал рыдания матери.

Я хочу другую, хорошую семью для нас с мамой, пожалуйста.

Это желание я произнес лишь про себя.

1 глава

Самое большое приключение, которое вы можете совершить – это жить жизнью своей мечты.

Оливия. 19 лет

— Папочка! – кричала я на весь дом от радости, чуть ли не летя по лестнице.

Моему восторгу не было предела. Это свершилось!

— Мамочка? – позвала я, спустившись с лестницы.

Никто не откликался. Где же они все?

Из кухни показался папа, вытирая руки полотенцем.

— Что за мировое событие произошло, что заставило нашу дочь проснуться так рано и вопить на весь дом? – поддразнил меня он.

Я подбежала к нему, чуть не спотыкаясь в своих домашних тапочках, и прыгнула на него, обнимая за шею.

— Папа, меня приняли! Нас приняли! – пищала я прямо ему в ухо.

— Что тут происходит? Кто так рано разбудил мою дочь? – появилась позади папы мама с чашкой кофе в руках.

Действительно, было девять часов утра. После окончания школы я не просыпалась раньше десяти. Но Алиса… Она разбудила меня звонком и орала в трубку, что её зачислили в Колумбийский университет. Я тут же открыла ноутбук и увидела письмо — accepted into Columbia College. В горле застрял ком, когда я прочитала решение о зачислении. Я поступила на бакалавриат по биологии — в один из лучших университетов страны.

Я очень много работала в школе, чтобы достичь этого. Все мои ночные работы не прошли даром. Я углубилась в изучение нужных предметов, посещала научные кружки, участвовала во многих олимпиадах по биологии и конференциях для школьников, а благодаря тете Кэтрин, маминой подруги и жене дяди, еще и волонтерила в природоохранных организациях. Помимо этого, я посещала музеи и зоопарки, а родители нанимали репетиторов. Я долго не могла определиться с будущей специальностью, но, поняв, что больше всего в жизни увлекаюсь изучением насекомых, особенно бабочек, которых безумно люблю, поняла, что мое призвание – именно это. Всегда, когда мы выезжали на природу, я проводила там больше времени. Из-за этого Алиса тоже увлеклась этой наукой, и за три года до окончания школы мы вместе стали углубляться в неё. Алиса, моя кузина, ничуть не отстает от меня, поэтому мы понимаем друг друга с полуслова. Нам проще работать вместе и давать советы. Теперь мы вместе поступили в один из лучших университетов и готовы идти к своей мечте.

И, конечно, я не могу не отметить старания моего отца, которого я попросила помочь нам с поступлением. Я не знаю, какие методы он использовал, но они сработали. Мы с Алисой очень хотели именно в этот университет.

— Спасибо, папочка! Ты не представляешь, как я рада. Уверенна, Алиса тоже не может усидеть на месте. Спасибо! – я чмокнула его в щеку и двинулась к маме, чтобы обнять и её.

Я чуть не сбила её с ног, но мы устояли. Прижалась к маминой щеке и визгнула.

— Оливия, ты лишишь меня слуха, – отчитала она, но тут же обняла в ответ.

— Извини, – захихикала я и отодвинулась от неё.

Папа встал рядом с мамой, и я отошла на несколько шагов.

— Спасибо вам за то, что верили в меня и всегда во всем поддерживали. Терпели мои истерики и помогали с трудностями. Я вам так благодарна!

По моей щеке скатилась слеза, и мамино лицо немного расстроилось, но она улыбалась счастливой улыбкой.

Они раскрыли объятия, и я кинулась к ним.

— Поздравляем, дорогая. Ты это заслужила. Все твои старания оправданы. Мы очень гордимся тобой и ждем, когда ты станешь великим ученым и раскроешь нам много тайн об этих ползающих монстрах, – сказал папа, и я не удержалась от смеха.

Он всегда умел добавить каплю юмора в серьезные моменты.

Я выпрямилась и улыбнулась, закатывая глаза.

— Спасибо, пап.

Он не ожидал, что я захочу связать свою жизнь с насекомыми, но никогда не возражал и всегда поддерживал, хоть и отпускал шутки про "ползающих монстров".

— Спасибо, мам, – повернулась я к ней.

— Папа прав. Ты это заслужила. Я видела все твои старания и как ты шла к этой мечте. Поздравляю, милая, — мама оставила поцелуй на моей щеке, и я, закрыв глаза, насладилась этим моментом. — Только надеюсь, что по моему красивому ковру, да и по дому в целом, не будут ползать всякие сороконожки или что-то в этом роде? – она издала смешок и отпила кофе.

Я закатила глаза.

— Не волнуйся. Если что-то такое случится, я тебя предупрежу, — снова захихикала я. Мама наградила меня сердитым взглядом, но тут же расслабилась.

— Я смогу это пережить, а вот мой ковер – нет. Я ведь его…

— Знаю, знаю, мама. Ты купила его на большой ярмарке, отстояв огромную очередь.

Моя мама – ценитель искусства во всем. И если что-то будет не по её вкусу, не так, как она хочет, это будет катастрофа. Однажды папа поставил её драгоценную вазу на три ступеньки ниже, и она отчитала его за это. По её словам, это совершенно не сочеталось с интерьером нашего дома.

Я никогда не понимала искусство, поэтому не судила маму. Она была художником и так видела мир. Благодаря её таланту, в нашем доме всегда было уютно и минималистично. Гостиную, как и мою комнату, украшали мамины картины. В моей комнате висит огромная нарисованная бабочка с прозрачными крылышками. Мама подарила её мне на пятнадцатилетие.

— Ты дразнишь меня? – нахмурилась мама.

— Ну, может, только чуть-чуть, – я зажмурила один глаз.

— Сегодня я ограничусь тем, что отчитаю тебя, потому что сегодня ваш с Алисой праздник. Но в следующий раз так легко не отделаешься.

Она снова обняла меня.

— Хорошо, мама, – хихикнула я.

— Думаю, сегодня мы имеем полное право собрать всю родню, чтобы отметить это событие. Как считаешь, Дарен, Харрисы готовы к еще одному мероприятию? – мама подмигнула отцу.

— Конечно. Харрисам только повод дай, – он приобнял её, усмехнувшись.

Неделю назад у нас было застолье по случаю беременности моей тёти Кэтрин. Они с дядей Феликсом ожидают третьего ребенка. Их сыновья – те ещё зануды. Если у них снова родится мальчик, я этого не переживу. Эти два маленьких засранца выпили всю мою кровь. Амир, старший сын, был ещё относительно спокойным, но его манера общения выводила меня из себя. В свои пятнадцать он строил из себя слишком умного взрослого дядьку. А что говорить про Тео, младшего брата… Этот засранец – настоящая головная боль для своих родителей. Я сбилась со счёта, сколько раз за год их вызывали в школу из-за него. И каждый раз новые проделки. К тому же, он никогда не выбирал выражения.

Но если у тёти и дяди родится девочка… Ей не поздоровится, оказавшись между этими двумя засранцами. Амир, бывало, словесно запрещал мне некоторые вещи, а Тео мог встать у двери и просто не выпускать меня гулять. Что будет, когда у них появится сестра?

Но я готова прийти ей на помощь и спасти из лап этих "чудовищ".

— Вот и отлично. А после начнём подготовку к учебе. Нужно будет столько всего купить, – мама подмигнула мне.

Она проводит очень много времени на шопинге, и я боюсь представить, что меня ждёт. Она, тётя Кэт и тётя Стелла, мачеха Алисы, всегда зависают на весь день в каком-нибудь торговом центре. Я же предпочитаю заказывать всё на дом. Ну, разве что учебники и канцелярию я люблю выбирать в магазинах.

Но у нас ещё есть время всё купить. Сейчас только середина апреля, а учёба начинается в последнюю неделю августа, так что у меня ещё есть время отговорить маму от скупки всей одежды в Нью-Йорке.

Я решила побежать к себе и позвонить Алисе, чтобы первой сообщить ей, что сегодня мы отпразднуем наше поступление в кругу семьи.

2 глава

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Оливия.

— Боже мой, Алиса. Да это целый лабиринт! Как по этой карте вообще ориентироваться? Мы пропустим всю лекцию, пока доберёмся до этой аудитории.

— Перестань ныть. Сейчас разберёмся.

Я остановилась между фонтанами и студентами, придерживая рюкзак. Мы уже в нужном кампусе, теперь оставалось найти аудиторию. Наш академический наставник уже выдал нам все необходимые материалы для учебы, включая эту проклятую карту. Алиса вертела её уже по всякому.

— Может, всё-таки спросим? Вдруг мы вообще не в том кампусе? И вообще, лекция началась пять минут назад, а мы плутаем здесь, как в зарослях джунглей.

— Попробуй. Я пока попытаюсь разобраться с картой. Но мы точно в нужном кампусе. Просто я не могу понять, где это чёртово здание. Ещё и аудитория под номером пять-один-четыре. Это вообще какой этаж?

Я закатила глаза и двинулась к парню, который увлеченно читал книгу. У него были чёрные кудрявые волосы, а на лице – большие очки.

— Прости, не мог бы ты подсказать, где находится Фэйрчайлд центр? Кажется, мы заблудились, — вежливо спросила я.

Он оторвался от книги, поправил очки и сначала оглядел меня, а потом Алису, которая всё ещё крутила в руке карту.

— Первокурсницы, значит. Смотрите, видите это здание с куполом? Это Библиотека Лоу. Сейчас оно административное, но по нему удобно ориентироваться. Поверните направо, спуститесь по ступенькам и идите вдоль восточной стороны кампуса до конца. После него будет вход в Фэйрчайлд — серое здание.

— Спасибо большое, — улыбнулась я и кинулась к Алисе. Я забрала у неё карту и начала складывать. — Позже изучим этот ужас. Я поняла куда идти. Пошли быстрее.

Я взяла Алису за руку и потащила к нужному месту.

— Надеюсь, у них работает лифт, иначе я вряд ли осилю эти пять этажей после пробежки до университета и по кампусу, — усмехнулась Аля.

Я фыркнула.

— Откуда информация о пятом этаже?

— Ну, логично же. Аудитория пять-один-четыре – значит, пятый этаж. Не пятисотый же, — хихикнула она.

— Действительно, логично.

Я вела нас сквозь толпу, пробираясь между студентами. Все были сосредоточены и решительно двигались в нужном направлении. Не то что мы. Первокурсницы в первый день. Я немного волновалась, но интерес брал верх. Мне уже не терпелось взять ручку и начать записывать лекции. А может, даже сразу начать делать лабораторную работу.

Мы дошли до здания и остановились, осматривая его снизу вверх. Мрачновато. Ну а на что я рассчитывала? Что это будет домик для фей, украшенный цветами?

— Надеюсь, лекции будут интереснее этого унылого здания.

Алиса думала так же, как и я. Мы же Харрисы.

— Рассчитываю на это. Давай, мы и так прилично опоздали.

Я затолкала её внутрь, и мы стали осматривать коридор и указатели. Как и говорила Алиса, нам нужно на пятый этаж.

Пожалуйста, пусть только лифт работает. Я и так жутко устала и понервничала.

— Бриттани отправила смс. Есть возможность познакомиться с другими студентами поближе, — проговорила Алиса, уткнувшись в телефон, пока мы шли к лифту.

Тут был кафель, и мои ноги в босоножках постоянно скользили.

Заметка в мой дневник: больше никогда не надевать босоножки на учёбу.

— Это как? — спросила я, заходя в лифт.

Алиса вошла за мной.

— Сегодня вечером у её однокурсника вечеринка по случаю его дня рождения. Они все собираются, и она зовёт нас. Идут многие студенты, — она задержала на мне взгляд, пока мы поднимались.

Она имеет в виду и его тоже?

— Да, Ливи. Твой Мэйсон будет там. Он ведь учится вместе с тем парнем и с Бриттани, — вздохнула Алиса.

Я уставилась в маленькое зеркало в лифте.

Мэйсон.

На самом деле, он первая причина, по которой я уговорила папу поступить именно сюда. Он учится уже на втором курсе, но на другом направлении. Что-то связано с юристами. Я ещё не изучила строение кампуса и не знаю, где у них проходят лекции, но, думаю, скоро это сделаю. Вообще, у меня отличная фотографическая память, просто нужно время, чтобы изучить всё новое, что на меня навалил мой куратор.

С Мэйсоном и его семьей, Уилсонами, Харрисы знакомы давно. Мой дед был хорошим другом деда Мэйсона. С ним я познакомилась, когда мне было четыре. Тогда я ещё не знала всей истории, почему его отец, бывший шериф, постоянно приходил в дом дяди Феликса, но со временем узнала. Тетя Кэтрин была похищена, и отец Мэйсона помогал папе и дяде в её поисках. С тех пор Харрисы и Уилсоны стали ближе, и мы часто ходили к ним в гости, так же, как и они к нам.

Мы учились с Мэйсоном в одной школе и часто пересекались, но вот, уже прошло два года, как он окончил школу и поступил в Колумбийский университет. Теперь моя очередь.

Наверное, он подумает, что я его сталкер. Но…

Да, так оно и есть. Я глупая девчонка, которая пыталась сделать так, чтобы он обратил на меня внимание. Он всегда считал меня младшей сестрёнкой, но мне это не нравилось. Я хотела, чтобы он смотрел на меня, как на девушку. Может, он считал меня недостаточно взрослой?

Ну, теперь-то я учусь в его университете. Я выросла и должна выглядеть в его глазах не папиной малышкой.

Надо будет найти его и поболтать. Папа уже сообщил Уилсонам, что я учусь в этом университете, и думаю, Мэйсон об этом знает, но сегодня мой первый учебный день, и я вряд ли побегу его искать. Но если намечается торжество, где он тоже будет присутствовать…

— Так, ну что, идём? — вывел меня из мыслей вопрос Алисы.

— А? — встряхнула я головой.

Аля хитро улыбнулась.

— Значит, говорю Бри, чтобы она забронировала нам два места. И тебе – около Мэйсона. Как раз поболтаете об университете, — с ухмылкой стала она что-то печатать.

Бриттани – подружка Мэйсона, его бывшая одноклассница, а теперь сокурсница. Я не очень хорошо общаюсь с ней, как Алиса.

Раннее я не часто ходила на школьные вечеринки или вечеринки, которые устраивали школьники, мои одноклассники. Последние три года я вообще туда не ходила. Я была занята подготовкой к поступлению в Колумбию. Алиса вырывалась на хоть какие-то тусовки, но я предпочитала после тяжелого дня отдохнуть в кровати.

Я уже и отвыкла от вечеринок.

— Я узнаю больше новостей и введу тебя в курс дела, птенчик.

Мы стали выходить из лифта, и я глазами стала искать нужную аудиторию.

— Не называй меня птенчиком, — ответила я ей.

— Я буду называть тебя птенчиком до конца твоей жизни. Придётся привыкнуть.

Кем я только не была.

Для папы – принцесса. Для мамы – ангел, но последнее время – мотылёк. Для дяди Феликса – куколка. Для тёти Кэт – малышка. Алиса постоянно называет меня птенчиком. Амир всегда называет меня полным именем. И засранец младший Гарсия зовёт меня молью. Вот жук ползучий!

Я увидела номер аудитории и вскрикнула:

— Вот она!

Алиса оторвалась от телефона, и мы легким бегом добрались до неё.

Из-за двери слышался женский голос. Он был твердым и уверенным. Наверное, это преподаватель.

— Ну что? Удачи нам? — повернулась я к Алисе и кивнула.

Я постучала в кабинет и стала открывать дверь.

Передо мной предстала женщина лет сорока с причудливой причёской в виде кокона гусеницы на голове и большими очками на лице. Она была немного полноватой и невысокой. Халат, который был на ней, касался пола.

— Здравствуйте, девушки. Представьтесь? — спросила она нежным голосом.

— Здравствуйте. Я – Оливия Харрис, а это Алиса Харрис. Простите за опоздание, мы немного заблудились.

Мы с Алей вместе показались из-за двери.

Она мило улыбнулась.

— Ничего, это частая практика. Вам предстоит ещё многое узнать. Входите.

Мы с Алисой благодарно кивнули и стали заходить в кабинет.

Я думала, это будет лекционный зал, но нет. Это лабораторный класс. Здесь множество микроскопов, аккуратно выставленных в ряд на каждой парте для каждого студента. Комната заливалась естественным светом из огромных окон. Светло-жёлтые стены делали пространство ещё ярче, а по углам стояли живые растения — как в оранжерее.

— Меня зовут Лора Уильямс. Я ваш преподаватель лабораторных курсов по клеточной биологии. Ваш куратор должен был предоставить вам лист с моими занятиями. Одевайте халаты и присаживайтесь на свободные места.

Мы поспешили на последний ряд под взглядами сокурсников, где как раз были четыре свободные парты, и заняли одну из них у окна. Я достала тетрадь и ручку, повесила рюкзак на спинку стула, и Алиса последовала моему примеру. Мы стали поспешно надевать халаты и расселись.

— Руки дрожат. Ничего бы не забыть, — прошептала Алиса.

— И не говори…

Алиса улыбнулась.

Я чувствовала тревогу, но до паники было далеко. Я отлично подготовилась, ходя на разные курсы, так что меня не особо напрягают люди вокруг. Как и не особо напрягает то, что они думают из-за нашего опоздания. Моя тревога вызвана тем, что передо мной открывается много новых возможностей, и я боюсь не справиться с этим. Я, как и многие люди, ошибалась в некоторых утверждениях, но чаще я следовала правильному направлению мыслей.

Надо вздохнуть и преодолеть этот страх.

— Девочки, — обратилась к нам профессор Уильямс. — Сегодняшняя лекция: введение в клеточную биологию и основы микроскопии. Сначала немного теории, затем — практическая часть. И, пожалуйста, соблюдайте технику безопасности при работе с оборудованием.

Мы кивнули, раскрыли тетради и стали записывать лекцию. За преподавателем находился большой экран, на который проектор отражал презентацию.

Я вписала дату лекции и принялась успевать за переходами слайдов и словами профессора Уильямс, перенося важную информацию на бумагу, ни на что не отвлекаясь. Алиса делала то же самое.

Ну что ж. Мир, полный приключений, начался.

Мир приключений, стресса, слёз, радости, страха.

***

Алиса : Бриттани заедет за мной через десять минут. Потом мы к тебе, ты готова?

Оливия : Почти.

Алиса : Что значит это “почти”?

Оливия : Я занята волосами.

Алиса : Боже. Ты же возишься с ними не меньше часа. Ливи!

Оливия : Нет, нет. Сегодня я решила выпрямить кудри. А ты?

Алиса : А я не стала заморачиваться и просто собрала их в хвост. Мне, в отличие от тебя, некого очаровывать. Ну, может, только пару стаканчиков газировки.

Оливия : Ха-ха. Я лишь просто хочу поболтать с ним. Возможно, узнаю что-то новое.

Алиса : Да-да. Я верю в эту чушь.

Оливия : Засранка!

Алиса : От такой же слышу.

Оливия : Всё, встретимся через пятнадцать минут. Я пытаюсь быстро уложиться. Кстати, нужен ли подарок?

Алиса : Нет. Он регбист, все, что нужно ему, уже подарили.

Оливия : Постой, что…

Алиса : Я забыла сказать? Извини. Он тоже состоит в команде регбистов вместе с Мэйсоном. Его зовут Итан. Ну, так, тебе на заметку.

Оливия : Во что ты пытаешься меня втянуть? В тусовку регбистов?

Алиса : Ничего не поделать, птенчик. Зато у тебя будет шанс провести вечер наедине с Мэйсоном. Возможно.

Оливия : Ладно. Я пока не горю желанием убить тебя.

Алиса : И я тебя люблю. Всё. Давай. Я пытаюсь влезть в платье. Бриттани уже выехала за мной.

Оливия : До встречи.

Я сбросила звонок и кинула мобильник на кровать.

Я взяла плойку и посмотрела на себя в зеркало.

Я не считала себя какой-то красоткой, но сегодня хотела ею быть. Хотела выглядеть старше и добиться внимания парня, который нравится мне уже много лет. Я всё время боялась признаться ему в своих чувствах, так как он обращался со мной, повторюсь, как с сестрёнкой. Но сегодня я хотела показать, что я уже взрослая девушка. Хотела произвести впечатление на себя. Поэтому я, как идиотка, напялила на себя бордовое шёлковое платье с короткими рукавами. Завершить образ я хотела бордовой помадой и надушиться вишнёвым ароматом. На ноги планировала надеть туфли на невысоком каблуке. Всё-таки я иду на день рождения. Хоть я его и не знаю. Но заявиться туда в оверсайз было бы не очень, как по мне. Волосы я решила выпрямить и заколоть их крабиком на макушке.

Обычно я всего этого не делаю. Всё минималистично. Простой уход за кожей и лёгкая косметика. Мне нравится моя внешность, потому что я унаследовала часть от мамы и часть от папы. Кудрявые волосы достались мне от папочки, а цвет волос – от мамочки. Парадокс заключался в том, что если раньше папа не заморачивался насчёт своих кудрявых волос, то сейчас он каждый день выпрямляет их, а мама, наоборот, чаще делает себе кудри. Они как-то поменялись ролями. Так же во мне смешался их цвет глаз. У папы голубые, как океан, глаза, а у мамы – карие, как шоколад. Я же унаследовала какую-то смесь. Так же мне достался загорелый цвет кожи от мамы, в этом есть плюс: я менее чувствительна к солнцу, и мне не нужен загар. Насчёт формы моих губ… на всех моих детских фотографиях я была с полными губами, но с взрослением они чуть уменьшились и стали более розовыми.

Также, помимо внешности, я смешала в себе характер от двоих родителей. Тётя Кэтрин с дядей Феликсом говорят, что я как виски с колой. Иногда мой острый язычок вызывает чувство, как шипучка от колы на языке – дядя Феликс говорит, что такой натурой наделена моя мать, а виски немного одурманивают и смягчают мою остроту – тётя Кэтрин говорит, что это мягкость характера моего отца, которая видна на моём лице, даже когда я веду себя прямолинейно и, может, выгляжу стервой, но не могу молчать, закрыв в себе справедливость.

И они правы насчёт этих качеств в моих родителях. Но мне все равно. Я горда, что мне достались именно они от каждого из них.

Я ухмыльнулась и принялась выпрямлять волосы.

В мою комнату раздался стук.

— Ливи? Малышка, можно войти? — спросил папа.

Я ещё не видела его после того, как вернулась уставшая после лекции. Сегодня у нас была одна, чтобы сильно нас не загружать в первый день, но по расписанию на завтра – я буду уставшей в три раза больше. Немного отвыкла от такой нагрузки, отдыхая после окончания школы.

— Да, папочка. Входи, — откликнулась я и зашипела, когда горячая плойка коснулась кожи на пальце.

Я опустила плойку и прикоснулась губами к пальцу. В этот момент в комнату вошёл папа.

— Ты обожглась? Дай посмотрю, — сразу насторожился он, как всегда.

— Нет, нет, пап, всё отлично, — отмахнулась я и стала выпрямлять следующую прядь.

— Выглядишь сногсшибательно. Мама сказала, что ты идёшь на день рождения.

— Угу, — кивнула я и всмотрелась в лицо папы через зеркало.

Он заходит издалека.

— И там будут девочки и мальчики. Так? — стал он прятать взгляд, оглядывая мою комнату.

— Очень проницательно, пап.

Он перевёл взгляд на меня.

— Может, платье выберешь что-то из тёмных оттенков и менее открытое?

— Это же не траур, пап, — хихикнула я и перешла к другой пряди.

— Верно. Но так ты будешь менее заметна в толпе озабоченных мальчишек.

— Папа, — повернулась я к нему. — Эти озабоченные мальчишки также ходят по городу. Я просто посижу немного, узнаю побольше об университете, может, с кем-то познакомлюсь и подружусь. В этом огромном заведении мне нужно побольше знакомых. Мне и Алисе. Там будут студенты различных направлений, разных курсов. Я не иду целоваться или заводить отношения с кем-то из парней, просто узнать поближе студентов своего университета.

Это, конечно, было немного враньём. Больше всего я хотела поймать Мэйсона и узнать о его жизни в университете. Но да, я также хотела познакомиться и с другими и узнать больше.

Папа немного расслабился.

— Ты не подумай. Я доверяю тебе. Просто ты…

— Всё ещё та маленькая принцесса, которая сидела у тебя на коленочках и кормила тебя с маленьких ручек?

— Именно. Всё ещё моя маленькая принцесса, — нежно улыбнулся мне, открывая вид на свои морщины в уголках глаз.

Они делали его намного милее, чем обычное расслабленное лицо.

Папа был уже в возрасте, и у него стала появляться седина. В голосе появилась хрипота, веки стали ниже. Но он всё ещё тот добрый папа, как на моих детских фотографиях. Заботливый, добрый и немного нудный папа, когда дело заходит за мальчиков.

— Папочка снова волнуется, что ему придётся делить свою принцессу с её парнем? Как это похоже на тебя, Дарен Харрис, — послышался позади голос мамы.

Мы обернулись оба на неё.

Она стояла, прислонившись к двери, и смотрела на нас с уставшей улыбкой, сложив руки на груди.

— Это платье и правда выглядит на тебе сногсшибательно, — сказала она, смотря на меня с восторгом.

Может, она видела себя во мне? Мне часто говорили, что мы с ней похожи внешне. Да и мы не отрицали этого. Я действительно больше похожа на маму.

— Ты всё подслушала! — игриво упрекнул её отец.

Мама оторвалась от двери и вошла в мою комнату. Она подошла к папе и обняла его.

— Не совсем. Я хотела дать знать, что я здесь. Но не хотела сбивать тебя с мыслей, — издала она смешок.

— Лгунья, — нахмурился папа, но улыбка грозилась прорваться, хоть он и сдерживал её.

— Зануда, — ответила ему мама.

Я почти закончила выпрямлять волосы, как мама обратилась ко мне.

— Желаю вам хорошо повеселиться. Утром расскажешь, как прошёл первый день и эта вечеринка.

Да, когда я вернулась домой, мама была занята картиной, и я лишь предупредила, что ухожу на день рождения. У меня было мало времени на подготовку, не говоря уже о том, чтобы потратить время на разговоры. И я благодарна папе и маме, что они не давят на меня, чтобы я рассказала им всё.

— Конечно. Мы будем ждать, — согласился папа и поцеловал маму.

Я оставила плойку и посмотрела на себя в зеркало. Всё идеально. Остался крабик, помада и босоножки на невысоком каблуке. Но так как вечером и тем более ночью на улице в конце августа уже прохладно, я также намеревалась накинуть черную кожаную куртку.

Мама заметила мой взгляд на крабик, когда я заправляла волосы назад, и взяла его в руки.

— Давай помогу, — сказала она и стала помогать мне закалывать волосы.

В отличие от папы, мама скрывала и пыталась убрать свои морщины различными кремами, массажами. Так же и седые волосы она замазывала краской. Моя мама младше папы на семь лет, но признаки возраста всё равно проявляются, поэтому она старается их убрать, в отличие от папы, который только гордится тем, что природа награждает его морщинами и сединой.

— Вот. Отлично, — сказала мама и отодвинулась от меня.

Я взяла бордовую помаду, и мой взгляд устремился на выражение лица папы.

— Ну же, Дарен. Это наша дочь, а не кислое молоко, которое тебя заставили выпить, — также заметила мама и посмеялась над ним.

— Матери сложно понять отца, когда дело касается взрослой дочери. Особенно когда мир вокруг этой дочери полон озабоченными мальчишками.

Ты Мы с мамой переглянулись и захихикали.

— Ты тоже был озабоченным мальчишкой.

Ой нет. Только не сейчас.

— Мам, пап, мне нужно немного ещё привести себя в порядок.

— Конечно, милая. Ещё раз хорошо вам повеселиться. Будь аккуратна, — оставила мама поцелуй на моей щеке, стараясь не смазать макияж.

— Да, отлично повеселиться. И я там на выходе поставил электрошокер. Положи себе в сумочку, — прошептал папа мне на ухо.

— Пап, — закатила я глаза.

— Для моего спокойствия, — поднял он руки вверх.

— Хорошо. А ещё дай мне лопату, чтобы сразу закопать труп.

— Об этом я сам с Феликсом позабочусь. Не буду заставлять мою малышку делать грязную работу.

— Ты предлагаешь мне ударить электрошокером человека! — скрестила я руки на груди.

— Что? — воскликнула мама. — Дарен! — пригрозила она ему пальцем. — Что ты удумал?

— Ничего серьёзного. Просто обычная безопасность. Перцовый баллончик. Электрошокер. Веревка.

— Папа!

— Ладно, ладно. Не хочешь – не надо. Я просто предложил.

Мама сощурила глаза, смотря на него.

— Всё будет отлично. Ещё раз говорю вам.

— Всё. Мы пойдём, — стала мама уводить папу за дверь.

С моими родителями нужно больше терпения, чем обычно. Они оба бывают неугомонные. Но всё равно мои любимые.

Мне пришло смс, и я наклонилась за телефоном.

Алиса : Птенчик, мы уже подъезжаем к твоему дому. Вылетай.

Оливия : Уже.

Я быстрее поспешила надеть босоножки и накинуть куртку. Пшикнула на себя ароматными вишнёвыми духами, мамиными любимыми, ещё раз посмотрела в зеркало и отправила себе воздушный поцелуй.

Надеюсь, я смогу обратить на себя внимание одного парня.

3 глава

Судьба не спрашивает, готов ли ты. Она просто сталкивает тебя с тем, кто навсегда изменит твою жизнь.

Итан. 21 год.

Я снова проверил телефон — вдруг пришло новое сообщение. Ничего.

Ну и плевать.

Пусть катится к чертям.

Я швырнул мобильник на кровать позади себя и провёл руками по волосам, надеясь выжать из себя хоть каплю хорошего настроения.

Сегодня тот самый день.

День, который я ненавижу больше всего на свете.

Мой день рождения.

Он уже почти закончился, что, по сути, к лучшему. Я бы вообще хотел, чтобы его не существовало. Знаю, это звучит эгоистично — ведь есть другие люди, у которых этот день может быть особенным. Но для меня он пуст. Обычные дни приносят мне больше радости, чем этот.

Я не нуждаюсь ни в подарках, ни в поздравлениях — и уж точно не нуждался в том, чтобы мой так называемый отец арендовал особняк и устроил мне роскошную вечеринку.

Но после утренней ссоры с ним... просьба матери заставила меня смириться.

В конце концов, каждый, кто здесь, пришёл ко мне, а не к нему. Кто-то даже вложил душу в подарок.

Я усмехнулся, глядя на свои кроссовки.

Как же это жалко и двусмысленно звучит.

— Чувак, ты в порядке? — тяжёлая рука легла мне на плечо и вырвала из раздумий.

Я поднял взгляд на своего лучшего друга. Он стал мне как брат.

— Да, — хмыкнул я, задрав голову к потолку, пытаясь сделать глубокий вдох.

Здесь, в комнате, музыка была не такой громкой, как за дверью, так что голоса ребят различались чётче.

— Он так и не поздравил тебя? — спросил Ной.

— Нет, — отрезал я.

— Да и к чёрту его. Пошёл этот мужик, — Ной хлопнул меня по плечу.

— Удивительно, что он вообще одобрил эту вечеринку, — Гаррет, наливая себе джина, сделал маленький глоток.

Гаррет — один из моих хороших друзей и наш капитан. Мы с ним и Ноем играем в регбийной команде Колумбийского университета. Познакомились на первом курсе, когда вступили в команду.

— В этом нет ничего удивительного, — фыркнул я и потянулся за бутылкой рядом с Гарретом.

Сделал глоток прямо из горла.

— Этот тип обожает показать себя. Всё, что он делает — ради публики.

Жжение от алкоголя пошло по горлу и разлилось по телу.

Ной, Гаррет и несколько девчонок из группы поддержки знают, какие у меня с отцом отношения. Особенно Ной.

— Знай: мой отец всегда рад видеть тебя у нас, — тихо сказал он.

Я слабо кивнул и снова отпил.

Отец Ноя всегда был добр ко мне. Иногда это вызывало особенно мерзкое чувство: когда чужой готов ради тебя отдать последнее, а родному на тебя плевать. Это чувство всегда сопровождалось злостью, горечью и какой-то тупой болью в сердце.

Но на что я вообще надеюсь? За двадцать один год он не потеплел ко мне ни на грамм.

Сегодня утром он даже не сказал «с днём рождения». Просто сообщил, что снял особняк.

— Позови кого хочешь, не ограничивай себя. Территория огромная. Джонсоны — не мыши, которые сидят тихо в углу. Эта вечеринка должна запомниться. Про еду и выпивку не переживай — всего будет предостаточно.

Я воспринял это как издёвку — и, конечно, мы снова сцепились. Всё ради его долбаной репутации.

Джонсоны. Джонсоны. Джонсоны.

Пора уже смириться, что я для него — обуза. Ответственность, от которой он не может избавиться. Иногда я ночую у Эвансов, чтобы дать ему передышку. От его денег я давно отказался. Единственное, что у меня осталось — чёрный «Ягуар», припаркованный у этого особняка и оплаченная учёба в Колумбии. Всё остальное я зарабатываю сам.

Чаще всего — у отца Ноя в магазине. Да-да, обычным грузчиком. Мне хватает на месяц, даже немного остаётся. С учёбой, тренировками и матчами — я стараюсь отрабатывать хотя бы пятнадцать дней. Гилберт Эванс пошёл мне навстречу и согласился на такие условия. Так что, в общем, у меня всё неплохо.

— Шарлотта приехала. Я вниз. И давай уже, Ит, не кисни. Забей на него и получай удовольствие. Он сам всё это замутил, — сказал Гаррет, направляясь к выходу.

— Гаррет прав, — кивнул Ной. — Ты ведь не выпрашивал всё это. Так что считай это компенсацией. Или подарком от матери. Она ведь тоже когда-то имела долю в бизнесе.

Я пожал плечами.

Мать давно потеряла всё, что имела. Он присвоил себе даже то, что она принесла в его дом.

Отец владеет несколькими мебельными компаниями в Нью-Йорке, которые унаследовал от деда. Дед жив, но уже не управляет бизнесом — передал всё в руки отца. Они с дедом как две капли воды. Неудивительно, что оба до сих пор задаются вопросом: в кого я пошёл?

Мамин отец владел сетью кафе и ресторанов. По завещанию после его смерти всё досталось бы ей... и её мужу. Как только дед умер — отец прибрал всё к рукам. Теперь он сидит на троне, раздаёт приказы. Хорошо хоть не казнит за ослушание. Хотя парочка ударов всё же приходится.

Снова: ничего нового.

— Всё, я пошёл. Подтягивайтесь, — бросил Гаррет и исчез за дверью.

— Может, запрёшься с какой-нибудь чикой и выпустишь пар? — усмехнулся Ной. — Говорят, сегодня будут первокурсницы с разных факультетов.

Тут действительно почти вся Колумбия. Если бы я не распустил слух, (спасибо одной девушке-новость), как просил отец, он бы устроил скандал — и, как всегда, половину вины повесил бы на мать.

— Нет желания, — фыркнул я.

— А если подыскать одну такую? Представь, как ей повезёт, когда узнает, кто её выбрал. Сам именинник.

У меня не было девушки, но и не сказать, чтобы я страдал от недостатка внимания. Просто не было той, кто смог бы зацепить. И желания на серьёзные отношения — тоже не было.

— Пошли. Тут всё равно скучно вдвоём.

Ной криво улыбнулся, и мы вышли из комнаты.

Как только я распахнул дверь, нас накрыла волна громкой музыки. Свет мигал и слепил глаза. Я моргнул несколько раз и подошёл к перилам встроенного балкона.

Здесь, на втором этаже, музыка не бьет по перепонкам, как на первом. Те, кто хотел поговорить, поднимались сюда. Внизу — полный хаос: танцы, алкоголь, крики.

Я провёл взглядом по гостям, отпивая джин из бутылки.

В центре, развалившись на диване, сидел Гаррет, а на нём — его девушка, капитан группы поддержки Шарлотта. Рядом — Калеб и Хантер со своими. В углу — Тиана и Ханна, заместители Шарлотты. Остальные члены команды были раскиданы по дому со своими компаниями, моими сокурсниками и другими приглашенными.

Я снова оглядел особняк и вдруг зацепился взглядом за Мэйсона — наш третий номер — и девушку, с которой он разговаривал. Они будто не замечали музыку, общались непринуждённо, даже смеялись.

Рядом с ней стояла другая — светловолосая и кудрявая, словно на голове миллион пружинок. Она болтала с Бриттани, нашей девушкой-новостью.

Но я снова перевёл взгляд на ту, с кем общался Мэйсон.

Прямые густые каштановые волосы с завитками на концах. Маленький вздёрнутый нос. Большие глаза, густые ресницы. Красная помада — в тон её облегающему платью. Платье — не откровенное, но и не скромное. Что-то между: широкие бретели, короткие рукава.

Мой взгляд скользнул по её бёдрам, где собиралась ткань. Кадык дёрнулся.

Я сделал ещё глоток — на этот раз глубокий.

Жжение стекло по горлу, по животу — и ударило вниз.

Чёрт.

Я что, рехнулся?

Сегодня у меня не было никаких намерений развращать какую-либо девушку – ни в мыслях, ни наедине.

Но почему не могу отвести от неё взгляд? Это из-за цвета ее платья? Или этой чертовой помады?

Я медленно просканировал её фигуру.

Стройная, подтянутая, с чёткими изгибами. Я могу предположить, что она занималась спортом. Или занимается.

Уж я-то легко могу об этом догадаться..

Я ухмыльнулся и перевёл взгляд на танцующих. Но её образ не уходил из головы.

Что со мной? Неужели уже так опьянел?

Я снова посмотрел на неё. Кто она Мэйсону? Они явно знакомы.

— Кто она? — ткнул я Ноя локтем.

Он оторвался от телефона, взглянул сначала на меня, потом на девушку. Прошелся по ней взглядом и ответил:

— Не знаю. Спроси у Бриттани — она приехала с ней.

Я кивнул, отошёл от перил и допил бутылку до конца.

Я хочу узнать о ней всё.

Абсолютно всё.

***

Оливия.

— Ну а вообще, как тебе наш университет? Нравится внутри?

Я уже час разговаривала с Мэйсоном, стоя у стены. Алиса в это время о чём-то болтала с Бриттани.

— Ну, вообще, я ещё не успела всё рассмотреть. Это настоящий лабиринт. В первый же день мы опоздали на лекцию, и я всерьёз думала, что мы вообще не найдём нужную аудиторию. Кампус просто огромный. Не знаю, как будет в следующие дни и как быстро я смогу там ориентироваться.

У меня вспотели ладони — я незаметно вытирала их о платье. Уже раз семь. Сердце бешено колотилось в груди, и я считала про себя, пока Мэйсон говорил. Я чувствовала себя так, будто стою на иголках.

Прошло приличное время с тех пор, как мы вот так болтали рядом друг с другом.

— Не переживай. Это обычное дело. Я сам пропускал пару лекций, потому что понятия не имел, где находится нужная аудитория. А ты умничка, что не сдалась и всё-таки нашла её.

