Read the book: «Наследие ятудханов. Чуждый аспект»

Глава 1

— Изыди, Дьябло, — пробормотала я сонно, шевельнув ногой. Язык кота не оставлял в покое моё бедро. Совсем охренела пушистая тварь. Когти оцарапали колено и скользнули вниз, к лодыжке.

Я вздрогнула и широко открыла глаза, окончательно просыпаясь. Монотонное шуршание, во сне принимаемое за шорох вентиляторов, стало глуше. Я бы даже сказала — на грани слышимости. И напоминало оно вовсе не компьютерный вентилятор, а скорее шорох пергаментной бумаги или каких-то гигантских крыльев — и доносился будто издалека. Компьютер выключен, напомнила я себе, именно по причине издаваемых им ночью звуков.

— Дьябло? — с надеждой позвала я, поведя ногой туда-сюда. Я смотрела прямо перед собой в темноту, о которой говорят «хоть глаз выколи».

— Ай! — отдёрнулась я, задев что-то невесомое, но материальное. Тело моментально наполнилось вибрирующей теплотой. Я судорожно поджала ноги, продолжая ощущать, как волнами разливается по телу, медленно угасая, приятное тепло. Что за чертовщина?! Темно-то как… Я зашарила в поисках телефона.

Рука окунулась в субстанцию прежде, чем я успела остановить движение. Тихо взвизгнув, я отдёрнулась, получив новый «заряд». Он окутал, прошёл насквозь, поселив истому в нижней части тела и ужас в сердце. Чувство не принадлежало мне.

Я замерла, сквозь стук крови в ушах вслушиваясь в тихий шелест, который не должен был присутствовать в комнате. Мне показалось, что звук доносится откуда-то от изножья — и будто сверху.

— Это кто? — мой хриплый шёпот нереально отчётливо прокатился по спальне.

Звук голоса должен был взбодрить, прервать ночной кошмар, но эффект оказался противоположным. Как будто я была не в крошечной комнате, а в гулкой пещере. Не видя ничего перед собой, я всё же смогла почувствовать, как источник шороха покидает изножье.

Так, подруга… это либо такой реальный кошмар, либо крыша поехала, — испуганно мелькнула мысль.

В инстинктивном движении я вскинула руки, загораживаясь от чего-то огромного и нависшего, и зажмурилась, хотя не видно было ни зги. Руки встретили слабое сопротивление — но тут же прошли насквозь. Сгустившийся воздух ответно облапил немедленно покрывшееся испариной тело.

Да. Что бы ни атаковало меня, эта штука вызывала сексуальное возбуждение.

Заточенный в липкую ловушку мозг испуганно фиксировал, как тело податливо выгибается вслед за обнимающими плотную тьму руками, отделённое от воли непреодолимой стеной. Шелест стал громче. К нему добавился ещё один звук… клёкот? Ритмичное тихое клацанье доносилось отовсюду, усугубляя эффект «пещеры». Уж лучше бы мне полностью погрузиться в эротический кошмарный сон, чем так. Похоже на операцию без анестезии.

Словно в ответ на мои мысли, напор усилился. Всё окунулось в похотливый омут. С ужасом я поняла, что уже по собственному желанию обнимаю навалившуюся густую темноту. Блаженное тепло проникло в каждую пору дрожащего вожделением тела, находя кратчайший путь. И сознание капитулировало.

Он ласкал, целовал, засасывал. Он остался единственной важной вещью, светлой отрадой, оконцем в окружающей тьме. Стёрлись границы человеческого тела и ласковой темноты — словно объятия самого желанного мужчины на свете. Этому не было конца.

Женская фигура металась по кровати в заведомо проигранной схватке с материализовавшейся темнотой. Кульминация наступила неожиданно. Горячая волна прокатилась по телу. Я растворилась в крепко обнимающей меня тьме.

Часто дыша, я неподвижно вглядывалась в темноту, ощущая, как он выпивает меня, но не в силах ничего сделать. Дыхание существа обдало ветерком влажное тело. Не может быть. Я нелепо взмахнула руками, пытаясь нащупать атаковавшее существо, но рука опять прошла сквозь сгустившийся воздух, не встретив настоящего сопротивления.

На меня напал инкуб.

— Покажись, тварь, — тихо позвала я. Ну зачем я это сделала…

Там, где должна была находиться, по моим предположениям, голова существа — если он имел такую часть тела, — вспыхнули две яркие чёрточки. Одно дело, когда вам снятся эротические сны, и совсем другое — когда всё оказывается правдой. Я думала, что давно вышла из того возраста, когда боишься монстров под кроватью. Как же я ошибалась. Глаза были живые и смотрели прямо в мои. Рой леденящих мурашек пронёсся по коже.

— Я убью тебя, — шёпотом пообещала я пылающим щелям.

Разве можно монстрам раздавать подобные обещания? Однако он не стал предпринимать ответных действий. В следующий миг частично материализовавшийся монстр отпрянул назад, соскальзывая с меня своим безграничным телом, — вызвав этим движением повторный всплеск острого эротического наслаждения — и растворился в ночи.

Не знаю, какую часть моей жизни унёс монстр, но возвращение в «холодный» мир оказалось мучительным, так что я, кажется, даже на короткое время потеряла сознание. Вновь открыв глаза, обнаружила за окном серый рассвет.

* * *

Спустя два часа я задумчиво помешивала ложечкой в кофейной чашке, в сотый раз прокручивая события ночи. Нижнюю часть живота снова дёрнуло от одновременно кошмарного и сладкого воспоминания. Реальность или сон?

Теперь, когда за окном светило солнце, я засомневалась. И вот что странно. Разве полагается после посещения демона похоти ощущать прилив жизненных сил? Ну, может, с приливом я и перегибаю, но физиологической опустошённости не ощущалось точно.

Чёрный кот заискивающе потёрся о ногу и жалобно мяукнул, намекая на бутерброд с ветчиной. Пытаясь привлечь моё внимание, он запрыгнул на колени и нагло потянулся к вожделенному куску. То, что он сожрал недельный запас корма в кладовке, совершенно не мешало ему.

— Кыш, Дьябло, — смахнула я кота и поднялась, чтобы закончить последние приготовления к экспедиции.

Кот не мой, да и в этой квартире я живу лишь во время командировок. Подруга попросила присмотреть за котом, пока сама в отъезде. Поскольку я всё равно в Петербурге, то пусть котяра поживёт у меня.

Поэтому я сильно озаботилась, не обнаружив кота сегодня утром. После продолжительных поисков я наконец услышала приглушённое «мяу» откуда-то из недр кладовки. Испуганный мурзик сидел на самой верхней полке. Видимо, прошмыгнул сквозь приоткрытую дверь — и та захлопнулась. Но страх не помешал дураку сожрать все запасы. Теперь придётся ехать ещё и в магазин.

Телефон разразился энергичной мелодией.

— Алё…

— Приветики. Как жизнь молодая? Как котяра? Если сожрал все консервы, то сухой корм я закинула в кладовку… — торопливо заговорила она.

— Нету больше в кладовке никакого корму, — вздохнула я. — А котяра обожрался. Привет.

— И… что? Издох? — ужаснулись на той стороне.

— Увы. Дрыхнет, — прыснула я со смеху. — А ко мне приходил инкуб.

— Слушай… — озабоченно проговорила Тарья. — У меня не больше трёх минут до конференции. Даже не знаю, зачем вообще звоню… Наверно, всё от нервов, — порывисто вздохнула она. — Давай потом расскажешь, ладно? Только не обижайся.

— Ладно-ладно. Удачи тебе на конференции.

— Подожди-ка… Мы прилетаем через пять дней. А точно инкуб? Не шутишь?

— Какие уж шутки, — вздохнула я.

— Немедленно отправляйся в клуб и найди себе мужика. Любого привлекательного! Используй его так, чтоб ни сесть ни встать!

— Ты что? – ужаснулась я.

— Если не сделаешь этого, то он заявится снова. Стопроцентно.

— Я не могу так.

— Очень напрасно, — мрачно вздохнула Тарья. — Ладно, увидимся скоро. Чмоки-чмоки…

Я плюхнулась на потёртый кожаный диван и тяжко задумалась. Странные ощущения. Всё утро попеременно меня то бросало в пучину ледяного страха, то блаженное тепло растекалось по телу.

