Go to audiobook
Лафре, невнятно улыбнувшись, сел на диван рядом с отцом, и тот, повернув голову на сына, непонимающе уставился на Лафре и шепнул: «Дрянь ты такая, ты в свинарнике лежал? От тебя воняет!»
Юноша никак не отреагировал на слова отца и кивком головы поприветствовал Итуса, его жену и Хельду. Дочь Итуса зарделась от смущения и от этого стала еще уродливее.
– Так, стало быть, – протяжно сказал Итус, – ты вскоре будешь носить гордое звание солдата Вильдумского отряда?
– Так точно, – ответил Лафре. – Для любого деквида честь отдать себя служению в отряде.
– Хорошо, очень хорошо, – довольно протянул Итус. – Достойный кандидат для достойной невесты. Не так ли, Гальер?
– Вне всяких сомнений! – горячо ответил Гальер.
– До меня дошла молва, что сучка нивенгов родила детеныша, которого не могут найти, – продолжил светскую беседу отец Хельды.
– Найдут, куда денутся, – решительно ответил Гальер. – Мои солдаты хорошо натренированы.
– Но ни вчерашние поиски, ни сегодняшние успехом не увенчались? – возразил Итус.
– В Низине можно укрыть и стадо бизонов. Задача сложная, но решаемая.
– А кто родился? Пацан или девчонка?
– Не знаем, – вздохнул Гальер. – Если девчонка, то это не беда. Но вот если парень, то уже в пятнадцать он станет трахать там всех, кто попадется ему под руку. Найти и прижечь. И мы сделаем это.
– Проблема не в том, что он обрюхатит этих мразей, а в том, что говнюк может подрасти и выбраться на поверхность, не так ли? – не отступал Итус.
– Может выбраться, а может и не выбраться. В прошлом году мои ребята нашли тайный лаз в стене плато, по которому эти твари могли вылезать наружу, и засыпали его камнями.
– А сколько еще этих лазов там может быть… – задумчиво пробормотал Итус и переключился на будущего зятя: – Вот у тебя, Лафре, не дрогнет ли рука, чтобы прижечь младенца нивенга?
– У меня? – неуверенно переспросил юноша. – Ну… Нет, не дрогнет.
– Лафре неопытный, – подключился Гальер, – и наивный. Представьте только: мальчик не видит ничего зазорного в том, что нивенг может спокойно жить среди нас.
– Но ведь они же не животные, – осторожно возразил Лафре. – Подумаешь, нивенг живет среди нас… Он точно так же платит налог, добывая сок диетры. Покуда никто не знает, что он не деквид, я не вижу в этом ничего предосудительного.
– Место нивенгов в Низине, а не на поверхности! – рыкнул Итус. – Они рабы, и относиться к ним нужно по-рабски! А те из них, кто живут среди нас, используют сок диетр, чтобы втирать его в свое поганое тело и в тела своих отпрысков. У короны и без того нехватка сока – Хранилище огромное, а сейчас оно заполнено соком в лучшем случае на две трети. Или тебя совсем не пугает, сколько Хищников может выродиться из Хранилища, если уровень сока упадет? Вспомни, что было два года назад, когда сок собирали по каплям по всему Амплериксу. Десятки Хищников вырвалась из Хранилища! Пожрали две деревни возле Земли Вдов и Сентры.
– Но это же не из-за нивенгов, а просто выросло слишком мало диетр, которые дали слишком мало сока, – попытался возразить Лафре.
– Заткнись! – гаркнул на него Гальер. – Место Королевы на троне. Место плебров – у Огненного моря. Место ангалийцев – в Эрзальской долине. Место Мастеров воды – на доньях Эр-Нерая. А место нивенгов – в Низине, и нигде более. У всех есть свое место. Так решила корона, так решили Маги. Не тебе спорить!
Лафре притих. В гостиной стало напряженно. Тут голос подала жена Итуса:
– Лафре, – по-матерински улыбнувшись, обратилась она к юноше, – твой отец говорил, что ты проходил тренировку в Эрзальской долине. Не каждому выдается шанс посетить обитель ангалийцев. Она и вправду так красива, как о ней говорят?