От его комплимента внутри защипало — так тепло стало. И, кажется, я начала потеть ещё сильнее.

Несмотря на громкую музыку, я слышала Мэйсона.

— Получается, сегодня у тебя был первый учебный день, и ты отмечаешь его… на другой вечеринке? — Мэйсон пригубил стакан с газировкой, не отрывая взгляда от моих глаз.

Я заметила, как его кадык вздрагивает при каждом маленьком глотке, и уставилась на него. Потом перевела взгляд на губы, касающиеся края стакана. Потом — снова на кадык.

Чёрт, почему это так… сексуально?

Без понятия, как должно ощущаться это чувство — у меня ведь даже не было секса. Да что уж там — я ни с кем даже не целовалась. И вот… сейчас, глядя на Мэйсона, мне до дрожи захотелось его поцеловать. Я хотела этого ещё с детства. Даже пару раз пыталась сделать первый шаг, но он всегда отворачивался, делая вид, что ничего не замечает. А я чувствовала себя полной дурочкой.

— Я делаю два вывода: либо ты хочешь газировки, либо собираешься сделать комплимент моим губам?

Его слова выдернули меня из фантазий. Я резко посмотрела ему в глаза, полностью выданная с головой.

— А… эм… извини. Я просто… да… Я просто хочу… ну, ты понял… Газировку, да. Хочу газировку. Во рту пересохло. Ага.

Боже, что ты несёшь? Мне стыдно за тебя.

Я опустила голову, пытаясь спрятать смущение. Ладони снова вспотели — я поспешила их вытереть. Не зная, куда девать руки, начала убирать выбившиеся пряди за ухо.

— Ладно. Без проблем. Держи.

Я уставилась на его протянутую руку со стаканом.

Он отдаёт мне свой стакан? Это так мило… и… романтично… А может, даже…

Стоп .

Мне хочется дать себе пощёчину.

Две.

Двадцать.

Матерь Божья, я выгляжу как полная дурочка.

Что с тобой, Оливия? Харрисы никогда не падают лицом в грязь. А ты — уже по самую макушку в ней.

— Эй, Кнопка?! Всё в порядке?

“Кнопка”…

Так он звал меня с младших классов, когда я поступила в его школу.

Моё сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет прямо в этот стакан, который он…

Боже, он до сих пор его держит!

Оливия, соберись. Ты позор семьи Харрисов и Гарсия.

Алиса бы каталась по полу, увидев меня сейчас.

Я поспешно взяла стакан.

— Да, да. Всё отлично. Спасибо.

Я сделала глоток. Мэйсон разразился хохотом.

Ну вот. Выставила себя клоунихой.

Личный дневник, приготовься — я приду ныть глубокой ночью.

Я пила газировку и смотрела на смеющегося Мэйсона.

И тут меня осенило: я пью из стакана, к которому он прикасался губами. А может, прямо к тому самому месту…

Ты идиотка, Ливи.

— Ты вообще не изменилась. Мне это нравится. Будто снова в школьные годы окунаюсь.

Я слабо улыбнулась и продолжила пить — крошечными глотками, чтобы хоть как-то растянуть этот момент после своего позора.

Музыка резко оборвалась, и вместо неё на огромный кухонный стол забрался высокий мускулистый парень в белой обтягивающей футболке с каштановыми короткими волнистыми волосами. Он явно хорошо выпил — его покачивало из стороны в сторону. В руке у него был микрофон, и, прокашлявшись, он начал говорить:

— Итак, попрошу внимания всех собравшихся!

Я опустила стакан.

Толпа начала отвлекаться от своих компаний, переводя взгляды на парня на столе.

Получив нужное внимание, он продолжил:

— Благодарю.

Голос у него был мягкий, в нём чувствовалась лёгкость и веселье.

— Сегодня мой самый лучший друг, я бы даже сказал — брат, празднует свой день рождения. Ну, впрочем, вы и так все это знаете, — он усмехнулся, и некоторые в толпе поддержали его смехом.

Алиса подошла ко мне.

— Что я хочу сказать... Я знаком с ним не так уж и давно, но за это короткое время я видел его в самых разных состояниях. Итан Джонсон стал частью моей семьи. Другом, на которого можно положиться. Братом, который будет горой за меня и моих близких. Я рад, что ты рядом, бро. Спасибо, что остаёшься моим близким человеком, несмотря на наши ссоры и разногласия. Ты не меняешь мнение обо мне — и это многое значит. Знай: ты охрененный парень. И плевать, что думают другие. Я знаю, какой ты. С днём рождения, брат. Спасибо за этот вечер.

Он вытер глаза.

… плачет?

Парень слез со стола и растворился в толпе.

Мы с Алисой переглянулись.

— Бриттани говорила, что будет торт, — прошептала она мне на ухо.

— Ной в своём репертуаре. Ему вообще нельзя пить, — усмехнулся Мэйсон.

Ной… понятно.

Вдруг свет погас. Я вздрогнула и уставилась на источник шума. Что-то зашипело. За этим последовало яркое освещение, и в центр комнаты выкатили трёхэтажный торт на тележке. Свечи на нём искрили, как фейерверки, но не взрывались.

Тележка остановилась, и Ной снова заговорил в микрофон:

— Бро, ты меня игнорируешь? Вылазь уже! Я поднял на уши все пекарни на Бродвее, чтобы тебе приготовили идеальный торт!

Толпа снова захихикала, а я слабо улыбнулась.

Алиса потянула меня за руку. В этот момент я услышала, как кто-то спускается по лестнице. Мы стояли совсем рядом, и звук шагов был отчётливо слышен.

Я перевела взгляд на фигуру, быстро спускающуюся вниз. Лица видно не было — свет исходил только от центра зала, от торта.

Парень прошёл мимо нас, и теперь я могла его рассмотреть. Высокий, мускулистый, широкоплечий. Лёгкая кофта, джинсы и белые кроссовки. Блондин, но волосы прямые — не как у Ноя. И, кажется, в одном ухе была не большая серебряная серьга.

Вот он — именинник. Где он всё это время прятался?

Он подошёл к Ною и обнял его, забирая микрофон.

— Спасибо, бро, — коротко сказал он.

Голос был мягкий и… какой-то успокаивающий. Совсем не такой, как у Мэйсона, у которого в интонациях всегда проскальзывала лёгкая хрипотца. А здесь — ровность, плавность.

— Спасибо, что пришли. Но давайте уже накинемся на торт, пока Ной не начал меня расцеловывать, — он хихикнул, поддерживая Ноя, который, казалось, вот-вот упадёт.

К торту тут же подбежали девушки, затушили свечи. Свет включился и все зажмурились.. Когда глаза привыкли, я повернулась к Алисе:

— Ты поболтала с Бриттани?

— Ага, – кивнула она.

— Тогда что нам тут делать? Домой?

— Да брось, мы даже не всё узнали. И потом… Я думала, ты поцелуешься с Мэйсоном, – прошептала она с лукавством.

Я резко перевела взгляд туда, где стоял Мэйсон.

Его там не было. Исчез. Куда так быстро?

— Ну давай досмотрим разрез торта, вдруг что-то еще будет? И вдруг Мэйсон сейчас объявится, — заморгала Алиса, словно пытаясь убедить меня.

Я закатила глаза и сдалась.

Мы стали наблюдать, как девушка с тёмно-русыми волосами разрезала торт и положила кусочек на тарелку. Повернувшись к Итану, она улыбнулась:

— Прими ещё раз мои поздравления. Ты этого заслуживаешь.

Говорила она тихо, мы едва слышали.

Она поднесла торт к его губам, и он сделал маленький укус.

— Спасибо, — так же тихо проговорил он.

Она улыбнулась и оставила тарелку.

Кто она ему? Девушка?

Да и какая мне, впрочем, разница?

— Это Шарлотта. Капитан группы поддержки регбийной команды, — прошептала Алиса.

Она читает мысли? Я кивнула.

Все-то Аля уже узнала.

Из-за торта снова появился Ной, положив руку на плечо Итана:

— Ну как тебе? Я лично следил, чтобы всё было идеально.

— Он идеален, — улыбнулся Итан.

Ной хотел что-то сказать, но не удержался и грохнулся на пол.

Ммм. Прекрасное завершение вечера.

Итан и — откуда ни возьмись — Мэйсон подхватили его. Я уставилась на него.

— Шарлотта, разрежьте торт. Мы отнесём его, — сказал он.

Девушка кивнула и зашептала что-то двум другим рядом с ней.

Итан и Мэйсон стали поднимать Ноя.

— Ну ты и надрался, идиот. Даже я трезвее, — усмехнулся Итан, поддерживая его.

— Его надо было сразу запереть в клетку. Тренер его убьёт завтра, — добавил Мэйсон.

Итан улыбался. Ной поднял палец, хотел что-то сказать, но только покачал головой.

— Фу. Ненавижу пьяных парней. Он выглядит отвратительно, — фыркнула Алиса. — Его девушке это нравится?

— Без понятия, — пожала я плечами.

Я тоже не переносила пьяных. Именно поэтому мне нравится Мэйсон. Никогда не видела его с чем-то крепче газировки. Воспитание в семье шерифа. Его отец, Оливер Уилсон, тоже никогда не пил.

Парни поднялись по лестнице, и к нам подошла девушка с длинными бордовыми волосами и подносом с тортом.

— Будете торт? — вежливо спросила она.

— Спасибо, но мы…

— Да, мы будем! — перебила меня Алиса и взяла две тарелки.

Девушка отошла от нас к другим гостям.

— Мы же уходим, нет? — повернулась я к ней, хмурясь.

— Нет. Ещё нет. Вот тебе — две тарелки, найди Мэйсона и отдай ему. А может, получишь за это кое-что приятное, — подмигнула она.

— Они только что потащили того парня наверх. Я должна ввалиться к ним в комнату?

— Тогда подожди пару минут. Мэйсон точно вернётся. Отдашь ему торт — и снова заговорите. Ну а дальше…

— Не думаю, что что-то выйдет. Пойдём домой, отдохнём. Завтра лекции.

Алиса цокнула:

— Не будь занудой. Когда ты в последний раз отдыхала?

Она надула губки. Я снова сдалась.

— Хорошо. Один час. Не больше.

Алиса хлопнула в ладоши:

— Вот и отлично! Мне нужно перезвонить папе, он завалил меня звонками. Подожди меня пару минут тут.

— Хорошо.

Алиса вышла, а я осталась одна. С двумя тарелками.

Снова выгляжу как идиотка. Матерь Божья, куда меня втянули?

Я подошла к окну и поставила тарелки на подоконник. Вгляделась в сад, освещённый фонарями, — машины на любой вкус: от самых дешёвых до люксовых.

Я тоже хотела научиться водить… Но у нас с этим как-то не складывалось.

Зато я могла хорошо скакать на лошади — я в этом мастер. Я могу легко обогнать собственного отца, у которого стаж верховой езды больше, чем мне лет.

Жаль только, что по Нью-Йорку особо не поскачешь.

Я вздохнула от неожиданности, когда чья-то рука коснулась моего плеча.

— Прости, что напугала.

Ко мне подошла та самая девушка, что раздавала торт.

— Ничего страшного, — я одарила её улыбкой, чтобы она расслабилась.

— Не могла бы ты мне помочь? Извини, просто я не хотела никого отвлекать от общения, а ты стоишь одна… Ой, не подумай, я…

— Всё хорошо, — кивнула я. — Какая помощь тебе нужна?

— Ты же уже видела Ноя? — хихикнула она. — Ему стало плохо наверху. Мне нужно, чтобы ты отнесла таз с водой и тряпкой. Я с другой девочкой занята мойкой посуды, которая копится с какой-то безумной скоростью. Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты помогла.

— Конечно, помогу, — снова улыбнулась я.

Отнести таз с водой не так уж сложно, несмотря на то, что ты пришла на чью-то вечеринку.

— Ой, спасибо тебе большое. Пойдём за мной.

Я кивнула и последовала за ней, оставив тарелки на подоконнике.

Пока шла за девушкой, отправила Алисе смс:

Оливия: Отошла помочь. Если вернёшься и меня не будет, я оставила тарелки на подоконнике. Подожди меня там.

Все танцуют, кто-то угощает друг друга тортом, кто-то болтает. Я вздохнула, когда вошла на кухню, и мои глаза чуть не выпали. Девушка нисколько не преувеличивала — тут правда гора посуды. И их всего двое...

— Вот.

Она поставила таз с водой передо мной. Внутри плавала тряпка.

Очень интересно, конечно. Я, в вечернем платье и на каблуках, несу тазик с водой через весь особняк под взглядами кучи людей.

Алиса, спасибо за прекрасный вечер с Мэйсоном.

Надеюсь, моя помощь ограничится только этим.

— А куда это нести? — я выгнула бровь и взяла тазик.

— Смотри. Поднимаешься на второй этаж, идёшь прямо до поворота налево, и первая комната слева от поворота. Я видела, как ты болтала с Мэйсоном, поэтому думаю ты знакома с ним — он будет там. Просто оставь тазик и всё.

Я снова кивнула и вышла из кухни.

Прямо, налево, ещё раз налево.

Как только я вышла в зал, многие студенты уставились на меня.

Да плевать вообще.

Я направилась к лестнице, не обращая внимания на взгляды. У окна Алисы ещё не было.

Когда поднималась по лестнице, телефон начал вибрировать без остановки. На втором этаже я разблокировала экран.

Мама: Как проходит вечер? Вас не нужно забирать?

Папа: Я могу тебя забрать, если что.

Я закатила глаза. Ну какие же они…

Следом — три смс от Алисы:

Алиса: Чёрт, я встала в лужу, и теперь у меня два разных ботинка. Один чёрный, другой белый. Я как далматинец.

Папа всё ещё болтает. Он действует мне на нервы.

Мне ждать историю о твоём поцелуе, пока я мёрзну и слушаю лекции о правильном времяпрепровождении вдали от мальчиков?

Я шла по коридору и пыталась набрать ответ Алисе, как вдруг в меня кто-то врезался, когда я огибала угол.

Вода плеснула мне на платье, на руки, а по ногам потекли холодные капли.

Вот же чёрт.

— Чёрт, крошка, прости, — парень замахал руками, и мои глаза опустились вниз.

Штаны были спущены, а то, что пыталось спрятаться в боксерах...

Какой ужас.

Подтягивая штаны, он быстро скрылся за углом.

Это было отвратительно. И ужасно. Отвратительно — что я это увидела. Ужасно — что теперь вся мокрая.

Я осмотрела платье. Ну... вроде не слишком намочилось. Нужно скорее избавиться от тазика, найти Алису и сматываться.

Не думаю, что у меня ещё что-то выйдет с Мэйсоном.

Может, к лучшему...

Это я себя так утешаю.

Я дёрнула ручку и ввалилась в комнату, стараясь не расплескать остатки воды.

Комната оказалась двойной — сначала коридор, потом спальня, из которой сочился желтоватый свет. Силуэт человека стал приближаться.

Точно Мэйсон.

Я узнаю его походку даже по тени.

Он вышел в коридор и уставился на меня.

— О, кнопка. Отлично. Ты вовремя.

Мэйсон подошёл ко мне, а я сжала губы, стараясь не сгореть от стыда. По ногам всё ещё текли капли.

Он протянул руки к тазу, но замер, разглядывая меня. Я почувствовала, будто стою перед ним голой.

— Кнопка, да ты вся мокрая.

Он забрал таз и поставил на тумбочку.

— Ты не замёрзла?

— Нет, всё отлично. Я пойду. Наверное, уже домой…Там и приведу себя в порядок. Спасибо за заботу и… переживания.

— Нет. Ты вся мокрая. Я принесу тебе полотенце и поспрашиваю у девочек, может, у кого есть сменная одежда.

— Ты что! Не надо! Правда, всё хорошо.

Меня нисколько не удивила его забота — он и раньше проявлял её, но скорее по-братски.

Или мне только казалось?

Может, я просто не умею различать, где подруга, где сестра, а где… девушка?

— Постой тут. Я быстро. Я не смогу отпустить тебя в таком виде.

— Это всего лишь пара капель, правда.

— Пара? У тебя вся левая сторона платья мокрая.

Я посмотрела на ткань, и в тусклом свете попыталась рассмотреть пятно. Приложила руку — чёрт, он прав. Вода впиталась в ткань сильнее, чем я думала.

— Вот видишь. Подожди тут. Я быстро.

Он даже не дал мне возразить и вышел, хлопнув дверью. Я обняла себя, чувствуя неловкость.

Достала телефон, чтобы наконец ответить Алисе.

И о, чёрт. Судьба решила поиздеваться. Телефон выключился.

Я тяжело вздохнула — и погрузилась в полную темноту.

Что за…

Кто-то балуется со светом?

Дверь за мной распахнулась и захлопнулась. Я прижалась к стене, инстинктивно вжавшись в неё.

Было очень темно, даже окно не давало ни луча.

Всё померкло.

Я что, попала в ад за убийство тараканов и комаров?

Пожалуйста, отпустите меня, я больше не буду. Клянусь, никаких экспериментов!

— Ливи? Ты тут?

Фух, это Мэйсон.

— Мэй, я здесь.

Я нащупала его фигуру, и он приобнял меня.

— Не испугалась? Что-то вырубило свет во всём районе. Сейчас девочки принесут полотенце и найдут тебе платье на замену.

— Немного не по себе. Но правда, не надо, это лишнее.

Он чуть отстранился, но держал меня за руки. Мы не видели лиц друг друга, но он заговорил:

— Ливи, я не смогу отпустить тебя в таком виде. Если твой отец узнает, что я был здесь и позволил тебе уйти такой — он меня похоронит. Потом мой отец выкопает и похоронит заново. Помнишь, в детстве я пообещал, что буду тебя защищать? Так что, раз уж ты теперь учишься в моём университете, я присмотрю за тобой. Чтобы ты не вляпалась во что-то.

На душе стало тепло.

Может, всё-таки он что-то чувствует ко мне?

— Спасибо, — только и сказала я, крепче обняв его.

— Эй, кнопка. Ты так меня обнимаешь, будто прощаешься навсегда.

Я хихикнула.

Мой нос уловил знакомый мятный аромат — его аромат.

Душа расцвела.

— Так. Я пойду узнаю, как дела с обыском. Я быстро. Стой тут. Если тебя начнёт кто-то лапать с пьяных глаз — твой отец точно закопает меня в саду.

Папа может.

— Хорошо.

Он снова вышел, а я подошла к окну.

Может, увижу Алису? Бедная, она, наверное, с ума сходит.

Но я не хочу бродить по особняку в темноте.

Потеряюсь ещё.

Или меня и вправду начнет кто-то лапать.

Или упаду с лестницы.

Родители такого не переживут. Как и моя психика.

Надеюсь, свет скоро включат.

Единственное, что светилось на улице — фары уезжающих машин.

Дверь снова распахнулась и захлопнулась. Я отошла от окна и направилась к выходу на ощупь.

— Ну что? Неизвестно, что там насчёт света? И можешь, пожалуйста, отвести меня к…

Я не успела договорить — меня прижали к стене и накинулись на мои губы.

Мятный аромат.

Мэйсон.

Боже, что он делает? Я же не…

Его губы — такие мягкие и сладкие… От его рта тоже исходил приятный мятный запах.

Он углубил поцелуй, притянув меня за талию. Его руки по-хозяйски опустились на мои ягодицы и сжали их, от чего из груди вырвался стон — совершенно новый, прежде мне неведомый.

Боже мой. Как же всё это в новинку.

Эти первые, невероятно приятные чувства.

Его язык вошёл в мой рот, и мне показалось, что он хочет меня съесть. Я не знала, как правильно целоваться, поэтому старалась повторять за ним.

Наши языки сплелись, как бабочки в танце вокруг света. У меня закружилась голова, и я терялась в этом жадном, умопомрачительном поцелуе. Как же я долго хотела этого. Как долго ждала.

По животу разлился жар, опускаясь всё ниже. Меня накрывало возбуждение. Узел внизу живота натянулся, соски стали твёрдыми, а чашечки лифчика давили на них, вызывая сладкую боль. Я хотела большего.

Неужели он так быстро сорвался? Моё мокрое платье сыграло свою роль? Если бы я знала об этом раньше, я бы искупалась в озере зимой.

Его рот оторвался от моего, и пока я пыталась отдышаться от такого яркого поцелуя, его губы коснулись моей шеи и начали спускаться ниже.

Матерь Божья.

Я… я… я не совсем готова. Но, чёрт, как же это приятно. Я не могла себя контролировать — слишком глубоко погрузилась в соблазн.

Он прикусил кожу на плече и, дёрнув рукава с обеих сторон, натянул ткань на груди, сдавливая ее..

Я хотела поцелуя, но не рассчитывала на большее. Не в этой обстановке. Не в этом доме.

— Постой.

Но мой протест не остановил его. Он стал спускать рукава, вместе с лямками лифчика, и я положила руки ему на грудь. Сквозь ткань я чувствовала рельефный пресс — мои ладони ощутили каждый кубик. Всё моё нутро задрожало от предвкушения, и я мечтала губами пройтись по каждому изгибу.

Но не здесь.

— Мэйсон, кажется, мы спешим…

Парень отпрянул.

— Мэйсон? — вдруг раздался голос.

Точнее… знакомый голос. Я уже слышала его сегодня.

Это… это тот парень.

У которого был день рождения.

Эйден? Нет. Нейтан?.. Нет-нет. Эйтон?..

Да чёрт возьми, неважно.

Главное — это не Мэйсон.

Maldita sea! (пер. с исп — “черт подери”)

Куда я влипла? Боже мой.

Это что-то немыслимое. Это невероятно.

Твою мать, чёрт возьми.

В какое дерьмо я попала?!

В голову ударил холод, по позвоночнику пробежали мурашки, ноги подкосились и задрожали. Руки не слушались. Я поспешно натягивала рукава и поправляла лифчик.

Этот день начался не с той ноги, а закончился настоящим адом.

Святая Дева Мария, прошу, прости меня. Я больше не трону ни одного живого насекомого. Просто сотри этот день из моей памяти. Дай мне сил унести отсюда ноги. Дай мне сил не сгореть со стыда.

— Почему ты молчишь? — он снова подошёл, и я со всей силы оттолкнула его.

Это было непросто — не думаю, что смогла сильно оттолкнуть.

Настоящий шкаф.

— Что ты, чёрт возьми, себе позволяешь?! — закричала я и резко зажмурилась, ослеплённая внезапно вспыхнувшим светом.

Я часто моргала, пытаясь разглядеть этого мерзавца.

Точно. Этот парень. Итан. Я вспомнила.

Какой засранец. Нахал.

Idiota de mierda. (пер. с исп. — “чёртов идиот”).

— Как ты смеешь это делать?! — я раскрыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Ты…

— Не смей ничего говорить! Твой поступок не имеет никаких объяснений!

Я бросилась к выходу и, распахнув дверь, врезалась в Алису.

— Птенчик! Я так испугалась за тебя! Боже, у меня было столько дурных мыслей. Ты как…

Она замолчала, увидев мерзавца позади меня.

— Он… он не тронул тебя?

Тронул? Тронул?!

Я не хочу даже вспоминать. Я выглядела полной дурой. Как можно было так опозориться?!

Какая же я идиотка.

Но он — не лучше. Он первый накинулся. Болван. Кретин.

Я хочу в душ. Немедленно. Смыть с себя это всё.

— Алиса, потом. Пожалуйста. Давай домой, — я схватила её за руку и повела прочь из коридора.

К чёрту его.

К чёрту этого засранца.

Пожалуйста, судьба, не смейся надо мной.

Не приводи его больше в мою жизнь.

Этот позор я не переживу.

Я тащила Алису сквозь весь особняк к выходу, пока она вызывала такси. Не передать словами, какое отвращение я чувствую — и к себе, и к нему.

Надеюсь, я не увижу его в кампусе. Хотя бы месяц.

И, пожалуйста, пусть никто об этом не узнает. Кроме Алисы… и моего дневника.

Я хочу забыть этот день.

Но понимаю: это невозможно.

Теперь мне придётся пересилить себя.

И принять свой позор.

Я даже слышать ничего не хочу об этом мерзавце.

Ничего.

4 глава

Желание – это начало всего. Тот, кто по-настоящему хочет, не остановится ни перед чем.

Итан.

— Давай, Ной! Не развешивай сопли! Осталось всего два круга! — орал тренер на весь стадион.

Как мы и ожидали, мистер Эшторн не собирался прощать Ною вчерашнее послабление в диете. Алкоголь-то не под запретом в межсезонье, но не в таких дозах, какие он влил в себя.

— Будешь так лениться — отправлю на скамейку запасных. Там и продолжишь распивать свою дрянь! — не унимался тренер.

Ной не возражал. Во-первых — у него попросту не было сил. Во-вторых — перечить тренеру себе дороже.

Мы с парнями уже закончили свою часть — лёгкий трёхкруговой бег, — теперь просто разминаемся. А Ной бежит уже пятый. И, кажется, скоро будет грести носом по дорожке.

Он еле двигал ногами, хрипло дышал, всё тело блестело от пота. Футболка промокла насквозь, волосы растрёпаны, лицо обмякло.

Похмелье у него было знатное. У меня обошлось лёгким головокружением — пара глотков газировки, и всё прошло. А вот Ной проглотил кучу таблеток — толку ноль.

Я смотрел, как он добегает до финиша пятого круга… и в голове снова всплыл её образ.

Та девушка. Злая. Оскорблённая.

Не знаю, что на меня нашло, но когда услышал, что Мэйсон ищет ей сменную одежду, будто сорвался с цепи. Я ворвался в комнату… и поцеловал её. Напал. Словно потерял контроль.

В тот момент я хотел большего. Её аромат сводил с ума. Пробирающий до самого нутра вишнёвый запах кружил голову. Я не выдержал — начал срывать с неё одежду.

И всё рухнуло в один момент.

Когда она прошептала:

«— …Мэйсон…»

Кто он ей, чёрт возьми?

Пока она целовалась со мной, она думала, что я — это он?

Меня скрутило от отвращения.

Я встряхнул головой, запрокинул её назад и отпил холодной воды из бутылки.

Мне нужно узнать о ней хоть что-то. Поговорить. И вернуть то, что она обронила, убегая с подружкой. Я нашёл это у себя под ногами.

Но, чёрт побери, она пробралась в мою душу. Не даёт покоя. Всю ночь не мог уснуть. Только закрывал глаза — передо мной снова и снова её лицо.

Я что, влюбился с первого взгляда?

Бред.

— Ещё раз увижу тебя в таком состоянии — не пощажу! — прорычал тренер, хлопнув Ноя по плечу.

Тот казался вот-вот рухнет.

Я схватил вторую бутылку и подошёл.

Ной упёрся ладонями в колени и шумно дышал. Пот стекал с его лба на землю.

— Держи, — протянул я воду.

Он поднял голову, прищурился от солнца.

— Если ты не ангел, тогда я не знаю, кто ты.

Я усмехнулся.

— Пей. А то я превращусь в падшего ангела и заберу воду обратно.

— Спасибо, — прохрипел он и принялся жадно пить. Меньше чем за минуту опустошил полуторалитровую бутылку.

Бросил её мне и вытер лицо подолом футболки.

— К чёрту вечернюю лекцию. Я просто хочу завалиться в кровать.

— Тогда лекцию тебе устроит отец, — хмыкнул я, сочувственно пожав плечами.

Отец Ноя следит за его учёбой, как ЦРУ за террористами. Любая мелочь — и ему влетает. Мы оба только начали второй курс бакалавриата в Колумбийском университете. Ходим на одни и те же курсы, которые берут будущие юристы. Ною реально нравится вся эта тема с законами, делами и судами. Даже пару раз отцовские подзатыльники ловил – для усиления мотивации.

А я… я тут чисто по воле отца. Для него важно, чтобы сын получил престижный диплом. Для меня же это пытка: на лекциях я как зомби и вечно переспрашиваю у Ноя, что вообще там было.

— Да плевать. У меня мозги сегодня не варят. И, боюсь, что пару дней я точно буду нестабилен. Почему ты не врезал мне вчера?

— Я говорил тебе не пить.

— Говорить — мало.

Пока он пытался отдышаться, я бросил взгляд на Мэйсона. Он разговаривал с Калебом.

— Надо у него узнать, кто она, — пробормотал я и посмотрел на Ноя.

Он вскинул глаза снизу вверх, снова упершись ладонями в колени.

— Кто?

Я снова уставился на Мэйсона.

— А, та брюнетка. Запал на неё, что ли?

Я резко обернулся к нему, хмурясь.

— Хочу прояснить ситуацию. И вернуть её пропажу.

— Смотри, как бы она тебе не заехала. Что она потеряла?

— Не важно. Ты отдышался? Пойдём к Мэю, спросим.

— Так он тебе и расскажет. Они не просто знакомы.

— Мне плевать, кто он ей, ясно?!

Ной удивлённо глянул на меня и снова вытер лицо подолом.

— Чувак… Кажется, ты поехал на ней. Что в ней такого? Обычная девчонка. Вот подружка у неё — огонь. Кудрявая блондиночка. Я бы с ней…

— Заткнись. Лучше бы ты с таким рвением мимо алкоголя проходил.

— Да брось. Я имел в виду — познакомиться. У неё юмор, кстати, классный. Я слышал пару шуток с Бриттани.

— Если тебе в пару дадут такую же чокнутую — миру недолго осталось.

— Зато скучно не будет.

— Всего-то мгновение. Ладно, пошли.

Мы направились к Мэйсону, но тут раздался голос тренера:

— Даю вам пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок и стоять в зале!

— Есть, тренер! — дружно отозвались мы, и мистер Эшторн скрылся в корпусе.

Мы подошли к парням. Мэйсон и Калеб замолчали.

— Что-то случилось? — спросил Мэйсон.

Я кивнул.

— Потом договорим, — сказал он Калебу.

Тот, бросив на нас взгляд, отошёл к остальным.

— Что тебе нужно, Итан?

Он знал, что вчера произошло. Он как раз вошёл в тот момент, когда она — та самая девушка — схватила подругу и вылетела по лестнице вниз. Пронеслась мимо него, даже не заметив. Просто бежала к выходу.

И да — он был зол на меня, я видел это по его презрительному взгляду и сжатой челюсти. Но он промолчал.

— Мне нужна информация. О ней.

— О ней? О той, которая вчера сбежала с пылающими щеками и глазами полными стыда?

Его тон уже начал раздражать. Ной выпрямился, наконец отдышавшись, и внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Именно. Я хочу с ней поговорить. На каком она факультете?

Мэйсон шмыгнул носом и шагнул ближе.

— Послушай, Итан, — его лицо оказалось в паре дюймов от моего. — Скажу один раз. Я ничего тебе о ней не скажу. И тебе стоит держаться от неё... подальше.

Он произнёс это медленно, с нажимом, грубым тоном. Кулаки у меня зачесались.

— Мне плевать. Я сам решу, от кого мне держаться подальше. Понятно?

У него на лбу запульсировала вена.

Мы с ним раньше почти не разговаривали. И уж точно не конфликтовали. Но из-за неё между нами начался разлад. Кто она ему? Почему он так остро реагирует? Не её парень — это очевидно. Тогда кто? Брат? Друг?

— Я тебя предупредил. Если ты к ней снова подойдёшь — ничто живое меня не остановит. Вчера тебе повезло, что был твой день. Но второй раз я не сдержусь.

Я сжал кулаки. Гнев кипел. Да и утренний конфликт с отцом подлил масла в огонь. Я бы с радостью выбил из него пару зубов.

— Эй, парни. Спокойнее, — встал между нами Ной.

Хоть и дурак, но в драках не участвует.

— Я тебя тоже предупредил. Мне плевать на твои угрозы.

Мэйсон подался вперёд. Я — тоже. Мышцы напряглись до предела, челюсть сжалась так, что заболели скулы. Я был готов бить.

— Эй! Вы с ума сошли? — подлетели остальные.

— Устроите драку — тренер вас обоих не пощадит, — буркнул Сайлас.

И правда. Тренер не разбирается, кто начал. Он ненавидит драки в команде. Его методы наказания… жестоки.

Однажды Ливай сцепился с Гарретом из-за девушки — Шарли. Тренер заставил их бегать «Адскую милю» — в полной экипировке по лестницам стадиона. Пока не вырубились. Он ещё пригрозил добавить «Табату до смерти» — интервалы без остановок и без воды, пока не будет выполнена назначенная норма.

Мы тогда наблюдали это зрелище с ужасом, что волосы на руках вставали дыбом.

Мэйсон метнул в меня взгляд, полный злости, поднял бутылку и развернулся, направляясь в сторону раздевалок.

Что он из себя возомнил? Думает, что его никчемные угрозы на меня подействуют?

Я усмехнулся про себя.

Если даже отцовские угрозы не работают — его я точно слушать не стану. Я добуду информацию о ней любой ценой. Если нужно, то и в архив университета полезу.

— Надо найти Бриттани. Она расскажет, — проговорил я, глядя на уходящую спину Мэйсона.

— Бро, ты нарываешься на проблемы, — сказал Ной.

Я посмотрел на него. Парни уже разошлись, наблюдая, как наше напряжение начало растворятся..

— Если Мэйсон ведёт себя как истеричная девчонка — это его проблемы. А я делаю то, что считаю нужным. И сейчас я хочу найти её. Любой ценой.

Ной сжал губы и вздохнул.

— Бриттани дружит с Мэйсоном. Уверен, он уже дал ей команду держать рот на замке.

— Значит, найдём, чем его открыть. Как насчёт абонемента в спа на неделю? Думаю, ей не понадобится и минуты, чтобы решить: молчать или выложить всё.

Ной прищурился.

— Если бы я лично не видел твоё достоинство, подумал бы, что ты… Ну, ты понял. Что за женские методы?

— Как там говорят? На войне все средства хороши? Считай, война началась пару минут назад. Переходим к тяжёлой артиллерии. Хватит болтать. Пора найти Бриттани.

Бриттани — как и Мэйсон — моя сокурсница. Но сегодня я её ещё не видел.

— Бро, мобильник — это миф для тебя? Напиши ей.

Чёрт. Совсем забыл, что у меня есть её номер.

— Телефон в шкафчике. После сбора с тренером напишу. Пошли, пока он не заставил тебя добегать оставшиеся круги, — я схватил пустые бутылки и направился к тренировочному залу.

Обычно там разминались девчонки из группы поддержки, но иногда у нас там проходили сборы.

Ной поморщился и поплёлся за мной.

— Никогда больше не взгляну на алкоголь.

— Ты это говоришь каждый раз.

— Хорошо, так: никогда больше не взгляну на алкоголь перед тренировкой или матчами.

— Гениально. Формулировка уровня Нобелевки.

Ной простонал, и мы зашагали к корпусу. Пара минут под холодным душем, полчаса тренерской морали — и я добуду всё, что нужно.

И никто меня не остановит.

***

— Мэйсон сказал мне, чтобы я ничего тебе не говорила, — Бри сложила руки на груди, облокотившись на колонну одного из зданий кампуса Морнингсайд-Хайтс.

Ну конечно, кто бы сомневался.

— Бри, мне нужно узнать. Хотя бы скажи её имя и на каком она факультете. Она потеряла вчера одну вещь, и я хочу её вернуть. Ну и извиниться тоже.

Ной со скучающим видом наблюдал за нами, кривя лицо.

— А что мне за это будет? — она посмотрела сначала на меня, потом на свои розовые ногти.

Бриттани была воплощением Барби: блондинка с длинными прямыми волосами и вся в розовом.

— У нас есть кое-что интересное, — Ной вытащил из кармана брюк сертификат в спа-комплекс на весь день.

Глаза Бриттани засияли. Я видел, как она колебалась — согласиться или промолчать.

— Но ты не скажешь Мэйсону?

— Не скажу, — пообещал я.

Я не собирался её подставлять. Мне лишь нужна была информация.

— Я скажу только её имя и факультет. Больше не смогу, — сказала она с печалью в голосе.

— Этого более чем достаточно.

— Её зовут Оливия. Она учится на биологическом факультете, в группе Bio 1B.

— Бри, ты супер. Спасибо, — поблагодарил я, разрываясь от маленького продвижения в деле.

Ной протянул ей сертификат. Она, схватив его, закусила губу.

— Приятно было сотрудничать. Спасибо, мальчики, — она тут же достала мобильник и начала фотографировать бумажку в руках.

Девчонки…

— Приятно провести время, — отмахнулся я и развернулся к корпусам Колумбии, пытаясь вспомнить, где проходят лекции у студентов биофака.

— Ты же в курсе, что у этих клеточных фанатов не меньше семи корпусов, где они шастают? — в голосе Ноя звучало откровенное нытьё.

— В курсе.

— Тогда я надеюсь, ты не заставишь таскаться мою задницу по всем этим корпусам. Иначе я пас. Посижу под фонтаном и буду морально тебя поддерживать.

Он до сих пор не пришёл в себя после утренней пробежки.

— Не нужно. Теперь я знаю её группу — легко получу список всех занятий через университетский портал.

Ной уставился на меня. Наверное, думал: придурок я или идиот. А может — и то и другое. Но я уже на полпути и отступать не собираюсь.

— Скажи честно, у неё была какая-то магическая способность? Околдовать тебя взглядом, например? Иначе я не пойму, почему ты как ужаленный носишься по кампусу.

— Может, и была. Какая разница? Я просто хочу извиниться за свой срыв и вернуть её вещь.

Ной приподнял бровь, явно неудовлетворенный моим ответом.

— Тогда как насчёт того, чтобы свалить домой и отдохнуть? — он расслабился и сменил тему.

Я хмыкнул, кивнув, всё ещё прокручивая в голове, как сегодня вечером найду её расписание и, наконец, поймаю. Больше половины дела раскрыто.

Мы направились к выходу из кампуса, двигаясь к своим машинам.

— Не могу дождаться, когда завалюсь на свою мягкую кровать. У нас с ней идеальные отношения.

Я обернулся и, улыбнувшись, покачал головой.

Идиот.

— А я надеюсь, что вечер пройдёт тихо. Сегодня дед будет у нас.

Ной скривился, как будто ему предложили съесть лимон.

— Может, тогда ко мне? Мама сегодня готовит тако. Кровать и тако — лучшее сочетание.

— Нет. Не хочу оставлять мать одну с ними.

Они снова начнут докучать ей и обвинять в том, что я ушёл из дома, а она не заставила меня вернуться. Не хочу, чтобы она лишний раз испытывала стресс.

— Понял, — кивнул Ной, когда мы вышли к своим машинам.

У Ноя был ярко-красный Астон Мартин, и он вечно ныл, что хочет его поменять. А я был верен своему чёрному Ягуару — в него была вложена часть маминых средств. Она сделала такой подарок мне на двадцатилетие, выпросив у отца свою долю. Так что я берег его как мог.

Мы стукнулись кулаками и разошлись по машинам. Я завёл двигатель и посмотрел на ту самую вещь, которую потеряла Оливия. Казалось бы, это мог быть крабик для волос, цепочка или серьга. Но нет. Она обронила лямку от лифчика, когда я дёрнул рукава ее платья. И со вчерашнего вечера эта лямка обмотана вокруг ручки коробки передач.

