Read the book: «Сноуден: самый опасный человек в мире»

Пролог

В 1991 году в американском Агентстве национальной безопасности (АНБ) был подготовлен секретный документ, озаглавленный «Вне контроля». Его анонимный автор с тревогой констатировал, что с некоторых пор спецслужбы США стали вверять практически всю свою секретную информацию заботам узкого круга компьютерных специалистов – системных администраторов. Они могли читать, копировать, модифицировать и удалять любые конфиденциальные данные. В результате под контролем очень небольшого числа людей оказалось огромное количество ценнейшей информации, а самих этих людей мало кто контролировал.

Автор «Вне контроля» сразу же оговорился, что не подвергал сомнению честность и порядочность всех без исключения системных администраторов. Не стремился он и сделать из них козлов отпущения за любые утечки секретных данных. Просто в силу своего привилегированного положения системные администраторы требовали к себе повышенного внимания.

Подытоживая сказанное, автор «Вне контроля» предложил ряд мер для того, чтобы ужесточить контроль за хранением и хождением секретных электронных документов. Среди них фигурировали усиленное наблюдение за действиями системных администраторов, сегментирование компьютерных сетей в зависимости от степени секретности передаваемой по ним информации и стойкое шифрование дисков, на которых хранились секретные данные.

А в 2013 году в АНБ произошла беспрецедентная по своим масштабам и последствиям утечка секретных данных, которая продемонстрировала, что предостережениям и рекомендациям анонимного автора «Вне контроля» так и не было уделено должного внимания…

Контакт? Есть контакт!

Кто вы, мистер Цинциннат?

Осенью 2005 года юрист-правозащитник с десятилетним опытом работы Гленн Гринвальд обзавелся собственным политическим блогом. Он был очень обеспокоен агрессивной политикой, которую американское правительство взяло на вооружение после событий 11 сентября 2001 года. Гринвальд рассчитывал, что, затрагивая острые политические вопросы в своем блоге, он привлечет к ним значительно больше внимания, чем выступая в качестве правозащитника.

Не прошло и двух месяцев, как Гринвальд стал блогером, а в ««Нью-Йорк тайме» «была опубликована сенсационная новость о том, что в 2001 году президентская администрация Буша при помощи АНБ организовала тайную электронную слежку за американскими гражданами. Ее объектами стали тысячи американцев.

В ходе общественной дискуссии, последовавшей за публикацией этой новости, были затронуты сложные вопросы, обсуждение которых требовало от участников дискуссии глубоких познаний в области конституционного права и его практической интерпретации. Юридическое образование и накопленный опыт позволяли Гринвальду хорошо ориентироваться в этих вопросах, и он принял активное участие в дискуссии.

Следующие два года Гринвальд занимался всесторонним освещением скандала, связанного с тайной электронной прослушкой со стороны АНБ, в своем блоге. Его позиция по этому вопросу была простой и ясной: президент США нарушил закон и должен понести за это наказание. В обстановке ура-патриотизма и шовинизма, характерной для Америки двухтысячных годов, позиция Гринвальда многими воспринималась по меньшей мере как спорная. Тем не менее у нее нашлось и много сторонников.

В августе 2012 года Гринвальд стал внештатным сотрудником английской газеты «Гардиан». Как журналист, Гринвальд был настроен очень воинственно, беспощаден к людским недостаткам и злобно насмешлив. Он язвительно критиковал президентскую администрацию Обамы. Права американских граждан, беспилотники, военные операции США за рубежом, конфронтация с мусульманскими странами – все это становилось предметом для его газетных статей. В результате перед постоянными читателями Гринвальда разворачивалась целая летопись преступлений американского правительства по всему миру. Откровенные взгляды Гринвальда на недопустимость вмешательства государства в частную жизнь граждан сделали его самым заметным критиком тайной электронной слежки АНБ.

Гринвальд отличался не только радикализмом в политике, но и эксцентричностью в личной жизни. Он жил в Рио-де-Жанейро вместе с любовником Давидом Мирандой и десятью бродячими собаками, которых приютил. Там Гринвальд часто снимался для американского телевидения, выступая в роли независимого эксперта. Телевизионные съемки происходили в студии недалеко от ипподрома. В ней были только камера, стул и письменный стол. Гринвальд облачался в безупречно чистую и отглаженную рубашку, шикарный пиджак и галстук в тон рубашке и пиджаку. А поскольку телевизионная аудитория не могла лицезреть его ниже пояса, то он оставался в шортах и пляжных шлепках на босу ногу, в которых приезжал на съемки.

История с тайной электронной слежкой АНБ, которой Гринвальд уделял такое большое внимание, оказалась удивительно созвучна некоторым эпизодам истории США. Неприятие вмешательства государства в частную жизнь граждан было одним из главных побудительных мотивов создания американского государства. Колонисты в Северной Америке были категорически против законов, позволявших английским чиновникам обыскивать любой американский дом по своему выбору. Колонисты признавали обоснованными только ордера, выданные на обыск отдельных личностей при обязательном наличии резонных причин полагать, что эти личности совершили правонарушение. Но проведение повальных обысков повсеместно считалось колонистами незаконным. Это мнение нашло выражение в конституции США: «Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту».

Шло время. По мере технического развития совершенствовались и методы слежки. Однако вне зависимости от используемых технических средств и методов ведения слежка неизменно имела одну характерную особенность. Сначала основным объектом слежки выступали диссиденты и маргиналы. Но потом она постепенно распространялась и на вполне лояльных по отношению к властям граждан. Ведь ведение массовой слежки являлось отличным средством подавить инакомыслие еще в зародыше. Население, которое сознавало, что за ним ведется постоянная слежка, становилось значительно более робким и покладистым. И американское правительство активно пользовалось этим средством. К примеру, в середине 1970-х годов ФБР причисляло к категории потенциальных подрывных элементов ни много ни мало полмиллиона американских граждан.

Со вступлением человечества в эру цифровых технологий оно оказалось на перепутье. С одной стороны, люди получили беспрецедентные технические возможности для отстаивания любых политических взглядов. Ас другой – появились такие средства ведения тайной слежки за населением, о которых в прошлом не могли и помыслить тираны с самым изощренным воображением. Вопрос о том, пошло ли человечество по пути к неограниченной индивидуальной свободе или к абсолютной тирании, оставался некоторое время открытым, пока не появился человек, который ответил на этот вопрос ясно и однозначно, подкрепив свой ответ секретными документами правительства США.

1 декабря 2012 года Гринвальду пришло электронное письмо. Его отправитель назвался Цинциннатом¹. Письмо начиналось словами: «Сохранение тайны личной переписки имеет для меня очень важное значение». А далее в нем содержалась просьба к Гринвальду воспользоваться компьютерными средствами криптографической защиты, чтобы Цинциннат мог сообщить Гринвальду нечто его интересующее. По мнению Цинцинната, «любой, кто пренебрегал этими средствами, подвергал себя опасности». Цинциннат не считал, что нужно шифровать абсолютно всю переписку, но, по крайней мере, Гринвальд должен был предоставить своим корреспондентам право выбора.

Цинциннат упомянул в этой связи американского генерала Давида Петреуса, который был вынужден подать в отставку, когда выяснилось, что он состоит во внебрачной связи с журналисткой Полой Бродуэлл. Следователи прочли электронные письма, которыми обменивались любовники. А если бы Петреус и Бродуэлл шифровали свою переписку, этого бы не произошло. «Шифрование играет очень важную роль не только для шпионов и женатых бабников, – писал Цинциннат. – Оно является критически необходимым для любых людей, которые хотят обмениваться электронными сообщениями». И чтобы еще более усилить эффект от сказанного в своем письме Гринвальду, Цинциннат добавил: «Есть люди, с которыми Вы непременно захотели бы вступить в переписку. Но они никогда не свяжутся с Вами, пока не удостоверятся, что их сообщения не будут перехвачены и прочитаны посторонними лицами». В заключение Цинциннат предложил Гринвальду содействие в установке и настройке программы шифрования электронных сообщений: «Если Вам нужна моя помощь, дайте мне знать об этом или напишите в «Твиттер». Там много технически грамотных специалистов, которые немедленно придут Вам на выручку».

Гринвальд давно планировал освоить работу с шифровальными программами. Однако он не очень хорошо разбирался в компьютерной технике, и эти программы представлялись ему излишне сложными в использовании. В итоге Гринвальд их так и не осилил. И даже письмо Цинцинната не смогло повлиять на Гринвальда.

Гринвальд был известен тем, что писал на темы, которые игнорировали другие блогеры и журналисты. С ним часто связывались люди, обещавшие сенсационные разоблачения, которые на поверку ничего особенного собой не представляли. Кроме того, в запасе у Гринвальда всегда было великое множество интересных историй и он был просто не в состоянии уделить внимание всем, кто к нему обращался. Тем более что ничего такого, что заставило бы Гринвальда бросить все и заняться новой историей, Цинциннат не сообщил. Фраза про людей, с которыми Гринвальд непременно захотел бы вступить в переписку, была слишком туманной, чтобы его заинтересовать. Поэтому Гринвальд не ответил на письмо Цинцинната.

Пару дней спустя Цинциннат прислал Гринвальду второе электронное письмо с просьбой подтвердить получение первого. Гринвальд ответил, что прочитал его, но не имел в своем распоряжении шифровальной программы и нужно было поискать кого-нибудь, кто помог бы ему разобраться в этом вопросе. Цинциннат ответил в тот же день. Он прислал пошаговую инструкцию, описывавшую установку программы для шифрования электронной почты. Цинциннат попросил Гринвальда сообщить, если ему не удастся найти специалиста, который научит его, как установить шифровальную программу и как ею пользоваться. Цинциннат выразил готовность подсказать, к кому можно было обратиться по этому поводу. Второе письмо Цинцинната заканчивалось словами: «Криптографически Ваш, Цинциннат».

Прошло семь недель, но Гринвальду так и не удалось выкроить время, чтобы установить и настроить шифровальную программу. 28 января 2013 года Гринвальд написал Цинциннату, что собирался обратиться за помощью к эксперту в области криптографии и надеялся приступить к шифрованию своей электронной переписки уже на следующей неделе.

«Отличная новость, – ответил на следующий день Цинциннат. – Если в будущем понадобится дополнительная помощь или возникнут какие-то вопросы, всегда к Вашим услугам». Однако Гринвальд снова не предпринял никаких действий, будучи полностью поглощен своими повседневными делами.

Ситуация стала тупиковой. Чтобы выкроить время и установить шифровальную программу, Гринвальду требовалось подтверждение серьезности намерений Цинцинната. А тот не мог их предоставить, пока Гринвальд не обзавелся программными средствами шифрования.

Тогда Цинциннат подготовил и прислал Гринвальду видеоролик под названием «Криптография для журналистов». В этом видеоролике он наглядно продемонстрировал Гринвальду процесс установки и настройки шифровальной программы. Пояснительный текст был озвучен при помощи компьютерной программы, которая синтезировала человеческую речь. Но и это не помогло сдвинуть дело с мертвой точки.

18 апреля 2013 года Гринвальд прилетел из Рио-де-Жанейро, где постоянно проживал, в Нью-Йорк, чтобы выступить там с лекциями по поводу нарушений гражданских прав в США. Сразу по прибытии Гринвальд получил электронное письмо от Лауры Пойтрас, режиссера-кинодокументалиста. Она интересовалась, планировал ли Гринвальд побывать в Нью-Йорке в ближайшее время, и выражала горячее желание поскорее с ним увидеться.

Пойтрас, как и Гринвальд, придерживалась нетрадиционной сексуальной ориентации. Она была ярым противником превращения США в полицейское государство и успела пострадать за свои убеждения.

Более десяти лет Пойтрас проработала над документальной кинотрилогией, в которой подробно и откровенно рассказывалось об Америке после терактов 11 сентября 2001 года. Это вызвало недовольство американских властей. В результате каждый раз, когда она прилетала в США из Берлина, где постоянно проживала и монтировала отснятые материалы, ее задерживали сотрудники министерства национальной безопасности, допрашивали, тщательно досматривали, изымали ноутбуки и мобильные телефоны. Чтобы защитить свою конфиденциальную информацию от посягательств правительства США, Пойтрас была вынуждена освоить работу с шифровальными программами.

Лаура Пойтрас

В 2012 году Пойтрас закончила работу над последним фильмом своей трилогии. Она сняла интервью с Уильямом Бинни, который более сорока лет проработал в АНБ. После выхода на пенсию он попытался привлечь внимание американской общественности к электронной слежке со стороны АНБ внутри страны. Пойтрас поместила отснятое интервью с Бинни на интернет-сайте газеты «Нью-Йорк тайме» и написала статью, в которой поведала, что значило для простого американского гражданина быть мишенью для АНБ.

Гринвальд с большим уважением относился к Пойтрас и поэтому ответил на ее электронное письмо немедленно: «Я только что прилетел в Нью-Йорк этим утром». Они договорились встретиться на следующий день. А еще Пойтрас попросила Гринвальда в целях соблюдения конфиденциальности оставить свой сотовый телефон в отеле или вынуть из него аккумулятор. По ее словам, спецслужбы могли дистанционно активировать сотовые телефоны и ноутбуки для использования в качестве подслушивающих устройств, причем даже в выключенном состоянии.

На состоявшейся встрече Пойтрас рассказала Гринвальду, что получила несколько анонимных электронных писем. Их отправитель утверждал, что обладает доступом к секретным документам, изобличавшим американское правительство в тайной электронной слежке за гражданами США. Он выразил готовность предать гласности эти документы при условии, что к работе с ними Пойтрас привлечет Гринвальда. Пойтрас вытащила из сумки несколько листов бумаги с фрагментами переписки с таинственным анонимом.

Первое письмо гласило: «Лаура, мне нечего предложить Вам, помимо моего собственного ручательства. Я занимаю высокую государственную должность в разведывательном сообществе. Я надеюсь, Вы понимаете, что общение с Вами является для меня исключительно рискованным, и Вы согласитесь принять нижеперечисленные меры предосторожности, прежде чем мы продолжим наше общение. Вы не пожалеете о потраченном времени. Это может показаться сложным, но технически грамотный человек сделает это за несколько минут. Я хотел бы получить от Вас подтверждение по электронной почте, что криптографические ключи, которыми мы обменяемся, не были перехвачены и подменены теми, кто занимается слежкой за Вами. Пожалуйста, подтвердите, что никто никогда не получал от Вас копию Вашего секретного криптографического ключа и что для его защиты используется стойкий пароль доступа. Вы только подумайте, что Ваш противник может перебирать по триллиону криптографических ключей в секунду в поисках подходящего. Если пароль для доступа к носителю, на котором Вы храните свой секретный криптографический ключ, будет взломан, дешифровать Вашу переписку будет проще простого. Поймите, что вышеупомянутые меры предосторожности не дают стопроцентной гарантии и позволяют нам получить лишь временную передышку. Если Вы в конечном счете решите опубликовать исходный материал, то, скорее всего, именно меня объявят виновником произошедшего. Но это не должно удерживать Вас от публикации моей информации. Спасибо, и будьте осторожны».

Далее автор обещал в самом скором времени (примерно через месяц) предоставить секретные документы и просил при их обсуждении вынимать аккумуляторы из телефонов или хотя бы класть телефоны в холодильник, чтобы затруднить подслушивание. Его план действий вкратце состоял в следующем: «Шок от первых разоблачений поможет заручиться поддержкой, которая необходима, чтобы построить Интернет, где будет царить равноправие. Но простые пользователи не сумеют извлечь из этого никакой выгоды, если закон по-прежнему не будет поспевать за научными достижениями. Только понимая, как действуют механизмы, которые позволяют нарушать наше право на тайну переписки, мы сможем одержать здесь победу. Мы сумеем гарантировать всем одинаковую степень защиты от противозаконной слежки. Но только если технари захотят осознать угрозу нашей безопасности и для отражения этой угрозы последовательно будут внедрять заново разработанные технические решения. В конечном итоге мы добьемся воплощения в жизнь принципа, согласно которому единственный способ для наших властителей добиться соблюдения своего права на частную жизнь будет состоять в том, чтобы обеспечить безусловное соблюдение такого же права для всех простых людей – в соответствии с законами природы, а не по прихоти отдельных личностей».

Гринвальд и Пойтрас сошлись во мнении, что этот анонимный источник заслуживал самого серьезного внимания с их стороны. И они решили довериться своей интуиции и жизненному опыту, которые подсказывали им, что отправитель электронных сообщений, полученных Пойтрас, действовал исключительно из искренних побуждений.

Через три дня Гринвальд и Пойтрас встретились снова, чтобы обсудить новое письмо потенциального разоблачителя, в котором тот объяснял, ради чего готов был рискнуть своей свободой, а возможно, и самой жизнью, раскрывая содержание секретных документов, имевшихся в его распоряжении. Оно еще больше убедило Гринвальда и Пойтрас, что все было очень серьезно. Однако по возвращении в Рио Гринвальд решил выбросить эту историю из головы: в конце концов, несмотря на всю серьезность своих намерений, разоблачитель мог передумать или быть пойманным на месте преступления при попытке украсть очередную порцию секретных документов.

Прошли еще три недели. 11 мая 2013 года с Гринвальдом связался по электронной почте технический эксперт, с которым Пойтрас и Гринвальд консультировались некоторое время тому назад. Он попросил Гринвальда сообщить свой почтовый адрес, чтобы прислать материалы, которые помогут ему освоить шифровальную программу. Гринвальд терялся в догадках: будет ли это учебное пособие по криптографии, или дистрибутив шифровальной программы, или копии секретных разоблачительных документов? Гринвальд позвонил Пойтрас. Но она отказалась рассказать по телефону, что именно ему должно было прийти по почте.

Десять дней спустя Гринвальд получил почтовый конверт, в котором нашел две флешки. Вместе с ними в конверте лежал листок бумаги с краткими печатными инструкциями по использованию различных программных средств компьютерной безопасности, а также с именами и паролями для доступа к почтовому серверу для рассылки шифрованных электронных сообщений. А еще через день Гринвальду позвонила Пойтрас и попросила связаться с ней с помощью программы обмена мгновенными сообщениями через Интернет, которая поддерживала криптографический протокол для защиты от прослушки. Гринвальд пользовался подобными программами в прошлом. Поэтому ему не составило особого труда быстро найти и установить на свой компьютер одну из таких программ. Он обзавелся учетной записью и добавил Пойтрас в свою адресную книгу. Она связалась с Гринвальдом почти сразу.

Гринвальд спросил Пойтрас, когда сможет ознакомиться с секретными документами. Она ответила, что это решает только их анонимный источник. Пойтрас добавила, что надо будет съездить в Гонконг, чтобы встретиться с источником. Гринвальд был слегка озадачен. Что человек, имеющий доступ к секретным правительственным документам, делал в Китае? Для себя Гринвальд решил, что отправится в Гонконг хотя бы для того, чтобы выяснить, почему этот человек оказался там.

Пойтрас проинформировала Гринвальда о назревавшей проблеме. С разрешения анонимного источника секретной информации несколько документов, имевших отношение к тайной программе АНБ под названием «Призма», были переданы Пойтрас в распоряжение журналиста «Вашингтон пост» Бартона Гелльмана. Однако вместо того, чтобы немедленно напечатать сенсационную статью про эту программу, редакция газеты наняла большую команду адвокатов, которые принялись выдвигать невыполнимые требования и предостерегать от возможных юридических последствий публикации. Было очевидно, что расширение круга лиц, привлеченных в «Вашингтон пост» к работе с полученными секретными документами, ставило под угрозу безопасность анонимного источника этих документов. Пойтрас попросила Гринвальда лично обсудить с ней сложившуюся ситуацию.

Не прошло и сорока минут, как с Гринвальдом связался аноним. Он пояснил, что отдал другому журналисту материалы про «Призму», чтобы Гринвальд мог сосредоточить свои усилия на освещении массовой электронной слежки со стороны АНБ в целом, а не на отдельных ее деталях. И для получения доступа к секретным документам, связанным с этой слежкой, от Гринвальда требовалось немедленно приехать в Гонконг.

Другой важной темой их почти двухчасового разговора стала цель, которую преследовал анонимный источник. Он сказал: «Я хочу, чтобы во всем мире начались дебаты по поводу соблюдения права граждан на неприкосновенность частной жизни и на свободу волеизъявления в Интернете, а также об опасности массовой электронной слежки со стороны государства. Я не страшусь того, что может случиться со мной. Я уже смирился, что после этого моей жизни придет конец. Меня это не беспокоит. Я уверен, что поступаю правильно».

Аноним хотел, чтобы после публикации его разоблачений о нем стало известно как об источнике этих разоблачений. По его мнению, только так он сможет объяснить всем, почему решился на подобный шаг и какую при этом преследовал цель. Он подготовил документ, который хотел бы разместить в Интернете после того, как выступит с разоблачениями. Этот документ должен был стать манифестом за право на неприкосновенность частной жизни и против правительственной слежки. Его должны были подписать люди по всему миру, чтобы продемонстрировать всеобщую поддержку невмешательства государства в частную жизнь граждан.

Больше всего анонимный источник опасался, что его самоотверженные усилия окажутся напрасными. Люди отнесутся к ним с безразличием и вскоре о них забудут. Гринвальд по своему опыту хорошо знал, что такое развитие событий было вполне вероятным. Ведь в подавляющем большинстве случаев отношение к злоупотреблениям АНБ в США было довольно индифферентным: они были сложны для восприятия обычными людьми и носили слишком абстрактный характер.

Но в этот раз чутье подсказывало Гринвальду, что все сложится совершенно иначе. Ведь средства массовой информации всегда уделяли повышенное внимание разоблачениям, сопровождаемым утечкой секретной информации. Кроме того, сам факт, что источником этих разоблачений являлся сотрудник спецслужбы, а не правозащитник или юрист, придавал им дополнительную ценность в глазах общественности.

И все же Гринвальд по-прежнему не видел особых оснований бросить все свои дела и отправиться на другой конец планеты, чтобы встретиться там с незнакомцем, который пока не предоставил весомых подтверждений серьезности своих намерений. Являлся ли он на самом деле тем, за кого себя выдавал? А может быть, это была ловушка или подстава?

