Read the book: «Печать дракона»
Название: Нефритовая печать дракона
Жанр: Городское фэнтези, романтика, дорама
Глава 1. Ошибка в расписании
Сеул никогда не спит, но в три часа ночи станция метро «Чхондам» выглядит как декорации к фильму ужасов. Ли А Ён поправляет очки с толстыми линзами, прячет нос глубже в воротник дешевого пальто и молится, чтобы автобус до Пангё пришел вовремя. У нее завтра промежуточный экзамен по древней корейской литературе, а сон — это непозволительная роскошь для студентки, которая оплачивает учебу, работая в круглосуточном кафе.
Ветер на платформе внезапно стихает. А Ён поднимает глаза. Напротив стоит он.

На нем идеально скроенное пальто, которое стоит как ее годовая аренда комнаты в вонсане. Но дело не в одежде. От него исходит физически ощутимый жар, словно он стоит слишком близко к батарее. Его глаза — главная аномалия. Обычно у людей радужка темнеет от злости или светлеет от радости. У этого парня зрачки в тусклом свете фонарей на мгновение вспыхивают расплавленным золотом.
— Вы заблудились? — спрашивает А Ён, потому что тишина становится оглушающей. — Станция закрыта на дезинфекцию. Последняя электричка ушла час назад.
Парень медленно поворачивает голову. Его движение слишком плавное, нечеловеческое.
— Я знаю, — его голос звучит как камертон, вызывая у А Ён странную вибрацию в зубах.

— Я ждал именно тебя, Ли А Ён. Та, что видит то, чего не замечают другие.
А Ён инстинктивно делает шаг назад. Она действительно видит то, чего не замечают другие: например, как профессор истории на лекции отбрасывает тень в форме змеиного хвоста, или как у сварливой соседки по утрам растут крошечные козьи рога, которые она маскирует под начес. Но этот парень — совсем другой уровень угрозы.
— У меня нет денег, — на всякий случай говорит она, нащупывая в кармане холодный металл. — Только это.
Она достает брелок — дешевую фигурку нефритового дракона, купленную на уличной распродаже в Инсадоне. Глаз дракона на брелоке внезапно вспыхивает тем же

золотым светом, что и глаза незнакомца.
Воздух между ними сгущается. Парень делает резкий вдох, словно его ударили под дых. Золото в его глазах сменяется яростным алым.
— Не смей... — начинает он, но договорить не успевает.
С потолка станции срывается лампа. А Ён даже не успевает закричать, как сильные руки сгребают ее в охапку, прижимая к горячей, как печь, груди. Мир вокруг смазывается в зеленую полосу. На А Ён обрушивается запах мокрого камня и чего-то дикого, древнего, похожего на запах грозы в сосновом лесу.
Когда ее ноги касаются твердой земли, они стоят на крыше библиотеки университета

Ёнсе. Внизу, в четырехстах метрах под ними, спит город.
— Отпусти меня, псих! — А Ён бьет кулаками по его каменным плечам. — Я вызову полицию!
Парень отстраняется. Его идеальная прическа растрепана, а на скуле наливается синевой след от ее кольца. Он смотрит на нее сверху вниз, и в его взгляде теперь нет золота — только холодная, аристократическая ярость.
— Меня зовут До Хён. И я только что нарушил Первый закон Небесного Двора, показав свою истинную форму смертной.
— Какой еще двор? Какую форму? — шипит А Ён, потирая запястье. — Если это розыгрыш для шоу, то он не смешной.