Интересно, заметила ли она пропажу? Как отреагировала? Поняла ли, где могла её потерять?

Я хочу увидеть её лицо, когда верну это.

Скоро узнаем. Меня ждёт вечер поисков — последнего кусочка информации.

Я выехал с территории университета, прокручивая её имя в голове.

О-ли-ви-я.

Оливия.

Я представил оливку и усмехнулся.

Совсем не похожа.

Почему ей дали такое имя? Что за ним стоит? Хм...

Никогда ещё не интересовался девушкой так, как ею. Сам не понимаю, что со мной происходит. Надеюсь, я не схожу с ума.

5 глава

Семейные узы, как бабочка: на вид хрупкие, но в них – сила, способная пережить любой шторм.

Оливия.

— Лив? Малышка, пора вставать.

Я лениво раскрыла глаза под шумный глубокий вздох и уставилась на дверь, за которой раздался мамин голос.

— Да, мам, — протянула я.

Мама больше ничего не сказала, и я решила понежиться в кровати ещё пару минут, а потом точно встать. Я уснула очень поздно, потому что была занята практической работой, которая навалилась спустя пару дней после начала учёбы. Мы с Алисой сидели на видеозвонке и обе не спали до четырёх утра. Учиться становится всё тяжелее и тяжелее.

Я обняла подушку и закрыла глаза, наслаждаясь мягкостью ткани под собой. Казалось, будто я в облаках… или, может, в тумане.

— Оливия?! Прошло уже десять минут, ты до сих пор не встала? — снова раздался мамин голос и стук в дверь.

Я резко открыла глаза и уставилась в потолок.

— Мам, можно войти и не кричать так громко? — я перекатилась на другой бок и зажмурилась от яркого света.

Хоть и были шторы, но солнце всё равно било прямо в глаза.

Дверь заскрипела, и снова послышался знакомый голос:

— Вот как? Ты видела, сколько время, мисс? Ты опоздаешь на учёбу.

Я была пунктуальной и ненавидела опаздывать. Проще вообще не пойти куда-то, если я знаю, что задержусь хотя бы на минуту.

Я соскочила с кровати, чуть не запутавшись в одеяле, и начала орать на весь дом, одновременно пытаясь одеться и запихнуть учебные принадлежности в рюкзак.

— Боже, мама, почему ты меня не разбудила нормально? Могла бы вытащить меня за руку из кровати!

Я бросила взгляд на часы. 7:37. О боже мой. У меня двадцать минут, чтобы вылететь из дома.

Я пыталась влезть в брюки, которые висели на спинке стула. Натянув одну штанину, стала пихать тетради в рюкзак, когда раздался мамин смех. В полном недоумении я обернулась к ней и выгнула бровь.

— Ситуация критичная, и смех тут совершенно неуместен.

Учитывая, что у меня на голове сейчас птичье гнездо.

Мама продолжала хохотать и подошла ко мне. Её ладони легли мне на плечи, и она сдула прядь моих запутанных кудрей с глаз.

— Милая, ты так сильно устала за первую неделю учёбы, что даже не помнишь, какой сегодня день? Напоминаю: сегодня законный выходной.

Я медленно повернула голову к календарю. Действительно, выходной. Чёртово воскресенье.

Я перевела недовольный взгляд на маму.

— Это была ужасно глупая шутка.

Я швырнула рюкзак на стол и поплелась обратно к кровати. Плюхнулась в неё, оставаясь в одном топе и в одной штанине.

— Шутка, может, и глупая, но вставать тебе всё равно придётся.

— Зачем? — пробурчала я в подушку, обдавая её горячим дыханием. Это тут же начало убаюкивать меня обратно.

— Ты обещала тёте Кэт посидеть с мальчиками сегодня. Ей к десяти нужно быть на другом конце города.

Я тяжело вздохнула и перевернулась на спину, глядя в потолок.

— Эти засранцы не дают мне отдохнуть, даже когда их нет рядом. Мне придётся вооружиться верёвкой и скотчем.

Мамино лицо нависло надо мной. В отличие от меня она выглядела свежей. Хоть кто-то из нас выспался.

— Папа ещё не уехал. Он может тебя подбросить.

— Неужели хоть какая-то радостная новость этим утром. Кто вообще придумал в выходной вставать в семь?

— Поправка, милая. Почти восемь.

— Первый раз ты пришла ко мне в семь.

Мама захихикала.

— Давай, умник, вставай, умывайся, приводи себя в порядок и завтракать. На кухне тебя ждёт ещё одна радость.

Я приподнялась, упираясь на локти.

— Какая?

— Малиновые кексы и чашечка латте. Может, даже с кусочками маленьких маршмеллоу!

Улыбка расползлась по моему лицу.

Малиновые кексы я обожаю с детства.

— Обожаю тебя, мамочка. Ты способна скрасить любой мой ненавистный день.

Я соскочила с кровати, оставила быстрый поцелуй на маминой щеке и забежала в ванную. Сняла брюки и поспешила собрать волосы в хвост. Из-за кудрей каждое утро я просыпалась лохматой — будто у меня не голова, а неухоженная грива льва. Мне требовалось много времени, чтобы привести её в порядок и вернуть кудрям приличный вид. Спасибо папе и всему семейству Харрис. Алиса тоже кудрявая — и она не избежала этой участи.

Запомните, девушки с прямыми волосами: я вам ужасно завидую. Запомните ещё кое-что — кудри красивы только тогда, когда за ними не нужно ухаживать. Я прохожу через ад, чтобы добиться приличной укладки. Иногда мне хочется выдрать себе волосы и ходить лысой. Потому что быть кудрявой — значит обладать железным терпением. И даже не спрашивайте, сколько расчёсок я сломала. Мне пальцев не хватит, чтобы сосчитать.

Я воткнула зубную щётку с пастой в рот и выглянула в комнату. Мама поднимала мои разбросанные вещи и раскладывала их по местам.

— Что делает папа? — спросила я с набитым ртом.

Мама повернулась ко мне и одарила осуждающим взглядом с едва заметной улыбкой.

— Не болтай, когда чистишь зубы. Насчёт твоего отца — он пытается взбодриться после бессонной ночи. И да, сразу отвечаю на твой следующий вопрос, прежде чем ты проглотишь зубную пасту. Он не спал, потому что у него всё ещё болит лодыжка после гольфа.

Мама закатила глаза и отошла от моего стола.

Грудь сдавило от беспокойства за папу. Он, конечно, всё ещё пытается казаться молодым и даже записался на курсы гольфа, но несколько дней назад подвернул лодыжку. Не сильно — ходить и машину водить он может, но к ночи она начинает ныть.

— Хорошо, я спрошу, как он себя чувствует, за завтраком.

Мама улыбнулась и пошла к двери.

— Не задерживайся, — сказала она и вышла.

Я снова забежала в ванную и принялась умываться, а потом занялась своими кудрями.

Круговорот адовских мучений.

***

Спускаясь по лестнице вниз, яуже заметила отца за столом. Он читал газету, отпивая из кофейной чашки. Я была занята собой около часа: собрала нужные мне принадлежности, закинула их в сумку и, готовая к выходу, спустилась в столовую. Единственное — мне осталось позавтракать. Я пыталась дозвониться до Алисы, но тщетно: видимо, она не решилась расставаться со своей кроватью так рано.

Планировка нашего дома была схожа с домом семьи Гарсия. То же строение лестницы, столовой, кухни. Гостиная на первом этаже и коридор были похожи, но различия всё же присутствовали. Иногда создавалось ощущение, что я бываю в одном и том же доме. Ну разве что мебель здесь другая.

Я в последний раз обернула резинку вокруг хвоста, когда папа отложил газету и, поправив очки, произнёс:

— Доброе утро, Оливия. Как спалось?

Я подошла к нему и оставила поцелуй на его виске.

— Доброе утро, папуля. Не буду врать — я даже не поняла, что спала. Но есть и плюсы: я сделала всю практическую работу.

Я опустилась на стул напротив папы и отложила свою сумку на соседний.

— Это прекрасные новости. Мне греет душу твоё упорство.

Он одарил меня нежной улыбкой, на что я ответила взаимностью.

— А ты как? Мама сказала, что ты всю ночь не спал. Сильно болит нога?

Мама в этот момент шуршала на кухне, и папа бросил на неё взгляд.

— Всё понятно. Ты снова выставила меня нытиком? Ну уж нет. Я в полном порядке. Вот, сейчас вы обе увидите.

Я потянулась за кексом на тарелке, когда мама вынесла мне кофейную чашку. Мы обе замерли, наблюдая за папой.

Он вышел из-за стола и начал приседать. Первые два приседания дались ему легко, но на третьем он издал шипение.

— Вот же чёрт…

Он потянулся к лодыжке и с тяжёлым вздохом опустился обратно на стул. Мама сразу подскочила к нему.

— Ну и как? Спортсмен… Легче стало? — в мамином голосе слышались и лёгкое осуждение, и забота, и нежность.

Папа посмотрел на меня. Я положила кекс обратно и подошла к нему. Встав сзади, я опустилась и прижалась щекой к его щетинистой, колючей.

— Папулечка, тебе ничего не нужно доказывать — ни мне, ни маме. Мы знаем, что ты у нас самый сильный и смелый. Но в жизни каждого бывают ситуации, когда можно, например, подвернуть ногу. Тебе сейчас нужен покой. Вот увидишь — скоро она заживёт, и ты снова будешь бегать и давать нам фору.

Я отстранилась и встала рядом с мамой, обняв её.

— Предлагаю на каких-нибудь свободных выходных поехать в Кэтскилл и устроить гонки на лошадях, — радостно предложила я.

Папины губы растянулись в улыбке.

— Отличная идея. Как тебе, травка?

Мама сначала посмотрела на меня, потом на папу.

— Думаю, я смогу побыть судьёй.

— Отлично. Жду не дождусь, когда смогу обскакать тебя, — подмигнула я папе и показала язык.

Папа поддержал меня, тоже показав язык.

— Это мы ещё посмотрим. В последний раз я обогнал тебя больше чем на двести ярдов.

Я закатила глаза и вернулась к своему месту.

— А последние пять раз я обыграла тебя почти на треть мили. Признайся уже, что моя Долорес намного быстрее твоего Чарльза.

— Чарльз просто джентльмен.

Долорес — моя личная лошадь. Я сама придумала это имя. Не знаю, почему выбрала именно его, но мне хотелось, чтобы в ней, как и во мне, была частичка весёлой, солнечной Испании. Папа подарил её мне на пятнадцатилетие. Она почти вся чёрная, кроме ног — там белые пятна. С тех пор, как мы познакомились, мы отличная команда. Малышка понимает меня так, будто мы одно целое. Я внимательно слежу, чтобы онавсегда была ухоженной, и часто, навещая её в стойле, ухаживаю за её хвостом и гривой, кормлю и болтаю обо всём. Наверное, она тайно мечтает сказать мне, какая я болтушка, и чтобы я наконец замолчала.

Алиса пыталась научиться ездить верхом только на моей лошади, но ей проще оседлать кусок металла, чем мохнатое животное. Мама любит просто кататься на лошадях и ни за что не будет участвовать в скачках. Поэтому мы с папой всегда соревнуемся, и я чаще его обыгрываю. Иногда приходится поддаваться — как сделаю это на ближайших выходных.

Бывают и семейные вылазки в лес Кэтскилла. У каждого из нас есть своя лошадь. У папы — Чарльз, сын бывшего его коня, Графа. У мамы — Талия, дочь её прежнего коня, Алекса. А мне досталась молодая кобылка Долорес.

Папа отхлебнул воды, которую принесла мама, и медленно начал вставать.

— Жду тебя в машине, хвастунишка.

Я улыбнулась и сделала первый укус кекса. Как всегда, он сразу растаял во рту, оставляя приятный малиновый вкус. Мамины руки — волшебные.

— Спасибо, травка, было очень вкусно.

Он оставил поцелуй на маминой щеке, и я отвернулась, чтобы дать им закончить нежности. Малиновый кекс полностью занял моё внимание.

Раньше я всегда удивлялась, почему папа называет маму «травка». У меня было много версий, а оказалось — всё проще: мою маму зовут Мелисса, как лимонное растение. Поэтому — травка.

Надеюсь, когда я буду в отношениях, меня не прозовут оливкой. Потому что после этого я всажу этому идиоту оливковую косточку прямо в глаз. Есть только один человек на планете, которому я позволяю так меня звать, — моя бабушка. Вернее, она бабушка моего отца, но для него она как мать. Так что она — моя бабушка. Всем остальным я никому не позволяю звать меня оливкой. Так пыталась сделать моя тётя, бабушка Алисы — Эсмеральда. Терпеть её не могу. Высокомерная, бесящая женщина. Про её стиль я вообще молчу. В общем, надеюсь, не скоро её увижу.

— Милая, я положила тёте Кэт несколько кексов. Передай ей. Она в последнее время очень смотрит на сладкое.

Я улыбнулась с набитым ртом. Пока я рассуждала в своей голове, успела запихнуть в рот два кекса. Подо мной образовалось целое море крошек. Я быстрее отпила латте и закивала маме.

— Где твои манеры, леди? — нахмурилась мама.

Я проглотила и ответила:

— Они ещё остались в моей кровати. Разбуди их через пару часиков и скажи, что я в доме Гарсия. Если они не поторопятся, на одного племянника у тебя станет меньше. И скорее всего это будет мелкий засранец.

Мама быстро сменила нахмуренное выражение на ухмылку.

— Боюсь, тётя не будет этому рада.

Я пожала плечами и допила кофе, борясь с искушением взять ещё один кекс. Мама заметила мою борьбу.

— Думаю, ещё один не навредит. Ты много работаешь — тебе нужна энергия.

Я улыбнулась и схватила ещё один.

— Если я когда-нибудь откажусь от твоих кексов, просто убей меня.

— Запомнила.

Пока я жевала, услышала шорох пластиковой упаковки.

Через пару минут мама вышла с контейнером, в котором было шесть кексов.

— Вот, держи. Поделишься еще и со своими засранцами.

Я закатила глаза.

— Ну уж нет. Этим двоим умникам я приготовлю зелье.

Мама покачала головой.

— Время идёт, а ваши отношения не меняются.

Я захлебнулась кофе и стала кашлять, приговаривая:

— У них скоро будет сестрёнка. И я даже не знаю, как она выживет среди них. Надеюсь, она будет женской версией дяди Феликса. Только так сможет им противостоять.

Мама протянула стакан воды, я стала пить маленькими глотками.

— Я даже не сомневаюсь, что ты будешь её защищать.

Поставив стакан на стол, я схватила сумку, оставила поцелуй маме на щеке и потянулась за контейнером с кексами.

— Сомнений быть не должно.

Мама снова покачала головой.

— Всё, мамуль, я пошла. Хорошего дня. Люблю тебя.

Я уже бежала в коридор, чтобы обуться, когда услышала ответ:

— И я тебя люблю. Будь осторожна и желаю тебе терпения.

Я обулась в лёгкие босоножки.

— Спасибо! — выкрикнула я и выбежала на улицу.

Наконец — сентябрьская приятная, не жаркая погода. Лёгкое утреннее дуновение прохладного ветерка дарило бодрость и желание работать весь день. Ну, по крайней мере, у меня.

Минус такой погоды в том, что волосы разлетаются в разные стороны, а мои кудри становятся похожи на пружинки.

Папа уже сидел за рулём машины и улыбался мне.

Я открыла заднюю дверь пассажирского сиденья и залезла в салон.

— Готова надрать задницу этим мальчишкам?

— Всегда.

— Тогда поехали?

— Мгм. Только сможешь высадить меня не доезжая до дома дяди? Там на углу улицы есть хороший канцелярский магазинчик, мне нужно прикупить пару вещей.

— Конечно, дорогая.

Папа стал выезжать на трассу.

— Что собираешься купить?

— У меня закончились бабочки. А ещё нужно несколько клубков ниток, чтобы подходили к одежде. Я купила пару новых вещей — ты же знаешь мою традицию.

— Конечно. На каждой твоей одежде есть бабочка.

Я улыбнулась — приятно, что папа помнит эту мелочь.

— Тебе нужны деньги на траты? Я могу дать карту, — сказал папа, и мне стало неловко.

Раньше, во время учёбы в школе, я получала деньги из выигранных олимпиад.

Папа с мамой редко давали мне что-то сверх этого.

Но сейчас, пока я не прохожу конкурсы, приходится просить их.

Что-то внутри во мне протестует.

— У меня есть мелочь. Ограничусь ею, — смущённо ответила я, надеясь, что папа просто кивнёт и не будет настаивать.

Но куда уж там…

— Нет. Вот, держи. Ты заслужила. Я знаю, что ты стараешься зарабатывать сама и экономишь, но не отказывай себе в нужных вещах. Купи всё, что действительно нужно.

Он протянул кредитку. Я замерла, уставившись на неё.

— Пап, правда не нужно. У меня есть пара долларов — хватит на пару клубков и накладок.

— Нет, держи. Я настаиваю.

Спорить с папой бесполезно. Он затолкает её мне в зубы, если потребуется.

Я взяла карту и спрятала в чехол телефона.

— Спасибо большое.

— Не за что. Мужчина должен баловать своих девочек. Неважно — сестра, жена, дочь.

— А если я найду парня, который не будет меня баловать? — спросила я и сразу же посмотрела в зеркало, чтобы уловить его реакцию на слово «парень».

Папа всегда на это морщился — и в этот раз сделал также..

— Тогда к чёрту он нужен? Если он не будет баловать мою дочь — пусть катится ко всем чертям.

Я захихикала.

— И вообще, зачем он тебе? Тебе плохо с нами?

Я замерла.

— Нет, что ты. Просто… каждому ведь нужна половинка.

— Мы родили тебя целой.

Я снова засмеялась.

Папа есть папа.

— Ты понял, что я имела в виду.

— И мне это не нравится.

— Пап. У всех бывают парни. И я не исключение.

— Как противно это звучит.

Он уже сворачивал на нужную улицу.

— Но это факт. Прими его. Я хочу обниматься с ним и, может быть… целоваться?!

Папа скривил лицо, как будто я предложила что-то ужасное.

— Мои уши этого не слышали.

Я подарила ему злобную, победную улыбку.

— Какой магазин тебе был нужен?

— Вон тот. С бело-зеленой вывеской.

Папа нагнулся, чтобы рассмотреть название. Вряд ли смог — магазин на углу, а надпись разделена на две части.

— Надеюсь, там всё законно?

— Да, я уже покупала там пару вещей и всё ещё на свободе. Полицейские пока не преследуют.

Папа усмехнулся.

Он остановился у магазина и повернулся ко мне.

— Проведи время с пользой. Мама сказала, ты у Гарсия всего на полдня?

Я кивнула.

— Позови Алису, сходите в кино. Нужно расслабиться перед учёбой.

— Хорошо, папа. Я предупрежу, если что.

— Моя малышка, — он поцеловал меня в лоб и вернулся за руль.

Я улыбнулась и вышла из машины.

Проводила его взглядом и зашла в магазин.

Без десяти девять. Я должна успеть. До дома Гарсия — всего пару минут пешком.

***

— И, милая, если тебя не затруднит, приготовь им кашу, пожалуйста. Они ходят на борьбу, им нужна энергия и сила.

— Конечно, тётя. Всё будет сделано.

Я вдоволь их помучаю.

Тётя Кэт позвонила мне, когда я была в магазинчике на углу их улицы. Я сказала, что уже направляюсь к ним домой.

Когда я подошла к дому Гарсия, тётя с дядей уже сидели в машине. Я разговаривала с ней через опущенное окошко.

— И, тётя, я совсем забыла отдать.

Я порылась в сумке и достала контейнер.

— Мама передала. Говорит, это должно поднять тебе настроение.

Лицо тёти Кэт смягчилось, и казалось, ещё чуть-чуть — и она расплачется.

— О, милая… Спасибо. Это действительно поднимет мне настроение. Благодарю.

Дядя Феликс уставился на неё:

— Когда я предлагал тебе кекс, ты отказалась.

Тётя медленно повернулась к нему, приподняв брови.

— Ты предлагал другой, — процедила она недовольно, но я всё прекрасно расслышала.

Я поспешила отвернуться, чтобы не выдать своё смущение.

Ну почему… Почему мама с папой, дядя с тётей не могут обсуждать такие вещи без свидетелей?

— Какая разница? — возмутился дядя.

Кажется, мои щёки вот-вот загорятся.

— Большая, Феликс! — повысила голос тётя.

— Ладно, я пошла. Желаю вам удачного дня, — поспешила я закончить их милую семейную стычку.

— Ох, дорогая, прости.

— Всё хорошо, тётя, — попыталась я улыбнуться, чтобы её не расстраивать.

Ей уже сорок два, как и маме. Сейчас она на шестом месяце беременности и стала слишком ранимой. Даже чересчур.

— Желаю и тебе прекрасного дня. Надеюсь, они тебя не утомят.

И не посмеют, тётя. Я надеру им зад быстрее, чем они вообще успеют что-то придумать.

— Если что, для младшего Гарсия шест в подвале, в углу.

А верёвка для старшего где, интересно?

— Надеюсь, мы обойдёмся без этого, — улыбнулась я.

Тётя помахала рукой, а дядя вырулил на дорогу.

Ну что ж, мелкие засранцы, ваша Фрекен Бок уже на пороге

***

Я взяла небольшую кастрюлю, повертела её в руках, оценивая.

Отлично подойдёт, чтобы разбудить этих лентяев.

Хватив половник, я встала посреди гостиной и начала со всей силы стучать по кастрюле, параллельно выкрикивая:

Вставайте, засранцы, и не ныть,

Вы не мешки, чтобы просто лежать и гнить!

Шевелите своей тушей скорей,

Будет день ваш со мной веселей!

Гул разносился на весь дом — я уверена.

Дверь Амира приоткрылась, и первый засранец высунул голову ровно в тот момент, как я закончила свою бодрую кричалку.

— Это сравнимо с каннибализмом. Будить людей таким способом – варварство, — пробурчал он, хлопнул дверью и скрылся в комнате.

Вслед за ним показался младший Гарсия, весь закутанный в одеяло, как гусеница.

— Обычно моль мешает спать по ночам, но ты, кажется, особенный экземпляр – мешаешь по утрам. Посмотри на календарь — там написано, что сегодня выходной.

— И вам доброе утро, — фальшиво-сладко пропела я. — Хватит отращивать пролежни. Шагом марш: умываться, чистить зубки и разминаться. Утро для малышей вы уже проспали — может хоть на зарядку для пожилых попадёте.

— Какая задница тебя укусила в такую рань, мисс Занудность? — пробурчал Тео, зевая.

— Я целую неделю ждала этот день, чтобы поиздеваться над вами. Это моя любимая часть визита. Передай своему брату, что завтрак начнётся через пять минут, а закончится через пятнадцать. Кто не успел — питается воздухом.

Я развернулась и гордо направилась на кухню, даже не удостоив Тео ответом. Этот мелкий хулиган только и ждал, чтобы я с ним зацепилась. Игнор — моё главное оружие.

Через пять минут они оба появились на кухне.

— Итак, мелкие засранцы, меня сегодня назначили главной, так что вы подчиняетесь моим правилам, — заявила я, тыча в их сторону лопаткой.

— Мне пятнадцать лет, мне не нужна нянька, — скрестил руки на груди Амир.

Я ухмыльнулась, окидывая его взглядом.

— А вот твой отец так не считает. И вообще — будешь мне это говорить, когда перестанешь носить пижаму с Человеком-пауком, — фыркнула я и повернулась к каше, продолжая помешивать.

Тео просунул голову с растрёпанными волосами между моей рукой и талией, замер, уставившись в кастрюлю.

— Пахнет вкусно. На вид — не очень. Это что? Каша? — последнее слово он произнёс с откровенным отвращением.

— Именно.

Я продолжала помешивать, чтобы не пригорело.

— Но она же с огромными комочками, — вновь с отвращением пробормотал Тео.

— Эти комочки — источники великой силы, — многозначительно ответила я.

Да, каша была с комочками. Ненавижу варить кашу — всегда выходит какая-то кулинарная трагедия. И ем её редко, так как не переношу ее. Но тётя Кэт настояла, чтобы я приготовила именно это этим засранцам. Ну, я и приготовила. А как — это уже не мои проблемы. В любом случае в холодильнике есть масло и ветчина. Чай попьют.

— А ты сама пробовала? — проворчал старший Гарсия, поднимая чашку.

— Ваша мама сказала мне приготовить, а не есть. Так что за дегустацию отвечаете вы, наследник белой паутины, — снова ткнула в него лопаткой.

Он закатил глаза, а Тео тем временем развернулся и убежал из кухни.

— Оливия Дарен Харрис — самая нудная и противная девушка в моём окружении, — пробурчал Амир и стал наливать себе чай.

— Это ты ещё других девушек не видел. Когда увидишь — я покажусь тебе одуванчиком, — ухмыльнулась я, выключая плиту. — Сначала каша, потом чай, — отобрала у него кружку и стала доливать себе кипяток.

— Но ты ведь тоже тогда должна её поесть, — снова скрестил он руки на груди.

Я спокойно долила кипяток.

— Тц-тц-тц. Каша — для вас, не для меня, — и, сморщив свой нос, дёрнула кончик его носа..

Амир был явно раздражён. Для полноты картины не хватало только пара струек пара из ноздрей и ушей.

— Я сегодня на диете, — проворчал он, как старик, и покинул кухню под нашим с Тео взглядом, когда второй забежал сюда снова.

— Слабак, — хмыкнул Тео и сел за стол. — Ну что ж, кулинар, давай свою еду. Только учти, если это невозможно есть, она полетит вся в тебя.

Я выгнула бровь.

— Я не официант. Поднимай свою задницу и накладывай сам. Посуду помоешь тоже.

Я взяла пару печенек с шоколадной крошкой и направилась с подносом в комнату, которую мне с Алисой выделила тётя Кэт. Засранцам еда готова, а накладывать её будут сами. У меня есть дела поважнее. Я купила все принадлежности, которые мне нужны, и теперь готова творить. Мои новые вещи обзаведутся удачей.

6 глава

Не каждому суждено найти счастье под родной крышей. Порой сердце согревает случайная находка и воспоминания о человеке, которого ты раньше даже не знал.

Итан.

Припарковав машину у гаража во внутреннем дворе, я сразу поспешил в дом. Сегодня в университете был выходной, тренировок тоже не было, поэтому весь день я провёл на работе. После дня рождения у меня оставалось достаточно денег на карманные расходы, но я всё же решил немного подзаработать. И мне не хотелось подводить Гилберта. Сегодня я получил приличную сумму — была крупная поставка товаров для кофейни Эвансов, — но и устал я изрядно. Отличная замена тренировкам.

Пройдя по длинному коридору холла, я сразу же застал родителей в столовой. Отец вальяжно сидел за столом, пока мать стояла рядом и наливала ему чай.

Я задержал взгляд на матери. Белоснежные волосы не были уложены в привычный пучок — она собрала их в обычный хвост. Такое с ней случалось редко. Всегда аккуратная, строгая… А теперь — простое домашнее платье, усталое лицо, тёмные круги под глазами, опущенные веки. Ни следа даже лёгкого макияжа, который она обычно наносила.

— Мам, ты в порядке? — спросил я первым делом, даже не взглянув на отца.

Мама посмотрела на меня и поспешно надела на лицо искусственную улыбку.

Конечно. Рядом же сидит король.

Она только открыла рот, чтобы ответить, как отец поднял ладонь, заставляя её замолчать.

— Что я говорил про этикет? Для начала надо поздороваться, — строго произнёс он, глядя на меня.

— Я здоровался утром.

Спорить с ним не было сил, поэтому я уже собирался уйти в свою комнату.

— Сядь за стол, — приказал он. А затем обратился к матери: — Ну же, Эбигейл, не стой столбом. Я же сказал, у меня срочная встреча. Ты собираешься принести что-нибудь к чаю или мне ловить пыль?

Мама опустила глаза и поспешила на кухню. Я всё сильнее начал злиться на отца. Сжав челюсти, не отводил от него взгляда. Он проследил за уходом матери, а затем снова посмотрел на меня.

Больше всего меня раздражает то, что я его копия. Один в один. Но, чёрт возьми, как же мне повезло, что я не похож на него характером. Я не могу смотреть на себя в зеркало — вижу там его. Это вызывает отвращение. Поэтому я и избегаю зеркал.

— Итан, ты оглох? — прорезал уши его грубый голос.

— У меня нет времени на твои нотации. Завтра утром тренировка. Я хочу выспаться, а не слушать…

— Не дерзи мне! Сядь на этот чёртов стул!

Он вскочил со своего места и с яростью указал на соседний стул, крича так, что изо рта вместе со словами вылетали остатки еды.

Я лениво подошёл и опустился на стул. Отец сел напротив ровно в тот момент, когда мама вышла из кухни.

У нас огромный особняк, и, конечно же, есть домработницы. Но не повара. Готовит исключительно мама.

Я откинулся на спинку стула и проследил за движением матери. Её покачивало из стороны в сторону, пока она пыталась выйти из кухни в столовую с наполненным подносом.

Я перевёл взгляд на отца. Как и обычно — плевать. Он сидел и спокойно ел, даже не глядя на свою жену. Вызывает лишь отвращение.

Я снова посмотрел на мать.

И как с этим уродом можно обходиться без агрессии? Я же прекрасно вижу, что она больна. А этот ублюдок не видит?

Я тихо усмехнулся.

А замечала ли она сама?

Но я — не она. Я не собираюсь всё это глотать.

— Мам, — сказал я, — развернись и поставь поднос на кухонный стол.

Мой голос звучал почти как приказ, хотя я пытался быть мягче. Но со злостью к отцу это сделать было трудно.

Оба — мать и отец — уставились на меня.

Я перевёл взгляд на отца и встретился с ним глазами. Уперся намеренно, зная, как его это взбесит.

Он уже был на грани, чтобы спросить, какого чёрта я сейчас устроил.

Но мне что? Правильно. Мне плевать.

— Мам, поставь поднос на кухонный стол, — процедил я сквозь зубы, всё ещё глядя на отца с ненавистью.

Он выпрямился и посмотрел на мать. Я тоже. Она застыла в проходе между кухней и столовой.

Отец выбил из неё всю уверенность. Всю самооценку.

Но из меня не получилось. И не получится.

Я резко отодвинул стул и быстрым шагом подошёл к матери. Встав перед ней, я схватил поднос — хотел унести его сам. Но она держала его мёртвой хваткой.

Я заглянул ей в глаза. Глаза, наполненные страхом.

Я смотрел на неё с напором, взглядом пытаясь сказать: я тебя защищу.

Она чуть заметно кивнула и отпустила поднос. Я вошёл в кухню и оставил его на столе.

Стоило мне снова показаться отцу, как он зарычал:

— Какого чёрта ты делаешь? Я сказал, что опаздываю на встречу!

Я выпрямился рядом с матерью и обнял её хрупкое, дрожащее — то ли от страха, то ли от болезни — тело.

Она вся сжалась.

— У тебя есть руки и ноги. Пойдёшь и возьмёшь сам, — грубо ответил я и повёл мать в её комнату.

— Ты щенок! Думаешь, тебе тут всё позволено? Не забывай, что я твой отец! — заорал он, подлетая ко мне как ураган.

Я оставил мать у лестницы. Знал, что теперь она снова боится. Уже за меня.

Я повернулся к нему лицом.

— В миллионный раз повторяю: мне плевать. Как и тебе — на свою жену. Ты даже, блять, не видишь, что её трясёт и она вся в поту!

Он бросил взгляд на мать. Его глазницы будто вот-вот вылезут из орбит.

Я не стал ждать, пока он снова что-то сделает. Подхватил мать и повёл её туда, куда изначально хотел.

— Я жду тебя у себя в кабинете. Сегодня поздним вечером, — бросил он вслед.

Я ничего не ответил. Просто медленно поднимался с мамой наверх.

Кабинет? Отлично.

Снова будет "физическая лекция".

Я довёл маму до спальни и завёл внутрь. Она опустилась на кровать и бросила взгляд на расчёску на прикроватной тумбе.

— Ужасно выгляжу, да? — прошептала она тихо.

Я опустился перед ней на корточки и взял её руки.

— Мам, тебе нужно отдохнуть. Ты заболела.

Она слабо улыбнулась.

— Знаю. Думала, к вечеру приду в себя… но...

— Но сейчас ты ляжешь, будешь лежать и лечиться.

Я коснулся её лба. Горячий.

— У тебя высокая температура. Ты разве не чувствуешь? Зачем ты так себя изнуряешь?

В её глазах я увидел страх — тот самый, который она глотает каждый раз, как он рядом.

— Ты боишься его? Почему не позвонила мне? Я бы всё уладил. Я ведь обещал тебе. Он больше не тронет тебя, — я крепче сжал её холодные, маленькие руки.

Когда-то именно они защищали меня от побоев отца. Успокаивали по ночам. А теперь это делаю я.

— Зато он трогает тебя. Я же просила, сколько раз просила — не дерзи ему. Пожалуйста, сынок…

Я покачал головой.

— Нет, мам. Мы уже это обсуждали. Я больше не ребёнок, чтобы терпеть его отношение. И не позволю тебе больше это проходить. Я вырос. И достаточно силён, чтобы дать ему отпор.

Мама опустила голову. С её ресниц упала слеза и впиталась в ткань платья, оставив мокрое пятно.

— Только не плачь, мам…

Она шмыгнула носом.

— Я в порядке, Итан. А где ты был? Опять работал?

— Да.

Она мягко разъединила наши руки и провела пальцами по моим волосам, немного играя с ними — как в детстве.

— Если тебе нужны деньги, скажи. Я попрошу у твоего отца.

Я отвёл взгляд.

— Не надо. Я не попрошайка. У меня есть руки и ноги — заработаю сам. Не хочу потом выслушивать от него. И тебе спокойнее, и мне.

Мама убрала руку и сложила обе на коленях.

— Ты слишком много на себя берёшь. Работа, учёба, тренировки, матчи. Тебе нужен отдых, сынок.

— Я молодой и энергичный парень. Отдых — это не про меня. Я привык быть в движении. Работа для меня — это такие же тренировки. А ты знаешь, я не могу без них. Я ими живу.

Она кивнула.

— Как же повезёт твоей будущей половинке… Она и не представляет, какой мужчина ей достанется.

Я улыбнулся ей самой нежной улыбкой, на какую только был способен.

— Ладно, мам. Хватит обо мне. Какие у тебя есть лекарства?

Я встал и стал окидывать взглядом их с отцом комнату. Он не разрешает ей спать в других. Ублюдок.

— Вон там, в столе, аптечка. Принеси, пожалуйста.

Голос у неё был уставшим. Как она вообще держалась всё это время? Хотя… с таким мужем неудивительно.

Я подошёл к туалетному столику и стал рыться по ящикам. Несмотря на тупую боль в мышцах, состояние мамы стояло на первом месте. Закрывая глаза на жестокую усталость, я искал быстрее.

Наконец, отыскав прозрачную коробку с лекарствами, я принёс её матери, открыл крышку и стал перебирать упаковки. Но ничего от температуры.

— Мам, у тебя нет ничего, чтобы сбить жар.

— Должно было быть…

Она потянулась к аптечке, но тут же зашипела и схватилась за голову.

— Мам?! Что случилось? — мгновенно подлетел к ней.

Морщась от боли, она тихо проговорила, и этот голос больно задел меня изнутри:

— Закружилась голова… Ударило в виски. И немного тошнит…

Я сглатывал злость на отца. Чёртов ублюдок. Как можно было мучить её, не дав даже элементарного отдыха? Ни жаропонижающих, ничего!

— Сейчас дам тебе обезболивающее и съезжу в аптеку. Куплю всё, что нужно.

— Нет, нет, Итан. Тебе надо отдохнуть. Утром Дора принесёт то, что я попрошу.

Дора — наша экономка. Пожилая женщина с доброй душой. Она работает у нас столько, сколько я себя помню. Иногда казалось, что она больше мать моей маме, чем просто работница.

— Нет. Я не позволю тебе страдать до утра. Сейчас же съезжу и всё привезу. Твоё здоровье важнее моего отдыха. Я успею.

— Отец просил, чтобы ты зашёл к нему вечером…

Снова этот страх в голосе.

— Зайду. Всё сделаю. Не забивай голову ерундой. Вот, держи обезболивающее и ложись. Отдыхай.

Я выдавил нужную таблетку и поднёс ей. Мама дрожащими руками взяла её, а я открыл бутылку с водой на тумбе и подал ей. Она быстро выпила и легла на кровать.

Глаза её начали закрываться, и я не стал её больше тревожить.

— Всё. Я скоро вернусь. Отдыхай.

— Спасибо, — прошептала она и тут же закрыла глаза.

Как же ты устала, мам…

Это не наша семья. Мы здесь чужие.

И я клянусь — скоро выведу нас отсюда.

***

Я стоял в пробке уже минут двадцать, но, по крайней мере, успел купить для мамы всё необходимое. От отца — ни звонка, ни сообщения. К лучшему.

Прошло три дня с тех пор, как я узнал всё, что нужно, об этой девушке. Я даже изучил её расписание занятий на ближайший месяц. Мы только вчера вернулись из загорода — от тёти, младшей сестры отца. У нее случилось ухудшение — на нервной почве снова обострилась проблема с сердцем. Мы испугались, что может случиться что-то серьёзное. Я не скажу, что особенно близок с ней, но не поехать — было бы эгоистично. Да и в противном случае опять виноватой сделалась бы мама.

Тётя, к слову, не такая, как отец. Она всегда сочувствовала маме, но в семью не лезла. Один раз попыталась повлиять на отца — получила жёсткий выговор.

Из-за этого я почти три дня отсутствовал в университете и не мог застать её. Ту самую. Но за эти дни у меня появилась странная привычка: я крутил в руках её чёрную бретельку — как угодно — и вспоминал наш поцелуй. Её мягкие, пышные губы. Бархатистую кожу. И безумный, пьянящий аромат вишни. Её лицо всплывало в голове по тысяче раз за день — и это было единственное, о чём я мог думать за городом.

Я опустил глаза на бретельку в руках и криво ухмыльнулся. Эти воспоминания греют меня так же, как редкие тёплые моменты из детства с мамой. Будто я держу в руках что-то родное. Что-то, что всегда было моим.

Ты не ищешь пропажу, Оливка?

Машина впереди тронулась, и я поехал за ней. Движение всё ещё было медленным. Спустя несколько секунд, снова пришлось остановиться. Я лениво намотал бретельку на коробку передач и посмотрел на ночной город, освещённый огнями.

Как обычно — толпа людей, которые куда-то спешат даже вечером. Кто-то из них — одиночка, погружённый в свои дела. Кто-то — с друзьями, болтает и хохочет. А кто-то устало плетётся домой, мечтая о кровати.

Я повернул голову влево и замер.

По тротуару шли две девушки. Обе — кудрявые. Они что-то друг другу рассказывали и смеялись. Я посмотрел на блондинку — что-то в ней показалось знакомым. Но обе были ко мне спиной, и всё, что я видел — это цвет их одежды и кудрявые волосы.

Вторая… каштановые локоны.