Непременно сделать зарисовки, пока не забылись эмоции, — отрешённо подумала я.

Внезапно меня пробрала тоска. А может, всё к чёрту — и вернуться домой? Сколько можно так самореализовываться? Вот же, довела себя… Мысль Тарьи всплыла в памяти и поразила. Неужели он и правда может снова напасть? Совсем не хотелось зависнуть в какой—то чертовщине. Говорят, это вызывает зависимость.

Потом мысли свернули в другую сторону. Предложение Тарьи сходить в клуб даже рассмешило. Хотя, если честно, с Владом последние годы мы и правда живём по инерции. Интересы давно разошлись. Он — в бесконечных командировках по бизнесу. Ну, не спорю, он хороший отец, о детях никогда не забывает. Только дети для него давно на первом месте. Вроде бы это должно радовать, но всё равно что-то не складывается. Временами ощущаю себя винтиком в чьей-то хорошо продуманной системе. Я успокаиваю себя тем, что так живут многие. Да и дети почти взрослые.

В сумасшедшем ритме я работаю уже два года — с тех пор, как согласилась вести проекты для иностранных инвесторов. Надо признаться, работа в игровой студии погрузила меня в ту самую нирвану, о которой я и не мечтала, пока работала «на себя». Открылись новые горизонты. Вопрос только в том, как я сумею этим воспользоваться.

Суммарно шесть лет я работаю в калининградском филиале студии — там нас всего трое: Арк, Глеб и я. Главный офис находится здесь, в Санкт-Петербурге. К счастью, у меня здесь есть небольшая квартира, так что по гостиницам мотаться не приходится.

Напоминание в телефоне коротко пискнуло, выдернув из размышлений. Я взглянула на часы и вскочила. До сих пор не могу привыкнуть, что здесь приходится выезжать за два часа, чтобы куда-то успеть. И ещё нужно заехать в главный офис за строительной каской.

Я бросилась собирать вещи.

Глава 2

В небе уже зажглись бледные звёзды, когда за моей спиной наконец захлопнулась дверь квартиры. День вымотал так, что сил хватило лишь на то, чтобы на ходу дожевать утренний бутерброд и сразу отправиться в душ.

Завтра предстоял ранний подъём. Пообещав себе, что это последняя командировка — потом отпуск, — я обняла подушечного барана и почти мгновенно провалилась в сон, продлившийся до писка будильника. В ту ночь инкуб так и не появился.

Зато в пять утра я вскочила на ноги неожиданно бодрой, будто кто-то внутри меня щёлкнул тумблером. Сегодняшний день должен был стать вишенкой на торте этой бесконечной рабочей недели. Кульминацией командировки. После него — домой.

Ещё вчера, получая в главном офисе строительную каску, я поймала себя на мысли, что вся эта затея звучит слегка безумно. Но именно это в ней и подкупало. Идея спуститься в катакомбы Петербурга родилась у нас с Арком почти шутя. Формально — чтобы «поймать вдохновение» для нового проекта. На деле же это было больше похоже на авантюру, в которую я неожиданно для самой себя согласилась ввязаться.

Да, я работаю художником в игровой индустрии, и вдохновение для меня — такой же рабочий инструмент, как калькулятор для бухгалтера или скальпель для хирурга. Проблема в том, что по контракту этот «инструмент» должен был сработать строго по расписанию: первый эскиз нужно сдать заказчику уже через неделю. Как будто вдохновение подчиняется дедлайнам.

Попасть в эту вылазку мне удалось только благодаря Арку — моему начальнику и по совместительству акционеру студии. Именно он свёл меня со Сталком — известным питерским диггером, под руководством которого мне предстояло спуститься в подземелья навстречу приключениям.

Подземелья располагались на территории бывшей военной части. Часть построек уже успели растащить по кирпичику дачники, а ещё раньше здесь находился старинный завод. Получилась причудливая смесь эпох: советские бетонные коробки соседствовали с вкраплениями старых краснокирпичных зданий. С одной стороны полуразрушенные строения упирались в пустырь, с другой — в полувековой сосновый бор. И пустырь, и лес местные жители давно облюбовали для прогулок.

Я направилась в сторону пустыря. Этот заброшенный участок густо зарос чертополохом и полынью почти в человеческий рост. Раздвинув колючие стебли, я вдруг увидела бетонную лестницу, нелепо сохранившуюся посреди поля. Она покачивалась на ржавой арматуре и словно вела в эпоху, которой больше не существовало.

Поблизости не было ни одного здания, к которому она могла бы относиться, но я знала, что где-то рядом находится лаз под землю. Я начала внимательно осматривать округу, сверяя увиденное с описанием, и вскоре заметила его.

Вросшее в землю бетонное отверстие было прикрыто наспех прикрученной ржавой арматурной решёткой — то ли чтобы случайные прохожие не провалились внутрь, то ли чтобы сдержать излишне любопытных. Яма, точнее узкая шахта, уходила вертикально вниз, растворяясь в кромешной темноте. Странно было осознавать, что прямо под ногами разверзлась такая огромная пустота. Она отзывалась внутри неприятной вибрацией где-то под рёбрами. Я присела на бетонную ступеньку и стала ждать остальных.

О подземелье ходили странные слухи — не среди обычных людей, а среди тех, кто называет себя исследователями настоящего прошлого. Сталк был как раз из таких. Говорили, что сеть тоннелей, созданная в прошлом веке, где-то в глубине соединяется с куда более древними ходами.

Подземные пространства волновали меня с самого детства. Это было не просто чувство страха — скорее сложное, тягучее притяжение. Если совсем честно, меня всегда необъяснимо тянуло туда.

В девять лет я однажды ушла в карстовую пещеру и, разумеется, заблудилась. Тогда мне повезло: я нащупала вверху узкую расщелину, по которой, цепляясь за шершавые выступы, выбралась наружу. Об этом случае я никому не рассказывала. С тех пор появилась осторожность. Но тяга к пещерам никуда не делась. Они продолжали притягивать меня с той же упрямой силой.

Я обернулась и медленно скользнула взглядом вверх по ступеням. В многочисленные трещины запустил щупальца жёлтый лишайник, пучки сухой травы цеплялись за крошащийся бетон. Проржавевшая арматура доверия не вызвала. Удивительно, что эта конструкция до сих пор не рассыпалась.

Моего слуха коснулся тихий шорох. Он доносился из-под нижней ступени. Я замерла, прислушиваясь. Возможно, там возился зверёк или крупное насекомое. Я осторожно раздвинула заросли ногой, но ничего не увидела. Шорох не исчез — напротив, в нём проступило что-то похожее на невнятный шёпот.

Вдалеке взревел двигатель автомобиля, выдернув меня из оцепенения. Я тряхнула головой и снова посмотрела на лестницу. И тут наверху что-то блеснуло. Я прищурилась. На верхней ступени лежал предмет, поймавший луч восходящего солнца. Смартфон.

Издалека трудно было разобрать детали, но мысль о том, что кто-то мог его потерять, подтолкнула меня к лестнице. Если она выдержала чей-то вес, выдержит и мой. Я осторожно начала подниматься. На пятой ступени зияла дыра. Я ступила на голую арматуру и потянулась к находке. Теперь стало видно: телефон точь-в-точь как мой. Тот же цвет, тот же чехол.

Арматура под ногой скрипнула и качнулась. Я резко отпрянула, едва удержав равновесие. Несколько секунд стояла, глядя на лежащий сверху телефон, а потом медленно спустилась вниз. Только оказавшись обеими ногами на земле, я выдохнула. Шёпот, из-за которого я вообще заметила этот блеск, исчез. Будто его и не было.

Из-за зарослей донеслось неровное тарахтение двигателя. Потрёпанный жёлтый микроавтобус остановился рядом с моим голубым «румстером». Раздолбанная колея подходила почти вплотную к бетонной лестнице, но заросли скрывали меня от прибывших. Из автобуса выбрались трое — два парня и девушка. Я раздвинула траву и вышла им навстречу. Они сразу повернули головы в мою сторону.

— Сталк, — представился самый старший, протягивая руку. — Давно ждёшь?