До Хён медленно выдыхает. Пар изо рта не идет, хотя на крыше минус десять.
— Ты носишь Печать Спящего, — говорит он, кивая на ее брелок. — Настоящую. А я — До Хён, последний из рода Лазурных Драконов, хранитель Восточного моря. И я заперт в человеческом теле уже триста лет из-за клятвы, которую нарушил мой предок.
Он протягивает руку. Его пальцы длинные, с аккуратными крепкими ногтями.
— Твой предок украл у моего небесную жемчужину, — продолжает он. — Чтобы искупить вину, мой род должен служить твоему роду вечными телохранителями.
А Ён смотрит на его руку, потом на свои стоптанные кроссовки.
— То есть, — медленно произносит она, — ты

— дракон-нянька?
До Хён опускает руку. Его лицо каменеет.
— Я — наследник стихии. А ты, Ли А Ён, — моя главная головная боль.
В этот момент снизу, из темноты университетского парка, доносится протяжный, леденящий кровь вой. Но воет не собака. Звук вибрирует на низкой частоте, от которой трескается лед в лужах.
Глаза До Хёна снова начинают наливаться опасным алым светом.
— Они нашли тебя быстрее, чем я думал, — тихо говорит он. — Демоны Искажения. Они чуют Печать.
— Я даже не знаю, что это такое! — паникует А Ён.

— Узнаешь, — До Хён снимает свое дорогое пальто и накидывает его на ее плечи. Ткань все еще хранит его обжигающее тепло. — Потому что теперь ты — моя проблема. А я очень не люблю, когда мои проблемы пытаются сожрать до рассвета.
Он берет ее за руку. Его ладонь обжигает сквозь перчатку.
— Держись за меня. И молись, чтобы твой автобус в Пангё никогда не пришел.
Глава 2. Общежитие с видом на преисподнюю
До Хён оказывается идеальным соседом по комнате, если не считать трех вещей.
Во-первых, он отказывается спать на полу, аргументируя это тем, что «последний

Лазурный Дракон не будет ютиться на одеяле, как ронин».
Во-вторых, он сжег ее микроволновку, пытаясь подогреть в ней кимчи. По его словам, металл «оскорбляет его драконью ауру».
В-третьих, он — магнит для сверхъестественного.
Их крошечная студия в районе Синчон превращается в проходной двор.
В понедельник утром, пока А Ён пытается сварить рамен, из слива раковины появляется голова водяной каппы и вежливо просит одолжить полотенце. До Хён выдергивает пробку с такой силой, что каппу засасывает обратно в канализацию.
— Не обращай внимания, — говорит он, намазывая тост клубничным джемом. — Мелкая нечисть. Ищут, где чище.

Во вторник их лекцию по философии прерывает профессор, который на середине слова «экзистенциализм» отращивает три пары паучьих лапок. До Хён, не вставая из-за стола, щелкает пальцами. Профессор икнув, возвращает себе человеческий облик и начинает заикаться.
— У него экзистенциальный кризис, — шепчет До Хён А Ён. — И неупокоенный дух прабабушки в левом кармане. Я ее отпустил, не благодари.
А Ён учится выживать. Она покупает мешок риса (До Хён говорит, что демоны боятся неочищенного зерна), учится заваривать чай с полынью и, самое главное, начинает замечать. Очки с толстыми линзами больше не нужны. Мир вокруг нее обретает пугающую четкость. Она видит, как по ночам небоскребы Сеула опутывает невидимая для

людей паутина скверны, а в метро ездят бледные тени тех, кто продал свои сны за успех.
Но главная проблема — сам До Хён.
Он невыносим. Он критикует ее манеру держать палочки. Он занимает всю ванную, наполняя ее паром, в котором А Ён иногда видит призрачный силуэт огромного змея, плавающего под потолком. Он спит обнаженным, потому что «человеческая одежда душит его чешую», и А Ён приходится стучать три раза, прежде чем войти, чтобы не увидеть то, что изменит ее психику навсегда.
И он ее бесит. Своей отстраненностью, своим ледяным превосходством, тем, как он смотрит на нее — не как на девушку, а как на хрупкий, но невероятно ценный артефакт,

который нужно доставить в музей в целости и сохранности.
— Почему ты мне помогаешь? — спрашивает она однажды ночью. Они сидят на крыше ее общежития. До Хён смотрит на огни Ёыйдо, а его силуэт на фоне луны кажется слишком резким, слишком правильным.
— Из-за клятвы, — бросает он, не оборачиваясь.
— Врешь, — говорит А Ён. Она научилась чувствовать его ложь — от него начинает пахнуть жженой бумагой. — Триста лет — долгий срок. Ты мог давно найти способ разорвать печать. Почему ты до сих пор служишь роду, который, по-твоему, тебя предал?
До Хён долго молчит. Ветер треплет его