Боже, где я их уже видел?

Нет, серьёзно. Уверен, я уже видел такой оттенок.

Я окинул взглядом обеих.

Точно.

Готов поставить свою машину на кон, что я их уже встречал. Первую — по этим характерным кудрям, вторую — по цвету волос. Это точно не Бриттани и не какая-нибудь её подружка. Я вообще не припоминаю в своём окружении блондинок с такими завитками.

Я снова внимательно посмотрел на девушку с каштановыми распущенными волосами. Белый облегающий сарафан до колен с подсолнухами, поверх — голубая рубашка. Мой взгляд задержался на талии.

Да, чёрт возьми.

Я точно её знаю.

Но кто она?

Почему так зацепила меня? Что, вообще, со мной не так? Почему я в последние дни поехал головой? Может, у меня внезапно развился синдром бабника?

Пока я грузился своими мыслями, движение наконец-то восстановилось, а я просто стоял. Меня выдернул из транса сердитый гудок сзади. Вздохнув, нехотя отвёл взгляд и двинулся домой.

Мне, похоже, пора лечиться.

Ещё пару дней — и меня за шкирку уведут в участок за то, что я начну кидаться на девушек.

***

Выйдя из комнаты матери, убедившись, что она приняла всё, что я купил, и что температура начала спадать, я направился к себе. Но не успел сделать и пары шагов, как из кабинета раздался голос отца:

— Итан, я долго буду тебя ждать?

Снова недовольный.

Этот человек когда-нибудь будет хоть чем-то доволен?

Я развернулся на пятках и пошёл в его сторону.

— Разве ты не устал? Уже давно пора спать, — съязвил я.

У меня давно выработался свой тон общения с ним — спокойный, холодный, вызывающий.

Я облокотился на косяк двери и наблюдал, как он закуривает кубинскую сигару.

— Войди внутрь.

Как всегда — приказной тон. И ожидать от него другого бессмысленно.

Я вошёл и прислонился к стене.

— Снова собираешься читать мне лекцию о том, какой я ужасный сын, неблагодарный и вообще…

— Закрой рот! Ты слишком много болтаешь в последнее время. Язык вырос, пора его укоротить? Забыл мои методы?

Как же забудешь. Шрам под почкой будет напоминать об этом всю жизнь.

— Тогда не начинай со мной разговор, — пожал я плечами, стараясь сохранять холодный тон.

Я знаю, как его это бесит. И если что-то и хотелось — так это бесить его ещё больше.

Он прищурился, тон стал ниже, холоднее:

— Осторожнее, сын. Я могу быстро напомнить тебе, кто здесь хозяин.

Я давно перестал его бояться. Наоборот — получаю адреналин.

— Зачем ты меня позвал?

Отец выпрямился и оглядел меня с головы до ног.

— Тебе стоит уйти с этой работы. Мы, Джонсоны, много лет руководим престижными компаниями. А ты позоришь наш род, работая обычным грузчиком. Хочешь денег — иди в мою фирму.

— Нет, — перебил я его сразу же.

Его фирма — последнее место, куда я пойду. Тем более, если работать придётся с ним бок о бок. Я отлично знаю, какой он подлец. И если кто и позорит нашу семью — так это он со своими махинациями. Множество компаний отказались от сотрудничества с ним, потому что он ведёт себя хуже любой крысы. Из-за его бизнеса нам долгое время было закрыто много клубов и мест в Нью-Йорке. Только после смены главы в городе мы вновь смогли появляться там.

— Что? — ошарашенно переспросил он.

И давно пора бы привыкнуть, что я не собираюсь слушаться твоих приказов.

— Я не собираюсь бросать эту работу.

Его взгляд потяжелел, и он облокотился на стол.

— Повтори.

Я хмыкнул и уставился ему прямо в глаза.

— Я. Не собираюсь. Бросать. Свою работу. Так достаточно ясно?

— Вот как, значит…

— Так, и никак иначе. Мне нравится эта работа. И это я её выполняю, не ты. Так что не лезь в мою жизнь.

У него заиграли желваки. Вот-вот пойдёт пар из ушей.

— Значит, ты решил дальше перечить моему слову… Не забывай, у меня огромные связи, и...

Он мне угрожает?

Я подался вперёд и резко упёрся ладонями в его стол, выровнявшись с ним по уровню. Смотрел ему прямо в глаза, чувствуя, как от него исходит злой жар.

— Ты решил манипулировать мной? Думаешь, такой крутой и сможешь закрыть это место? Тогда слушай: только посмей прикоснуться к семье Эвансов — и все твои махинации всплывут в тот же день. Не думай, что я тупой. У меня есть всё, чтобы показать твоё настоящее лицо. И за один день ты лишишься всего.

В следующую секунду в мою челюсть с левой стороны врезался его кулак. Большая часть боли отдалась в висок — мгновенная пульсация, тьма в глазах, а также вспышка боли по всей голове.

— Слушай сюда, щенок, — он схватил меня за шею, притянув к себе. — Закроешь свою пасть и будешь сидеть тихо. Если я узнаю, что ты что-то сказал — отвечать будет твоя мать. Она поплатится за твой поганый язык. Понял?

Он резко оттолкнул меня, но я удержался на ногах.

— Тогда слушай и ты. Если ты тронешь мать или кого-либо из Эвансов…

— Пошёл вон отсюда! — выкрикнул он, краснея от злости.

Я бросил на него презрительный взгляд и развернулся. Я не собираюсь оставаться в этом чёртовом доме. Дора придёт утром и позаботится о маме. Мне здесь делать нечего. Эти стены давят.

Я переночую на стадионе. Выпущу пар на стадионе. А потом — вырублюсь. Не в первый раз.

Я уже давно перерос тот возраст, когда от злости или обиды запирался в комнате и рыдал в подушку. Перестал делать это после своего десятого дня рождения. Теперь, когда я злюсь на отца или чувствую грусть, изнуряю себя тренировками и бегом. До изнеможения остаюсь на стадионе, а вернувшись домой, сразу заваливаюсь спать, лишь бы не забивать голову лишними мыслями.

Курю и пью только в редких случаях — например, в свой день рождения. Но и этого стараюсь избегать, потому что хочу оставаться в форме и не вылететь к чертям из команды. Это одно из немногих, что по-настоящему приносит мне хоть какую-то радость.

Но теперь еще и эта маленькая находка и воспоминания о ней.

7 глава

Иногда все, что нужно — это выждать. И встреча найдет тебя сама.

Итан.

— Итан? Итан?! Вставай, Итан!

До боли знакомый женский голос будил меня. Кто-то — скорее всего, та, кому он принадлежал — тормошил меня за плечо. Всё тело ныло от боли, а уставшие глаза никак не хотели открываться. Я продолжал погружаться в полусонное состояние. Тупая боль отдавала в шею, ноги словно налились свинцом.

— Итан, вставай. Если дядя тебя увидит, он...

Дядя?

Чёрт.

Я резко сел, пытаясь сфокусировать взгляд. Передо мной, сидя на коленях, была Шарлотта. Рядом с ней — её помощницы, Тиана и Ханна. Но только Шарли смотрела на меня, и на её лице читалось беспокойство.

— Ты пришёл в себя? — спросила она.

Я кивнул и начал тереть лицо, чтобы окончательно проснуться.

Чёрт.

Я уснул на матах в тренировочном зале, который обычно был отдан девочкам из группы поддержки. Здесь проходили и наши общие собрания — в основном лекции от тренера, — но чаще всего помещение принадлежало чирлидерам.

— Да, всё нормально. Спасибо, — прохрипел я.

Шарлотта быстро бросила взгляд на девочек, которые старательно избегали зрительного контакта со мной. Все трое отлично понимали, почему я здесь.

Шарли снова посмотрела мне в глаза — глубоко, пронизывающе. Она умела это лучше всех.

— Снова, да? — тихо спросила она, с ноткой грусти в голосе.

Я отвёл взгляд.

Она шумно выдохнула и потянулась к сумке.

— Мистер Эшторн уже здесь. Ждёт, пока вы все подтянетесь, — пролепетала Тиана, смущённо улыбаясь.

Из-за моего отца сейчас ужасно напряжённая атмосфера.

— Сколько времени? — спросил я, вставая.

Протянул руку Шарли, помогая подняться.

— Уже почти восемь, — тем же мягким голосом добавила Ханна.

Они с Тианой — близняшки, но Ханна покрасилась в блондинку — это единственное, что их внешне отличает. В отличие от Шарли, они говорили нежно, почти шёпотом. У Шарли же уже выработался твёрдый, уверенный голос, который порой даже пугал её команду.

— Как настроение у тренера? — спросил я, чтобы понять, как себя с ним вести.

Есть плюс когда племянница тренера капитан нашей групп поддержки. Иногда Шарлотта заранее делится с нами планами мистера Эшторна и рассказывает, какое у него сегодня настроение, чтобы мы были готовы. Конечно, я почти уверен, что он знает об этом — и, возможно, даже сознательно сливает ей только то, что хочет. Точно так же, как и Шарли не рассказывает нам всё, чтобы не подставить дядю.

— Он бодр, выспался и готов мучить вас, — с иронией сказала она, поворачиваясь ко мне. — Вот, держи. Обязательно перекуси.

Она протянула мне два злаковых батончика и маленькую бутылку холодного чая.

Как и у каждой чирлидерши, у неё в сумке всегда найдётся пара батончиков — на случай, если она или какая-нибудь другая девочка будет слишком обессилена.

Я благодарно улыбнулся и взял угощение. Не взять — было бы почти оскорблением.

— Спасибо. Я всё верну после встречи с тренером, — сказал я.

Шарли нахмурилась.

— Если бы я ждала возврата, я бы так и сказала. Бери, а не занимай.

Вот оно. Её действительно обижали такие слова.

— Хорошо, — улыбнулся я, пытаясь немного её разрядить.

Не раздумывая, легко обнял девушку и ее тело сразу расслабилось.

— Всё, хватит обжиматься. Беги. Нам тоже нужно привести себя в порядок. Сегодня общий сбор.

Шарлотта характером была точной копией своего дяди. Пунктуальная, немногословная, строгая. Никаких лишних слов — всё по делу.

— Гаррет и Ной здесь?

— Ага. И оба злые на тебя, — закатила глаза она, улыбаясь. — Ной сказал, что надерёт тебе зад, как только увидит. А Гаррет пообещал уговорить тренера ужесточить тебе тренировку. Ты не выходил с ними на связь, Итан. Это эгоистично, но я понимаю, почему ты так поступил. Но все равно — ты болван, что заставил их с самого утра волноваться.

Иногда казалось, что она у нас как мама. Всех отчитывает, всех строит.

Девочки захихикали, и Шарли тоже улыбнулась.

— Если они начнут меня сильно бить, я рассчитываю на поддержку, — подмигнул я и направился к выходу.

Пока я трусцой пересекал зал, за спиной раздался голос Шарли:

— Передай им, что ты под защитой Эшторнов. Если они перейдут черту, я лично подойду к дяде и выбью им пару дополнительных кругов.

— Заметано, — подняв руку, я покинул зал.

Как только выбежал на поле, меня ослепило солнце. Уже сентябрь, жара спала, но кровь резко забурлила в жилах. На бегу я снял вонючую футболку. Мне срочно нужен душ — и потом строевая. Пару минут опозданя и тренер точно отправит меня на «Круги наказания».

***

— Ах ты, бессовестная ты сволочь. Я тебе сейчас так зад надеру, что ты установишь мировой рекорд, летая по стадиону, — ворчал Ной, приближаясь ко мне.

Я вытер лицо и начал обтирать тело после бодрого душа.

Ной поравнялся со мной, его лицо выражало явное возмущение, почти оскорбление.

— И скажи мне, нахрена тебе мобильник? Чтобы держать его как музейный экспонат? Я сейчас тебе мозги все выбью…

— Хочешь добавить? — я украдкой взглянул на него и потянулся к чистым вещам в шкафу.

Только во время душа я почувствовал, как ноет левая сторона лица.

— Я… что? — запнулся он.

Я посмотрел на него и вернулся к поиску футболки.

— Почему ты не пришёл к нам? Где ночевал? Снова здесь? — засыпал меня вопросами Ной.

Но я уже чувствовал его беспокойство. Ещё минуту назад он был просто зол.

— Ты знаешь, что когда я слишком взбешён, я прихожу сюда.

— Он врезал тебе?

Я натянул футболку и потянулся за джинсами. Начал быстрее залезать в них, так как встреча с тренером меньше чем через пять минут.

Говорить про отца не хотелось.

— Вот же конченный ублюдок. Но, Ит, чёрт возьми, ты мог мне позвонить! Наши двери всегда для тебя открыты. Почему ты снова себя изнуряешь? Если тренер узнает, что ты тратишь силы по ночам и не даёшь себе отдыхать…

Я повернулся к нему, продевая ремень в петли джинсов.

— Ной, давай закроем тему. Я не хочу сейчас слушать нотации, которые и сам отлично знаю. Мне нужно было выпустить пар — я это сделал.

Ной уставился на мои руки.

— И что ты скажешь тренеру про это? Ты ведь знаешь, что он запрещает тратить силу вне тренировок просто так. А твои костяшки кричат о том, что ты с кем-то дрался. И…

— Ной, я тебя уважаю, но… Я разберусь, ладно?

Я видел, как он с трудом сдерживается. Это был не тот Ной, который обычно прикалывается и смешит всех, создавая непринуждённую атмосферу. Сейчас он был суров, почти как взрослый мужчина.

Напоминает своего отца.

Он шумно выдохнул, с трудом принимая мою позицию.

— Ладно, раз ты так решил. Только запомни, бро, звони мне в любое время суток. Наш дом для тебя всегда открыт. Можешь приходить без предупреждения.

Я хлопнул его по плечу, пытаясь разрядить обстановку дружеской улыбкой и тоном.

— Ной, ты знаешь, как много для меня значит наша дружба. И ты знаешь, как я реагирую на отца. Особенно когда он перегибает. Спасибо, правда. Но давай не будем портить друг другу настроение из-за него?

Он наконец сдался и плечи расслабились.

— Хорошо, бро. Главное, что ты цел и живой.

Я улыбнулся ему.

— Ладно, пошли. Пока тренер ещё в хорошем настроении.

Ной театрально закатил глаза и направился к выходу из раздевалки.

— Пока мы идём, расскажи, что насиловал этой ночью? — усмехнулся он. — Я поражаюсь тебе. Нет чтобы найти девчонку и с ней "выпустить пар", так ты опять лупишь что попало и загоняешь себя бегом.

Я оглядел его, прищурившись с усмешкой:

— Ты можешь думать хоть о чём-то, кроме кисок?

Ной округлил глаза, как будто я его оскорбил:

— А что мне мешает о них думать? Я же никого не насилую. Всё по обоюдному согласию, — хмыкнул он. — И ты, между прочим… Вполне себе симпатичный для девушек, которые не против провести ночь с горячим парнем. Не хочешь показать, на что способен в постели? — он вопросительно выгнул бровь, пока мы пересекали поле.

Раздевалка с душем находилась на одной стороне стадиона, а тренировочный зал, откуда я прибежал с утра, — на другой. Именно там сейчас проходил сбор.

Я лишь хмыкнул в ответ на его вопрос.

Последнее время я действительно не думал о сексе. Не хотел никого.

Хотя... ладно, врать не буду.

Я хотел её.

Представлял её в постели. Как и любой другой парень, который заинтересован по-настоящему.

Я признаю, что поехал на ней. Она зацепила меня так сильно, что я готов идти до конца, чтобы быть с ней.

Если надо — отобью её.

Но она будет моей. Даже если сначала придётся играть в друзей.

Я настроен стать для неё кем-то большим, чем просто друг.

Остаток пути я расспрашивал Ноя, что пропустил за эти дни учёбы. Лекций я почти не записывал, да и слушать особо не хотелось — они меня не интересовали. Обычно я узнавал всё от Ноя: он подробно пересказывал, и благодаря ему я хоть что-то понимал.

После сбора также нужно позвонить маме и спросить о ее самочувствии, а также успокоить ее, так как от нее были пропущенные вызовы.

***

— Итак, надеюсь, все в сборе? Если кого-то сегодня нет — передайте ему, что он будет наказан. Потому что этот сбор очень важен, — тренер окинул нас взглядом. — Вчера я получил расписание ваших матчей на регулярный сезон. Всё по старой схеме: сначала играем с семью командами, выжимаем из себя всё, стараемся подняться в таблице, чтобы попасть в плей-офф во второй половине сезона. Я очень надеюсь, что в этот раз вы будете дружнее, внимательнее и поможете друг другу выйти в финал. В прошлом году мы добрались до полуфинала, но из-за недопонимания между двумя игроками — проиграли.

Тренер бросил взгляд на Гаррета и Ливая. Именно тогда они и сцепились.

Некоторые из ребят тоже повернулись в их сторону. Гаррет стоял рядом со мной и Ноем. Он фыркнул и закатил глаза.

— Посмотрел бы я на него, если бы он узнал, что этот сукин сын лапал его племянницу в пьяном виде, — пробормотал Гарри, бросив взгляд на Шарлотту.

Она находилась на другой стороне зала со своей командой. Глаза были опущены. В этом году их снова стало меньше — часть девочек выпустилась, а кто-то просто не выдержал физических нагрузок чирлидинга. Но все равно, каждый год перед ней стояла задача добрать состав заново.

Мы вернулись к словам тренера.

— Начнём с открытия сезона, — продолжил мистер Эшторн. — 10 сентября, играем против Дартмута. Начинаем сразу с сильного соперника. Они всегда заходят агрессивно, давят в первые двадцать минут, ломая дыхание. Если вы не поймаете темп с первой минуты, нам придётся отыгрываться весь матч.

Он скривился, явно задетый:

— Они "великодушно" согласились приехать к нам. Играем дома.

Он провёл пальцем по таблице:

— 17 сентября — Корнелл. Сильная схватка, слабое крыло. Будем бить по флангам. Я уже готовлю комбинации. Тоже домашний матч.

Тренер обвёл три даты красным маркером.

— Вот эти три самые важные: Принстон, Йель и Гарвард. Именно они решат, попадём ли мы в весенний полуфинал. Запомните их. Я запомнил за вас ещё полгода назад. И можете не сомневаться — они запомнили нас.

Он начал перечислять:

— 24 сентября — Принстон, в гостях. 1 октября — Пенн, дома. 8 октября — Браун, в гостях. 15 октября — Гарвард, дома. 22 октября — финальный матч против Йеля, в гостях.

Он сделал паузу, посмотрел на каждого из нас:

— После последнего матча у вас будет четыре месяца без официальных игр. Но это не значит, что вы можете расслабиться и залипать в видеоигры по ночам. Это значит — лечите свои дурацкие травмы, держите себя в форме, и продолжаете тренироваться. Потому что в марте — плей-офф.

Мистер Эшторн снова оглядел нас.

— Если мы войдём в четвёрку лидеров — играем полуфинал в марте. Если пройдём — финал в середине апреля. Чемпионат Лиги Плюща. Трофей, который я хочу видеть здесь, — он постучал по столу, — и который вы хотите держать над головой.

Он вздохнул и шагнул ближе:

— Это будет долгий сезон. Вы будете уставать, злиться, спорить. Кто-то не выдержит. Но если вы научитесь играть как команда, все эти даты станут ступенями к финалу.

Кто-то кивнул, кто-то уставился в кеды.

— Всё поняли?

— Да! — отозвалась команда в унисон.

— Отлично. Я в вас верю — знайте это.

Он повернулся к Шарлотте:

— Шарлотта, как у тебя дела? Все даты записала?

В отличие от нас, группу поддержки он не заставлял всё держать в голове — Шарлотта всегда вела записи. А мы — запоминали.

Шарли отлипла от стены, взяла тетрадь у Ханны:

— Да, всё записали. После собрания начну добор. Хочу собрать пятнадцать человек — в прошлом году двенадцати оказалось мало. Мне не хватало девочек, но времени обучать новеньких уже не было. Сейчас дам две недели на базу, и месяц на тяжёлые трюки. Первые два-три матча новенькие будут на поле как наблюдатели. Чтобы понимали, чего я от них хочу и как себя вести. Потом переведу их на базу. Думаю, после регулярных тренировок они будут готовы к сложным элементам.

Она листнула страницу:

— В прошлом году было тяжело — девочки жаловались на боль в теле, выпадали из ритма. В этом году тренировки будут каждый день, но с меньшей нагрузкой — чтобы тело привыкало. Когда будем тренироваться всей командой — добавлю бег. После набора передам вам список участниц.

Она бегло пролистала записи.

— Планирую добор из восьми человек.

В отличие от группы поддержки, в нашу команду в этом сезоне добор не понадобился— прошлогодние запасные шагнули в основу.

Подняла взгляд.

— Думаю, всё. Жду вашего одобрения, тренер.

Несмотря на родственную связь, вне дома они общались исключительно формально.

Мистер Эшторн на секунду задумался.

— Одобрено. Отличная работа, Шарлотта. Жду отчёта, как только сформируешь состав.

Шарли кивнула и повернулась к своей группе.

— Вопросы? — спросил тренер, глядя на нас.

Тишина.

Он усмехнулся:

— Отлично. Расходимся. Завтра в семь утра — разбор видео Дартмута. Поверьте, они не будут ждать, пока вы выспитесь.

Он повернулся к доске, окинул взглядом красные отметки и начал стирать их.

Ребята стали расходиться. Ной повернулся к нам с телефоном в руках.

— Кажется, нас сегодня ждёт весёлый денёк, — сказал он, не отрываясь от экрана.

— Что там? — поинтересовался Гаррет.

Мы направились к выходу из зала, а оттуда — к кампусу. Сегодня я не мог пропустить лекции. И так уже отец получил жалобы от преподавателей.

— Сегодня у нас объединённая лекция с ботаниками… или как их там. Друзья насекомых? Бриттани написала в чат. Профессор Уильямс заменяет нашего препода по праву — он слёг.

Я резко повернулся к Ною, и наши взгляды встретились.

Он понял всё без слов.

— Какая группа?

Гаррет, кажется, уловил лишь часть разговора, потому что он и не был с нами на одном курсе, так что не вникал.

— Секунду… — Ной снова заглянул в чат. — Bio 1B.

Улыбка сама поползла по лицу, и Ной это заметил.

— Весело будет определённо, — сказал он с тем самым тоном, как будто у него уже были какие-то планы.

Я знаю, о ком он думает — о той самой кудрявой блондинке.

Но меня интересовала другая.

Брюнетка. С прямыми, каштановыми волосами.

Наконец-то.

Этот день встречи настал.

И, чёрт возьми, какой приятный бонус — объединённая лекция.

Жди меня, Оливка. И жди свою пропажу.

8 глава

От своей судьбы не убежишь – она всегда найдет тебя. И ирония в том, что она обожает выбирать самый неподходящий момент.

Оливия.

Мы с Алисой зашли в лекционный кабинет и стали рассаживаться по местам. Последние три дня я чувствовала напряжение в университете — всё из-за страха случайно столкнуться с ним. Но, похоже, судьба была на моей стороне и оберегала меня от этой встречи.

Спасибо тебе, судьба.

— Кажется, намечается что-то интересненькое, — сказала Алиса, когда я села за стол.

Она опустилась рядом.

С самого начала учебы она почти всё время торчит в телефоне — особенно в переписках с Бриттани.

Я не против. Нет. Но Бриттани... она ведь явно питает чувства к Мэйсону. Любая девушка это заметит. Неужели Мэйсон не догадывается? Или... наоборот, они уже встречаются, просто не афишируют? Поэтому он и игнорирует меня? Бриттани всегда вертелась возле него — не заметить это было невозможно.

Вообще, я стала немного ревновать... Алису.

— Что там намечается? — спросила я, раскладывая тетрадь и ручку.

Интереса, честно говоря, было немного, но игнорировать Алису не хотелось.

— Кажется, группа поддержки регбийной команды объявляет набор. Точно узнаем после этой пары.

Я хмыкнула. Группа поддержки... серьёзно?

— Нам нужно обязательно вступить! — заключила Алиса и взглянула на меня с воодушевлением.

— И зачем это нам? — приподняла я бровь.

В этот момент в кабинет вошла профессор Уильямс. Прикольная, но строгая преподавательница. В начале года у нас с ней было больше всего занятий.

— Доброе утро, солнышки. Как настроение? Готовы двигаться вперёд? — она поставила сумку на стол и обвела нас взглядом.

— Всегда готовы, — хором отозвалась группа.

Маленькая, но забавная традиция.

— Отлично. Всем удачи сегодня, — пожелала она и занялась своими бумагами.

— Ну так что, Ливи? — снова отвлекла меня Алиса.

— Объясни мне, зачем нам вообще это нужно? — спросила я, бросив на неё скучающий взгляд.

— Птенчик, ты что, не слышала? Это же группа поддержки регбистов. Ты будешь ближе к Мэйсону! — её глаза вспыхнули азартом.

Ближе к Мэйсону... звучит заманчиво. Но быть чирлидершей? Это ведь куча времени, которого и так не хватает.

— К тому же, ты гибкая, занималась гимнастикой — легко вольешься в коллектив. И это отличная возможность подружиться с крутыми девчонками, стать частью команды, ходить на тусовки…

— Алиса, мне кажется, мы просто не будем успевать.

Она надула губы.

— Ну же, Ливи… Постоянно сидеть в учебе тоже надоедает. Мы молодые, красивые — нам нужно развлекаться! Мы всё успеем, обещаю. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожаалуйста… — она отложила телефон, сложила руки и уставилась на меня глазами, как голодный щенок.

— Не смотри так на меня, — я отвернулась, но её взгляд будто щекотал мою душу.

Я сдалась, посмотрела на неё снова — а она всё ещё сидела так же.

— Алиса, ну не делай так… — нахмурилась я.

Она тут же сделала лицо ещё жалобнее.

— У тебя есть какие-то свои тайные планы на это? Если да, ты можешь просто сказать.

— Нет, Ливи. Просто подумай сама. Ты ведь тоже хочешь быть ближе к нему. Хотя, я всё ещё не одобряю, что ты «бегаешь за ним с высунутым языком», — скривилась она. — Но если уж я на твоей стороне, то хочу помочь вам воссоединиться.

— Я не бегаю за ним с высунутым языком! Если бы это было так, я бы уже согласилась на все твои авантюры.

Почему-то эти слова задели меня. Правда всегда ранит, не так ли?

Я осознала, как грубо прозвучал мой ответ, и взглянула на замолчавшую Алису.

— Прости, я была резка, — пробормотала я, открывая тетрадь и уставившись в неё.

Она молча кивнула, глядя в телефон.

Я её обидела.

Ужасно.

Повернувшись к ней, я крепко её обняла.

— Прости… Просто всё это слишком ново. А ещё Мэйсон меня игнорирует, что бы я ни делала. Никаких подвижек. Это больно. Прости за мои слова. Хочешь... мы можем попробовать вступить?

Алиса смягчилась, в её взгляде появилось тепло.

— Ты тоже прости, что надавила на больное. Я просто хочу тебе лучшего. Так же, как хочу, чтобы ты наконец перестала видеть только Мэйсона. Вокруг полно парней — вдруг найдется кто-то, кто действительно заинтересуется тобой. Кто-то, кто станет тебе по-настоящему интересен. И ты больше не будешь страдать из-за того, что снова не смогла привлечь его внимание. Если ты не хочешь вступать в группу поддержки — я пойму.

Она была права. Я это знала. Прекрасно знала.

Но разве можно приказать чувствам замолчать, когда ты влюблена? Иногда любовь держит нас годами. Кто-то так и живёт, не сумев отпустить. И я этого боюсь.

Я надеюсь, что смогу отпустить Мэйсона. Когда-нибудь. Скоро.

Быть влюблённой столько лет, каждый раз надеяться: «Вот, когда стану старше — он точно заметит меня», — а потом вдруг осознать, что он по-прежнему не видит во мне девушку...

Это больно.

Болит так, будто сердце либо выскочит из груди, либо замрёт навсегда.

И сразу — ноль настроения. Начинаешь сомневаться в себе, искать изъяны во внешности…

— Нет, Алиса, ты права. Сейчас у нас тот самый возраст — пора веселиться, ходить на вечеринки. Давай попробуем вступить. В первую очередь — ради тебя. А не ради него.

Улыбка Алисы стала шире. Она выглядела, как плюшевый мишка — до ужаса милая.

— Я польщена, мисс, — сказала она, притворно изображая утончённую барышню. — Это так благородно с вашей стороны. Чем могу вас отблагодарить?

Я с трудом удержалась от смеха.

— Может быть, парочкой малиновых кексов и чашечкой чая, мисс, — ответила я тем же тоном.

Мы обе рассмеялись.

— Правда, спасибо, Лив. Мне уже наскучило одно и то же. Хочется чего-то нового.

— Я понимаю. Но боюсь, что мы не справимся. Вдруг подведем команду или забросим учебу? Я бы не хотела.

Алиса обняла меня и заглянула в глаза.

— Мы со всем справимся. У других же получается? Ты разве не хочешь быть в центре всего? Только представь, как это круто — новые друзья, тусовки, общение с командой. И я всё ещё надеюсь, что у тебя всё получится с Мэйсоном.

Я пожала плечами.

— Ладно. Попробуем. Когда нужно подать заявку? — улыбнулась я, пряча неловкость.

Алиса чмокнула меня в щёку.

— Уже сегодня. Бриттани сказала, времени мало — скоро матч, а новеньких нужно быстро подготовить.

— Хмм… так скоро? Ну хорошо.

— Люблю тебя, малышка Ливи, — снова обняла она меня.

Я уставилась на доску в лекционном зале и вдруг отодвинула от себя Алису, нахмурившись.

— Подожди. Это значит, что он… тоже будет там?

На лице Алисы промелькнула растерянность.

— Э-эм, я… — она замялась, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Я передумала. Ни за что! — я резко изменила мнение.

Как я могла забыть, что он тоже там? Нет, это просто невозможно. Даже Мэйсон не спасёт ситуацию.

Три дня я старалась избегать его, лишь бы не сгореть со стыда. А теперь быть рядом с ним?

— Ливи, ну пожалуйста… ты же уже согласилась. Забудь, что случилось. С кем не бывает? Может, он тоже сожалеет. А вдруг перепутал тебя с кем-то? Ты ведь всё это время избегала его. Может, он хотел найти тебя и извиниться. Ты даже не дала ему объясниться! Подумай: вдруг у него есть девушка, и он просто ошибся?

— Ты сейчас его защищаешь? — я уставилась на неё с подозрением.

— Нет, ну что ты! Я просто пытаюсь мыслить оптимистично. Ты же не собираешься до конца учёбы прятаться по углам, лишь бы не столкнуться с ним? Забей, что он в той команде. А может, наоборот, это будет шанс. Вы поговорите — и всё решите.

В словах Алисы была доля правды. Почему я всегда сначала делаю, а потом думаю?

А ещё я поняла, насколько я пессимист… по сравнению с ней. Или всё вперемешку?

Но как же мне не хочется принимать эту правду.

Я ужасно стесняюсь его. Мне будет невыносимо некомфортно находится рядом с ним.

— Ну так что, Ливи? Согласна?

Я фыркнула.

— Это значит «да». Ты же знаешь, как я тебя люблю, — сказала Алиса, снова обняв меня.

— Но если он начнёт приставать ко мне… — я пригрозила ей пальцем, пока она висела у меня на плече.

— Не начнёт. Ты просто покажешь ему, что с тобой шутки плохи, — хихикнула она и отпустила меня.

Я закатила глаза.

— Ты постоянно втягиваешь меня в авантюры!

— Зато весело, — подмигнула она.

Я с грохотом уронила лоб на парту и осталась сидеть так, уткнувшись в неё.

На что я подписалась? Почему я не умею говорить «нет»?

С засранцами Гарсия у меня не возникает проблем, но вот Алисе я отказать не могу.

Раздался звонок, и я подняла голову.

— Попрошу внимания, — раздался голос профессора. — Сегодня у нас будет объединённая лекция.

Мы с Алисой нахмурились и переглянулись.

— Преподаватель юридических наук заболел, и я временно заменю его на паре у одной группы — Law 2A. Они должны подойти с минуты на минуту, — сообщила она и принялась разбирать какие-то бумаги.

Я наклонилась к Алисе:

— А Бриттани не говорила, в какой она группе?

— Я могу спросить, — пожала плечами Алиса и потянулась за телефоном.

В этот момент в дверь постучали.

— Входите! — радостно сказала профессор Уильямс.

Алиса отложила телефон, а в кабинет стали заходить студенты.

И я тут же напряглась. Потому что вошёл Мэйсон.

О Боже. Это невероятно. Нет.

И, что самое ужасное — я говорю сейчас не про Мэйсона.

— Напомни, тот парень не учится с ним на одном потоке? — спросила я, чувствуя, как всё внутри скручивается в тугой узел.

Алиса закусила губу и слабо кивнула.

Я отвернулась и прошипела: — Mierda. Un verdadero fiasco (пер. с исп. – дерьмо. Настоящее фиаско).

Можно мне сбежать? Можно мне хотя бы пять минут на моральную подготовку?

Судьба, ты явно не на моей стороне.

Ты меня подставила.

Чёрт.

Профессор Уильямс похлопала в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Итак. Парни садятся с девушками — сегодня вы будете работать в парах. Глория, ты с Нико.

Парень молча прошёл к Глории и сел рядом.

— Лидия, ты с Питером.

Второй парень занял место возле другой моей одногруппницы.

— Алиса…

Мы с ней напряглись одновременно. Пересесть? Серьёзно? Мы всегда сидим вместе. А теперь рядом окажется кто-то незнакомый…

Если только это не Мэйсон.

Но после той ночи мне и на него смотреть неловко — будто он видел всё, что произошло.

— Пересаживайся на свободный ряд, Мэйсон составит тебе компанию, — закончила профессор.

Мы с Алисой переглянулись. Я сразу заметила, как её лицо погрустнело.

— Боже, Ливи, я не хотела… — начала она шепотом, явно чувствуя себя виноватой.

— Всё хорошо, Аля, — я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от грусти.

— Алиса? Пересаживайся, — повторила профессор Уильямс.

Она начала распределять пары между другими студентами, пока я пыталась прийти в себя. Её голос звучал будто издалека.

Аля медленно собирала свои вещи, продолжая бросать на меня извиняющие взгляды.

— Прости, — прошептала она ещё раз.

— Всё хорошо, — снова улыбнулась я.

Алиса прошла к другому ряду и села третьей от меня.

Мэйсон уже был там. Он бросил мне ту же добрую, дружескую улыбку, что и всегда.

Кажется, пора перестать мечтать. Я не хочу бегать за парнем. Но так хотелось, чтобы он сам подошёл, заговорил.

Хотя, он никогда не смотрел на меня иначе. Что вообще могло бы быть между нами?

Алиса отодвинулась от него, бросив в мою сторону сочувствующий взгляд.

Ей было не по себе. Но она не виновата.

Я снова попыталась ей улыбнуться.

И тут — как назло — в кабинет ворвался тот самый парень.

О, чёрт. Только не он.

Внутри меня теплилась наивная надежда, что его не будет. Он ведь не вошёл с остальными — значит, мог, и не прийти вовсе?

Но нет.

Вот он.

Я готова провалиться сквозь землю.

Я опустила голову, прячась от него.

И что странно — Бриттани не оказалось среди них.

— О-о, Итан! — с неподдельным восторгом воскликнула профессор Уильямс, будто не видела его год.

Я краем глаза подсмотрела за ним… и увидела, как вслед за ним влетает его друг.

Кажется, Ной?

Алиса уже рассказала мне, что они лучшие друзья. В принципе, я поняла еще на дне рождении.

Они оба были запыхавшиеся и, согнувшись, уперлись руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Мальчики, — с мягкой укоризной сказала проффесор. — Я уж думала, вы не придёте. Но рада вас видеть.

— Простите за опоздание, — выдохнул Итан.

От его голоса по спине пробежали мурашки.

Я вспомнила наш поцелуй. Его руки на моей талии. Его губы...

Хватит!

Я резко зажмурила глаза, отгоняя воспоминания.

Не думай об этом. Не думай!

Стиснула кулаки. Напрягла пальцы ног в обуви.

— Итан, ты садишься к Оливии. Ной — к Саре, — сказала преподовательница.

Я резко распахнула глаза и встретилась взглядом с Итаном.

О, чёрт. Это конец.

Он улыбнулся мне. А я в этот момент хотела провалиться сквозь землю.

Я посмотрела на Алису — она сидела с открытым ртом, в полном шоке.

Я бросила ей жалобный взгляд.

Она покачала головой, словно извиняясь за всё на свете.

И за что мне всё это?!

Итан поправил рюкзак и направился ко мне.

Спокойно, Ливи. Только спокойно. Ты давала отпор парням в школе — и сейчас сможешь. Соберись. Дыши.

Может, он вообще ничего не помнит?

Как наивно звучит…

Итан с грохотом плюхнулся на стул рядом со мной и задел меня плечом. Я чуть не качнулась в сторону, но успела выровнять осанку и тут же бросила на него хмурый взгляд.

Что за наглец?

Он уложил рюкзак прямо на нашу парту, и его лямки легли на мою тетрадь. Я тут же сдвинула их в сторону.

Как только я оказалась на дюйм ближе к нему, меня окутал мятный аромат. Мяты — и, может быть, немного корицы. Точно такой же запах, как у Мэйсона. Тот самый, из-за которого я тогда ошиблась.

Но сейчас я не позволю ему вторгаться в моё законное пространство.

— Имей совесть. Ты тут не один сидишь, — пробормотала я, собираясь с духом и переступая через страх.

Плевать. Ведёт себя как мудак — и будет получать по заслугам.

— Ты сидела, как серая мышка. Думал, не будешь против, — хмыкнул он, глядя на меня с видом, будто я вся вымазана в грязи.

Он разглядывал меня так, будто я не человек, а нечто инопланетное.

Мимо нас прошёл Ной и хлопнул его по плечу.

Надеюсь, он не знает, что случилось между мной и Итаном. Если об этом разболтают по университету — я просто сгорю от стыда.

— Я не серая мышь, — бросила я зло и сосредоточилась на преподавателе , которая начала лекцию.

Всё. Прочь мысли о той ночи. Прочь неловкость. Он меня бесит, а не смущает.

Точка.

— Итак, — начала профессор, — тема сегодняшней лекции: клеточный цикл. Записывайте.

Я открыла тетрадь и стала выводить заголовок. Краем глаза заметила, как Итан достаёт ручку и тетрадь.

— Как твои дела? — спросил он шепотом.

Просто игнорируй. Просто слушай лекцию.

— О чём ты? — спросила я сквозь зубы, записывая дальше.

Какая же я дура… Зачем вообще отвечаю? Почему не могу игнорировать его, как племянников Гарсия?

— Клеточный цикл — это последовательность событий, через которые проходит клетка от одного деления до следующего. Он делится на интерфазу и митоз…

— Я про тот случай, — снова шепнул он.

У меня подкатил ком к горлу. Нет. Только не это. Не сейчас.

Я молча заправила волосы за ухо.

— Почему молчишь? — не унимался он.

