Comments, 21 reviews

Мощная фантастика уровня американской и английской фантастики, но восточноевропейского розлива. Прочитал на одном дыхании, очень рад, что открыл для себя новое имя в фантастике.

пожалуй из рассказов мне больше всего понравился "Место на дороге". наверное потому что он самый простой...

Читала книгу с ощущением, что не обратила внимание, что это серия книг, и "Всесожжение" не первая книга из неё. Вот тебе мир постапокалипсиса, вот тебе новая реальность с кучей событий до этого момента, с различными организациями, явлениями, структурами, и стоишь ты, разинув рот, потому что ничего не понятно, а объяснять тебе никто не будет. Книга - такая антиутопия. Сначала ты вживляешь себе чип под кожу, чтобы расплачиваться прикосновением, потом апгрейдишь свой организмус, получаешь доступ к сети прям из мозга, а потом даже восстания машин не нужно, вирус пойдёт напрямую тебе в мозг. Простите за некий тупизм описания, но прочтение книги оставило ощущение, что вирусу у меня жрать будет нечего - так и осталось непонятным, что за человек был Францишек, и был ли вообще человеком, что происходит и кто все эти люди, корабль Heart of Darkness, возвращающийся уже не в первый раз, война с мутантами, жена-андроид, и сам Францишек в составе киборга. Автор практически ничего не объясняет, с первых страниц очень много организаций, людей, вещей и событий, которые словно из предыдущей книги, всё чтение держало меня в недоумении - кто это, что это, и почему я здесь, реальное ощущение "почувствуй себя попаданцем". Что-то такое без начала и конца, в итоге аннотация книги интереснее самой книги. Возможно, просто не мой жанр, но лучше бы автор объяснил, что есть его мир, пусть даже в формате сносок, которые при желании можно пропустить.

---«Всесожжение» Цезария Збешховского: дофаминовая кормушка для нарцисса под мишурой научной фантастики

Сразу стоит отметить: у книги есть свои сильные стороны. У неё отличный, динамичный темп повествования, который не дает заскучать, а описания тел и трансгуманистических трансформаций (тех же «колыбелей» или тел Саранчи) написаны красиво, с яркими и жуткими метафорами.

Но когда берешь в руки книгу с аннотацией про киберпанк, апокалипсис и космические корабли, ждешь глубокой фантастики. А по мере чтения понимаешь, что смотришь не на вымышленный мир, а на автора сквозь текст. И картина эта вызывает оторопь.Повествование ведется от первого лица — и это первый маркер. Главный герой, Францишек Элиас, — всемогущий миллиардер, который не сомневается в своем праве решать судьбы «простых людишек». Самое страшное, что автор не дистанцируется от него и не показывает его морального падения. Нет, он искренне восхищается им.

Социальный дарвинизм как оправдание геноцида

С первых страниц автор выдает тезис: душа (плазмат) есть не у всех. По его мнению, она достается только «самым умным и талантливым» — ученым, писателям, спортсменам. Это не философская концепция мира, это биологическое оправдание права элиты на превосходство. Остальные 80% населения — просто «человеческая масса», расходный материал.Вспомним сцену в замке: простые служащие и солдаты (у многих из которых были дети) гибнут под атакой Саранчи просто для того, чтобы выиграть время для семьи Элиасов. Францишек не испытывает по этому поводу ни капли рефлексии. Для него это норма.

Психопатия, замаскированная под «холодный расчет»

Самый показательный момент — убийство пастуха по дороге к Пат. Францишек, находящийся в сверхмощном теле, мог бы просто отобрать козу. Но он убивает человека, который просто испугался и закричал. И подается это как его моральное право — убрать препятствие на пути к цели.

Цитата героя о самом себе — это манифест ницшеанского «сверхчеловека» для бедных: «Даже если я сукин сын, то я человеческий сукин сын, а не бесформенная толпа... Потому у меня есть право приговорить тебя к смерти одним щелчком пальцев... и я могу с этим жить».Здесь нет глубины Достоевского. Здесь есть только оправдание социопатии.

Такую литературу часто любят читатели, путающие психопатию с силой и «настоящим мачо». Это дофаминовая кормушка для тех, кто хочет почувствовать себя «избранным», сидя на диване.Женские персонажи: Мадонна и БлудницаКлассический нарциссический паттерн. Мать Францишека — предательница, бросившая семью (обесцененная фигура). А Пат — идеальный, ангелоподобный объект поклонения, который существует только для того, чтобы понимать и любить героя в любом теле. Живых, сложных женщин в этой книге нет.