До этого мы общались только в мессенджере. Вживую Сталк оказался высоким темноволосым мужчиной лет тридцати пяти, с живым внимательным взглядом.

— Армин, — ответила я на рукопожатие, мельком взглянув на его спутников, показавшихся мне совсем молодыми. — Всё в порядке…

Обменявшись короткими приветствиями, мы направились к лазу, снова продираясь сквозь колючки. Небольшая компания из четырёх человек остановилась у наполовину скрытого в траве отверстия. Из-под решётки ощутимо тянуло сыростью. Я невольно отступила на шаг и поймала внимательный взгляд Сталка.

— Зачем тебе туда? — спросил он неожиданно.

Остальные тоже смотрели на меня выжидающе. Вопрос прозвучал так, будто мне предстояло оправдаться.

— Понимаю, это выглядит странно, — сказала я. — Я художник. Мне нужно увидеть это место… изнутри.

Сталк понимающе хмыкнул.

— Смотреть там особо не на что. Зато руки понадобятся крепкие — спуск по скобам.

— Справлюсь.

— Ладно. Ты взрослый человек — тебе решать, где сдохнуть. Если что, я предупредил.

Не понимая, это шутит он так или нет, я не нашла ничего лучшего, как промолчать и только кивнула.

— Это вентиляционное отверстие, — пояснил главарь диггеров. — Основной вход засыпан, чтобы туда не лазили такие, как мы, — хохотнул он. — Узковато, но пролезть можно, — взгляд его на мгновение задержался на моих затянутых в джинсы бёдрах, — у нас тут двое довольно широкой комплекции, правда в разных местах, так что первыми полезут маленькие, а следом большие. Напоминаю: подземелья не любят громких звуков.

— А как подать сигнал, если заблудился?

— По обстоятельствам, — отозвался Сталк. — Мобильники под землёй не работают, о них забудь. Можно посигналить фонариком, но это может не сработать. Надеюсь, в рюкзаках у вас имеется всё, о чём я просил, — подвёл он итог, оглядывая всех нас. Все дружно закивали.

Аккумуляторной болгаркой парни срезали ржавые болты. Когда решётку сняли, стало видно, что вниз уходит лестница из вмурованных в бетон скоб. По обрывкам реплик я поняла, что остальных зовут Тролль и Гайл. Ясно, что это вымышленные имена. Впрочем, Сталк тоже не был Сталком.

Сталк ещё раз посмотрел на меня.

— Передумала?

— Нет. Просто пытаюсь понять, как мы по этому спустимся.

— Делай как мы, — уже спокойнее ответил он. — И главное — не отставай от группы. Под землёй это правило номер один.

Они один за другим скрылись в шахте, и мне не оставалось ничего, кроме как лезть следом. Металлические скобы, вмурованные в бетон, выглядели сомнительно, но вроде как держали.

Если начнём падать, то хотя бы приземлюсь на кого-то из них, — мрачно мелькнуло в голове. Вслух я, разумеется, ничего не сказала.

В темноте вспыхнули налобные фонарики. Шахта наполнилась дрожащими пятнами света. Светлый прямоугольник входа над головой быстро уменьшался, превращаясь в далёкое оконце. Руки начали уставать.

Сталк, спускавшийся передо мной, наконец спрыгнул вниз. Я тоже разжала пальцы и ощутила под ногами твёрдый, грязный пол. Остальные уже стояли внизу. Я огляделась, потирая ноющие ладони. На полу валялись кучи мусора.

— Вход замуровали пару лет назад, — негромко пояснил Сталк. — Мы спустимся ниже, куда не ступала нога бомжа.

Некоторое время мы шли, продавливая ногами рыхлый ковёр из хлама. Диггеры двигались уверенно, будто шли по знакомому маршруту. Я заставила себя перестать замечать, по чему именно ступаю. Стены квадратного коридора были покрыты плесенью. Густой, тяжёлый запах сырости висел в воздухе. Свет фонариков казался мёртвым, тени дёргано метались по бетону. Я сосредоточилась на одном — не отстать.

Вскоре мы вышли к бетонной лестнице, ведущей на нижние этажи. Будь она металлической, здесь давно зияла бы дыра. Охотники за металлом вынесли всё что только можно. Огрызки вырезанной арматуры торчали из стен, как ржавые кости. По коротким репликам я поняла, что они бывали здесь раньше. Продвигаясь по тоннелю, кто-то из них оставлял на стене метки мелом. Я давно потеряла всякое чувство направления, и это начинало пугать по-настоящему.

Темп они взяли хороший. Я быстро запыхалась и плелась в хвосте, чувствуя себя лишней. Никто не собирался устраивать мне экскурсию — мне просто позволили идти с ними. Внезапно Сталк резко остановился. Остальные замерли следом. Коридор упёрся в глухую стену.

— Гайл, — коротко бросил Сталк, не оборачиваясь.

Гайл, шедшая сразу за ним, шагнула вперёд и положила ладони на стену.

— Здесь, — сказала она тихо, медленно проводя руками по бетону.

В темноте звонко капала вода.

Тролль подошёл с ломиком и начал простукивать стену. Звук выходил глухим. Посыпалась штукатурка, и в прорехах показался красный кирпич.

— Что там? — не удержалась я.

— Сейчас узнаем, — ответил Сталк.

Кладка выглядела небрежной. Удары ломика гулко разносились по коридору. Один из кирпичей с шорохом подался внутрь.

— Разбираем, — скомандовал Сталк.

Я натянула перчатки и тоже принялась расшатывать кирпичи. Раствор крошился под пальцами. Вскоре в стене появилось отверстие. Из него пахнуло иначе — резче, глубже, чем в бетонном коридоре.

Когда проём стал достаточно широким, Сталк посветил внутрь фонариком.

— Хватит, — сказал он. — На обратном пути заложим.

Его глаза сфокусировались на мне.

— Об этом лучше не рассказывать.

— Не собираюсь, — ответила я.

Остальные коротко взглянули в мою сторону. Я остро почувствовала себя чужой.

— Мне это нужно для работы, — добавила я тише. — Никому ни слова.

Сталк кивнул. Мы по очереди протиснулись в пролом и оказались по другую сторону кирпичной стены. Здесь всё выглядело иначе. Бетон закончился — начался известняк. Аккуратно сложенная арка из бутового камня уходила в темноту. Было заметно сырее: на потолке и полу поблёскивали известковые наросты, тянущиеся друг к другу тонкими белыми иглами. Вода тихо поблёскивала в лучах фонариков, но плесени почти не было.

Коридор шёл под уклон. Вскоре мы вышли к месту, где пол оказался затоплен. Отсюда вправо и влево уходили два относительно сухих ответвления. Диггеры, не сговариваясь, свернули в левое, и я последовала за ними.

Мусор исчез. Коридор петлял, и от этого становилось не по себе. Я старалась не думать о том, что может происходить наверху. К примеру, что может пойти дождь...

— Поворачиваем назад, — сказал Сталк спустя какое-то время. — Здесь пока пусто. В следующий раз пойдём дальше.

— А что должно быть в том конце тоннеля? — спросила я.

— Свет в конце тоннеля, — хохотнул Тролль, и кудахчущее эхо пронеслось по коридору.

Сталк бросил на него недовольный взгляд.

— Эти ходы могут соединяться с более древними. По крайней мере, мы так думаем. За углом посуше — передохнём и назад.

Гайл подошла к Сталку и что-то тихо сказала ему на ухо, косо взглянув в мою сторону. Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Почему мы не можем дойти до конца сегодня? — спросила я, когда она отошла.

— В старых тоннелях может быть что угодно. Да и времени мы провели здесь достаточно.

— Сколько?

— Шесть часов.

Я уставилась на него.

— Не может быть.

Он пожал плечами.

— Под землёй ощущение времени ведёт себя странно. Мы полагаем, что разгадка кроется именно в этих ходах.

От этих слов по спине пробежал холодок.

— А вы не боитесь встретить здесь что-то похуже ускоренного хода времени?

— Такой риск всегда есть.

Я придвинулась к нему ближе.

— Что сказала Гайл?

Сталк помедлил.

— Что зря я взял тебя с собой.

— Почему?

— Говорит, в тебе есть… странность. И это навлечёт на нас беду.

Я отшатнулась.

— Это она серьёзно?

