Read the book: «Мира Баи»

Книга посвящается той благой Силе, которая из века в век движет чистыми сердцами

Редактор К. Кравчук

© ООО ИД «Ганга». Перевод, издание на русс. яз., 2025

© С. Р. Моисеев. Предисловие, 2025

Форт Читторгарха (Раджастан)

О Мира Баи существует единственная официальная запись. Придворная летопись княжества Мевар середины XVII века (Naiṇsī rī Khyāt) упоминает раджу Бходжу, сына раны Санги, «про которого в народе говорят, что Мира Баи Ратхор была его женой». Городская легенда гласит, что Мира жила во дворце раны Кумбхи в форте Читторгарха.

Предисловие

Прохладным утром я сидел на каменных ступенях миниатюрного храма в форте Читторгарх. Мимо проплывали шумные цветные облака. Стайки девушек в ярких сари спешили в храм легендарной Миры Баи. Я напевал себе под нос ее «Пайо джи мэн Рам ратан» («Я обрела сокровище имени Рамы»). Это бха́джан Миры, ставший едва ли не самой модной ее песней благодаря Болливуду. Мира Баи (Mīrābāī, предположительно 1498/1500–1546/1552) – культовая личность. Идеал самозабвенной любви к Богу, национальный символ и пример для подражания. Ее именем названы улицы, о ней написаны книги и даже детский комикс. О Мире рассказывают на уроках литературы на хинди. В честь Миры построены храмы в Раджастане, Уттар-Прадеше, Мадхья-Прадеше, а в родном Мерте открыт музей «Мира Махал». Из громкоговорителей раздаются песни Миры голосами звезд кино. О жизни Миры снято два десятка фильмов, начиная с эпохи немого кино и заканчивая бенгальским сериалом от 2021 г. Женщины спешат приобщиться к ее святости: чувствовать как Мира, действовать как Мира, быть Мирой. Вряд ли в Северной Индии найдется столь же легендарная женщина.

Ее жизнь – одновременно страстный роман и героическая сага. Сказать, что популярные истории познакомили нас с настоящей Мирой, было бы самонадеянным преувеличением. С тем же успехом можно составить жизнеописание Василисы Премудрой или Царевны-Лебедя из народных сказок. История Миры собрана по агиографическим крупицам авторов, которые не знакомы с Мирой и не жили в ее время. В основе первичного повествования лежит сочинение Набха Даса «Гирлянда преданных» (Bhaktamāla) от 1585 года. «Гирлянда» представляет собой краткий сборник историй о двух сотнях святых. Важно, что автор принадлежал к традиции Рамананды. Это задает будущий контекст, ведь предполагаемый учитель Миры Равидас (Райдас) считается учеником Рамананды, почитавшего Вишну под именем Рамы. В последующем отсылка породит народные стихи про гуру, такие как «я обрела учителя в Райдасе, он дал мне снадобье из знаний…». В «Гирлянде» автор скупо констатирует факты: Мира родилась в Мерте и рано вышла замуж за члена княжеской семьи Мевара в Раджастане.

Сказочные истории о Мире берут начало в комментарии Прия Даса к «Гирлянде» под названием «Пробуждение восторга в преданности» (Bhaktirasabodhinī) от 1712 г. ¹ В результате договорного брака Мира превращается в пешку политической игры княжеских домов. Однако ко времени замужества Мира уже считает себя супругой Кришны, что приводит в ярость ее новую семью – настолько, что она пытается избавиться от невестки. Мира покидает полный коварства дом и ищет пристанище в святых местах, прежде всего, во Вриндаване и Двараке. Важно, что Прия Дас относился к Гаудия-сампрадае, в результате чего сказочные рассказы о Мире повторяют взаимоотношения между Кришной и влюбленными в него пастушками-гопи.

Еще одна агиография, «Истории о восьмидесяти четырех вайшнавах» (Caurāsī Vaiṣnavan Kī Vārtā), рассказывает, что даже в святых местах Мира не спасается от гонений. Представители традиции Валлабха обвиняют ее в нарушении общественных норм. Ведь Мира, ставшая к тому времени вдовой, должна была взойти на погребальный костер вместе с покойным мужем ². Вместо ритуальной смерти она поет и танцует, звеня ножными колокольчиками у всех на виду, чтобы порадовать «Поднявшего гору». Все остальное, княжеское, кастовое, родовое, семейное – всего лишь условности. Здесь Мира – бунтарка, призревшая традиции. «Плевать мне на общественные нормы, я не блюду честь семьи, / Я не забуду ни на миг красоту своей любви, / Ведь я – [золотого] цвета Хари…», – поет она в насмешку ортодоксам.

Храм Мира Баи в форте Читторгарха

Надпись местной администрации возвещает: «Это храм, где Мира поклонялась Гиридхара Гопалу, пела ему гимны и танцевала. Это место, где яд превратился в нектар». В наши дни возле храма каждый год в течение трех дней отмечают годовщину рождения поэтессы.