Я повернулась к нему и прошипела:

— Потому что я не хочу отвечать. Разве это не ясно?

Я перевела взгляд на Алису. Она смотрела на нас с беспокойством. Глубоко вдохнула. Затем бросила взгляд на Мэйсона — он делал вид, что сидит в телефоне, но я видела, как прожигает дыру в Итане.

Почему мне хочется думать, что это ревность?.

Скорее, просто забота. Он всегда волновался за меня. Особенно после того случая с клубом, когда отчитывал меня за то, что развлекалась среди пьяных и накуренных парней.

— Хорошо, — протянул Итан.

Я снова посмотрела на него.

— Не задавай мне таких вопросов. Ответов ты не услышишь. И вообще, я не собираюсь с тобой разговаривать.

Он вскинул брови.

Да я сама в шоке от своей смелости.

Только что сидела в панике, а теперь огрызаюсь.

— Но у нас совместная лекция. Мы работаем в паре, — с ухмылкой сказал он.

Я глубоко выдохнула.

— Тогда будем общаться только по теме лекции. А сейчас — заткнись. Ты меня отвлекаешь.

Я снова повернулась к доске и начала записывать то, что диктовала профессор Уильямс.

Итан наконец замолчал.

Он больше не говорил ни слова — и я была благодарна за это.

Но взгляд...

Он всё равно не отводил взгляда.

Смотрел на меня с такой внимательностью, будто пытался просканировать до последней молекулы.

Я вся покрылась мурашками.

Что со мной не так? Почему он так пялится?

Я даже заглянула в маленькое зеркальце из пенала.

Ничего странного: волосы собраны крабиком, как всегда, лёгкий макияж, губы чуть подкрашены розоватым тоном. Маленькие серебристые серьги-капельки. Никаких пятен на лице. Никакой помады на носу. Всё, как обычно.

Неужели он вспоминает… тот поцелуй?

Меня передёрнуло.

Фу. Нет. Только не думай об этом. Не вспоминай, Ливи!

Работа в паре оказалась недолгой, чему я была только рада. Но Итан... он был удивительно вовлечён в задание. Улыбался, когда я справлялась быстрее, чем ожидалось. А потом, как ни в чём не бывало, сказал:

«— Быстро справилась. Умничка.»

… похвалил меня?!

Нет, мне нужно, чтобы день закончился. Прямо сейчас.

Лучше — стерли бы память за последние полтора часа.

Прозвенел звонок.

Слава небесам.

Итан стал неспешно складывать вещи.

А потом, не глядя на меня, сказал:

— Было приятно поработать с тобой, Оливка.

Я застыла.

Он… только что… что?..

Мгновенно развернулась к нему и прошипела:

— Ещё раз так назовёшь — и я врежу тебе. Ты достал меня!

Сказала громко. Слишком громко. Почти весь кабинет обернулся.

Я краем глаза заметила, как Алиса и Мэйсон резко напряглись. У Мэйсона на лице появилось выражение, будто он готов кинуться к нам и вышвырнуть Итана в окно.

А Итан… просто смотрел на меня, ошеломлённо.

Вот и отлично.

Я больше не выдержала. Подхватила вещи с парты и, не оборачиваясь, вышла из кабинета. Просто шла вперёд. Сквозь людей, не глядя ни на кого. Мне нужно было спрятаться. Где угодно — лишь бы не быть в поле зрения.

За углом я остановилась, прислонилась к стене, тяжело дыша.

Открыла телефон и написала Алисе:

Оливия : я в конце коридора. За углом.

Ответ пришёл моментально:

Алиса : надвигаюсь.

Я закрыла глаза.

Только бы он не пошёл за мной. Только бы не…

Из-за угла показалась Алиса. В отличие от меня, она выглядела собранной, но я видела по её лицу: она переживает за меня.

— Ох, Ливи. Это было так…

— Ужасно. Отвратительно. И… и…

— Я поняла тебя, дорогая, — мягко перебила она и положила руку мне на плечо. — Ты дрожишь, — заметила она.

Я и правда не замечала, как моё тело вибрирует от злости и стресса. Кажется, все мои внутренние органы катались в этом моменте, как хомяки в колесе.

Я тяжело выдохнула.

— Мне так жаль. Ты не была готова… но видишь? Всё обошлось. Хотя… я всё время чувствовала, как от Мэйсона будто жар шёл.

Она стала помогать мне укладывать вещи в сумку.

Почему он вообще так реагирует?

Он что, ревнует? Или это просто дружеская забота Или… братская?

— Он упоминал об этом? — вдруг спросила Аля.

Я кивнула.

— Даже не знаю, что сказать… Может, теперь всё будет проще? Вы встретились, и теперь все пойдёт по накатанной? Не думаю, что он снова поднимет эту тему.

Я молчала.

Я просто хотела, чтобы всё это поскорее закончилось.

Я выжата, как лимон.

— Давай отвлечёмся? Сейчас как раз начинается сбор в команду чирлидинга. Прогуляемся, развеемся.

Она протянула мне рюкзак.

— Вечером, если хочешь, поговорим. Сейчас ты на эмоциях — не хочу тебя мучить.

Я закивала.

Мне правда нужно было просто выдохнуть.

А вечером, возможно… и поплакать.

— Расслабься. Выкинь всё это из головы. Посчитай до десяти, выдохни и пошли. Вступим в группу, развеемся, — улыбнулась Алиса, снова заряжая меня своим бесконечным солнцем.

Наверное, если бы не она, я вечно ходила бы мрачной и злой. Или вообще взрывалась бы на всех подряд.

Но если я и сейчас на грани, то что будет, когда окажусь в одной команде с ним?

— Алиса, мне кажется, это плохая идея, — сказала я тихо.

— Что? — она уставилась на меня, будто я сказала, что хочу бросить университет.

— Я еле выдержала то, что он сидел рядом. А что будет дальше? Я же каждый раз буду выматываться. И… как на это отреагирует Мэйсон?

Алиса тут же нахмурилась, кинула наши рюкзаки к ногам, резко выпрямила меня за плечи и заставила посмотреть ей в глаза.

— Ну-ка, солдат, это что за сопли?! Где твои силы? Где боевой дух? Где та Оливия, которая давала парням отворот прямо в лицо в школе? Где та, которую знаю я? Та Оливия никогда не падала лицом в грязь! Ни в школе, ни после! И теперь — не смей!

Её голос стал чуть строже, а в глазах — огонёк, как у командира перед битвой.

— Ты всего лишь поцеловалась с ним. Ну и что? Бывает! Это ещё не конец света. Покажи ему, что тебе всё равно. Покажи ту Оливию!

Я не выдержала — улыбнулась и резко обняла её.

— Спасибо тебе… родная. Что бы я без тебя делала?

— Сидела бы, повесив нос, — фыркнула Алиса, сжимая меня в ответ.

Я хихикнула и отстранилась.

— Ты права. Всё. Я больше не буду загоняться. Это всего лишь поцелуй. И, ну... с кем не бывает.

Алиса посмотрела на меня с хитрой ухмылкой:

— Вот теперь я узнаю свою кузину. Так держать, птенчик.

Я закатила глаза.

— Он назвал меня «Оливкой»…

Глаза Алисы моментально расширились.

— А-а-а! Так вот почему ты закричала и вылетела, как ужаленная! — она захохотала.

Я покосилась на неё с осуждением.

— Это ни капли не смешно, — буркнула я и ткнула её в бок, наклоняясь за рюкзаками.

— Он такой самоуверенный. Ему бы только знать, как ты ненавидишь это прозвище!

Я сжала челюсть.

— Думаю, он понял. Я накричала на него. Это было громко?

— Очень, — смущённо сказала Алиса, прикрывая рот.

Ну отлично. Просто идеально.

Я, конечно, обычно милая и тихая… Но если выводят — во мне просыпается гремучая смесь маминых и папиных характеров.

— Ладно. Хватит об этом. Всё, прошло и прошло, — сказала я и направилась с ней к выходу из корпуса.

Мы и не заметили, сколько студентов уже разбрелось по коридору. И никто не обращал на нас внимания, слава богу.

— Пошли, — подтвердила Алиса, шагнув в ногу со мной.

Половину пути она рассказывала, как неловко ей было сидеть рядом с Мэйсоном, особенно когда он то и дело ворчал себе под нос.

Почему-то это вызвало у меня странное удовлетворение. Он злился на Итана? Или просто переживал за меня?

А потом в голову пришла другая мысль: а что, если между ними случится драка?

Быть яблоком раздора я точно не хочу.

И не хочу, чтобы мне указывали, с кем можно общаться, а с кем — нет.

Если Мэйсон скажет мне держаться подальше от Итана…

Я, конечно итак это сделаю... но не потому что он сказал. А потому что я так решу.

Я сама управляю своей жизнью.

Если решу быть рядом — буду.

Если захочу уйти — уйду.

А пока я собиралась держаться подальше от этого парня… Итана.

9 глава

Иногда человек кажется одним, а оказывается совсем другим – просто потому что, мы смотрели поверхностно.

Итан.

Я ошеломлённо смотрел на дверь лекционного кабинета, в которую только что вылетела та самая кудрявая блондинка — вслед за другой девушкой.

Кудрявой брюнеткой.

И это те самые девушки, которых я видел, когда ехал за лекарствами для мамы. Так и знал, что я их знаю. Я отчётливо запомнил оттенок их волос. Особенно — Оливии.

Но она… кудрявая?

И я делаю вывод, что эти кудри не искусственные… Даже лучше, что они настоящие. Ей так идёт. Я уже ловил себя на том, что слишком долго пялился на её волосы во время пары. Просто не мог отвести взгляд. Эти кудри идут ей куда больше, чем прямые волосы, и она цепляет меня ещё сильнее.

Она выглядела безумно милой, хоть и делала недовольное лицо. А сейчас и вовсе накричала на меня. Видимо, не только я ловил на ней взгляд — она тоже заметила.

И рядом с ней снова ощущался тот самый вишнёвый аромат. Запах был слабый, но я уловил эти нотки.

Может ли человек соскучиться по чужому запаху? С нашей последней встречи я будто носил этот аромат в памяти, а сегодня… как будто пополнил его запас.

Меня также зацепил её ум. Она отвечала на паре — и, честно признаюсь, я аж рот раскрыл от шока. Я даже не понял, о чём она говорила. Но в биологии она явно разбирается. Значит ли это, что она выбрала это направление по-собственному желанию?

И чёрт, я говорил с ней о всяком, но так и не извинился. Какой я кретин. Надо её найти.

На моё плечо легла чья-то тяжёлая рука, выдёргивая из раздумий.

— Чувак, даже не смей. Эта девушка — не тот вариант, ради которого стоит носиться с подорванной задницей по всему кампусу.

Ной плюхнулся рядом со мной на стул, придерживая свой рюкзак.

Я приподнял бровь, глядя на него.

— Я предупреждал тебя, что эта девушка может врезать. Ещё раз с ней столкнёшься — и вместо крика она точно заедет тебе в физиономию.

— Не заедет, — нахмурился я.

Ной недоверчиво покосился.

— Ты что, втайне от меня вступил в кружок влюблённых дурачков? Алло, Итан, приём, немедленно вытаскивай оттуда свою задницу. Это опасно — и для твоего здоровья, и для окружающих. И, мистер Упрямство, ты бы хотя бы по сторонам смотрел, а не только прожигал в ней сердечко.

Он перевёл взгляд куда-то мне за спину, словно ждал, когда придётся разнимать драку.

Я оглянулся, чтобы понять, кто занял его внимание.

Мэйсон. Ну ещё бы.

Я прекрасно видел, что он был за нами. И он туп, если думает, что меня это остановит. Я настроен решительно. И если кто-то способен заставить меня передумать — так это только я сам. Даже эта девушка не остановит. Наоборот, так даже интереснее. Когда есть соперник, которому можно надрать задницу.

Никогда бы не подумал, что Мэйсон способен быть таким… защищающим. Оберегающим.

Я снова посмотрел на Ноя, который скривился, глядя на меня.

— Мне не нравится выражение твоего лица. Оно значит, что мне не понравится то, что ты задумал. Но я всё равно соглашусь. Потому что я идиот.

Я ухмыльнулся.

— Нет, Итан. Даже не думай.

Я ухмыльнулся шире.

— Подскажи магазин, где купить запасные нервы? Ситуация повторяется. Я ведь уже просил тебя не лезть в стычки с отцом, а ты…

Я поднял ладонь, заставляя его замолчать.

— Я же не совершаю преступление. Так что…

Ной дал себе по лбу.

— И скажи мне, почему я до сих пор твой лучший друг?

— Потому что ведёшь себя как лучший друг?

— Нет. Я веду себя как мудак, соглашаясь на бредовые затеи другого мудака.

Он скривился.

— Ладно. Но ты действительно хочешь от неё чего-то большего, чем просто прощения? — устало спросил Ной, вставая.

Я поднялся следом.

— Да.

Ной покачал головой, пока я закидывал рюкзак на плечо.

— Надеюсь, у неё есть какая-то магия во взгляде, чтобы я понял, ради чего ты носишься за этой девчонкой. Осталось только язык высунуть и команды по щелчку выполнять.

Это задело. Скорее мои чувства к ней.

— Она не будет мной командовать, — резко ответил я.

Я не вижу в ней черт, которые делают человека командиром. Она свободолюбивая, немного дерзкая, но при этом мягкая и нежная. Как кофе с молоком — остаётся послевкусие, которое невозможно забыть.

И сейчас я снова хочу поговорить с ней. Я слишком долго ждал этой встречи и не успел насладиться ею до конца.

Она начинает действовать как наркотик. Такой зависимости у меня нет даже от сигарет. Общение с ней — как глоток воды. Или еды. Жизненно необходимая потребность.

Да, может показаться странным, что я так быстро «поехал» по ней. Я и сам в шоке от этого чувства, которое так резко накрыло. Но отступать я не собираюсь. Ни за что.

Из мыслей меня выдернул резкий толчок. Я подался вперёд и остановил падение ладонями, упершись в парту.

Повернув голову, я увидел Мэйсона, который со злым выражением лица покидал аудиторию.

Он, чёрт возьми, нарывается. Кто он, блять, такой? Я размажу его голову по стене. Какого хрена он лезет?

Я уже собирался рвануть вперёд, но передо мной вырос Ной.

— Так, Итан. Приём. Стоим ровно и дышим. Никаких драк. Эта девчонка…

Я резко перевёл на него взгляд, злой до предела. Ной замолчал.

Никто не имеет права говорить плохо об этой девушке. Ною я объясню по-дружески. Всем остальным выбью зубы. Никто не посмеет затронуть её честь — даже если меня рядом не будет.

— Итан. Приди в себя. Никаких драк, — повторил он.

В его голосе звучала мольба.

Он хоть раз в жизни дрался? Сомневаюсь. Где вы видели, чтобы дрались будущие юристы, которые должны защищать даже самых отпетых ублюдков?

Вот почему я и не пошёл в эту сферу, навязанную отцом.

Мэйсон вышел, и я начал приходить в себя.

— Отлично, парень, — подбодрил Ной.

— Мне нужно будет перекинуться с ним парой слов, — буркнул я, сдерживая эмоции.

— Не думаю, что это хорошая идея. Ты едва сдержался, когда он просто задел тебя плечом. А при разговоре точно не удержишь себя.

Он был прав. Я набью ему морду раньше, чем он успеет выдать мне хоть один аргумент.

— Мне плевать. Я хочу, чтобы он понял: я не отступлю, и его тупые угрозы на меня не действуют. Он должен свалить к чёрту с моего пути, — повысил я голос.

Несколько студентов обернулись. Даже мисс Уильямс оторвалась от документов.

— Мальчики, всё хорошо? — мягко спросила она, снимая очки.

— Да, всё отлично, мисс, — ответил Ной своим конфликтогасительным тоном.

Она кивнула, задержав взгляд на мне, и все снова отвернулись.

— Послушай, если ты сцепишься с ним, клянусь, я сам приведу тебя в чувство. Выбью из тебя пару дурных мыслей. Да, я не дрался раньше, но ради твоего блага — начну. И ещё: на тебя уже жалуются преподаватели твоему отцу. Что будет, если вас поймают? Что будет, если мама узнает, что ты оказался в участке? Подумай хоть о ней.

Его последние слова сбили с меня волну злости.

Мама не должна знать, что её сын попал в участок из-за драки. Ной прав.

— Ладно. Пока я в себе.

Он хлопнул меня по плечу.

— Тогда пошли? Искать ту, что вскружила тебе голову, — хмыкнул он.

Я лишь кивнул. Мне нужно прийти в себя, прежде чем снова увидеть её.

Мы вышли из аудитории, и пока шли по коридору, я достал из кармана её лямку и накрутил на запястье.

Прикольная идея. Я всерьёз думаю оставить её на себе навсегда.

Идеальное дополнение к моему образу.

***

— Дама твоего сердца сейчас роется на первом этаже в своём шкафчике. Наверное, прячет каких-нибудь ползучих гадов. Только представь как она с ними разговаривает. Гладит. Мерзость, — скривился Ной.

Меня это развеселило, и я хмыкнул.

— Откуда ты узнал?

Поскольку лифт был занят студентами, нам пришлось спускаться с пятого этажа по лестнице.

— Бриттани передала от её блондинистой подружки. Кстати, её зовут Алиса, и она на удивление отличается характером от твоей буйной.

Я взглянул на него с хитрым прищуром. Ной тут же уловил мой намёк и начал играть глазами, будто не понимает, к чему я клоню.

— Ты сам запал, а ещё отчитываешь меня? Слово «совесть» тебе знакомо?

Ной состроил покерфейс.

— Вообще-то, если ты не забыл, я хожу на пары по юриспруденции. Совесть — моё второе имя, — с видом гордого отличника похвалил он сам себя.

— Но ты не отрицаешь, что запал на неё? — надавил я, чтобы слегка его поддразнить.

— В отличие от кудрявой брюнетки, эта кудрявая блондинка спокойная. И у меня не будет проблем с тем, чтобы с ней познакомиться. Над ней не возвышается обозлённый дракон, который только и ждёт, чтобы испепелить рыцаря, осмелившегося её поцеловать и спасти из лап чудища.

Я вскинул брови.

— Тебе бы поменьше смотреть мультики с Мией.

Мия — его младшая сестра. Ей всего шесть, но ума у неё больше, чем у Ноя. Иначе бы она не разводила его так умело на деньги.

— Если ты не в курсе, не все мультики вредны для мозга. Некоторые даже полезно отражаются на умственные способности.

— То есть ты сидишь с ней перед телевизором, чтобы набраться ума? — рассмеялся я, и мой смех эхом прокатился по лестничной площадке.

Ной закатил глаза.

Не только же ему задевать чужое эго. Если этого не делать, его раздутый нарциссизм разнесёт всех, кто окажется рядом.

— Ты бы сам хоть один посмотрел. А то кроме регби ничем не интересуешься. Разнообразь свою жизнь, — по-дружески посоветовал он.

— У меня есть работа, — пожал я плечами, невольно задумавшись над его словами.

Ведь так и есть. Я ни на что больше и не трачу своё время. Разве что на вечеринки — но только по приглашению.

Мы уже спустились на первый этаж и свернули в коридор.

— Эти шкафчики должны быть где-то здесь. Бриттани сказала, что сейчас она болтает с той самой блонди. Так что жертва твоего Купидона ковыряется в шкафу, — ехидно заметил Ной.

Он никогда не упускает шанса подколоть. И позволено это только ему. Гаррет таким не занимается. А Ной просто обожает.

— Тогда, чтобы не скучать в ожидании моего внимания к твоей персоне, можешь подойти к этой блондинке.

Я уловил на его лице секунду растерянности, но она тут же сменилась уверенностью.

— Подожду, когда она останется одна. Брюнетку-то теперь есть кому занять, — подмигнул он.

Ага. Одна. Они вообще бывают поодиночке?

Мы подошли к шкафчикам студентов биофака, и я сразу заметил ту самую кудряшку, что зацепила меня.

— Ладно, чувак. Я побуду в стороне. Очаруй её своим видом, только не задерживайся. Я — ревнивый, — он прижал пальцы к виску в прощальном жесте.

Я показал ему средний палец и направился к цели. Она копалась в шкафчике, явно что-то ища. Кудрявая подруга стояла в конце ряда и болтала с Бриттани. Я почти подошёл, когда Бри заметила меня, дружелюбно улыбнулась и махнула рукой. Я также ответил улыбкой и слабым кивком — как раз в тот момент, когда ко мне повернулась лицом Алиса. Кажется, так ее зовут.

Улыбка тут же исчезла с её лица, и она обеспокоенно посмотрела на Оливию. Бриттани толкнула её в плечо и что-то зашептала. Но глаза Алисы не уменьшались в размере — она, затаив дыхание, следила за каждым моим шагом.

Дверца шкафчика Оливии качнулась в сторону, и я едва не влетел в неё лицом. Осторожно постучал костяшками пальцев, привлекая к себе внимание. Девушка выглянула из-за дверцы.

Её растерянное лицо моментально нахмурилось.

— Ты? — как будто выстрелила обвинением.

Я огляделся.

— Я, — пожал плечами и снова посмотрел на неё.

— Чего тебе? Я недостаточно ясно выразилась, что ты достал меня на лекции? Повторить? И сразу же запиши на диктофон, потому что я не собираюсь делать это каждый раз, — она распахнула дверцу, и мой нос почти упёрся в металл.

Как я и подозревал — дерзкая. Даже слишком. Но ничего, так даже интереснее.

Я обошёл её, встал с другой стороны и заглянул в шкафчик. Глаза чуть не выкатились из орбит. ВЕЗДЕ. Гребаные синие бабочки. Всевозможных форм и размеров.

Это что за баттерфляриум?!

— Ты повернута на этих крылатых? — присвистнул я.

Оливия снова повернулась ко мне, потом перевела взгляд на свой шкафчик. Сдула прядь кудряшки, лезущую в глаза. Этот жест пробрал до костей.

Интересно, какие они на ощупь?

— Нет. Я их мама. Отвали, — рявкнула она и снова погрузилась в поиск.

— Что-то потеряла? — спросил я, облокотившись на соседний шкафчик.

— Браслет… — начала она, но тут же резко добавила: — Не твоего ума дело.

Шкафчик был глубокий, с полками сверху и снизу. Оливия осмотрела верхнюю и присела, копаясь внизу.

Я заметил серебристый кусочек, выглядывающий из-под тетради. Зацепил пальцем и вытянул браслет — с бабочками, конечно.

Оливия.

Она — не "Оливка". Она настоящая бабочка.

— Этот? — поднял его, держа на пальце.

Она резко поднялась и потянулась за браслетом, но я поднял руку выше. Она примерно на шесть дюймов ниже меня — не дотянется.

— Немедленно верни, идиот, — процедила она, уставившись на мою руку. — М-м…моя лямка? — вдруг спросила она, неуверенно.

Я посмотрел на запястье и цокнул языком. Чёрт. Забыл, что намотал ее на руку.

— Где ты её нашёл? — скрестила руки на груди.

— Там, где ты её оставила? — вскинул я брови и снова перевёл взгляд на браслет.

Она смутилась, отвела глаза, бросила короткий взгляд на подругу за моей спиной.

— И зачем ты её забрал? Ещё и на руку намотал? Ты что, извращенец? Все эти дни таскал ее? Поехавший! — подпрыгнула, пытаясь выдернуть.

— Ты как Золушка — потеряла вещь, а я искал ту, кому она принадлежит, — усмехнулся я, повертев рукой перед её лицом.

На браслете каждая бабочка была с буквой ее имени.

— Отдай, — сказала она и выдернула украшение из моих рук.

— Протяни руку, — сказал я, уже разматывая лямку.

Кстати. У неё определённо есть грудь. И это приводит к вполне ожидаемым мыслям. У меня давно не было секса, но не хочу развращать её в собственных глазах. Так что быстро отвёл мысли в сторону. Последнее, чего мне сейчас хочется — это стояк в коридоре университета.

— Чью? — отрезала она грубо.

Я поднял на неё глаза, почти развязав лямку, и приподнял бровь:

— А у тебя припрятана чья-то еще?

Она скривилась, вырвала лямку, запихнула её в шкафчик и захлопнула дверцу, немного отступив.

Щёки окрасились в розовый. Она явно смутилась. И это было забавно. Такая дерзкая — и вот, уязвимость.

— Да, припрятана. Я не даю свои руки первым встречным, — пробурчала она, надевая браслет.

Я с интересом наблюдал, как она мучается с застёжкой — та всё соскальзывала.

— Извините, пожалуйста, не могли бы вы немного подвинуться? Вы загородили мой шкафчик, — раздался тихий голос за её спиной.

Оливия повернулась, закрепив браслет, и уступила место.

— Ой, да, конечно. Прости, — ответила она неожиданно мягко.

Гораздо мягче, чем мне.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, открывая шкафчик.

Она была чуть полновата, с пышной косой и большими глазами.

— А ты что? Так и будешь стоять и пялиться? Не хватило на лекции? Я тебе не какая-то картина, которую можно разглядывать сколько угодно, — повернулась ко мне Оливия.

Я прокашлялся, выпрямился.

Она поглядывала за мою спину.

Искала поддержки?

— Я хотел поговорить, — начал я. — Уделишь мне пару минут?

Брови взлетели, будто я предложил нечто неприличное.

— О чём нам говорить? О том, что ты кретин, прыгающий на девушек?

— Нет, Оливия, — сказал я тихо.

Услышав своё имя, она скривилась. Упрямая. Но интригующая.

— Пожалуйста. Я не займу много времени, — сказал я, мягко улыбаясь.

Она тяжело выдохнула, кивнула и мотнула головой, указывая отойти от шкафчиков. Мы прошли до конца ряда. Она остановилась, скрестила руки:

— Ну?

Я прислонился плечом к шкафчику, взглянул ей в глаза. Цвет — смесь голубого, карего и, возможно, зелёного. Невозможно точно определить. Но смотрелись они завораживающе.

Запах вишни плавно просачивался в кровь, растекаясь по каждой клетке. Я вдохнул глубоко. Мне нужен её запах, чёрт возьми.

Я что, всерьёз поехал на ней? По девушке, которую едва знаю?

— Я хотел сказать, что…

Голос другой девушки перебил меня:

— Эй, тараканша! Куда сбежала? Отвечай за последствия!

Мы оба обернулись.

Эрика. Скандальная королева. Любит самоутверждаться за счёт других. А её хвост — Филипп — не лучше. Устраивает драки прямо на территории кампуса.

Эрика обращалась к той самой девушке, которой Оливия уступила шкафчик.

Я глянул на Оливию. Её выражение лица стало жёстким. Она наблюдала. Сосредоточенно.

Толпа начала собираться. Я посмотрел по сторонам и заметил Ноя — он только что оторвался от разговора с каким- то парнем и стал направляться к нам.

— Ты слышишь? Я тебя зову, — не унималась Эрика.

Оливия решительно шагнула вперёд, заслоняя собой девушку, которая старательно пыталась игнорировать издевку. Но я видел мелкую дрожь в ее теле.

Обычно старались избегать Эрику, так как никто не хотел становиться объектом ее унижений.

Но только не она. По выражению её лица было понятно — молчать она не собирается. Пусть я и не вижу в ней лидера, но в ней есть воин. Ее уверенность отражается в ее глазах.

Я надеялся, что драки не будет. Но, видимо, я ошибаюсь. Потому что услышал голос Оливии, в тот самый момент, когда Ной поравнялся со мной:

— Почему она должна отвечать тебе? Особенно на грубую форму общения? Кто ты вообще такая, чтобы требовать объяснений?

Эрика тут же сместила внимание на Оливию и оскалилась.

Ну вот. Хотел просто поговорить. Извиниться.

А теперь, кажется, начинается война.

***

Оливия.

Гнев закипал во мне. Что возомнила о себе эта блондинистая стерва? Кто она такая, чтобы обзывать людей?

Ненавижу, когда так делают.

— Ты мелкая сучка, которая думает, будто может открывать рот где попало. Закрой свой сладкий ротик и не лезь, куда не звали.

Я сжала кулаки. Эта грёбаная сука начинала бесить меня всё сильнее.

— Это вы позволяете себе слишком много. Кто вы вообще такие, чтобы издеваться над людьми? — бросила я в сторону всей их компашки, выстроившейся рядом.

Особенно сильно ухмылялся брюнет, стоящий сбоку. Прямо гордился выходкой своей подружки. Тоже мразь.

— Послушай, мышка… — начал он снисходительно.

Итан обошёл меня и встал между нами.

— Пусть девочки сами разбираются. Или ты правда хочешь опуститься до того, чтобы тягаться с девчонкой? — спокойно бросил он, не сводя с парня взгляда.

Что он творит? Претендует на роль защитника? Видимо, не в первый раз, потому что я заметила его разбитые костяшки. Один лучше другого.

Парень только фыркнул и прислонился к шкафчику.

Итан вернулся на место рядом со мной.

— Это твоя подружка? Объясни ей её место. Она только пришла в университет— и уже качает права. Мелкие мышки не имеют права мне указывать, — пропела эта накрашенная кукла с ядовитой ухмылкой.

Мои кулаки сжались ещё крепче.

Итан наклонился ко мне и прошептал:

— Кажется, она уже начинает гнать на тебя. Пахнет оскорблением. Давай, покажи ей, кто ты.

Я стиснула зубы, не сводя взгляда с этой стервы перед собой.

Он серьёзно пытается меня стравить с ней? Да я с удовольствием размажу и её, и заодно его об стенку. Руки чешутся с нашего первого знакомства.

— Эй, мышка? — она щёлкала пальцами перед моими глазами. — Свали отсюда.

Итан снова прошептал:

— Был бы я девушкой — уже бы врезал ей. Но ты же можешь встать на моё место? Начни с левой руки, она чешется.

Гнев во мне бурлил.

Она не имела права так говорить.

Не имела права так поступать.

Ни со мной.

Ни с кем.

Она. Грёбаная.Сука.

— Ты в порядке? — услышала я шёпот Итана рядом.

Я повернулась к нему и прошипела:

— Может, ты уже заткнёшься?

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Послушай, мышка, — снова заговорила она, — свали по-хорошему. Иначе окажешься на месте этой крысы, — она кивнула на испуганную девушку за моей спиной.

Итан присвистнул.

Я больше не могла сдерживаться. Она перешла все границы.

Я шагнула вперёд, схватила её за волосы и рванула вниз.

— Закрой рот, стерва. И не смей разговаривать со мной в таком тоне. Ты вообразила из себя королеву, но на деле — мелкая тварь, которая самоутверждается за счёт других. Знай своё место, — сказала я и резко оттолкнула её прочь.

Она рухнула на задницу в полном шоке. Все вокруг замерли, уставившись на нас.

Девушка метнулась взглядом по сторонам, затем, с перекошенным от злости лицом, вскочила и кинулась на меня.

— Ах ты, мелкая мышь! — взвизгнула она и вцепилась когтями мне в волосы.

Острая, жгучая боль вспыхнула в голове, отдав в виски. Адреналин ударил в кровь — яростной, кипящей волной.

— Оливия! — услышала я крик Алисы из толпы, но даже не пыталась искать её глазами.

Я схватила девушку за чёлку и снова потянула вниз — лицом в пол.

— Вот же тварь! — прошипела она, цепляясь когтями за мои ноги.

Колени подогнулись — и я плюхнулась на пол. Эта идиотка села на меня сверху и начала душить. Резкая ломящая боль пронзила лопатки, но вместо страха пришёл новый всплеск ярости. Я вцепилась в её руки, когда с обеих сторон подлетели парни. С одной — Итан, с другой — её тупоголовый дружок. Или кто он ей там. Всё равно.

— Хватит. Пойдём, Оливия, — сказал Итан, начиная поднимать меня, пока ту суку оттаскивали в сторону.

— Держи свою мелкую тварь у ноги, Джонсон, — бросил её дружок, с угрозой в голосе.

Они знакомы? Прекрасно. Два бандита.

Итан поднял меня, а я начала убирать волосы с лица.

— Повтори? — холодно повернулся он к тому.

— Я сказал, в следующий раз смотри, куда лезет твоя шлюха, — с вызовом ответил тот.

Шлюха? Я?

Но я не успела даже возмутиться, как кулак Итана врезался тому уроду прямо в лицо.

— В следующий раз я заеду между твоих ног. Следи за своим поганым языком, — бросил Итан в сторону корчащегося парня, закрывающий ладонями свое лицо.

Я стояла в шоке. Просто смотрела. Не моргала.

Итан подошёл ко мне, осматривая меня с головы до ног.

— Я же говорил — бей с левой. У меня чесался кулак. Но теперь почесал. Пошли.

Он развернул меня, и я увидела Алису — она стояла рядом с Ноем, другом Итана.

— Боже, девочка! — подлетела она ко мне сразу же. — Ты с ума сошла?! — залепетала, осматривая моё лицо.

Она вся дрожала, была бледная и почти плакала.

— Что здесь происходит? — раздался твёрдый голос с конца коридора.

Все замерли и в один момент обернулись. Женщина в строгой одежде медленно приближалась. Преподавательница, явно, но я её раньше не видела.

— Кто устроил драку? Кто вам позволил вести себя так в университете?! Что это за поведение?! — строго осматривала толпу.

— Ой-ой… Профессор Моррисон, — пробормотал Ной.

Я провела глазами по толпе — никто не шелохнулся. Вообще. Настолько всё плохо?

— Кто это? — прошептала Алиса.

— Это проблема, — так же тихо ответил Ной.

Проблема?..

Ой-ой… Папе с мамой это точно не понравится.

***

— Да, мистер Арчер, Оливия у меня в кабинете. Эрику вызвали в свой деканат.

Профессор, та самая, что застала нас с той девушкой, завела нас в кабинет и усадила по разным углам. Несколько минут она говорила о правилах поведения, параллельно созваниваясь с деканами для дальнейшего разбирательства. Оказалось, она — преподаватель уголовного права. Неудивительно, что студенты считают её проблемной.

До сих пор перед глазами её злое выражение лица, когда она кричала на весь кабинет, отчитывая нас. Но почему-то никто не отчитывает тех, кто самоутверждается за счёт тихих студентов, унижает их на глазах у всех, ломает самооценку… а потом эти ребята совершают непоправимое.

Драки всегда осуждают. Но на словесное унижение — закрывают глаза.

Я тихо вздохнула, пытаясь отогнать эти мысли и расслабиться. Спина всё ещё ныла.

В университет вызвали и моих родителей, и родителей той девушки. Представляю, как расстроен папа: он не терпит излишних эмоций и уж тем более не одобряет драки между девушками.

С той… особой мы обменивались лишь злыми взглядами. Но она продолжала строить из себя королеву.

Мерзкая.

— Хорошо. Сейчас отправлю девушку в ваш кабинет, — закончила разговор профессор, откладывая старый телефон.

Она повернулась ко мне:

— Твой декан ждёт у себя. Родители уже на территории кампуса.

Я подняла на неё взгляд.

— Надеюсь, ты поняла, что я пыталась донести? Драками вопросы не решаются.

Я кивнула.

— Ты знаешь, где кабинет декана?

— Да, — тихо ответила я.

— Тогда иди, — махнула она на дверь.

Я поднялась со скрипучего деревянного стула и направилась к выходу.

— До свидания, — попыталась я хоть немного сгладить ситуацию.

Та «королева» даже не удосужилась попрощаться — вышла, громко хлопнув дверью.

— Всего хорошего, Оливия, — сухо добавила профессор.

Она не улыбнулась. Или просто не всем это позволяла.

Я поправила рюкзак и пошла к декану. Здание было тихим, шаги отдавались эхом. Но, свернув за угол, я услышала знакомые голоса.

Глубоко вдохнув, пошла вперёд. Сейчас начнутся допросы.

Я увидела родителей. Мама активно жестикулировала, что-то шепча, папа стоял, слушая её молча, без возражений.

— Это немыслимо, — шептала она. — Этому должно быть объяснение, Дарен. Оливия никогда не начинала первой.

— Подождём её и узнаем всё у Лив, — спокойно ответил он.

Они стояли прямо перед дверью декана.

Я тихо прокашлялась, давая о себе знать. Оба синхронно обернулись. Лицо мамы было таким же жёстким, как у профессора, но, кажется, злость была не на меня. Спустя пару секунд она смягчилась. Папа же оставался с каменным выражением лица, что пугало ещё сильнее.

Я подошла и опустила голову.

— Объяснишься? — потребовала мама.

— Я сделала это, чтобы защитить девушку. Её оскорбляли, — быстро сказала я.

— Матерь Божья, Оливия! — мама всплеснула руками.

— Это благородно, Ливи, но не повод для драки, — добавил папа.

— Кто начал? Она оскорбила тебя? Ударила? — мама подняла моё лицо, осматривая его.

— Со мной всё в порядке. Я не ранена, — отстранилась я. — Я первая ударила. Она перешла на издёвки в мой адрес.

Скрывать смысла не было — ложь только разрушила бы доверие.

Мама потерла виски, прикрывая глаза.

— Хорошо. Мы выслушали тебя. Не переживай, мы всё решим. Иди обниму, — она раскрыла руки.

Я прижалась к ней, а через плечо увидела, что папа слегка улыбнулся.

— Пойдёмте, не будем тянуть время, — сказал он, постучав в дверь.

Изнутри раздалось твёрдое:

— Войдите.

***

— Мистер и миссис Харрис. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать детали инцидента на эмоциональном уровне. Речь идёт о нарушении Устава университета.

Я сидела на краю кожаного кресла, рядом с мамой, глядя в одну точку. На лакированную поверхность стола.

— Оливия не агрессор, — голос мамы прорезал тишину. — Она встала между той девушкой и другой студенткой. Она её унижала при всех. Университет не должен закрывать на это глаза.

Я перевела взгляд на родителей.

— Мы понимаем эмоциональный контекст, миссис Харрис, — ровно отозвался декан. — Но физическое насилие — это не решение.

— Разве это не обязанность университета — защищать студентов? Или ваша позиция: "терпи, пока тебя публично унижают, лишь бы не было синяков"? — мама уже не скрывала сарказма.

Отец положил ладонь на её руку.

— Нам важно, чтобы это не повлияло на академическую успеваемость Оливии, — проговорил он с подчеркнутым спокойствием. — Моя дочь не склонна к насилию. Это исключительный случай.

Декан бросил на меня взгляд, будто впервые вспомнил, что я всё ещё здесь.

— Мисс Харрис, вы желаете что-то добавить?

Я прикусила язык. Нет.

Потому что если я сейчас заговорю, я скажу, что сделала бы это снова. Что если кто-то ещё позволит себе унижать девушку перед всей кампусной площадью, я снова подойду. И, возможно, ударю сильнее.

Но я промолчала.

— Мисс Харрис? — Декан чуть подался вперёд, глядя на меня поверх очков. — Молчание — не лучшая стратегия, если вы хотите избежать формального дисциплинарного разбирательства.

Я почувствовала, как мама напряглась рядом. Её пальцы слегка вжались в моё запястье, будто говоря: «скажи».

Но я не могла. Боялась сделать хуже. Боялась подставить отца, который добивался мне места в Колумбии.