— У тех, кто часто спускается под землю, обостряется чутьё, — нехотя пояснил он. — У Гайл особенно. Иногда она помогает нам избегать неприятностей.

— То есть подземелья сводят с ума?

Он неопределённо пожал плечами.

— Подземелья затягивают, — сказал он и сделал глоток из бутылки. — Раз начав, трудно остановиться.

— О господи…

— Я предупреждал, — тихо добавил Сталк. — Не стоило тебе сюда лезть.

Вскоре мы двинулись обратно, ориентируясь по оставленным мелом стрелкам, так что заблудиться не должны были бы. Я плелась в хвосте. Коридор снова вильнул, и группа скрылась за поворотом. Я осталась одна со своим фонариком.

Паника накрыла мгновенно. Усилием воли я заставила себя не сорваться с места, вспомнив слова Сталка: под землёй нельзя терять голову. Из-за поворота ещё доносились голоса и мелькало свечение. Я бросила взгляд на грубо начерченную стрелку на стене. Всё верно.

Оттолкнувшись от сырого камня, я шагнула вперёд — и тут же споткнулась. Взгляд упал вниз: я наступила на собственные шнурки. Я присела, торопливо их завязывая. Темнота за спиной давила почти физически. Хотелось обернуться и посветить туда фонариком, но я знала — это ничего не даст. Свет всё равно утонет в чернильной глубине. Когда я наконец выпрямилась и свернула за угол, то удивлённо замерла.

Здесь было пусто.

Коридор расширялся, образуя что-то вроде небольшой комнаты с тремя выходами. Промозглая тишина стояла гулко и тяжело. Я пыталась вспомнить, проходили ли мы через это место, и с ужасом поняла, что ни черта не помню. Стены комнаты зеленовато светились.

Я машинально коснулась налобного фонарика — он был включён. Но это не имело отношения к странному свечению. Именно этот свет я видела из-за поворота, принимая его за фонарики остальных.

Ну что, получила вдохновение? — хохотнуло в голове.

Я торопливо огляделась. Вот же он, маркер Сталка. И ещё один — кривая стрелка мелом у одного из выходов. Вода тонкими струйками стекала по стене, постепенно размывая линии.Я смотрела на стрелку и пыталась понять, что не так. Когда мы входили сюда, никакого свечения не было. Темнота стояла сплошная — я шла последней и хорошо это помнила.

Теперь светились сами стены. На них что-то было. Может, это светится какое-то растение, зарядившееся от наших фонариков?

Так, спокойно. По маркерам я найду остальных. Может, это такая игра — напугать новичка и потом сказать «бу» из-за угла, — пыталась я заглушить нарастающую панику.

Вокруг тихо шуршало. Иногда казалось, что издалека доносится искажённое эхо голосов. Я свернула в отмеченный коридор и заметила, что мой фонарик ощутимо потускнел. Чем дальше я отходила от светящейся комнаты, тем гуще становилась темнота. Дрожащей рукой я полезла в рюкзак и вытащила запасной фонарик. В его свете на полу заблестели лужицы.

Я с недоумением уставилась на них. Да весь пол впереди залит водой! Я подняла свет на стены — маркеры были на месте. Те самые. Но коридор был другим. Свет фонарика дрожал вместе с моей рукой. Мне показалось, что и он начинает меркнуть.

В свете фонарика под толщей воды заколебалось призрачное свечение. Пятна стали ярче. Я обернулась. Позади пол тоже теперь светился. Я пошла вперёд по воде. Под ногами колебалось и искрилось призрачное свечение. Потолок, стены, пол — всё медленно покрывалось флюоресцентными пятнами.

За шиворотом стало горячо, хотя воздух оставался промозглым.

Фонарик слабел, словно это свечение вытягивало из него силу. Если бы не светящиеся стены, я бы уже ничего не видела. Мерцающие пятна расплывались перед глазами, складываясь в какие-то хаотичные созвездия. Я перестала понимать, где нахожусь и куда иду. Ужасное чувство полной дезориентации накрыло, и я остановилась.

Если срочно не взять себя в руки, я действительно останусь здесь навсегда, — как и предсказал Сталк.

Под тонкой плёнкой воды мерцали искорки. Чем дольше я смотрела, тем отчётливее становилось ощущение, что их движение не хаотично. Одна из них притянула взгляд — и едва я на ней сосредоточилась, как искра замерла. Это странным образом успокоило.

Я присела на корточки. Искорка будто подчинялась моему вниманию. Её свет подсветил камень под водой — плотно подогнанные гранитные плиты. Я медленно перевела взгляд на стену со стрелкой. Искорка поползла следом. Я опустила взгляд вниз — она вернулась на пол.

Во мне шевельнулась надежда.

— Покажи выход, — тихо сказала я, стараясь не задумываться, с кем именно сейчас разговариваю.

Внутри светлячка что-то дрогнуло. Я наклонилась ближе и вдруг поняла, что вижу своё отражение. Искажённое, как в капле воды, но это была я. Я поднесла ладонь. Вода колыхнулась, и искра оказалась у меня на коже. Я склонилась к ней. Отражение повторило движение. Ещё ближе.

Отражение придвинулось вплотную, и я увидела, на что оно смотрит: за моей спиной тянулись коридоры, которых не существовало в реальности. Они расходились в стороны и вглубь, дробясь и повторяясь.

Я попыталась отпрянуть. Не смогла.

Мерцание каменных лабиринтов уходило в бесконечность через глаза моих отражений. Лабиринт сменялся лабиринтом — каждый немного отличался от предыдущего и в то же время был его копией. Я проваливалась в этот взгляд всё глубже.

Из одного ответвления раздался рёв. Он ударил по голове, как гром. Сердце рванулось в груди. Это был не звериный звук — так искажался человеческий голос.

Я уже бежала. Не помня как. Светящаяся капля металась на ладони, отражения повторяли каждое движение. Как аквалангист в затопленной пещере, я не знала, где выход и есть ли он вообще.

Резкая боль прошила голову. Если бы не каска, я, наверное, потеряла бы сознание — с такой силой врезалась лбом в стену. Посыпались куски штукатурки и кирпича. Я сжалась, закрыв голову руками.

Когда я открыла глаза, передо мной была дыра в стене — та самая, через которую мы сюда пролезли. Вот дура. Я попыталась пройти сквозь пролом в полный рост. Но в иллюзорном лабиринте здесь был нормальный проход. Зато удар оборвал поток видений. Светлячок исчез с ладони. Свечение стен погасло.

— Сталк? — дрожащим голосом позвала я.

В ответ послышалось шуршание, и в отверстии показалась голова в каске.

— С ума сошла? — недовольно спросил он. — Я же говорил не отставать.

— Вы… меня бросили?

— Чего?

— Ничего, — мрачно отозвалась я.

Я пролезла в дыру. Тролль и Гайл сидели на рюкзаках на сухом бетонном полу.

— Я заблудилась, — сказала я. — У меня развязались шнурки, и я потеряла вас из виду.

В ответ — молчание. Все трое смотрели на меня странно.

Наконец Сталк нахмурился:

— Поворот, где ты отстала, сразу за углом от этой дыры. Тут даже ответвлений нет. Я тебя звал, а ты не отзывалась, пока не врезалась в замурованный проход.

— Хотела, чтобы мы всей толпой ей шнурки завязывали, — хмыкнул Тролль.

Гайл молча сверлила меня взглядом.

Не слушая их, я снова протиснулась через пролом, в обратном направлении.

— Эй, ты куда? — донеслось вслед.

Я заглянула за угол, откуда, как мне казалось, должен был открываться вид на светящуюся пещеру. Но там была обычная темнота. Ни малейшего свечения. Значит, они этого не видели.

— Понравилось в пещерах? — усмехнулся Сталк, отвинчивая крышку зашипевшей колы. Я молча вернулась и села на рюкзак. Желание что-либо объяснять исчезло.

Обратный путь прошёл без происшествий. Выбравшись на поверхность, я напоследок посмотрела вниз, в чёрную глубину шахты. И там, далеко внизу, мне на секунду почудилось мерцание крошечных светящихся точек.

* * *

Как и уверял Сталк, в подземельях мы провели весь день. К моменту, когда я села за руль, красноватое солнце уже клонилось к горизонту. Ноги гудели — сказался многочасовой бег по мокрым коридорам. Пока доеду, окончательно стемнеет.