Наконец, противоположное представление о Мире дает священный текст «Океан любви» (Premambodh), написанный при дворе десятого гуру сикхов, Гобинда Сингха, в 1693 г. Его стихи повествуют о святых, включая неприкасаемого Равидаса. Здесь Мира не догадывается, что ее муж, раджпутский князь Гиридхара, – скрытое божественное воплощение. Она презирает его и, как гласит заповедь сикхов, «без любви не может познать Бога». По счастливой случайности ночью во сне Гиридхара произносит имя Рамы. Услышав его, чувства Миры распускаются как цветок, ее страдание превращается в радость, а муж обретает божественность. «Когда возникает любовь, тогда можно найти возлюбленного [Бога]», – гласит священное слово ³. Обретя любовь, Мира сочиняет киртаны в честь Вишну дни и ночи напролет. К концу «Океана» своими чувствами она способна воскрешать образ любимого так, что его начинают видеть окружающие. Перед зрителями предстает четырехрукий Господь в короне из павлиньих перьев, с гирляндой полевых цветов и в желтой одежде, сияющий словно молния. Каждый сможет увидеть его в своем сердце, если будет любить. «Я плыву с тобой по океану мечтаний в далекие-далекие края – туда, где красота и покой, где нет ни страданий, ни боли… Твоя любовь разбудила меня…», – гласят стихи Миры.

Авторы нашего короткого сборника, Саритха Гнанананда и Банкей Бихари, перелагают своим языком истории Миры в духе «Пробуждения восторга в преданности». Какая из них правдива, а какая – нет, остается решать читателю. Каждая из традиций ваяет собственный образ Миры, подчеркивая то, что интересно ее последователям. Агиография поэтессы – конструктор из духовных принципов, ценностей и вкусов. В просторечье жизнь Миры назвали бы «мифом», вымышленной историей. В индийском контексте ее «миф» – иносказательное повествование для объяснения духовной реальности. Жизнь поэтессы сложена из классических для большинства святых Индии сюжетов ⁴. Она быстро становится одинокой в земном мире, отчего Бог оказывается единственным по-настоящему близким. Ее южноиндийская «сестра», поэтесса Андаль из Тамилнаду, страдала от одиночества, будучи приемной дочерью. Другая поэтесса, Венгамамба из Андхра-Прадеша, рано овдовела. Как и все легендарные девушки, Мира не желала ничего кроме замужества с Богом. «Мой Пастух, мой Пастух, держащий гору: больше нет никого / На его челе венец из павлиньих перьев: лишь он один – мне муж…», – поет Мира. Упомянутая Андаль взывает: «О [бог любви] Манматха, грудь созрела моя лишь для него, кто держит пылающую чакру и раковину. / Как жить мне, если тело мое предложат смертному? / Словно лесной шакал подходит украдкой и нюхает жертвенную пищу, что хранители Вед предложили небесным богам…». Венгамамба сочиняет стихи в честь своего избранника – Вишну-Нарасимхи из ее родной деревни Таригонды. Схожие мотивы можно найти у других святых, например, Акка Махадеви, Рупа Бхавани или Мукта Баи. Святость познается в испытаниях, о чем нам рассказывает «Бхагавата-пурана». С великого Прахлада, с которым злые силы пытаются расправиться то огнем, то водой, начинается идеал самозабвенной любви. Мира чудесным образом избегает опасности. Ядовитая змея становится священным камнем шалиграмом, смертельный яд – цветочным нектаром. Постель из гвоздей, прикрытых цветами, не ощущается. Голодный лев, запущенный в ее покои, смирно лежит перед Мирой, ведь она видит в нем Вишну-Нарасимху. Народные стихи об играх со смертью превращаются в часть агиографии Миры. Наконец, Мира уходит, непостижимым образом растворившись в пространстве храма рядом со своим возлюбленным. Похожий финал можно встретить у Тируппана, чье тело исчезает в храме, а душа устремляется на небеса Вайкунтхи. Андаль заканчивает земную жизнь, сливаясь с Богом в святилище. Некоторые верят, что исчезновение произошло наяву, другие полагают, что метафора посвящена перерождению поэтессы в мире Вишну без страданий и боли. Как бы то ни было, уход означает возвращение свободной души, сбросившей земную обусловленность, в рай. «Отправляйся в невидимое царство, перед которым трепещет сама смерть. / В нем низвергается водопад любви, в чьих водах резвятся лебеди [душ]…», – призывает Мира. Без поворотных сюжетов, – одиночество с Богом, супружеские отношения с Ним, смертельные испытания, мистический уход, – назвать поэтессу святой было бы непросто. Они нужны как драгоценности, надев которые, Мира и ее произведения обретают сокровенный смысл.

Скульптура поэтессы при Музее Мира Баи в Мерте (Раджастан)

Мира легко узнаваема благодаря ее запоминающейся иконографии. У нее светлая кожа, что говорит о высокородном происхождении. Поэтесса одета в традиционный для Раджастана, Гуджарата и Пенджаба наряд: блузка чоли, длинная юбка лехенга и, разумеется, прикрывающая голову шаль дупатта, непременный атрибут северо-индийской моды. Одежда Миры желтого или золотистого цвета, как она сама говорила, «цвета Хари». Иногда ее изображают как вдову во всем белом. В руках у поэтессы музыкальные инструменты – деревянная трещотка чипалья и вина. Последняя перешла «по наследству» Мире от богини Сарасвати – с ней изображают всех исполнителей религиозной музыки, начиная с Нарады, вне зависимости от того, играли они на вине при жизни или нет.