Поэтому Гринвальд написал анонимному источнику, что готов вылететь в Гонконг, но сначала желал бы получить для ознакомления пару-тройку документов, чтобы лучше понять характер грядущих разоблачений. В ответ Гринвальд получил список программ, которые должен был установить на свой компьютер. На это ушло два дня, после чего ему был присланы сразу двадцать пять документов. В сопроводительном письме говорилось, что это была всего лишь «верхушка верхушки айсберга».

Гринвальд открыл первый попавшийся ему на глаза документ. Он был снабжен отметкой «Совсекретно/РСС/Недляиностр». Это означало, что документ имел гриф «совершенно секретно», содержал информацию, добытую разведкой средствами связи, и ни при каких условиях не мог быть передан иностранным гражданам для ознакомления.

Сомнений не было: в самом секретном правительственном ведомстве США произошла утечка конфиденциальной информации, равной которой не было за всю его более чем шестидесятилетнюю историю. В распоряжении Гринвальда оказалась пара дюжин секретных документов АНБ. И их анонимный источник утверждал, что является обладателем огромного количества других подобных документов, которые готов был предоставить Гринвальду.

Документ, наугад выбранный Гринвальдом для прочтения, представлял собой учебное пособие для аналитиков АНБ, посвященное новейшим методам ведения электронной слежки. В нем, в частности, перечислялись поисковые запросы, которые могли делать аналитики (по сетевому адресу компьютера, номеру телефона, адресу электронной почты), и возможные ответы на сделанные запросы (в виде текста электронного письма, набора метаданных, подслушанного чата).

Сердце Гринвальда учащенно забилось. Чтобы немного успокоиться, он несколько раз прошелся по всему дому. Только после этого Гринвальду удалось сфокусировать свое внимание на содержании следующего документа. Это была электронная презентация, озаглавленная «Призма/США-918. Обзор». Она была посвящена программе «Призма», которая позволяла АНБ получать данные с серверов крупнейших американских интернет-компаний – «Гугл», «Фейсбук», «Скайп», «Яху» и других. Гринвальд опять разволновался так сильно, что был вынужден на время прекратить дальнейшее чтение, чтобы хоть немного прийти в себя.

Анонимный источник пообещал дополнительно прислать Гринвальду большую подборку других секретных документов АНБ. Возможность познакомиться с ними Гринвальд получит только тогда, когда для этого наступит подходящее время. Однако Гринвальду, чтобы принять окончательное решение отправиться в Гонконг, оказалось достаточно и того, что он уже успел увидеть своими глазами.

Учитывая важность документов, полученных от анонимного источника, и их крайнюю конфиденциальность, Гринвальд решил обратиться за помощью в газету «Гардиан», с которой сотрудничал. Он связался по «Скайпу» с главой американской редакции «Гардиан» Джанин Гибсон. «Гардиан» изначально предоставила Гринвальду полную свободу действий: никто не редактировал написанные им статьи и даже не рецензировал их. В ответ Гринвальд пообещал своевременно уведомлять руководство «Гардиан» о возникновении ситуаций, которые могли повлечь для газеты негативные юридические последствия. За последние девять месяцев такие ситуации возникали всего пару раз, поэтому общение Гринвальда с редакторами из «Гардиан» было минимальным. Однако в данном случае все указывало на то, что Гринвальду следовало обязательно проконсультироваться с кем-то из ответственных лиц в редакции «Гардиан», прежде чем предпринимать какие-либо действия.

«Джанин, у меня сенсационная новость, – сказал Гринвальд по «Скайпу» Гибсон. – Я установил контакт с человеком, по-видимому обладающим доступом к большому количеству совершенно секретных документов АНБ. Несколько из них я уже получил, они поразительны. Он говорит, что у него много таких документов. По неизвестной причине сейчас он находится в Гонконге. Пока не знаю почему, но он хочет, чтобы я приехал в Гонконг для встречи с ним. Из того, что он мне уже дал и что я успел просмотреть, все очень серьезно…»

Гибсон ответила, что не хочет обсуждать этот вопрос по «Скайпу», и предложила Гринвальду немедленно прилететь в Нью-Йорк для личной встречи. Гринвальд согласился. Он планировал заинтересовать Гибсон полученными документами и договориться о командировке в Гонконг, чтобы повидаться с их источником. Гринвальд сообщил о своих планах Пойтрас, и они договорились встретиться в Нью-Йорке, чтобы вместе вылететь в Гонконг.

На следующий день, 31 мая 2014 года, в девять часов утра Гринвальд вселился в гостиницу на Манхэттене и после этого встретился с Пойтрас. Первым делом они пошли в магазин и купили ноутбук. На нем Гринвальд и Пойтрас собирались хранить секретные документы, которые рассчитывали получить в Гонконге. Купленный ноутбук никогда не был подключен к Интернету. Поэтому, если бы спецслужбы типа АНБ вознамерились тайно получить доступ к хранимой на нем информации, им бы пришлось использовать для этого более сложные методы, чем при наличии действующего интернет-соединения. Например, можно было попытаться установить внутрь ноутбука «жучок». Однако если владелец постоянно держал ноутбук при себе, то шансы сделать это были весьма невелики.

Купив ноутбук, Гринвальд и Пойтрас отправились в нью-йоркский офис «Гардиан» на встречу с Гибсон. Она ждала их в своем кабинете вместе с заместителем Стюартом Милларом. Гринвальд показал Гибсон и Миллару документы АНБ, полученные от анонимного источника. К ним было приложено послание журналистам, в котором говорилось:

«Моим главным побудительным мотивом является желание проинформировать общественность о том, что делается от ее имени и противоречит ее интересам. Правительство США, вступив в заговор с правительствами своих сателлитов, главными из которых являются Австралия, Англия, Канада и Новая Зеландия, навязали всему миру систему секретной всепроникающей слежки, от которой невозможно укрыться. Они прячут собственные внутренние системы слежки от надзора со стороны гражданского населения с помощью завесы секретности и лжи, ищут защиты от обвинений в случае утечек секретной информации, чрезмерно преувеличивая весьма ограниченную степень защиты, которую избирательно предоставляют своему народу…

Прилагаемые документы являются настоящими и подлинными, они призваны объяснить, как устроена система глобальной тайной слежки с тем, чтобы разработать средства защиты от нее. В настоящее время все коммуникационные данные, которые могут быть обработаны и каталогизированы этой системой, предназначены для многолетнего хранения. С этой целью по всему миру создаются новые огромные хранилища данных (из соображений секретности именуемые «специализированными»). Самое крупное из них находится в штате Юта. И хотя я очень надеюсь, что гласность и публичные дебаты приведут к реформам, следует иметь в виду, что неутолимая жажда власти заставляет правительство США придумывать все новые уловки и даже нарушать конституцию…».

Изучив документы и послание анонимного источника, Гибсон предложила Гринвальду вылететь в Гонконг следующим утром. Это означало, что он мог рассчитывать на поддержку «Гардиан».

Вечером Гибсон позвонила Гринвальду. Она сказала, что хочет, чтобы в Гонконг вместе с ним и Пойтрас отправился репортер «Гардиан» с двадцатилетним стажем Ивин Макаскилл.

Ивин Макаскилл

Гринвальд не знал Макаскилла. Что более важно, не знал его и анонимный источник. Тот ждал к себе в гости в Гонконг только Гринвальда и Пойтрас. Да и Пойтрас, по мнению Гринвальда, это вряд ли понравится, поскольку она все тщательно планировала заранее и не любила внезапных изменений в череде запланированных событий.

Так оно и вышло. Узнав о намерении Гибсон послать в Гонконг Макаскилла, Пойтрас сказала Гринвальду, что это невозможно. Гринвальд попытался пояснить Пойтрас мотивы, которыми руководствовалась Гибсон. Между ним и «Гардиан» еще не успели сложиться полностью доверительные отношения. Поэтому, когда встал вопрос о публикации на страницах газеты сенсационных документов, попавших в распоряжение Гринвальда, срочно понадобился надежный человек, который давно работал в «Гардиан» и мог бы оценить, насколько эта документы заслуживали внимания.

Пойтрас, выслушав рассуждения Гринвальда, осталась при своем мнении. Участие в мероприятии третьего малознакомого человека могло привлечь нежелательное внимание властей и напугать анонимный источник. В качестве компромисса Пойтрас предложила, чтобы Макаскилл приехал в Гонконг несколькими днями позже, когда Гринвальд и Пойтрас сумеют заручиться доверием со стороны анонима. Но Гибсон была непреклонна: Макаскилл должен лететь в Гонконг тем же рейсом, что и Гринвальд с Пойтрас.

Гринвальд проинформировал об этом Пойтрас, как только они сели в такси, чтобы ехать в аэропорт. Пойтрас пришла в ярость и обвинила Гринвальда в том, что он поставил под удар успех всего мероприятия. В свое оправдание Гринвальд сказал, что Гибсон не прислушалась к его возражениям и что, согласно договоренности, Макаскилл должен был присоединиться к ним на более поздней стадии, когда контакт с анонимным источником будет установлен. Но Пойтрас не желала ничего слушать.

Некоторое время Гринвальд и Пойтрас молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Потом Гринвальд нарушил молчание, сказав, что Пойтрас права и надо что-то предпринять. Он предложил максимально игнорировать Макаскилла, по возможности делая вид, что его не существует. Пойтрас молча кивнула и извлекла из сумки флешку.

«Что это?»– спросил Гринвальд. «Секретные документы», – ответила Пойтрас. Она пояснила, что Гринвальд должен изучить документы на флешке, которую прислал ей анонимный источник из Гонконга. А по прибытии туда Гринвальд получит свою собственную подборку секретных документов.

Сразу после взлета Гринвальд достал купленный вместе с Пойтрас ноутбук и углубился в изучение документов на флешке. Следующие шестнадцать часов полета он только и делал, что читал документ за документом. Одни из них были такими же шокирующими, как презентация «Призмы», с которой он успел ознакомиться ранее. Другие производили еще более сильное впечатление.

Первым на глаза Гринвальду попался ордер, выданный судебной комиссией по надзору за внешней разведкой. Эта комиссия была учреждена американским конгрессом в 1978 году после того, как комитет под председательством конгрессмена Черча обнаружил, что правительство США десятилетиями занималось незаконной электронной слежкой. Американскому правительству было позволено продолжить слежку, но только под наблюдением судебной комиссии, чтобы предотвратить злоупотребления. Мало кто имел возможность ознакомиться с ордерами этой комиссии, поскольку им автоматически присваивался наивысший гриф секретности. Доступ к ним был разрешен только горстке правительственных чиновников.

Тем не менее известно, что с 1978 по 2002 год судебная комиссия по надзору за внешней разведкой ни разу не отказала АНБ в выдаче ордера на электронную прослушку. А с 2003 по 2012 год количество отказов было ничтожно мало – менее 0.06 %. При этом судебная комиссия внесла незначительные поправки в менее чем 3 % общего числа заявок от АНБ.

Сверхсекретный ордер, который Гринвальд прочел по пути из Нью-Йорка в Гонконг, представлял особый интерес по двум причинам. Во-первых, он обязывал телекоммуникационную компанию «Веризон» передавать в распоряжение АНБ все регистрационные записи о телефонных соединениях своих абонентов. Это означало, что АНБ тайно и без разбору собирало информацию о звонках десятков миллионов американцев.

Во-вторых, в ордере было сказано, что этот массовый сбор информации осуществлялся на основании американского «Закона о патриотизме». Гринвальда поразила вольная интерпретация этого закона исполнительной властью США. Принятый вскоре после событий 11 сентября 2001 года «Закон о патриотизме» вызвал немало споров, поскольку разрешил американскому правительству обосновывать правомерность получения доступа к конфиденциальной информации об американских гражданах лишь ее «релевантностью» вместо наличия «вероятной причины». Таким образом, ФБР, чтобы заполучить в свое распоряжение истории болезни, банковские счета и регистрационные записи о телефонных соединениях американцев, надо было только продемонстрировать, что это имело хоть какое-то отношение к проводимому расследованию.

Однако ни республиканцы, в 2001 году яростно отстаивавшие необходимость принятия «Закона о патриотизме», ни борцы за права человека, предупреждавшие о неблагоприятных последствиях его принятия, не могли тогда и помыслить о том, что этот закон будет использован, чтобы вести слежку за всеми американцами вне зависимости оттого, подозревались они в совершении каких-либо правонарушений или нет. Ордер, предписывавший компании «Веризон» передавать в АНБ все свои регистрационные записи о телефонных звонках, неопровержимо свидетельствовал о том, что такая слежка стала реальностью.

Некоторое время назад американские сенаторы-демократы Рональд Вайден и Марк Юдалл, члены сенатского комитета конгресса по делам разведки, неоднократно высказывали свою обеспокоенность правительственной интерпретацией законодательства США, которая в период правления Обамы позволила АНБ получить невиданные до той поры секретные полномочия в области разведки. Вайден и Юдалл так и не осмелились поведать широкой общественности, в чем именно состояли эти полномочия и интерпретация законодательства. Хотя они, будучи конгрессменами, обладали иммунитетом от судебного преследования за подобные разоблачения. Гринвальд сразу понял, что ордер, адресованный компании «Веризон», был оформлен в рамках именно тех секретных полномочий АНБ, на которые в свое время намекали Вайден и Юдалл.

Другая важная тема, которая затрагивалась в документах, переданных Пойтрас на флешке анонимным разоблачителем, состояла в лживости официальных заявлений правительства США по поводу разведывательных операций АНБ. На флешке была папка, которая так и называлась: «Безграничный информатор (АНБ лгало конгрессу)». В этой папке находились десятки документов с подробными статистическими данными относительно количества телефонных звонков и электронных почтовых отправлений, ежесуточно перехватываемых в АНБ. «Безграничным информатором» называлась программа, которая использовалась АНБ для подсчета и наглядного отображения количественных характеристик процесса сбора разведывательной информации. Особенно запомнилась Гринвальду одна диаграмма, на которой отображалось количество сообщений, перехваченных из американских сетей связи в феврале 2013 года. Оно исчислялось тремя миллиардами!

Эти данные неопровержимо свидетельствовали, что руководство АНБ годами лгало, отвечая на вопросы о деятельности своего ведомства. Американские конгрессмены многократно пытались выяснить, сколько телефонных звонков и электронных сообщений граждан США, перехватывало АНБ. И получали стереотипный ответ, что в АНБ не ведется учет этих данных. А на самом деле все обстояло совершенно иначе.

Документы из папки «Безграничный информатор (АНБ лгало конгрессу)» вместе с ордером судебной комиссии по надзору за внешней разведкой в отношении компании «Веризон» неопровержимо доказывали, что директор разведки США² Джеймс Клеппер нагло солгал конгрессу США. 12 марта 2013 года конгрессмен Рональд Вайден на слушаниях в конгрессе задал ему вопрос: «Собирает ли АНБ какие-либо данные на миллионы или десятки миллионов американцев?». Ответ Клеппера был столь же лживым, насколько он был кратким: «Нет, сэр».

Последний файл, с которым Гринвальд ознакомился по пути в Гонконг, назывался «Прочтименя». В нем анонимный разоблачитель опять перечислил причины, по которым решился предать гласности секретные документы АНБ, и цели, которые при этом преследовал. Тон и манера изложения были такими же, как и в послании журналистам, которое Гринвальд ранее передал в редакцию «Гардиан». Примечательным было иное: в самом конце присутствовали имя и фамилия анонимного разоблачителя – Эдвард Сноуден.

Встреча

Гринвальд, Пойтрас и Макаскилл прилетели в Гонконг вечером 2 июня 2013 года. Они собирались встретиться со Сноуденом сразу же после размещения в отеле. Как только Гринвальд оказался в своем номере, он включил ноутбук и связался со Сноуденом с помощью программы обмена мгновенными сообщениями. Поинтересовавшись, как прошел перелет из Нью-Йорка в Гонконг, Сноуден пригласил Гринвальда приехать к себе в отель.

Приглашение немного озадачило Гринвальда. Он считал, что Сноуден прятался в Гонконге от американских властей. Наиболее подходящим местом для этой цели, по мнению Гринвальда, была бы скрытая от посторонних глаз хибара в гонконгских трущобах, но никак не комфортабельный отель у всех на виду.

Сноуден предложил встретиться на следующее утро, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Он сказал, что было бы странно, если бы иностранцы, прилетевшие поздним вечером в Гонконг, сразу после регистрации в отеле покинули его на ночь глядя. Учитывая, что Сноуден имел опыт работы в американских спецслужбах, Гринвальд решил прислушаться к его мнению и отложить встречу с ним до следующего утра.

Встреча должна состояться в менее посещаемой части отеля, но не совсем безлюдной, рядом с большим пластиковым крокодилом. Нужно было произнести заранее условленные фразы. Предполагалось, что своего корреспондента Гринвальд и Пойтрас идентифицируют по кубику Рубика, который тот будет держать в руках.

В назначенное время Гринвальд и Пойтрас заняли исходную позицию возле крокодила. Сноуден оказался бледным молодым человеком, на вид ему было не более двадцати пяти лет. В руках он держал кубик Рубика. Как было заранее оговорено, Гринвальд спросил у Сноудена: «Когда открывается ресторан?» Тот ответил: «В полдень. Не ходите туда, еда отвратительная». После этого Сноуден пригласил Гринвальда и Пойтрас следовать за ним. Все трое спустились на первый этаж на лифте и прошли к номеру 1014. Сноуден открыл дверь и пригласил журналистов внутрь.

Разговор в номере Сноуден начал с рассказа о себе. Ему было двадцать девять лет, и он работал в подрядческой фирме по контрактам с АНБ. Его рабочее место находилось в операционном центре АНБ на Гавайях. Две недели назад Сноуден отпросился на несколько дней на работе и вылетел в Гонконг. С собой у Сноудена были четыре ноутбука.

Зачем Сноудену нужно было такое количество ноутбуков? Они были «подсадными утками» – на каждом хранилась крошечная часть украденных секретных данных. Сноуден не мог рисковать потерей всей своей добычи. Ведь если бы его задержали, то непременно бы обыскали. Поэтому ноутбуки должны были содержать хоть какую-то компрометирующую информацию. Иначе дознаватели продолжили бы поиск и докопались бы до главного. Атак Сноуден надеялся отделаться минимальными обвинениями, прежде чем станет известен весь масштаб нанесенного им ущерба.

Гринвальд спросил Сноудена, как ему в столь молодом возрасте и при отсутствии необходимого образования удалось попасть на престижную работу в американские спецслужбы. Сноуден сказал, что во всем разведывательном сообществе США ощущается острая потребность в высококвалифицированных технических кадрах. Оно превратилось в такую огромную и разветвленную систему, что стало испытывать значительные трудности в подборе персонала. Люди, разбиравшиеся в компьютерах, как правило, были молоды, малообщительны и не демонстрировали существенных достижений в общеобразовательных программах. Они считали Интернет гораздо более эффективным инструментом для повышения уровня своего образования по сравнению с традиционными учебными заведениями. Сноуден был именно таким человеком. Он довольно быстро доказал, что обладает гораздо лучшими познаниями в компьютерной области, чем большинство его старших по возрасту коллег, получивших образование в колледже.

Последовавшие подробные расспросы Сноудена окончательно убедили Гринвальда и Пойтрас, что Сноуден говорил им правду. Аргументировано звучали в его устах и причины, по которым он решился на такой поступок.

Согласно Сноудену, получив в свое распоряжение беспрецедентные по масштабности и эффективности средства электронной слежки, АНБ грубо попрало и конституцию США, и право американских граждан на неприкосновенность частной жизни. При этом конечная цель, которую преследовало АНБ, вырисовывалась для Сноудена вполне четко: собирать все обо всех и хранить собранные данные в течение ничем неограниченного периода времени. В результате стараниями АНБ Интернет превратился в программно-аппаратную платформу глобального кибершпионажа со стороны США и их союзников. Чтобы кратко охарактеризовать сложившуюся ситуацию, Сноуден использовал слово «паноптикон»– проект идеальной тюрьмы английского философа XVIII века Иеремии Бентама. Паноптикон был устроен таким образом, что всего несколько охранников могли наблюдать за всеми заключенными одновременно. Сноуден сказал Гринвальду и Пойтрас, что современный мир все больше начинал напоминать ему паноптикон. Вот почему Сноуден решил предать огласке секретные документы, попавшие в его распоряжение. Он не хотел жить в мире, в котором все, что говорилось и делалось, становилось известно посторонним лицам.

Биография

Эдвард Иосиф Сноуден родился 21 июня 1983 года. Его родители Лонни и Элизабет поженились, когда им было по восемнадцать лет. Лонни служил в береговой охране. Он придерживался консервативных взглядов и одновременно был либертарианцем³. Лонни ясно выражал свои мысли, был начитанным и часто цитировал американского поэта Ральфа Эмерсона, выступавшего в защиту людей, которые твердо следовали своим принципам, несмотря на давление со стороны коррумпированного государства.

Маленький Эдвард переехал вместе с родителями в штат Мериленд в окрестности Вашингтона. Завершить обучение в средней школе вместе со сверстниками ему помешала болезнь, из-за которой он пропустил примерно полгода занятий. Позднее Сноуден окончил компьютерные курсы и вскоре все-таки сумел получить диплом о среднем образовании, сдав тесты по программе средней школы.

В феврале 2001 года Элизабет Сноуден подала на развод, и три месяца спустя они с Лонни официально развелись. Эдвард остался жить с матерью, которая поселилась в Элликотт-Сити, в 15 минутах езды от Форт-Мида, где располагалась штаб-квартира АНБ. Многие из его соседей работали там. Сноудена не привлекала перспектива поступить на работу в АНБ. Он интересовался компьютерами в целом, а не применительно к какой-то конкретной области. Сноудена манил Интернет, который он считал самым важным человеческим изобретением 20-го века. Большую часть своего времени Сноуден проводил, занимаясь интернет-серфингом и играя в компьютерные игры.

В какой-то момент Сноуден осознал, что такое времяпровождение абсолютно не совместимо с карьерой, и в 2003 году получил сертификат системного инженера «Майкрософт». Однако в штате Мериленд у него практически не было шансов устроиться на работу по этой специальности в отсутствие высшего образования и допуска к государственным секретам.

В поисках возможного работодателя Сноуден обратил свой взор в сторону американских вооруженных сил, которые тогда как раз затеяли военное вторжение в Ирак. В мае 2004 года Сноуден добровольно поступил на военную службу. Он был отправлен в тренировочный лагерь в штате Джорджия, где после десяти недель начальной подготовки ему предстояло пройти интенсивный курс обучения пехотинцев. Из успешно закончивших этот курс производился отбор в элитные войска специального назначения.