«Мишура» вместо научной фантастики

Технологии здесь — это просто декорации. Термины вроде «масы» (материала, из которого делают столы и подстилки) или «колыбелей» для мозга вводятся вскользь, без научного обоснования. Они нужны не для исследования мира, а для того, чтобы дать герою крутые игрушки и оправдание его бессмертия. Это не научная фантастика, это её имитация.Финал: побег с тонущего корабляВ конце Пат, обладающая силой спасти мир (её взрыв мог бы уничтожить Саранчу и вернуть души выжившим), выбирает личный комфорт. Они с Францишеком уходят в параллельную вселенную, оставляя миллионы людей умирать. Автор даже не пытается объяснить, почему это правильный выбор. Для него это абсолютно естественно — выбрать себя.А последний штрих добивает. В уютном «идеальном» мире Пат с заботливой влюбленностью говорит ему: «И поумерь свой нарциссизм, ты же теперь не эксцентричный миллиардер». Но именно этим нарциссизмом она и восхищается. А в следующей строке герой уезжает в закат на «Бентли». В мире, где нет проблем с душой и технологиями, для автора все равно критически важна марка дорогого автомобиля.

Итог «Всесожжение» — это не история о спасении человечества. Это история о том, как умирает душа. Книга, которая должна была показать гибель мира, на деле показала лишь гибель авторского восприятия морали. Если вы любите фантастику за идеи (как у Лема), проходите мимо. Если вы хотите прочитать манифест эгоизма, украшенный мишурой из «Бентли» и выдуманных терминов, — добро пожаловать.

Очень нестандартное, своеобразное повествование. Мне помогло разобраться в его хитросплетениях то, что я вначале прочёл роман этого же автора " Искажение", а с помощью этой книги многое из того, что осталось " за кадром", обрело более ясное понимание. В общем, польская фантастика получила хорошего и интересного продолжателя традиций С.Лема и его парадоксально- философского направления в этом жанре.

очень сильная задумка, хотя и довольно сумбурное исполнение. при этом автор объяснил далеко не все идеи своего романа. рассказы более интересные, но не проясняют всего. все равно сильно понравилось.

Фантастический роман с элементами постапокалипсиса, киберпанка и триллера, псевдодетективной линией тяготеющей к боевику (2013). Причина чтения - контакт с насекомыми, которого у меня не случилось, но само произведение определенно хорошее.

Отдельного внимания заслуживает сбалансированная композиция, рассуждения ГГ (как человека и синтетика), описание от его имени «нового мира», а не как это сделано в «Страна качества» М.-У. Клинг, что персонаж не в курсе как функционирует окружающее его пространство.

Временами, сюжет приобретает черты громоздкой психоделии, в чем убеждаешься после ссылок на книги К. Воннегута, однако это не переводит его в сюр, напротив, история приобретает новые грани восстающего из ничего мира, подобно «Мечтают ли андроиды об электроовцах» Ф. К. Дика.

Так же необходимо иметь в виду, что в романе имеются отсылки к теории «Золотого миллиарда», а равно аллюзии к христианско-религиозным сюжетам и героям. Рассказы, которые входят в данный сборник – пропитаны теорией и философией религии.

Свет уйдет вместе с теми, кто имеет глаза. А прочие никогда и не замечали его присутствия.

Название рассказа Тэда Чена вынесла в заглавие не случайно, в определенном смысле «Всесожжение» – развернутая и доведенная до логического завершения идея рассказа. У Чена посмертное существование в нижнем ярусе ада тоже настолько мало отличается от прежней жизни, что перехода по большей части не замечают. Вот разве что все плохо и безнадежно. Мир Раммы (название столичного города вселенной Збешковского, по аналогии с Римом распространяемое на всю ойкумену) пережил исход Бога. Тогда ждали и предрекали приход Мессии, на сей раз его должна была родить последняя из последних – малолетняя проститутка-наркоманка, и младенец таки родился, но прожил всего три дня, после чего был убит религиозными фанатиками, с его смертью Бог покинул мир.