Мира Баи в окружении садху

В индийской культуре под садху понимают аскетов, которые, как правило, живут при храмах на подаяние. Вместе с храмовыми танцовщицами и музыкантами они составляют Мире ежедневную компанию. «Мне ведомы трудности садху, но если я последую их пути, то встречу Гиридхара», – размышляет Мира в стихах. Художник изобразил ее среди безымянных аскетов как знак уважения и признания поэтессы мужской духовной аудиторией. Раджпутская живопись. Джайпур, между XVIII и XIX веками.

Учитель Мира Баи, святой Равидас

В индийской культуре у каждой женщины должен быть духовный учитель. У поэтессы Андаль учителем становится Перия, у Венгамамбы – Рупаватара Субрахманья. Святой Равидас (Райдас), живший в XIV–XVI веках, почитается учителем Миры. Считается, что без мужского руководства женщина не может самостоятельно идти по духовному пути. Равидас относился к низшей касте обувщиков. На картине в стиле пахари он сидит слева и режет кожу. Его низкое социальное положение – признак народных истоков историй об учителе княжны. Из коллекции Музея Ритберга (Швейцария).

В жизнеописании поэтессы без труда можно найти фрагменты, связанные с религиозным синкретизмом безымянных авторов. У одних цель – признание Миры, ее Бога и индуизма прочими конфессиями. У других – присвоение Миры какой-либо из традиций, у третьих – усиление идей, которые авторы вкладывают в уста Миры. Пример первого – знаменитая встреча Миры с падишахом Империи Великих Моголов Акбаром I Великим и его придворным музыкантом Тансеном Мияном. Исторические анналы ничего не знают о встрече, ведь она не могла произойти из-за разницы в возрасте главных героев. В своем повествовании Саритха Гнанананда прямо признает историческую недостоверность, в то время как Банкей Бихари сдвигает годы жизни Миры на более поздний период. В любом случае смысл интерполяции заключается в признании поэтессы миром ислама.

Более сложные вставки в агиографии представляют собой популяризацию отдельных традиций, к которым Мира оказывается причастной. В городе Двараке в Гуджарате расположен храм Дваркадхиш («Царя Двараки»), известный как Джагат Мандир. Популярная легенда гласит, что в нем Мира закончила земные дни. Храм принадлежит традиции Валлабха, члены которой бережно хранят рукописные стихи Миры на местном языке гуджарати – хотя известно, что поэтесса сочиняла на родном раджастани. Похожий эпизод связан с паломничеством Миры во Вриндаван. Здесь недалеко от храма Говинд Дев Джи можно найти самадхи (место упокоения) 64 великих преданных традиции гаудиев. Среди них прячется небольшой могильный памятник с подписью «Мира Баи». В качестве доказательства пребывания Миры в Вриндаване от ее имени сочинены многие стихи, такие как «Темный [Господь], обитатель Враджа, – мое единственное прибежище… Я видела его обитель радости…». В ранней агиографии от 1712 г. Мира встречается во Вриндаване с Дживой Госвами, в поздней его имя заменено на Рупу Госвами ⁵. На встрече рождается знаменитое речение «во Вриндаване – все женщины, здесь только один мужчина – Кришна», ставшее девизом на знамени гаудиев.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди молится в храме Равидаса в Варанаси

Ученичество у гуру Равидаса предполагает, что Мира следовала ранней форме сикхизма. Ветвь, связанная с Равидасом, получила название «равидасия» или «пантх Равидаса». Его последователями становились члены касты чамаров (кожевники и обувщики). По всей видимости, первые народные стихи Миры родились среди чамаров. В основе равидасии лежит почитание единого Бога под разными именами, признание человеческих душ Его частицами; неприятие социальных ограничений; объяснение мокши через отказ от двойственности и отделения себя от Бога. После 2009 г. равидасия выделилась из сикхизма в отдельную религию.

В среде гаудиев поклонение Миры Кришне – незыблемый канон. По этой причине при переводах стихов упоминание Рамы («Неведома никому моя незримая жизнь: боль и безумие из-за Рамы…»), как правило, заменятся на Кришну или просто «Бог». Переписанные редакции можно встретить в интерполяциях XVIII и XIX столетий. Однако исторические следы трудно стереть: старейшая рукопись поэзии Миры от 1604 г., нашедшая отражение в «Гуру Грантх Сахиб» сикхов, свидетельствует о ее воспевании Рамы ⁶. Придется разочаровать поборников отдельных культов Вишну. В стихах Миры Рама не имеет отношения к Рамачандре («Лунный Рама» с луком). Речь идет о Раме в общепринятом у сикхов смысле – просто «Господь» как Ниргуна-Брахман, находящийся за пределами формы. Таким образом, читая истории Миры, можно догадаться об их авторах, конфессиональной принадлежности и как следствии – вкусовом предпочтении, или эстетики «расы», которую они вкладывают в речь поэтессы. Как верно подметил исследователь творчества Миры Джон Хоули из Колумбийского университета, «Когда говорят о поэзии Мира Баи, всегда остается загадка… Всегда должен оставаться вопрос о том, сохраняется ли какая-либо реальная связь между стихами, которые мы цитируем, и исторической Мирой» ⁷.