Однако Сноуден оказался мало непригодным для военной службы. Во-первых, у него было плохое зрение, и без очков он не видел дальше своего собственного носа. Во-вторых, у Сноудена оказались очень узкие ступни ног, что не позволяло подобрать ему подходящие по размеру армейские сапоги.

Курс обучения пехотинцев оказался настолько интенсивным, что во время его прохождения Сноуден сломал себе обе ноги. Через месяц он был уволен из рядов американских вооруженных сил по болезни. На этом его военная карьера закончилась.

Сноуден вернулся обратно в Мериленд. Там, благодаря службе в армии, он устроился сначала охранником, а потом специалистом по обеспечению информационной безопасности в лингвистический центр при Мерилендском университете.

В июле 2006 года Сноудену удалось поступить на службу в Центральное разведывательное управление США (ЦРУ). В сообщении на интернет-форуме он написал про ЦРУ, что «туда труднее всего прорваться, а оказавшись внутри, можно расслабиться и считать, что дело сделано».

В ЦРУ Сноудену больше всего понравились возможность путешествовать за государственный счет и полученный допуск к государственным секретам. И хотя недостатка в претендентах на считавшиеся более престижными цэрэушные должности в Западной Европе не было, попасть туда, по мнению Сноудена, можно было обходным путем: сначала изъявить добровольное желание поработать на ЦРУ в какой-нибудь третьесортной азиатской стране, отбыть там положенный срок, а потом получить возможность выбирать более привлекательные страны для продолжения службы.

В 2007 году Сноуден был отправлен в служебную командировку в Женеву. Там ему было поручено следить за безопасностью компьютеров и компьютерных сетей в дипломатическом представительстве США, а также за исправностью систем отопления и кондиционирования.

В Швейцарии Сноудену не понравились высокие цены, отсутствие водопроводной воды в ресторанах и большое количество людей, которые не знали английского языка. Сноуден также отметил высокий уровень благосостояния швейцарцев: рядовой работник сетевой закусочной в Швейцарии получал больше, чем он сам.

В Женеве Сноуден посетил несколько мероприятий, которые проводились в поддержку движения за независимость Тибета. На одном из этих мероприятий он познакомился с рок-певцом из Эстонии Роем Страйдером. Их беседы касались различных политических проблем, включая палестино-израильские отношения и роль США в международных делах. Сноуден произвел на Страйдера впечатление интеллигентного человека, откровенного и самодостаточного, себе на уме и немного упрямого.

По служебной надобности Сноуден совершил из Швейцарии несколько поездок в другие европейские страны – Боснию, Испанию, Италию и Румынию.

Время действовать

В 2009 году Сноуден уволился из ЦРУ по собственному желанию и устроился в компанию «Делл» работать по договорам подряда с АНБ в Японии. В марте 2012 года его новым местом работы стал региональный разведывательный центр АНБ на острове Оаху недалеко от Гонолулу. Главной задачей этого центра являлась электронная слежка за Китаем, Северной Кореей, Таиландом, Филиппинами и Пакистаном.

На Гавайях Сноуден работал системным администратором. Благодаря этой должности он получил доступ ко многим секретным данным. Такой широтой доступа не обладало подавляющее большинство аналитиков АНБ.

В июне 2012 году к Сноудену на Оаху прилетела его подруга Линдси Миллз. Ей было двадцать восемь лет, она выросла в Балтиморе и закончила Мерилендский колледж искусств. В разное время она работала балериной, учительницей танцев, инструктором по фитнесу и танцовщицей на пилоне. Очень увлекалась фотографией.

В АНБ Сноуден стал специалистом по Китаю. Мишенью для его кибератак служили китайские военные компьютерные сети. Помимо этого, Сноуден читал лекции по защите от нападений китайских хакеров высшему командному составу министерства обороны США.

По воспоминаниям одного из своих сослуживцев, Сноуден был принципиальным человеком, весьма компетентным, хотя и немного эксцентричным. На работе он носил толстовку с капюшоном, на которой красовалось пародийное изображение герба АНБ: у орла в когтях не было ключа, как на оригинале, а на голове были надеты наушники. Коллеги считали это невинной шуткой.

На рабочем столе Сноудена всегда лежал печатный экземпляр американской конституции, которым он размахивал во время споров с коллегами по работе относительно законности операций АНБ. Бродя по служебным помещениям, Сноуден часто держал в руках кубик Рубика. Он с вниманием относился к сослуживцам, делая им маленькие презенты. А однажды чуть не лишился работы, защищая коллегу, который был наказан за служебное упущение. Тем не менее за 13 месяцев, которые Сноуден провел на Гавайях, он так ни с кем и не подружился. Сноуден редко принимал участие в общественных мероприятиях. Во время празднования дней рождения он обычно стоял в стороне и молчал. Когда однажды сослуживцам удалось заставить Сноудена произнести поздравительную речь, она состояла всего из пяти слов.

В блоге, который вела подружка Сноудена, он фигурировал как «Э.». Его присутствие ощущалось в основном неявным образом. На фотографиях, сделанных Линдси, лица Сноудена не было видно.

Сноудену его жизнь на Гавайях очень нравилась. Он называл ее райской, хотя и не увлекался обычными прелестями гавайской жизни – серфингом, гольфом и загоранием на пляже.

В начале 2013 года Сноуден перешел из «Делл» в компанию «Буз Аллен Гамильтон». Ради этого он даже отклонил заманчивое предложение поступить на службу в элитное хакерское подразделение АНБ, занимавшееся тайным проникновением в компьютерные системы.

По мнению АНБ, именно в «Буз Аллен Гамильтон» Сноуден сделал надлежащие выводы из своих неудачных попыток получить неавторизованный доступ к секретным данным, будучи на службе в ЦРУ и работая в «Делл». Вместо того чтобы напрямую красть информацию, Сноуден, имея привилегии системного администратора, обзавелся фальшивыми учетными записями с нужными правами доступа. Он также воспользовался учетными записями сотрудников, находившихся в отпусках или отсутствовавших по болезни.

30 марта 2013 Сноуден улетел с Гавайских островов на материк. Следующие несколько недель он провел, занимаясь на учебных курсах в офисе «Буз Аллен Гамильтон», расположенном недалеко от штаб-квартиры АНБ в Форт-Миде.

4 апреля 2013 года Сноуден встретился с отцом. Сноуден-старший потом вспоминал, что сын выглядел задумчивым и его явно что-то тяготило. На прощание Сноудены обнялись и обменялись признанием в любви друг к другу. Впрочем, в этом не было ничего необычного, последнее время они всегда так делали.

Вернувшись на Гавайи, Сноуден продолжил усердно трудиться в «Буз Аллен Гамильтон». Но проработав несколько недель, он обратился к руководству с просьбой предоставить неоплачиваемый отпуск по болезни. Будучи спрошен, каким именно недугом он страдает, Сноуден ответил, что эпилепсией, как и его мать, которая была вынуждена передвигаться в сопровождении собаки-поводыря. 20 мая 2013 года Сноуден вылетел из Гонолулу в Гонконг.

Третий не лишний

Вечером 3 июня 2013 года к Макаскиллу в номер пришел Гринвальд. Он сказал, что, по его мнению, несмотря на молодость, Сноуден вполне заслуживал доверия, и дал согласие на встречу с Макаскиллом.

На следующий день Гринвальд и Макаскилл приехали в гонконгский отель, где остановился Сноуден. В фойе их ждала Пойтрас. Все трое отправились в номер к Сноудену. Перед Макаскиллом предстал молодой человек в тенниске, джинсах и кроссовках. На столе лежала книга политического обозревателя «Нью-Йорк тайме» Бартона Гелльмана «Удильщик. Теневое президентство Дика Чейни». В ней рассказывалось, как вице-президент США Ричард Чейни после терактов 11 сентября 2001 года тайно инициировал секретную операцию по электронной слежке за американскими гражданами «Звездный ветер», о которой в 2005 году было рассказано в сенсационной публикации в «Нью-Йорк тайме».

Макаскилл вытащил из кармана смартфон и попросил у Сноудена разрешения записать их предстоящую беседу и сделать несколько фотографий. Сноуден замахал руками и сказал, что АНБ в любой момент могло превратить смартфон в шпионское устройство, способное записывать разговоры абонента и определять его местоположение. Макаскилл вышел из номера и оставил свой смартфон в коридоре отеля.

Сноуден старался максимально соблюдать все меры предосторожности. Он обложил входную дверь своего номера подушками, чтобы затруднить подслушивание снаружи. Когда Сноуден набирал на клавиатуре ноутбука пароль, то накрывался вместе с ноутбуком покрывалом, дабы никто не мог за ним подсматривать.

В оправдание уместности этих мер Сноуден поделился с гостями своими опасениями: «Меня может схватить ЦРУ. За мной могут прийти его агенты или кто-то еще. ЦРУ работает в тесном контакте со многими странами. Оно может заплатить местным гангстерам или любому из своих шпионов. У нас здесь есть резидентура ЦРУ в американском консульстве в Гонконге. Думаю, что ее сотрудники на следующей неделе буду очень заняты. Весь остаток моей жизни, каким бы он ни был, мне придется прожить в опасности».

Сноуден поведал собравшимся у него в номере журналистам об операции по захвату, в которой принимал участие один из его коллег в ЦРУ. Речь шла о поимке в 2003 году мусульманского священнослужителя Абу Омара, которого среди бела дня схватили в Милане, отвезли на местную американскую военную базу и там подвергли пыткам.

Сноуден чувствовал себя очень уязвимым, пока еще не передал журналистам похищенные в АНБ документы. Конечно, после первой публикации разоблачений его будут искать днем с огнем. Но зато обретенная им в результате известность послужит для него дополнительной защитой от преследования. До первой публикации не могли себя ощущать себя в безопасности и журналисты. Что с ними будет, если их поймают с секретными документами на руках?

Интервью со Сноуденом длилось около двух часов. Пойтрас снимала его на камеру, а Макаскилл задавал вопросы. Днем раньше Гринвальд бомбардировал Сноудена вопросами в стиле адвоката, который ищет уязвимые места в показаниях клиента. В отличие от Гринвальда Макаскилл был обстоятелен и по-журналистски объективен. Его интересовали простые вещи: паспорт Сноудена, последнее место работы и адрес постоянного проживания.

Сноуден рассказал, что жил на Гавайях, работал в компании «Буз Аллен Гамильтон» в качестве инфраструктурного аналитика и получал около 200 тысяч долларов в год. Сноуден предвидел, что ему придется скрупулезно доказывать, кто он есть на самом деле, и потому захватил с собой в Гонконг целую кипу документов, идентифицировавших его личность.

Макаскилл спросил Сноудена, зачем он приехал в Гонконг. Сноуден сказал, что в отличие от остальной территории Китая Гонконг пользовался репутацией места, где традиционно соблюдалось право людей свободно высказывать свое мнение. И Сноудену было горько и обидно, что такого места не нашлось у него на родине.

Потом Макаскилл поинтересовался, когда именно Сноуден окончательно и бесповоротно принял свое судьбоносное решение стать разоблачителем деятельности АНБ. Сноуден ответил: «Вы постепенно узнаёте о вещах, которые вас беспокоят. Когда вам становится известно все, вы понимаете, что некоторые из этих вещей неправомочны. Ощущение неправомочности все больше нарастает. Такого не было, чтобы одним прекрасным утром я проснулся и решил для себя, что пришла пора действовать. Это естественный процесс».

Сноуден рассказал Макаскиллу, что не голосовал за Обаму в 2008 году. Сноуден собирался выступить с разоблачениями еще до избрания Обамы на пост президента, но решил подождать до следующих выборов. Однако Обама продолжил политику своего предшественника в области незаконной, по мнению Сноудена, электронной прослушки. Поэтому Сноуден и решил предать гласности имевшиеся у него документы АНБ.

С точки зрения Макаскилла, почти все, о чем рассказывал Сноуден, имело смысл. Правда, было в его биографии кое-что подозрительное. Сноуден признался, что не имел высшего образования, а только некоторое время посещал колледж. Как мог недоучка вроде Сноудена так быстро заполучить работу, требовавшую высокой квалификации? Да еще успеть поработать на ЦРУ и АНБ как напрямую, так и по контрактам! Возможно, свою роль сыграл тот факт, что Сноуден частично прошел основной курс спецназовской подготовки, который ему пришлось прервать из-за перелома обеих ног. Как бы там ни было, Макаскилл все же решил, что рассказ Сноудена вполне правдив, несмотря на некоторые сомнительные моменты.

После этого Макаскилл перешел к главному вопросу: «То, что вы собираетесь сделать, является преступлением. Вас могут посадить в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Зачем вы это делаете? Дело действительно того стоит?».

Сноуден осознавал, что его ждет нелегкая судьба. Но он не жалел о своем выборе, поскольку не хотел жить в мире, где все, что он делал и говорил, записывалось. Далее Сноуден пояснил, что имел в виду: «АНБ выстроило инфраструктуру, которая позволяет перехватывать почти все. Обладая этой возможностью, оно перехватывает подавляющее большинство наших сообщений. АНБ похитило у нас Интернет и превратило его в средство для слежки за целыми народами».

Сноуден был не первым разоблачителем, которого встречал в своей жизни Макаскилл. Большинство из них являлись политиками. Одни делали это из тщеславия, другие – из мести, третьи – из зависти, считая, что их недооценивали, принижали или лишали заслуженного повышения по службе. Мотивы таких разоблачителей были низменными. Сноуден отличался от них коренным образом. По отзыву Макаскилла, от Сноудена так и веяло идеализмом, и он действовал исключительно из патриотических побуждений. По глубокому убеждению Сноудена, Интернет должен был оставаться свободным, а права его пользователей свято соблюдаться. На одном из ноутбуков Сноудена красовалась наклейка с логотипом «Форума электронной свободы», американской общественной организации, выступавшей за прозрачность Интернета. На наклейке было написано: «Я за онлайновые права». На другой наклейке содержался призыв в поддержку системы «Тор», позволявшей устанавливать анонимные соединения в Интернете.

Некоторые критики впоследствии утверждали, что на разоблачения Сноудена подвигло исключительно желание привлечь к себе внимание широкой публики. У Макаскилла по итогам встречи со Сноуденом сложилось совершенно другое представление об этом человеке. По мнению Макаскилла, Сноуден намного комфортнее чувствовал себя за клавиатурой ноутбука, чем на виду у широкой публики: «Он вежлив и внимателен. Он инстинктивно дружелюбен. Он действительно застенчив. Многие предполагают, что он гнался за популярностью. Это не так». По наблюдению Макаскилла, счастливее всего Сноуден был, когда обсуждал технические детали электронной слежки: «У него есть настоящие аутичные черты характера. Ему хорошо с компьютерами. Это его мир».

Гринвальд и Макаскилл мало разбирались в том, как был устроен Интернет. Они никак не могли самостоятельно понять смысл секретной презентации, посвященной программе «Призма». И Сноуден терпеливо объяснял им значение сокращений, диаграмм и методов перехвата из презентации. При этом в нем не было ни тени снисходительности, только терпеливость и стремление попонятнее все объяснить для непосвященных в суть дела.

Как англичанина, Макаскилла очень интересовала роль Англии в массовой электронной слежке, которую организовало АНБ. Многие англичане по сложившейся традиции представляли себе сотрудников Центра правительственной связи (ЦПС) – английского аналога АНБ – сугубыми учеными, которые носили твидовые пиджаки, курили трубки, играли в шахматы и до сих пор бились над взломом немецких шифров времен Второй мировой войны. Конечно, Макаскилл знал, что ЦПС тесно сотрудничал с АНБ. Но он все равно был неприятно поражен, когда Сноуден сказал: «ЦПС еще хуже АНБ. Он более назойлив».

5 июня 2013 года пришло известие о том, что сотрудники АНБ в сопровождении полицейских посетили дом на Гавайях, в котором Сноуден проживал с подругой до своего бегства в Гонконг. В положенное время Сноуден не появился на работе, и в АНБ проявили беспокойство по этому поводу. Сноуден очень боялся, что его подругу будут запугивать и что над ней будут издеваться.

Сноуден мало посвящал Гринвальда, Пойтрас и Макаскилла в свою личную жизнь. Все его внимание было сосредоточено на обстоятельном рассказе о противозаконности деятельности АНБ. Но тут он вдруг начал жаловаться: «Моя семья ничего не знает о том, что происходит. Больше всего я боюсь, что они будут преследовать моих близких, моих друзей, мою подругу. Всех, кто связан со мной. Это не дает мне спокойно спать по ночам». Сноуден знал, что его мать, которая работала в банке в Балтиморе, с 20 мая 2013 года, когда он исчез в неизвестном направлении, безуспешно пыталась связаться с ним.

Судя по всему, ЦРУ до сих пор не сумело обнаружить убежище Сноудена. Это было странно. Ведь, как только было выявлено его немотивированное отсутствие на рабочем месте, можно было легко выяснить, что Сноуден вылетел в Гонконг. В гонконгском отеле он зарегистрировался под своим настоящим именем и расплачивался по собственной кредитной карте.

Может быть, в ЦРУ уже было про все это известно и там решили пока воздержаться от каких-то действий, чтобы лишний раз не ссориться с Китаем? Или, может, американские спецслужбы были не такими уж всемогущими, как принято о них думать? Может быть, виной всему стала обыкновенная бюрократическая волокита, а не напряженность в американо-китайских отношениях?

Тем временем поездка в Гонконг и встреча со Сноуденом сплотила Гринвальда, Пойтрас и Макаскилла. От антипатии Пойтрас по отношению к Макаскиллу не осталось и следа. Теперь они все были единой командой.

Вечером Гринвальд набросал статью про «Веризон» и другие крупные телекоммуникационные компании в США, которые, согласно секретным документам, продемонстрированным Сноуденом, тайно передавали в АНБ персональную информацию о своих абонентах и об их телефонных звонках. Статья Гринвальда должна была произвести эффект разорвавшейся бомбы. Позднее к работе над статьей присоединился и Макаскилл. Он и Гринвальд проработали всю ночь напролет. Под утро подготовленная ими статья была отправлена Гибсон в Нью-Йорк. Основной вопрос теперь состоял в том, решится ли напечатать эту статью «Гардиан».

Сенсация!

Тридцатитрехлетний американский журналист Спенсер Акерман последние десять лет своей жизни писал статьи, посвященные национальной безопасности США. И его уже давно интересовала информация об операциях АНБ по электронной прослушке внутри США. Но до сих пор были лишь косвенные доказательства их существования. Никаких прямых свидетельств. А само АНБ по понятным причинам предпочитало хранить по этому поводу гробовое молчание.

Знаменитая публикация «Нью-Йорк тайме» про операцию «Звездный ветер» была исключением, только подтверждавшим общее правило. Да и то в «Нью-Йорк тайме» целый год придерживали эту публикацию, пока не были вынуждены дать ей ход, когда один из репортеров заявил, что планирует написать об этом книгу.

В 2011 году Акерману позвонил демократ из штата Орегон, известный критик электронной прослушки АНБ Рональд Вайман. В уклончивых выражениях он выразил свою крайнюю озабоченность в отношении «Закона о патриотизме», действие которого конгресс США собирался продлить в ближайшее время. Вайман заявил Акерману, что правительство выступило со своеобразной интерпретацией этого закона, сильно отличавшейся от того, что в нем на самом деле было прописано. А чтобы никто не мог оспорить правительственную интерпретацию «Закона о патриотизме», она была засекречена. Вайман намекнул Акерману, что с помощью казуистики правительство США пыталось скрыть от широкой общественности истинный размах своих операций по сбору разведывательной информации.

В 2012 году в очередной раз прозвучало публичное категорическое заявление о том, что АНБ не следило за американскими гражданами. Его сделал директор АНБ Кейт Александер на ежегодной хакерской конференции в Лас-Вегасе. Выйдя на трибуну, он заверил участников, что руководимое им агентство не хранит у себя «файлы» или «досье» на «миллионы или сотни миллионов американцев».

Может быть, под «файлами» и «досье» шеф АНБ подразумевал нечто совсем иное, чем сбор метаданных? Ведь пользуясь словесной эквилибристикой, а также ссылками на секретность и поддержкой со стороны судебной комиссии по надзору за внешней разведкой, правительство США могло очень долго игнорировать любые законные запросы о предоставлении информации об электронной прослушке.

В конце апреля 2013 года Акерман принял предложение американского издания «Гардиан» стать обозревателем по вопросам национальной безопасности США. Это издание было исключительно электронным. При годовом бюджете в 5 миллионов долларов оно сильно уступало по значимости и влиянию таким медийным гигантам как «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост» и «Уолл-стрит джорнал». В этом был и свой плюс, поскольку в случае какой-либо крупной неудачи терять «Гардиан» было в общем-то нечего.

Когда 3 мая 2013 года Акерман пришел в редакционный офис «Гардиан» в Нью-Йорке, он сразу же почувствовал запах сенсации. Гибсон сидела за закрытой дверью в своем кабинете с заместителем Стюартом Милларом и что-то с ним оживленно обсуждала. Вскоре Гибсон пригласила Акермана присоединиться к этому обсуждению.

У себя в кабинете Гибсон сказала Акерману: «У нас есть хорошая история, к которой мы хотим тебя подключить». По словам Гибсон, в одной из зарубежных стран обнаружился ценный источник секретной информации, который в настоящее время активно сотрудничал с Гринвальдом и Макаскиллом. Дело касалось АНБ.

Акерман был потрясен. Семь лет он безуспешно пытался добыть неопровержимые доказательства противозаконной электронной слежки АНБ за американскими гражданами. И вот наконец эти доказательства сами плыли к нему в руки. Его подозрения о том, что президент США Обама продолжил интенсивную слежку, начатую во времена своего предшественника Буша, и даже расширил ее границы, полностью подтверждались.

