Read the book: «Православная Русь. Легенды и были»

Глава 1

Цецен Балакаев

«Православная Русь. Легенды и были»

Монастырские стены помнят больше, чем летописи. В московском Ивановском монастыре четверть века провела в затворе таинственная старица Досифея, чьи прозорливые советы направили на путь монашества будущих Оптинских старцев. В подземельях Горнальской обители скрывался благородный разбойник Кулик, чья история любви и покаяния столетиями живёт в народной памяти – от Гражданской войны до наших дней.

Цецен Балакаев, лауреат Всероссийских литературных премий имени А.К. Толстого и Антона Дельвига, собрал под одной обложкой повести, рассказы, новеллы, притчи и легенды о святых и грешниках, о мучениках веры и подвижниках духа. Это не сухие жития, а живые истории – о людях, чьи судьбы сплетены с судьбой России. О тех, кто искал Бога в катакомбах, кельях и на поле брани. И о том, что правда, даже уйдя в недра, однажды возвращается – чтобы освободить родную землю.

Предисловие

Эта книга собиралась годами. Не потому, что автор медлил, а потому, что истории, вошедшие в неё, требуют времени. Они не терпят суеты. Их нельзя выжать из себя усилием воли, нельзя подогнать под сроки издательского плана. Они приходят сами – в дороге, в разговоре, в тишине монастырского двора, в случайно оброненном слове старого человека, который уже не помнит, откуда пришла к нему эта память. Остаётся только слушать и записывать. И ждать.

Я не богослов. Я – рассказчик. И потому не претендую на то, чтобы говорить от имени Церкви. Моя задача проще и сложнее одновременно: услышать голоса, которые не всегда звучат громко, и передать их читателю без фальши. Голоса эти разные – уверенные и сомневающиеся, тёплые и суровые, порой едва различимые за шумом времени. Но каждый из них – свидетельство. Свидетельство о том, что вера не рождается из параграфов и догматов, а прорастает в конкретной человеческой судьбе, с её болью, страхом, надеждой и любовью.

Почему «Легенды и были»? Потому что грань между ними в русской памяти почти неразличима. Таинственная старица Досифея, четверть века прожившая в затворе Ивановского монастыря, – кем она была: жертвой интриг или святой, чьё слово направляло будущих старцев Оптиной пустыни? Легенда о благородном разбойнике Кулике, ушедшем в схиму и исчезнувшем в катакомбах, – где здесь заканчивается быль и начинается предание? Ответы не всегда лежат на поверхности. Но искать их – уже путь. И этот путь, быть может, важнее готового ответа. Потому что память народа – это не архив, а живая река. Она несёт в себе и документально подтверждённое, и то, что сохранилось лишь в пересказах, в шёпоте у свечи, в народном чувстве правды. И то, и другое – часть нашей истории.