Разбитая просёлочная дорога наконец сменилась асфальтом. В свете фонарей зернистая лента стремительно убегала под колёса несущейся сквозь сгущающиеся сумерки машины. Мотор ровно урчал, и от этого урчания клонило в сон. Хотелось только одного — в душ.

Чтобы взбодрить себя, я включила музыку. На тёмной приборной панели вспыхнула крошечная искорка — будто панель поймала блик. Я покосилась на неё.

— Ты явно заблудилась, — прошептала я.

Настроение понемногу выравнивалось. Я почти убедила себя, что весь этот бред со светящимися тоннелями мне просто примерещился: усталость, темнота, нервы. Пещеры, похоже, действительно не слишком полезны для психики… особенно если судить по этим диггерам. Больше не полезу туда. Что любопытно, в голове поразительно чётко вспоминались все детали пережитого. Если целью было вдохновение, то я его получила.

В голове уже складывался концепт — странный, свежий, не похожий на прежние. Хотелось скорее добраться домой и перенести всё это на планшет, пока оно не распалось. Музыка лилась из динамиков, и мысли удивительно точно ложились на вокал.

Крошечная искорка на панели вдруг отделилась от поверхности и медленно поплыла в мою сторону. Она зависла в нескольких сантиметрах от левого глаза. От неожиданности я едва не съехала в канаву. Машину повело, я с трудом выровняла её и со страхом уставилась на зависшее перед лицом светящееся пятно. С такого расстояния невозможно было понять, что это.

Краем глаза я заметила движение на коврике у пассажирского сиденья — там, где лежали мои ботинки. Я бросила короткий взгляд и увидела, как от подошв одна за другой поднимаются такие же искры. Мысль пронзила холодом: неужели я притащила это из подземелья? Примерещившийся в каменном лабиринте глюк находился здесь, рядом со мной, в машине.

Какое-то время я продолжала ехать, вцепившись в руль. Мысли бестолково летали в голове на высоких скоростях. А тем временем искры одна за другой осели на приборной панели напротив — кроме той, что всё ещё висела у глаза. Что она там делает? Считывает информацию с сетчатки?

Спокойствие исчезло. Я судорожно прикидывала, что делать. Остановиться посреди тёмного леса и открыть дверцу? Агрессии искры вроде как не проявляли — кроме одной, что так и висела у глаза, мешая разглядывать дорогу. Впереди должна быть бензоколонка. Я прибавила скорость.

В салоне стало тихо — музыка выключилась, и я даже не заметила, когда это произошло. По мере того как сгущалась темнота, искры светились всё ярче. Возникло странное ощущение, что они смотрят на меня.

Стены тёмного леса проносились слева и справа. Я жала на педаль газа всё сильнее — явно сильнее, чем следовало бы. В следующий момент искры синхронно оторвались от панели и поплыли к моему лицу.

Я бросила взгляд в зеркало. В отражении — мои широко раскрытые глаза и россыпь светляков, облепивших кожу. Я ощущала лёгкую, почти электрическую щекотку. Я стиснула зубы. Руки и нога будто приросли к рулю и педали.

Когда впереди наконец показались огни бензоколонки, я едва не выдохнула вслух. Я въехала в круг яркого света и остановилась у колонки, не глуша двигатель. Отстегнула ремень и распахнула дверцу. В нос ударил запах бензина и сырого дерева.

Автоматическая станция — пустая, залитая светом — всё равно казалась спасением по сравнению с тёмным лесом. Да и камеры тут везде. Только вот что толку, если они набросятся на меня скопом и видеокамеры зафиксируют акт агрессии? Воображение отзывчиво рисовало самые живописные картины постигающего меня ужаса.

— Ну? Убирайтесь, — хрипло сказала я.

В ярком свете прожекторов искры поблекли. Они оторвались от моего лица, зависли у открытой дверцы, а затем медленно поплыли прочь — в сторону чёрной полосы леса через дорогу. Я захлопнула дверь и быстро осмотрела салон, ботинки, коврики.

Ничего.

Вырулив обратно на дорогу, я продолжила путь, но уже без прежней лёгкости. Ну что за чертовщина… Мысли снова и снова возвращались к подземелью — к свету, к искрам, к тому, как легко всё это оказалось не бредом, а чем-то, что прилипло ко мне и поехало следом. Совершенно некстати вспомнился инкуб.

Я на секунду представила, как рассказываю дома о последних днях: про инкуба, про светляков, которые лезли к глазу, про пещеру, которая будто жила своей жизнью. Вечно с тобой что-то случается, — уже слышала я чьё-то весёлое недоумение, и от этой воображаемой сцены стало ещё противнее.

Когда я наконец добралась до квартиры, было уже совсем темно. Я стояла у двери, шаря в рюкзаке в поисках ключей, когда в кармане коротко тренькнул телефон. Движение за ним было отточено годами — и ключи, звякнув, упали куда-то вниз, в темноту. Я раздражённо выдохнула, всё же глянула на экран: письмо на английском от неизвестного отправителя. Спам. Я перевернула телефон экраном вниз, подсветила пол и быстро нашла ключ — он притаился у пятки левой туфли.

Квартира встретила призрачной тишиной. Я щёлкнула выключателем, нарушив потустороннюю торжественность моего обиталища. Кот не вышел навстречу. В этот же момент порыв ветра хлопнул приоткрытой балконной дверью, занавеска взметнулась. Я бросилась к окну.

— Дьябло!!!

Мысль ударила в виски: только не это. Я бросилась проверять балкон, потом комнату, заглядывая во все углы, потом снова балкон — как будто кот мог внезапно появиться из воздуха. Что я скажу подруге? Что кот исчез, пока меня не было? Пятый этаж, твою ж мать…

Руки дрожали от усталости и злости на саму себя. Я заставила себя сесть за компьютер: нужно накидать хотя бы ключевые идеи, пока они живы. Но стоило открыть файл — и мысли, которые казались такими ясными в дороге, испарились. Я бессильно потёрла лицо.

Тогда я вспомнила о письме. Почта синхронизирована, так что на компе оно тоже висело — от неизвестного отправителя, на английском, адресованное мне по имени. Отчего-то стало неуютно. Я не стала открывать. Закрыла вкладку — и тут же позабыла о нём.

Глава 3

Клацанье.

Ритм ускорялся, сливаясь в глухое низкое гудение.

— Это снова ты?

Я всматривалась в дрожащую темноту. Всё было иначе. Главное — это было не моё жильё и вообще не знакомое место. Значит, сон. Темнота зашевелилась, и голос возник прямо в голове, минуя слух.

Да, пришлось усыпить тебя, чтобы показать то, что ты ищешь. В реальности ты ставишь слишком жёсткие границы.

Я вздрогнула. Мысль мелькнула неприятная: а если это не «потустороннее», а человек, добравшийся до меня каким-то способом?

Разумное предположение, — одобрил голос. — Но неверное. Я не человеческий маг. Пока расстояние между нами слишком велико. Но мы непременно встретимся.

— Мы не встретимся.

Встретимся, — насмешливо отозвался голос. — Кто-то ведь сначала пригласил меня, а потом пообещал убить.

— Впервые слышу о демоне похоти-философе, — брякнула я и тут же пожалела.

Темнота на мгновение смолкла.

Я не демон похоти, — холодно сказал он. — Просто умею делать это.

— Зачем ты здесь?

Следуй за мной — и поймёшь.

Тело отозвалось знакомой истомой. В солнечном сплетении возникла тянущая сила. Я испугалась, что сопротивление причинит больший вред. Да и какая разница — если это сон?

Я подчинилась.

Темнота рассыпалась калейдоскопом и тут же собралась снова — в образ огромной пещеры. Сталагмиты торчали, как зубы древнего черепа. Я остановилась.

Тянущая меня тьма тоже замерла, обретая зыбкие очертания. Две алые щели смотрели на меня с косматой, смутно человеческой головы. Я успела уловить насмешку — и в следующий миг всё рассыпалось. Реальность схлопнулась и сложилась иначе. Инкуб исчез.