Поэтесса вместе с Кришной в святилище храма Мира Баи в форте Читторгарха (Раджастан)

Любимый Мирой Гиридхара играет на флейте, а Мира подыгрывает ему на вине. В «Бхактамале» Набха дас оставил о ней хвалебные строки: «Мира покинула дом, разорвала семейные оковы и пела Гиридхару. В век Кали она проявила преданность гопи. Без стыда и страха она восхваляла своего возлюбленного во всеуслышание. Злые люди сочли ее опороченной и попытались убить. Ни один волос с ее головы не пострадал: она выпила яд словно нектар бессмертия…»

Конструирование и реконструирование образа Миры продолжается по настоящее время. К нему приложили руку именитые «скульпторы» современности – литератор Рабиндранат Тагор, политик Мохандас Ганди и поэтесса Махадеви Варма. Тагор вплетает отсылки на Миру в вымышленные произведения. Его идея – женская самореализация, отчего в словах Миры сквозят вызывающие нотки: «Пусть отвергнул отец и отвергнула мать – воля Миры тверда, и ее не сломать. И готова она ко всему, о Творец!» ⁸. Махатма Ганди нашел в Мире пример ненасильственного сопротивления. С его легкой руки Мира стала образом женского движения в политике. Самопожертвование и идейная преданность – подходящие качества для популяризации национальной независимости. «Мира Баи указала путь. Каждая жена имеет полное право идти своим путем и смиренно переносить последствия, когда она знает, что она права, и когда ее сопротивление преследует благородную цель» ⁹, – часто цитируют высказывание Ганди. Под его влиянием Мира превращается в «лицо» национального сопротивления. Махадеви Варма получила общественное признание как «современная Мира Баи». Одинокая, незамужняя женщина, живущая аскетической жизнью – ее биографически черты близки далекой предшественнице. С одной стороны, как и Мира, Махадеви Варма прибегает к мотиву страдания в своей поэзии. С другой – обрушивается на общественное положение женщин. Для «современной Миры» средневековая поэзия стала основой для женского самовыражения и независимости. Таким образом, каждый автор несет собственное понимание Миры. Духовные лидеры видят в ней преданность Богу, бенгальские и гуджаратские писатели – идеальную жену, историки – сопротивление, политики – независимость и отстаивание прав. В результате Мира превращается в культовую икону, совмещающую как традиции, так и современные чаяния.

Суббулакшми из Мадурая (Madurai Shanmukhavadivu Subbulakshmi, 1916–2004) в роли Миры

Болливуд приложил руку к созданию общенародного образа поэтессы. В 1945 г. в свет вышел тамильский черно-белый фильм «Мира», где главную роль сыграла Суббулакшми, дочь девадаси. Перед зрителями предстала хрупкая девушка, играющая на вине и обладающая волшебным голосом. Фильм оказался настолько популярным, что спустя два года был переснят на хинди под названием «Мира Баи». Его частая трансляция по индийскому телевидению сделала образ Миры культовым, а имя «Суббулакшми» – нарицательным. После окончания актерской карьеры Суббулакшми стала закадровой певицей, воплотив в жизнь идею «пение – служение Господу». «Никакой другой голос не приближал меня столь близко к Богу», – отзывались слушатели.

За Мирой числится свыше тысячи трехсот стихов, подписанных ее именем или упоминающие поэтессу от третьего лица. Большинство из них – незамысловатые, простые сочинения без сложной теологии. В популярной песне Мира провозглашает, что ее любимый – «Пастух, поднимающий гору», которому нет равных во всех трех мирах. В другой рассказывает, что купила его на базаре в обмен на жизнь в сделке, которую мир считает дорого́й, но она – дешевой. В третьей говорит, что продана ему давно и жизнь за жизнью была его слугой. Стиль воспроизводит народное творчество или же подражает ему. Индийские и западные литературоведы, изучающие творчество Миры, считают его коллективным ¹⁰. У поэтессы множество «соавторов», поющих либо от ее имени, либо за нее. В завершении каждого произведения знаковая строка: Мира чувствует, думает или делает что-то, связанное с ее возлюбленным – «искусным Гиридхарой». Традиция стихов под чужим именем – распространенное явление в индийской культуре. Начиная с легендарного Вьясы, которому приписывается едва ли не половина литературного наследия, она блюдется из века в век. Под Мирой скрывается немалая группа народных поэтов, сочинявший в течение четырех столетий. Мира не одинока в сообществе безымянных соавторов. К примеру, легендарный Кшетрайя, писавший киртаны в XVII веке на телугу. Ему приписывают свыше четырех тысяч композиций, многие из которых не вполне пристойны даже по индийским меркам. Под псевдонимом Кшетрайи прятались куртизанки, откровенно писавшие о своей профессии. Это ничуть не мешает использованию его произведений в танце и музыке Южной Индии. В случае Миры наибольший размах соавторство принимает в деревенской среде. В Раджастане популярны народная драма «Женитьба Миры» (Mīrā Mangal) и устный песенный эпос «Гороскоп Миры» (Mīrā Janma Patrī). Как драма, так и эпос исполняются актерами-мужчинами из низких каст. В них слова Миры перемешиваются с выражением чувств актеров, отчего одно невозможно отделить от другого.

