Read the book: «Отчуждённый»

Прогулка

Ему всё надоело. Часто так случалось. Он к этому привык. Знал, что потом будет легче. Даже наступит период, когда преобладать будет радость и позитив, но затем вновь сменится тоской и апатией.

Для этого человека в течении его короткой жизни это стало нормой. Его имя – Александр, но почти все звали его просто Алеком, так сложилось. Он был школьником, недавно окончившим 10 класс. То, что будет в следующем учебном году сильно волновало юношу, потому как он не знал чего хочет от жизни, не понимал до конца что ему в принципе нравится, а близкие торопили его с выбором. К счастью, и Алек это уважал, его не загоняли в какие бы то ни было рамки, он мог пойти учиться на кого угодно, родители были не против, однако в следующем году он должен выбрать.

Объективно Александр не жаловался на свою жизнь – ему всего хватало. Все базовые потребности удовлетворялись. Его волновало нечто большее. Он не знал, все ли подростки проходят через такое или же он так сильно от них отличается. Жизнь казалась такой жестокой и несправедливой, а ведь Алек ещё даже школу не окончил. Ко всему прочему он не очень любил себя, и не знал, как можно себя принять. Он считал своё существование ошибкой.

Алек проводил много времени в размышлениях о самом разном. Иногда занимался эскапизмом, временно выпадая из мира, читая книги или играя в игры, однако и эти занятия со временем приносили не так много удовольствия. Ещё год назад он мог бы пойти прогуляться с кем-то из друзей или приятелей, но сейчас или не было желания или было не с кем. Друг детства Алека по имени Дин был уже взрослым, занятым человеком, постоянно разбирался с чем-то, куда-то ездил и потому виделись они очень редко.

Если не считать Дина, оставался лишь один человек, которого Алек искренне мог назвать другом. Это его одноклассник, Виктор, которого он звал Вик. С ним он тоже стал видеться намного реже, особенно летом, так как круг из общих интересов стал чуть меньше, чем раньше. Иногда Вик ходил гулять с другими людьми, а Алек не хотел находиться с ними в одной компании и потому часто оставался один. Кроме того, летом Виктор уезжал в лагерь, куда Александр не хотел и потому, временами, не желая сидеть дома, он гулял в одиночку, и ему это даже нравилось.

Со временем парень начал уходить всё дальше и дальше от дома. Особенно его привлекала лесистая местность. Там редко появлялись люди. По пути была криница с родниковой водой, а ещё дальше начиналась настоящая чаща. Она пугала, но одновременно и манила к себе. Эта необъяснимая тяга привлекала Алека и не в силах сопротивляться он на одной из своих прогулок решился-таки посетить чащу.

Он шёл по интуиции, сам точно не зная куда по итогу попадёт. Чем дальше заходил – тем больше охватывала паника. Через почти десять минут ходьбы Алек остановился. Он понял, что понятия не имеет, где сейчас находится. Стараясь совладать с мыслями, он присел на корточки, как вдруг послышался шелест листвы неподалёку. Алек резко забрал голову. В ней что-то больно хрустнуло. В то же время, прямо перед ним за дерево зашёл тёмный силуэт. Он исчез так быстро, что Алек не успел ничего различить. Понятно было лишь одно – это человек. Осознание привело к новой волне страха.

Отчуждённые

Алек чувствовал дрожь по всему телу, ладошки вспотели, сердце бешено стучало. Однако присутствовало и дивное любопытство. Возможно, на фоне, как ему казалось, скучной жизни, он наконец попал в настоящее приключение, поэтому несмотря на страх, интуиция подсказывала ему двигаться в ту сторону, где исчез силуэт.

Александр удивился. За деревом он обнаружил едва протоптанную тропинку, которая вела к арке, образованной из растений. Выглядело это красиво и вызывало у парнишки эстетическое наслаждение. Из-за арки бросались едва заметные тени. Несмотря на возможную опасность, Алек сжал кулак и вошёл туда. Его взору открылось нечто необыкновенное: на небольшой полянке находились пятеро мужчин, подкаченных, с рельефным телом и каждый был чем-то занят. Один, кажется, мастерил из палок стрелы. На плече у него был простенький на вид деревянный лук; второй вырывал из земли сорняки и облагораживал это место, третий, судя по позе лотоса, медитировал, а ещё двое разговаривали между собой.

Через секунд десять на Алека обратили внимание. Стоящий к нему спиной мужчина с длинными русыми волосами чуть ниже плеч, не поворачиваясь, сказал:

– Здравствуй.

Причем все остальные так и продолжили заниматься своими делами. Алек молчал, не зная, что сказать, но и не убежал. Длинноволосый мужчина повернулся к нему и после недолгой паузы заговорил:

– Почему молчишь? Тебе ведь интересно, кто мы такие? – Его голов был необычайно спокойным и четким, а взгляд был холодным как лёд.

– Да, наверное… – Алек нервничал. Страх исчез, а ситуация стала казаться очень нелепой. Только сейчас он придал значение тому, что все присутствующие были в одних лишь штанах, босиком и с голым торсом. – И кто же вы?

– Перед тем, как я всё тебе расскажу, ты должен понимать, что скорее всего присоединишься к нам. – Его тон был таким же завораживающим. – Но не бойся, тебе не придётся с ходу проходить через жуткие трудности, испытания или жить в лесу, ты привыкнешь ко всему со временем, понимаешь?

– Не очень. – Алек вообще ничего не понимал, это казалось ему полным безумием.

– Ладно, всё по порядку, присядь. – Странный мужчина похлопал по участку земли рядом с собой и Алек неохотно сел. Для начала, представлю тебе нашу общину. Я – Дредфайн, мудрый и рассудительный глава нашего тайного общества. Тот с луком – Паулюс. Тот, что медитирует – Скейль. Тот, что работает над нашим ландшафтом – Май, а тот, с кем я разговаривал – Хор. Теперь твоя очередь. Как твоё имя?

– Александр. Но вы можете звать меня просто Алек, меня так почти все зовут.

– Алек значит? Такое простое и незамысловатое имя… Впрочем, позже ты сможешь его поменять. Итак, кто же мы такие? Мы – отчуждённые. Отчуждённые от остального общества, мы те, кто решил обрести единство с природой и энергией. Зовём мы своё общество – Alienari. Мы хотим со временем полностью отделиться от общества простых людей, всех этих потребителей, зависящих от мнения окружающих их людей, от денег и власти. Мерзость. Мы будем заимствовать только лучшее, что есть в истории человеческой цивилизации, лучшие идеи и технологии, а весь мусор – останется этим глупым людишкам. Тебе, юный Алек, может показаться, что обрести единство с природой – странная и бредовая, а к тому же невыполнимая задача, но на деле всё

не так. Конечно, сначала ты ничего не будешь понимать, но со временем втянешься, привыкнешь и увидишь какие огромные преимущества над другими людьми тебе даёт это единство. Ты перестанешь болеть, научишься общаться с животными и растениями и много чего ещё. Если у тебя есть вопросы, спрашивай.

– Э-э-э, даже не знаю, что сказать… – Алек был озадачен.

– Не стесняйся.