– О, да! – оживился Лафре. – Это удивительное место. Небо в Эрзальской долине еще краше, чем в Триарби, растут яркие цветы. И прозрачная вода, не то что у нас. А воздух! Воздух такой чистый, что кажется, будто он сладкий.
– Лафре полгода жил там, – встрял немного отошедший от гнева Гальер, который уже успел пожалеть о том, что не смог сдержать себя в руках и наорал на сына на глазах у будущих родственников. – Я хотел, чтобы он овладел искусством стрельбы из лука, а лучше лучников, чем ангалийцы, на всем Амплериксе не сыщешь. Сам ветер, будь я проклят, помогает стрелам, пущенным этими зоркими засранцами! С сыном моим тренировался сам патриций Шай.
– Наследник Эрзальской долины? – впервые молвила слово Хельда, чей голос был столь же безобразен, как и его обладательница.
– Да, милая, – постарался выдавить улыбку Гальер, и сделать это было непросто, ибо последним, что вызывала Хельда, было желание улыбнуться ей. – К сожалению, по непонятной мне причине Лафре недолюбливает патриция Шая, и это чувство взаимно. Мастер лучников специально ставил моего сына и патриция в одну пару, чтобы их неприязнь друг к другу вызывала состязательный дух. Однажды они даже сцепились на глазах у остальных курсантов. Не поделили лук, два идиота! – И Гальер расхохотался.
– И кто же победил в драке? – с глуповатым видом улыбнулась Хельда.
– Давайте не будем о драках, – мягко сказала жена Итуса. – У нас сегодня такой приятный повод, а мы – то о нивенгах, то о лучниках.
– Дело говорит, – кивнув в сторону жены, сказал Итус, а затем обратился к гостям: – Ну вроде бы решать тут нечего?
– Нечего, – подтвердил Гальер. – Мы с женой немолоды, вы, – он помедлил, но продолжил, – тоже. Нам всем нужны наследники.
– Иначе приберут мои земли к рукам, – тяжело вздохнул Итус. – Совсем не хочется подыхать, зная, что дочурка останется без присмотра. А тебе я доверяю, Гальер.
Отец Лафре довольно улыбнулся и сказал: «Мой мальчик станет отличным зятем. Отслужит в Вильдумском отряде, через пять лет уйдет на покой и станет тебе, мой друг Итус, хорошим помощником. И о дочке твоей позаботится».
Итус похлопал ладонью по своей ляжке, погладил толстый живот, а потом, стреляя поросячьими глазками, сказал всем: «Пойдемте-ка, что покажу».
С этими словами он поднялся с места и двинулся к выходу. Гальер встал следом и взглядом заставил сына следовать за ним.
Они вышли на улицу. Итус по-хозяйски шествовал по своим безграничным владениям. На огромном дворе возвышались большие и маленькие дома, хлева и сараи, стоящие в тени высоких деревьев. Принадлежащая Итусу территория была столь огромна, что казалось, будто в его руках находится все Медистое плато. В нескольких милях от дома виднелись макушки зданий Триарби, слева от двора – покосившиеся домики и казармы деревни Кай-Ур, а справа простиралась вглубь плато бескрайняя прерия, уходящая в горизонт. Лафре, который впервые был дома у своей будущей родни, увидел на прерии сотни пасущихся лошадей и верблюдов, которых разводил Итус и продавал торговцам и простым деквидам, на чем сколотил в свое время неплохое состояние. Он был так богат, что не утруждал себя разведением диетр, ибо налог в тридцать монет, немыслимый для обычных жителей Амплерикса, он мог бы платить по нескольку раз в день, даже не замечая этой траты.
«Вот, – сказал наконец Итус, когда привел гостей к большому трехэтажному бревенчатому дому, – здесь и будут жить наши молодые». При слове «жить» Лафре поежился, окидывая взглядом то свое будущее жилище, то свою будущую жену. Хельда тем временем подошла к юноше и виновато улыбнулась. Лафре не смел отойти от нее в сторону, хотя находиться рядом с этой дурно пахнущей особой с желтыми зубами и жидкими серыми, как мех мыши, волосами было далеко не самым приятным досугом. Надеясь, что Хельду отпугнет запах пота после упражнений с Морусом, Лафре сам сделал шаг навстречу ей, приблизившись вплотную, но Хельда, явно давненько не знавшая горячей ванны, ничего не учуяла. «Даже если рядом с ней положить сгнивший труп, ее вонь перекроет и запах разлагающегося тела», – обреченно отметил он про себя.