Исход был материальным, сопровождался одновременной смертью миллиона человек: очень много, но в масштабах планеты не критично, да что там – почти незаметно. Никаких закономерностей, в каком-то городке умер один человек, некоторые сообщества вымирали почти полностью; представителей СМИ и профсоюза обувщиков странное поветрие обошло стороной вовсе. Явился информповод и тема для обсуждения в сетях, в остальном же отряд не заметил потери бойца и продолжил существовать в прежнем режиме. Лишенный духа. Все умершие были носителями души (плазмата в терминологии романа) и тут имеет смысл пояснить, что в космогонии Збешковского важную роль играет учение орфиков о конечном количестве душ – буквально: не всякий человек обладает душой, после получившее развитие в ереси катаров. Вот этот миллион единиц плазмата распределенный среди физических носителей, и до поры охранявший мир от распада, ушел из него. Дальше вы как-нибудь сами.

Да уж конечно не пропадем, кот за двери – мыши в пляс. Кому нужны ваши замшелые символы веры, у нас новая жизнь и новые интересы – синергетическая сеть. Что такое? Ну, как интернет, только с возможностью обмениваться не только текстовыми, звуковыми и видеофайлами, но передавать собственные ментальные слепки: чувства, ощущения, массив мыслеобразов и воспоминаний, которые члены сообщества могут воспринять как свои. Честно говоря, не могу представить ситуации, в какой меня заинтересовали бы ментальные перлы тети Мани из второго подъезда или эротические фантазии Петьки-дурачка.

И в этом, как мне представляется, главное упущение в остальном безупречно логически выверенного мира Збешковского Кроме специфического сегмента порнографии возможность погружения-слияния-поглощения, даруемая новой сетью, может быть востребована у единиц, вроде фанатично преданного своему делу орнитолога, отождествившегося с венценосным журавлем до полной утраты собственной личности. Осознавая хлипкость мотивации, автор делает вялую попытку пояснить, что указанный способ передачи данных действует и с массивом научных знаний: мол, если ты не в теме, то не получишь возможность залить в мозг полуторачасовую лекцию в долю секунды. Но нет, кабы такое было возможно, человечество в мгновение ока стало бы расой гениев, а имеем в романе с точностью до наоборот

Примем как данность, что за мыслеспамом кинулись все. Тут-то им и сделали кирдык. Часть файлов оказалась заражена чем-то вроде траяна, отъедавшего все свободное пространство в мозге носителя, одновременно перерождая индивидуальное сознание в некое подобие роевого интеллекта насекомых с крайне высокой степенью внешней агрессии, а также потребностью в вампиризме и каннибализме. Зараженные энцефаловирусом получили название саранчи. И вот это предыстория. Полагаю, что она будет не лишней для того, кто пустится в плавание по волнам этого романа, очень интересного, но крайне непростого к восприятию недостаточно подготовленным читателем.

Франтишек Элиас, наследник транснациональной мегакорпорации из той горстки действительно могущественных людей, что держит бразды правления в своих руках. Хотела бы думать, что держит, хотя интуиция и интеллект уже даже не предупреждают – воют сиреной, что кони понесли и колесница во весь опор несется к обрыву. Но все, что будет от него зависеть, он сделает для спасения мира, который унаследуют дети. Герой колыбельщик, синергетические забавы плебса не для него, Господин в Высоком Замке, белая кость, голубая кровь (буквально, субстрат, по забавному стечению обстоятельств, означенного цвета, в его жилах давно заменяет кровь). Он умен, живет на свете, меняя тела, в то время как мозг заключен в космической колыбели – отсюда самоназвание - уже не первую сотню лет. Семейные ценности ставит превыше всего. А семья большая: отец, брат Антон, сестра Марина, жена Луиза (боевой биоробот, заключенный в оболочку прекраснейшей из дочерей Евы), двое детишек. За благополучие детей он готов умереть. Что там - на куски даст себя порезать. Тоже буквально, роман необычайно физиологичен.

Динамичное действие с чрезмерным, на мой женский взгляд, количеством жестоких боевых сцен. Наукоемкость ниже, чем у Дукая, но выше Гжендовича, хотя наукообразие языка превосходит даже Дукая. Еще обязательно нужно сказать о синем свете – антисвете в романе, принадлежности и инструменте антибога. Четкая коннотация с тьмищей – черным светом из дукаева «Льда» и одновременно с гипнотически пульсирующим, похищающим души красным светом из «Солдат Вавилона» Лазарчука. Чтение Игоря Князева, как всегда безупречное, во многом смягчило адаптацию к роману, который не назвала бы совершенно своим.