– Постараюсь. – Алек глубоко вдохнул. – То, что вы не любите обычных людей, я понял, мне это знакомо… А вот то, что ты сказал в конце звучит как бред и не совсем реалистично. Это была шутка или вы правда в это верите?

– Ох, юный Алек… – Дредфайн поправил волосы. – Это совсем не бред. Вскоре ты поймёшь. Это не какая-то "суперсила", мы выходим за рамки обычного и в сравнении с никчёмными способностями жалких людишек это кажется чем-то сверхъестественным, но всё не так. Это очень полезные навыки. Но не забивай пока что этим голову. Я рад, что ты в столь юном возрасте уже понимаешь, что большинство людей – убожества. Видно, что ты умнее своих одногодок и почти уверен, что наша встреча – это судьба, ты попал сюда сегодня не просто так.

– Может быть… – Алек почесал затылок.

– Это всё, что ты хотел знать? – Поинтересовался отчуждённый.

– Мне было интересно вот ещё что. Что значит название вашей общины, вот это слово, Ali..a..nari? На каком это языке вообще?

– Правильно будет Alienari. – Дредфайн очень чётко проговорил название. – Это слово на нашем собственном языке и значит, собственно – "отчуждённые".

– Ого, ваш собственный язык?

– Сложно это так назвать. Это единственное слово, которое у нас есть. Но это лишь сейчас. В дальнейшем мы доработаем его, и он станет совершенным языком.

– Ага, возможно. Я вот помню в классе 8 со своим другом тоже язык свой придумал… Получилось очень сложно и нелепо, но зато мы весело провели время!

– Интересно. Значит потом ты поможешь нам доработать наш язык?

– Не знаю. – Внезапно к Алеку начал возвращаться страх. Едва появившееся к незнакомцам доверие испарилось.

– Ладно. Я думаю, тебе уже пора идти. Приходи завтра, я посвящу тебя в тему нашего общества глубже, и ты поймёшь, почему мы этим занимаемся.

– Я… Подумаю. – Парнишка знал, что совсем не хочет сюда возвращаться.

– Подумай. Хорошо подумай. Или забудь, что было, навсегда. – Эти слова Дредфайна прошли через уши Алека, как железо, вселив в его душу глубинный страх, словно весь мир отвернулся от него. Он молча кивнул, развернулся и ушёл.

Возвращение

Всё произошедшее казалось Алеку страшным сном. Он хотел бы, чтобы это был лишь страшный сон. Дома он укутался в одеяло и размышлял. А позже старался отвлечься, слушая музыку, играя и смотря сериалы, но не очень помогало.

Три дня Алек не выходил из дома. Он понимал, что ничем не обязан тем мужчинам из леса и может никогда туда не возвращаться. Но почему главный, Дредфайн, так уверенно говорили, что Алек примкнет к ним? Этого он не понимал. Тем не менее, все три дня он чувствовал в себе едва заметную жажду попробовать, хотя очевидно, что это того не стоило и что это было максимально рационально. Несмотря на все предрассудки, Алек решил рискнуть.

5 июня. Почти полдень. Александр отпросился погулять и направился к лесу. В его голову продолжали прокрадываться сомнения, но он продолжал идти. По пути ему не встретилось ни одного человека, что было несомненным плюсом, так как людей Алек не очень любил.

Дойдя до определенной точки, он внезапно осознал, что понятия не имеет, куда идти. Вся дорога забылась. Алеку пришлось почти двадцать минут рыскать по жутким зарослям, чтобы увидеть ту самую арку. Он неуверенно вошёл за неё. Никого. "Должно быть, я опоздал, – подумал Алек, – а может и вовсе я здесь нежеланный гость, я ведь не пришел сюда на следующий день, когда приглашали… А может, всё это было лишь выд… – он не успел закончить мысль в своей голове, так как вздрогнул от внезапного говора.

– Ты всё-таки пришёл… – Это был уже знакомый Алеку голос Дредфайна.

– Ага, но, наверное, уже поздно? – Отвечал Алек.

– Нет, не поздно. Ведь ты _пришёл_. Что побудило тебя вернуться, парень?

– Даже не знаю, я сомневался стоит ли это делать. Не пойми неправильно, но ты и твои друзья показались мне очень странным и жуткими что-ли, а ещё ваши имена… Но потом мне захотелось вернуться… – Пока Алек произносил эту речь, жутко покраснел.

– Вот так. – На лице Дредфайна нарисовалась едва заметная улыбка. – Это хорошо. Я тебе объясню. Как бы там ни было ты всё ещё принадлежишь человеческому обществу, да что уж там, справедливости ради мы с парнями тоже. Но, если ты помнишь, наша цель – избавиться от этих уз, связывающих нас с другими. Не полностью, но в большей степени. Я заметил в тебе, ещё тогда, при нашей прошлой встрече, ту же искру, что была и у меня. Ты то же не любишь то общество, в котором находишься и подсознательно жаждешь уйти от него, стать свободным. Конечно, тебе непривычно, не удивительно что мы показались тебе странными, ведь мы уже долго практикуемся и работаем над нашим новым обществом. А наши имена – это те имена, которыми мы истинно хотим обладать, а не те, что выбрали за нас наши родители. В результате наших практик ты возможно тоже захочешь его поменять. И так, я считаю, что мы станем лучше глупых людишек. И у тебя появился шанс присоединиться к нам. Я рад, что ты решил вернуться, юный Алек.

– Ого. – Алеку чем-то даже понравилась речь Дредфайна. В ней прослеживалась какая-то странная деталь, которая настораживала. Тем не менее, скепсис юноши постепенно отступал. – И что вы такое практикуете?

– У нас много практик. Для начала ты займёшься медитацией. Десять минут сейчас и десять перед тем, как ты уйдешь домой. Я бы порекомендовал ещё сделать перед сном. Как тебе возможно известно, медитация помогает освободиться от лишних мыслей или найти ответ на нужный вопрос. Много чего может дать эта вполне простая практика. Сядь на траву, прими позу лотоса или любую другую удобную позу. Далее старайся сконцентрироваться на своём дыхании, почувствовать своё тело, землю под тобой, всё окружающее… И при этом избавиться от лишних мыслей, от своих мирских переживаний, от гнёта общества, от всех тех ужасов, что связывают тебя с обществом людей. И избавься от лишней одежды, пусть твоё тело дышит. Оставь лишь штаны.

– Хорошо, я постараюсь, но как мне понять, что я медитирую десять минут?

– Ориентируйся на свои внутренние часы, юный Алек. Приступай к упражнению.

После этого Дредфайн ушёл, оставив Алека на едине с самим собой. В голову юноши вновь прокрались сомнения, стоит ли оно того? Вместе с тем, ему хотелось разнообразия, чего-то безумного от жизни, и поэтому он решил попробовать.

Алек снял обувь с носками, стащил с себя футболку, аккуратно сложил на траве и уселся поудобнее. Приняв позу лотоса, он закрыл глаза и попытался медитировать, следуя инструкциям Дредфайна. Концентрироваться на дыхании было крайне трудно, мысли пробивались и заполняли всю голову, мешая сосредоточиться. Через короткое время у Алека ещё и затекла спина. Медитация стала невыполнимой. Он медитировал около трёх минут, которые ему казалось вечностью и, стерпев ещё полминуты, он медленно открыл один глаз и осмотрелся. Никого не обнаружив, Александр упал на травы и начал засыпать.