– Ну? – довольно спросил Итус, оглядывая дом. – Спален на шесть, а то и семь детей хватит. А на третьем этаже спальня хозяина. Кровать там такая, что сама Королева позавидовала бы!
– Ты, друг Итус, как всегда, все делаешь с размахом, – услужливо произнес Гальер.
– Для дочки самое лучшее, – бросил ему толстяк, не переставая с восхищением смотреть на дом. – И для внуков! Сынок твой уже мужчина или так, еще мальчишка?
– Мальчик еще, – ответил Гальер. – Девушек у нас, в Кай-Уре, почти и нет. Хотя псы его знают, сколько он их перетрахал, пока учился в Эрзальской долине.
– Твой мальчишка хорош, – оценивающе посмотрел на Лафре Итус.
Он не лукавил – сын Гальера был высоким и стройным, с глубокими, как озера, темно-синими глазами. Его тонкие губы порой изгибались в смущенной улыбке, отчего на левой щеке проступала ямочка, и тогда он незаметно для себя запускал руку в крупные завитки своих волос цвета сахарной патоки и расчесывал их, чтобы занять беспокойные пальцы.
– В материнскую породу. Не в мою, – ответил отец Лафре.
– Хорош, хорош, – продолжал будущий тесть. – С таким и ангалийке не зазорно возлечь. Говорю же, что моей дочурке – только самое лучшее. Ну, Лафре, брюхатил ангалийских девок? Сознавайся, песий сын!
– Итус! – воскликнула его жена, почти перейдя на писк. – Постыдись своей дочери, старый ты осел!
– А чего? – не унимался Итус, уперев руки в свои жирные, свисающие вниз бока. – Не самое большое удовольствие, если к ним в дом заявятся его ублюдки.
– Сношений с ангалийками не имел, – послышался наконец уверенный голос Лафре.
– Не имел! – передразнил его Итус и рассмеялся так, что один из его подбородков стал колыхаться. – Проверим годков так через десять.
Когда он закончил смеяться, стало тихо, даже далекое щебетание птиц не доносилось больше до них. Решив, что он не желает более тратить время на аудиенцию, Итус обратился к Гальеру:
– Что ж, друг мой Гальер, тогда через месяц?
– Свадьба? Да, как и договаривались.
– Добро, – протянул ему руку толстяк. – Да соединятся семейства Сирой и Аберус.
Сделка была заключена. Гальер понял, что смотрины на этом закончены и что настало время убираться домой.
«Нам, видимо, пора, – сказал он Итусу, вытащив из кармана небольшой эспир, светящийся темно-синим цветом почти у самой верхушки, возвещая о том, что на дворе поздний вечер. – Хотел еще в казарму заглянуть и дать по шее этому старому пердуну Дамори. Завтра лично снаряжу на спуск своих лучших ребят, а то сегодня эти болваны только зря израсходовали семь мешков с воздухом. Найдем этого выродка нивенгов!»
В это время откуда-то со стороны деревни Кай-Ур стали доноситься тихие прерывистые звуки. «Похоже, стервятники», – услышал Лафре голос Итуса за мгновение до того, как за хозяином дома захлопнулась дверь. Но Лафре хорошо понимал, что это не стервятники. По мере того, как отец и сын постепенно приближались к деревне, звуки становились все громче, четче и пронзительнее. Вскоре в них легко можно было распознать стоны семерых солдат Вильдумского отряда, которые сегодня вернулись из Низины ни с чем и теперь несли наказание жгучими стеблями.