Вираха-бхакти: любовь в разлуке. Плачущая Радха на картине художницы Джадурани даси

Художественный образ, возникший в кришнаитской культуре, рисует Миру одинокой незамужней женщиной, оставившей благополучие и семью ради любимого. Она – навеки разлученная, по крайней мере, в земном мире. Ее будни из аскезы и храмового служения завершаются уходом из жизни в святилище.

Стихи Миры написаны на языках брадже, раджастани и гуджарати, а также в разных стихотворных размерах. Каждый из языков неразрывно связан с авторами стихов, претендующими на ее поэтическое наследие. Отсюда смешение образов, жанров, стилей и мест, где она могла побывать – Врадж, западный Раджастан и Гуджарат. Удивительно, что самый ранний рассказ о жизни Миры от 1693 г. не связан ни с одним из регионов, претендующих на поэтессу. Им является Пенджаб (Пакистан), где сочинен «Океан любви» на языке западного хинди. Это история не об одиночестве, разлуке или боли – он посвящен тому, что Создатель сотворил мир посредством любви и для любви. Души обретают Бога под разными именами, отдавшись любви, что позволяет им видеть Его повсюду. Вне зависимости от языка любовные стихи требуют особого исполнения. В музыкальной традиции петь от имени Миры могут исполнительницы, обладающие исключительным качествами. Как правило, это молодые незамужние девушки, ведущие скромный образ жизни, мастерицы художественных искусств. Их слух безупречен, а пробирающий голос – чист. На протяжении десятилетий голосами Миры выступали Лата Мангешкар и Вани Джаярам. Обе были известными закадровыми исполнительницами Болливуда, который превратил их в подобие поэтессы. Искусствоведы кино ласково называли Вани «Мирой современной Индии».

Споры о том, какие из стихов являются оригинальными, никогда не заканчиваются. В 2000-х гг. Джон Хоули из Колумбийского университета провел настоящие литературные раскопки, пытаясь найти исходные стихи Миры. Он погрузился в хранилище рукописей начала XVII века, найденных в Картарпуре (Пенджаб) и Ахмадабаде (Гуджарат). Самая ранняя песня Миры обнаружена в главном священном тексте сикхов «Ади Грантх» (Ādigranth) от 1604 г. В последующем она исчезает из его окончательной редакции. По результатам анализа текстов профессор Хоули приходит к выводу, что с относительной уверенностью Мире может принадлежать два произведения ¹¹. Это «Лотосоокий окутал душу мою» и «Что сковывает вместе?». Остальные рукописи имеют более позднее происхождение.

 
Мама, Лотосоокий окутал душу мою —
Своими качествами, и я спела про них.
Мама, стрела любви пронзила меня насквозь,
Я не заметила ее, теперь она невыносима, мама.
Обереги, заклинания и зелья – боль не уходит.
Кто вылечит меня от безумной муки, мама?
Здесь я, близко, ты же – не далеко.
Поспеши скорее на встречу со мной!
Мира спела о том, как искусный Держатель горы
Погасил ее пламя – Лотосоокий окутал душу мою.
 
 
Что сковывает вместе?
Истинная любовь.
Думаешь о дочке Вришабхану
Или обольстителе Каме,
Кто страстью пропитан,
Любовь – крепчайшие оковы,
Она привяжет даже слона.
Господь Миры – искусный Держатель горы,
Даже если его дворец – всего лишь беседка.
 

Любовь мужа и жены: любовный союз на картине тамильского художника Сундарама Раджама

Мира играет на четырехструнном тамбуре любимому Гиридхаре на балконе мраморного дворца. В культуре сикхов, рамананди и равидасия художественный образ Миры строится вокруг благополучной семьи. Поэтесса не покидает родительский дом и обретает Бога, осознав божественность в своем супруге Гиридхаре. Она – счастливая жена, чье бхакти основано на взаимности.

Объединяющая тема обоих стихов – союз в любви. Ради нее Мира прибегает к метафорам оков и окутывания или опутывания души. В первом сочинении роль незримого собеседника Миры играет мама, во втором – подруга. Хотя с тем же успехом слова поэтессы могут быть обращены к ее возлюбленному. Эта легкая двусмысленность придает строфам мистический колорит. Казалось бы, у Миры внешний собеседник, хотя каждое ее слово предназначено для любимого. Причина любви – необыкновенные качества Господа, чьи глаза подобны ослепительным лотосам. Божественная любовь превосходит земную природу, поэтому Мира жалуется, что она невыносима словно мука. Любви подвластны все, будь то человек, – дочь Вришабхану, то есть Радха, – или божество, сам обольститель Кама. Перед любовью бессильны магия или сила, никто не может преградить ей путь. Она превращает малое в великое, а садовую беседку – во дворец. Осознание искусности Господа, – его высших качеств, которыми он опутывает душу, – позволяет подойти совсем близко и заглянуть в томящие глаза. Мира ощущает, что возлюбленный погасил ее пламя – единение произошло. Избранником же выступает Гиридхара – «Держатель горы» (giridhar nāgar). Это универсальная отсылка на Вишну, поднявшего горы Меру и Говардхана.