Гибсон рассказала Акерману про секретную презентацию, посвященную программе «Призма», а также про тайный ордер судебной комиссии по надзору за внешней разведкой, в соответствии с которым американская телекоммуникационная компания «Веризон» должна была передавать АНБ сведения о телефонных звонках своих клиентов в США. И это было не какое-то разовое мероприятие. Все происходило регулярно, изо дня в день. Объектом слежки АНБ служили все американские граждане без разбору, вне зависимости от того, были они замешаны в каких-то противоправных деяниях или нет. В подтверждение своих слов Гибсон показала Акерману ордер, выданный судебной комиссией по надзору за внешней разведкой, который предоставлял АНБ право в течение 90 дней осуществлять сбор метаданных о телефонных звонках. Срок действия ордера заканчивался 19 июля 2013 года.

Гибсон предложила следующий план действий. Во-первых, получить черновики статей из Гонконга от Гринвальда и Макаскилла. Во-вторых, проконсультироваться с адвокатами по вопросу легальности публикации этих статей. В-третьих, обратиться за разъяснениями в администрацию президента США.

Первой предполагалось напечатать статью про «Веризон». Документы по этой теме, полученные от Сноудена, были самыми понятными. Далее на очереди был рассказ о программе АНБ «Призма». Потом шли разоблачения относительно активного участия США в кибервойнах. И наконец, если до этого дойдет дело, оставалась публикация про еще одну программу АНБ под кодовым наименованием «Безграничный информатор».

Гибсон отправила Акермана в Вашингтон, где по ее команде он должен был вступить в контакт сначала с «Веризон», а потом с администрацией президента США. А сама глубоко задумалась. Ее терзали сомнения. Ведь она не держала в руках ни одного секретного документа АНБ или ордера судебной комиссии по надзору за внешней разведкой. Может быть, с подачи Сноудена в распоряжении «Гардиан» оказались искусно изготовленные фальшивки?

Для начала Гибсон и Миллар встретились с самыми известными медийными адвокатами в США Давидом Коржеником и Давидом Шульцем, чтобы проконсультироваться, как следовало вести себя дальше. Было решено, что, скорее всего, журналистам «Гардиан» будет выписана повестка, которая обяжет их предстать в США перед расширенной коллегией присяжных, чтобы принудить раскрыть источник своей информации. Кроме того, в США действовал «Закон о шпионаже», согласно которому передача разведывательных сведений иностранному правительству являлась уголовным преступлением. Правда, оставалось совершенно неясно, насколько этот закон был применим к журналистам, публиковавшим статьи по проблемам национальной безопасности США.

Некоторые факты внушали Гибсон умеренный оптимизм. За почти сто лет, прошедшие с момента принятия «Закона о шпионаже», по нему не было осуждено ни одно средство массовой информации. Представлялось маловероятным, чтобы администрация Обамы пожелала стать в этом отношении первопроходцем. Да и политический контекст благоприятствовал «Гардиан». Последние громкие скандалы, связанные с правительственным преследованием неугодных журналистов, привели к тому, что генеральный прокурор США Эрик Холдер клятвенно пообещал американскому конгрессу не преследовать журналистов за их профессиональную деятельность.

Тем не менее в «Гардиан» совсем не желали своими действиями навлечь на себя гнев американских властей. Было решено продемонстрировать, что речь шла о ситуации с электронной прослушкой в США в целом, а не о ее деталях, рассказ о которых в средствах массовой информации наверняка повредил бы национальной безопасности США.

Гибсон решила уведомить АНБ о готовившейся публикации за четыре часа до ее выхода в свет. В обычной ситуации, может, этого было бы достаточно. Но учитывая сенсационность материала, времени на подготовку правительственного комментария отводилось, прямо скажем, совсем немного.

Акерман позвонил Кейтлин Хейден, пресс-секретарю национального совета безопасности, отвечавшего в правительстве США за координацию американской политики в области национальной безопасности. Председательствовал в этом совете сам президент. Акерман сказал Хейден, что в распоряжении «Гардиан» оказался секретный ордер судебной комиссии по надзору за внешней разведкой, и что принятие решения о его публикации отложено до 15–15 по вашингтонскому времени. Хейден ответила, что свяжется с кем положено и передаст сказанное Акерманом.

Вскоре Хейден перезвонила Акерману и предложила провести онлайн-конференцию. В ней с правительственной стороны приняли участие заместитель директора Федерального бюро расследований (ФБР) Шон Джойс, заместитель директора АНБ Кристофер Инглис и советник директора разведки США Роберт Литт. От имени «Гардиан» выступали Гибсон, Миллар и Акерман.

Официальная претензия к «Гардиан», высказанная в ходе онлайн-конференции, состояла в том, что публикация будет предвзятой и неточной, поскольку журналисты «Гардиан» не представляли себе ситуацию в целом. Поэтому Гибсон и Миллару следовало приехать в Белый дом, где их ввели бы в курс дела. Этот трюк сработал в 2004 году с редакцией «Нью-Йорк тайме», которая в результате отложила свою публикацию материалов про «Звездный ветер» на целый год, а потом напечатала отнюдь не все, что имелось в ее распоряжении.

Гибсон возразила, что публикация секретного судебного ордера представляла исключительный общественный интерес, а сам ордер был составлен в таких общих выражениях, что предание его гласности никоим образом не нанесло бы ущерб национальной безопасности США.

Через двадцать минут обсуждение зашло в тупик. Инглис и Литт отказались сформулировать свои претензии более детально, поскольку, по их мнению, открытое обсуждение отношений АНБ с «Веризон» можно было приравнять к разглашению государственной тайны. В конечном итоге Инглис потерял терпение и начал кричать: «В этой публикации нет никакого толку! Никакое серьезное издание не будет это публиковать!». На что Гибсон отреагировала довольно спокойной репликой: «При всем моем уважении, решение, что именно публиковать, принимаем только мы». Тогда правительственные чиновники пригрозили Гибсон, что обратятся к ее руководству в Лондоне. Гибсон ответила, что в настоящее время главный редактор «Гардиан» Алан Русбриджер отсутствует, и окончательное решение принимает она. На этом онлайн-конференция завершилась.

Через короткое время Нику Хопкинсу, редактору отдела расследований «Гардиан» в Лондоне, позвонил сотрудник английской контрразведки «МИ-5», а заместителю главного редактора «Гардиан» Полю Джонсону— Джойс. Оба пожаловались на упрямство Гибсон и попросили с ней поговорить, чтобы она смягчила свою позицию.

Обстановка накалялась. Акерман переживал, что по окончании онлайн-конференции с его участием трое исключительно влиятельных американских чиновников остались очень недовольны ее исходом. Он опасался, что за ним могли прийти фэбээровцы в масках с автоматами, забрать его и допрашивать с пристрастием в тюремной камере. Занервничали в Гонконге и Гринвальд со Сноуденом. Они сомневались, что у «Гардиан» хватит храбрости предать гласности историю про «Веризон». Гринвальд уже был морально готов сам опубликовать свой материал или искать для него другого издателя, если откажется «Гардиан».

Сразу после 19–00 статья Гринвальда все-таки появилась в американском издании «Гардиан». Она начиналась следующими словами: «В соответствии с совершенно секретным судебным ордером, выданным в апреле, АНБ в настоящее время получает миллионы записей о телефонных звонках американских граждан, являющихся абонентами «Веризон», одной из крупнейших американских телекоммуникационных компаний».

В американском правительстве до самого последнего момента не верили, что «Гардиан» решится на публикацию. Через несколько минут после того, как была опубликована статья Гринвальда, Хейден прислала электронное письмо Акерману: «Ну что, парни, вы уже приняли решение?».

Скорость, с которой действовали журналисты «Гардиан», очень удивила официальных лиц в Вашингтоне. В АНБ немедленно приступили к поиску источника утечки секретной информации. Но там еще были не в курсе, что разглашению подвергся не один документ, а десятки тысяч.

С этого момента в «Гардиан» узнали, что значило находиться под колпаком американских спецслужб. Перед входами в редакционные офисы «Гардиан» в Нью-Йорке и Вашингтоне, а также перед домом, где проживала Гибсон, неожиданно начались совершенно бессмысленные ремонтные работы при большом стечении рабочих и техники. Таксисты, которые подвозили сотрудников «Гардиан», забывали брать с них плату за услуги и путались в маршрутах проезда до пункта назначения. Мойщики стекол ежедневно по несколько раз в день протирали окна служебного кабинета Гибсон. Ее ноутбуки стали один за другим сбоить, потому что на них отказывалась нормально работать программа, которую Гибсон использовала для общения с Гринвальдом.

Тем временем в «Гардиан» началась работа над статьей о программе «Призма». Предстояло, в частности, решить, сколько слайдов из презентации АНБ про «Призму» стоило включить в статью. В некоторых из них содержалась секретная информация о разведывательных операциях США за рубежом. Ущерб от ее разглашения вряд ли пошел бы на пользу общественным интересам. Справедливости ради следовало бы узнать точку зрения крупных американских компаний, которые упоминались в статье. Невыясненной оставалась и позиция американского правительства. Ведь «Призма» была еще более секретной, чем сотрудничество «Веризон» с АНБ.

Гибсон позвонила Литту и сказала, что у властей США есть возможность выразить свое отношение к статье в «Гардиан», планировавшейся к публикации и затрагивавшей вопросы национальной безопасности. Литт попросил Гибсон прислать статью на ознакомление.

По понятным причинам АНБ выступило категорически против опубликования любых своих слайдов. Гибсон же считала необходимым показать один слайд, который она считала ключевым. На нем фигурировала дата, когда «Майкрософт», «Яху» и другие американские корпорации изъявили согласие подключиться к «Призме». В конечном итоге было решено напечатать всего 3 слайда. Публикация была намечена на 18–00, о чем было сообщено Литту. За несколько минут до назначенного времени американская газета «Вашингтон пост» выпустила свою версию материала про «Призму», правда, без ссылок на участие «Фейсбук» и иже с ним.

14 июня 2013 года «Гардиан» опубликовала восемнадцатистраничную директиву президента США Обамы, датированную октябрем 2012 года. Она содержала распоряжение составить список зарубежных объектов для проведения против них агрессивных кибервоенных операций. В президентской директиве содержалось обещание создать уникальные возможности для достижения политических целей по всему миру путем нанесения киберударов по противнику или выбранным целям безо всякого предварительного уведомления. Потенциальный ущерб от этих киберударов колебался от незначительного до разрушительного.

Публикация в «Гардиан» привела официальный Вашингтон в замешательство. Во-первых, в последнее время США постоянно жаловались на вредоносные и надоедливые кибератаки Китая, направленные на американскую военную инфраструктуру и другие важные объекты. А во-вторых, китайский лидер Си Цзиньпинь на недавней встрече с Обамой в Калифорнии уже обращал внимание американской стороны на кибератаки США, которые были не менее вредоносными и надоедливыми, чем якобы имевшие место кибератаки Китая. Тогда Обама отверг обвинения Цзиньпиня. А теперь получалось, что США сами занимались активной подготовкой к ведению кибервойны в мировом масштабе.

Судя по высказываниям Обамы в конце того же дня, он обратил внимание на публикацию в «Гардиан». Обама сказал, что операции, проводимые АНБ, помогали защищать США от террористических атак. По мнению Обамы, нельзя быть защищенным на все сто процентов и одновременно на сто процентов соблюдать право граждан на частную жизнь. Он заявил, что американскому правительству удалось найти правильный баланс между тем и другим.

Гибсон опять связалась по телефону с Хейден, чтобы предупредить ее, что в «Гардиан» была готова еще одна статья— про «Безграничный информатор». В телефонном разговоре Гибсон передала Хейден устное приглашение, адресованное американскому правительству, высказаться по поводу готовившейся публикации про «Безграничный информатор». Вечером Гибсон позвонил Инглис. Вместо обсуждения «Безграничного информатора» Инглис снисходительным тоном прочитал Гибсон получасовую лекцию про то, как устроен Интернет.

Русбриджер ознакомился с черновиком статьи Гринвальда про «Безграничный информатор» и счел ее слишком трудной для понимания из-за перегруженности техническими деталями. Гринвальд получил задание найти дополнительные документы по теме, чтобы сделать статью понятнее. Гринвальд спешно переработал ее, и на следующее утро она была опубликована.

В Гонконге было 3 часа утра, когда в «Гардиан» появилась первая из «сноуденовских» статей. Придя наутро в номер к Сноудену, Гринвальд, Пойтрас и Макаскилл застали его в возбужденном состоянии. Он сидел перед громко включенным телевизором, настроенным на новостной канал. По нему трое приглашенных экспертов обсуждали источник информации, опубликованной в «Гардиан». Среди возможных кандидатур назывались весьма информированное лицо в администрации президента США, генерал из АНБ и русский шпион. Макаскилл потом вспоминал, что было забавно наблюдать за гаданием экспертов, сидя рядом с самим разоблачителем АНБ.

6 июня 2013 года Сноуден сменил тенниску на тщательно отглаженную рубашку и пересел с кровати на стул, чтобы сняться в своем первом видеоинтервью. Сноуден собирался объявить, кто он такой, и сказать, что именно он являлся источником всех последних разоблачений деятельности АНБ и ЦПС. До сих пор Сноуден избегал показывать свое лицо на камеру. Даже на фотоснимках, сделанных его подругой и размещенных в ее блоге, лица Сноудена никогда не было видно.

На съемках вопросы Сноудену задавал Гринвальд. Ответы Сноудена были быстрыми и вполне вразумительными. Почему Сноуден решил стать разоблачителем? Сноуден ответил, что пытался бороться изнутри, но вскоре понял, что надеяться на успех можно было, только вступив в борьбу снаружи.

По словам Сноудена, «когда пользуешься привилегированным доступом к данным в качестве системного администратора в разведывательных агентствах, то видишь значительно больше разнообразной информации, чем обычный сотрудник». И то, что Сноудену довелось «увидеть», очень сильно его встревожило: «Даже если человек не делает ничего противозаконного, за ним все равно подслушивают и подглядывают. Объемы хранимых данных в системах электронной слежки каждый год растут сразу на несколько порядков… В итоге никто из нас не гарантирован от попадания под наблюдение даже в случае, когда ему позвонили просто по ошибке. А они могут использовать свою систему, чтобы вернуться назад во времени и изучить каждое принятое вами решение, содержание каждого вашего разговора с приятелем. На этой основе они могут обвинить вас, найдя подтверждение своим подозрениям в ваших безобидных поступках, и изобразить преступником». «В какой-то момент осознаешь, – продолжил Сноуден свою мысль, – что именно ты своими действиями помог создать этот мир и что он станет еще хуже для следующего поколения, которое еще больше расширит горизонты электронной слежки».

Из видеоматериала, отснятого в номере Сноудена, Пойтрас смонтировала 17-минутный фильм, который начинался кадрами гонконгского залива и бархатистого неба над Гонконгом. Назывался фильм без особых претензий – «Разоблачитель программы «Призма»». После обсуждения Пойтрас сократила его до 12 минут.

По мнению Макаскилла, в фильме Сноуден выглядел еще убедительнее и выразительнее, чем в жизни. Макаскилл признался, что рядом со Сноуденом чувствовал себя героем шпионского боевика. В очередном телефонном разговоре с Гибсон Макаскилл сказал, что он и Гринвальд нуждаются в помощи специалиста, чтобы скрытно переслать фильм про Сноудена из Гонконга в Нью-Йорк. Один из редакторов «Гардиан» Давид Блишен обладал необходимыми для этого техническими навыками.

На следующий день после телефонного разговора Макаскилла с Гибсон Блишен прилетел в Гонконг. В своем номере в отеле он зашифровал файл с фильмом, установил защищенное соединение с редакционным компьютером в Нью-Йорке и переслал на него шифрованный файл. Пароль Блишен отправил отдельно. К сожалению, на приемном конце файл расшифровать не удалось, и фильм пришлось пересылать снова, но уже в незашифрованном виде. Со второй попытки пересылка прошла удачно.

В американской редакции «Гардиан» присланному фильму про Сноудена обрадовались. Разоблачитель, наконец, обрел кровь и плоть. Он смотрелся весьма презентабельно и солидно. Фильм был выложен на всеобщее обозрение примерно в 15.00 по нью-йоркскому времени. Через час его уже обсуждали по всему миру. Он стал самым просматриваемым видеосюжетом за всю историю «Гардиан». Сноуден из разоблачителя, известного только узкому кругу журналистов «Гардиан», мгновенно превратился в феномен мирового масштаба.

К своему превращению Сноуден отнесся невозмутимо и с юмором. Хотя волноваться ему было из-за чего. В кадрах фильма про него присутствовали виды Гонконга и, в частности, одного из гонконгских отелей, в котором остановилась Пойтрас. В телеэфир также вышло видеоинтервью Гринвальда с пояснительной надписью, которая гласила: «Гленн Гринвальд из Гонконга».

Когда 10 июня 2013 года Пойтрас пришла в номер к Сноудену, он паковал вещи. О своих намерениях Сноуден не сказал ей ничего, а на следующий день просто исчез из отеля.

12 июня 2013 года Макаскилл, Гринвальд и Пойтрас встретились в номере Макаскилла, чтобы отметить завершение своей командировки в Гонконг. Вернувшись к себе в отель, Пойтрас получила электронное письмо от Сноудена, в котором говорилось, что ему грозил арест и поэтому он был вынужден спасаться бегством.

Разоблачения Сноудена

Корпорация шпионов

Начало тайной операции АНБ по тотальной слежке за интернет-пользователями было положено вскоре после терактов 11 сентября 2001 года. Ее инициировала американская политическая элита, которая пришла к заключению о том, что ради обеспечения безопасности граждан можно было безболезненно пожертвовать их правом на частную жизнь. В результате стараниями АНБ Интернет стал постепенно превращаться в величайшее шпионское средство в мировой истории. В этом отношении потенциал АНБ был огромен. Ведь почти за пятьдесят лет, истекшие с момента создания в 1952 году, АНБ сумело аккумулировать у себя поистине грандиозные технические возможности.

Тревожную тенденцию резкого наращивания разведывательного потенциала АНБ подметил известный американский сенатор Фрэнк Черч еще в середине 1970-х годов: «Возможности АНБ в любой момент могут быть обращены против американского народа, и тогда ни у одного американца не останется права на личную жизнь, таков потенциал слежки абсолютно за всем без разбору: телефонными разговорами, телеграфными сообщениями. Укрыться от слежки будет абсолютно негде».

Для озабоченности Черча имелись весьма веские основания. В 1970-е годы по распоряжению президента США Ричарда Никсона в рамках операции «Минарет» АНБ прослушивало телефоны американцев, которые своим поведением вызывали у Никсона раздражение. Среди них оказались несколько сенаторов, боксер Мухаммед Али, писатель Бенджамин Спок, актриса Джейн Фонда и негритянский политик Мартин Лютер Кинг. Грандиозный скандал, возникший вокруг операции «Минарет», привел к принятию в 1978 году «Закона о надзоре за внешней разведкой». АНБ было запрещено при отсутствии судебного ордера перехватывать сообщения, пересылаемые внутри США или с участием американских граждан.

Ближайшие соратники американцев на поприще электронной слежки англичане чувствовали себя намного вольготнее. В отличие от США, в Англии не было конституции с требованием свято чтить право граждан на частную жизнь. Ссылаясь на необходимость соблюдения строжайшей секретности, ЦПС мог добиваться от правительственных чиновников нужных резолюций, не затрудняя себя их подробным обоснованием. В результате в начале 2000-х годов ЦПС получил законное право вести перехват сообщений в самой Англии при единственном условии: хотя бы один из корреспондентов должен был находиться за границей.

АНБ сумело в значительной степени наверстать свое отставание от ЦПС за какие-то две недели после терактов 11 сентября 2001 года. В этот период директор АНБ Хейден тайно распорядился, чтобы АНБ начало сличать номера всех совершенных телефонных звонков с номерами лиц, состоявших в списке подозреваемых в террористической деятельности. Кроме того, он приказал оперативно передавать в ФБР информацию об американских номерах телефонов, с которых осуществлялись звонки в Афганистан.

Но, с точки зрения верховных правителей США, этого оказалось недостаточно. И тогда Джордж Тенет, директор ЦРУ и по совместительству номинальный руководитель всех американских спецслужб, обратился с вопросом к Хейдену. Придумал он этот вопрос не сам, а был уполномочен задать его вице-президентом США Ричардом Чейни. Того интересовало, не мог бы Хейден организовать в своем агентстве перехват информации, передаваемой по каналам связи во всем мире.

Хейден ответил отрицательно: нет, не мог бы при имевшихся у него на тот момент полномочиях.

Тогда Тенет переформулировал свой вопрос: что мог бы сделать Хейден, если бы ему дали значительно более широкие полномочия? И тут выяснилось: очень много чего.

Незадолго до терактов 11 сентября 2001 года АНБ начало экспериментировать с метаданными. Однако от этих экспериментов было решено отказаться из-за ограничений, накладываемых «Законом о надзоре за внешней разведкой». Согласно этому закону, накапливать и анализировать можно было только метаданные, имевшие отношение к иностранцам. А если в поле зрения АНБ попадали американские граждане, то это являлось нарушением законодательства США. Ситуация осложнялась еще и тем, что сетевой трафик, которым обменивались между собой иностранные граждане, мог проходить транзитом через территорию США. И там он автоматически подпадал под защиту «Закона о надзоре за внешней разведкой».

Конечно, у АНБ была возможность пойти вполне легальным путем. Можно было обратиться к конгрессу США, чтобы тот внес соответствующие поправки в «Закон о надзоре за внешней разведкой», дававшие АНБ необходимые полномочия. И надо сказать, что с учетом воинственных настроений, господствовавших в США после терактов 11 сентября 2001 года, конгрессмены с пониманием отнеслись бы к обращению по этому поводу. Однако вместо этого Хейден получил распоряжение из администрации президента, соблюдая строжайшую секретность, приступить к разработке деталей операции по расширению границ перехвата. Возможно, что высшие правительственные чиновники опасались, что в ходе публичного обсуждения предлагаемых поправок к «Закону о надзоре за внешней разведкой» будут скомпрометированы источники разведывательной информации и методы ее добывания.

Операция стартовала 4 октября 2001 года и получила название «Звездный ветер». Входе этой операции АНБ должно было перехватывать как можно больше информации, включая весь иностранный сетевой трафик, следовавший транзитом по территории США.