Лерия рано вышла из дома и неспешным шагом направилась к зданию школы. Она любила просыпаться, когда слабое зеленоватое свечение эспира только начинало робко зарождаться в нижней части спирали, будто оно само еще не решило, миновала ли очередная ночь и пора ли наступать утру. В такое время почти все население Аладайских озер обычно еще спит. А это значит, что Лерия могла без спешки миновать дворы своих соседей и пройти по вымощенным темно-багровым камнем мостикам, перекинутым через бессчетное количество озерец. В столь раннюю пору она не отказывала себе в удовольствии остановиться на пока еще пустынной главной улице и мечтательно посмотреть в вечно черное небо Амплерикса, наблюдая за тем, как время от времени откуда-то из недосягаемых далей, в которых покоится Огненное море, один за другим взмывают в небо огненные шары – единственные источники света и тепла на планете. Ее завораживала эта дивная картина: вот вдалеке маленькая искорка отрывается от земли и мчится сюда, к Аладайским озерам, оставляя за собой тоненький, словно паутинка, огненный хвост, становясь все более крупной и хорошо различимой, пока наконец не приблизится к небу над городком и не застынет высоко-высоко, повиснув над головами жителей огромным, пылающим жаром диском.
Жители Аладайских озер были едва ли не единственными деквидами Амплерикса, освобожденными от обязанности платить налог. Причина крылась в природе этой местности, лежащей где-то между Триарби и водами Эр-Нерая, – на Аладайских озерах не было никакой растительности, ибо поверхность сплошь состояла из каменного монолита, испещренного сотнями озер разной величины. В таких условиях не могли расти диетры, и Верховный судья тысячи лет назад постановил, что ежемесячно взимать тридцать монет с жителей Аладайских озер будет несправедливо, ведь, в отличие от остального населения Амплерикса, здешние обитатели не могли понизить денежную часть налога, отдавая короне драгоценный сок, получаемый после удаления клыков диетр. В редких случаях некоторые неимущие жители других земель, окончательно задавленные налоговым бременем, принимали для себя тяжелое решение бросить привычный уклад жизни и переехать на Аладайские озера, чтобы не платить налог. Таких переселенцев были единицы – деквиды до последнего старались либо заработать, подрядившись на любой, даже самый черный труд, либо завести еще одну диетру, лишь бы не переселяться в эту местность, где кроме голого камня и озер не было ничего. Аладайские озера веками считались дотационным регионом, находившимся на полном обеспечении короны. Сюда за счет королевской казны поставляли семена для приготовления пищи, древесину для отопления, без которой жить в каменных домах было невозможно, бумагу, ткани, лекарства и вообще все, что было необходимо для обеспечения минимально комфортного быта.
Отворив массивную каменную дверь школы, Лерия подошла к камину, запалила лучину и стала, не торопясь, зажигать фонари, развешенные вдоль стен погруженного в темноту учебного класса. Скоро к школе начнут подтягиваться ученики, впервые начинающие свое обучение. Когда фонари разгорелись и наполнили класс желтоватым приятным светом, Лерия подошла к висящему возле учительского стола зеркалу и стала внимательно рассматривать свое отражение, точно видела себя впервые. Из зеркала на нее глядело утонченное личико, обрамленное длинными черными локонами, и хлопали большие наивные синие глаза, изучающие сами себя.
Постепенно класс наполнялся ребятами, которые в ожидании начала урока бегали между партами, галдели, толкали друг дружку и весело смеялись. Еще немного, и Лерия поднимется из-за своего учительского стола, с улыбкой на лице окинет взглядом класс и, попросив ребят занять свои места, объявит начало занятия.
– Ну что, все готовы начинать?
– Да-а-а! – хором ответили ученики, очарованные женственностью преподавательницы, которая с какой-то материнской добротой во взгляде смотрела на всех них вместе и на каждого по отдельности.
– Тогда приступим, – ласково начала Лерия. – Сегодня занятие будет посвящено рассказу о нашем доме – о планете Амплерикс.
Мы с вами живем в удивительно красивом мире. Он жестокий и суровый, но если вы усвоите знания об Амплериксе, то поймете, насколько он на самом деле прекрасен, в каждом своем кусочке.
Основой нашей жизни являются три стихии – вода, огонь и воздух.
Воду мы пьем, купаемся в ней, поливаем ей почву. У нас, на Аладайских озерах, нет почвы, но большинство других земель Амплерикса плодородны. Каждое живое создание нашей планеты зависит от воды. Вода – это жизнь.
Огонь освещает и согревает Амплерикс, мы готовим на нем пищу, плавим в нем стекло, создаем с его помощью орудия труда и сражений.
Воздухом мы дышим. Эрзальскими ветрами он вмиг разносится по всему Амплериксу; он несет тепло и гонит тучи, дарящие живительный дождь везде, в любых частях нашей планеты.