— С ней разговаривали предвзято, — вмешалась мама. — У неё даже не спросили, почему она это сделала. Только зачем. Это разный акцент, вы понимаете?

Декан приподнял бровь.

— В университете действуют правила. И мы должны обеспечить их соблюдение. Эмоции не могут быть оправданием...

— А оскорбления? — резко перебила мама. — Унижение при других студентах — это не нарушение? Или всё нормально, пока никто не получает в нос?

— Мелисса... — спокойно сказал отец, кладя ладонь на её плечо. — Позволь мне...

Он повернулся к декану.

— Послушайте, мы все понимаем, что ситуация непростая. Наша дочь — не конфликтный человек. Она — умная, уравновешенная. Это был всплеск. Защитная реакция. Она не напала на человека без причины.

— Но напала, — сухо отметил декан.

Отец выдержал паузу.

— Она не нападала. Она встала между человеком и чужой болью. И, возможно, повела себя импульсивно. Но вы же учите здесь не только академической дисциплине, верно? Вы воспитываете личностей.

Мама кивнула, сжав губы.

Я всё ещё молчала.

Потому что в горле стоял ком.

Потому что та дрожь в ее теле — не выходит у меня из памяти.

Потому что, когда я ударила ту выскочку,та девушка позади меня подняла глаза. И возможно, впервые.

— Мы приложим письмо с объяснением, — устало сказал отец. — И просим не инициировать дисциплинарное дело.

Декан вздохнул, скрестив руки.

— Мы учтём ваше заявление. Вас уведомят. В этот раз я пойду вам на встречу, мистер и миссис Харрис, но в следующий раз, я обязательно буду вынужден отправить Оливию на встречу с комиссией по академической этики. На третий раз, уж извините, я вынужден буду подать заявление на отчислении мисс Харрис. Но я надеюсь больше не будет ничего такого.

Он смотрел прямо на меня, ожидая ответа.

— Не будет, — проговорила я.

— Отлично, я очень на это надеюсь.

Я снова опустила голову.

Я нисколько не жалею — мама была права. Но эта справедливость грозит мне отчислением. Как совладать с совестью, когда видишь несправедливость?

— Оливия, не могла бы ты оставить нас наедине с твоими родителями? — попросил декан.

Я взглянула на маму и папу, они кивнули и я встала.

Тихо вышла в коридор. Подойдя к окну, вздохнула и посмотрела на внутренний двор кампуса.

Студенты заполонили весь сад. Я вспомнила про Алису и осознала, что выключила звук на телефоне.

Поспешила достать его — она, наверное, сходит с ума.

Разблокировав экран, как и ожидалось, увидела несколько сообщений от Алисы. Я сразу начала отвечать.

Алиса : Как ты там?

Всё хорошо?

Оливия, ну же… Я переживаю.

Оливия?! *грустный смайлик*

Милая, надеюсь, что всё в порядке. Я так сильно волнуюсь.

Жду новостей, птенчик! *красное сердечко*

Оливия : Я выключила звук. Всё хорошо, Алиса. *синее сердечко*

Сегодня этот парень, Итан, узнал обо мне больше, чем следовало бы.

Моя любовь к синему цвету и бабочкам. Я видела, как он удивился, заглянув в мой шкафчик. А его вопросы про бабочек?..

Я невольно вспомнила момент, когда он без раздумий ударил того идиота, который меня оскорбил. Хоть я и была в шоке, но увидела, как на мгновение он разозлился.

Я мечусь между двумя чувствами: с одной стороны — приятно, с другой — какого черта он полез? Кто я ему, чтобы он меня защищал? Я могла сама ответить…

Я посмеялась над собой.

Да, могла бы. Девчонка против парня...

В мыслях появился Мэйсон. Что бы он сделал, услышав, как меня оскорбляют? Может ли сын шерифа вступить в драку? И дал бы он мне подраться с девчонкой? Этот Итан — настоящий подстрекатель, он шептал мне на ухо. Что бы сделал Мэй? Никогда не видела, чтобы он дрался…

— Оливия? — голос отца прозвучал позади меня так неожиданно, что я прижала телефон к груди, подпрыгнула и повернулась.

Вздохнула и опустила руку.

— Пойдём. На сегодня тебя отпустили, — сказал он.

Мама спокойно смотрела на меня.

Я кивнула и двинулась по коридору к выходу из здания. Мама и папа шли следом.

Все молчали. Лишь стук каблуков родителей эхом отдавался по тихому коридору. Я пыталась слиться со стенами, а может — с самим полом.

До машины мы шли молча. Только когда все расселись, родители наконец заговорили и разрядили эту гнетущую атмосферу.

Я сидела на заднем сиденье, позади отца, глядя в окно. Здания кампуса отдалялись, растворяясь в стекле.

Мама повернулась к отцу, прищурившись:

— Ты правда считаешь, что она должна была просто стоять и смотреть, как ту девочку публично унижают?

— Лисс, не переворачивай, — вздохнул отец. — Я не говорил, что она была неправа. Я говорил, что это можно было решить по-другому.

— По-другому? Как? Написать заявление в «жалобную книгу праведного гнева»? Пока та стерва ходит по кампусу и ухмыляется?

— Это университет, а не улица. Здесь действуют правила. Она их нарушила. Ты же сама слышала — могла получить дисциплинарный выговор. Или хуже.

— Она спасла другую девушку от унижения, а мы говорим о выговорах. Ты слышишь себя?

Я знала, что должна вмешаться, но не хотела. Пусть они говорят. Пусть наконец скажут всё, что думают. Пока я — просто часть их спора.

— Я горжусь ею, — тихо сказал отец. — Честно. Но я боюсь за неё, Лисс. Она не умеет отступать. А этот мир жесток. Особенно к таким, как она.

Мама отвернулась к окну и провела пальцами по стеклу.

— Она такая, потому что мы её такой воспитали.

— Или потому что сама выбрала быть такой, — ответил он. — Слишком честная. Слишком живая. Слишком настоящая для этих деканских кабинетов и бумажных угроз.

Папа звучал убедительно, но и в словах мамы была своя правда. Я прекрасно знаю — как поступила я, так же поступила бы и мама. Папа мужчина, и его жесты другие, но он тоже сделал бы так же. Я слишком справедлива, и часто гнев от несправедливости заслоняет разум — наверное, это мой минус.

Но я не хотела, чтобы мама с папой ссорились и злились друг на друга. Пожалуй, пора нарушить молчание.

— Пап, мам, простите, я не хотела, чтобы так всё вышло. Папа, я не хотела тебя подставлять, — виновато сказала я и снова опустила голову.

Последние часы я чувствую себя страусом, который только и мечтает спрятать голову в песок.

Папа ответил:

— Детка, всё отлично, — сделал паузу. — Думаю, дядя Феликс отдаст голос за тебя, — добавил с улыбкой.

Папа уже почти перестал сердиться и вновь разбавлял ситуацию своими подколами и шутками.

Я подняла голову, когда мама фыркнула.

— Мам? Прости? — обратилась я, и она, повернувшись, посмотрела на меня.

Вздохнув, она сказала:

— Это уже случилось. Ничего не изменить, но прошу — больше так не делай. В первую очередь ради своей безопасности. Кто знает, что у этой сте…

Папа неодобрительно посмотрел на неё.

— … девушки могло быть в кармане. Я переживаю за тебя, малышка.

Наконец её лицо стало мягче.

— Конечно, мамочка, — улыбнулась я.

— Кэти там, наверное, с ума сошла, — сказала мама, включив мобильник.

— Ты уже ей сообщила? — удивилась я, хотя и не должна была.

Мама всегда делится с тётей Кэт всем.

— Конечно, сказала. Ей надо с кем-то поделиться и обсудить, — хмыкнул папа.

— Будто ты не восхищался своей дочерью в разговоре с Феликсом, — проворчала мама.

Они уже рассказали им, даже не приехав в университет? Это в их духе.

— Кстати, милая, ты не забыла, что на неделе у нас семейный ужин с Гарсия? А потом — у Харрисов, — уточнила мама.

Ой, точно. Вот это я и забыла.

— Спасибо, что напомнила, мам. Что-то я действительно забыла.

Мы всегда собираемся семьями на семейные ужины — в начале и в конце месяца. Сентябрь уже начался, а мы еще не встречались. Обычно мы дарим друг другу подарки, и это всегда такая заморочка. Я устала придумывать, что подарить в очередной раз.

Младшим Гарсия я точно подарю тапочки в виде какашки. Потому что в последний раз они подарили мне живую мышь. Точнее, это сделал Тео, но идея явно исходила от Амира. Тем более подарок был от обоих.

Самый сложный вопрос — что подарить тётке… Возможно, скотч?

Если ужин у Гарсия проходит непринужденно, то у Харрисов всегда напряжённо. Особенно между Алисой и Эсмеральдой. Она чувствует себя неловко в семье Харрисов — всё из-за бабушки, моей тёти. Та до сих пор не хочет признавать Алису своей внучкой и относится к ней с явным презрением. За это я не могу терпеть ее ещё сильнее.

Остальное время мы ехали молча. Дома пообедали, и я ушла в свою комнату. Папа уехал на работу, мама осталась в своём творческом кабинете.

Я лежала на кровати и была на видеозвонке с Алисой. Дождалась у неё пересменки и позвонила.

Алиса : Да вроде всё тихо. Не бери в голову. Лучше скажи, как ты?

Оливия : Паршиво. Похоже, уже весь университет в курсе.

Алиса пожала плечами.

Алиса : Забудь и всё. Расслабься. С кем не бывает?

Оливия :Попробую.

Алиса : Ладно, у меня начинается последняя лекция. Позвоню, когда буду дома, и скину тебе все записи.

Я улыбнулась.

Оливия : Хорошо, буду ждать.

Алиса послала воздушный поцелуй и отключилась.

Я отложила телефон, раскинула руки на кровати и смотрела в потолок.

Как завтра прийти в университет? Почему я не подумала об этом до перепалки? Как на меня будут смотреть преподаватели?

Телефон завибрировал. Кто бы это мог быть?

Я потянулась и увидела сообщение от Мэйсона.

Ну отлично. Теперь и он знает. И, наверное, считает меня бандиткой.

Мэйсон : Эй, кнопка. Ну ты и даёшь. Никогда бы не подумал, что ты способна на настоящую драку. Как себя чувствуешь?

Улыбка медленно расползлась по моему лицу.

Оливия : Всё хорошо. Уже в порядке.

Он был в сети и тут же написал.

Мэйсон : Я рад, что всё нормально. А как прошла лекция? Никто не докучал?

Он, конечно, имел в виду Итана.

Оливия : Нет, всё отлично. Ты же знаешь мой характер.

Я не хотела их ссорить. Поэтому умолчала. Я взрослая девушка и сама могу разобраться с тем парнем. Жаловаться Мэйсону не собиралась. Может, пожалуюсь Алисе — но только чтобы потом действовать разумно.

Пока Мэйсон печатал, я не удержалась и отправила второе сообщение:

Оливия : А ты чем занят? Может, прогуляемся? Я уже дома, делать нечего. Алиса на лекциях, а меня сегодня отстранили.

Мэйсон перестал печатать.

Сердце забилось сильнее, холодок проступил на лбу, по телу пробежала лёгкая дрожь.

Он начал писать.

Я закрыла глаза так сильно, что заболели виски. Мне было стыдно отправлять такое сообщение. Но я так хотела побыть с ним наедине…

Открыла глаза и посмотрела на смс.

Пришло сообщение.

Но, пробежав глазами, я сразу поняла — у нас ничего не выйдет…

Пару минут назад сердце колотилось так, что появилась лёгкая тошнота. А теперь — колкость в груди, будто вонзили тысячу иголок.

Настроение рухнуло мгновенно.

Мэйсон : Прости, кнопка. Не смогу. Есть кое-какие дела. Может, в следующий раз. *желтое сердце*

Жёлтое сердце?…

Оливия : Хорошо. Удачного дня.

Я выключила телефон и бросила его себе у ноги.

На душе будто кошки царапали — так сильно, что хотелось разрыдаться от боли. Телефон завибрировал, но я не стала тянуться к нему. Перекатилась на бок и уставилась в своё отражение. Напротив кровати стоял шкаф с зеркалом.

Я смотрела на себя. На волосы, на лицо, на фигуру. Неужели я не привлекательна для него? Нет во мне ничего такого, что могло бы его заинтересовать? Я вроде добрая и смешная, у меня есть ум, со мной можно поговорить обо всём… Я посмотрела на свои бедра. Фигура вроде есть. Но почему тогда он не замечает меня?

Алиса права. Нужно перестать пытаться понравиться ему. Я уже делала это много раз. Сколько ещё пытаться из кожи вон лезть? Если во мне нет ничего, чтобы его заинтересовать, то и не появится.

Душа болела, сердце всё ещё сжималось от грусти. Я не смогла сдержать слёзы — одна за другой скатывались по лицу. Пыталась их вытереть, но они только лились сильнее.

Никогда не думала, что буду лежать в пустой тихой комнате, сомневаться в себе, думать, что я не достойна любви, плакать из-за того, что не смогла зацепить внимание парня, который нравился мне с детства.

Я снова вытерла слёзы, всхлипнув носом.

Я не собираюсь рыдать из-за этого.

Мэйсон не должен меня любить. Это я себе всё придумала. Он всегда показывал, что между нами только дружба. А я всё верила, что может быть что-то большее. Он не давал обещаний, только вел себя как друг, может, даже как брат. Но никогда — больше.

Я вытерла слёзы и перевернулась на спину.

Сейчас, в эту минуту, я твердо решаю: больше не буду бегать за ним и унижаться в собственных глазах. Мама с папой воспитали меня с гордостью, вложили в меня честь и силу духа. Почему же я должна опускаться до того, чтобы считать себя непривлекательной для парней?

Алиса бы дала мне по лбу.

Я попробую каждый день повторять себе: он — просто друг, и нужно жить дальше, как советовала Аля. Вокруг полно других парней. Неужели я никому не буду интересна? Не может такого быть. Где-то там есть моя судьба.

А может, если я отпущу это всё, Мэй сам поймет, что я больше не интересуюсь им, и начнет ухаживать? Может, он просто привык, что я всегда рядом, и ему нужна свобода — а потом он соскучится?

Наивно, очень наивно.

Но у меня есть учёба, и она для меня важна. Я хочу стать учёным, и мне нужно стараться, чтобы не вылететь.

Хватит распускать сопли. Я должна держать голову прямо. Эмоции важны, их нужно проживать, но нельзя тонуть в них, особенно в отрицательных.

Я потянулась за телефоном и увидела новое сообщение от Мэйсона.

Мэйсон : Мне очень жаль, извини.

Я вздохнула и смахнула его.

Достала из прикроватного ящика наушники, включила музыку для поднятия настроения и закрыла глаза, чувствуя, как музыка разряжает напряжение.

Но в голове всё равно всплывала сцена, как Итан ударил того придурка.

Параллельно с музыкой звучали обрывки оскорблений, брошенных мне в лицо.

«— Шлюха.»

Удар в лицо.

«— Следи за своим поганым языком.»

Его глубокий, твёрдый голос. Разъярённое лицо. Тёмные глаза, полные гнева. Напряжённое тело.

Я встряхнула головой.

Но эта сцена не выходила из моей головы.

Впервые парень, с которым мы даже толком не знакомы, заступился за меня…

***

Я проснулась, когда голова свисала с края кровати. Один наушник всё ещё был в ухе, другой — на полу. Музыка продолжала звучать, и я начала подниматься.

Даже не заметила, как заснула. Сколько же времени прошло? Взглянув на часы, увидела — почти пять вечера. Я проспала около четырёх часов? Кошмар. Вот что значит нагрузка в университете…

Я соскочила с кровати, собрала наушники и помчалась в ванную умываться. Сделав всё, схватила телефон и вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, громко выкрикнула:

— Мам, ты дома?

Разблокировала телефон и увидела три пропущенных сообщения от Алисы и одно смс:

Алиса : Я уже дома. Ты, наверное, спишь?

Я поспешила ответить, когда мама вышла из кухни.

— Да, я здесь. Ты проснулась, милая?

— Ага.

Оливия : Да, я спала. Как ты? Я перекушу и позвоню тебе.

Засунув телефон в карман шорт, я зашла на кухню.

— Ты так долго спала. Очень устала, мотылёк? — мама улыбнулась.

Я налила себе стакан воды и кивнула, отпивая. Потом подошла к холодильнику.

— Я подходила к тебе, звала, приоткрыла дверь и увидела, что ты спишь. Не стала будить. У тебя были тяжёлые дни, особенно сегодная. Всё точно хорошо? — она взглянула на меня внимательно.

Я схватила пару фруктов, закрыла холодильник и обняла маму.

— Да, мам. Всё уже хорошо. Не переживай.

Она нежно улыбнулась и посмотрела на фрукты в моих руках.

— Может, ты нормально поешь? Если так истощена…

— Нет, пока сделают простой перекус. Алиса уже дома, я сейчас перепишу её лекции.

— Хорошо. Я тогда на пару часов уеду в школу, а к ужину буду дома.

Мама сняла фартук.

— Помочь что-нибудь приготовить? — спросила я, глядя на плиту.

На кухне витал аромат специй, мама явно уже что-то приготовила. Мне стало немного неловко.

— Нет, милая, я уже приготовила. Если не сложно, накрой на стол к семи?

— Конечно, мам, не переживай.

Я поцеловала её в щёку.

— Хорошего тебе дня, — направлялась к выходу из кухни.

— И тебе, — ответила она, а я поспешила в свою комнату.

Пока поднималась, уже звонила Алиса.

Я схватила телефон, откусила яблоко и ответила.

Алиса тоже что-то жевала.

Войдя в комнату, мы начали разговор, и я параллельно записывала лекции.

Я пропустила столько материала за один день, что Алисе пришлось дополнительно всё объяснять.

***

После созвона с Алисой, ужина с родителями и немного просмотренного фильма, пришло время ложиться спать. Но я специально оставила полчаса, чтобы поговорить со своим личным дневником.

Достав его из прикроватного ящика, я облокотилась на кровать и раскрыла его.

Сегодня мне хотелось поведать ему о том парне. Снова. Рассказать о своих чувствах.

Особенно меня волновал тот момент, который я прокручивала в голове несколько раз.

Взяв синюю ручку, я сначала нарисовала пару бабочек. Другими цветами добавила цветы и вопросительные знаки.

И начала изливать душу.

 
Запись.

Помнишь Итана? Да-да, того самого. Парня из моего личного списка странных происшествий. Сегодня он, не поверишь, вмазал одному типу в лицо. Из-за меня.
Не знаю, что это было — благородство или приступ глупости, но… выглядело это чертовски эффектно.
Я не знаю, как на это реагировать. Он даже пугает меня. Я думала, между нами будет только тот глупый поцелуй, а сегодня он вернул мне то, что я потеряла. То, что сейчас хранится в моем шкафчике в университете — лямку от лифчика. Представляешь?! Это так глупо, Боже мой. Мои щеки пылают, будто он застал меня обнажённой. Он пялился на меня всю лекцию, потому что его подсадили ко мне. Мы работали в паре, и он снова пялился. А потом еще и ударил того придурка за оскорбления в мой адрес…
Что мне делать? Я не знаю. Я не знаю этого парня, не знаю, как себя вести, что делать… Сейчас я хочу вступить в группу поддержки его команды — и это так тяжело. Я понятия не имею, как себя с ним вести. И он настойчив, а мне это не особо нравится. Я уверена, он будет искать момент, чтобы поговорить со мной, ведь мы не дооговорили в университете. Это всё очень сложно…
Тяжело принять произошедшее. Но мне важно рассказать тебе об этом. Это важный этап моей жизни, которым я хочу поделиться с тобой. И посмотреть, куда он приведёт.
Этот парень сегодня занял все мои мысли. Точнее, тот его удар. Мне нужно остерегаться его? Бояться? Что делать? Как себя вести?
Ладно… Кажется, я слишком много болтаю. Попытаюсь действовать по ситуации. Но я хочу, чтобы он не действовал мне на нервы. Постараюсь держаться от него подальше.
Спасибо, что выслушал меня. Возможно, посмеялся надо мной. Но я ещё вернусь к этой теме.
Спокойной ночи.
 

Я закрыла дневник и прижала его к груди.

Я начала вести его год назад, когда слишком устала от учёбы. И мне стало легче. Я нашла в нём отдушину — некого друга. Здесь все мои мысли и секреты. Вся информация обо мне. Никто не должен получить его. Я храню и скрываю его как могу. Но иногда, когда эмоции захлёстывают, я не могу оставить его дома. Чтобы легче было дышать, не стрессовать, я делаю записи сразу, поэтому вынуждена носить дневник с собой.

Мне нужно научиться держать его только дома, но сейчас столько всего нового происходит. Тяжело удерживать эмоции.

Ещё месяц… месяц он будет со мной, а потом я буду оставлять его в своем ящике.

Я отложила дневник на тумбочку, выключила прикроватный ночник и улеглась в кровать.

Завтра — отбор в группу поддержки. Тяжёлый день. Нужно выспаться.

Надеюсь, мы с Алисой справимся.

10 глава

Порой только малая сбывшаяся часть складывает пазл судьбы.

Оливия.

После окончания первой лекции мы с Алисой направились в тренировочный зал, где должен был пройти сбор.

Мы уже стояли в ряд, ожидая, когда капитан группы поддержки отвлечётся от своей тетради и обратит на нас внимание. Это была та самая девушка, которая на дне рождения Итана первой вручила ему кусок торта — Шарлотта.

Смотреть на неё было немного не по себе. Строгие черты лица, хмурый взгляд, от которого казалось, что ты уже чем-то провинилась и сейчас получишь наказание. Рядом с ней стояли близняшки, отличавшиеся лишь цветом волос; они что-то пытались объяснить Шарлотте, а та лишь кивала и делала записи.

— Немного страшно, да? — шёпотом обратилась ко мне Алиса.

— Мгм, — кивнула я, как раз в тот момент, когда Шарлотта отвлеклась и перевела взгляд на нас.

Она передала тетрадь брюнетке и направилась в нашу сторону. Её глаза казались сканерами, будто она пыталась прочитать нас насквозь.

Остановившись напротив, Шарлотта заговорила:

— Сегодня вечером у наших мальчиков тренировка. Там мы и проверим вашу выносливость и пластику. Кто хочет уйти прямо сейчас — дверь открыта. Нам нужны волевые девочки, готовые идти с нами до конца. Вы не должны подводить команду, потому что список, который будет составлен, окончателен. Мы не принимаем нытиков и слабаков. Если понимаете, что это не ваше, — не тратьте наше время. У нас всего месяц, чтобы научить вас основам. Мы не будем искать вам замену, если через месяц вы передумаете. Поэтому, кто уже сейчас сомневается, прошу — дверь там, — она взмахнула рукой в сторону выхода.

Честно говоря, от её голоса и взгляда по коже пробежали мурашки. Но я собиралась остаться. Боковым зрением заметила, как четыре девушки тихо отошли в сторону и покинули зал. Требовалось восемь участниц, а пришли семнадцать. Теперь осталось тринадцать. Надеюсь, я справлюсь. По крайней мере желание у меня есть.

То же самое я чувствовала и от Алисы.

— Отлично, — продолжила Шарлотта. — Остальных жду на поле сегодня в шесть вечера. Без опозданий. Пунктуальность — также важное качество для чирлидерши.

Мы дружно кивнули.

— На сегодня всё. Всем хорошего дня.

Шарлотта развернулась, забрала тетрадь и снова углубилась в записи.

Девушки стали расходиться. Мы с Алисой тоже направились к выходу.

— Так волнительно… очень надеюсь, что у нас всё получится, — улыбнулась она.

Я ответила ей тем же.

— Надеюсь.

Алиса фыркнула:

— Тебе-то будет проще. Вот жалею, что когда-то отказалась от уроков гимнастики.

Её лицо на секунду погрустнело, но это же Алиса…

— Сегодня я постараюсь изо всех сил. Ведь если есть желание, значит, есть всё. Так? — она ждала моего подтверждения.

— Так. Уверена, мы справимся.

Алиса сразу просияла.

— Ну что там за лекция? — поинтересовалась я.

Она взглянула в телефон:

— Генетика и молекулярная биология насекомых.

— Прекрасно. Ты принесла гусениц? — усмехнулась я.

Алиса закатила глаза:

— Папа сказал, что если я принесу домой хоть одну гусеницу, он со всеми вещами переедет на улицу — и это будет на моей совести.

Я вспомнила похожие слова мамы и не удержалась от смеха.

— Перестань хохотать! Меня ограничивают в свободе выбора! — возмутилась Алиса, но тоже рассмеялась.

Мы продолжили смеяться и направились в лекционный зал.

***

Алиса уже прошла тренировочный экзамен. Теперь очередь за мной.

Я нервничала так сильно, что пальцы слегка дрожали.

Первое: напротив, на поле, бегали парни. И среди них… Итан. Он то и дело поглядывал в нашу сторону. А точнее — на меня.

Второе: я не видела Мэйсона. Его сегодня не было?

Третье: задания казались несложными. Алиса с ними справилась. Но внутри всё равно жило тревожное ощущение: вдруг оступлюсь, упаду, провалю элемент или, хуже того, подверну ногу.

И всё же взгляд то и дело возвращался к светловолосому парню. Я ловила себя на том, что хочу знать: он действительно следит за мной?

— Оливия? — выдернул меня из мыслей голос Шарлотты.

Она кивнула, показывая, что моя очередь.

Алиса подошла, взяла меня за руки:

— Всё будет хорошо. Я в тебя верю. А ты должна верить в себя ещё сильнее. Ты ведь занималась гимнастикой — эти упражнения для тебя будут лёгкими. Даже я справилась.

Её мягкий голос чуть снял напряжение.

— Спасибо, — прошептала я, слабо улыбнувшись.

Я вышла на середину поля, где уже лежал гимнастический коврик для планки. Остальные элементы выполнялись прямо на траве.

Перед лицом — зрители, смех и разговоры парней. Сердце билось так громко, будто его могли услышать все. Шум постепенно стал приглушённым — внимание сфокусировалось на Шарлотте, стоящей напротив. Её взгляд был острым, будто она видела каждое моё сомнение.

— Первый трюк — «Прыжок с разворотом на 360 градусов». Чисто и уверенно, — произнесла она холодным тоном.

Я глубоко вдохнула. Мышцы помнили тренировки, но этот элемент требовал идеальной точности. Взмахнув руками, я оттолкнулась и закрутилась в воздухе. Приземлилась мягко, чувствуя лёгкое напряжение в коленях, но удержалась.

— Второй — «Планка с подъемом ноги и задержкой на пять секунд». Контроль и баланс, — продолжила она.

Я легла на коврик, опираясь на руки. Мышцы пресса и плеч загорелись, нога поднята. Пять секунд тянулись вечностью. Когда наконец услышала «Время», опустила её, но сдержала желание упасть.

И тут я поймала его взгляд. Итан смотрел прямо на меня, с тихой, едва заметной улыбкой. Щёки запылали. Что это — смущение или что-то другое?

— Третий — «Боковой прыжок с поворотом корпуса». Контроль и грация, — сказала Шарлотта.

Я шагнула в сторону, развернула корпус, удерживая равновесие руками. Движение вышло чётким, и я чувствовала, что делаю всё, чтобы не подвести себя.

Шарлотта что-то записала в тетрадь, глядя так, словно хотела разглядеть во мне что-то скрытое.

— Четвёртый — «Прыжок с хлопком над головой и захватом за ноги», — её голос стал чуть напряжённее.

Я замерла. Этот элемент был знаком лишь тем, кто занимался гимнастикой. Другие девочки его не выполняли. Почему именно я? Она хочет меня завалить?

Сжав зубы, я сосредоточилась. Прыжок, хлопок, быстрый захват ног — тело сгибается, приземление уверенное, хоть равновесие чуть не подвело.

Наступила тишина.

Шарлотта подняла голову, окинула меня взглядом сверху вниз. Казалось, её глаза вытягивали из меня последние силы. Потом она черкнула что-то в тетради.

— Ты справилась. Поздравляю, ты в команде.

В этот момент во мне смешались облегчение, гордость, лёгкая усталость и неподдельная радость. Я закусила губу.

— Спасибо, — выдохнула я и побежала к Алисе.

— Поздравляю! Мы в команде! — завизжала она так громко, что на нас обернулись.

Я не смогла сдержать улыбки и повисла у неё на шее.

— Ты выступила офигенно! Каждое движение было плавным, а последнее… мы все тут замерли, — восхищённо сказала она.

Я спустилась на землю, и в голове сразу всплыло: мне ведь пришлось выполнить четыре трюка, а не три, как остальным.

Повернув голову в сторону парней, я пыталась разглядеть Мэйсона, но вместо этого снова поймала взгляд Итана. В его глазах было явное восхищение. Они стояли не так уж далеко, и я видела каждую его реакцию. Смутившись, я отвела взгляд и перевела его на девочку, которая вышла после меня. Потом — на Шарлотту. Мысль снова вернулась: зачем она дала мне этот четвёртый трюк? Хотела завалить? Или просто заметила мою гимнастическую подготовку и решила проверить догадку?

Через полчаса команда была полностью набрана. Утром нас было тринадцать, вечером — одиннадцать.

— Итак, девочки, — начала Шарлотта, когда те, кто не прошёл, покинули поле.

Мы выстроились и замерли, слушая капитана.

— Во-первых, поздравляю. Вы справились. Мне было интересно наблюдать за вашими движениями, — она остановила взгляд на мне, и я невольно напряглась. — Теперь к делу. Мальчики тренируются четыре раза в неделю. Мы же будем собираться каждый день. Готовьтесь к этому.

Она говорила чётко, уверенно, без единой паузы:

— У нас всего месяц, чтобы обучить вас всему необходимому. Первые два матча вы будете зрителями — чтобы понять, как всё устроено. Кому-то хватит одного, кому-то понадобятся оба. Всё зависит от того, как быстро вы освоите материал, — снова задержала на мне взгляд.

Да что она всё время так на меня смотрит?!

— Завтра утром жду вас в тренировочном зале. Проведу опрос у каждой. Сегодня девочек из основного состава нет, поэтому переношу на завтра. Я уже записала ваши номера телефонов, факультеты и группы.

Дальше — сухо, по делу:

— Для тренировок помпоны не нужны, только при подготовке номера к матчу. Они будут в раздевалке вместе с формой. Завтра помощницы помогут вам подобрать размер. У каждой будет свой шкафчик. Всего на год - две формы: тренировочная и выпускная. Уход за формой на вас. Если испортите, возмещаете ущерб. Всё ясно? На этом всё. Хорошего вечера.

Шарлотта направилась к своим помощницам, а мы пошли к скамейкам за вещами. Одновременно схватились за шейкеры — горло пересохло и от нагрузки, и от нервов.

— Такси уже вызвала, — сказала Алиса. — Пара минут есть.

— Отлично. Переплету косу — и выдвигаемся.

Алиса кивнула, стала собирать сумку. Я быстро справилась с волосами, и мы двинулись к выходу.

И тут я заметила: Итан смотрел на меня. Нет, не просто смотрел — прожигал взглядом.

Да что он всё время пялится? Придурок.

***

После утреннего сбора в тренировочном зале и сбора информации о нас, мы с Алисой успели сходить ещё на одну лекцию. Вопросы были обычные: как самочувствие, всё ли в порядке для тренировок, не кружилась ли голова, нет ли слабости после вчерашнего экзамена, не болит ли что-то. Нужно ли облегчить разминку? Замерить давление? Обычная проверка. Спрашивали нас близняшки — Тиана и Ханна. Шарлотта стояла в стороне, лишь иногда поглядывая в нашу сторону.

После последней лекции мы решили немного расслабиться и зашли в торговый центр за коктейлями. Вечером снова предстоял сбор: помощницы Шарлотты должны были показать раздевалку, душевую, выдать форму, провести экскурсию по стадиону и ввести нас в курс матчей.

Я никогда не смотрела регби и даже не знаю, как в него играть — тем интереснее будет наблюдать.

Сами тренировки начнутся завтра.

Мы сели за столик, держа в руках свои напитки.

Мобильники засветились одновременно. Алиса, как всегда, первой потянулась к своему.

— Оу, нас добавили в чат, Ливи, — радостно сообщила она.

— И зачем? — приподняла я бровь.

— Чтобы общаться. Для чего ещё нужен чат? Смотри, их два: один с мальчиками, другой — наш, девчачий. Вот, тебя уже добавили, — она протянула мне мой телефон.

Я открыла список участников и, конечно же, взгляд упал не на Мэйсона, а на… этого прилипалу. Итана.

На аватарке — вид со спины в толстовке с номером четыре, ночной стадион.

— Не обязательно что-то писать, — заметила Алиса. — Главное — читай и отвечай на вопросы Шарлотты.

— Ладно. Главное, чтобы он не начал мне писать, — нахмурилась я.

Теперь у него был мой номер. В чате я бы его ещё стерпела, но в личке — ни за что. Заблокирую!

Отложив телефон, я сделала глоток коктейля.

— Ты переживаешь, что он напишет? — спросила Алиса.

— Естественно. Он достал меня ещё в университете. А вчера весь вечер прожигал взглядом, — закатила я глаза.

— Просто не обращай внимания, — пожала она плечами.

В этот момент стол завибрировал.

— Ну вот, сглазили, — фыркнула я.

Сообщение было в общем чате с парнями. Итан упомянул меня.

В горле появился противный комок. Я открыла чат:

Гаррет : Эй, крошки, мы не будем знакомиться?

Ной : Сейчас придёт Шарлотта.

Гаррет : Она знает, что я интересуюсь в любовных делах только ею. А я хочу узнать нашу команду ближе.

Ной: Снимаю лапшу.

Калеб : Было бы неплохо познакомиться.

Ронан : Поддерживаю. Кто-то кого-то знает?

И вот оно.

Итан : @livia_h, бабочка, я знаю её.

Я зло уставилась на его фото.

Алиса заглянула в мой телефон:

— Ого. Похоже, он тебя специально бесит, — вернула она мне мобильник.

Я проигнорировала его упоминание и сделала ещё глоток коктейля.

Телефон снова засветился.

— Прочти, — сказала Алиса.

— Нет.

— Вдруг важно?

— Да, очень "важно", — фыркнула я.

— Ливи, ну посмотри, — она мило улыбнулась.

— Это шантаж взглядом? — прищурилась я.

— Мне интересно, — хихикнула она.

— А мне нет. Хочешь — смотри сама.

Алиса схватила мой телефон, открыла сообщение и замерла.

— Это… — начала она.

— Не смей, — предупредила я.

— Он написал тебе в личку, — сказала она с грустной улыбкой.

Я откинулась в кресле и постучала стаканом по голове.

— Что там?

Она повернула экран ко мне.

Итан : Ты игнорируешь меня? Я вижу тебя в сети. К тому же, не хочешь вернуть свою лямку? (фото его запястья с моей лямкой от лифчика).

Итан : Я нашёл её вчера под скамейкой на стадионе.

Откуда она… ? Я же забрала её… Чёрт. Как я могла снова её обронить?

Я выхватила телефон у Алисы и, не раздумывая, нажала на голосовое сообщение:

Оливия : Возьми эту лямку и повесься на ней. Если ещё раз напишешь — я сама тебя задушу. Не подходи ко мне, не пиши и не смей называть меня бабочкой!

Последнее слово я выделила особенно резко.

Телефон снова засветился. Но это уже было сообщение в девчачем чате от Шарлотты:

Шарлотта : Жду вас сегодня к 19:30. За полчаса проведём экскурсию и отпущу домой.

— Ты очень напряжена. Одним коктейлем тут не обойтись… — сказала Алиса, надув губы. — Может, в кино? Или даже на два? Ты расслабишься.

Идея была неплохой. Я открыла семейный чат:

Оливия : Погуляю с Алисой в ТЦ, в кино, а после сбора — домой. Люблю и целую.

Я уже рассказала родителям, что вступила в группу поддержки, и они искренне порадовались за меня. Они также пообещали выделить время, чтобы прийти и посмотреть мои выступления.

Я поставила оба командных чата на беззвучный режим.

— Ну что, пошли смотреть, что в кино? — предложила я, чувствуя облегчение от того, что поставила назойливого жука на место.

— Пошли, — улыбнулась Алиса.

Мы взяли рюкзаки и направились к кинотеатру.

***

Тиана и Ханна показали нам всё, что обещали. Остался последний штрих — узнать даты игр нашей команды и выступлений чирлидерш.

С Алисой мы провели время в торговом центре до вечернего сбора, как и планировали. Итан за весь день больше не писал — и я наслаждалась этим спокойствием.

Пока мы не пришли на поле.

Там уже были парни — тренировались. Первая игра, как оказалось, через два дня, поэтому они будут на стадионе каждый день. Итана я пока не видела, как и Мэйсона.

Парни вышли из тренировочного зала после лекции с тренером. Мы же стояли возле скамеек, когда Шарлотта, держа в руках тетрадь, подошла к нам.

— Итак, попрошу внимания, — сказала она.

Разговоры стихли. Мы с Алисой тоже сосредоточились на ней.

— Выступления назначены на эти даты: 10, 17, 24 сентября; 1, 8, 15, 22 октября. В эти дни мы выкладываемся на полную — помогаем парням, поддерживаем их и верим в победу. У нас два сезона: осенний, когда проходит регулярка — семь матчей с командами из Лиги плюща, и весенний — для полуфиналов и финала. Играем не только дома: иногда выезды, дорога занимает пять и более часов, поэтому в такие дни лекций не будет.

Она листнула страницу.

— Четыре команды с наивысшим рейтингом проходят в полуфинал. Первая играет с четвёртой, вторая — с третьей. Победители встречаются в финале. И да, во время финала чирлидерская группа тоже получает свой маленький кубок — за вклад в победу. Надеюсь, мы сработаемся без конфликтов. Сразу предупреждаю: драк в моей команде не будет. Нарушители — вне состава, — последние слова она сказала, глядя прямо на меня.

Что это, намёк на недавнюю драку?

— Всем всё ясно? — командным тоном спросила она.

— Да, — ответили мы хором.

— Отлично. На сегодня всё. Всем спокойной ночи, — Шарлотта развернулась и, записывая что-то в тетрадь, направилась к помощницам.

Мы с Алисой схватили сумки и пошли к выходу.

— Ты представляешь? Ни одного такси. Просто ужас, — недовольно проворчала она, яростно тыкая в телефон.

Мы остановились, и я, к своему несчастью, увидела, как к нам трусцой бежит тот, кого меньше всего хотела видеть.

Ну что за… Я же ясно сказала, чтобы он не подходил.

Я отвернулась.

— Привет, девчонки. Как настроение? — непринуждённо начал он.

Я промолчала.

— Привет, Итан, — пропела Алиса, бросив на меня быстрый взгляд. — Настроение прекрасное. Я готова петь серенады всем таксистам, лишь бы хоть один нашёлся, — всё ещё ворчала она.

Алиса вообще не любит игнорировать людей, даже когда злится. Умеет быть вежливой в любой ситуации.

Итан же не сводил с меня глаз.

— Я могу предложить… — начал он.