Передо мной зависло огромное существо в пространстве без неба и земли. Чёрная чешуя покрывала его, словно кора. От него тянулись пламенеющие щупальца — другого слова не находилось. Они вспыхивали и гасли, медленно, ритмично. От существа не исходило враждебности. Я шагнула вперёд.

* * *

Проснувшись, я ощущала лишь глухую усталость — как после тревожного сна, из которого ускользает половина воспоминаний.

— Ваша рожа не для выхода в свет, мадам, — пробормотала я, разглядывая синяки под глазами. Мне срочно нужен отпуск.

Вместо этого я снова села за компьютер. Написала Арку, что весь день работаю над проектом. За окном вспыхнули и погасли звёзды. Когда я наконец поднялась из-за стола, ноги зудели. Две чашки крепкого чая с сахаром не помогли. Если я сейчас не посплю хотя бы пару часов — просто упаду.

Я добрела до комнаты, перешагивая через мягкую кучу одежды, сваленную прямо посреди пола. Всё так и валялось после вылазки — джинсы, кофта, перчатки, какие-то пакеты: не нашла времени разгрести. Не снимая джинсов, рухнула на диван и провалилась в беспросветный сон. Если инкуб и приходил, то разбудить не сумел.

Много часов спустя я сидела у окна с чашкой кофе в руках. За стеклом мерцали звёзды. В голове стучало одно и то же: что я вообще здесь делаю? Телефон лежал рядом. Двенадцать (!) непринятых звонков. В том числе от родных. Я смотрела на список и чувствовала себя виноватой так, будто совершила что-то непоправимое. Днём я обещала позвонить — и проспала до трёх ночи, не видя и не слыша ничего вокруг. Звонить сейчас было бессмысленно: нормальные люди спят. Я отправила короткую СМС: «Привет. Как дела? Перезвоню утром». Лучше так, чем ничего.

Я снова села за компьютер — поправить детали и отправить работу в студию. Пока система загружалась, открыла альбом с набросками. Очень, очень неплохо. Нет, не то слово. Экзистенциально…

На экране была «шишка» — чёрная, чешуйчатая, с огненными отростками, уходящими в пустоту. Я видела каждый штрих, каждый слой. Я помнила, как рисовала их. Но не могла предположить, что в готовом виде рисунок будет так давить.

В этом изображении было что-то пугающе живое: оно не просто лежало на экране — оно будто присутствовало в комнате и смотрело на меня в ответ. Не раздумывая, я выложила одну иллюстрацию в интернет. Пусть повисит. Через минуту накрыло запоздалым осознанием: что я натворила? Рисунок был предназначен студии. Впрочем, кто об этом узнает?

Я перевела взгляд в окно. Ночь была такой чистой, что хотелось выйти и просто… петь, танцевать под звёздным небом. Но я осталась дома. Если бы я не осталась, могла бы пропустить и сообщение, и звонок — и тогда всё пошло бы совсем иначе. Телефон коротко дзынькнул. Сообщение: кто-то хотел купить иллюстрацию и просил разрешения созвониться.

Четыре часа звёздной ночи. Сна ни в одном глазу. Подчиняясь какому-то странному, почти извращённому наитию, я согласилась. И вздрогнула, когда через минуту телефон ожил трелью.

— Привет, — негромко произнёс мужской голос. — Две тысячи.

— Привет. В какой валюте?

— В какой хочешь, — тихо усмехнулись на той стороне.

— Ну… давай в долларах. Хотя я вообще не собиралась его продавать. Так что прости — пять.

Голос был низким, бархатным, вызывающим мурашки. И при этом ужасно тихим — с лёгким шорохом помех, словно звонили из какой-то дыры. Я была уверена, что он нажмёт отбой. Любой в здравом уме нажал бы отбой.

— Хорошо, — спокойно ответил он после паузы. — Но есть условие.

— Какое?

— Мне мало одной иллюстрации. Мне нужен полный концепт. С проработкой и характером.

— Восемь, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Пусть восемь, — так же спокойно согласился он.

Я замолчала. Любой нормальный человек уже положил бы трубку.

— Для чего тебе иллюстрации? — подозрительно спросила я.

— Считай, для частной коллекции. Мне известно, чем ты занимаешься.

— У меня тоже есть условия.

— Назови.

— Предоплата. Вся сумма. И готовность через неделю.

— Мне нравится. Продолжай, — прошептал он, и в этом шёпоте прозвучало что-то двусмысленное.

— Я делаю концепт так, как посчитаю нужным. И ты покупаешь всё без возражений.

— Именно. Всё.

— В смысле?

— С передачей всех прав.

Я нахмурилась.

— Ладно. Переводишь деньги на указанный счёт сразу и полностью.

В трубке тихо зашуршал смех.

— Как только пришлёшь реквизиты, деньги будут у тебя.

Связь оборвалась. Я посидела, глядя на погасший экран, а затем отправила номер счёта. Через десять минут телефон мягко звякнул. Я уставилась на экран как на кобру. Деньги пришли. Только теперь до меня начало по-настоящему доходить, во что я ввязалась. Отступать было поздно. Нужно отправлять иллюстрации.

Я блефовала, говоря о неделе. На самом деле почти всё готово — оставались детали. Я плохо представляла, как аппарат выглядит изнутри, но интуитивно чувствовала: заказчик ждёт и этого.

Мозг буксовал, уткнувшись в простую, казалось бы, задачу. Больше всего раздражало то, что я знала, что знаю это. Знание будто лежало где-то глубоко внутри, но вытащить его наружу я не могла. Отчаявшись, я вбила в поиск: «внутреннее устройство космического аппарата».

«Вояджер-2 преодолел границу гелиосферы», — гласил заголовок первой же статьи. Я машинально открыла её. Вообще, космические устройства — живые там или искусственные — совсем не моя специализация.

По замыслу «шишка» предназначена для передвижения в космическом пространстве. Она живая и неживая одновременно. Вполне вероятна её гибридная природа. Приспособленная, к примеру, под нужды гуманоидных существ. Значит, управление штукой осуществляется по аналогии с человеческими устройствами. Вояджер так Вояджер. Так, что у нас там внутри…

Была и ещё одна мысль, которую я пыталась отодвинуть на задворки сознания, но она упрямо возвращалась. Я в который раз листала скетчбук, всматриваясь в шишкообразное существо, замечая всё новые детали, словно это были чужие, а не мои рисунки. Идея, конечно, досталась мне странным образом — но рисовала-то всё равно я. Я нервно постучала пальцами по крышке ноутбука. Восемь тысяч баксов. От Арка таких денег не дождёшься.

Я задумчиво пририсовала «Вояджеру» щупальце и тут же стёрла. Почему инкуб показал мне «шишку»? В том, что показал намеренно, я не сомневалась. Кстати, аналогия с шишкой неточная. Чешуя, скорее, напоминает драконью. Космический левиафан. Продукт чьей-то чужой, непостижимой инженерии. Я поймала себя на том, что перестала анализировать и просто смотрю на рисунок.

Существо словно дышало. Оно вытягивало светящееся алым щупальце из облака космического газа и распушало чешую. Я моргнула. На месте шишки оказался «Вояджер». Но это был уже не аппарат. Расправив кожистые крылья, подгоняемый солнечным ветром, он медленно удалялся от границы гелиосферы. Его глаза пылали алым. Крылья делали плавные взмахи в вязкой субстанции пространства, и по ним пробегали электрические искры.

Телефонный писк выдернул из состояния полусна-полуяви, в которое я незаметно погрузилась. Я перевела глаза на болезненно яркий экран.

Сообщение было коротким:

Выйди на балкон.

Галлюцинации, — усталая мысль.

Я уронила голову на руки — и снова провалилась в сон, досматривая вторую серию сновидения.

Купол сиял радиацией: в смертельной схватке сталкивались солнечные и галактические частицы, рождая вихри, которые почти успевали уплотниться до чего-то осязаемого — и тут же распадались. Цикл начинался снова. Пронзая купол, «Вояджер»-скат пробил брешь в гелиосфере. Вокруг прорехи мгновенно закрутилась воронка. Её стенки начали срастаться наподобие сот — латая разрыв. «Вояджера» ждали.