Подавляющее число стихов от имени Миры разительно отличается от приведенных примеров. Они посвящены не столько единению в любви, сколько разлуке. Мотивы одиночества, разделения и боли считаются «визитной карточкой» Миры. «Ты столкнул в воду лодку любви и бросил ее в океане тоски», – гласит один из ее бхаджанов. Причиной тому служит северо-индийская мода на «любовь в разлуке» (viraha-bhakti). Любимого не суждено встретить при жизни. В мире духа свидеться с ним можно только после смерти, отчего земная жизнь полна тоски и камнем тянет на илистое дно. Вираха́-бха́кти уходит корнями в ранние тамильские поэтические правила ¹². Любые любовные отношения состоят из цикла – гласит учебник по грамматике и любви «Толкаппиям» (Tolkāppiyam). Они зарождаются в робком знакомстве, оживают во взаимности, сохнут во временной разлуке и вновь расцветают при заключении союза. Любовный цикл похож на смену сезонов и брачные периоды у животных и птиц – он неизбежен и повторяется, пока на земле бурлит жизнь. Кое-где неизбежность сквозит в стихах Миры: «В моей прошлой жизни я была [близкой к Богу пастушкой] гопи, так что подруга, конечно, он спасет меня…». Мотив ожидания в одиночестве неразрывно связан с весной и цветением жасмина. С приближением сезона дождей любимый должен вернуться, и от трепетного ожидания сердце выскакивает из груди. «Небо туча обняла, молвив громогласно: „Скоро возвратится друг. Не грусти напрасно!“», – призывают классические южноиндийские стихи. Собственно, лирика, посвященная Вишну или аватарам, основана на мотиве чувственного ожидания, которое неизбежно заканчивается сезоном дождей, то есть плодородием, богатством, счастьем.

Поэты Северной Индии заимствуют идею самозабвенной любви к Богу со всеми ее художественными образами, стадиями и метафорами. Однако в силу исторических и культурных обстоятельств, прежде всего, связанных с влиянием ислама, из всего любовного цикла на севере прижился, в основном, мотив любви в разлуке. Один из авторов нашего сборника, Банкей Бихари, является выразителем индо-исламского синтеза. У него поэзия Миры не отличается от лирики мусульманских суфиев, «найти любящего Бога трудно» и, наконец, «нельзя увидеть лица Божия и остаться в живых…». Это возвращает читателя в лоно семитских религий, ведь формула «жизнь – нет Бога, смерть – есть Бог» родом из Библии (Исход 33:20–23). Банкей Бихари – неотъемлемая часть коллективной «Миры». Корпус безымянных стихов пронизан острой болью от расставания и невозможности быть вместе. «Подруга, кто меня поймет? Сколь глубоки муки любви моей? / Лишь раненому ведома боль рубца, лишь ювелир знает цену потерянному камню / Моя постель – ложе из гвоздей, как мне спать? / Его же постель застелена на райских небесах…», – сожалеет Мира. В южноиндийской лирике влюбленная вспомнила бы о том, что ее друг всегда возвращается в обещанный час, сколько бы она ни роптала. Святые поэты альвары своим пением воскрешали его божественные качества, превращая их в реальность. Господь рядом, слышит и чувствует, кажется далеким, но на самом деле он ближе, чем можно подумать. «Я просто шепчу: „Любимый“, – и молчу, в ответ он обнимает меня», – объясняет один из них.

Вид на пятиэтажный Джагат мандир (храм Дваракадхиша, или Ниджа мандир) со стороны Аравийского моря (Дварака, Гуджарат)

По преданию, Мира закончила здесь свои земные дни, слившись в святилище с мурти Кришны. Храм входит в число 108 дивья-дешам, то есть обязательных мест паломничества для вайшнавов. На юге место называют «Тирудваракай» («Священная Дварака»). Божества храма – Дваракадхиша Перумаль и Рукмини. Джагат мандир принадлежит традиции «Путь процветания» (Пушти-марга), или Валлабха-сампрадае, становление которой пришлось на годы жизни Миры.

