Read the book: «VIP-нэппинг»
Глава
VIP-нэппинг
Азат Аллам
Глава I. Каракалпакский узел
Глава 2. Базовый элемент
Глава 3. Остров Абензона
Глава 4. Вертолетная рапсодия
Глава 5. Раскаленные брызги шампанского
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Глава I . Каракалпакский узел
На вертолётной площадке международного аэропорта «Нукус» стоял белоснежный МИ-6. Огромный, почти неподвижный, он казался застывшим намерением — силой, которая пока ещё не решила, когда и в какую сторону направиться. Винты не вращались, но в их неподвижности уже чувствовалось будущее движение. Металл вертолёта еще хранил прохладу ночи и всё вокруг выглядело выверенным и подготовленным, как сцена, на которой вот-вот начнётся действие.
Рядом с вертолётом стоял Макс. Он держался уверенно, как люди, у которых под ногами уже начинает уходить почва, но они ещё не готовы это признать. Фирменная куртка с логотипом «Araltour» сидела на нём безупречно, как и выражение лица: открытое, деловое, слегка улыбчивое.
Чёрный седан премиум-класса подъехал почти бесшумно, будто скользнул по раскалённому воздуху. Дверца открылась.
Из машины вышел Фрэд Ньюман. Он двигался спокойно, как человек, привыкший, что пространство само подстраивается под него. За ним появился Анатолий Ким — живой, улыбчивый, будто контраст к сдержанности американца.
Макс шагнул вперёд. Анатолий обнял его по-дружески, крепко, с той лёгкостью, которая даётся тем, кто привык к деловым союзам, маскирующимся под дружбу.
— Макс, знакомься. Это мистер Фрэд Ньюман, директор корпорации «Биофарма» из Штатов.
Макс протянул руку.
— Добро пожаловать в Нукус, мистер Ньюман! Компания «Аралтур»: мы покажем то, чего никто в Америке не видел!
Фрэд , посмотрел на него оценивающе.
— Во сколько вылет?
— Как дождёмся гостей, так сразу.
Анатолий чуть коснулся локтя Ньюмана.
— На минуту, мистер Ньюман.
Они отошли в сторону. Макс остался у вертолёта, но его взгляд, будто сам того не замечая, следил за ними.
— Есть нюанс, — сказал Ким негромко.— С нами летит ещё один гость. Вернее, гостья.
Фрэд повернул голову.
— Кто?
— Наталья Маслова — директор по развитию российской нефтяной компании «Ойлклос».
Короткая пауза повисла между ними, плотная, как воздух перед грозой.
— Цель приезда? — спокойно спросил Фрэд.
— Месторождение Каракан. Плюс акватория. Включая ареал артемии.
Фрэд слегка наклонил голову.
— Этого не было в повестке.
К ним подошёл Макс, как будто чувствовал, где нужно оказаться.
— В нашей повестке всё попунктно!
Анатолий вздохнул, но улыбка не исчезла.
— Ситуация меняется. Говорят, у неё сильная поддержка. И хорошие шансы на концессию.
Макс усмехнулся:
— Очень эффектная женщина. Такие редко проигрывают.
Фрэд перевёл на него ставший жёстким взгляд.
— Все проигрывают. Просто не сразу.
И снова повернулся к Анатолию:
— Она уже здесь?
— Подъезжает. Летит с вами. Хочет обозреть месторождение Каракан.
На мгновение разговор замер. Но внутри Фрэда уже двигалось нечто другое, невидимое, глубинное.
Артемия! Слово всплыло, как организм из глубины. Мутировавший биореактор в мёртвом море. Двадцать лет исследований. Сотни миллионов долларов инвестиций. Вакцина была результатом. Ошибок. Потерь. Провалов. И единственно правильного решения. Это было не просто проектом. Это было его жизнью. Уйдёт концессия — уйдёт формула. Артемия останется кормом для рыб. А значит…всё было зря. Мой труд. Моя вера.
— Если вас это беспокоит… — осторожно начал Ким. — Я попробую уладить вопрос.
Фрэд медленно повернулся.
— Сделайте так, чтобы…чтобы она сама решила уехать.
Анатолий наклонил голову и полушепотом произнес:
— Я сделал такую попытку вчера. Сегодня её уже не должно было быть в Нукусе. У неё ведь сын. Говорят, она за него держится сильнее, чем за карьеру. Иногда людям просто нужно напомнить, что в жизни есть вещи поважнее тендеров. Просто план перенесён на пару дней.
Фрэд посмотрел на него пристально.
— Что не так?
— Обстоятельства не сложились.
В этот момент вернулся Макс, делая вид будто ничего не произошло.
— Добро пожаловать на борт!
Фрэд перевёл взгляд на него:
— Вы не забыли про ареал обитания артемии?
— Карта маршрута согласована. Полётное задание дано.
Макс улыбнулся шире, чем требовалось.
— Добро пожаловать на борт!
Фрэд кивнул и направился к вертолёту. Его фигура на мгновение исчезла в тени проёма, словно он переступил границу между двумя разными мирами.
Анатолий Ким остался с Максом. Он легко, почти по-отечески .хлопнул его плечу.
— Макс, забудь ты про эти маршрутные карты. И про игральные забудь!
В них не везёт — повезёт в любви!
Макс криво усмехнулся. Рука машинально поднялась к переносице, будто он хотел поправить очки, которых на нём не было. Или, возможно, уже не было.
***
Вечер в люксе отеля «Парадиз» насыщался негой и благостью.