– Парень, очнись. – Чей-то голос донёсся сквозь сон. Это был не тот спокойный и ровный голос Дредфайна. У этой таинственной персоны он был низким и грубым. – Очнись.

Алек медленно открыл слипшиеся глаза. Над ним нависал громила с карими глазами и чёрными, как смола волосами типа горшка. Когда Алек видел общину впервые, не приметил, что один из мужчин такой огромный.

– Кажется с медитацией прошло не очень гладко? – Поинтересовался здоровяк. – Знакомо. Впрочем, это не по моей части. Я буду помогать тебе стать сильнее физически. Ты, кстати, помнишь, как меня зовут?

– Если честно, не очень…

– Моё имя – Хор. Надеюсь, в этот раз запомнишь. Ладно. Сейчас я расскажу тебе немного о тренировках, которыми ты будешь заниматься. Сначала список упражнений будет небольшим, а нагрузка средней. Постепенно будем её увеличивать. Заниматься будешь и здесь, и дома, понятно?

– Можно попробовать… – На деле Алек совсем не был готов.

– Значит, сейчас ты будешь отрабатывать удары и уворачиваться, после этого небольшая пробежка. А вот чем ты будешь заниматься дома, я расскажу потом. Приступаем.

Алеку пришлось выполнять упражнения. Руки у Хора были действительно мощные. Казалось, один такой удар и тебе каюк. К счастью, он, очевидно, поддавался Алеку, чтобы тот хотя бы понял суть.

После пробежки Алек жутко вымотался и почти не слушал, что ему там диктует Хор. Когда громила ушёл, вернулся Дредфайн.

– Помедитируй, и ты свободен. – Быстро сказал глава отчуждённых.

Алеку совсем не хотелось это делать, но отказаться он боялся. Эта медитация была ещё хуже, чем предыдущая, сконцентрироваться никак не получалось, и парень быстро выдохся.

– Ладно. – Вздохнув бросил Дредфайн. – До завтра, юный Алек.

Александр быстро оделся и ушёл. Несмотря на то, как сильно он устал, случившееся оказалось необычным и интересным. Он решил, что вернётся.

Тренировки продолжаются

Алек и вправду пришёл. К тому же, пришёл рано, около восьми утра. Дредфайна это нравилось. Начал парень с медитации, как и требовалось. Получалось у него всё также плохо, он очень сомневался в своих способностях. При тренировках меланхоличная натура Алека проявлялась на всю. Тем не менее, слова наставника в лице Дредфайна придавали какой-никакой уверенности, и парнишка продолжал стараться.

После медитации, как и в прошлый раз, последовала тренировка с Хором. Такая же трудная и выматывающая. Здоровяк похвалил парня за старания и сказал, что подобные упражнения со временем помогут ему скинуть лишний вес и стать сильнее, а ко всему прочему, начал объяснять ему какую пищу лучше употреблять и почему, в каких количествах и когда.

Закончив лекцию, Хор удалился. Через несколько минут пришёл тот отчуждённый, который облагораживал это место. Алек запомнил его имя – Май. Он, среди других был самым низким и худым, но это не отменяло того, что его тело было жилистым и рельефным. У него были длинные светлые волосы, заплетённые в косу. Алек пытался понять у кого они длиннее, у Мая или Дредфайна.

– Ох, юный незнайка, ты ещё так мал и глуп. – Отчуждённый сказал это с очень противной интонацией, приложив ладонь ко лбу. Было не понятно, пытается он пародировать Дредфайна или он просто идиот. – Но мы это исправим!..

– Почему я незнайка?

– Прошу, не перебивай меня, когда я говорю. Очевидно, что ты – незнайка, ведь ещё так мало знаешь о мире и о нас, но, как я говорил прежде, мы всё исправим. Сейчас я поведаю тебе немного истины, несколько интересных фактов о нашей матушке-природе.

Май сделал это. Начал рассказывать о многочисленных видах растений и житных, об их отличительных особенностях, свойствах, опасностях; затем он немного пофилософствовал насчёт единства с природой, высказал своё мнение о важности этого:

– Люди не должны были так сильно отступать от своих истоков… Конечно, мы умнее любых других существ, но поэтому ещё люди бывают алчны, жестоки, безжалостны… А в капиталистическом обществе, обществе потребления, где для большинства главную ценность представляют деньги, женщины, выпивка или вещества жить просто отвратительно. А вот природа… Она принимает нас такими, какие мы есть, даёт волю некоторым животным наклонностям, главное не переборщить с ними. Поэтому ещё мы практикуем контроль над своим разумом. – Май выдержал паузу. Алек, которому сначала не хотелось слушать эту болтовню, всё же понравилась лекция и мысленно он согласился с многим из высказанного. – На сегодня всё. До новых встреч, незнайка.

Отчуждённый незамедлительно покинул полянку. Вскоре вернулся Дредфайн, не с пустыми руками. Он принёс пять потрёпанных старых книг.

– Займись физическими упражнениями, затем помедитируй и можешь идти домой, а ещё не забудь забрать вот это, – он положил книги на траву, – полезное чтиво, там есть умные мысли, всё лишнее оттуда я вычеркнул, можешь не переживать.

– Вычеркнул? – Недоуменно спросил Алек.

– Да, люди бывают умны в определенной сфере, но глупы в иной, так что я собираю подобные работы и тщательно анализирую. Иногда нахожу что-то новое и стоящее, а то, что является явным непотребством безжалостно вычёркиваю. Тебе даже думать не придется, в этих книгах только нужное.

– Хорошо… Дредфайн, можно тебя спросить?

– Да, спрашивай.

– Чему меня будут учить, ну, Паулюс и… Скель?

– Скейль а не Скель. Он научит тебя управлять своими эмоциями и разумом, научит углубленной медитации. Но случится это не скоро, для начала тебе нужно научиться по полчаса проводить в обычной медитации ни о чём не думая.

– Ого… Даже не знаю когда я так смогу. – Алек опустил взгляд.

– Зато тебе есть к чему стремиться. На самом деле даже я в каком-то смысле восхищаюсь Скейлем. Он, должен быть, гений. Но не суть. Паулюс же будет учить тебя охотиться. И не просто охотиться, а с уважением к природе, благословляя её дары. Как ты понимаешь это тоже случится не скоро.

– Это точно. Мне приходить завтра?

– Да.

С началом лета у Алека появилась целая куча свободного времени. Кроме того, он вполне любил читать, поэтому почти сразу по приходу домой взялся за книжки, оставленные Дредфайном. Ему было интересно, что же там за гениальные мысли.

Алек ужаснулся. Целые абзацы, а иногда и страницы были неаккуратно зачеркнуты ручкой или маркером, некоторые страницы были и вовсе вырваны, по бокам были написаны заметки и замечания, в некоторых местах красовались рисунки. Это выглядело очень жутко. Словно держишь книгу какого-то безумца. Тогда что-то в голове у Алека заиграло, словно появился едва заметный писк. А в сердце начал появляться беспочвенный страх, который юноша испытывал не так давно, ровно перед тем как познакомиться с отчуждёнными. Пульс ускорился.