У коллективной «Миры» стихи глубоко интроспективны. Ее взор обращен внутрь себя, на свои страдания, что вовлекает в бесконечный цикл созерцания боли. Лишь изредка ее внимание переключается с себя на Бога: «О ум, остановись же на стопах Хари, – прекрасных и мягких словно лотосы, – на стопах, что охлаждают души в пламени жизненных невзгод…». Несмотря на общий печальный тон соавторов Миры, среди них встречаются редкие жемчужины. Погружение в стопы Хари приносит искры божественного озарения. Мира превращается из Вирахини (Virahiṇī, вечно разлученной) в заключившую с Богом союз. Единение происходит благодаря тому, что Мира открывает в своем сознании священный мир Вишну без забот и тревог. В нем цветут божественные рощи, их душистый запах кружит голову. Резвые обезьянки играют, обдавая друг друга россыпью цветов. В свежести ночи Господь проводит время с влюбленными в него душами. Взмахом грациозной руки Всевышний уносит их невзгоды, не оставляя и тени печали. «Увидев [его небесный] мир, я заплакала – Он с любовью переправил меня на другой берег [океана сансары]», – признается поэтесса. В стихах Миры мелькает Врадж – земной мираж мира небесного. По-прежнему души приходят в священный сад, чтобы танцевать с Богом, превращая несбывшееся прошлое Враджа в настоящее Вайкунтхи. Виде́ние манит в неземной мир, где Господь одаривает блаженством влюбленные души. Мира касается божественный сад мыслями, чтобы услышать его завораживающий звук флейты. «Темные тучи сгустились в зареве молний, / Капли моросят по моему лицу, / Прохладный бриз, мягкий и легкий, наполняет сердце восторгом. / Мой Господь, Держатель горы, вернулся домой. / Придите же подруги, придите, песней приветствовать его…». Строфы Миры раскрывают тайну произошедшего: явление Господа (ливень), освобождение от страданий (прохладный бриз), возвращение Бога в сердце (отчий дом)¹³.

На флагштоке миниатюрного храма в форте Читторгарх дни и ночи напролет развевается флаг. Символ победы бессмертной Миры в обретении извечного Бога. «Вирахини нашла то, что утоляет ее жажду», – скромно признается она в одном из полузабытых бхаджанов. Ветры любви треплют флаг над храмом, дрожа, он возвещает: Бог всегда живет в сердце-святилище, ни на миг не покидая его. Торжество чувств над сомнением, близости над уединением, симпатии над отвержением. «Да, я нашла, что искала. Я обрела сокровище имени Рамы… Никому не под силу ни растратить его, ни украсть его у меня, – поют девушки, пришедшие к Мире, – Я пересекла океан скорби: мой Господин, искусный Держатель горы, со мной, ведь я ему пою…». Мира одержала свою победу – одержит ли ее читатель, зависит от того, какие стихи лягут ему на сердце.

Маричир (Моисеев С. Р.)

Саритха Гнанананда
Мира Баи

Мира Баи

 
«Я буду танцевать перед Гиридхара Гопалом.
Я буду танцевать – пока Он не придет в восторг.
Я буду почитать тех, кто Его любит.
Я украшу свои ноги звонкими колокольчиками любви и сострадания,
Я надену одеяние, напоминающее о Нем, и буду танцевать.
Честь и доброе имя семьи, которые люди считают важными, меня не волнуют.
Я иду и ложусь на ложе моего Возлюбленного, Хари, и наслаждаюсь блаженством Его любви.
Один лишь Шри Кришна – мой Возлюбленный. Я потеряла рассудок от тоски [по Нему].
Мне не будет покоя, пока Шри Кришна не придет ко мне.
Мира – невольница, а Господь – Он,
Шри Кришна».
 

Та, что написала эту песню, постоянно думала о Шри Кришне и жаждала только Его любви. Она не была персонажем сказки или мифической гопи из Гокулы. Она была реальной исторической личностью, жившей около четырехсот лет назад. Ее звали Мира Баи, и она была дочерью князя и невесткой другого князя.

Всю свою жизнь она посвятила Богу, стойко перенося все жизненные испытания. Спала ли она или бодрствовала, ее мысли были сосредоточены на Шри Кришне. В сердцах жителей Индии Мира является воплощением бхакти – безграничной преданности Богу.

До сих пор люди поют песни Миры – преданной, до беспамятства влюбленной в Гиридхара Гопалу и отдавшей Ему себя без остатка. В индийской музыке «Мира-бхаджан» стал уникальным явлением.

Мира была княжной, которая потеряла свою мать еще в раннем детстве. Выйдя замуж за князя, она вскоре потеряла и его. Семья ее мужа была против того, чтобы она поклонялась Кришне, и даже правящий князь был настроен против нее. Они пытались ее убить. Но, несмотря на все испытания, в ее сердце и на устах всегда звучали одни и те же слова: «Гиридхар – Господь, а Мира – Его слуга».

Это все, что мы знаем о ней наверняка.

Существует несколько разных историй о жизни Мира Баи. В рассказах людей сложно отделить правду от вымысла. Передаваемые из поколения в поколение, эти истории претерпевают изменения, но было бы несправедливо считать их все просто легендами. Хотя некоторые детали могут быть неточными, учитывая все доступные сведения, мы можем получить довольно четкое представление о ее личности и свершениях.

Мира была преданной Шри Кришны и по праву может считаться поэтессой-мистиком. Для мистиков личная жизнь не имеет значения. Забывая о себе, они во всем видят только Бога. Именно поэтому о них обычно мало что известно. Мира – одна из них, она тоже почти ничего не рассказывала о своей жизни. В некоторых песнях она лишь упомянула, что родом из Медатхи и принадлежит к семье Дудаджи. Она также говорила о том, как страдала от рук раны.

Жаль, что у нас так мало достоверных сведений об этой великой преданной.