Высокозаряженные чужаки, пользуясь скоростью, рванули в брешь. Не всем удалось пройти: часть рассыпалась, вспарывая погранзону вспышками и гибелью. Сквозь разрыв проникли не только частицы межзвёздного пространства — вместе с ними сквозь бреши проникли странные пузыри. За каждым тянулся шлейф — пустой тоннель, выжженный от солнечного ветра. Их стенки состояли из вращающейся раскалённой плазмы. Один из пузырей лопнул с резким хлопком — и изнутри будто выстрелило что-то живое.

Я проснулась резко, с колотящимся сердцем — на этот раз окончательно. Спать, уткнувшись лицом в руки за столом, оказалось мучительно неудобно. Вот заработалась так заработалась. В квартире стояла тишина. Не привычная ночная — а плотная, вычищенная. Исчез даже фоновый шорох электроприборов. Было темно, и только экран монитора подсвечивал комнату безжизненно-голубым светом.

Хлопок из сна всё ещё звенел в голове. Интересно, как мозг переварил мои ночные поиски… Я подняла взгляд к окну — и сразу почувствовала, что снаружи что-то не так. Ночь ночи рознь, но эта темнота была слишком густой. Я вышла на балкон и, держась за перила, наклонилась над чёрным колодцем двора.

Основание пятиэтажки тонуло во мраке. Окна — и нашего дома, и соседних — не светились вовсе. Значит, вырубило электричество. Телефон я по привычке сжимала в руке. Глянцевая крышка айфона отразила багровый всплеск. Я подняла голову.

В небе висел объект — размером больше луны, тёмно-багровый. В центре его отчётливо прорисовывался идеально ровный круг. Как зрачок.

Я оглянулась по сторонам. Почему такая тишина? Такое небо не могло не собрать зрителей. Пусть поздно, но кто-то же не спит… Нос уловил слабый запах сигарет. За тонированной перегородкой на соседнем балконе маячила неясная фигура. Я снова посмотрела на «зрачок» — и вовремя.

Он сжался, как диафрагма, на мгновение став вертикальной щелью и… выплюнул из себя яркий шар. За шаром тянулась алая «звезда» поменьше — словно привязанная на хвосте. Миновав портал, шар деловито пошёл по эллипсу вокруг багрового диска, будто проверяя границы.

Я не отрываясь смотрела на них. Нехорошее предчувствие сжало виски. Есть такое поверье: когда слишком пристально на кого-то смотришь, незнакомец обязательно обернётся в ответ.

Объект изменил траекторию.

Невозможно было определить, на каком расстоянии находится «зрачок», но я отчётливо различала детали. Светло-жёлтое гало вокруг напоминало ресницы. Оно медленно вращалось, размывая идеальный круг. Оно живое?

Мысль возникла сама собой — и вместе с ней пришло ощущение, что на меня обратили внимание. Сердце должно было колотиться, но вместо этого меня окутало ледяное спокойствие. Я просто ждала, а «зрачок» приближался.

Оранжевый шар со звездой на хвосте кружил рядом. Либо они двигались с чудовищной скоростью, либо… пространство между нами сжималось.

Я стояла на балконе, а объект по-прежнему висел у багровой луны, но его размеры стремительно росли. Плазменные протуберанцы становились всё чётче. Зрелище завораживало. Это было похоже на распахнутую дверь, в которую я вот-вот должна провалиться.

Вокруг ничего не менялось. Сосед на балконе по-прежнему курил. Мир продолжал существовать, будто ничего не происходит. И вдруг я ясно поняла: я — единственный зритель небесного спектакля. И участник тоже. Поэтому помощи не будет. И даже если бы кто-то увидел, с чего я решила, что он смог бы что-то сделать?

Грянул громовой разряд такой силы, что осветилось всё небо. Взвыла сигнализация припаркованных машин. Голубая молния, извиваясь, рванула из облаков и врезалась в несущийся болид. Холодные нити разряда обвили плазменный объект, покрывая его трещинами. Светящаяся паутина захватила и алый хвост. Шар замер и резко потускнел.

Я подняла взгляд выше — облака подсвечивались голубым, словно за ними бушевала гроза. Я попятилась назад, пока не упёрлась в стену. Смартфон выскользнул из руки и жалобно звякнул о бетон. В тот же миг меня окатило порывом тёплого ветра.

Я вскинула глаза и успела увидеть, как побледневший круг со зрачком в центре резко схлопнулся. И болид, вылетевший из портала, исчез вместе с ним.

Кто-то только что сбил космического хищника, — отстранённо комментировало сознание. Защитить меня? Или… я добыча двоих?

И в этот момент моргнуло электричество.

С короткой задержкой один за другим вспыхнули уличные фонари. Из-за перегородки метнулась тень и ударила меня прямо в грудь. Я едва успела выставить руки, как четырёхкилограммовый снаряд впечатал меня в стену.

Я уставилась на вздыбленную шерсть.

— Дьябло!..

Кот вцепился в меня всеми лапами.

Сосед по-прежнему стоял на балконе и спокойно курил, словно ничего не произошло. Ни грома, ни света, ни портала в небе он, похоже, не заметил. Я с котом на руках вбежала в комнату и захлопнула балконную дверь. В углу гудящего монитора вспыхнул рекламный баннер: «Пять эффективных способов побороть скуку». Это добило окончательно.

Спустя некоторое время я сидела на диване и пыталась осмыслить произошедшее. А что, собственно, произошло-то? Самое нелепое — у меня не осталось доказательств. Я ведь держала в руках телефон. Могла снять видео. Могла сфотографировать. Но не сделала ничего. Неужели меня действительно собирался атаковать… кто? Это не укладывалось в голове. Ну не в полицию же идти.

— Караул, на меня совершено покушение!

— Кем?

— Неопознанным летающим объектом.

— ???

Глава 4

Приподнятое настроение Арка настораживало.

Я стояла, прислонившись к ламинированному комоду с рядами чёрных папок, и держала в руках чашку свежего капучино. Прошло несколько дней с тех пор, как я вернулась домой. В офисе пахло принтерной краской и пылью от техники. В помещении были только мы двое: Арк — мой начальник, и я. Тишина быстро становилась напряжённой.

— Я видел твой последний рисунок в Сети, — сказал Арк.

— Это не для студии. Все рабочие иллюстрации я уже отправила.

За шесть лет мы так срослись, что иногда понимали друг друга с полуслова — и от этого было одновременно легче и сложнее. Он, конечно, говорил о той самой иллюстрации «космического левиафана», которую я выкладывала ночью. Её там уже не было, но след, как выяснилось, остался.

Я поёрзала, меняя опору на комоде. Я почти не сомневалась, что он следит за публикациями, но сейчас ощущение было другое — не следит, а отслеживает. Как щелчок по носу.

Арк наклонился вперёд.

— Этот тип перекупил тебя.

Я выпрямилась, не сразу понимая, что он имеет в виду. А когда поняла — позвоночник прошило холодом.

— Я… действительно продала иллюстрацию, — сухо подтвердила я, глядя на него. — Но как ты…

На худощавом веснушчатом лице Арка вспыхнула ярость. Поддельная весёлость слетела.

— Я так и думал! — сорвался он. Голос резанул по офису. — Ты продала наш проект?!

— Во-первых, это мой личный проект. Я рисовала в личное время.

Блеф — процентов на двадцать. У нас, художников, личное и рабочее часто перепутано, и я сама это знала.

Арк закрыл лицо руками. Из-под ладоней вырвался звук, похожий на глухой смешок. Моя рука дрогнула, и я поставила чашку на комод. Капучино расплескалось по лаковой поверхности.

Воздух сгущался, как перед грозой. Арк отнял руки от лица и посмотрел на меня зло, почти с обидой.

— Ты профукала идею. Твоё вдохновение должно было принадлежать мне. Мне! Я отправил тебя в эту чёртову командировку. Дал неделю. А ты потратила это время на чужой проект.

— Я не обязана работать на студию двадцать четыре часа в сутки, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё, о чём мы договаривались, я сделала.

— Но это было то самое. Наш проект ждал именно этого!

— Сожалею, — сухо проронила я.

Арк вдруг резко успокоился. Это было хуже крика.

— Ничего ты не сожалеешь, — сказал он ровно. — Потому что получила его предложение.

— Его?

— Ты вообще читаешь почту?

— Конечно… — машинально ответила я и запнулась.