Я напряглась. Что ещё он задумал?

— …чтобы мы с Ноем вас подвезли. Уже поздно, а мы оба на машинах, — сказал он так легко, будто речь шла о лишнем чупа-чупсе.

Я изобразила невозмутимость, глядя на стадион, хотя боковым зрением видела, как этот наглец продолжает меня рассматривать.

— Вы далеко живёте? — продолжил он давить.

Боже, Алиса, только молчи…

Но она посмотрела на меня и поняла, что отвечать я не собираюсь.

— Я на Бей-Ридж-авеню. Оливия тоже, — выдала она.

Я закатила глаза. Конечно, промолчать она не могла.

— Только я живу ближе к цветочному магазину "Flower NY", а Оливия — в другой стороне, — добавила она.

Итан кивнул.

— Ной как раз едет по той стороне. Он может отвезти Алису, — сказал он, глядя на меня.

Алиса снова перевела на меня взгляд.

Я помедлила, уставилась прямо на Итана.

Он держал мой взгляд. Прилипала.

— Не думаю, что это хорошая идея, — твёрдо сказала я.

— Не бойся, Алиса, Ной тебя не тронет. Довезёт в целости и сохранности. Клянусь матерью, — обратился он уже к ней.

Что он творит? Пытается нас разделить? Зачем?

— Я… — начала Алиса.

— Заметано, скажу Ною, — перебил он, обрубив мои мысли. — Подождите пару минут. И ты, Оливия, тоже, — подмигнул мне и ушёл к тренировочному залу.

Я проводила его взглядом, не веря в его наглость.

— Алиса, если ты не хочешь, ты не поедешь, — повернулась я к ней.

Она пожала плечами.

— Уже поздно, Ливи. Пора домой. А Ной вроде внушает доверие.

— Ты же даже его не знаешь, — скрестила я руки.

— Не знаю… Но почему-то хочется верить, — она снова пожала плечами.

— Ты уверена? Может, лучше отцов вызовем? Или дождёмся такси? — я не хотела, чтобы нас увозили какие-то малознакомые парни.

— Наши отцы устали. А такси… Ну, ты можешь поехать с Итаном. И нормально уже с ним поговорить. Сколько вы будете это тянуть? Если я поеду с его другом, вам никто не помешает.

Она что, жертвует собой ради меня? Алиса такая Алиса.

Я нахмурилась.

Поговорить с этим наглецом? Да он же меня достаёт. И ладно бы в компании, а тут — вдвоём в машине, после того как я его грубо отшила…

Хотя… может, и правда стоит закрыть этот гештальт и забыть. Чтобы потом не шарахаться при каждом его появлении.

— Ну, если ты так хочешь… — хмыкнула я.

— Итан и Ной прикольные. Хочется им доверять, — сказала она.

Я прищурилась.

— То есть всё это время ты думала иначе, а говорила мне другое?

— Я не говорила, чтобы ты грубила. Всё это время я твердила: поговорите нормально. Если я молчала на твою резкость, это не значит, что я с ней согласна. Смысл спорить с тобой, если ты сначала действуешь эмоциями, а только потом включаешь разум?

Жёстко… но правда.

Я опустила голову. Стало стыдно.

Алиса обняла меня.

— Просто оставь прошлое в прошлом. Он не сделал тебе ничего плохого. Наоборот — пытается снять напряжение. Да, шутки у него иногда тупые, но он старается. Ты слишком импульсивна. Расслабься и поговори.

Я шумно выдохнула. Это будет непросто.

— Попробую…

— Горжусь тобой. Пиши мне сразу, если что. Но я уверена — ты справишься, — она улыбнулась.

За её спиной появились Ной и Итан.

— Ну что, по машинам? — спросил Ной.

Алиса подошла к Итану.

— Довези её в целости и сохранности, иначе тебе не поздоровится, — хихикнула она.

— То же самое касается и другого, — холодно сказала я.

Ной кивнул именно мне.

— Ладно, друг, мы пошли, — он похлопал Итана по плечу.

Алиса махнула мне рукой и уверенно направилась к воротам. Ной шёл позади.

— А мы? — спросил Итан.

Я опустила взгляд и кивнула.

— Давай сумку?

— Нет, — нахмурилась я.

Мало ли, ещё что-то потеряю.

— Ну ладно. Пойдём, — он показал рукой.

Я обошла его, и мы пошли к машине, молча.

Я старалась переключиться и не быть грубой.

Когда дошли, я осмотрела его чёрный Ягуар. Папочкин подарок? Брови чуть дёрнулись вверх, но я быстро вернула нейтральное выражение лица.

Итан открыл дверь, и я села в кожаный салон. Машина блестела — за ней явно ухаживали. Сам или кто-то другой?..

Итан обошёл машину сзади и сел на своё место.

Он достал телефон и протянул мне:

— Вбей в навигатор свой адрес, — улыбнулся он дружелюбно.

Я медленно потянулась к его телефону, набрала адрес и вернула, когда маршрут был построен. Итан всё ещё улыбался — даже несмотря на то, что сегодня я довольно резко его отшила.

Мы выехали со стадиона, и он заговорил:

— Прости за сегодняшнее. Думал, немного разбавлю напряжение между нами. Не хотел обидеть тебя, — он повернулся и посмотрел прямо в глаза.

Я отвела взгляд.

Молчала.

— И за тот случай тоже… Извини. Это было некрасиво. Всё время хотел принести извинения, но как-то не получалось.

Щёки загорелись. Мне было так неловко, будто я сижу на осколках. Сердце готово было ухнуть куда-то в пятки, а голова — превратиться в ледяную глыбу.

— Что скажешь? — он явно ждал ответа.

Я прокашлялась.

— Да, мне было неприятно. Но… ты тоже прости. Я была груба и действовала на эмоциях.

Я выполнила своё обещание — и Алисe, и себе. Пора ставить точку. Он извинился, и я сделала то же самое за то голосовое сообщение.

Итан улыбнулся шире.

Почему эта улыбка не сходит с его лица?

— Тут пробка. Объедем район, завезу тебя с другой стороны, — сказал он, потыкав что-то в телефоне.

Я кивнула.

— И открой бардачок, там твоя…

Я резко посмотрела туда.

— Если тебе некомфортно, я не буду смотреть, — заметив мою реакцию, сказал он и снова сосредоточился на дороге.

Я поспешно выудила из бардачка лямку и сунула её в рюкзак на коленях.

Боже, эта лямка словно главная нить судьбы.

— Оливия, я правда сожалею. Тогда я был немного пьян… Мне жаль, что в твоих глазах я выглядел кретином.

Он что, собирается довести меня до приступа?

— Хорошо, Итан. Я поняла, — тихо сказала я, намереваясь быстрее завершить этот разговор.

Он кивнул.

Через пару минут он снова нарушил тишину:

— Поздравляю, ты круто справилась. Я знал, что ты пройдёшь отбор.

— С чего такие выводы? — нахмурилась я.

— Видел твоё желание в глазах.

Конечно видел — ты же выжигал во мне дыру размером с Галактику.

Мы встретились взглядами, и я спохватилась:

— Смотри на дорогу, пожалуйста, — отвернулась и услышала его тихий смешок.

— Хочешь, расскажу о девочках?

Мне было интересно, хотя характер Шарлотты я уже уловила. Но я молчала — не могла вот так сразу общаться с ним непринуждённо.

— Ладно, слушай. Шарлотта — лидер вашей группы поддержки. На первый взгляд — сучка, да. Но поверь, она лучшая из всех, кого я видел на этой позиции. Умеет чётко доносить информацию, понимает чувства девочек, прислушивается. Может и прикрикнуть, но это редко. Конфликтов не терпит, зато всегда пойдёт навстречу, если ты травмировалась. Ей некогда искать замену, поэтому она держится за каждую участницу. Да, и она встречается с Гарретом. А ещё… её дядя — наш тренер.

Я распахнула глаза. Итан рассмеялся:

— Да-да, именно он уговорил Шарлотту стать капитаном. Мы сменили четырех девочек, и только она продержалась дольше всех.

— Понятно… — протянула я.

— Её подружки — Тиана и Ханна. Сёстры-близнецы. Характер схож с Шарлоттой, но мягче. Они — воплотители её идей. Будешь с ними в хороших отношениях — помогут. Но спорить с ними не советую. Конфликт, особенно крупный — и вылет.

Он говорил вещи, которые я и так уже поняла.

— Уверен, тебя напрягает Шарлотта. Можешь сказать, не переживай — я ей ничего не скажу.

Я решила немного разрядить обстановку. Кажется, язык развязался, а мозг на время забыл о наших натянутых отношениях.

— У меня ощущение, что она следит за нами, как коршун. Её глаза бегают по каждой из нас, будто мы враги, и она ищет, куда нанести удар.

Итан расхохотался, глядя на дорогу. Щёки тут же вспыхнули.

— Не бери в голову. Она просто оценивает вас. Смотрит, кто как себя ведёт, чтобы понимать, с кем и как работать. Через месяц всё станет проще.

— Но кажется, что на мушке именно я, — пробормотала я.

Особенно после того гимнастического трюка.

— А ты как думала? После драки ты — самая бойкая из девушек. Даже, можно сказать, наравне с Шарлоттой. Так что она осторожна с тобой. Покажи, что тебе можно доверять — и всё изменится.

Я кивнула.

— Спасибо за подробности.

Он улыбнулся, и остальное время мы ехали молча.

Перед тем как заехать на мою улицу я попросила оставить меня за два дома от моего — не хотелось, чтобы папа видел, как меня подвозит кто-то, и явно не таксист.

После этого ему позвонили. Я заметила, как напрягся Итан, как сжал челюсть и руль так, что кожа под рукой скрипнула.

Когда он высадил меня, бросил короткое «пока» и уехал, даже не дав мне сделать пяти шагов. Настроение у него сменилось резко… Прямо как у меня.

Зайдя домой, я не увидела никого.

Позвонила маме — она сказала, что они с папой уже едут. Пока их не было, я набрала Алису.

Алиса : Да, мы доехали нормально. Он такой душка! Всё время отвлекал меня шутками. Конечно, тупыми, как у всех парней, но… всё же было весело. Рассказал про нашего капитана и ее помощниц, ввёл в курс их правил. В целом, доехала неплохо, только попросила высадить меня в начале улицы — папа бы устроил допрос.

Она заплетала косу, глядя в камеру. А я лежала на кровати, с каким-то потерянным ощущением.

Алиса : Ладно обо мне. Как ты?

Я вздохнула.

Оливия : Почти так же, как у тебя. Он извинился… и я тоже. За свою грубость.

Алиса сделала губы буквой «О».

Алиса : Ну вот! А ты переживала. Видишь? Молодец. Теперь будет проще.

Я кивнула.

Оливия : Потом он рассказал мне о группе поддержки… а потом ему кто-то позвонил. Последние десять минут он был до ужаса напряжён.

Она хмыкнула.

Алиса : Может, семейные проблемы. Главное, что вы поговорили.

Оливия : Да, но это не значит, что я перестану его избегать. Он пугает меня — своей улыбкой и тем, что постоянно смотрит.

Алиса : Оливия, ну, это не так страшно.

Оливия : Не страшно?! Ещё как! Он везде меня находит, следит глазами, как сталкер. Мне это не нравится.

Она пожала плечами.

Алиса : По-моему, он нормальный парень. Это ты надумываешь. Может, ты ему просто нравишься?

Я резко села.

Оливия : Чушь. Не может такого быть.

Алиса снова пожала плечами и промолчала.

Мы ещё немного поговорили об учёбе и завтрашней лекции. Потом вернулись мои родители. Я посидела с ними в зале, а потом ушла к себе и, перед сном, достала дневник.

Сначала вывела пару бабочек, поставила несколько вопросительных знаков, а потом начала запись:

 
Запись.

Сегодня я ехала с ним в одной машине. Немыслимо, учитывая, что раньше я была настроена к нему… враждебно? Он пытался казаться милым, но я так не считаю. У него явно есть какие-то цели на меня. Не просто же так он всё время оказывается рядом и не сводит глаз.
А тот звонок… он только кивал и хмыкал, и выглядел совсем недружелюбным. Что, если он просто притворяется? Может, это была ловушка — заманить меня в машину? А вдруг он… насильник под маской милого парня?
Да, мы поговорили и вроде как уладили конфликт, но… я всё равно буду осторожна.
Ладно, пора спать. Спокойной ночи.

 

Я закрыла дневник и отложила его.

Через пару дней матч. Посмотрим, как вообще играют в этот их регби… и что от меня ждут как от чирлидерши. Сегодня Тиана и Ханна сказали, что новенькие на этот матч не выйдут, но будут тренироваться вместе со всеми. Значит, и у нас, и у парней — тренировки каждый день.

Надеюсь, наше хрупкое перемирие с этим парнем не треснет снова.И я не пожалею о том, что дала шанс нашему примирению.

11 глава

Достижения начинаются с первого шага.

Оливия.

Мы с Алисой устроились в первом ряду трибуны, прямо рядом с тренером. Как и остальные новенькие девочки. Сегодня у нашей команды был первый матч, и в воздухе ощущалось особое волнение — смесь ожидания, радости и лёгкой тревоги.

Кстати, у регбийной команды Колумбийского университета оказалось довольно забавное название — «Белые акулы». Оно как раз соответствовало цвету их формы — бело-синей. Игроки были в белых футболках с эмблемой университета — синей короной на груди слева. На спинах разместились номера. Шорты и бутсы были насыщенно-синие, а гольфы — белые с узкими синими полосками у самого верха.

Наша форма тоже была выдержана в этих цветах. Тренировочный вариант — простой синий сарафан с белой надписью «Cheer». Удобный и практичный, он позволял двигаться свободно. А вот костюм для выступлений смотрелся куда эффектнее: белый верх плавно переходил в синюю юбку-шорты, по краям блестели линии серебристо-белых пайеток. Они гармонировали с блестящими помпонами. На груди выделялась синяя надпись «Columbia», над которой возвышалась синяя корона. Мне она казалась менее удобной. Но, наверное, в этом и был замысел: во время выступления важнее не удобство, а зрелищность.

На поле уже выстроилась наша группа поддержки, но начинать никто не спешил — Шарлотта давала последние указания. Она поправляла высокий хвост, перевязанный синим бантом, и что-то быстро объясняла девочкам. Их яркий бело-синий макияж блестел на солнце, делая их образ ещё более эффектным.

Честно говоря, с цветом мне повезло — я обожаю синий и голубой, а в сочетании с белым они смотрятся особенно красиво. Так что это можно считать моим маленьким бонусом в группе поддержки. Ну и, конечно, я не изменила своей традиции — украсила форму бабочками. На тренировочной одежде пришила одну к краю, ближе к шву на внешней стороне, а на кроссовки наклеила небольшие наклейки. С формой для выступлений прийдется быть осторожнее: бабочек я спрячу с внутренней стороны и костюма, и обуви. Вдруг за это сделают замечание. Шарлотта и без того была строга, а её тяжёлые взгляды я помню слишком хорошо. Лучше уж не испытывать судьбу и соблюдать правила… ну или хотя бы делать вид.

Я отвлеклась от мыслей, когда раздался резкий свисток. Алиса сразу ткнула меня локтем в бок, призывая смотреть. Парни рванули вперёд так стремительно, что у меня самой перехватило дыхание. Один схватил овальный мяч, похожий на переросшее яйцо, и понёсся вперёд. За ним бросились остальные, словно стая охотников. Я ещё не запомнила всех по именам, но прогресс всё же есть.

— Эй, это больше похоже на догонялки, — хихикнула Алиса, наклоняясь ко мне.

Я хотела рассмеяться, но не успела — того парня уже сбили с ног, и сверху навалилось ещё несколько. Всё выглядело скорее как массовая драка, чем как спорт. Я так и не поняла до конца правил этой игры: у меня просто не было времени разбираться в них подробно. Надеялась ухватить хоть что-то прямо по ходу матча. Алиса, конечно, пыталась найти информацию, но её объяснения только больше нас запутали.

— О Боже… они же его раздавят — выдохнула я, морщась от одной мысли о боли, которую он мог испытывать.

Но судья даже не шелохнулся. Наоборот, он спокойно наблюдал, будто абсолютно нормально, когда восемь человек врезаются в одного.

Вдруг мяч выскочил из кучи тел, и другой парень из нашей команды ловко подхватил его, тут же устремившись дальше. Снова толчки, снова падения. Я следила глазами, сердце колотилось так, будто я сама бежала вместе с ними. Моментами я выхватывала взглядом знакомый третий номер — Мэйсон. Его я находила быстро. Но также быстро, к сожалению, я находила и четвёртый номер. Итана.

Они оба были слишком увлечены игрой и даже не смотрели в сторону трибун, где стоял такой шум, что у меня звенело в ушах. Позади нас гремели крики, гудки, свист. Казалось, что тут собрался весь наш университет: преподаватели, студенты, друзья игроков, даже чьи-то родители. У соперников же — лишь небольшой тренерский состав. Но для них это неудивительно: всё-таки они играли в гостях.

— Я думала, это будет похоже на баскетбол… или хотя бы на обычный футбол, — пробормотала я.

Алиса наклонилась и зашептала на ухо:

— Ага, только здесь футбол начинается с того, что тебя сбивают с ног.

Я прыснула от смеха, но тут же зажала рот рукой, потому что новое столкновение выглядело так, словно кто-то только что переломал себе всё на свете. И это были всего лишь первые минуты игры. Я уже сидела на краю скамейки и думала: как они вообще выживают в этом хаосе?

Вдруг тренер резко поднялся, словно пружина. Его голос перекрыл рев толпы и остальной шум:

— Гаррет! Веди Ронана шире, справа есть проход!

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Алиса, застыв с раскрытым ртом, уставилась на тренера так, будто впервые увидела живого дракона.

Гаррет, наш капитан команды, быстро сориентировался и рванул в сторону, давая Ронану пространство. Всё это выглядело так слаженно, что я едва успела понять, что произошло.

Тренер сел обратно, но тут же стукнул кулаком по колену, раздражённо качая головой.

— Капитан называется… держать линию толком не может… — ворчал он себе под нос, но так, что мы прекрасно слышали. — Сколько раз объяснять: держи край, оставь центр другому игроку.

Я сжалась на скамейке, боясь, что могу привлечь его внимание. Алиса, кажется, тоже боялась даже вдохнуть громче обычного.

«Матерь Божья, какой же он строгий…» — пронеслось у меня в голове.

Впрочем, я это уже знала. На тренировках по отношению к мальчикам он был не мягче. И сейчас было ощущение, что он видит всё, что происходит на поле, словно он замечал каждую мелочь, которую мы бы не разглядели даже приглядываясь.

Первый тайм закончился быстрее, чем я ожидала. Казалось, игра только началась: шум, толчки, быстрые рывки — и вдруг свисток. Парни ушли за кромку поля. На табло мигали цифры: 7–5. Я не до конца понимала, как именно начислены эти очки. Может быть, потому, что смотрела за игрой с небольшой скукой.

Толпа зашумела: кто-то хлопал, кто-то свистел. Я сидела, сжимая пальцы на коленях, ощущая, как всё ещё стучит сердце. И вдруг над колонками загремела музыка — стадион буквально ожил. На поле выбежала группа поддержки.

В ярких костюмах они выглядели совсем иначе, чем на тренировках. Там я видела усталость, мокрые тренировочные майки и бесконечные повторения. Здесь же — чистая энергия, сияющие улыбки и идеальная синхронность. Даже простые движения, которые на тренировке казались скучными, под музыку и на глазах у сотен зрителей выглядели впечатляюще.

Свет солнца добавлял их выступлению элегантности. Блёстки на костюмах искрились, делая девушек завораживающе красивыми. На поле они напоминали солнечных зайчиков.

Девушки начали выстраивать пирамиду — и стадион взревел. Толпа подхватывала ритм музыки, поддерживала каждое движение. Всё выглядело идеально: ни сбивчивости, ни ошибок. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки.

Шарлотта стояла наверху конструкции — уверенная и сияющая, словно рождена для этого. В тот момент я поняла, чего она ждёт от нас, новичков: слаженности, гибкости, безупречности. Её слова во время отбора теперь не казались обидными. Наоборот — точными.

Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляд от неё. Она двигалась с такой лёгкостью, будто её тело было сделано не из костей и суставов, а из резины. Контроль, растяжка, гибкость — всё в ней было отточенным.

В памяти всплыла сцена отбора, когда Шарлотта специально задала мне четвёртый трюк. С каждым днём я убеждалась всё больше: она занималась гимнастикой и была пластичнее меня.

На тренировках она управляла телом так, будто оно было водой: плавно, мягко, уверенно. Её дисциплинированность чувствовалась не только в том, как она командует нами, но и в каждом движении.

Я оставила гимнастику за три года до окончания школы. Тело всё ещё помнило базовые навыки, но годы сделали своё дело — я уже не такая гибкая, как раньше. Иногда занималась дома в саду на коврике около часа: просто расслаблялась и наслаждалась движениями. Но ближе к выпуску забросила и это.

Теперь понимаю: нужно возобновить тренировки. Тело предательски ноет после нагрузок, и дополнительная растяжка дома явно не помешает.

— Слушай, она просто нереальная, — пробормотала Алиса, наклоняясь ко мне. — Двигается так точно… Может, она тоже занималась гимнастикой?

Я хмыкнула, всё ещё следя за выступлением.

— Да, я уверена, что да.

Девушки подбрасывали яркие помпоны, ловко меняя построения под такт музыки. Алиса и я смотрели с открытым ртом, морально готовясь к тому, что ждёт и нас. С ростом команды, думаю, трюков станет больше, появятся новые комбинации.

Выступление закончилось. Девушки ушли за край поля, пытаясь отдышаться. Даже отсюда я чувствовала их сбивчивое дыхание, видела пот и дрожь в теле. Но они были великолепны. Потрясающими.

И ладно, признаюсь: я захотела быть одной из них — яркой, заводной звёздочкой.

Когда начался второй тайм, я опять сидела и наблюдала со скукой. Может, если я узнаю правила игры получше, я также с трепетом, как другие, буду смотреть на эту игру. К тому же не красиво получается: я вступила в группу поддержки регбийной команды и мне скучно от их игры.

— Эй… а что это они делают? — Алиса нарушала поток моих мыслей, толкнув меня в плечо.

Я подняла взгляд со своих кед на поле. Парни, которые только что носились туда-сюда, вдруг все вместе согнулись, сцепились руками и плечами и… будто слились в одну большую массу.

— Понятия не имею, — прошептала я. — Они что, дерутся? — щурилась я, пытаясь понять.

— Да вроде не похоже… — Алиса прищурилась, наклоняясь вперёд. — Но зачем они так согнулись? И почему судья стоит рядом и смотрит?

Наш тренер резко сорвался снова с места, перекрывая весь шум трибун:

— Ниже таз! Плотнее сцепка! Гаррет, держи ось! Мэйсон, не уходи в сторону! ВМЕСТЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Его голос резал воздух, пробирая до костей. Но в ту же секунду, с противоположной стороны поля, донёсся другой — более хриплый, но такой же яростный:

— Вперёд, дави! Не давай им пространства! Левый фланг, не проседай!

Это было похоже на столкновение не только игроков, но и самих тренеров.

Я чувствовала, как сердце колотится сильнее. Всё выглядело слишком напряжённо.

Парни упёрлись друг в друга так сильно и тесно, что казалось будто они слились в одно.

— Это что-то вроде… толкучки? — Алиса ухмыльнулась, но в её голосе тоже слышалась тревога.

Я сжала кулаки.

— Господи, а если они кого-то придавят?

Они навалились друг на друга, спины напряглись, ноги дрожали от усилия. В середине этой массы мелькнул мяч, катящийся куда-то под ногами.

Сейчас я смотрела очень пристально.

Наш тренер снова перекрыл стадион:

— Гаррет! Держи центр! Веди их! Не давай рассыпаться, держите линию! ДАВИ, ДАВИ!

С той стороны не отставал другой тренер, почти одновременно:

— Толкай! Вперёд! Ещё шаг! Сжимай их!

Я увидела мяч под их телами.

— Они… борятся за мяч?

— Наверное… — хмыкнула Алиса . — Но выглядит так, будто кто-то вот-вот сломает себе спину.

Я зажмурилась, боясь смотреть. Спустя пару секунд, я снова открыла глаза, но толпа игроков вдруг разошлась, мяч вылетел наружу, и игра снова продолжилась.

— Ох… — я шумно выдохнула.

— Это было… жутко.

Алиса помахала на себя тетрадкой, но её глаза сияли.

— Жутко, но круто!

Я не разделяла её восторга. В груди оставалась тревога: слишком уж всё это выглядело опасным и непонятным.

Кажется, футбол, это вообще детская сказка для регбистов. Я не видела там такой жестокости. Мне стало не по себе, будто это сдавливали меня.

Тренер резко плюхнулся обратно на своё место, громко втянул носом воздух и проворчал себе под нос, но так, чтобы мы — и, наверное, полсектора вокруг — услышали:

— Ну, Гаррет, ну сколько можно, а? Поздно повёл, поздно!

Он качнул головой, будто разговаривал не с игроками, а с самим собой.

— Кричи ты раньше, веди ты их сразу! Нет же, подождал, пока они тебя почти продавили…

Мы с Алисой переглянулись и пытались сдержать хихиканье от того, как он ругал команду про себя.

Мы снова уставились на поле и продолжили смотреть на игру, хотя осадок жестокости пару минут назад еще не покинул меня.

Спустя какое то еще время, свисток финального свистка прозвучал, и сердце сжалось:

Дартмут победил — 21–14.

Игроки нашей команды тяжело опустились на колени, кто-то сел на землю, переведя дыхание. Гаррет стоял в центре поля, с опущенными плечами. Пока команда соперников обнималась и радовалась вместе с их тренером и их группой поддержки. Я даже не обращала внимание на их девушек, хотя они выступили тоже классно. Все мое детальное внимание было уделено только нашей стороне.

Я перевела взгляд на наших девушек, что бежали в сторону парней, махая помпонами. Шарлотта, бежала впереди и подбежав к Гаррету, положила руку ему на плечо и что-то стала говорить ему. Тяжело, наверное, быть капитаном. Вся команда зависит от его умения руководить ею.

Тренер медленно встал со своей скамейки. Его шаги были уверенные и ровные, взгляд строгий, но с оттенком заботы. Он вышел на поле и подошел к команде, что-то говоря и жестикулируя Гаррету.

Я поискала глазами Мэйсона. Он сидел на траве, со спущенной головой, взъерошивая волосы.

Но боковым зрением я увидела, как в нашу сторону поглядывает тот самый блондин. Его волосы, как и у остальных, были до ужаса мокрыми. А пот на их лице светился ярче, чем блестки на одежде чирлидершах. Он смотрел именно в нашу с Алисой сторону.

Я поерзала на скамейке, когда он отвел взгляд и переключился на своего друга. Они что-то говорили друг другу.

У меня были вопросы во время игры: почему я постоянно после Мэйсона все же ищу глазами Итана? И сделала вывод, что это просто потому что что между нами произошла такая ситуация.

Особенно то, что он несколько дней держал у себя мою лямку от лифчика…

Извращенец.

Хоть наша команда и проиграла, они все равно были сильны. Они боролись до конца. И как я поняла это еще не проигрыш. Мы проиграли лишь одной команде. А впереди еще шесть игр. Нашей команде главное войти в топ четыре. И я очень надеюсь, что у них получится.

А сейчас я хочу стать одной из тех, кто рядом с ними на поле и поддерживает их. Чтобы дарить им свою поддержку.

И я обязательно стану одной из лучших. Я буду стараться и выжимать из себя все.

Шарлотта сказала что не допустит новеньких на первые два-три матча. Каждый матч через неделю. У меня еще есть время доказать, что я достойна выйти на следующей игре.

И бабочки на моей одежде обязательно поделятся со мной удачей.

***

Итан.

Мы стояли в круге на поле. Дыхание сбивалось, футболки липли к телу от пота. Ноги гудели, будто к ним привязали гири, а в голове звенела пустота. Утренний матч плюс вечерняя «лёгкая» разминка оставили почти без сил. Да, мы проиграли. А проигрыш — самое противное чувство. Ты вроде выложился, а всё равно смотришь на табло и видишь совсем не то, что хотел.

Тренер шагнул вперёд.

— Жаль, что проиграли, — сказал он глухо, но так, что слышал каждый. — Но слушайте внимательно: сегодня вы были сильнее, чем в прошлом году. Нам есть чем гордиться.

Я поднял голову. Честно, не ожидал от него таких слов. Обычно он сразу режет по больному.

— Вспомните финал прошлого сезона, — продолжил тренер. — Дартмут тогда разнёс нас в клочья. Прошли по нам, как нож по маслу. Мы тогда и двадцати минут не выдержали. Сегодня они не смогли вас сломать. Да, счёт не в нашу пользу. Но каждый дюйм поля давался вам с боем. Это другое дело.

Мы слушали молча. Тренер замолчал и начал расхаживать туда-сюда, будто обдумывал, что сказать дальше. Пауза затянулась ненадолго.

— Ошибки, — голос его стал жёстче. — Первое: линия. Я кричал держать край — и снова провал. Центр не обязан тянуть всю оборону. Гаррет, ты капитан, это твоя зона.

Мы все посмотрели на Гарри. Он лишь кивнул, уставившись в траву.

— Второе: схватка. Ниже таз, плотнее сцепка! Мы теряли ярды только потому, что не держали форму. Третье: защита. Секунда заминки — и нас уже прорывают. В регби секунды нет!

В чём-то он был прав. Но в игре всё это сделать куда сложнее, чем звучит со стороны.

Пока он снова замолк, я перевёл взгляд на девушку, которую заметил сегодня на трибуне.

Оливия.

Шарлотта тоже собрала девчонок для лёгкой тренировки. И я хочу кое-что озвучить… кое-что, что заметил в этой кудряшке.

Это может прозвучать странно… или, может, я совсем сошёл с ума, но у неё на каждой вещи вышита синяя бабочка.

И я не преувеличиваю.

Даже на белых cheer shoes по бокам сидят крошечные, словно пархающие, бабочки.

Немыслимо… Я ещё никогда не встречал девушку, настолько влюбленную и одержимую одной деталью.

Если раньше я в шутку назвал её бабочкой, то теперь понимаю — это прозвище описывает ее по-настоящему.

Тренер ударил кулаком по ладони — звук эхом разнёсся по пустому полю, и я снова переключил внимание на него.

— Но главное, — он обвёл нас взглядом, — вы не сдались. Боролись до конца. Это и есть характер команды.

Мы все просто кивнули.

— Запомните, — добавил он, — Я уверен, Дартмут снова выйдет в полуфинал. И если мы попадём туда, встреча с ними станет еще одним нашим шансом. С завтрашнего дня — удвоенная работа. Никаких скидок. Больше концентрации, больше дисциплины. И тогда мы их дожмём.

Он замолчал.

Мы переглянулись — усталые, злые, но уже с какой-то новой надеждой.

— Чёрт, он ещё долго будет читать эту лекцию? Ноги ломит. Даже передышки не дал, — пробормотал Ной.

— Пора привыкнуть. Его тактика после поражения — не дать нам расслабиться, — хмыкнул я.

Я снова скользнул взглядом к Оливии. Она внимательно слушала Шарлотту… или делала вид, лишь бы не пересечься глазами со мной.

Я заметил, как во время игры она выискивала глазами Мэйсона. Но её взгляд всё же пару раз падал и на меня.

Тренер снова что-то говорил, но Ной отвлёк меня своим нытьём.

— Завтра важная практическая, а я до сих пор торчу тут и трачу силы, вместо того чтобы выучить термины, — пробурчал он.

— У тебя вся ночь впереди, — пожал я плечами и снова посмотрел на девушек.

Шарлотта показывала им упражнение для разминки. И я не мог не отметить, как легко они даются бабочке. Будто для неё это всё равно что заварить чай или пройтись пешком.

А ещё… как на ней сидел тренировочный костюм. Он обтягивал фигуру так, будто её нарисовал художник, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию.

— Эй, ты вообще здесь? — толкнул меня Ной.

— А, что? — переспросил я, моргнув.

Ной проследил за моим взглядом и со скучающим видом протянул.

— У неё, наверное, каждый день щеки и уши горят так, что их можно сравнить с температурой солнца. Скажи честно, в твоей голове хоть что-то кроме неё бывает? Чёрт, чувак, да ты полностью погряз в мыслях о ней…

Я только ухмыльнулся.

— Ну и что я тебе ответил? — не унимался Ной, требуя реакции.

— Ты ноешь, потому что не можешь выучить лекции, — пожал я плечами.

— Я сказал: когда мне спать? Если ночью я должен учить, а днём торчать на поле…

Пока мы перебрасывались словами, мистер Эшторн продолжал объяснять важные элементы игры, но мои глаза всё равно тянулись к кудрявой девушке, которая сейчас… Подождите… Она начала делать что-то невероятное: сначала колесо, только в конце приземлилась сразу на обе ноги, а затем резко оттолкнулась и ушла в переворот назад через руки. И так — один за другим. За время всех тренировок что были до сегодняшнего дня, я оценивал ее навыки… Несомненно, эта девушка когда-то занималась спортом или продолжает и сейчас. И я в этом уверен не меньше, чем Шарлотта, которая наблюдает за Оливией с живым интересом, оценивая каждый её точный изгиб. Когда-то она сама занималась акробатикой — если верить её рассказам. Потом лёгкая травма, пауза на восстановление, учёба… и Шарли оставила всё это. Сейчас она нашла отдушину в группе поддержки и в своём капитанстве.

— Прости, можешь ещё раз повторить? — переспросил я Ноя.

Он был явно недоволен.

Кажется, всё моё внимание теперь принадлежит только бабочке. Как так быстро получилось? Я перестал замечать всех вокруг, кроме неё. Словно знаю: именно она раскрасит мой скучный мир своим существованием. Не могу объяснить это чувство, но в ней будто есть что-то родное, чего не хватает во мне. Будто она часть моего тела и души.

Моя жизнь не пестрит яркими красками. Но с её появлением грустных мыслей становится всё меньше. Она заняла всё моё внимание.

Я уже говорил это?

Вдруг Ной заслонил мне обзор. Его лицо было нахмурено, и я уловил что-то вроде… ревности.

Я усмехнулся.

— Мне кажется, или ты ревнуешь?

— Да, ревную, — фыркнул он. — Нифига себе: какая-то девчонка смогла занять моё место. Я буду бороться за это внимание.

Я положил руку ему на плечо.

— Нет, друг, твоё место никто не займёт. Уверяю.

Он вздохнул, но всё-таки улыбнулся.

Мы снова переключили внимание на тренера, хотя Ной не унимался:

— Если ты так сильно горишь по ней, может, напишешь? У тебя же есть её контакт.

— Есть. Но не хочу.

Ной уставился на меня, как на идиота, и покачал головой.

— Почему?

— После того голосового я решил не навязываться. К тому же отношения между нами напряжённые. В машине мы вроде чуть сбавили градус, но я не уверен. Хочу сначала поговорить с ней лично. Если всё будет нормально — тогда напишу.

Лицо Ноя вытянулось так, будто он наблюдал, как кто-то пытается засунуть невместимое в крошечный предмет.

— Я поражаюсь, как ты вообще в свои двадцать один не девственник. Что ты говоришь девушкам, когда хочешь с ними переспать? Читаешь романтические стихи?

Я криво улыбнулся.

— Нет, не уходи от разговора, — настаивал он.

— Я не ухожу.

Он перевёл взгляд на девушек, потом снова на меня.

— У тебя с ней ничего не выйдет.

— Почему же? — приподнял я бровь.

— С твоими познаниями во флирте ты сможешь очаровать только одинокую старушку. Посмотри на неё! Она после первого твоего же подката решит, что ты идиот, и будет избегать ещё сильнее.

Я задумался.

— И что ты предлагаешь?

— Подойти и в лёгкой манере: «Привет, как дела? Чем занята вечером? Прогуляемся? Я плачу».

Теперь уже я посмотрел на него как на идиота.

— Ты уверен, что это прокатит именно с ней?

Ной заморгал глазами.

— Вспомни, как она сцепилась с Эрикой. После такого она пошлёт меня в Лас-Вегас.

Он снова глянул на девушек.

— Тогда я без понятия, как с ней разговаривать.

— Я постараюсь, — буркнул я.

— Кроме как пожелать удачи, больше ничего не могу, — фыркнул Ной.

— Спасибо и на этом.

Мы перевели взгляд на тренера, который присвистнул, привлекая внимание. Он снова начал разбирать наши ошибки, но мозг уже ничего не воспринимал. Он просто требовал отдыха. Если быть точным — он хотел его уже давно.

***

Быстро приняв бодрый душ и переодевшись в сухую одежду, я хотел успеть застать Оливию перед её уходом и предложить подвезти домой. Ной уже уехал, сказав, что приведёт себя в порядок там, а я решил сделать это здесь — всё-таки собирался подойти к девушке. Но, выйдя из корпуса, я не увидел чирлидерш ни в раздевалке, ни на поле. Волна разочарования накрыла меня, и, уже собираясь ехать домой, я услышал разговор Гаррета с тренером. Я замер и решил подслушать.

Гарри знает о моих отношениях с отцом и всегда пытается поддержать меня, поэтому я сразу понял: сейчас его собственное настроение на самом дне. И, возможно, ему потребуется поддержка в словах.

Тренер редко ругает его в присутствии команды, но самые тяжёлые замечания всегда оставляет именно для него — как для капитана. После общего сбора он отвёл Гаррета в сторону, пока мы ещё немного разминались, а затем пошли переодеваться.

Тренер поднял мяч с травы и стал вертеть его в руках.

— Злость не всегда выигрывает матч. Дисциплина — вот что решает. Сегодня мы потеряли её, когда ты выбрал розыгрыш вместо удара по воротам.

Я видел, как вздрогнул Гаррет. Нас разделяла только стена корпуса.

— Мы отставали на семь очков. Нужно было рисковать, — возразил он.

— Риск — это хорошо, — тихо ответил мистер Эшторн, — но он должен быть рассчитан. Сегодня ты играл сердцем, а не головой.

Вообще-то Гаррет тянул нас всех за собой, но тренер видел ситуацию иначе.

— Значит, всё на мне? — спросил он.

— На тебе только то, что ты можешь изменить, — твёрдо сказал тренер. — Если ты теряешь голову, команда теряет игру.

И в этом он был прав: мы отражаем состояние Гаррета, словно зеркало.

Гарри кивнул медленно, будто примеряя слова на себя.

— Ладно, — сказал он тихо. — На следующей тренировке разберём всё. И вернёмся к ошибкам в игре с Дартмутом уже с холодной головой.

Мистер Эшторн чуть улыбнулся. Впервые за день в этой улыбке мелькнуло одобрение.

Они постояли в тишине, а потом тренер коротко бросил:

— Хорошо выспись перед завтрашней тренировкой. Твоей команде нужны твой ум и стратегия. Впереди Корнелл, соперник не менее сильный. Ты должен собраться и повести их в нужную сторону.

— Хорошо, тренер. Я понял вас.

— Доброй ночи.