Директиву президента Буша о начале операции «Звездный ветер» Хейден хранил в своем личном сейфе. В АНБ о ней знали несколько ведущих юристов, которые заверили Хейдена в ее законности, а также 90 сотрудников, которые непосредственно воплощали «Звездный ветер» на практике. Про операцию не было известно ни председателю судебной комиссии по надзору за внешней разведкой, которая выдавала ордеры на электронную прослушку (до января 2002 года), ни членам этой комиссии (на протяжении четырех лет с момента начала этой операции), ни генеральному инспектору АНБ (до августа 2002 года). К январю 2007 года только 60 конгрессменов из 535 были в той или иной степени осведомлены о «Звездном ветре».

С самого начала операция «Звездный ветер» получила поддержку американских телекоммуникационных корпораций. Это было особенно важно для успеха операции в США, где магистральными оптоволоконными каналами связи и коммутаторами владел частный сектор. Согласно внутренним документам, подготовленным в АНБ, его «корпоративные партнеры в частном секторе» начали предоставлять доступ к своему телефонному и интернет-трафику за рубежом с октября 2001 года, а к телефонным и интернет-метаданным – с ноября. Объемы трафика и метаданных были огромными. По сетевой инфраструктуре, которую контролировали три «корпоративных партнера», проходило более 80 % всех международных телефонных вызовов. Из этих трех «корпоративных партнеров» два ранее уже обращались в АНБ по своей инициативе с предложением о сотрудничестве еще до начала операции «Звездный ветер».

В течение следующих двух лет в рамках операции «Звездный ветер» АНБ попыталось привлечь к сотрудничеству еще три телекоммуникационные компании. Не обошлось без проблем. Свое предложение сотрудничать АНБ подкрепило обращением генерального прокурора Джона Ашкрофта. В отсутствие судебного ордера одна из компаний ограничилась минимальным сотрудничеством. Две других проявили еще большую сдержанность: первая отказала, сославшись на возможность судебного преследования, а вторая потребовала предоставить ей возможность привлечь к рассмотрению законности обращения АНБ сторонних юристов. И во избежание огласки АНБ отозвало свое обращение.

В министерстве юстиции США тоже не все считали операцию «Звездный ветер» законной. Например, заместитель генерального прокурора Джеймс Коми отказывался санкционировать продолжение операции, когда Ашкрофт отсутствовал на работе по болезни.

В декабре 2005 года на первой полосе газеты «Нью-Йорк тайме» была опубликована статья под броским заголовком «Буш разрешает шпионить за звонящими без судебного ордера». В статье говорилось только о прослушке телефонных разговоров и перехвате электронной почты, но почему-то ничего не было сказано о массовом сборе метаданных, который позволял АНБ выявлять круг общения прослушиваемых абонентов.

В ответ президент США Буш осудил статью в «Нью-Йорк тайме» и публично высказался в защиту операции «Звездный ветер», которая, по его мнению, олицетворяла собой один из самых крупных успехов американской разведки в период после 11 сентября 2001 года. Он подтвердил существование только тех составных частей «Звездного ветра», о которых говорилось в газетной статье, дав им новое, более выигрышное в политическом плане название – «Программа слежки за террористами».

Ответная общественная реакция на разоблачения в «Нью-Йорк тайме» была предсказуемой. Республиканцы тут же грудью встали на защиту «Программы слежки за террористами» как абсолютно необходимой в деле борьбы с международным терроризмом. Демократы же, наоборот, бросились осуждать ее как в корне противоречащую американской конституции.

Ну а в АНБ начали спешно соображать, как бы законодательно оправдать сбор метаданных, пока про это в «Нью-Йорк тайме» не появилась новая разоблачительная статья. Оправдание было найдено в статье 215 американского «Закона о патриотизме»⁴, который обязывал бизнесменов предоставлять информацию о деловых операциях, имевшую отношение к расследованию террористической деятельности. Чтобы подвести метаданные под эту статью закона, требовалось определенное трюкачество. Какое отношение могли иметь метаданные к проводимому расследованию? Скорее, они представляли собой просто фактический материал, который мог использоваться для того, чтобы определить направления для ведения дальнейшего расследования.

Судебная комиссия по надзору за внешней разведкой с пониманием отнеслась к запросу АНБ выдать ордер, который обязывал бы телекоммуникационные компании предоставлять АНБ метаданные. В засекреченном постановлении, вынесенном по этому поводу 24 мая 2006 года, говорилось: «Имеются достаточные основания полагать, что запрашиваемые АНБ вещественные доказательства имеют отношение к текущим расследованиям, проводимым ФБР». Очередной директор АНБ Кейт Александер, выступая 29 октября 2013 года перед членами комитета по делам внешней разведки палаты представителей конгресса США, так прокомментировал это постановление: «Мы попросили помощи у телекоммуникационной отрасли. Попросили? Ладно, если быть более точным, с помощью судебного ордера мы заставили телекоммуникационную отрасль оказать нам помощь в этом вопросе».

Но этого АНБ показалось недостаточно, и оно добилось еще более надежного законодательного оправдания своим разведывательным операциям путем принятия в 2008 году поправок к «Закону о надзоре за внешней разведкой». В результате АНБ получило право перехватывать любые сообщения, которыми обменивались американский гражданин и иностранец. При этом совсем необязательно было, чтобы иностранец подозревался в террористической деятельности. Вполне хватало и того, что он представлял разведывательный интерес. И больше не требовалось, чтобы он действительно находился за пределами США. Достаточно, чтобы были разумные основания считать, что во время прослушки он пребывал за рубежом. В таких случаях судебная комиссия по надзору за внешней разведкой выдавала разрешения на прослушку пачками и сроком на целый год.

Принятие поправок к «Закону о внешней разведке» стало большим успехом для АНБ. То, что начиналось как тайная противозаконная разведывательная операция, получило легальную поддержку со стороны американского конгресса, который даже не стал детально разбираться в том, что именно он поддержал.

В 2007 году будущий президент США Барак Обама в самом начале своей президентской кампании заявил: «Больше никаких незаконных прослушиваний американских граждан… Никакой слежки за американцами, которые не делают ничего, кроме того, что протестуют против несправедливой войны. Никакого пренебрежения законом, когда он становится неудобен». Но уже на следующий год Обама безо всяких колебаний и угрызений совести проголосовал в конгрессе за поправки к «Закону о надзоре за внешней разведкой», которые, по сути, разрешали пренебрегать другими законами.

Скандал, вызванный публикацией в «Нью-Йорк тайме» в 2005 году, постепенно затих. В течение следующих нескольких лет действие «Закона о патриотизме» и «Закона о надзоре за внешней разведкой» было несколько раз продлено. Но на это мало кто обратил внимание. Принятие поправок к «Закону о надзоре за внешней разведкой» сделало операцию «Звездный ветер» вполне легальной и одновременно спрятало ее за надежной завесой секретности.

Победа над шифрованием

В начале сентября 2013 года в американской газете «Нью-Йорк тайме» была опубликована сенсационная статья, в которой со ссылкой на документы, полученные от Сноудена, утверждалось, что в 2000-е годы АНБ одержало долгожданную победу в секретной войне против шифрования, которую оно вело с самого своего создания в 1952 году. Согласно этим документам, АНБ нашло эффективные способы преодолевать криптографическую защиту, которой снабжались государственные, коммерческие и банковские информационные системы по всему миру.

До публикации в «Нью-Йорк тайме» многие интернет-пользователи ошибочно считали, что шифрование надежно защищает их компьютерные данные от любых посторонних глаз. И АН Б не желало их в этом разубеждать. Свои последние успехи в дешифровании АНБ расценивало как самую строго охраняемую тайну. О ней знал весьма ограниченный круг лиц, допущенных к сверхсекретной операции АНБ «Буллран».⁵ В ходе этой операции с 2000 года, когда широкое распространение в Интернете стали получать стойкие средства шифрования, АНБ начало вкладывать миллиарды долларов в тайную кампанию, нацеленную на ведение тотальной электронной слежки в обход шифрования.

Потерпев поражение в 1990-е годы в битве за право на законных основаниях встраивать «лазейки»⁶ во все американские криптосистемы, АНБ вознамерилось добиться этого обманным путем. Из документов, попавших в распоряжение «Нью-Йорк тайме», следовало, что АНБ устраивало «лазейки» в изделиях американских и иностранных компаний, занимавшихся технологическими разработками. Некоторые из них жаловались, что были вынуждены передавать в АНБ свои шифровальные ключи. Кроме того, АНБ, имея репутацию самого знающего и опытного разработчика криптосистем в мире, пользовалось своим влиянием, чтобы негласно снижать стойкость алгоритмов шифрования, принимаемых в США качестве национальных стандартов, которым затем следовали разработчики аппаратного и программного обеспечения.

В меморандуме АНБ, посвященном информированию сотрудников ЦПС о достигнутых успехах, в частности, говорилось: «В последнее время АНБ практиковало агрессивный, комплексный подход к решению проблемы взлома шифров, широко используемых в Интернете. Сейчас наш дешифровальный потенциал распространяется и на Интернет. Огромные объемы шифрованных данных в Интернете, которые приходилось отбрасывать за ненужностью, теперь могут быть обработаны с пользой для дела». Когда сотрудников ЦПС, которые трудились бок о бок со своими американскими коллегами из АНБ, просветили насчет операции «Буллран», то, как было потом сказано в другом меморандуме, «кто о ней еще не знал, были просто потрясены».

В 2013 году операция «Буллран» продолжала получать значительную финансовую поддержку правительства США. По поводу нее директор разведки США Джеймс Клеппер в своем запросе на бюджетное финансирование в 2013 году написал: «Мы вкладываем деньги в революционные дешифровальные разработки, чтобы взламывать чужие криптосистемы и читать весь интернет-трафик».

Документы, которые Сноуден предал гласности в 2013 году, описывали, какое огромное количество перехваченных сообщений по всему миру оказалось в распоряжении АНБ. Ведь правила, которые действовали в АНБ, разрешали накапливать любые шифровки вне зависимости от национальной принадлежности и хранить до тех пор, пока производился их анализ.

Предметом наибольшего интереса со стороны АНБ являлись самые распространенные средства шифрования в США, включая криптографические протоколы, виртуальные частные сети и защитные механизмы смартфонов. На протяжении, по крайней мере, четырех лет ЦПС совместно с АНБ пытался получить доступ к защищенному трафику известных интернет-корпораций типа «Гугл», «Фейсбук» и «Майкрософт». К 2012 году, как следует из одного полученного в «Нью-Йорк тайме» документа, ЦПС разработал «новые способы доступа» к компьютерным системам «Гугл».

Большинство из порядка 50 тысяч документов, которые попали в распоряжение «Нью-Йорк тайме», были посвящены ЦПС. Однако среди них обнаружились несколько тысяч, которые были подготовлены в АНБ или имели отношение исключительно к АНБ. Чиновники из американских спецслужб обратились в «Нью-Йорк тайме» с просьбой не публиковать эти документы, утверждая, что их содержание заставит объекты наблюдения переключиться на более стойкие методы шифрования и новые средства связи, с которыми будет значительно труднее справиться. Идя навстречу пожеланиям спецслужб, в «Нью-Йорк тайме» изъяли из полученных документов некоторые специфические подробности. Но затем решили все равно предать эти документы гласности, учитывая важность публичного обсуждения действий американского правительства, направленных на ослабление наиболее мощных защитных механизмов, которые обеспечивали права граждан США на неприкосновенность частной жизни.

АНБ так и не смогло взломать некоторые средства шифрования. Об этом Сноуден заявил в ходе интервью, опубликованном на сайте английской газеты «Гардиан» в июне 2013 года: «Шифрование работает. Правильным образом реализованная стойкая криптосистема представляет собой одно из немногих средств, на которые можно положиться». Однако Сноуден предупредил, что АНБ часто действовало в обход средств шифрования путем взлома компьютера, с которого отправлялось сообщение, или компьютера, которому оно было адресовано, чтобы получить в свое распоряжение открытый текст сообщения до того, как оно было зашифровано, или после того, как было расшифровано.

Попавшие в «Нью-Йорк тайме» документы свидетельствовали о том, что АНБ считало дешифрование жизненно важной областью своей деятельности, в которой его противниками выступали спецслужбы других сверхдержав – России и Китая. В документе АНБ, датированном 2007 годом, говорилось: «В будущем сверхдержавы будут возникать или исчезать только в зависимости от эффективности их дешифровальных операций. Чтобы оставаться сверхдержавой, США должны сохранить имеющийся неограниченный доступ к киберпространству и максимально воспользоваться им».

В полной мере о дешифровальных возможностях АНБ было известно только очень ограниченному кругу сотрудников пяти разведывательных центров – АНБ и его аналогов в Австралии, Англии, Канаде и Новой Зеландии. Лишь они были допущены к операции «Буллран», ставшей правопреемницей более ранней операции АНБ под названием «Манассас»⁷. Аналогичная английская операция называлась «Эджхилл»⁸. И в отличие от другой секретной информации, распространяемой среди всех лиц, которым было бы полезно с ней ознакомиться, в отношении операции «Буллран» действовало правило, которое заключалась в том, что, помимо допущенных к ней аналитиков, знать про нее не полагалось никому. В их числе было и ограниченное число особо доверенных подрядчиков АНБ. Среди них Сноуден не фигурировал, однако каким-то образом он все же сумел получить доступ к десяткам секретных документов, описывавших особенности операции «Буллран», используемые разведывательные методы и источники информации.

Документы АНБ, переданные в «Нью-Йорк тайме» Сноуденом, подтвердили, что успех агентства зависел от сотрудничества с телекомами и интернет-компаниями – добровольного или принудительного (за счет соответствующих судебных решений), а также от мошеннических действий (воровства криптографических ключей и встраивания «лазеек» в аппаратное и программное обеспечение).

Благодаря Сноудену стало, например, известно, что АНБ ежегодно тратило более 250 миллионов долларов на «Программу содействия разведке средствами связи». Эта программа должна была способствовать «внесению американскими и иностранными информационно-технологическими компаниями тайных/явных изменений в конструкцию их коммерческих продуктов» с тем, чтобы их можно было «взламывать».

К 2013 году благодаря «Программе содействия разведке средствами связи» АНБ удалось взломать ряд криптосистем, предназначенных для шифрования информации в коммерческих фирмах и правительственных организациях. В некоторые из них АНБ сумело встроить «лазейки» по соглашению с производителями. В других оно использовало имевшиеся изъяны. В результате АНБ надеялось получить полный доступ к незашифрованным данным крупного провайдера интернет-телефонии, ближневосточного интернет-провайдера, а также к сообщениям правительственной связи трех зарубежных стран.

В запросе АНБ на бюджетное финансирование в 2013 году особое место отводилось «сотрудничеству с ведущими поставщиками телекоммуникационных услуг для формирования глобальной сети с тем, чтобы получить к ней преимущественный доступ».

В «Майкрософт», по сообщению английской газеты «Гардиан», АНБ активно «работало» с должностными лицами, добиваясь доступа к самым популярным сервисам корпорации, включая почтовые службы «Аутлук. ком» и «Хотмейл», звонки и чат по «Скайпу», а также к файл-хостингу «Скайдрайв».

Документы, полученные от Сноудена, свидетельствовали о том, что АНБ вело у себя базу данных под названием «Служба обеспечения ключами» с криптографическими ключами для некоторых коммерческих продуктов, чтобы осуществлять автоматическое дешифрование перехваченных сообщений. Если нужный ключ отсутствовал в «Службе обеспечения ключами», генерировался запрос в «Службу получения ключей», чтобы попытаться добыть этот ключ.

Методы, которыми добывались недостающие ключи, хранились в строжайшей тайне. Чтобы о них никто не проведал, АНБ делилось содержанием прочитанных шифровок с другими правительственными агентствами, только если криптографические ключи для их дешифрования можно было получить легальными методами. В одном из документов ЦПС по этому поводу говорилось следующее: «Разрешение на информирование правительственного агентства, не имеющего отношения к разведке средствами связи, зависит от того, существует ли иной метод получения ключей, отличный от методов, которые практикуются разведкой средствами связи».

Одновременно АНБ занялось намеренным ослаблением криптографических стандартов, которыми руководствовались разработчики. Среди целей, перечисленных в запросе АНБ на бюджетное финансирование в 2013 году, фигурировало «оказание влияния на стратегию, стандарты и спецификации, касающиеся коммерческих технологий, которые основаны на криптографии с открытым ключом».

Даже программы АНБ, призванные защитить американские коммуникации, иногда использовались для ослабления этой защиты в интересах АНБ. Например, Центр коммерческих решений АНБ приглашал разработчиков средств криптографической защиты передавать эти средства для анализа в АНБ, якобы для того, чтобы способствовать повышению кибербезопасности США. Однако секретный документ АНБ одновременно содержал предложение, адресованное хакерскому подразделению АНБ, – использовать обращения в Центр коммерческих решений для установления и развития тайных партнерских отношений с отдельными участниками «индустрии безопасности» для встраивания в их продукцию «лазеек».

В 2006 году АНБ удалось получить доступ к коммуникациям трех иностранных авиакомпаний, системы бронирования билетов, министерства ядерной энергетики одной зарубежной страны и интернет-провайдера другой с помощью взлома виртуальных частных сетей, которые их защищали. А к 2010 году благодаря программе «Эджхилл» ЦПС читал трафик уже 30 виртуальных частных сетей и в ближайшее время собирался добавить к ним еще 300. Но основной целью АНБ и ЦПС был не поочередный взлом криптосистем, а дешифрование всех сообщений, передаваемых по магистральному оптоволокну, в режиме реального времени с последующим поиском в них ценной разведывательной информации.

Документ АНБ, датированный 2010 годом, содержал требование «перейти от целевого дешифрования к оппортунистическому». К этому времени, как говорилось в меморандуме, посвященном программе «Буллран», в АНБ были разработаны «революционные методы» добывания информации из интернет-чатов и телефонии. Одновременно все весомее становились успехи АНБ по взлому протокола SSL и виртуальных частных сетей.

АНБ было всерьез обеспокоено возможной потерей преимуществ в дешифровании, на получение которых потребовалось так много времени, в случае, если о них стало бы известно широкой общественности. В одном из документов ЦПС говорилось: «Наши дешифровальные методы являются самыми уязвимыми в разведывательном сообществе, и неосторожное разглашение даже простого факта об имевшем место дешифровании послужит предупреждением для врага и приведет к немедленной потере ценного источника разведывательной информации».

АНБ беспокоилось не зря. Сентябрьская публикация в «Нью-Йорк тайме» наделала много шума. Однако при ее прочтении возникало чувство дефицита фактического материала. Общественность желала знать больше. В какие именно криптографические стандарты, протоколы и микросхемы АНБ сумело встроить «лазейки»? Какие телекомы и интернет-компании сотрудничали с АНБ и на каких условиях? Как АНБ внедряло в компьютеры шпионские программы? И вскоре в Интернете появились публикации, авторы которых давали развернутые ответы на эти и другие вопросы, оставшиеся без должного внимания в «Нью-Йорк тайме».

Намеренная «лазейка» или простая оплошность?

Случайные числа играют очень важную роль в криптографии. Если взломать датчик псевдослучайных чисел, то в большинстве случаев удается целиком взломать и криптосистему, в которой этот датчик используется. Разработка качественного датчика случайных чисел – дело весьма непростое. Поэтому они являются предметом неослабного и пристального внимания исследователей-криптографов на протяжении уже многих лет.

Неудивительно, что именно датчику псевдослучайных чисел был посвящен доклад, который в августе 2007 года молодой программист из «Майкрософт» сделал на конференции по криптографии в американском городе Санта-Барбара. Это было вечернее секционное заседание, отведенное для докладов, которым не нашлось места на пленарных заседаниях. Чтобы хоть как-то отвлечь участников конференции от вина и пива, которым они более охотно отдавали свое предпочтение по вечерам, названия секционных докладов, как правило, носили подчеркнуто провокационный характер. Что-то типа «Попадут ли Алиса и Боб в тюрьму?», «Как угонять автомобили, или насколько реальна атака на Килок?⁹» и «Уникальное секционное интервью с Памелой Андерсон». Даниэль Шумоф и его коллега из «Майкрософт» Нильс Фергюсон озаглавили свое выступление «О возможном наличии «лазейки» в стандарте шифрования «НИСТ СП800-90»». Замечательная приманка для криптогиков!

Доклад сопровождался показом 9 слайдов. Из него следовало, что алгоритм генерации случайных чисел Dual_ EC_DRBG, получивший официальное одобрение со стороны американского правительства в составе стандарта шифрования «НИСТ СП800-90», имел вопиющую слабость, которая позволяла его взламывать. Более того, эта слабость обладала признаками «лазейки», которую кто-то специально встроил в алгоритм шифрования, чтобы иметь возможность читать сообщения, засекреченные с его помощью. Однако тогда реакция на доклад Шумофа и Фергюсона была довольно спокойной. Большинство подумало про себя, что, скорее всего, это была простая оплошность разработчиков.

Все изменилось в октябре 2013 года после очередной сенсационной публикации в американской газете «Нью-Йорк тайме». В этой публикации говорилось: «Секретные служебные документы АНБ, по-видимому, подтверждают, что фатальная слабость в стандарте шифрования, которую в 2007 году обнаружили два программиста из «Майкрософт», была встроена туда агентством. Оно разработало этот стандарт и энергично добивалось его одобрения, неофициально именуя образцовым».

Разоблачения «Нью-Йорк тайме» породили бурю возмущения запутанным процессом принятия американских криптографических стандартов. Национальный институт стандартов США (НИСТ), который одобрил алгоритм Dual_ EC_DRBG и стандарт «НИСТ СП800-90», был вынужден заново вынести их на публичное обсуждение. Корпорация «РСА», являвшаяся лидером американского рынка компьютерной безопасности, во всеуслышание отказалась от использования алгоритма Dual_EC_DRBG, признав, что именно этот алгоритм несколько лет по умолчанию использовался в ее комплекте криптографических программ.

Считается, что правильный выбор криптографического алгоритма по умолчанию является необходимым условием обеспечения безопасности коммуникаций. Наличие изъяна в алгоритме по умолчанию означает, что криптосистема в целом тоже ненадежна. Ведь по некоторым данным, если производитель явно устанавливал в своем продукте значение по умолчанию, то более 90 % пользователей оставляли его неизменным. А если устанавливал неявно, то, как бы ни призывали пользователей сменить неявное значение по умолчанию средства массовой информации, инструкции по эксплуатации и встроенные в продукт справочные подсистемы, то это делали не более 60 % пользователей.