Путь Цезария Збежховского от публикации первого рассказа "Другого не будет" по миру Раммы до завершения романа "Всесожжение", в котором автор запечатлел кончину человеческой цивилизации, растянулся на девять лет. За это время Збежховский успел выпустить дебютный сборник, принять участие в антологиях, получить награды от редакции «Nowa Fantastyka» за участие в конкурсах рассказов. И вот его первая проба сил в крупной форме была номинирована на все престижные польские премии, трижды став лауреатом. Что же Збежховский смог такого неординарного предложить читателям и критикам?

Мир Раммы — очень альтернативное, хотя и узнаваемое далекое будущее Земли. А "Всесожжение" — его кровавый и красочный Апокалипсис. В романе с первых же глав образуется причудливая мультижанровая и нестандартная смесь различных слоев, как в сюрреалистической головоломке. Военный слой обнажает жестокую истину — человеческая цивилизация находится на грани полного коллапса. Вездесущая Саранча — террористы, использующие партизанские методы — планомерно наносит удары по материальной и виртуальной инфраструктуре, по фермам и мегаполисам. Армия и службы безопасности вынуждены применять любые средства, вплоть до боевых андроидов и сверхсовременного оружия массового поражения на основе френов. Сражения идут с переменным успехом, поглощая все больше ресурсов и территорий.

Психологический слой — искажает, расщепляет и размывает обзор, преломляя тот хаос, что охватил и планету, и сознание героя. И дело не в том, что Францишек Элиас является колыбельщиком, чей мозг изолирован в металлической скорлупе и снабжен специальной системой защиты. И даже не в синдроме Туретта, который ему неуверенно диагностировали врачи. Чудовищная война за будущее человечества подталкивает цивилизацию и саму реальность все ближе к пропасти. И надо быть безумцем, чтобы сохранить рассудок посреди конца света. Социальный — обличает пропасть между стратами, раскол в обществе, эпидемию отчаяния и любопытства, которая и толкнула людей в обманчиво ласковые объятия Синергии, информационной среды, позволявшей обмениваться не просто файлами, но заархивированными переживаниями и ощущениями, своего рода крошечными слепками личности. Синергии, виртуального Вавилона, который позже в одночасье принес гибель миллиардам, превратившись в инкубатор для психических троянов и, вероятно, породив Саранчу.

Научный слой разворачивает многогранную картину исследований человеческого разума, его корректировки и переноса в виртуальную реальность, обращенные в оружие изобретения, кибернетические технологии, однако с каждой следующей главой автор все сильнее погружается в манипуляции пространством-временем, управление френами, плавно переходя на самый важный смысловой слой, содержащий все ответы и ключи к безумной головоломке — философско-метафизический. Збежховский создает мир, в котором бог имел материальное воплощение в виде разделенного между телами отдельных людей плазмата, который вызывал тягу к знаниям и совершенствованиям. Но сто лет назад после трагического инцидента божество покинуло Землю и воспарило в иное измерение. Погибли миллионы одаренных душой и талантливых людей. Тот год назвали Новым Холокостом, и с тех пор мир неудержимо покатился в пропасть Рагнарёка.

Декорации и предыстория событий отчетливо напоминают "Эхопраксию" Питера Уоттса, что вполне ожидаемо, ведь Збежховский решил написать "Всесожжение" после прочтения его "Ложной слепоты". Получилась альтернативная версия высокотехнологичного апокалипсиса в момент приближения прогресса к сингулярности. В отличие от хард-НФ-шника Уоттса, Збежховский менее зубодробителен, не столь скрупулезен и алчен до научных вставок. При этом по атмосфере и поднимаемым вопросам он близок с "Иными песнями" и "Идеальным несовершенством" Яцека Дукая. Роднит их искажение реальности под действием чужеродного вторжения, сплав науки и фантазии, акцент на эволюции личности и определении самоидентичности.

История миллиардера и колыбельщика Францишека Элиаса — это постоянная, обреченная и яростная битва со всеобщим распадом. Распадом цивилизации на изолированные районы, вокруг которых бушует Саранча. Распадом его компании и семьи, когда начинают всплывать пугающие секреты, чьи нити уходят к главным кукловодам. Распадом даже собственного сознания, если перестаешь верить своей памяти после многократных перезагрузок, если сомневаешься в достоверности ощущений, в самостоятельности решений. Усиливающийся ураган хаоса сдирает с личности все наносное, испытывая на прочность стержень, ради которого стоит жить. Что поставит Францишек на зеро в обезумевшем казино вселенной? И сколько сможет продержаться, сражаясь против целого мира? И кто встретит его в конце пути?

Итог: метафизический апокалипсис с экзоскелетом из научно-технического триллера.