Алек закрыл книгу, глубоко вдохнул, отвёл от себя плохие мысли и решил одним глазом взглянуть на другие книги. С ними была похожая ситуация. Какое-либо желание читать их испарилось. Однако, ради интереса Алек попробовал. Содержание оказалось ещё более странным. Авторы книг казались повёрнутыми фанатиками, которые не просто презирали людей и систему, а напрочь отрицали их, а также предлагали в своих текстах самые негуманные способы расправы. Алеку написанное сильно не понравилось да так, что он скривил лицо. Пусть он и считал людей отвратительными, но не до такой степени. Он прекратил чтение и на всякий случай спрятал книги.

Следующим утром, снова встав очень рано, Алек собирался уходить, но его остановила мама, прежде не лезшая в его дела:

– Куда это ты снова намылился в такую рань? – Спросила мать удивлённым и слегка тревожным голосом.

– Ну, гулять иду, мам…

– Снова один?

– Угу.

– Ты в никакую секту не вступал случаем? – Шутливо спросила мама, но у Алека в этот момент немного скорчилось лицо. – Ладно уж, только гуляй не допоздна, договорились? И будь осторожен, не влезай в неприятности!

– Хорошо, мам. – Сын помахал на прощание и вышел.

В этот день всё было примерно также, как и в предыдущий. Дредфайн рассердился, когда узнал, что Алека подаренные им книги не впечатлили, и настоятельно попросил позже попробовать ещё раз их прочитать. Он бросил фразу вроде: "Наверное зря я так рано дал тебе читать такие мысли, ты ещё недостаточно проникся нашей философией…", это само по себе звучало странно и глупо, а в голосе наставника слышалась какая-то едва уловимая печаль. Алек подумал, что разочаровал его. В остальном всё оставалось также.

Так было почти каждый день. На протяжении лета. Несколько раз Алек выбирался погулять с Виктором, своим школьным другом. Естественно, тайнами отчуждённых он не делился, хотя хотел. Вик в свою очередь не замечал изменений в друге. В последний месяц лета он должен был ехать в ещё один лагерь. В этот раз он пытался уговорить поехать и Алека, так как это была акция от школы. Виктор говорил о том, как круто будет вечерами сидеть у костра, закрутить роман с какой-то девчонкой и о прочей лагерной романтике. В голове у Алека в этот момент даже что-то заиграло, он почти согласился, но в итоге отступил. То, что ему так усердно втирал, почти навязывал Дредфайн откликнулось в голове и он дал заднюю. От этого ему было больно и мерзко, словно он метается меж двух огней. Но выбор был сделан.

За всё лето Алек пропустил тренировки от силы пять раз. Несколько раз от лени, которая иногда оказывалась сильнее дисциплины. Отчуждённым, очевидно, это очень не нравилось, особенно Дредфайну, но в наказание они лишь усложняли свои занятия, не более. Ещё несколько раз Алек пропустил тренировки, потому что ему с семьёй удавалось куда-то выбираться: на водоём или в баню. В эти моменты парень по-настоящему наслаждался жизнью, временно забывал про все несчастья и беды. Во время этих вылазок, всё происходящее у alienari казалось ему абсурдным, бессмысленным и он даже хотел забросить тренировки, но потом, по привычке и с небольшой искрой страха внутри возвращался к отчуждённым.

Со временем Алек начал больше медитировать, по 15-17 минут. Он начал всё больше понимать природу медитации, и та помогала ему вернуть душевное равновесие. Тренировки Хора также стали немного жёстче и сложнее, ведь юноша становится сильнее. А лекции Мая, пусть и бывали порой очень скучными и нудными, но хорошо откладывались в голове у Алека, он непроизвольно начал знать много деталей о природе и об обществе, что помогало ему справляться с тестами от отчуждённых.

Дредфайн начал больше времени проводить с Алеком и давать ему собственные наставления и уроки. Так как юноша совсем не хотел читать те книги, которые он ему дал, Дредфайну пришлось аккуратно и самостоятельно учить его. Его лекции оказались не менее странными, чем тот бред, что был написан в книгах, поэтому Алек лишь поверхностно слушал, погружаясь в себя. К концу таких уроков Дредфайн как правило ничего не спрашивал, чтобы не переборщить.

Так лето постепенно подходило к концу. Впереди был учебный год и Алек до конца не знал, что от него ожидать и как он будет совмещать его с тренировками отчуждённых. Он решил, что оставит эти проблемы для будущего себя.

Непонимание

Учебный год уже начался. Все типичные школьные церемонии закончились и вернулась рутина. Уроки, олимпиады, мероприятия, которые Алек совсем не любил, но не мог противоречить собственной совести и потому всё выполнял и если говорили – участвовал. Тем не менее Алек менялся. Медленно, постепенно. К сентябрю он уже поднял свои силовые показатели и сбросил лишний вес, потихоньку начали вырисовываться мышцы. Медитации провели чистку в его голове, что позволило ему значительно лучше усваивать информацию, а также разобраться с некоторыми внутренними и насущными проблемами.

С началом учёбы к нему снова вернулась мысль, чтобы покинуть отчуждённых. Алек даже поднял эту тему в разговоре с Дредфайном.

– Знаешь, Дредфайн, я, наверное, не смогу так часто ходить к вам на тренировки как раньше, уроки и всякие дела, ты не будешь против? Что ты скажешь, если я больше сюда не вернусь? – С осторожностью говорил юноша.

У главы отчужденных появилась злоба в глазах. Таким его Алек ещё никогда не видел.

– Нет, вернёшься, обязательно вернёшься. Я готов простить тебе прогулы, только если нечастые, ведь ты стал частью нашего общества, юный Алек, ты стал близок лично мне, но ты сказал такую нехорошую вещь, что повергла меня в шок. Ты не можешь просто так уйти. Если решишь не приходить больше двух дней подряд, я расценю это как предательство, а последствия тебе явно не понравятся. – В словах чувствовалась пассивная агрессия.

– Дредфайн, ты угрожаешь мне?

– Я всё сказал.

Слова наставника очень напугали Алека. Он понял, что с Дредфайном что-то не так, но не знал, что можно предпринять и просто повиновался. Совмещать школу и тренировки было достаточно трудно, но другого выбора не было.

Вскоре, что вполне очевидно, такой образ жизни сказался на Алеке. Он и так был молчаливым, но теперь и вовсе замкнулся в себе и редко выходил на контакт. Под глазами у него образовались небольшие мешки, что делало его лицо ещё более усталым. Мать Алека начала ещё больше переживать за сына. В школе над ним иногда посмеивались, на что ему было глубоко плевать, а единственный, кто обратил на его состояние внимание, не считая матери, был Виктор. Несколько раз он пытался разговорить друга, но ничего не выходило.

В начале октября Алек написал Виктору с предложением погулять. Вик достаточно быстро отреагировал, и они встретились.

– Ты выглядишь очень плохо, мужик. – Сказал с серьезным лицом Вик.

– Знаю, на то есть свои причины. – Не менее угрюмо ответил Алек.