Уберите воду – и мы умрем от жажды, погибнут растения и животные. Уберите воздух – и в тот же миг все живое на Амплериксе задохнется. Уберите огонь – и планета тотчас погрузится в непроглядную тьму и обернется сплошным куском серого льда.
Вся вода, которая есть на Амплериксе, происходит из единственного источника – это Эр-Нерай, бесконечный белый водоем, жемчужина Амплерикса. Даже в наших озерах вся вода – из Эр-Нерая. Каждую росинку на траве, каждую каплю дождя, падающего на нас с небес, дает нам Эр-Нерай.
Мы дышим постоянно, и нам кажется, что воздухом пронизана вся наша планета. На первый взгляд, его так много, что можно подумать, будто он есть везде. Но в действительности воздух также происходит из единственного места на Амплериксе – из Эрзальской долины, самой красивой местности планеты. Именно там рождаются ветра, которые стремительно распыляются по Амплериксу, достигая самых отдаленных его уголков и давая нам возможность дышать.
А колыбелью огня является великое Огненное море, что занимает весь южный полюс нашей планеты. Пылающие пламенем шары, парящие над нами в небесах, берут жизнь в Огненном море, устремляясь оттуда по всему Амплериксу и питая теплом нас, животных и растения.
Эрзальская долина, Огненное море и Эр-Нерай находятся в тысячах миль друг от друга, но они научились взаимодействовать как единый организм, дарующий нам здоровую атмосферу и полноценную жизнь в суровых условиях Амплерикса.
Было ли так всегда – известно только Магам. Одно мы знаем точно: существующий порядок вещей установился восемь тысяч лет назад, в День воцарения, когда королевская династия Бальеросов одержала победу над самыми страшными существами, когда-либо населявшими Амплерикс – мерсеби. Эти беспощадные огромные ящеры пожирали все живое на планете, паразитируя на ней и погружая планету в сон. И только после того, как они были выброшены за пределы орбиты Амплерикса, на планете воцарился покой и взяла начало наша великая история.
Мы с вами – раса деквидов, основные обитатели Амплерикса. Нам позволено жить там, где мы захотим, а точнее – где сможем. Мы населяем едва ли не каждый уголок Амплерикса – от Триарби и до Сентры, от Медистого плато и до Белого Моста. Где-то жить легче, но дороже, как, например, в Триарби или в Эрзальской долине, особенно в самом Гальтинге. А где-то жизнь сложна и сурова, как у нас, на Аладайских озерах, но зато о деньгах можно почти не беспокоиться. Мы – деквиды, и мы поставлены на пятую ступень. Вместе с нами эту ступень разделяют плавийцы – раса бойцов. Это сила короны во плоти – любое решение Верховного судьи будет исполнено плавийцами, и в последнюю очередь заступившего на пост плавийца интересует, согласны ли вы с этим решением и как быстро хотите ему подчиниться. По приказу Верховного судьи плавийцы могут проникнуть в любую точку Амплерикса, зайти в любой дом, в любую таверну. Если так решит Верховный судья, плавийцы отыщут и скрутят хоть Мага, наденут ему мешок на голову и кинут в подземную темницу, ибо плавиец на службе действует от имени Королевы, выше которой на Амплериксе нет никого. Плавийцы – искусные и бесстрашные воины. Именно они ценою тысяч своих жизней удерживали натиск мерсеби, лишаясь голов, но не отступая ни на шаг. Сейчас же, когда после Дня воцарения на Амплериксе не осталось мерсеби, плавийцы защищают нас от Хищников. Жизнь в плавийцах столь сильна и кипуча, а их самоотверженность и бесстрашие столь бесконечны, что даже пронзенный десятком копий и раздираемый Хищниками на лоскуты плавиец будет биться до последнего вздоха, не замечая ни боли, ни страха, ни увечий, пока его голову не срубят с плеч – единственно верный способ заставить плавийца успокоиться навеки.
Выше нас с плавийцами, на четвертой ступени, располагаются три величайшие расы Амплерикса: раса ангалийцев, раса плебров и раса Мастеров воды.