Божество Шри Кришны в руках ребенка

Не существует двух мнений о том, что Мира была родом из Медатхи в Раджастане ¹⁴. В одной из своих песен она называет себя «Медатхани» – урожденкой Медатхи. Она также утверждает, что принадлежит к семье Дудаджи, происходящей из княжеской династии Ратхор. В Раджастане существовало множество мелких феодальных княжеств, и Медатха была одним из них. Рао Дудаджи был его раной – так в Раджастане именовали правящих князей. У раны Рао Дудаджи было четверо детей: старшим сыном был Бирама Дев, а младшим – Ратан Сингх.

Ратан Сингх был храбрым воином, но долгое время у него не было детей. Наконец, по милости Божьей, у него появилась дочь, которую назвали Мирой. Предположительно, это произошло в 1498 году.

Когда Мира была еще ребенком, ее мать умерла. В то время в Индии существовало множество княжеств: больших и маленьких. Кроме того, это был век моголов, и войны были частым явлением. Ратан Сингх, отец Миры, был вынужден проводить большую часть времени в военных походах, поэтому ребенок рос во дворце своего дедушки Дудаджи.

Однажды, когда Мира была еще маленькой девочкой, под окнами дворца проходила свадебная процессия. Люди, участвовавшие в ней, кланялись ране и продолжали свой путь. Жених был одет в красивые праздничные одежды. Мира увидела его. Ее невинным глазам он мог показаться большой куклой. «Что это?» – спросила она у дедушки. «Это жених», – ответил он. Однако девочка не совсем понимала значение этого слова. «Я тоже такого хочу, чтобы играть с ним. Пожалуйста, подари мне такого», – попросила она. Ну что можно ответить на такую просьбу ребенка? Для детей естественно просить все новое, что они видят. Не говоря ни слова, дедушка принес прекрасную статуэтку Шри Кришны и, передавая ее в руки Мире, сказал: «Смотри, дорогая, вот твой жених. Береги его как следует». Мира получила то, о чем просила, и была очень счастлива. Она играла с божеством и вела себя так, будто Кришна был ее мужем. Это лишь одна из историй о Мире. В ней нет ничего неправдоподобного, но нельзя с уверенностью сказать, что это произошло на самом деле.

Стоит вспомнить еще одну историю о том, как Мира заполучила статуэтку Шри Кришны.

Рао Дудаджи глубоко уважал садху и святых, и почти каждый день кто-нибудь из них появлялся во дворце в качестве почетного гостя. Однажды во дворец пришел отшельник по имени Райдас. Он был одним из выдающихся учеников святого Рамананды, распространившего вайшнавское учение в Северной Индии. У отшельника была прекрасная статуэтка Шри Кришны, которому он поклонялся как своему личному божеству (Ишта-девате). Мира, дочь князя, увидела эту статуэтку и захотела ее себе. Она попросила отдать ее ей, и была очень настойчива в своей просьбе, не желая слушать никаких возражений. Но кто бы захотел расстаться со своим личным божеством, чтобы только успокоить ребенка? Насладившись гостеприимством князя, отшельник покинул дворец.

Плач Миры не прекращался. Она отказалась от еды и питья и продолжала лить слезы из-за статуэтки.

На следующее утро Райдас вернулся во дворец и вложил в руки Миры статуэтку Шри Кришны, которая была так дорога его сердцу. Радость Миры не знала границ.

Дудаджи был сильно удивлен и спросил: «Что произошло?» Отшельник ответил: «Прошлой ночью мне во сне явился Шри Кришна и сказал: «Моя любимая преданная плачет по Мне. Иди и отдай ей мурти». Мой долг – повиноваться приказу Господа, поэтому я вернулся бегом. Мира – великая душа». С этими словами отшельник благословил Миру и ушел.

Это уже другая история. Некоторые ученые считают, что это произошло примерно в 1501–1502 годах. Также есть мнение, что санньясином был не Райдас, а кто-то другой. Сама Мира в своей песне говорит:

 
«Мой ум слился с Хари, и я ясно вижу свой путь.
Мой учитель Райдас лично дал мне снадобье знания.
И имя Хари глубоко запечатлелось в моем сердце».
 

Таким образом, Мира ясно дала понять, что Райдас был ее духовным учителем. Поэтому истории, рассказанной ранее, можно верить. Проблема здесь не столько в самой истории, сколько в имени Райдаса, которое в ней упоминается.

Райдас, ученик Рамананды, родился примерно в 1400 году. Эта история может быть правдивой только в том случае, если Райдас прожил более ста лет. Важно еще и то, что Райдас был преданным Рамы. Поэтому многие люди не верят, что у него была статуэтка Господа Кришны. Однако нельзя сказать, что он никогда не поклонялся Кришне или что у него никогда не было мурти Кришны. Вриндаван, Дварака и берега реки Ямуны, связанные с жизнью Кришны, находятся в Северной Индии. Естественно, что северяне были особенно преданы Шри Кришне. И в том, что у Райдаса могла быть статуэтка Шри Кришны, нет ничего особенного.

Некоторые ученые полагают, что отшельник из этой истории был всего лишь учеником Райдаса. Согласно традиции, ученику, который становился преемником Гуру, часто давали имя Гуру, поэтому это предположение имеет под собой основание. Так или иначе, статуэтка Шри Кришны была передана в благородные маленькие ручки Миры в качестве подарка от некоего святого человека. С тех пор Шри Кришна стал ее верным спутником на всю жизнь.