– Что это за причины? В семье что-то не так?

– Нет-нет, в семье у меня всё более-менее. Прости, но я пока не могу рассказать о том, что происходит в моей жизни, просто мне тяжело и я не совсем понимаю, что мне делать.

– Да, не очень клёво. Вряд ли я смогу что-то посоветовать, если не буду знать, в чём дело, но да ладно, я думаю ты со всем справишься, ты ведь умный.

– А-ха-ха-ха, – Смех Алека был слабым, но искренним, – вот это подбодрил, друг. Впрочем, мне советы не нужны, давай как в старые добрые просто походим везде, где можно и поговорим о всяком, о жизни.

– Если тебе будет от этого легче, то без проблем.

И ребята пошли. Целый день напролёт они гуляли, веселились и просто хорошо проводили время. В этот день Алек не пошёл на тренировку. Временно он смог забыть про все проблемы, благодаря друга, что хорошо сказывалось на его ментальном здоровье. Они вспоминали прошлое, разговаривали на острые темы, делились разными историями, единственное, Алек умалчивал обо всём, что происходило в лесу. Он был рад, что у него есть такой друг, как Виктор.

Всё было так хорошо лишь до одного момента. Уже ближе к вечеру, когда ребята проходили рядом со школой, Алеку бросился в глаза силуэт неподалёку, в кустах. Это был Дредфайн. Ну или так ему казалось, ведь стоило протереть глаза, как силуэт испарился. Алек скинул всё на усталость, которая стала ещё больше после этого случая. Он поблагодарил друга за хорошую прогулку и отправился домой.

Дома мама Алека поинтересовалась, с кем он пошёл гулять. Она обрадовалась, узнав, что её сын наконец-то гуляет с другом и спросила, почему он так редко с кем-то общается и ходит на прогулки.

– Жизнь такая, мам… – С необычайно усталым видом сказал сын. Матери это явно не понравилось.

– Александр, нам нужно серьёзно поговорить. – Строго отрезала мать. Давно Алек не видел её такой.

– О чём?

– Ты почти каждый день уходишь гулять сам, ещё с лета. Сейчас ты выглядишь всё более и более усталым. Думаешь я не вижу, что у тебя проблемы? Не понимаю, что тебе тяжело? Я тебя чувствую, потом что сама вырастила. Папа твой постоянно мотается по заработкам, а мы тут вдвоём выживаем. Мне обидно, что ты не делишься всем, но, пожалуйста, Алек, сыночек, если у тебя какие-то неприятности расскажи мне и мы вместе над ними поработаем и всё решим.

– Мам, – Алек расчувствовался, он хотел сорваться и всё рассказать. – Спасибо, что ты всегда рядом… Да, у меня кое-что происходит в жизни, но… – Он замолчал.

– Что "но"? – Мама Алека всё больше переживала.

– Прости я не могу сказать… Просто не могу, но это не так страшно, я надеюсь, что скоро со всем разберусь, ты просто доверься мне!

– Что ты будешь делать… – Мать была явно расстроена таким ответом. – Я от тебя отстану, но, сына, не забывай, что я рядом. Не думаю, что ты таскаешь наркотики или вроде того, но всё равно, если будешь готов, расскажи о том, что тебя волнует, это важно.

– Постараюсь.

Повисло неловкое молчание. После мама Алека ушла на улицу, чтобы покурить. Обессиленный Алек же пошёл спать. Нужно было что-то делать, как-то решать проблему с отчуждёнными. Поэтому он начал думать над планом.

Вынужден меняться

Был уже ноябрь. Алек всё также достаточно регулярно посещал отчуждённых и занимался с ними. Становилось холоднее, но он закалялся по указаниям своих наставников.

Алек изменился. Он и сам этому факту удивлялся. Обстоятельства вынудили его стать куда более холодным и молчаливым. Он всегда находился на грани возможностей, всегда уставший, но тем не менее, становящийся сильнее с каждым днём. Алеку начало казаться, будто и его разум меняется. Он стал замечать больше деталей в разных вещах, больше думать и составлять большие логические цепочки в голове. Он догадывался, что с этим ему помогли, не считая обстоятельств, медитации, которые оказались крайне успешными и приводили мысли в порядок, а также помогали со стрессом.

Алек считал, что использует отчуждённых. Он действительно усердно занимался и считал, что эти тренировки очень эффективные, неплохо изображал единство с природой, даже в какой-то мере его чувствовал. Тем не менее, после случившегося с Дредфайном, он начал питать глубокий негатив к этим людям. До него не сразу дошло, что они фанатики, которые хотят создать безумное общество. Поначалу некоторые их идеи ему нравились, но это стало заходить слишком далеко. Поэтому Алек хотел лишь извлечь из alienari как можно больше выгоды, а после как-нибудь убрать их из своей жизни. Только вот как он ещё не знал. Дредфайн пугал его.

Фанатичная идеология Дредфайна максимально не нравилась Алеку и, чем больше он о ней узнавал, тем больше ненавидел. До Алека не сразу дошло, что глава отчуждённых вполне искусный манипулятор и что он долгое время находился под его влиянием. Однако, юноша никогда не был глупым. Может, если бы Дредфайн не спешил, то смог бы промыть Алеку мозги, но он несколько раз перегибал палку, из-за чего его фанатизм стал очевидным. Алек много раз корил себя за то, что сразу не понял обмана, но был рад, ведь теперь у него было преимущество над отчуждёнными. Он не поддавался пропаганде, но изображал свою причастность к этому обществу.

Единственный из отчуждённых, кто немного нравился Алеку – Скейль. Он оказался самым разумным, спокойным и нейтральным персонажем из всех, а ко всему прочему именно его практики углубленной медитации помогли Алеку понять себя и окружающий его мир, разобраться с многими проблемами и эти практики он полюбил. Паулюс же в итоге оказался не самой приятной персоной, но определенное понимание охоты всё-таки внёс, а также научил некоторым важным навыкам.

Алек планировал заниматься у отчуждённых примерно до двадцатых чисел декабря. По его расчётам, к этому времени он должен был получить от alienari достаточно опыта и знаний, чтобы в дальнейшем продолжать тренировки самостоятельно и после нового года начать новую жизнь. Осталось лишь придумать, что сделать с Дредфайном, чтобы он не начал мстить. Алек не знал наверняка, на что способен глава отчуждённых.

Пятница. Очередной унылый школьный день. После уроков Алек собирался идти на тренировки в лесу. Парта рядом с ним пустовала. Ко второму уроку пришёл Виктор и занял её. Они с Алеком уже давно не общались.

– Привет. – Начал Виктор, обращаясь к другу.

– Привет, Вик. – Холодно ответил Алек.

– Эй, Вик! – Крикнул другой парень из класса. – Толку общаться с этим уродом? Он же отбитый, это стало понятно ещё после того случая!