Мистер Эшторн передал мяч Гаррету и стал уходить с поля. Гаррет, прокручивая мяч в руках, подошёл к скамейкам и опустился на одну из них.

Я дождался, пока фигура тренера скроется за воротами стадиона, и вышел из тени, направляясь к Гаррету.

— Ты вообще бываешь дома вечерами? — спросил я.

Он поднял голову. В глазах мелькнуло усталое, но решительное выражение.

— Иногда. Но точно не сегодня… — он кивнул на мяч у ног.

Я присел рядом. Трава под нашими ногами уже была влажная и в воздухе пахло мокрой землёй.

— Дартмут всё ещё в голове? — спросил я.

— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Дартмут уже в прошлом. Я думаю о Корнелле. О том, что не имею права снова проиграть.

— «Не имеешь права»? — переспросил я.— Это всё-таки игра, Гаррет.

Он чуть усмехнулся.

— Для тебя, может, игра. Для меня — ответственность. Я капитан. Когда мы проигрываем, я вижу не только счёт на табло. Я вижу, как у вас в глазах гаснет огонь.

Мы замолчали. Где-то за полем хлопнула дверь подсобки.

— Знаешь, Итан, я думал, что стал лучшим капитаном, чем был весной, после того финала, — начал он, почти шепотом… — Но… мои ошибки тогда почти ничему меня не научили. Я знаю это. Но я обещаю: я сильно постараюсь, чтобы команда выиграла.

Он поднял глаза на темное поле и продолжил:

— Поэтому я сижу здесь и прокручиваю в голове каждый вариант, каждую траекторию, каждый розыгрыш. Сейчас я «играл» с тренером в «если»: «Если они закрывают левый фланг, что делаем? Если их восьмой прорывается в центр, кто его держит? Если мы получаем штрафной в первые десять минут — бьём или играем?»

Я слушал его ровный голос и понимал: передо мной уже не тот Гаррет, что вышел на матч с Дартмутом. Он изменился. В его словах звучала стальная решимость.

— В этот раз я буду думать головой. А сердце... сердце оставлю для последних пяти минут.

Я усмехнулся.

— Ты сделаешь это.

— Почему ты так уверен? — спросил он.

— Потому что я знаю тебя. Когда ты решаешь что-то, мир подвинется, чтобы это случилось.

Он ничего не ответил. Только поднял мяч, снова прокрутил его в руках и тихо сказал:

— Скоро Корнелл поймёт, что мы уже не та команда.

Мы ещё минут десять сидели в тишине. Потом поднялись и направились к выходу. Свет одинокого фонаря выхватывал из темноты его байк — подарок Шарлотты, который он берег так же, как я свою машину.

По дороге домой в голове вертелся только один образ — её лицо. Я ловил себя на том, что думаю о ней больше, чем о предстоящей игре. Но раз за разом заставлял себя возвращаться мыслями к тренировкам. Я не мог позволить себе подвести команду.

И всё же… мне нужно было найти её. И снова заговорить с ней.

***

Утро встретило нас туманом и запахом мокрой травы. После вчерашнего поражения Дартмуту поле выглядело почти так же, как и тогда — только без шума трибун и чужих криков радости.

Гаррет был первым. Я заметил его издалека: серый худи, капюшон на голове, в руках блокнот, а у ног — сетка с мячами. Он ставил конусы на линии, потом отходил на пару шагов и щурился, как будто проверял, достаточно ли ровно. На его лице не было вчерашней усталости — только сосредоточенность.

— Доброе утро, капитан, – крикнул ему Ронан, когда мы подошли.

— Утро не доброе, пока вы не сделаете то, что я задумал, – ответил Гаррет. — А задумал я много. Следующая игра – с Корнеллом. И мы будем готовы.

В его голосе не было ни раздражения, ни пафоса – просто твёрдость, и почему-то от этого стало собраннее.

Мы начали с базовых передач. Обычно Гаррет шёл в одну линию с нами, но сегодня он двигался вдоль, останавливался у каждого, подсказывал, поправлял.

— Держи корпус ниже, Том. Макс, ты смотришь на соперника, а не на мяч. Смотри сюда. Итан, – обратился он ко мне, – руки ближе к груди. Ты отдаёшь мяч высоко, и мы теряем темп.

Я попробовал так, как он сказал. Мяч лёг в руки Макса идеально. Гаррет кивнул. Без улыбки, без похвалы – но я почувствовал, что сделал правильно. Сегодня он был собран как никогда – значит, полностью ушёл с головой в тренировки.

Потом мы перешли к схваткам. Грязь липла к бутсам, пар шёл от наших тел. Гаррет сам вставал в край схватки, рядом с первой линией, но на этот раз он не гнал нас в лобовую, а заставлял замедлиться, объясняя каждое движение.

Мэйсон и Ной вцепились плечами, удерживая линию; я — за ними, чувствуя, как давление идёт через спину.

— Мы проиграли не потому, что они были сильнее, – сказал он, когда мы вышли из очередной схватки. – Мы проиграли, потому что теряли секунды и ярды. А в регби каждая секунда – как очко.

Он говорил точно как наш тренер.

В перерывах Гаррет то и дело смотрел в блокнот, что-то чертил и потом шёл к мистеру Эшторну. Они переговаривались, иногда спорили, иногда смеялись – но я видел: Гаррет не просто тренируется, он уже думает о игре с Корнеллом. Он прокладывает траектории, планирует розыгрыши, анализирует каждую мелочь.

Пока тренер обсуждал с нашим капитаном дальнейшие действия, мы немного отдыхали.

— Ну как, выспался? — спросил я у Ноя, разглядывая его лицо в синяках.

— Я прекрасно видел себя в зеркале. Как думаешь, я выспался? — протянул он сонным голосом. — Почти всю ночь убил на то, чтобы выучить все термины. И несколько раз проклял себя за то, что вообще выбрал эту тему с законами.

— Ты не один такой, — буркнул я, приподнимаясь.

Колени дрожали, но духом я не падал.

— А ты? Подготовился? — Ной прищурился на меня.

— Даже не открывал.

— Так и думал. И как ты собираешься сдавать работу?

Я пожал плечами.

— Буду рассчитывать на Божью силу.

Ной фыркнул.

— И ведь всегда срабатывает! Несправедливо, что одни ночами заучивают, засыпают носом в тетрадях, а другие ничего не учат — и всё равно сдают.

— Кто тебе мешает делать так же?

— Совесть, представь, — зевнув, сказал он.

Он промокнул лоб футболкой и добавил:

— Ну и отец. Каждый раз спрашивает меня, будто я всё ещё маленький мальчик, который должен отчитываться.

Я молчал. Я не знал этого чувства — быть обязанным отчитываться. Моему отцу всегда было всё равно: что у меня, как у меня. Главное, чтобы его не дёргали из университета и я не позорил нашу «прекрасную» фамилию.

В этот момент Гаррет закончил разговор с тренером и вернулся к нам.

— На следующей игре я не буду полагаться только на одно чутье. Я буду думать всем. И каждый из вас будет знать, что делать в любой момент.

К середине тренировки мы подошли к самому больному месту — штрафному на пятой минуте того матча с Дартмутом. Гаррет поставил мяч в ту же точку.

— Здесь я тогда решил сыграть розыгрыш, — сказал он. — Сегодня мы бьём. И на игре с Корнеллом мы тоже будем бить, если момент будет такой. Без глупых сюрпризов.

Мяч чисто ушёл в створ. Мы повторили это ещё трижды. И каждый раз попадали.

В конце тренировки Гаррет собрал нас в круг. Дыхание у всех было тяжёлое, футболки мокрые, ноги в грязи.

— Слушайте, — сказал он, — я не обещаю, что Корнелл сдастся. Но я обещаю, что мы выйдем готовыми к каждой секунде игры. И если мы отдадим всё, что можем, я приму любой результат.

Я знаю Гаррета давно. Он упрямый, иногда слишком горячий, но если ставит перед собой цель — сломает любую стену, если потребуется. Сегодняшняя тренировка и его стратегии только подтвердили мои слова.

Мы ещё немного задержались на поле, а потом направились на занятия.

По дороге Ной пересказывал мне прошлую лекцию — хотя бы чтобы я смог сдать что-то. Память у меня неплохая, но лень мешает. Я пытался побороть её и зацепить хоть какие-то важные моменты.

12 глава

Тайна — как семя: однажды она прорастет и выйдет на свет.

Оливия.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Я ускорила шаг — хотелось успеть домой, пока улицы окончательно не поглотила вечерняя суета. После лекций мы с Алисой разошлись по домам: тренировка была отменена — Шарлотта сослалась на свои личные дела. Я решила не терять время и после университета устроить себе лёгкую разминку в саду, пока родителей нет. Они обещали вернуться к ужину, и я решила накрыть стол сама — хотелось порадовать их.

Когда мышцы стало приятно тянуть после упражнений на коврике, я собрала волосы в хвост, накинула легкую куртку и поспешила в магазин. Практически всё купила, оставалось лишь взять печенье к чаю. Мама обожает песочные с яблочным джемом в центре. Себе же я планировала выбрать что-то постное, чтобы не навредить фигуре. Я ведь поклялась вернуть себе прежнюю гибкость, а не превращаться в «бревно».

Неподалёку от продуктового был тот самый магазин сладостей, где тётя Кэт когда-то купила целый набор разных печенек. Они оказались такими вкусными, что мы потом ещё долго вспоминали их вкус.

Сначала я отнесла домой пакеты с продуктами, а потом направилась за сладостями. По дороге невольно вспомнился прошлогодний Хэллоуин: Тео украл печенье со стола, а я пошутила, что начинка сделана из слизи улиток. Бедный Тео тогда побледнел так, словно действительно собрался упасть в обморок. Ну, впрочем, он это заслужил.

Я свернула за угол и увидела знакомую вывеску. Вечерний город оживал: вспыхивали витрины, фонари, неоновые буквы, машины и мотоциклы проносились с ревом. Но здесь, в нашем районе, всегда царила особая тишина — словно островок покоя посреди шумного города.

Я толкнула дверь магазина, и над головой зазвенел колокольчик. В нос ударил сладкий запах ванили, карамели и печёного теста. За прилавком стоял седовласый мужчина — лет на вид столько же, сколько моему отцу. Морщины прорезали его лицо, но взгляд был мягким, доброжелательным.

— Добрый вечер, мисс, — приветливо сказал он.

Я, оглядывая полки в поисках печенья, ответила:

— Добрый вечер, сэр.

— Что-то подсказать вам? У нас огромный выбор, — мягко улыбнулся мужчина за прилавком.

Я перевела взгляд на него.

— Да. Мне известно, что у вас продаются самые вкусные песочные печенья с яблочным джемом.

От этих слов его глаза вспыхнули радостью.

— И вы правы! Недавно как раз поступила свежая партия. Секунду.

Он быстрым шагом ушёл вглубь зала, между лавками, уставленными коробками. Запахи щекотали нос, смешиваясь с лёгким ароматом корицы. Полки ломились: пастила, зефир, леденцы в стеклянных банках, аккуратно перевязанные ленты на коробках.

Пока я разглядывала это простое, но тёплое убранство магазинчика, мужчина уже снова стоял рядом.

— Вот, мисс. Целая упаковка рассыпчатых печенек — как вы и просили.

Я склонилась над коробкой. В каждом круглом печенье по центру светилось янтарное сердечко джема.

— Спасибо, — выдохнула я.

Мужчина поставил коробку передо мной, а я решилась озвучить второй запрос:

— А не подскажете… у вас есть что-нибудь постное?

Он снова улыбнулся, и его морщинистые щеки мягко приподнялись, будто закрыв глаза наполовину.

— Конечно. Сейчас подберём для вас, мисс.

Он отошёл к другой полке. Я тем временем начала рыться в своей маленькой вязаной сумочке, нащупывая купюры. Но, подняв голову, невольно замерла.

Чуть в стороне, за прилавком, была приоткрытая дверь. До этого я не обращала на неё внимания, а теперь в проёме мелькнули светлые волосы. Мелькнули — и исчезли.

Что-то внутри меня дрогнуло. Слишком знакомая стрижка. Слишком узнаваемый силуэт.

Мужчина заслонил обзор, возвращаясь с коробкой.

— Вот, мисс. Свежие постные печенья с изюмом.

Я машинально взглянула на коробку и кивнула.

— Спасибо… Сколько с меня?

— Шестьдесят три доллара, мисс.

Я протянула купюру, но за его спиной снова уловила движение. И тут… профиль. До боли знакомый.

Итан.

Боже.

Словно удар током прошёл по телу. Во рту пересохло, колени ослабли. Тонкая дрожь поползла от пальцев вверх, а сердце стучало в висках. Я не понимала — откуда такая паника? Это ведь просто знакомый человек. Но он был не просто знакомым…

— Можно мне ещё газировку, — выдавила я хрипловато, стараясь выглядеть спокойной.

— Конечно. Что именно? — голос продавца стал чуть суше, деловее.

— Маленькую бутылку кока-колы.

— В холодильнике позади вас.

Я медленно повернулась. Кажется, ноги подкашивались. Металлическая дверца холодильника заскрипела, когда я открыла её, и холодный воздух обдал руки. Я схватила первую попавшуюся банку, лишь бы не задерживаться, и почти не глядя развернулась к кассе.

— С вас шестьдесят пять долларов, — произнёс мужчина.

Я снова протянула купюру. Взгляд сам возвращался к двери. Я будто высматривала его… и в то же время надеялась, что он не заметит меня.

— У вас всё хорошо, мисс? — настороженно спросил продавец.

Я прижала к себе коробки и банку.

— Да-да, всё отлично. Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Он открыл кассу, и в это время я снова его заметила. Итан носил коробки. Выходил на улицу, возвращался, будто помогал разгружать. Его движения были привычно лёгкими.

Я скользнула взглядом на продавца. Вроде они не были похожи. Неужели это его сын?

— Ваша сдача, — вернул меня к реальности мужчина.

Я быстро схватила деньги и, пробормотав благодарность, поспешила к выходу.

На улице меня встретил прохладный ветер. Только сейчас я заметила, как сильно дышу и как крепко сжимаю мелочь в кулаке.

Засунула мелочь в карман шорт, приняла удобнее коробки и двинулась вперёд. Он не заметил меня — значит, всё хорошо. Нечего переживать по пустякам. Ну увидела его — и что? Он не заметил. Всё.

Я пыталась успокоить себя как могла, но едва обогнула магазин и потянулась к крышке бутылки… снова замерла.

Раньше здесь были ворота, но теперь их не было. Большая машина частично загромождала проход к заднему входу магазина. И снова он… Итан. Он выгружал коробки, ставя их на землю с лёгкой грацией, будто каждая коробка весила меньше воздуха. Вокруг него бегала светлая собака — лабрадор, такой же яркий и солнечный, как волосы Итана. Пёс норовил запутаться в ногах, и Итан фыркал, слегка раздражённо отмахиваясь от него.

Я не понимаю зачем, но притаилась в уголке, наблюдая за ними. Только что выбежала из магазина, как ужаленная, а теперь прячусь и подглядываю. Ну разве не чекнутая?

Мимо проходящие люди бросали на меня странные взгляды, но я отвела этот стыд в сторону.

Итан поставил коробку у входа в здание и опустился на корточки, гладя собаку.

— Ты не дашь мне спокойно поработать, да, Коди? — Его руки скользили по голове пса так нежно, что уши собаки задрожали, а мордочка вытянулась и пес закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.

Я видела лицо Итана лишь наполовину, но этого было достаточно, чтобы разглядеть мягкие черты. Он сам казался поглощённым этим моментом, радовался, что псу приятно. Должно ли это означать, что это его собака?

— Я просил тебя не мешать мне. Но ты не слушаешь. Что мне с тобой делать? — голос был отдалённым, но звучал чётко и уверенно.

Уголки коробки давили пальцы, и я слегка поправила их в руках.

Собака снова закрутилась вокруг Итана, издавая радостные лаи.

— Ты чертов хулиган, — хрипло рассмеялся Итан и приподнялся.

И тут его движение невольно притянуло моё внимание. Он потянулся за край мокрой рубашки и снял её через голову.

В груди что-то сжалось — приглушённый стон сорвался сам собой. Я невольно вспомнила тот вечер, когда оттолкнула его от себя и ощутила твёрдую грудь. Мгновенно в памяти всплыл и наш поцелуй. Стыд прокатился холодной волной, но глаза продолжали следить за каждым изгибом его фигуры.

Его тело было совершенным: кубики пресса, точные линии, мускулы, словно вырезанные идеально. Когда рубашка упала на скамейку, взгляд сместился на руки — вены выделялись на плечах и предплечьях. Тонкая дрожь пробежала по телу: хотелось прикоснуться, ощутить их на ощупь.

Сам Итан не был сильно загорелый, как я например — кожа светлая, но это только подчёркивало утончённость его телосложения. Он схватил коробку и пошёл к магазину, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Когда он исчез из виду, я перевела взгляд на дорогу, окутанную сумерками, и попыталась собраться.

Какого черта я вообще на него пялилась? Почему смотрела на него так пристально, доводя свои щеки до пылающего жара… Я же испытываю к нему неприязнь, стараюсь держаться подальше… и всё же…

Почему он разгружает коробки? Он здесь работает или просто помогает отцу? И эта собака — действительно его? В голове крутилось слишком много вопросов, и ни один из них не имел точного ответа.

Мне стало неловко, что я так пристально наблюдала за ним, особенно учитывая наши отношения. Мысли метались одна за другой, не давая сосредоточиться. Я поспешила уйти, стараясь освободить голову от мыслей, как вдруг раздался телефонный звонок.

Я перевела взгляд на источник звука. Там, где крутилась собака и лежала мокрая от пота футболка Итана… я не знаю, какой дьявол заставил меня снова смотреть в ту сторону.

Через секунду Итан вышел из здания, схватил мобильник и просто уставился на экран.

Почему он не отвечает? Кто ему звонит? Боже правый, Оливия, прекрати уже вторгаться в чужую жизнь.

— Может, не будем отвечать ему, Коди? — обратился он к собаке.

Ему…

— Я ужасно устал, а он сейчас доведёт меня до злости.

Собака просто села рядом и посмотрела на него внимательными глазами.

Я невольно заметила, как выражение лица Итана изменилось: усталость и раздражение словно обрушились на него волной. Он поправил мокрые пряди волос, прилипшие к лбу, и наконец поднял звонок.

— Да? — коротко сказал он, голос стал резким, грубым.

Я нахмурилась. Так резко из милого превратился в строгого, как тогда, когда подвозил меня.

— Нет, — снова отрезал он.

Собака, будто почуяв напряжение, прижалась к его ногам. Рука Итана автоматически легла ей на голову, снова ласково гладя её.

— Я сказал тебе, что не брошу эту работу, папа. Нечего миллион раз повторять одно и то же, — сказал он, и слово «папа» прозвучало с какой-то тяжёлой, раздражённой интонацией.

Я никогда раньше не обращалась так к своему отцу и это звучало непривычно для моего слуха, отталкивающе.

— Что ты хочешь от меня? — снова грубо проговорил он.

Я почувствовала себя ещё более неловко.

Я подслушивала чужой разговор, словно можно сказать влезла в личную жизнь.

И я тронулась с места. Голос Итана стал резким и пугающим, как раскат грома.

Дойдя до середины капота грузовика, я остановилась. Что-то внутри дрогнуло, вспыхнуло странным желанием, которое вело меня в неизвестном направлении.

Тихо, почти незаметно, я обогнула капот и спряталась за кузовом.

— Я сказал тебе: нет, отец! И больше никогда не разговаривай со мной на эту тему! Говорю раз и навсегда — нет! — его голос резал воздух, звучал остро и железно.

Неужели он такой грубый? И он кричит на отца… значит, тот, кто был в магазине, не его отец? Значит, он здесь просто подрабатывает?

Я откинула мысли. Это не моё дело. Мне нужно уйти. Но внутри так и осталась та странная мысль: захотелось сделать ему что-то приятное.

Я потянулась в сумочку, достала три бумажные салфетки и тихо вскрыла упаковку печенья, стараясь действовать быстро и незаметно.

Итан всё ещё кричал:

— Это моя жизнь, и я буду сам решать, что и как мне делать!

Видимо, отношения с отцом у него не самые лучшие. Возможно даже тогда в машине он тоже разговаривал с ним.

Я аккуратно вытащила пять печенек, наклонилась над бетонной плиткой и разложила их на салфетке. Может быть, это хоть немного скрасит его злость, а также немного расслабит?

Не понимаю, откуда во мне эта черта заботы о человеке, которого я едва терплю, но пусть будет так.

Я выпрямилась и вздрогнула, когда его голос снова пронёсся рядом:

— Да пошёл ты к черту!

Глаза расширились, я сделала шаг назад, чтобы уйти, но тут взгляд упал на бутылку колы в руках. Итан был весь мокрый от пота, а я оставила печенье…

Быстро поставила бутылку на бетон, затянула дыхание и, наконец, рванула прочь.

Пусть это маленькое тайное доброе дело останется между нами. И никто об этом не узнает.

***

Итан.

С бушующим гневом, как торнадо, я сбросил звонок, даже не удостоив отца ответом после моих слов: «— Да пошёл ты к чёрту!»

Внутри всё кипело. Я и так был выжат до последней капли, а он снова взялся читать морали. Я сжал телефон так, что чуть не раздавил его, пытаясь вернуть хоть крупицу самообладания. В стороне Коди, пёс Ноя, никак не унимался.

Как только я выкрикнул последние слова, он, поджав хвост, метнулся прочь. Даже собаку напугало моё состояние. Отлично. Теперь я выгляжу психом для животного.

Я фыркнул сквозь зубы, отбрасывая мысли об отце, и всё-таки посмотрел на Коди.

— Ну и чего ты разлаялся? — буркнул я.

Пёс кружил возле бетонной плиты, хвост метался из стороны в сторону, словно пропеллер. Я прищурился — и только тогда заметил на плите бутылку колы и пару печенек, аккуратно разложенных на белоснежных салфетках.

В груди неприятно заныло: чужая еда посреди пустого места выглядела… странно.

Я двинулся ближе, шаги отдавались в висках, будто я ступал прямо по своей ярости.

— Ко мне, — махнул я рукой Коди.

Он остановился, но жадный взгляд не отрывался от печенья. Я нахмурился.

— Не ешь. Вдруг отрава, — пригрозил я, и пёс тут же замер.

Только язык свисал набок, дыхание сбивалось, а глаза жадно блестели.

Я опустился на корточки рядом.

— Ну и что скажешь? Думаешь, не отравлены?

Сам понимал, что спрашивать у собаки — глупо.

Учитывая, что здесь бутылка… Это явно предназначалось не для пса. Хотя… кто знает? Бутылка могла быть вскрыта. И если её готовили для человека, то какой в этом смысл? Здесь был только я и появилось это все совсем недавно. Возможно даже пять минут назад.

Я криво усмехнулся. Кто станет раскладывать отраву на белоснежной салфетке, да ещё и колу в придачу оставит?

И всё же в голове зудела мысль: а кто и зачем оставил это здесь?

Резким порывом я подался к тротуару — зачем? Сам не понимал. Наверное, внутри теплилась надежда заметить того, кто оставил здесь это странное угощение. Но вечер уже накрыл город. Поток прохожих густел, лица сливались, шаги гулко отдавались в асфальте. Вряд ли бы я смог увидеть из этой толпы «того самого».

Я стоял, вглядываясь в людей, когда Коди вдруг громко фыркнул.

Я опустил взгляд — и увидел, как мой светловолосый шерстяной друг упёрся носом в землю. Я присел рядом.

— Что там у тебя?

Свет уличного фонаря ударил в асфальт, зацепившись за крошечный блик. Я потянулся рукой — и в пальцах оказалась серьга. Маленькая, в виде синей бабочки.

Вспышка — перед глазами всплыл шкафчик Оливии, украшенный синими бабочками.

Вспышка — её браслет с бабочками.

Вспышка — её тренировочная одежда с синими бабочками.

Я сжал находку крепче, поднялся, разглядывая её внимательнее.

Могла ли серьга принадлежать тому, кто оставил печенье и колу? Или это просто совпадение?

Я снова перевёл взгляд на аккуратные угощения на салфетке.

Просто смотрел, но думал совсем про другое. Про эту серьгу и какую связь теперь я имею с ней.

Я решил не выбрасывать находку. Нет. Теперь эта крошечная вещица будет моим напоминанием о ней.

Коди снова фыркнул, словно напоминая, что он тоже ждёт внимания. Я провёл ладонью по его шерсти, усмехнулся и сказал:

— Перекусим? У нас ещё пол кузова на разгрузку, — и подмигнул ему.

В магазине был его корм, и я знал — он уже голоден. А себе я позволю принять щедрость неизвестного человека.

И вот что еще удивительно: злость на отца, кипевшая ещё минуту назад, растворилась.

Будто её вымыло изнутри.

Виной тому были не печенье и не кола. Виной тому — воспоминания о ней.

Оливия.

Мой личный антидепрессант.

13 глава

Иногда неловкость — единственное, что доказывает: нам не все равно.

Оливия.

На большом перерыве мы с Алисой решили спуститься в кафетерий, в котором мы ещё ни разу не были. Хотелось наконец-то пообедать «как нормальные студенты», а не на бегу.

— Ты заметила, сколько вокруг людей в тёмной одежде? — Алиса скривилась, оглядывая поток студентов. — На улице и так уныло… а они будто специально решили подыграть этой хмурости.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Так вот что сегодня прячется за твоей яркой одеждой?

Алиса тут же расплылась в улыбке.

— А ещё я надела носки с единорогами! — воодушевлённо добавила она, будто это был её главный аргумент против осени.

— Тогда задери штаны, пусть все знают, что среди этого мрака есть хоть один лучик радости, — я тихонько засмеялась, и в этот момент мы вошли в кафе.

Нас окатил гул голосов и запах кофе с корицей. Было так тесно, что казалось, воздух сам спрессовался между людьми.

Честно говоря, кажется, в следующий раз я дважды подумаю, прежде чем снова сюда сунуться.

— И тут эта мрачная палитра . Да что ж такое?! — недовольно буркнула Алиса, поправляя ремешок сумки.

— Тебя волнует только цвет их одежды? — удивилась я.

Она скользнула взглядом по залу, задержавшись на шумной компании у окна.

— А что ещё меня должно волновать? Их тут просто тьма. И вообще, пошли скорее, пока хоть что-то осталось, — она решительно потянула меня за локоть.

Через несколько минут мы уже стояли с подносами: салаты, зелёный чай и, конечно же, булочка с корицей для Алисы. Я тоже почувствовала сладкий аромат и на секунду пожалела, что упёрто держусь подальше от мучного.

Остановились посреди столовой, словно потерянные туристы, не зная, куда пристроиться.

— Эй, девчонки, сюда! — вдруг донёсся до меня знакомый голос среди этого гула.

Мы обернулись: за столом в углу махал рукой Ронан из нашей команды. Рядом с ним толпились другие. Я заметила даже пару девчонок из группы поддержки.

— Ну же, идите к нам! — добавил Ной.

— Отлично, вопрос решён. Место есть, — обрадовалась Аля и бодро двинулась вперёд, толкнув меня локтем.

Я медленно пошла за Алисой, но взгляд мой был прикован лишь к двум фигурам за столом.

Мэйсон и Итан.

Они сидели почти напротив друг друга, и от этого внутри неприятно кольнуло.

Когда мы подошли, Гаррет, на коленях у которого устроилась Шарлотта, как всегда с грозным видом — коротко скомандовал:

— Давайте, парни, подвиньтесь. Уступите место.

Те стали смещаться, и нам с Алисой нашлось место за этим шумным столом. Здесь сидели Ханна и Тиана, ещё две девчонки из группы поддержки — они даже не пытались скрыть любопытные взгляды, когда мы подошли.

— Вот, присаживайтесь. Место уже нагрето, — Ронан похлопал ладонью по скамейке.

Я только моргнула, а Алиса, как ни в чём не бывало, спокойно заняла место.

— Спасибо за такой благородный жест, — саркастично усмехнулась она.

Мне же досталось место рядом с Мэйсоном. Прямо напротив Итана.

Я села, чувствуя, как между ними будто натянутая тишина тоже осела рядом.

Разговоры за столом быстро возобновились. Алиса, жуя, уже вовсю болтала с Сарой из группы поддержки. Я открыла крышку салата, когда Мэйсон слегка толкнул меня в плечо.

— Ну как учеба? — спросил он просто, но в его взгляде мелькнула искра интереса.

Я улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Вроде неплохо. Начинаются постепенные трудности.

— Понимаю. Я сам чуть не утонул в эссе по конституции, — он рассмеялся и взялся за бургер.

Я сделала первый укус сочного салата, кивнула и позволила себе на секунду отвлечься. Эти парни ели так, будто им нужно было накормить целую команду. Но, если подумать, так оно и есть: массивные плечи, крепкие руки — они действительно походили на медведей. И это не преувеличение.

Гаррет, например, в сравнении с Шарлоттой выглядел, как Гомер Симпсон с малышкой Мэгги на руках. Даже если у них и не такая большая разница в росте, всё равно, чтобы заполнить его размеры, понадобилось бы минимум три, или даже четыре, таких девушек, как Шарлотта.

А Итан… Итан мне казался шире и мощнее, чем Мэйсон. Я заметила это на игре и тренировках. Но даже несмотря на это, рядом с Мэйсоном я чувствовала себя примерно так же, как Шарлотта рядом с Гарретом.

— Как папа и мама? — вдруг спросил Мэйсон, возвращая меня к разговору.

Я дожевала, сделала маленький глоток чая и ответила:

— У них всё хорошо. А как твои родители?

— Тоже отлично. Мама планирует взять пару уроков у твоей матери. Думаю, они найдут общий язык, — сказал он между двумя большими укусами.

Я удивлённо приподняла брови. Об этом мама мне ничего не говорила.

— Думаю, да, — произнесла я, пытаясь скрыть лёгкое смущение.

Я метнула быстрый взгляд на Алису, которая все еще оживлённо болтала. У них действительно похожий вайб: лёгкость, открытость. Алисе всегда проще простого завести разговор с кем угодно — её общительность делает её своим человеком в любой компании.

А я… я снова украдкой скользнула глазами на знакомого блондина напротив.

Итан.

Он тоже бросал взгляды на нас с Мэйсоном. Такие же быстрые, будто невзначай, но я ловила их каждый раз.

Ну почему он так смотрит?!

Неловкость не проходила — наоборот, густела, как вечерний туман. Мне хотелось исчезнуть отсюда прямо сейчас.

Лучше бы мы вообще сюда не спускались.

Я перевела взгляд на Шарлотту и Гаррета. Она игриво закидывала ему в рот виноградинки — одну за другой. И так одна за другой. Они ведут себя так свободно, словно всё вокруг принадлежит только им, и потому они могли позволить себе детские шалости. Взгляды студентов, обращённые на них, оставались незамеченными: им было всё равно. Важно было лишь то, что они — вместе.

Интересно, каково это — быть в таких отношениях?

Я столько лет пыталась понравиться Мэйсону, надеясь, что когда-нибудь буду чувствовать то же самое… Но всё закончилось ничем.

Я снова посмотрела на Итана и Ноя. Они что-то обсуждали, но Итан время от времени всё равно посматривал в мою сторону.

И Мэйсон это уловил.

Теперь и он смотрел на Итана. Холодно, испытывающе.

Почему же мне приходится чувствовать себя так, будто я сижу между двух огней?! Одного я знаю уже много лет, другого едва ли можно назвать знакомым… Но всё равно это давило, кажется именно я — причина их напряжения. Я вовсе не хотела бояться, что вот-вот вспыхнет ссора… а именно так и ощущалось.

— Эй, Лив, — отвлекла меня Алиса, толкнув в плечо.

Я встрепенулась и посмотрела на неё.

— Сара сказала, что недавно заказала огромный набор наклеек с синими бабочками почти даром, — улыбнулась она.

— Да, они просто невероятные, — поддакнула Сара.

Мэйсон хрипло рассмеялся.

— Ты всё ещё скупаешь их? — спросил он.

Я замерла, пойманная этим вопросом при таком количестве людей. Хорошо ещё, что все были заняты своими разговорами.

Я снова взялась за салат, стараясь выглядеть спокойно.

— Ага, — коротко ответила я.

Алиса тут же продолжила болтать с Сарой, а Мэйсон не остановился:

— Я помню, как на том пикнике учил твоего кузена ловить бабочек сачком. А ты тогда… — он рассмеялся, — ты гонялась за нами с этим сачком и кричала на нас.

Я тоже невольно улыбнулась. Да, это правда: я всегда была их яростной защитницей.

— Жаль, что теперь так уже не выйдет,— пожал он плечами.

Я грустно уставилась на него.

Мэйсон взялся за куриную ножку.

— Чем занята твоя сестра? Ей нравится фехтование?

Я глотнула чай, пытаясь скрыть нервозность.

— Кажется, да. Она уже крушит дома все подряд. Мама уже жалеет, что вообще дала ей разрешение.

Я снова украдкой бросила взгляд на стол.

Итан. Его челюсти были напряжены, глаза — мрачные. Вилка в его руке сжималась так крепко, что побелели пальцы.

Я перевела взгляд на Мэйсона. Он уловил моё замешательство и заметил, что я замедлилась с ответом. И теперь его взгляд снова сцепился с Итаном.

Между ними будто натянулась невидимая струна.

— Значит, ей нравится, раз у неё такое желание всё вокруг разрушать, — выдавила я с улыбкой, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Скорее всего, — ответил он чуть жёстким тоном и вернулся к еде.

Я глубоко вздохнула и уже собиралась поднести вилку с салатом ко рту, когда взгляд случайно скользнул на Шарлотту.

Пока Гаррет разговаривал с Ронаном, она разглядывала… нас троих. Её нахмуренные брови и быстрые, бегущие поочерёдно глаза выдавали это с головой.

Шарлотта напоминала камеру наблюдения: всегда включенную, всегда следящую. Неужели это не тяжело — жить в постоянном напряжении, цепляясь за контроль каждой мелочи?

— Какие ещё новости? — голос Мэйсона вернул меня к разговору.

Он повернулся ко мне, и выражение его лица оставалось немного жёстким, будто слова давались через силу. Я только пожала плечами.

И в этот момент раздался резкий скрежет стула.

Я обернулась. Итан резко встал из-за стола и стремительно направился к выходу из кафетерия. Даже не оглянулся. Ной тут же поднялся и пошёл за ним, догоняя.

За столом мгновенно повисла тишина. Даже Алиса замолчала, её глаза встретились с моими. Я перевела взгляд на пустые места, где только что сидели парни, и ощутила неприятное сжатие в груди.

Мэйсон, однако, не отреагировал. Он даже не поднял головы — продолжал спокойно доедать, словно ничего не произошло.

Я краем глаза заметила, как Шарлотта теребит пряди волос нашего капитана, будто пытаясь спрятать раздражение в этом движении. Но потом её взгляд чуть смягчился, когда посмотрела на спину уходящего Итана.

— Ты не будешь доедать? — раздался голос Мэйсона. — В такой нагрузке нужно много сил. Поэтому нужно хорошо есть.

Он вытирал руки о салфетку, даже не взглянув на меня.

— Нет, конечно. Я доем. Не переживай, — поспешно ответила я, чувствуя, что слова звучат слишком тихо.

Мэйсон привычно улыбнулся и встал.

— Всем до скорого, — коротко бросил он и, махнув рукой, ушёл вслед за остальными.

Алиса толкнула меня локтем в бок, но в этот момент я заметила: Шарлотта что-то быстро шептала Гаррету на ухо. Его взгляд постепенно стал таким же жёстким, как только что у Мэйсона. Тот же холод, та же напряжённость.

А Итан… и его выражение лица всплыло у меня в памяти. Оно было таким же.

Боже… почему всё так натянуто?

— Ливи? Ты в порядке? — Алиса наклонилась ко мне, шепнула прямо в ухо.

Я кивнула, хотя чувствовала себя далёкой от порядка, и снова взялась за вилку.

Мы ещё немного посидели, сделали вид, что доели обед, и ушли.

Итан с Ноем так и не вернулись.

А тревога всё не проходила — будто гнетущая тишина шла за мной следом и за пределами кафетерия.

***

Сегодняшняя тренировка началась с проверки гибкости. Я справилась с заданиями задолго до остальных и теперь просто стояла в стороне вместе с несколькими девчонками, наблюдая, как Алиса и другие продолжают свои упражнения. Тиана и Ханна помогали им с растяжкой, придерживая их и подсказывая движения, а я старалась не скучать, вдыхая прохладный воздух и наслаждаясь тем, что мы сегодня снова тренируемся на улице.

Погода пока позволяла, и это было приятно: свежий ветерок прохаживался по коже, остужая мышцы после разминки, воздух пах выкошенной травой и землёй, а лёгкий шум добавлял атмосферы. Сумерки только начали опускаться на город, окрашивая небо в сиренево-розовые тона.

На другой половине площадки тренировались парни. Их массивные фигуры в спортивной форме и громкий смех резко контрастировали с нашей более тихой и размеренной растяжкой. Сегодня их тренер не пришёл, поэтому командование временно взяли на себя наши капитаны. Шарлотта решила начать с растяжки, а потом перейти к бегу — естественно, всё заранее обговорив с Гарретом.

— Кристина, почувствуй своё тело. Ты не добьёшься результата, пока не станешь единым с ним, — сделала капитан замечание одной из девочек.

Бедняжка всё никак не могла сесть на шпагат: оставалось совсем чуть-чуть, но этот «чуть-чуть» тянулся с момента её поступления.

Шарлотта подошла к ней и мягко положила руки на плечи:

— Представь, что ты пластилин. Что можешь принять любую форму. Убери скованность. Закрой глаза и вообрази, — сказала она и снова отошла в сторону.

Я отвела взгляд на парней. Несколько человек уже разошлись не на шутку: их тяжёлые шаги гулко отдавались по покрытию, удары тел о манекены звучали глухо и мощно, кто-то бросал друг друга на землю с силой, от которой у меня самой сводило живот. Остальные тянулись или обсуждали что-то между собой, изредка бросая взгляды в нашу сторону.

Я посмотрела на Алису. Бедная… она так мечтала попасть сюда, а теперь, кажется, жалеет. Её лицо было сосредоточенным и чуть напряжённым, но она упорно шла вперёд. Уже почти шпагат — ещё неделя, и она точно сядет.

Шарлотта заметила мою гибкость и, как и нескольким другим девочкам, давала мне чуть другие упражнения — сложнее и точнее. Кажется, у неё на нас уже были планы. Девочки из прошлого набора справлялись быстро и уверенно.

— Эй, Гаррет, отправь нескольких парней мне на помощь, — крикнула Шарлотта в сторону регбистов.

Он кивнул, хлопнул в ладони и стал выбирать. Я не сводила с него глаз, будто пыталась уловить что-то странное.

Четверо ребят откликнулись, и среди них, как «по удивительному совпадению», оказался Итан. А вот Мэйсон остался разминаться. Они оба посмотрели в мою сторону. Я поспешно отвела взгляд — нет уж, не хочу снова оказаться между двух огней.