С другой стороны, надо признать, что правильный выбор криптографического алгоритма, используемого по умолчанию в программном продукте, вряд ли можно признать достаточно надежным способом защиты от «лазеек», если в списке опций присутствует алгоритм с «лазейкой».

Ведь злоумышленник, подобный АНБ, может проникнуть в компьютерную систему и переназначить используемым по умолчанию именно алгоритм с «лазейкой», сделав тем самым совершенно бесполезным шифрование. Это значительно более эффективный шпионский метод, чем применение клавиатурного шпиона или другого подобного ему трояна. В последнем случае в компьютерной системе «прописывается» немалая по своему размеру программа. При ее обнаружении трудно будет сделать вид, что произошла непреднамеренная ошибка. И совсем другое дело, например, если поменять один битик в реестре операционной системы «Виндоуз», чтобы активировать «лазейку», заранее встроенную в криптографический алгоритм. Здесь заметно присутствие тайного умысла более утонченного, чем довольно прямолинейное заражение компьютера трояном.

Эксперты не были единодушны в своем мнении относительно стандарта «НИСТ СП800-90». Некоторые обратили внимание на тот факт, что обычно слабости в криптографических алгоритмах возникают из-за недостаточной грамотности разработчиков или их нежелания как следует потрудиться. Но в данном случае на создание стандарта «НИСТ СП800-90» было потрачено много усилий, и почему-то вдруг оказалось, что разработанный алгоритм является недостаточно стойким! Странно.

В то же время если признать, что выявленная слабость в стандарте «НИСТ СП800-90» на самом деле являлась «лазейкой», то ее создатели проявили предусмотрительность. Глядя на алгоритм, трудно было со всей уверенностью сказать, действительно ли это «лазейка» или просто результат недоработки его авторов. Что и требовалось от качественной «лазейки», если бы ее вдруг обнаружили бы. Тогда всю вину за нее можно было бы свалить на разработчиков.

Обвинения в адрес АНБ по поводу встраивания «лазеек» в криптографические стандарты звучали и в прошлом. В некотором смысле дебаты вокруг стандарта «НИСТ СП800-90» являлись отзвуком споров, которые велись в отношении американского стандарта шифрования данных «DES» в 1970-е годы. Тогда АНБ подозревалось в намеренном ослаблении «DES» путем манипулирования константами. Однако в 1994 году выяснилось, что АНБ выбирало константы таким образом, чтобы защитить «DES» от взлома с помощью метода, который в 1970-е годы был известен только в АНБ. Подозрения оказались безосновательными.

В 1995 году американская газета «Балтимор сан» опубликовала материал, из которого следовало, что с подачи АНБ «лазейка» была встроена в шифраторы швейцарской фирмы «Крипто АГ». А в 1999 году обнаружилось, что криптографический ключ, который использовался в операционной системе «Виндоуз НТ» корпорации «Майкрософт», содержал в своем названии аббревиатуру «АНБ». Этот факт породил спекуляции о том, что «Майкрософт» тайно предоставила АНБ возможность готовить собственные обновления криптоядра «Виндоуз НТ» и придавать им законную силу, подписывая с помощью специального ключа. «Майкрософт» свою вину отрицала, объясняя сей факт простым отражением контролирующей роли АНБ при получении разрешения на экспорт программных продуктов, в которые встраивались средства шифрования.

Все эти подозрения в адрес АНБ оказались еще не забыты в 2006 году, когда Шумоф и Фергюсон занялись анализом алгоритма Dual_EC_DRBG. В стандарт «НИСТ СП800-90», помимо Dual_EC_DRBG, входили еще три алгоритма генерации псевдослучайных чисел, которые предполагалось использовать при шифровании секретной и конфиденциальной информации.

Алгоритм Dual_EC_DRBG основывался на теории эллиптических кривых над конечными полями. По мнению АНБ, за этим алгоритмом было будущее, как за более компактным, быстродействующим и стойким. Поэтому стремление АНБ включить Dual_EC_DRBG в состав стандарта «НИСТ СП800-90» выглядело вполне оправданным.

Однако Шумоф и Фергюсон, в 2006 году начавшие изучать алгоритм Dual_EC_DRBG на предмет его реализации в составе семейства операционных систем семейства «Виндоуз», обратили внимание на своеобразные свойства этого алгоритма. Во-первых, он работал очень медленно – на два-три порядка медленнее, чем три остальных датчика псевдослучайных чисел. А во-вторых, алгоритм Dual_EC_ DRBG не обладал достаточной степенью безопасности. Иными словами, сгенерированные с его помощью числа были недостаточно случайными. Ситуация не была катастрофической, но представлялась весьма странной, учитывая, что стандарт «НИСТ СП800-90» получил официальную поддержку со стороны американского правительства.

А потом Шумоф и Фергюсон выяснили еще кое-что. Дело в том, что стандарт «НИСТ СП800-90» содержал список констант, которые использовались в алгоритме Dual_ EC_DRBG. Откуда они взялись, сказано не было. Но тот, кто рассчитал эти константы для включения в стандарт, мог одновременно рассчитать второй список констант и использовать его, чтобы абсолютно точно предсказывать псевдослучайную последовательность, генерируемую алгоритмом Dual_EC_DRBG. Шумоф и Фергюсон продемонстрировали, как это сделать, зная всего лишь первые 32 байта псевдослучайной последовательности.

Автор списка констант для использования в алгоритме Dual_EC_DRBG не был известен, но было вполне логично предположить, что их авторство принадлежало АНБ. Ведь именно это агентство активно добивалось принятия стандарта «НИСТ СП800-90».

Казалось бы, инцидент был исчерпан еще в 2007 году. Любой разработчик программных приложений, взявший на себя труд даже поверхностно ознакомиться с докладом Шумофа и Фергюсона, сразу понял бы, что алгоритм Dual_ EC_DRBG обладал существенным изъяном, и не стал бы использовать его в своих разработках.

Как бы не так! Американское правительство обладало гигантской покупательной способностью, и многие софтверные компании были вынуждены использовать алгоритм Dual_EC_DRBG в своих продуктах, чтобы иметь возможность их сертифицировать. Ведь без государственной сертификации стать поставщиком программных средств безопасности правительственным ведомствам в США не было никакой возможности.

Вот и корпорация «Майкрософт» встроила поддержку стандарта «НИСТ СП800-90», включая алгоритм Dual_ EC_DRBG, в состав своей операционной системы «Виндоуз Виста» в феврале 2008 года. Понятно, почему: этого желал один из основных клиентов корпорации – правительство США, и использование Dual_EC_DRBG санкционировал НИСТ. Примеру «Майкрософт» последовали и другие корпорации, включая «Циско» и «РСА».

После того, как улеглись эмоции, вызванные октябрьской публикацией в «Нью-Йорк тайме», осталась значительная доля неопределенности относительно действительного наличия «лазейки» в стандарте «НИСТ СП800-90». В опубликованных газетой цитатах из служебных документов АНБ впрямую не упоминались ни сама «лазейка», ни действия АНБ по намеренному ослаблению криптографической стойкости стандарта. Обсуждались только шаги, направленные на получение одобрения стандарта «НИСТ СП800-90» от различных правительственных комитетов. Со своей стороны НИСТ категорически отрицал, что был в курсе встраивания «лазейки» в стандарт «НИСТ СП800-90», а также что АНБ было автором этого стандарта.

Да и сама предполагаемая «лазейка», с точки зрения некоторых экспертов, не отличалась особой изощренностью. По их мнению, за 250 миллионов долларов в год, которые выделялись на «Программу содействия разведке средствами связи», АНБ могло бы придумать что-нибудь позаковыристей.

Важно отметить, что Шумоф и Фергюсон в своем докладе никоим образом не настаивали на шпионской версии появления «лазейки» в стандарте «НИСТ СП800-90». Не упоминалось в нем АНБ, не прозвучало никаких обвинений в адрес НИСТ. Более того, на последнем слайде доклада присутствовала фраза о том, что авторы доклада не считают, будто НИСТ намеренно встроил «лазейку» в стандарт.

Скорее всего, журналисты из «Нью-Йорк тайме» прочли в секретном документе АНБ о том, что агентство работало над стандартом «НИСТ СП800-90» и проталкивало его через различные инстанции. В свете этого провокационный заголовок доклада Шумофа и Фергюсона, скорее всего, был неправильно интерпретирован журналистами как доказательство того, что найденная слабость в стандарте «НИСТ СП800-90» и в самом деле была «лазейкой».

Дело было в Афинах

9 марта 2005 года тридцативосьмилетний инженер-электротехник компании «Водафон-Панафон», самого крупного оператора сотовой связи в Греции, Костас Цаликидис был найден мертвым в своей квартире в Афинах. Полиция констатировала смерть от повешения. Новость об этом событии стала первой в цепи новостных сообщений о скандале, которому было суждено сотрясать Грецию на протяжении нескольких месяцев.

Следующая датируется 10 марта 2005 года, когда премьер-министр Греции Костас Караманлис официально заявил, что его мобильный телефон прослушивался вместе с мобильными телефонами мэра Афин и более 100 других греческих сановников. Все они являлись клиентами компании «Водафон-Панафон». Можно было представить себе, какие ценные политические и дипломатические дискуссии, обсуждения многомиллионных сделок и свидетельства супружеской неверности могли быть подслушаны и, вполне возможно, записаны.

Незадолго до смерти Цаликидиса в сотовой сети компании «Водафон-Панафон» было обнаружено шпионское программное обеспечение, установленное неизвестными лицами. Злоумышленники проникли в сотовую сеть извне или модифицировали ее изнутри при содействии своего агента из числа сотрудников «Водафон-Панафон». В сетевое программное обеспечение были внесены изменения, которые свидетельствовали о невиданных до той поры коварстве и изощренности злоумышленников.

Костас Цаликидис

Взлом сотовой сети в Афинах стоял особняком в ряду преступлений подобного рода, поскольку затрагивал государственные секреты и был нацелен на чиновников самого высокого ранга. Подобная комбинация событий, даже если она и имела место прежде, никогда еще не становилась достоянием гласности.

Несмотря на то что объектом преступления стала сотовая сеть, метод ее взлома никак не основывался на беспроводном характере этой сети. Злоумышленники для собственных преступных целей воспользовались имевшимися встроенными средствами подслушивания. То же самое можно было проделать не только с сотовой, но и со стационарной телефонной сетью.

Лица, совершившие преступление, остались неизвестны. Во многом это произошло по вине самой компании «Водафон-Панафон», которая неоправданно поспешно уничтожила регистрационные журналы и удалила шпионское программное обеспечение, наведя злоумышленников на мысль, что осуществленный ими взлом сотовой сети был обнаружен, и позволив им замести следы преступления.

Прослушка телефонных разговоров предположительно началась во время подготовки к олимпийским играм в Афинах в августе 2004 года и продолжалась до 24 января 2005 года. В этот день с одного из коммутаторов компании «Водафон-Панафон» была получена серия сообщений об ошибке, которые свидетельствовали о том, что текстовые сообщения, пришедшие от другого сотового оператора, не удалось доставить по назначению. Чтобы диагностировать возникшую неисправность, представитель компании «Водафон-Панафон» связался с изготовителем коммутатора – шведской компанией «Эрикссон».

Впоследствии в ходе разбирательства стало известно, что шпионское программное обеспечение было внедрено в общей сложности в четыре коммутатора компании «Водафон-Панафон». Оно параллельно создавало дублирующий голосовой поток для каждого из подслушиваемых телефонных звонков. Первый голосовой поток состоял из разговора по телефону двух абонентов, а второй, являвшийся точной цифровой копией первого, перенаправлялся на другие сотовые телефоны для подслушивания и, возможно, записи. С помощью текстовых сообщений на эти телефоны также отправлялась информация о географическом местоположении телефонных собеседников и другие служебные данные о подслушанном звонке.

4 марта 2005 года от «Эрикссон» в «Водафон-Панафон» пришло уведомление о том, что в двух центральных офисах «Водафон-Панафон» было обнаружено стороннее программное обеспечение. Три дня спустя технические специалисты компании «Водафон-Панафон» изолировали это программное обеспечение, а на следующий день, 8 марта 2005 года Цаликидис распорядился удалить его.

9 марта 2005 года события приняли неожиданный поворот. Цаликидис, который всего через три месяца собирался связать себя брачными узами, был найден повесившимся. Правда, подтверждений прямой связи его смерти с выявлением шпионского программного обеспечения в ходе проведенного расследования выявлено не было.

На следующий день после обнаружения бездыханного тела Цаликидиса один из руководителей компании «Водафон-Панафон» Георгос Корониас встретился с руководителем администрации премьер-министра Янисом Ангелу и министром внутренних дел Георгосом Вулгаракисом. Корониас поведал им, что в сотовой сети компании «Водафон-Панафон» было обнаружено и обезврежено шпионское программное обеспечение, которое с помощью аппаратных средств, поставляемых в составе коммутаторов и предназначенных для законного перехвата телефонных разговоров, занималось слежкой примерно за сотней номеров. Помимо греческого премьер-министра и его жены, в списке лиц, ставших жертвами прослушки, присутствовали министр обороны, министр иностранных дел, мэр Афин и представитель Греции в Европейской комиссии. Остальные были членами организаций по защите гражданских прав, борцами за мир, антиглобалистами, чиновниками министерства обороны, внутренних дел, морского транспорта, иностранных дел, функционерами правящей партии, состояли на службе в генеральном штабе военно-морского флота и в посольстве США в Афинах.

В течение следующих нескольких недель после обнаружения прослушки по инициативе греческого правительства были созданы сразу пять различных комиссий по расследованию инцидента. Они должны были выяснить, как функционировало шпионское программное обеспечение, внедренное в сотовую сеть компании «Водафон-Панафон», как была связана с подслушиванием смерть Цаликидиса, и по чьему заказу оно было организовано.

Чтобы попытаться ответить на первый вопрос, необходимо сначала составить общее представление об инфраструктуре сотовой сети, которая сделала возможной прослушку.

Еще до того, как человек, пожелавший совершить телефонный звонок, начинал набирать нужный номер, его мобильный телефон уже, как правило, успевал установить соединение с ближайшей базовой станцией. Именно она потом служила в качестве посредника между мобильным телефоном и сотовой сетью в целом. Мобильный телефон преобразовывал человеческую речь в поток цифровых данных, которые отсылались на базовую станцию.

Функционированием базовой станции управлял контроллер— специализированный компьютер, распределявший радиочастоты для связи с мобильными телефонами, которые находились поблизости, и помогавший осуществлять их переключение между базовыми станциями при перемещении. Контроллер взаимодействовал с коммутационным центром, который соединял вызывающего абонента с вызываемым абонентом, если последний был подключен к тому же самому коммутационному центру, либо с другим коммутационным центром, либо со шлюзом, если вызов был адресован абоненту другой телефонной сети. Именно в коммутационных центрах сотовой сети компании «Водафон-Панафон» было установлено шпионское программное обеспечение для прослушивания телефонных разговоров.

И базовые станции, и коммутационные центры строились вокруг коммутаторов – быстродействующих компьютеров, которые создавали выделенный канал связи между вызывающим абонентом и в общем случае любым другим телефонным аппаратом во всем мире. Эти компьютеры были наследием 1970-х годов, когда они занимали целые комнаты и конструировались производителями из аппаратных и программных средств собственной разработки. Стечением времени они стали меньше по размеру, однако основные принципы их конструирования остались неизменными.

Подобно другим операторам сотовой связи, компания «Водафон-Панафон» использовала однотипные компьютеры в качестве контроллеров базовых станций, коммутационных центров и коммутаторов. Они принадлежали семейству коммутаторов «АХЕ» компании «Эрикссон». Сопутствующие их работе регистрационные журналы и биллинговая информация хранились на диске в другом выделенном компьютере.

В коммутаторы «АХЕ» были встроены аппаратные средства для законного перехвата телефонных разговоров, в народе именуемого прослушкой. Детали прослушки могут быть разными в зависимости от страны. В Греции постановка телефона на прослушку начиналась с получения сотрудником правоохранительных органов судебного ордера, который затем передавался сотовому оператору, обслуживавшему объект прослушки.

Вся прослушка должна была выполняться удаленно из центрального офиса. Для этой цели в «АХЕ» имелась программная «Дистанционно управляемая подсистема» («ДУП»), которая перехватывала телефонные разговоры и данные. Когда объект прослушки совершал свой звонок, «ДУП» копировала его телефонные переговоры во второй параллельный поток, который поступал на телефонную линию, используемую правоохранителями.

Для удаленного подключения к «ДУП» и ее администрирования в компании «Эрикссон» была разработана так называемая «Система управления перехватом» («СУП»), которая поставлялась опционально. Когда сотовый оператор получал судебный ордер на прослушивание своего абонента, специально выделенный для этой цели сотрудник в диалоговом окне «СУП» вводил всю необходимую для прослушки информацию. Оттуда она поступала в «ДУП». Согласно действовавшим правилам, только после инициирования прослушки в «СУП» она могла осуществляться в «ДУП». А следовательно, если «ДУП» прослушивала какие-то телефонные номера без запроса на прослушку, оформленного через «СУП», это было явным свидетельством незаконности операции. Для выявления таких операций в коммутаторах «АХЕ» были предназначены регистрационные журналы.

Случилось так, что изначально при покупке коммутаторов «АХЕ» компания «Водафон-Панафон» не приобрела опцию законного перехвата. Соответственно ни «ДУП», ни «СУП» не были установлены в коммутаторах «АХЕ», которые стали использоваться в компании «Водафон-Панафон». Однако в начале 2003 года ее технические специалисты произвели модернизацию программного обеспечения коммутаторов «АХЕ» до версии 9.1. Эта версия включала в себя и «ДУП». То есть с 2003 года в сотовой сети компании «Водафон-Панафон» появилось программное обеспечение для прослушки, хотя в ней и отсутствовал высокоуровневый пользовательский интерфейс для управления прослушкой в виде «СУП».

Задачи, которые стояли перед злоумышленниками, вознамерившимися прослушивать телефонные разговоры в сотовой сети компании «Водафон-Панафон», были из разряда непростых. Требовалось тайно установить в коммутаторах «АХЕ» шпионское программное обеспечение, чтобы управлять «ДУП», не будучи замеченными системными администраторами компании «Водафон-Панафон». Время от времени необходимо было обновлять список подслушиваемых телефонных номеров, а также номеров, на которые копировалась перехваченная информация. Эти манипуляции не должны были находить отражение в регистрационных журналах, а само шпионское программное обеспечение должно было оставаться невидимым для системных администраторов, обслуживавших коммутаторы «АХЕ».

Злоумышленники умело воспользовались тем, что в коммутаторах «АХЕ» можно было обновлять программное обеспечение без перезагрузки системы, дабы не разъединять действующие телефонные соединения, не терять текстовые сообщения и не отключать службы экстренного вызова. Разработанная в компании «Эрикссон» методика позволяла прямое «латание» кода, исполняемого центральным процессором, в буквальном смысле на лету.

Чтобы оптимизировать обновление программного обеспечения своих коммутаторов «АХЕ» компания «Эрикссон» разделила его на отдельные блоки, хранимые в оперативной памяти центрального процессора. В версии 9.1 таких блоков было более полутора тысяч. Каждый содержал так называемую «область коррекции», которая использовалась всякий раз, когда требовалось сделать обновление программного обеспечения.

Для примера, можно предположить, что коммутатор должен был научиться выполнять новую функцию X вместо старой Y. Тогда там, где прежде стояла команда «Если верно условие Z, то выполнить Y», обновленное программное обеспечение должно было теперь выполнять команду типа «Если верно условие Z, то перейти в область коррекции по адресу L». А по адресу L в «области коррекции» прописывалась новая функция X.

Путем такого обновления злоумышленники сумели подменить 29 блоков программного обеспечения в коммутаторах «АХЕ», чтобы напрямую задействовать возможности, предоставляемые «ДУП». В результате им удалось инициировать прослушку в обход «СУП» и тем самым избежать отражения своих действий в регистрационных журналах.

Эта подмена могла бы быть обнаружена системными администраторами компании «Водафон-Панафон» путем составления списка всех исполняемых блоков в коммутаторе «АХЕ» подобно тому, как в операционных системах семейства «Виндоуз» можно вывести на экран список всех исполняемых процессов с помощью диспетчера задач. В результате было бы обнаружено, что некоторые блоки были активны, хотя этого не должно быть. Однако внедренное в коммутаторы «АХЕ» шпионское программное обеспечение модифицировало команду, перечислявшую активные блоки, чтобы пропускать те из них, которые отвечали за незаконную прослушку.

Вдобавок прослушка могла бы быть выявлена в процессе планового обновления программного обеспечения коммутаторов «АХЕ» или при установке «заплат». В этих случаях было принято сначала проверять все блоки, а уже потом устанавливать обновление или заплатку. Скорее всего, шпионское программное обеспечение модифицировало и команду, вычислявшую и выдававшую контрольные суммы блоков, и подмененные блоки выглядели вполне легально.

И наконец, злоумышленники модифицировали синтаксический анализатор команд коммутатора «АХЕ». В результате безобидные команды, за которыми следовало 6 пробелов, деактивировали запись в регистрационные журналы и аварийный сигнал, предупреждавший об этой деактивации, а также позволяли исполнять команды, связанные с управлением шпионским программным обеспечением. В системе также был заведен новый пользователь, с помощью которого злоумышленники могли регистрироваться в системе для получения к ней доступа.

Как же все-таки было обнаружено присутствие злоумышленников, если они замаскировали его столь искусно?

24 января 2005 года злоумышленники обновили свое шпионское программное обеспечение, установленное в сотовой сети компании «Водафон-Панафон». В результате возникли помехи доставке по назначению текстовых сообщений, что, в свою очередь, послужило причиной для автоматической генерации сообщения об ошибке. Последующий анализ дампов системы позволил выявить шпионское программное обеспечение вместе со списком телефонных номеров, которые подвергались незаконному прослушиванию. Методом обратного проектирования был восстановлен исходный код. Проведенный анализ показал высокую компетентность его авторов. За пятнадцать лет, предшествовавшие описываемым событиям, значительная часть программного обеспечения для коммутаторов «АХЕ» была написана программистами из греческой компании «Интраком» со штаб-квартирой в Афинах. Так что необходимые знания для написания шпионского программного обеспечения оказались в распоряжении немалого количества программистов, которые в разное время работали в компании «Интраком».