Тот случай. Почти в самом начале учебного года Алека начали забирать, причем чаще чем когда-либо. Он не понимал, почему? Возможно, из-за его скромности и замкнутости. Впрочем, все издёвки он терпел. Терпел ровно до того момента, пока один особо наглый девятиклассник, который был выше него, не решил толкнуть его для "шутки". Терпение кончилось и через мгновение после этого он врезал точным и быстрым ударом прямо в нос наглецу. Тот упал и, кажется, даже расплакался. Позже по этому поводу были разбирательства, но Алеку удалось отстоять свою позицию, его лишь попросили больше так не делать. Мама Александра после этого ещё больше начала переживать за сына, но вытянуть из него так ничего и не получилось. Ещё пару раз находились смельчаки или скорее глупцы, которые хотели поиздеваться над Алеком, но он задавал им лёгкую трепку и те уходили.

Юноша быстро понял, что так дело не пойдёт. Он никогда не любил первым начинать конфликт, а тем более прибегать к рукоприкладству. Он понял, что всё это из-за отчуждённых, они промывали ему мозги, а теперь забирают все жизненные силы, да так, что контролировать себя становится всё сложнее. Алек обозлился на своих наставников из общины ещё больше.

После этого случая Алек работал над самоконтролем и больше ни к кому не приставал. К нему в свою очередь тоже никто не хотел приставать. Однако в классе он стал изгоем, некоторые его боялись, а некоторые даже считали, что он слетел с катушек.

Виктор продолжал общаться с Алеком, несмотря на мнение окружающих. Потому что знал его лучше, чем большинство. Это радовало юношу, пусть эмоций он и не показывал. У ребят было много общих радостных моментов и воспоминаний, много смешных историй и небольших передряг, они через многое вместе прошли. И тем не менее отдалились друг от друга. Виктор пытался понять, что творится с его другом, расспрашивал, надеясь получить хоть какие-то зацепки, но всё было тщетно.

В пристанище отчуждённых Алек, как всегда, занимался чередой привычных тренировок, стараясь как можно меньше контактировать с членами общины. В конце, когда он хотел приступить к углублённой медитации, пришёл Дредфайн и прервал его, сказав, что их ждёт важный разговор. Внутри Алека проснулась ярость, которую он удачно скрыл. Когда ученик и наставник пришли в укромное место под тремя деревьями, Дредфайн начал:

– Знаешь, Alex…

– С каких пор ты называешь меня так? – Перебил наставника юноша. Его очень разозлило коверканье его имени.

– Не перебивай меня, и не смей говорить со мной таким тоном. – Звучало это крайне нагло. Алек начал было скатиться, но сдержал эмоции. – Творится что-то не то.

– В каком это смысле? – Осведомился ученик.

– В твоей голове словно находится ментальная преграда… – Дредфайн сузил глаза, они стали как у змеи. – Ты не можешь достичь полного единства с природой, полностью принять нашу философию. – Он начал ходить из стороны в сторону, сложив руки за спиной. – Нет, конечно, ты развиваешься, но кое-что тебе мешает.

– И что же? – Алек напрягся.

– Твои мирские убеждения и твоя привязанность к людям вещам из того мира!

– Это же глупость! – Всё. Алек вышел себя. – Какой ещё "тот мир", неужели ты свихнулся? А что до вас? Вы тоже используете технологии, предметы и знания из… "нашего" мира! Ну а чем вы занимаетесь помимо наших встреч, я даже не знаю, но уверен, что не живёте в этом лесу!

– Остынь, Alex. – Дредфайн стал ещё более холодным и мерзким в глазах ученика. – Вся суть в том, что мы сводим к минимуму время пребывания в человеческом мире и используем только самое необходимое. Кроме того, без некоторых знаний просто не получится построить фундамент для новой культуры.

– Но… – Юноша хотел возразить, но наставник не дал.

– Слушай меня. С завтрашнего дня ты будешь усиленно тренироваться вплоть до самого Нового года. В ту самую ночь, с тридцать первого на первое число, в двенадцать часов ты пройдешь боевое крещение и отделишься от того испорченного мира, став полноценным членом alienari.

– Дредфайн! – Алек оскалил зубы. – Как я окажусь здесь на Новый год?! Я не пропущу этот праздник, я буду отмечать со своей семьёй! Времяпрепровождение с ними чуть ли не единственное, что по-настоящему меня радует! – И вправду, такие событие очень сильно помогали Александру не падать духом. – Поэтому я отказываюсь от этого твоего "боевого крещения"!

– Отказываешься? – Пафосный и при этом грозный взгляд наставника навевал ужас, но Алек не собирался отступать.

– Да! Знаешь что? Я в принципе ухожу от вас, отчуждённых! Вы мне больше не нужны. И сюда я не вернусь, а если ты, – он показал пальцем на своего некогда учителя, – попробуешь меня найти, я… Изобью тебя! Нет, убью! Поэтому не смей ко мне больше приближаться! – Весь накопленный за долгое время гнев вырвался наружу.

– Вот как? – Убийственно спокойный и пустой взгляд Дредфайна пугал до мурашек. От него повеяло большей угрозой. – Так дело не пойдёт, – он подошёл почти вплотную к Алеку, а его голос изменился, никогда прежде наставник не был таким, – Ты сделаешь то, что я тебе сказал, пройдёшь боевое крещение, Александр. Признаться честно, я разочарован в тебе, у меня были на тебя такие грандиозные планы… Я хотел сделать тебя преемником своей культуры, чтобы после моей смерти ты распространял её, но нет… Тупой, упёртый ребёнок… Всё могло быть иначе, запомни это.

– Что ты имеешь ввиду, Дредфайн?

– Я всё сказал. Ты, здесь, на Новый год, боевое крещение. Иначе… – Он выдержал гнетущую паузу.

– Что?..

– Иначе я убью всех, кто тебе дорог. Понятно?

– Нет, нет, нет-нет-нет, не сделаешь ты этого! – На глаза Алека накатывались слёзы.

– Уверен? Проверь, если хочешь.

– Ладно… – Через слезы сказал юноша, он испытывал дикий ужас, пронизывающий всё его тело. Он дрожал и едва мог выговаривать. – Я… Приду… Обещаю… Только… Не трогай… Прошу…

– Ты не мог отказаться. Игры закончились. До завтра, Alex.

Роковое решение…

Слова Дредфайна не вылазили у Алека из головы. Блефовал ли он? Он всегда был достаточно загадочным. Так или иначе, риск был слишком велик, поэтому Александру нужно было что-то предпринимать.

В полицию обращаться он не собирался – толку не было. Вряд ли его слова воспримут всерьез, не говоря уже о том, чтобы начать действовать. Рассказывать кому-то из близких Алек тоже боялся, "Не поймут" – думал он. Таким образом, просить помощи было не у кого. Алек мог полагаться только на самого себя.

Занятия с отчуждёнными изменились. Тренировки стали жёстче, как и обещал Дредфайн. "Наставники" относились к парнишке как будто с презрением, только Скейль был неизменным. Вдобавок к этому, самому Алеку приходилось делать вид, что всё в порядке вещей и ничего не случилось, хотя в голове он ненавидел и проклинал и это место, и этих людей. Он жалел, что тем летним днём пришёл сюда, не послушав голос разума.