волосы.
— Когда мой предок падал с небес, пронзенный небесным копьем, — голос дракона становится глухим, — его спасла смертная женщина из твоего рода. Она вытащила копье из его груди своими руками. Она умерла от яда через три дня. Но перед смертью она сказала, что в его глазах больше нет ярости зверя. Только одиночество.
Он поворачивается к А Ён. В лунном свете его глаза кажутся почти черными.
— Я служу не клятве, А Ён. Я ищу в тебе ее лицо. Но ты слишком громко хрустишь чипсами и постоянно жалуешься на жизнь. Это... мешает.
А Ён запускает в него недоеденным пакетом чипсов. До Хён ловит его мизинцем, не

отрывая от нее взгляда. Уголок его губ едва заметно дергается вверх.
В этот момент в их кармане одновременно вибрируют два телефона.
Сообщение от неизвестного номера.
Текст состоит всего из четырех иероглифов, написанных каллиграфией цвета запекшейся крови:
«Печать падет в полнолуние. Приходи в Старый Дворец. Один».
Золото в глазах До Хёна вспыхивает так ярко, что освещает их лица в темноте сеульской ночи.
— Кажется, — тихо говорит дракон, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку, — твоя скучная жизнь студентки официально

закончилась.
А Ён смотрит на его ладонь, все еще помня обжигающий жар его кожи, и понимает, что впервые в жизни не боится опоздать на экзамен. Она боится только одного: что когда этот ледяной дракон наконец-то улыбнется ей по-настоящему, ее сердце, о существовании которого она почти забыла за учебниками, разлетится на тысячу нефритовых осколков.
Глава 3. Павильон, где плачут ивы
Старый Дворец Кёнбоккун ночью — это не туристическая открытка. Это каменный лабиринт, где тени от ворот Тэханмун кажутся живыми, а эхо шагов отдается от спящих павильонов гулким, тревожным шепотом.

До Хён идет впереди, и его идеально скроенное пальто выглядит здесь неуместно, как фальшивая нота в старинной сонате. А Ён кутается в его же шарф, который все еще хранит запах озона и чего-то пряного.
— Почему один? — шепчет она, стараясь ступать след в след, чтобы не наступить на грабли для листьев, оставленные смотрителями. — Это же очевидная ловушка.
— Ловушка для идиотов, которые приходят с армией, — ровно отвечает До Хён. — Демоны Искажения питаются страхом и численным превосходством. Если мы придем вдвоем, они соберут целую дивизию из наших кошмаров. А я один... я для них просто изысканный ужин.

— Очень обнадеживает, — бормочет А Ён, сжимая в кармане нефритового дракона. Брелок теплый, почти горячий.
Они сворачивают к пруду Хянвонджон. В полнолуние вода кажется черной, густой, как смола. Посреди пруда на маленьком островке стоит павильон, к которому ведет изящный каменный мост. Именно там, под плакучими ивами, их ждут.
Фигура отделяется от тени ивы. Это женщина в ханбоке цвета увядшей гортензии. Ее лицо скрыто в тени широких рукавов, но А Ён чувствует ледяной холод, который исходит от нее. Это не просто холод осенней ночи — это холод забытой могилы.
— Лазурный Змей, — голос женщины звучит как шелест сухой листвы. — Ты привел свою

хозяйку. Как неучтиво.
— Пламя Заката, — в голосе До Хёна нет ни страха, ни почтения. Только смертельная усталость. — Ты нарушила перемирие. Демонам запрещено ступать на земли Дворца.
Женщина смеется. Смех обрывается сухим кашлем. Она делает шаг вперед, и лунный свет падает на ее лицо. У нее нет зрачков — только сплошная, мутная белизна бельм. Но А Ён видит сквозь эту слепоту. Она видит, что внутри глазниц женщины клубится черный дым.
The free sample has ended.