В ходе расследования выявить среди сотрудников компаний «Водафон-Панафон» и «Интраком» лиц, причастных к взлому сотовой сети компании «Водафон-Панафон», не удалось. Этот взлом вполне мог быть осуществлен посторонними людьми. Выяснилось, например, что перед тем, как произошел отказ подсистемы доставки текстовых сообщений, последний человек, который работал с коммутаторами «АХЕ», не являлся сотрудником компании «Водафон-Панафон» и его впустили внутрь по гостевому пропуску.

В июле 2005 года, когда еще продолжалось расследование обстоятельств этого дела, в компании «Водафон-Панафон» были заменены два из трех серверов, которые использовались для управления сотовой сетью. На них были затерты регистрационные журналы, и вопреки действовавшим требованиям для них не были сделаны резервные копии. Потом истек полугодовой срок хранения журналов, в которых фиксировался проход посторонних лиц на территорию компании «Водафон-Панафон» за период, когда было обновлено шпионское программное обеспечение, и возник сбой в доставке текстовых сообщений.

Следы установки шпионского программного обеспечения могли бы сохраниться на коммутаторах компании «Водафон-Панафон». Однако из-за нехватки на них места регистрационные журналы хранились всего 5 дней и потом стирались. А слишком поспешная деактивация шпионского программного обеспечения 7 марта 2005 года наверняка послужила предупредительным сигналом для злоумышленников. В результате следователи так и не смогли воспользоваться возможностью засечь с помощью триангуляции мобильные телефоны, на которые дублировались подслушиваемые телефонные разговоры.

С другой стороны, компанию «Водафон-Панафон» можно понять. Расследование расследованием, а бизнес есть бизнес. Так же, как и полицию, которая могла бы конфисковать у компании «Водафон-Панафон» все оборудование, вовлеченное в инцидент, но не стала этого делать из-за опасений нарушить работу сотового оператора. Допросы персонала компании «Водафон-Панафон» и изучение данных, предоставленных самой компанией, какого-либо заметного результата не дали.

Что касается смерти Цаликидиса, то по этому поводу мнения разошлись. Одни утверждали, что Цаликидис покончил жизнь самоубийством, поскольку его причастность к прослушке вот-вот должна была стать достоянием гласности. Другие считали, что он выявил злоумышленников или был на пороге их разоблачения и потому был убит.

«Афинское дело» породило различные спекуляции на тему о том, кто был заказчиком прослушки в сотовой сети компании «Водафон-Панафон». В первую очередь подозрение пало на компанию «Интраком», которая продавала телекоммуникационное оборудование компании «ОТЕ», основному поставщику услуг связи в Греции. Большинством акций «ОТЕ» владело греческое государство. Поэтому у коммерсантов из «Интраком» был повод интересоваться телефонными разговорами руководителей правящей элиты в Греции: некоторые выгодные сделки с «ОТЕ» были заключены еще при прежнем правительстве, и в «Интраком» наверняка желали знать, не будут ли они сорваны при новом. А подслушивание членов организаций по защите гражданских прав, борцов за мир и антиглобалистов могло быть специально организовано, чтобы направить расследование по ложному следу.

Получила распространение и теория, согласно которой вся эта прослушка в Афинах была делом рук АНБ, обладавшего необходимыми подсобными шпионскими средствами и квалификацией. Географическое местоположение мобильных телефонов, на которые скидывались подслушанные телефонные разговоры, точно соответствовало расположению апартаментов и другой собственности, находившихся под контролем американских дипломатов в Афинах. А сама прослушка могла вестись из-за опасения террористических атак во время проведения Олимпийских игр в Афинах.

Сотрудничество

Сотрудничество американских разведывательных ведомств с телекоммуникационными корпорациями в США с целью получения доступа к их сетям связи стартовало еще в начале прошлого века. В 1970-е годы в ходе проведения операции АНБ «Трилистник» в это сотрудничество оказались вовлечены все без исключения крупные провайдеры магистральной связи, причем на совершенно безвозмездной основе. В 2000-е годы это сотрудничество получило успешное продолжение и дальнейшее развитие.

Правда, не обошлось без проблем. Одна из них возникла в 2003 году, после того как американская телекоммуникационная компания «Глобал кроссинг» обанкротилась и была продана одной сингапурской компании. Для переговоров с новыми владельцами «Глобал кроссинг» в США была срочно сформирована команда юристов из ФБР, министерств обороны, юстиции и внутренней безопасности. Они потребовали, чтобы в сингапурской компании, купившей «Глобал кроссинг», было сформировано секретное подразделение из американских граждан, имевших оформленный допуск к государственной тайне. В их задачу входило обеспечение бесперебойного перехвата в интересах АНБ трафика из магистральных каналов оператора, купленного сингапурцами.

Стремление правительства США сохранить для себя возможность подключаться к магистральным каналам связи по мере того, как все более значительные сегменты мировой телекоммуникационной инфраструктуры оказывались в распоряжении иностранных инвесторов, нашло выражение в так называемом «Соглашении о сетевой безопасности». Впервые оно было подписано в 2003 году с компанией «Глобал кроссинг». «Соглашение о сетевой безопасности» никоим образом не санкционировало прослушку со стороны спецслужб США. Однако его подписание гарантировало американскому правительству наличие специальных подсистем в коммуникационных сетях компании-подписанта, которые позволяли безо всякого риска и особых затрат быстро получать сетевой доступ в целях перехвата циркулировавшей информации.

С тех пор все зарубежные телекоммуникационные компании, желавшие работать в США, были вынуждены подписывать «Соглашение о сетевой безопасности». А иначе Федеральное агентство по связи США отказывало им в выдаче соответствующей лицензии. Более того, даже при наличии принципиального согласия со стороны иностранного телекома на подписание «Соглашения о сетевой безопасности» Федеральное агентство по связи месяцами специально задерживало визирование необходимых бумаг. Это было нужно для того, чтобы команда юристов из ФБР, министерств обороны, юстиции и внутренней безопасности США успевала доработать все документы для обеспечения максимального сотрудничества со стороны соискателя лицензии для осуществления перехвата из его сетей связи.

К примеру, от компании «Глобал кроссинг», чьи оптоволоконные магистральные каналы связи соединяли между собой территории 27 стран и 4 континентов, по «Соглашению о сетевой безопасности» требовалось иметь в США «центр сетевого управления», который американские правительственные чиновники могли посетить по истечении 30 минут после предварительного уведомления о своем визите. А организация собственно перехвата возлагалась исключительно на американских граждан с оформленным допуском к государственной тайне. В 2011 году сингапурцы продали большую часть своей доли в «Глобал кроссинг» американской компании «Левел 3», сохранив у себя небольшое количество акций, что привело к пересмотру текущего «Соглашения о сетевой безопасности», в которое были добавлены дополнительные условия.

Степень доступа к оптоволоконным магистральным каналам, которым обладало АНБ, всегда являлась строго охраняемым секретом. Однако были косвенные данные, которые позволяли судить о степени этого доступа.

В 2006 году на веб-сайте «Синет»¹⁰ были опубликованы результаты опроса 27 крупных американских телекоммуникационных и интернет-компаний, в ходе которого 17 из них заявили, что не участвовали в операциях АНБ по перехвату электронных сообщений и подслушиванию телефонных разговоров без санкции судебного органа. Остальные 12 отказались от комментариев, в некоторых случаях сославшись на соображения национальной безопасности. Среди последних большинство составили операторы магистральных сетей, а также кабелей связи, проложенных по морскому дну. Возможно, что информационные службы компаний, отказавшихся от комментариев, были слишком заняты другими, более важными проблемами. Или юристы этих компаний отсутствовали на своих рабочих местах, чтобы подготовить юридически выверенный ответ на заданный вопрос.

Марк Клейн

Однако вскоре подтверждение получила совсем другая гипотеза относительно причин, по которым были получены отказы. В том же 2006 году некий Марк Клейн, бывший технический специалист, двадцать два года проработавший в компании «АТТ», сделал заявление под присягой о том, что эта компания незаконно предоставила АНБ тайный доступ к своим сетям связи, и сказал, что готов подкрепить свое заявление документами. Примечательно, что «АТТ» как раз входила в список телекоммуникационных компаний, отказавшихся от комментариев в ходе опроса веб-сайта «Синет».

По словам Клейна, сотрудники АНБ часто приходили в здание компании «АТТ» в Сан-Франциско, где была установлена «разветвительная стойка», через которую весь интернет-трафик копировался на оборудование АНБ, установленное в специально отведенной комнате под номером 641. Клейн рассказал, что подобные комнаты имелись у «АТТ» и в других крупных американских городах.

В «АТТ» никогда не пытались опровергнуть утверждения Клейна. И на это у компании были законные основания: министерство юстиции США официально разрешило компании «АТТ» «ни опровергать, ни подтверждать тот факт, что она сотрудничала с АНБ».

Примеру «АТТ» последовала и американская телекоммуникационная компания «Веризон». В 2006 году американская газета «Ю-Эс-Эй тудей» сообщила, что эта компания ежедневно передавала в распоряжение АНБ метаданные о телефонных звонках своих клиентов. В ответ представитель «Веризон» заявил о том, что никаких комментариев по факту публикации не будет из соображений национальной безопасности.

Всякая надобность в публичных признаниях сотрудничества с АНБ со стороны компаний «АТТ» и «Веризон» окончательно отпала только в июне 2013 года, когда был рассекречен документ АНБ, восхвалявший чрезвычайно продуктивное и долгосрочное сотрудничество агентства с двумя оставшимися неназванными телекоммуникационными компаниями. О них было известно только, что незадолго до событий 11 сентября 2001 года первая обслуживала 39 % всех международных звонков в США, а вторая – 28 %. Эти данные хорошо коррелировались с количеством международных звонков, выполненных в конце 2001 года компаниями «АТТ» и «Веризон» – 38,2 % и 29,1 % соответственно. Что и требовалось доказать.

Согласно этому рассекреченному документу АНБ, в 2001 году (вскоре после террористической атаки на США) с АНБ по своей инициативе связались уполномоченные представители компаний «АТТ» и «Веризон» по вопросу о том, чем еще они могут помочь при сложившихся обстоятельствах. И та, и другая компания уже долгое время активно сотрудничали с АНБ в рамках президентского указа, который в 1981 году разрешил АНБ перехватывать все сообщения и подслушивать все телефонные разговоры, которые проходили транзитом через территорию США. В 2001 году дополнительно к этому АНБ с разрешения президента Буша захотело от «АТТ» и «Веризон» содействия в перехвате любых сообщений и подслушивании любых телефонных звонков, если один из абонентов, общавшихся по сети связи, находился в США, а другой за границей. А в 2009 году с санкции министерства юстиции США сюда добавился сбор метаданных, имевших отношение к сообщениям и телефонным звонкам, вне зависимости от того, где находились абоненты сети связи.

За сотрудничество АНБ ежегодно выплачивало «АТТ» и «Веризон» порядка 300 миллионов долларов в год. К примеру, компания «АТТ» взимала с АНБ 325 долларов за постановку абонента на прослушку и 10 долларов за каждый день прослушки. В «Веризон» первый месяц прослушки обходился в 775 долларов, а последующие – в 500 долларов.

Помимо этого, еще 10 миллионов долларов в год компания «АТТ» получала благодаря добровольному сотрудничеству с ЦРУ. Оно снабжало «АТТ» списками лиц, подозреваемых в терроризме. «АТТ» проверяла свои базы данных и предоставляла ЦРУ информацию о телефонных звонках (дату и время, продолжительность, номера абонентов), которая могла помочь идентифицировать зарубежных пособников террористов. Базы данных телефонных звонков, имевшиеся в распоряжении «АТТ», были поистине гигантскими. Самые ранние датировались аж 1987 годом. Они касались не только телефонных соединений клиентов самой компании, но и любых телефонных соединений, которые осуществлялись посредством ее сетевого оборудования.

Большая часть информации, получаемой ЦРУ из «АТТ», имела отношение исключительно к иностранным гражданам. Однако, в ней попадались и телефонные соединения, один из абонентов которых находился внутри США. В этом случае, поскольку ЦРУ было запрещено шпионить на американской территории, в «АТТ» скрывали от ЦРУ информацию о внутренних номерах, «маскируя» в них часть цифр. Тем не менее ЦРУ всегда имело возможность передать «замаскированные» номера в ФБР, которое могло выписать судебный ордер, предписывавший «АТТ» предоставить недостающую информацию.

На первый взгляд может показаться, что ЦРУ дублировало работу, которую выполняло АНБ. Однако оперативникам ЦРУ, перед которыми стояла задача своевременно обезвреживать террористов за рубежом, требовалось как можно быстрее получать данные по тактическим направлениям, которые, возможно, мало интересовали другие спецслужбы США. Для этого ЦРУ необходимо было обладать собственными возможностями ведения разведки средствами связи. Хотя надо признать, что эти возможности не шли ни в какое сравнение с возможностями, которые имелись в распоряжении АНБ.

Например, согласно документу АНБ, датированному 2012 годом, в ходе проведения операций под названием «Колдовская маслина» и «Раковина-труба» была значительно увеличена доля интернет-трафика, который АНБ удавалось идентифицировать, отфильтровать и разместить в своих хранилищах. В 2012 году эта доля достигла 75 %.

Таким образом, на протяжении многих лет благодаря сотрудничеству с телекоммуникационными компаниями АНБ имело возможность накапливать у себя интернет-трафик и телефонные переговоры американских граждан.

Дальнейшая обработка и использование накопленной информации определялись только внутренними правилами АНБ, которые могли быть в любое время изменены в сторону их ослабления.

Сноуден так прокомментировал сложившуюся ситуацию: «На практике сообщения американских граждан каждодневно накапливаются и анализируются в соответствии с правами доступа аналитика, а не судебными решениями. Оправданием этому служит «случайный» характер перехвата, но в конце трудового дня кто-то в АНБ все еще хранит у себя содержание ваших сообщений… Если я законно выбрал в качестве мишени, к примеру, некоторый зарубежный электронный адрес, и с него было отослано сообщение американскому гражданину, аналитик получит к нему доступ. В полном объеме. Компьютерный адрес, исходные данные, контент, заголовки, вложения, все. Информация будет храниться очень долго, и срок ее хранения может быть продлен с помощью временного служебного распоряжения, а не судебного решения».

В 2013 году, благодаря разоблачениям Сноудена, список компаний, сотрудничавших с АНБ, существенно пополнился. На одном из слайдов секретной презентации АНБ в хронологическом порядке перечислялись американские корпорации, которые сотрудничали с АНБ. Первой стояла корпорация «Майкрософт» (сентябрь 2007 года), следующими шли «Яху» (март 2008 года) и «Гугл» (январь 2009 года), за ними – «Фейсбук» (июнь 2009 года), «Ютьюб» (сентябрь 2009 года), «Скайп» (февраль 2011 года) и «Америка онлайн» (март 2011 года). «Эппл» присоединилась к ним в октябре 2012 года.

Кстати, у АНБ были основания испытывать к «Эппл» особо теплые чувства. Об этом свидетельствует секретная презентация, которую в 2011 году подготовил безымянный аналитик АНБ. Для ее первого слайда он использовал несколько стоп-кадров из рекламного ролика, посвященного началу продаж компьютера «Макинтош» в 1984 году в США. На этом слайде под заголовком «Определение местоположения с помощью «Айфона»» был размещен текст: «Кто мог знать в 1984 году…». На втором слайде под фотографией Стива Джобса, держащего в руках «Айфон», было написано продолжение фразы с первого слайда: «… что именно он станет Большим Братом¹¹…». На третьем слайде присутствовала фотография радостных обладателей «Айфона» с подписью под ней: «…а зомби станут приносящими ему доход клиентами».

И действительно с появлением «Айфона» у АНБ возникли дополнительные возможности электронной слежки, о которых Большой Брат прежде не мог и помыслить. Из секретной презентации АНБ, которая попала в распоряжение Пойтрас и была опубликована в немецком издании «Шпигель», следовало, что АНБ разработало эффективные методы тайного проникновения в «Айфоны». Особый интерес для АНБ представляли геолокационные данные «Айфонов», которые позволяли узнавать о перемещениях объекта наблюдения. Не брезговало АНБ и хранимыми в «Айфонах» фотографиями, а также голосовой почтой. Ежедневно АНБ добавляло в свои компьютерные хранилища информации миллиарды записей с географическими координатами пользователей «Айфонов» по всему миру. Мощные аналитические системы, имевшиеся в распоряжении АНБ, просеивали эти записи в поисках полезной разведывательной информации – например, личностей так называемых «попутчиков», то есть дотоле неизвестных сообщников объекта электронной слежки.

В отличие от «АТТ» и «Веризон», упорно отмалчивавшихся по поводу своего сотрудничества с АНБ, американские корпорации, пополнившие в 2013 году список пособников АНБ, выступили с энергичными опровержениями сразу же после появления в прессе утверждения о том, что они предоставили АНБ прямой доступ к своим системам. Марк Цукерберг, к примеру, сказал, что в корпорации «Фейсбук» «никогда не получали запрос или судебный ордер общего характера ни от какого правительственного ведомства с требованием предоставить исчерпывающую информацию или метаданные». Ларри Пейдж заявил, что «американское правительство не располагает прямым доступом или «лазейкой», дающими возможность получать информацию, хранимую в центрах обработки данных «Гугл». Представители корпораций «Майкрософт», «Эппл» и «Яху» высказались примерно в том же духе.

Согласно американскому законодательству, АНБ имело право вручать интернет-компаниям судебные ордеры на электронную прослушку их коммуникационных сетей при проведении расследований террористической деятельности. Это право было закреплено в законе США «О надзоре за внешней разведкой». Он являлся мощным средством оказания давления со стороны АНБ на интернет-компании, поскольку требовал от них «предоставлять всю информацию, технические средства и техническое содействие, необходимые для осуществления электронного наблюдения», если это могло быть сделано с «минимальным созданием помех» работе других пользователей. Поэтому в качестве ответной реакции во многих интернет-компаниях были созданы специальные группы экспертов, которые должны были решать, как следовало реагировать на судебные ордеры, оформленные в соответствии с законом «О надзоре за внешней разведкой».

Но иногда интернет-компании добровольно соглашались сотрудничать с АНБ даже вне рамок закона, поскольку альтернатива этому в виде внезапного появления федеральных агентов с судебным ордером, санкционировавшим установку собственного подслушивающего устройства на сети связи, была еще хуже. В интернет-компаниях опасались, что эти устройства могли неблагоприятно сказаться на функционировании сетей, сделать их уязвимыми для проникновения извне или перехватывать куда больше данных, чем было разрешено законом.

Например, в корпорации «Майкрософт» втихую была разработана собственная система для того, чтобы удовлетворять запросы АНБ без установки каких-либо дополнительных приспособлений на свои внутренние коммуникационные сети. С помощью этой системы копии электронных писем клиентов, за которыми следило АНБ, перенаправлялись в скрытые хранилища где-то в недрах почтовой службы «Хотмейл». А оттуда каждые 15 минут накопленный перехват отсылался в штаб-квартиру АНБ.

Однако если в интернет-компании шифрование применялось таким образом, что даже ее собственные инженеры не могли осуществлять доступ к файлам или сообщениям клиентов, то по объективным причинам она оказывалась не в состоянии должным образом исполнить требования судебного ордера на электронную прослушку. Подобных интернет-компаний было относительно немного, так как большинство использовало шифрование только при передаче данных по коммуникационной сети. На серверах же эти данные хранились в незашифрованном виде.

Помимо сотрудничества американских компаний с АНБ в рамках законодательства США, было еще и неформальное добровольное взаимодействие, которое осуществлялось по следующим основным направлениям:

1. Корпорация «Майкрософт» и другие производители программного обеспечения в США заранее (до выпуска исправлений) негласно уведомляли АНБ об обнаруженных ошибках в своих продуктах, чтобы АНБ могло воспользоваться этой информацией для тайного проникновения в компьютеры.

2. Некоторые американские телекоммуникационные компании добровольно предоставляли АНБ полный доступ к своему сетевому оборудованию и коммуникационным каналам за пределами США из патриотических побуждений.

3. Американские разработчики сетевого оборудования делились с АНБ подробными техническими спецификациями и схемами, а также описаниями архитектуры и принципов функционирования.

4. Американские компании, специализировавшиеся в области защиты информации (типа «Макафи»), передавали в АНБ сведения о ставших известными хакерских методах взлома компьютеров и способах защиты от них.

5. В обмен на предоставление доступа к своим коммуникационным сетям и серверам американские компании получали из АНБ ценную разведывательную информацию. Например, Сергей Брин, основатель «Гугл», был поставлен в известность о том, что крупная хакерская атака на «Гугл» была предпринята кибершпионским подразделением китайских вооруженных сил.

6. Американские телекоммуникационные компании собирали и передавали в АНБ данные о версиях операционных систем, браузеров и ява-машин, установленных на миллионах устройств, подключенных к сетям связи этих компаний по всему миру.

7. Прежде чем установить на своих коммуникационных сетях оборудование АНБ для прослушки, компании «АТТ», «Веризон», «Спринт», «Левел 3» и «Сенчури линк» потребовали от АНБ гарантий иммунитета от судебного преследования по американскому законодательству. В ответ им было вручено письмо, подписанное генеральным прокурором США. В этом письме говорилось, что в случае разоблачения их деяния не будут квалифицированы как прослушка и поэтому не будут подпадать под действие соответствующего законодательства США.

Таким образом, в 2000-е годы стараниями АНБ национальные телекоммуникационные и интернет-компании в США превратились в тайных сообщников АНБ в добывании разведывательной информации. Они делали «отводы» и устанавливали фильтры на своих технических средствах, встраивали «лазейки» в свое коммуникационное оборудование и программное обеспечение, а также щедро делились с АНБ ключами к своим криптосистемам.

Надежным соратником АНБ в деле перехвата интернет-трафика являлся английский ЦПС. С ним сотрудничали ведущие мировые телекоммуникационные компании – «Бритиш телеком», «Водафон» и «Веризон», а также еще четыре других менее крупных телекома, которые предоставили ЦПС неограниченный доступ к своим трансатлантическим магистральным линиям связи. Операция ЦПС по перехвату интернет-трафика получила название «Времена».