— Ты получила письмо?

— Какое письмо?.. — продолжала тупить я. И тут в памяти всплыло письмо на английском, которое я выбросила как спам.

— Такое, — передразнил он. — Нашего постоянного клиента перекупил какой-то тип. Совершил сделку — и сразу позвонил мне. Нахваливал тебя. А потом сказал, что выкупил все твои иллюстрации. Я тогда подумал, что он врёт. Теперь я знаю, что не врёт.

У меня внутри всё сжалось.

То есть я продала концепт не просто «кому-то». Я продала его туда, где студия годами выбивала контракты. По сути — переступила через Арка. Через наш рабочий контракт. Через правила, которые «как бы» существуют, пока не происходит это.

— Ты не читаешь почту, — почти с жалостью сказал он. — Иначе знала бы, что тебя пригласили на работу.

— Что?..

— Поскольку до тебя не дозвониться, новый собственник позвонил мне. Помнишь Heroes & Enemies? Те самые, с которыми было невыносимо работать, но которые платили вовремя и много?

Я молча кивнула.

— Их выкупили. Теперь они называются N.C. Planet Underground. — Он помолчал. — Не понимаю, что они в тебе такого нашли… но, похоже, теперь решение за тобой.

— Ха, — я упёрла руки в бока. — А с чего ты взял, что я хочу работать в иностранной компании?

Арк развёл руками, но в этом жесте не было лёгкости.

— Решать, конечно, тебе. Но я бы не спешил отказываться.

— Допустим, у меня другие планы.

Я потянулась к чашке. Кофе уже остыл. Отхлебнув, я внимательно посмотрела на него.

Его кофе стоял нетронутым. И вдруг я поняла: его нервозность — не злость, а состояние человека, у которого из рук уходит ценный ресурс.

Арк поймал мой взгляд и дёрнул плечом. В этот момент стало ясно: начальник и подчинённая только что превратились в конкурентов.

И его это не бесило. Его это пугало.

— Где их офис?

— В Дубае.

Я поперхнулась, брызги кофе разлетелись по папкам.

— Где?!

— В Эмиратах.

— Мне что, ехать туда? Там же в парандже ходят.

Арк странно посмотрел на меня.

— Я говорил ему, что ты не согласишься. В любом случае с завтрашнего дня я уже не твой начальник. Ты подвела меня, понимаешь это?

— То есть ты увольняешь меня. Прекрасно. Вернусь на фриланс.

— Ты видела оклад? — тихо спросил он.

Я замерла.

— Контракт бессрочный.

— Ты что… уговариваешь меня? — впервые по-настоящему испугалась я.

Арк кивнул.

— Ага.

— Какая тебе выгода?

Он бледно улыбнулся.

— Такая же, как и тебе, Армин. Деньги.

И только сейчас я поняла.

— Ты продал меня.

— Я его предупреждал, что с тобой надо разговаривать по-особенному.

Я тяжело опустилась в кресло.

— Мне злиться?

— Слушать.

Я кивнула. Любопытство победило.

— Ладно, чёрт с тобой. Я готова слушать.

* * *

Время. Деньги. Почему эти две вещи никогда не находятся в равновесии? Вечная несправедливость.

Я в который раз рассматривала набросок, с которого всё началось, и не находила в нём ничего выдающегося. Хорошо нарисовано — да. Но не настолько же, чтобы вокруг этого разгорался такой шум.

Я до сих пор не могла поверить, что пошла у него на поводу.

Вспышку злости Арка можно понять. Его любовь к деньгам — тоже. На его месте я, вероятно, взбесилась бы ещё сильнее. Вообще-то мы с Арком всегда неплохо ладили. То есть ладили. Думаю, мы сумели бы договориться и на этот раз, несмотря на мой промах, если бы не вмешалась третья сила.

Выходит, я настолько ценный сотрудник, что иностранная студия фактически даёт взятку моему начальнику, лишь бы переманить меня.

Я всегда считала себя свободной. Не в бытовом смысле — внутренне. Для художника это критически важно: свобода и есть источник вдохновения. Отними её — и всё иссякнет.

С другой стороны, почему бы не попробовать? Не понравится — вернусь. Работа как работа, с той лишь разницей, что оплата в пять раз выше.

Ну да, мусульманская страна. Но мой наниматель всё равно не местный — просто офис находится в Дубае. К тому же я давно собиралась побывать в Эмиратах как турист.

Забавно, какими странными путями иногда исполняются желания.

Ещё не было восьми, как я набрала номер Арка.

— Я подписала контракт, — сухо сообщила я.

Несколько секунд в трубке слышалось только дыхание. Я даже подумала, что разбудила его и он спросонья не понимает, с кем разговаривает. Наконец Арк подал голос:

— Ты даже близко не представляешь, что натворила, — глухо произнёс он.

Я чуть не съехала в канаву от такого заявления — уже была за рулём.

— Что ты несёшь? — резко бросила я в динамик.

— Я встречался с ним, — тем же глухим голосом продолжал Арк.

В прежние времена он бы рявкнул в ответ на мой тон. Сейчас же полностью проигнорировал его — и это напугало сильнее слов.

— С ним — это с кем? — начала я терять терпение.

— С тем, с кем ты подписала контракт.

— А-а… с новым владельцем студии… — я резко вильнула рулём, объезжая кусок фанеры, валявшийся посреди дороги. На секунду отвлеклась, но Арк молчал и трубку не положил. — Не знала, что ты был в Эмиратах.

— Не я. Он был у нас, — тихо ответил Арк. — Не завидую я тебе.

Арк мой ровесник. Чуть меньше сорока. Почему он ведёт себя как растерянный мальчишка?

— Что с тобой происходит? — прямо спросила я.

— Ничего, — бесцветно отозвался он. — Всё это… спектакль. Я не понимаю, зачем ты ему нужна.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— Знаешь, я бы не удивился, если бы ты в последний момент отказалась, — продолжил он, будто не услышав вопроса.

— Ты бы потерял деньги.

— Да.

— Проклятье, Арк!

Он кашлянул.

— Тот тип, что приходил к нам… он странный. Я бы сказал — некомфортный.

— Некомфортный? — я была одновременно раздражена и взволнована. — Если он владелец крупной студии, он может позволить себе быть некомфортным. Ты вообще слышишь себя?

Я не могла поверить, что всё это говорит Арк — взрослый, рациональный человек, ещё вчера мой начальник.

И странное дело: его признания подействовали на меня совершенно не так, как он, возможно, ожидал. Вместо страха я ощутила облегчение. Лёгкость.

Как будто я долго тревожилась о чём-то неясном, а теперь выслушивала такие признания, будто Арк грибов объелся.

Я была твёрдо убеждена: по-настоящему плохие парни не позволяют обсуждать себя кому ни попадя.

— Окей, буду в офисе через полчаса, — торопливо завершила я странный разговор: на дороге снова возникла опасная ситуация.

* * *

В Калининград я вернулась всего неделю назад — сразу после отправки эскизов. И вот уже собираюсь в новую командировку.

Взрослые дети восприняли известие о моём временном отъезде философски. У них уже была своя жизнь, в которую я постепенно переставала помещаться. С мужем всё прошло куда сложнее. Переговоры затянулись и оставили неприятный осадок. Но я не могла позволить себе упустить этот шанс. Мне почти сорок. И, возможно, это последний шанс для моей карьеры.

Спустя несколько дней все формальности были улажены.

Перед отъездом я решила заскочить в офис — в последний раз. Войдя в кабинет, обнаружила там новое лицо: рыжеволосую девицу, развалившуюся в моём кресле.

— Знакомься, это Надин, — поспешил представить её Арк.

Надин легко поднялась, демонстрируя длинные стройные ноги.

— Извини, что заняла твоё место.

— Уже не моё, — машинально кивнула я, разглядывая её.

Как быстро он нашёл замену.

В этот момент я ясно поняла: если мне не понравится в Эмиратах, сюда я точно не вернусь.

— Всё оформилось с космической скоростью, — улыбнулась я. — Самолёт завтра. Пришла попрощаться.

— Удачи, — сказал Арк.

— И вам того же.

Мы быстро обсудили последние мелочи, и я вышла из офиса, в котором проработала шесть лет.

На этот раз — навсегда.