Жалеть о прошлом не было времени. Мысли Алека теперь почти всё время были заняты. "Как освободиться от гнёта alienari?" – Неустанно думал юноша. В голове у него созревал план. Сложный, ужасный, почти не выполнимый, в котором Алек очень сомневался, но других выходов он не видел. Вчерашняя наигранная фраза "Я убью тебя!" теперь становилась реальным желанием. В этом и заключался банальный план: Убить Дредфайна или всех отчуждённых, если потребуется. Но Алеку было страшно, до дрожи страшно. Он не знал, сможет ли он пойти на такое, убить человека, пусть и плохого. Ор сомневался в своих силах, а кроме того, очень боялся за своих близких. Алек вспоминал, как Паулюс учил его охоте. Ему было до боли обидно и тяжело лишать животных жизни. Он подбадривал себя мыслями о том, что благополучие его родных куда важнее его страхов и жизней кучки уродов.

Беспокойство Алека заметила и его мать, и его друг Виктор. У матери так и не получалось ничего узнать у сына, она даже начала скандал, позвонила отцу и сказала, что, когда тот приедет, чтоб серьёзно поговорил с сыном. С Виктором Алек по-прежнему редко общался, но это не помешало Вику заметить жёсткую озабоченность друга какой-то проблемой. Чем конкретно Александр был озабочен, Виктор понять не мог. Попытки что-то узнать кончились, как и в последний раз. Предложения погулять друг тоже отклонял. Тогда в голову к Виктору пришла странная идея. От самого Алека он узнал лишь то, что он почти каждый день гуляет в одиночку. Но сколько раз Вик сам не гулял, и сколько раз не расспрашивал друзей, никто, нигде и никогда не видели юного отчуждённого. В школе даже прошёл слух, что Алек якобы вступил в секту и, поэтому стал таким закрытым и холодным. Так вот странная идея Виктора заключалась в том, чтобы проследить за другом: вдруг он найдёт корень проблемы. Конечно, это было не красиво, но Вик считал, что цель оправдывает средства и был готов на такой шаг.

В конце очередного школьного дня, после сокращённых в честь приближающихся новогодних каникул уроков, Виктор специально подгадал время и вышел из школы ровно через минуту после Алека. Он находился на приличном расстоянии от друга, но не упускал из виду.

Хотя отчуждённые учили Алека, как обнаруживать слежку, из-за забитой мыслями головы он почти ни на что не обращал внимания. Алек зашёл домой и пробыл там чуть больше десяти минут. Виктор уже начал замерзать, а затем, когда друг неожиданно вышел, чуть было не был обнаружен, но вовремя зашёл за дерево и остался инкогнито.

Началось самое загадочное. Алек заходил все дальше и дальше в лес, туда, где Виктор даже никогда не бывал. Вик был в недоумении: куда же хочет попасть? Алек зашёл в ту самую арку. Прятавшийся за деревом друг хотел двинуться следом, но остепенился, так как из ниоткуда появились несколько мужчин с оголённым торсом, в зимнее то время, это тоже заставляло удивляться. С совершенно безразличными лицами странные мужчины тоже вошли в арку. Послышались приглушённые голоса.

"Отсюда не расслышать, – подумал Виктор, – Алек, во что же ты вляпался?"

Виктору было страшно. Он не знал, что это за люди и на что они способны. Собравшись с мыслями, он взял всю волю в кулак и медленно подкрался к арке. Было слышно, как Алеку что-то объяснять, а после и вовсе отчитывают и пугают. И тут внезапно Виктор чувствует резко схватившую его за плечо руку. Некто сказал: "Так, кто это тут у нас?". В следующие несколько мгновений его затащили на усыпанную снегом полянку и толкнули так, что он упал на колени.

– Дредфайн! – Воскликнул Май. – Гляди, кто припёрся вслед за Alex'ом. – Он указал на Виктора.

– Вик?! – Лицо Алека стало крайне удивлённым и напуганным. – Ты что здесь делаешь?! Ты проследил за мной?

– Ну да, друг… Я ведь видел, что с тобой что-то не так… – Голос Виктора дрожал. – Вот и решил взять дело в свои руки…

– Довольно. – Прервал их Дредфайн. – Это ведь твой друг?

– Нет, просто глупый одноклассник! – Попытался блефовать Алек.

– Да ладно тебе, я знаю, что вы друзья. И так, чтобы ты не сомневался в том, на что я способен, Alex, я убью его. – Дредфайн отчеканил это так, что даже другим отчуждённым стало жутко.

– Нет, Дредфайн! – Закричал Алек. – Ты не можешь опуститься до такого! – Он был уже готов накинуться на наставника.

– Хор, придержи его, – обратился Дредфайн к громиле, – пока он не выкинул чего. – Он достал из-за штанов небольшой кинжал и направился к смиренному Виктору.

– НЕТ! НЕТ! Дредфайн, умоляю! – Алек уже рыдал, у него не было ни единой возможности освободится от хватки здоровяка Хора. – Я сделаю всё! Я откажусь от всего, как ты и хотел! Только прошу, отпусти его!!!

– Нет, Alex, уже слишком поздно, я не верю в искренность твоих слов. Ты станешь сильным только испытав эту боль. – Хладнокровный Дредфайн завёл кинжал за горло Виктора.

– Прощай, Алек, – быстро заговорил Виктор, понимая, что у него совсем не осталось времени, – скажи моим родным и моей девушке, что я их очень люб… – Вик даже не успел закончить. Его горло было перерезано. Бурая кровь струйкой брызнула на снег.

Дредфайн показал жест и Хор отпустил Алека, после чего тот, в слезах, сразу же бросился к телу друга. Шёпотом он повторял:"Прости, прости, прости…".

– Ну всё, хватит. – Дредфайн пнул Алека в грудь и тем самым отбросил от тела. – Иди домой. Приходи завтра. Думаю, ты уже понял, что если не придёшь, станет только хуже…

Не в силах сопротивляться или что-то сказать, Алек послушно кивнул и направился к своему дому. Шок не проходил. Слёзы градом катились из глаз. "Какой же я жалкий, тупой недомерок" – думал про себя юноша. Тем не менее теперь он был уверен в своих действиях. Его переполняло неистовое чувство мести. У него не оставалось сомнений. Завтра все отчуждённые alienari умрут. Он их убьёт.

Предел мести

 Алеку временно удалось подавить все чувства. Но вся та ненависть, чувство мести, что поселились в нём, практически управляли его действиями и мыслями.

Ему повезло, что мать была на работе, а потому он был дома полностью сам.

Алек долго обдумывал то, как именно он будет убивать каждого из отчуждённых, думал о возможных опасностях, о снаряжении… Он готовился к концу. Перед лицом то и дело вскакивало лицо погибшего друга. Ни в чём не провинившийся человек, абсолютно несправедливо был убит безумцем. Эти мысли придавали сил и уверенности Алеку. Кроме того, он думал ещё и о своей родне: маме, папе, сестре… Возможно они уже никогда друг друга не увидят. В душе он извинялся перед ними и даже перед Богом, в которого не особо то верил. Пока он точил ножи, по его лицу катились слёзы.

Александр приготовил для сражения: четыре ножа, мачете, который достался от отца, наколенники и налокотники, небольшую цепь, которой он планировал связать кому-нибудь ноги, словно пойманному животному, а также коктейль Молотова, рецепт которого Алек узнал давным-давно от кого-то из взрослых, но доселе ни применявшим его. Он даже не был уверен, что получившаяся смесь зажжётся.