Контактировавшим с ЦПС телекоммуникационным компаниям было запрещено публично подтверждать наличие у них судебных решений, принуждавших к сотрудничеству. За свое техническое содействие и материально-техническое обеспечение операции «Времена» телекомы получали денежную компенсацию от ЦПС. К ним были прикомандированы сотрудники ЦПС для оперативного решения возникавших вопросов.

Компьютерные хранилища данных, имевшиеся в распоряжении ЦПС, позволяли накапливать 30-дневный перехват. В 2012 году ЦПС успешно справлялся с шестьюстами миллионами телефонных вызовов в день, имел действующие подключения к более чем двумстам оптоволоконным линиям и успевал обрабатывать данные, одновременно получаемые из почти полусотни этих линий.

Как образно выразился один из сотрудников ЦПС, невозможно было «внимательно изучить каждую соломинку», но просеивать «большие стога» данных в поисках «иголок» полезной информации ЦПС оказался вполне в состоянии. В мае 2012 года этим занимались три сотни аналитиков из ЦПС и еще две с половиной сотни из АНБ. Но большую часть поступавшего перехвата приходилось оставлять без внимания: ее просто некому было изучать. Тем не менее в ЦПС регулярно составлялись планы на будущее по увеличению объемов перехвата.

Новое поколение кибершпионов

Было время, когда лидирующую роль в АНБ играли дешифровальщики – люди с математическим образованием, занимавшиеся взломом криптосистем. Они придумывали изощренные методы чтения чужой шифрованной переписки, полагаясь на свой арсенал суперкомпьютеров. Это был трудоемкий процесс. Но он приносил плоды: с помощью суперкомпьютеров дешифровальщикам удавалось отыскивать слабости в криптосистемах, которые изначально были им присущи или возникали вследствие неправильной эксплуатации.

В 2000-е годы АНБ сумело тайно или по соглашению с телекоммуникационными компаниями подключиться к магистральным каналам связи и перехватывать практически весь мировой интернет-трафик, включая транзакции по кредитным картам. Объемы перехвата были запредельными. Но АНБ обладало всеми необходимыми возможностями по быстрому поиску в нем информации, представлявшей оперативный интерес. Степень заинтересованности АНБ определялась многими сопутствующими обстоятельствами – в первую очередь, отправителем и получателем сообщений, содержанием переписки и личностями корреспондентов.

При поиске информации в гигантских базах данных, в которых АНБ хранило перехваченные электронные почтовые сообщения, онлайновые чаты и историю поисковых запросов миллионов интернет-пользователей, аналитики АНБ работали с поисковой системой под названием «XKeyscore». В учебном пособии, посвященном этой системе, она характеризовалась как «самая широкая по охвату» система для добывания разведывательной информации в Интернете. Про «XKeyscore» говорилось, что она предоставляет информацию «практически обо всем, чем рядовой пользователь занимается в Интернете», включая электронную почту, посещаемые веб-сайты и метаданные.

В одном из своих ранних интервью Сноуден сказал: «Сидя за своим рабочим столом, я мог заниматься слежкой за кем угодно— за вами, вашим бухгалтером, федеральным судьей или даже за самим президентом, если в моем распоряжении был соответствующий личный адрес электронной почты». В учебном пособии по «XKeyscore» можно отыскать подтверждение словам, сказанным Сноуденом.

Для того, чтобы с помощью «XKeyscore» порыться в накопленной АНБ информации, от аналитика требовалось заполнить простую экранную форму с указанием основания для поиска в самом общем виде. Перед исполнением запрос на поиск не подлежал утверждению ни компетентными судебными органами, ни руководством АНБ. Посредством «XKeyscore» и других подобных систем аналитик также мог следить за интернет-активностью отдельных пользователей в режиме реального времени. Таким образом, система «XKeyscore» обеспечивала техническую возможность, никак не подкрепленную контролем наличия необходимых юридических полномочий, выбирать в качестве шпионской мишени любого человека, просто зная его идентификатор— например, адрес электронной почты или сетевой адрес его компьютера.

«XKeyscore» позволяла аналитику АНБ осуществлять поиск в информации об активности интернет-пользователей, а в отсутствие известного адреса электронной почты, – просто по имени, телефонному номеру, сетевому адресу, присутствию ключевых слов в поисковых запросах или типу используемого браузера. В одном из документов АНБ по этому поводу говорилось, что «строгая идентификация¹² предоставляет слишком ограниченные возможности», поскольку «значительная часть действий в Интернете совершается анонимно».

Аналитикам АНБ не рекомендовалось задавать поиск контента по всей базе данных, поскольку в ответ было бы получено слишком много ненужной информации. Вместо этого следовало использовать имевшиеся метаданные, чтобы сузить область поиска. Сюда относились:

– «все адреса электронной почты, присутствовавшие в сессии и отобранные по имени интернет-пользователя и домену»;

– «все телефонные номера, присутствовавшие в сессии (то есть записи из адресной книги или блок подписи)»;

– активность интернет-пользователя – «работа с веб-службой электронной почты или присутствие в чате, включая пользовательские имена, списки друзей, специфические куки-файлы и прочее».

Помимо мониторинга электронной почты, система «XKeyscore» позволяла наблюдать практически за любой другой интернет-активностью. Например, аналитик АНБ мог проследить за чатом в «Фейсбуке», введя в соответствующей экранной форме имя пользователя и временной интервал, или составить список сетевых адресов компьютеров, с которых осуществлялся доступ к определенному веб-сайту, или получить информацию о работе пользователя с браузером, в том числе – о его поисковых запросах. А благодаря возможности поиска в перехваченном трафике по протоколу http, аналитик АНБ имел доступ к информации о том, что в АНБ называли «почти всей активностью обычного пользователя в Интернете».

Согласно отчету АНБ, в 2007 году базы данных АНБ насчитывали 850 миллиардов записей о телефонных звонках и почти 150 миллиардов записей об интернет-активности, которые каждый день пополнялись 1–2 миллиардами записей. По некоторым оценкам, в 2012 году общее количество записей АНБ о телефонных звонках и электронной почте достигло 20 триллионов.

При этом в АНБ осуществлялся непрерывный сбор такого количества информации, что хранить ее можно было только в течение весьма ограниченного периода времени. Контент оставался доступным от 3 до 5 дней, а метаданные – до 30 дней. Ежедневный перехват АНБ с некоторых веб-сайтов достигал 20 с лишним терабайт и хранился не более суток. Для увеличения срока хранения перехвата в АНБ была создана многоуровневая система, в которой данные были доступны сроком до пяти лет. В 2012 году посредством одной только системы «XKeyscore» можно было осуществлять поиск среди 41 миллиарда записей, хранимых 30 дней.

В феврале 2015 года стало известно, что АНБ и ЦПС совместными усилиями взломали внутреннюю компьютерную сеть компании «Гемальто»– крупнейшего мирового поставщика модулей идентификации абонентов сотовых сетей. В результате были украдены миллионы криптографических ключей, которые предназначены для защиты мобильной связи от прослушки. Система «XKeyscore» сыграла существенную роль во взломе, обеспечив взломщикам доступ к учетным записям электронной почты сотрудников «Гемальто».

Помимо США и Англии, пользоваться системой «XKeyscore» могли их ближайшие союзники в области электронной слежки – Австралия, Канада и Новая Зеландия. Последняя активно применяла «XKeyscore» для электронной слежки за кандидатами на должность генерального директора Всемирной торговой организации и за членами правительства Соломоновых Островов¹³.

В качестве отправной точки при электронной слежке за интернет-пользователями при помощи «XKeyscore» аналитикам АНБ рекомендовалось использовать социальную сеть «Фейсбук». Связано это было с тем, что «Фейсбук» представлял собой самую популярную среду каждодневного общения интернет-пользователей по всему миру. Например, только в США более 70 % всех совершеннолетних граждан, подключенных к Интернету, пользовались «Фейсбуком».

Значительную проблему для АНБ представлял спам, который замусоривал базы данных информацией, не представлявшей никакого практического интереса. Например, большая часть перехватываемых в АНБ электронных почтовых сообщений была рекламной рассылкой с фиктивных адресов.

В 2010 году АНБ вознамерилось выделить для перехваченных сообщений, которыми обменивались между собой граждане США, отдельное хранилище. Однако этот способ был признан неэффективным, поскольку некоторые из таких сообщений пересылались по иностранным сетям связи, и АНБ затруднялось однозначно идентифицировать их принадлежность. Перехваченные же сообщения, которые американцы посылали иностранцам или получали от иностранцев, вполне могли обрабатываться в АНБ в отсутствие судебных решений, поскольку эти сообщения помещались в те же самые базы данных, где находились сообщения, отправителями и получателями которых были иностранные граждане.

Некоторые поисковые запросы аналитиков АНБ периодически инспектировались их руководством. По этому поводу Сноуден сказал следующее: «Нам очень редко задавали вопросы о нашем поиске, и когда это делалось, то обычно в контексте отыскания для них легального обоснования сразу всем скопом».

Но самая интересная для АНБ часть интернет-трафика передавалась по сети в зашифрованном виде. И поскольку для эффективной борьбы с терроризмом АНБ необходимо было знакомиться с содержанием перехваченных сообщений не позже их получателей, времени на трудоемкий взлом шифров уже не оставалось. Это означало, что АНБ либо надо было воровать незашифрованные сообщения непосредственно с компьютеров интернет-пользователей, либо читать перехваченную шифрпереписку по заранее сворованным криптографическим ключам. В обоих случаях достаточно было получить тайный доступ к чужим компьютерам с помощью шпионского программного обеспечения. И АНБ научилось удаленно через Интернет или напрямую путем тайного физического проникновения внедрять свои программы-шпионы в компьютеры, служившие мишенью для агентства. А чтобы у компьютерных пользователей не оставалось никаких шансов защититься от проникновения в их компьютеры, АНБ плотно работало с компаниями-производителями средств компьютерной защиты, ослабляя эту защиту известными только АНБ способами.

Атакам со стороны АНБ подвергалось и сетевое оборудование: роутеры, коммутаторы и аппаратные брандмауэры. Они уже имели в своем составе специальные средства для электронной слежки, встроенные туда производителями в целях отладки или в соответствии с законодательством, регулировавшим законный перехват в интересах правоохранительных органов. Требовалось только нужным образом активировать эти средства, что было, в общем-то, несложно, поскольку защита сетевых устройств от проникновения была рудиментарной и их программное обеспечение редко обновлялось. Успешная хакерская атака на компьютерную сеть считалась в АНБ более плодотворной, чем взлом одного компьютера: она позволяла перехватывать трафик всех подключенных к сети компьютеров в течение довольного длительного периода времени.

В итоге в 2000-е годы дешифровальщики постепенно утратили ведущие позиции в АНБ. Вместо них там на первый план вышли хакеры и взломщики. Благодаря им, за счет тайного проникновения в коммуникационные сети и компьютерные системы, АНБ добилось впечатляющих успехов во взломе чужих шифров. Недаром в более чем 50 тысячах секретных документов АНБ, переданных Сноуденом в распоряжение средств массовой информации, не было ни одного, в котором описывались бы успехи АНБ в области дешифрования.

Новоявленные кибершпионы из АНБ с дипломами инженеров и компьютерщиков проявляли чудеса находчивости, отыскивая эффективные способы обходить защиту, предоставляемую средствами шифрования. Эти способы включали кражи со взломом и встраивание «лазеек» в продаваемое компьютерное и сетевое оборудование с целью получения возможности тайно проникать в них без ведома пользователей. Но наиболее эффективным в ряду этих способов оказался хакерский взлом компьютерных систем для получения доступа к хранимой в незашифрованном виде информации. Операции по хакерскому взлому назывались в АНБ оконечными операциями, а занимавшееся ими подразделение АНБ— Оперативной службой специального доступа (ОССД).

В одном только 2011 году были проведены двести с лишним оконечных операций, на которые было потрачено более полумиллиарда долларов. Количество зараженных компьютеров исчислялось десятками тысяч в год. В последующие несколько лет планировалось довести их общее количество до нескольких миллионов. Большая часть операций по компьютерному взлому была направлена против Ирана, Китая, России и Северной Кореи. Одновременно шпионские программы были внедрены в посольстве Франции в Вашингтоне, а также в компьютеры, которыми пользовались сотрудники французской миссии при Организации Объединенных Наций (ООН). В общей сложности в списке мишеней оконечных операций АНБ фигурировали почти сорок иностранных посольств и дипломатических представительств.

В распоряжении сотрудников ОССД были типовые «шаблоны» для проведения атак против распространенных типов и конкретных моделей компьютеров, роутеров, коммутаторов и аппаратных брандмауэров – специализированные наборы хакерских инструментов, включавшие заранее написанные скрипты, программы для активации имевшихся «лазеек» и руткиты¹⁴. Иногда ОССД помогали ЦРУ и ФБР, которые проникали в помещения, где размещалось сетевое оборудование, и устанавливали там закладки или модифицировали программное обеспечение, чтобы заниматься электронной прослушкой.

В 2000-е годы были обнаружены уязвимости в некоторых сетевых устройствах, которые вполне могли использоваться для хакерских атак со стороны АНБ. Например, в 2005 году эксперт по компьютерной безопасности Майкл Линн нашел слабость в операционной системе компании «Циско». Под ее управлением работали миллионы роутеров по всему миру, которые применялись в магистральных сетях и в критически важных государственных системах жизнеобеспечения (водоснабжении, канализации и энергосетях). Методом обратной инженерии Линн обнаружил возможность создать компьютерного червя, который позволял злоумышленнику получить полный контроль над роутером и копировать весь проходивший через него трафик. Аналогичные уязвимости были выявлены в роутерах «Циско», предназначенных для домашнего пользования и для малого бизнеса.

АНБ тратило десятки миллионов долларов в год на негласное приобретение хакерских инструментов у сторонних разработчиков на «сером» рынке, на котором делали закупки американские спецслужбы. «Серым» он был назван, чтобы отличать его от «черного» рынка, где отоваривались киберпреступники. Цены варьировались от полусотни тысяч до нескольких миллионов долларов в зависимости от эксклюзивности покупки и широты ее применения на практике. При этом универсальные уязвимости роутеров редко появлялись в продаже: существовало множество вариантов настроек роутеров, и успешная атака против одной конфигурации необязательно срабатывала против другой. Более распространены были слабости в операционных системах роутеров, поскольку они не так сильно зависели от конфигурации. После обнаружения уязвимости производителем роутера и выпуска «заплатки» эта уязвимость теряла в стоимости, но полностью никогда не утрачивала своей ценности, поскольку многие пользователи и системные администраторы могли годами не обновлять программное обеспечение на своем сетевом оборудовании.

Внедренное в компьютеры шпионское программное обеспечение АНБ не выявлялось антивирусами, поскольку все они были скомпрометированы АНБ либо втайне от производителей, либо по секретному соглашению с ними. Шпионские программы служили для того, чтобы скрытно копировать электронные документы, которые хранились на зараженных компьютерах. Помимо этого, ОССД помогала дешифровальщикам АНБ взламывать криптосистемы, незаметно внося изменения в программные средства защиты компьютерных систем с помощью шпионского программного обеспечения, а также воруя криптографические ключи и выявляя особенности применяемых алгоритмов шифрования. Более того, шпионские программы позволяли компрометировать не только компьютер, изначально выбранный в АНБ в качестве мишени, но и другие компьютеры, с которыми он связывался по сети с использованием шифрования.

По некоторым данным, многие успешные операции АНБ по взлому зарубежных криптосистем в 2000-е годы, включая шифры России и Китая, стали возможны именно благодаря активному участию в этих операциях кибер-шпионов из ОССД. Были взломаны дипломатические криптосистемы одной из стран большой восьмерки, Египта, Сирии, Ирана и Пакистана. А еще, благодаря содействию одной из крупных американских телекоммуникационных компаний, был получен доступ к шифрованной информации со смартфонов и планшетов, работавших в коммуникационных сетях стандарта 4G. Также известно, что большая часть разведывательной информации о китайских кибератаках на различные цели в США, Западной и Центральной Европе, а также в Азии была получена только после того, как ОССД удалось проникнуть в китайские компьютерные системы, которые использовались для кибератак.

С течением времени ОССД превратилась в очень эффективное подразделение АНБ, благодаря сотрудничеству с большой тройкой американских телекоммуникационных компаний – «АТТ», «Веризон» и «Спринт», с большинством интернет-провайдеров в США, а также со многими крупными производителями средств компьютерной безопасности. Согласно документу АНБ, который стал достоянием гласности в 2013 году, эти компании помогли агентству сделать «уязвимыми коммерческие криптосистемы, информационные технологии, сети и оконечные сетевые устройства» в интересах ОССД.

АНБ пристально следило за мировым рынком систем защиты компьютеров. В этом ему активно помогали ЦРУ, Разведывательное управление министерства обороны и государственный департамент США. Также в ОССД наблюдали за хакерскими операциями по взлому компьютеров и производили тщательный анализ примененных методов тайного компьютерного проникновения, чтобы потом можно было использовать их для достижения собственных целей.

Стремясь спрятать от посторонних глаз деятельность ОССД, АНБ учредило значительное количество компаний, служивших прикрытием для ОССД. Эти компании владели большим количеством связанных между собой серверов, находившихся как в США, так и за их пределами, и не имевших видимой связи с АНБ. Серверное оборудование подставных компаний активно задействовалось сотрудниками ОССД для проведения атак на компьютерные системы по всему миру.

Свое «продуктивное и долгосрочное сотрудничество» с американскими телекоммуникационными компаниями АНБ использовало, в частности, для того, чтобы идентифицировать пользователей системы «Тор»¹⁵ и тайно устанавливать на их компьютерах шпионские программы.

Сначала АНБ выявляло пользователей системы «Тор», полагаясь на свою способность мониторить весь Интернет. С этой целью в АНБ велась картотека характерных признаков, которыми отличался сетевой обмен между системой «Тор» и ее пользователями. Интернет-перехват сличался с картотекой на предмет обнаружения трафика, генерируемого компьютерами, которые были подключены к системе «Тор». Желанная анонимность в данном случае имела для пользователей «Тор» неприятную оборотную сторону, которая заключалась в том, что в интернете они выглядели почти одинаково, и их легко было отличить от обычных интернет-пользователей.

После этого АНБ пыталось перенаправить выявленных пользователей системы «Тор» на свои специализированные серверы под кодовым наименованием «Квант», которые, пользуясь привилегированным положением, АНБ тайно разместила в опорных точках магистральных интернет-каналов. Благодаря этому расположению, они могли быстрее реагировать на запросы интернет-пользователей, чем другие веб-сайты. Серверы «Квант» выдавали себя за обычные веб-серверы (например, серверы «Гугл»), которые посещали пользователи системы «Тор», и заманивали их на другие серверы АНБ— под кодовым наименованием «Лисья кислота». Работавшие под управлением операционной системы «Виндоуз Сервер 2003» серверы «Лисья кислота» были способны заражать подключавшиеся к ним компьютеры с помощью установленного специального программного обеспечения и набора скриптов на языке «Перл».

Серверы «Лисья кислота» были напрямую подсоединены к Интернету, имели самые обычные доменные имена и были доступны для любых браузеров безо всяких ограничений. Определить истинную принадлежность этих серверов было невозможно. Когда пользователь перенаправлялся на них с одного из серверов «Квант», использовался специальный адрес переадресации, который выглядел вполне невинно. Однако этот адрес снабжался тэгом, обнаружив который, сервер «Лисья кислота» пытался тайно внедрить шпионскую программу в компьютер перенаправленного посетителя.

Шпионские программы из арсенала серверов «Лисья кислота» были строго ранжированы. Самые изощренные из них использовались только против наиболее важных мишеней. Остальные задействовались в зависимости от технических особенностей атакуемой компьютерной системы. Например, против пользователей системы «Тор» применялся эксплойт¹⁶ «Самолюбивый жираф», которые был основан на слабостях браузера «Огненный лис» компании «Мозилла».

В первую очередь внедренные шпионские программы собирали информацию о конфигурации и местонахождении компьютеров, в которых обосновались. Эта информация отсылалась в штаб-квартиру АНБ и использовалась, чтобы точнее определить способы дальнейшего заражения. Например, выбрать наиболее подходящие «имплантаты»– программные фильтры для просеивания хранимой на компьютере пользовательской информации. В 2008 году общее количество «имплантатов», установленных АНБ по всему миру, составило порядка двадцати тысяч. В середине 2012 году оно достигло пятидесяти тысяч. «Имплантаты» имели дистанционное управление и активировались из штаб-квартиры АНБ простым нажатием кнопки.

В ноябре 2013 года стало известно об операции «Социалист», в ходе которой был в ЦПС получен тайный доступ к маршрутизаторам бельгийской телекоммуникационной компании «Белгаком» в целях перехвата ее сетевого трафика, отслеживания перемещения ее абонентов и внедрения вредоносного программного обеспечения в их устройства. Операция началась с того, что в самой крупной в мире социальной сети для делового общения «ЛинкедИн» были выявлены системные администраторы и инженеры «Белгаком». На каждого из них было заведено отдельное досье, которое включало адреса электронной почты, учетные записи в социальных сетях, посещаемые интернет-сайты и личные пристрастия. При помощи серверов «Квант» им подсунули фальшивые веб-страницы, имитировавшие интернет-сайт «ЛинкедИн» и содержавшие шпионские программы. Заражение компьютеров этими программами, которое на жаргоне хакеров из ЦПС называлось «прививкой», считалось весьма эффективным средством, срабатывавшим более чем в 80 % случаев.

Аналогичным образом в ЦПС было осуществлено проникновение в компьютерные сети крупных биллинговых компаний – швейцарской «Комфоун» и люксембургской «Мач», а также в штаб-квартиры организации стран-экспортеров нефти «Опек» в Вене. В случае с «Мач» в качестве основной мишени был выбран компьютерщик, работавший в индийском подразделении этой компании. Был составлен список используемых им компьютеров и их интернет-адресов, его почтовых ящиков, а также профилей в социальных сетях. Хакеры из ЦПС даже получили доступ к куки-файлам на его компьютере. На основе собранной информации в ЦПС был подобран набор шпионских программ, специальным образом настроенных на незаметное проникновение в компьютеры индийца. И опять для заражения были использованы серверы «Квант».