Ангалийцы обитают в Эрзальской долине и повелевают всеми ветрами Амплерикса. Именно благодаря им вы дышите, корабли идут по воде и воздуху, а листья далеких деревьев развеваются и, отделяясь от ветки, уносятся вдаль. Ангалийцев ни с кем не спутаешь – эти высокие, изящные, зеленоокие владыки ветров по праву считаются самыми красивыми жителями нашей планеты. Их высокомерие, помноженное на острый ум, обрекает ангалийцев на успех. Гальтингом, этим парящим в голубых ветрах главным городом Эрзальской долины, правит старейший род ангалийцев – семья Лаплари.
Повелители пламени плебры живут на берегах Огненного моря. Каждое огненное светило, зарождающееся в бескрайних, бушующих неукротимым пламенем просторах Огненного моря и достигающее даже самого удаленного уголка Амплерикса, – это дар плебров. Плебры слепы – слишком сильно свечение огня на их земле. В отличие от хватких и предприимчивых ангалийцев, плебры напрочь лишены корысти и жажды к бесконечному приумножению своего богатства.
А обитающие на доньях Эр-Нерая Мастера воды даруют нам влагу, позволяя эрзальским ветрам черпать воду из этого белого водоема и, обращая ее в пышные тучи, разносить по всему Амплериксу. Их редко можно встретить на поверхности – хотя Мастера и способны дышать воздухом, их стихией все же является вода. Донья Эр-Нерая спрятаны глубоко под толщами белого водоема, где раскинулся Марьяни – величественный город, населенный этой старейшей расой.
Четвертая ступень – ангалийцы, плебры и Мастера воды – связаны с короной Старым Договором, по которому этим трем великим расам даруется освобождение от налоговой повинности в обмен на неукоснительное обязательство поддерживать атмосферу Амплерикса. Любое отступление от Старого Договора будет жестко пресечено Верховным судьей, и за него последует суровое возмездие. Во всяком случае, наша история знает один такой случай.
На третьей ступени находятся Маги – единственная раса, обладающая знаниями о том, что было и что будет. Личности Магов не известны никому, кроме, думаю, Верховного судьи и самой Королевы. А может быть, и этим высоким персонам неведомо, кто есть великие мудрецы Амплерикса. Единственное, что мы знаем о Магах – их трое. Они облачены в красные мантии. Где живут Маги, не дано постичь никому. Каждый Маг волен забрать себе дитя любой расы, чтобы тайно воспитать его и сделать своим преемником. Ребенок просто пропадет, исчезнет из виду неутешных родителей, которым останется лишь гадать, сгинул ли их оставшийся без присмотра малыш, заигравшись и уйдя слишком далеко от дома, или пожрал его беспощадный Хищник. Возможно, и кого-то из вас настигнет бремя (или честь?) стать учеником Мага. А потом стать и самим Магом, когда жизнь вашего наставника в красной мантии тихо угаснет, как незаметно перестает светиться в черном небе одно из тысяч огненных светил.
Вторую ступень занимает Верховный судья. Говорят, что он из нашей расы, из деквидов, но достоверно это неизвестно, ибо личность судьи, как и персоналии Магов, неведома нам. Верховный судья бессмертен, если верить преданиям. Ходит слух, что именно судья, а не Королева, в действительности правит Амплериксом. Решение Верховного судьи окончательно и беспрекословно для всех, кроме Королевы. Впрочем, не думаю, что и Королева найдет веские причины наложить на решение судьи свое августейшее вето.