Юноша не спал почти всю ночь. Лишь несколько часов тревожного сна. В том коротком промежутке, пока он спал, к нему приходили ужасные ведения об отчуждённых, смерти, боли, потерях… Остальное время он то плакал, то злился и кричал. Под утро Алек написал длиннющую предсмертную записку, в которой высказал мысли о своей ничтожности, о том, как сожалеет. Написал, как и где умер Виктор, просил прощения у родных и в конце написал, как сильно всех любит. Его мама должна была прийти с ночной смены через пару часов. К этому времени он уже уйдёт.

В школу, очевидно, Алек не пошёл. Собрав всё снаряжение, он по морозу направился в логово отчуждённых. Он больше не плакал, не злился. Не осталось никаких чувств, только невероятное желание расправиться с этими мерзкими уродами. По пути Александр вводил себя в транс. Внушал себе уверенность и важность того, что собирается совершить. Он хотел стать берсерком и положить конец alienari. Чем дальше в лес он заходил, тем больше ему было на всё плевать. Плевать, если даже он умрёт в бою. Он будет биться до последнего.

Когда Алек подбирался совсем близко, по телу прошла сильная дрожь и на секунду парень ощутил невероятный страх внутри, но тут же его подавил. "Пути назад больше нет" – подумал он, сжал кулак и пошёл к арке. Алек стоял на полянке. Никого. Через минуту туда вошёл Хор. Вид у него был очень угрюмый и подавленный. Громила подошёл к Алеку и сказал: "Слушай…", но слушать Алек не хотел. Это была последняя фраза Хора, ведь наточенный до предела нож был у отчуждённого в печени. Здоровяк хотел сопротивляться, но силы стремительно покидали его. За одним ударом последовал второй, а за тем третий, четвёртый… И так около восьми раз. Алек до скрипа стискивал зубы, сердце стучало, отдавая в виски, жажда крови росла.

Меньше, чем через минуту пришли Май и Паулюс и сразу всё сообразили. Май попытался схватить Алека, но юноша ловко увернулся, прыгнул и попал коленом по лицу Паулюса. Опытный охотник, быстро перегруппировался и клинком задел уже Алека, чуть ниже бедра. Алека немного попятился и упал в снег. Паулюс достал лук и полез за стрелой. Алек достал цепь, раскрутил что был сил и, как учил сам Паулюс кинул в него и связал ноги, из-за чего тот промазал и упал. Александр кое-как поднялся и сцепился с Маем. Несколькими ударами он был ему коленную чашечку и тот упал рядом с барахтающимся охотником. Недолго думая, Алек достал коктейль Молотова, поджёг смоченную тряпку зажигалкой и бросил в валяющихся отчуждённых, сам тем временем ковыляя к выходу из полянки. На удивление горючая смесь сработала и два подонка горели в огне. Их крики, должно быть, раздавались на весь лес.

Не оборачиваясь, Алек сказал:

– Надеюсь вам нравится ваше единство с природой.

Едва он покинул полянку, как встретил Скейля. Алек готовился к следующему сражению, как тот сказал:

– Я не буду сопротивляться, Александр. Мне давно осточертела жизнь. Но мне не хватит сил покончить с ней самому. Потому это сделаешь ты, это будет справедливо, лишь одна просьба… Сделай это быстро, подари мне покой!

Алек был ошарашен. Самый адекватный из осуждённых не стал сопротивляться. Он исполнил его просьбу, мгновенно перерезав глотку, после чего закрыл ему глаза. Тут откуда-то из-за деревьев послышался до ужаса знакомый голос:

– Alex, Alex… Как ты мог… Разрушить мою культуру?! Фундамент моей империи?! – Дредфайн медленно шагал к нему, на вид он был будто опьянённым. – Я возлагал на тебя такие надежды, а ты…

– Я больше не собираюсь выслушивать твой бред, тупой ты псих. Ты умрёшь, за то, что сделал!

– И что тебе это даст? Думаешь месть сделает легче? – Безумная ухмылка Дредфайна так раздражала, что Алеку хотелось поскорее разбить его лицо.

– Нет. Мне уже ничего не сделает легче. Но так будет справедливо. Такие как ты, Дредфайн, не должны жить среди людей.

– Вот как. Alex, ты уже обречён…

– Нет, мы обречены, Дредфайн.

Алек побежал прямиком на своего врага, предварительно обнажив мачете. Дредфайн ловко увернулся и нанес сокрушающий удар в корпус, после чего впился Алеку в шею, словно вампир. Юноша упал. Последовал град новых ударов, порезов, сопровождаемый маниакальным смехом. Стало понятно: Дредфайн окончательно обезумел. Измываясь над Алеком, отчуждённый ненадолго потерял бдительность. Алек, не чувствующий боли благодаря адреналину, не упустил момент и, выхватив нож, спрятанный в заднем кармане, всадил его прямиком в шею Дредфайну, но тот успел подставить руку. Это ему не помогло. Алек вырвал нож и проделал тоже самое, теперь попав точно в шею. Отчуждённый упал навзничь, кряхтя от боли и тупо уставившись на Алека.

– Я стал сильным, испытав боль, как ты и говорил. Прощай, Дредфайн, гори в аду. – Алек говорил это, смотря прямо в угасающие глаза врага.

– Э..а… – Кряхтел Дредфайн. Несмотря на смертельное ранение, он едва слышно вымолвил, – я.. останусь с тобой… навсегда.

Он умер. Смотря на труп человека, который убил его лучшего друга, у Алека начался новый приступ ярости, и он изрезал уже мёртвое тело мачете.

После, ослабевший Алек направился домой. Состояние шока прошло и силы стремительно покидали его. Он часто падал, пока и вовсе не потерял сознание.

Эпилог

Алек потерял сознание около колодца. Там его подобрали добрые люди. Его закалка позволила ему не окоченеть. Добродушные дедуля с дочерью дали Алеку согреться и накормили его. Он поблагодарил их от всей души и сказал, что ему пора домой.

Дома Алека обняла заплаканная и перепуганная мать. Он рассказал ей о всем, что случилось. Мама поддержала сына, пусть до конца и не верила в рассказанное.

Через неделю, немного пройдя в себя, Алек собрал все свои сбережения и спрятанные с праздников деньги и отдал какую-то из часто людям, которые подобрали его, а большую часть семье Виктора. Он рассказал им о случившемся и исполнил последнюю просьбу друга. На него кричали, но Алек это просто проигнорировал.

После похорон Алеку нужно было думать, что делать дальше, куда двигаться. Случившееся оставило на нём неизгладимый след, но вместе с тем, Алек многое в жизни переосмыслил. Он знал, что может ему помочь обрести хоть какой-то покой в жизни. Он хотел завести собственную семью и даже знал с кем.

Самым загадочным было то, что тела отчуждённых не было найдены, следы боя и кровь тоже исчезли.

По слухам, Алек иногда уходил в лес, раз в несколько недель. И каждый день он посещал могилу своего друга Виктора, беседуя с ним. Отчуждённые навсегда остались где-то с ним, а он был частью отчуждённых.