Первая же ступень, венец иерархии Амплерикса – Королева из династии Бальеросов, основа нашего благополучия, хранительница планеты, оберегающая нас от нашествий мерсеби, обитающих за пределами нашей орбиты. В День воцарения, когда была одержана сокрушительная победа над мерсеби, Маги благословили династию Бальеросов на рождение дочерей – Королева может породить только будущую Королеву, и только наследница из семьи Бальеросов способна кормить Эксиль. Девять лет назад наша Королева, леди Илпа Бальерос, разрешилась малышкой Калирией и в то же мгновение перестала дышать. Сколько смуты и страхов родилось в тот мрачный день – ведь достаточно недельного перерыва в кормлении Эксиля, и защитный пояс Амплерикса станет истончаться, пропуская на планету облепивших нашу орбиту мерсеби. Надо сказать, что в те страшные дни двоим мерсеби удалось преодолеть ослабший защитный пояс, спустившись на Амплерикс в районе Серебряной Слезы и устроив там кровавую бойню, пока ценой трех десятков жизней бесстрашных плавийцев они не были стерты с лица земли. Источаемая мерсеби аура погружает все живое вокруг в медленный непреодолимый сон, затрудняя битву с ними. Пока плавийцы жертвовали одну за другой свои жизни, превозмогая тяжелый сон и сокрушая этих жестоких налетчиков, Келий Бальерос, вдовец леди Илпы, спустился в Морозную рощу с новорожденной малышкой Калирией на руках и позволил вечно голодному Эксилю припасть к телу девочки и вкушать ее кровь до тех пор, пока этот хищный цветок не насытился и не изверг в небеса столб кровавой пыльцы, в одно мгновение укрепив защитный пояс. Три ночи и три дня лучшие целители Триарби, выполняя наставления Магов, возвращали полумертвое тело девочки к жизни. Малышка до сих пор растет болезненной девочкой. И каждое кормление Эксиля является для Королевы Калирии тяжелой пыткой. Но таково ее бремя.
– А нивенги – в самом низу! – крикнул сидящий за партой мальчик, не сводя изучающего взгляда с учителя.
– Да, – ответила Лерия, – самую низшую, шестую ступень, занимают предки мерсеби – нивенги, приговоренные Верховным судьей к добыче семян, которыми мы все с вами питаемся. Жителям других земель Амплерикса повезло больше – почва дает им коренья, которые годятся в пищу. У нас, на Аладайских озерах, не растет ничего, хотя корона поставляет нам не только семена, но и другую еду. На наших озерах больших денег не заработаешь, поэтому Верховный судья позволил нашему народу не платить налог короне. Лекарства для жителей Аладайских озер также поставляются короной.
– А мой дедушка говорит, что он устал жить и что лучше уж умереть, чем постоянно принимать лекарства, – сказала одна из учениц.
– Понимаешь, Сафира, у короны нет выбора, кроме как заставлять нас принимать лекарства. Триарби и без того тратит внушительные средства на то, чтобы закупать лекарства у Гальтинга – именно там, в этом Ярком замке, ангалийцы производят лучшие лекарства из сока диетр. Душа умершего человека попадает в Хранилище и живет там еще десять лет после смерти, пока окончательно не растворится. Хранилище огромно, но не безгранично. В нем поддерживается требуемый уровень сока диетр – только в соке могут жить души. Если количества душ в Хранилище станет слишком много или сока – слишком мало, души начнут оживать и обращаться в Хищников. Поэтому корона заинтересована в том, чтобы мы умирали как можно реже. И твой дедушка должен со смирением продолжать принимать лекарства.
– А если мой дед умрет, то его душа тоже будет жить в Хранилище?
– Да, – ответила Лерия. – И если повезет, и уровень сока в Хранилище не упадет, то через десять лет после смерти душа твоего дедушки растворится в Хранилище, да не стать ей Хищником. Хищники – это оборотни, шестилапые создания, покрытые густой белой шерстью. Хищник способен принимать обличие простого человека. Хищники питаются нами. Представьте себе – вы ведете приветливую беседу с безобидным юношей, а миг спустя он оборачивается Хищником, и вы не успеваете и глазом моргнуть, как оказываетесь разодранными им. В жилах Хищников течет черная, точно смоль, кровь – это единственное, как можно распознать в простом человеке Хищника, поэтому в облике людей Хищники стараются быть аккуратными и ненароком не пораниться.
– А зачем вообще существуют все эти ступени, о которых вы рассказывали? – спросил другой ученик.
– Ну как же, – улыбнулась Лерия, – это иерархия. Каждая вышестоящая ступень имеет власть над нижестоящей. Нивенги не могут ослушаться нас, деквидов. Мы не вправе перечить ангалийцам, плебрам и Мастерам воды, которые, в свою очередь, подчиняются Магам, и так далее.
– А Королеву, получается, не вправе ослушаться вообще никто на Амплериксе?
– Конечно. Даже Верховный судья, власть которого едва ли не абсолютна. Сейчас, как раз кстати, я расскажу вам одну историю, известную нам из хранящихся в Королевской библиотеке атласов. И вы поймете, что бывает с теми, кто посмеет ослушаться.