Медленно, густо, с запахом алкоголя, пота и дешёвого восточного парфюма, смешанного с дорогим виски. Апартаменты, которые арендовал Макс, уже давно перестали быть номером отеля. Они стали территорией игры — замкнутой системой, где время измерялось не часами, а ставками. Ковёр был завален подстилками. На них возлежали трое мужчин, раздетых по пояс, будто это была не игра, а какой-то ритуал. Сапар. Мамонт. Макс.
Перед ними — дастархан, уставленный бутылками, фруктами, закусками. Чуть в стороне — низкий восточный столик, в деревянное нутро которого гвоздями были прибиты колоды карт. Отыгранные ровно один кон колоды — все с одинаковой судьбой — являли собой чистоту и честность раздачи. По требованию любого игрока они могли быть извлечены и пересчитаны, проверены на наличие всех мастей и номиналов, гарантируя невозможность участия в следующем розыгрыше или сохранения в рукаве или трусах…
Макс сгребал к себе кипу стодолларовых купюр. Деньги шуршали, как сухие листья, и этот звук был единственным, что имело значение.
Мамонт взял отыгранную колоду и, не глядя, прибил её гвоздём к столу. Удар получился глухим, почти ленивым. Было видно, что он делал это много раз.
Сапар поднял рюмку.
— Есть повод для тоста. Предлагаю выпить за Фортуну, которая сегодня сидит у Макса на коленях.
Мамонт усмехнулся:
— Пусть и о нас не забывает!
Макс, не отрывая глаз от денег, ответил:
— Цыплят по осени считают.
Сапар покачал головой.
— Не цыплят, Макс, а баксы. И в любое время года.
Они чокнулись и выпили. Алкоголь прошёл легко, как будто был частью дыхания. Мамонт распечатал новую колоду. Карты легли на стол чисто, аккуратно, почти торжественно.
На кон полетели стодолларовые купюры.
Макс коснулся оправы своих очков. Движение было почти незаметным. Но внутри линз мир стал другим. Чётче и глубже. Но теперь «рубашки» карт перестали быть тайной. Он видел всё.
— Мамонт, сколько меняешь?
— Отказал! Этот кон — мой!
Макс перевёл взгляд.
— Сапар?
— Четыре.
Карты скользнули по дастархану. Сапар принял их и медленно приподнял край. Вертикально, почти любовно, скрывая основную комбинацию за пиковой дамой.
— Мамонт, слово, —Макс вопросительно посмотрел на Мамонта. Тот
бросил купюру:
— Как всегда — сто.
— Сто твоих, сто сверху, — добавил Сапар.
Макс не задумался:
— Покрыл, двести сверху.
Мамонт хмыкнул:
— Э, или грудь в крестах, или кошелёк в кустах! Триста!
Макс улыбнулся шире:
— Выигрываем мы — выигрывает спорт. Тонна сверху!
Мамонт покачал головой:
— Нет, надо выпить. Чует сердце, разорить меня хотите. Вес поддержал!
— Взаимно, — спокойно сказал Сапар.
Макс чуть подался вперёд:
— Бог любит троицу. Три тонны!
Мелодия песни «Если б я был султан» разбудила телефон. Звук, как сигнал тревоги, был чужим в этом пространстве. Макс резко поднял голову:
— Мы же договорились отключить мобилки!
Мамонт поднял ладонь:
— Миллион извинений. Это важный звонок. Один момент!
Он встал и отошел к завешенному тяжелой гардиной окну.
— Алло! Пилигрим, привет! Так. И что? Дай круг, иди через пески. Сколько? Отлично. Деньги готовы. Жду.
Пока он говорил, Сапар сделал едва заметное движение. Ковёр под его рукой нехотя обнажил свою рану. В скрытую ворсом прорезь он просунул четыре карты, оставив в ладони пиковую даму.
— Давай выпьем, — сказал он, будто ничего не произошло.
Макс не отрывал взгляда от карт:
— После кона.
Сапар пожал плечами:
— Ну, как хочешь. За удачу!
Он выпил и тихо постучал костяшкой пальца по паркету. Звук был почти неслышным. Но его услышали.
В подсобке этажом ниже, под самым потолком, на стремянке сидел Валерьянка.
На коленях лежала планшетка с разложенными картами — аккуратно, как в лаборатории.
Стук. Он поднял голову.
— Стук, стук, стук! Слышу звук. Будет сделано, мой друг!
Из щели в потолке он вытянул плоский футлярчик. Внутри были четыре карты
Валерьянка быстро пробежался по ним взглядом, изучая едва заметные метки.
— Пики… вам большая честь… где вы, миленькие… здесь?!
Его пальцы двигались быстро и точно. Десятка. Валет. Король. Туз.
Он сложил их в футлярчик и отправил обратно вверх.
— Не подкачайте, залётные!
Наверху всё происходило почти одновременно.
Из прорези ковра, защищённой ладонью Сапара, как хлебцы из тостера, выпрыгнули карты. Он принял их, не глядя. Игра продолжалась.
— Твоё слово, — сказал Макс.
Сапар задумался:
— Надо пасовать… Вообще… стой. Рискну разок. Может, отыграюсь!
Мамонт заёрзал.
— Макс, десять тонн не хватает, займи. Через неделю верну одиннадцать.
Макс резко:
— Не колдуй!
— Да ты что, навар — верняк! Сто пудов!
Макс смотрел на него пристально.
— Твоё слово.
Мамонт вздохнул:
— Вот и верь после этого людям… Поддержал!
— Сколько? — спросил Сапар.
— Пять кило. Пилигрим тащит на своём кэмеле.
Сапар скривился:
— Меня интересует ставка, а не наркота!
— Я же сказал — три!
— Три сверху.
Макс среагировал мгновенно:
— Пять!
Мамонт откинулся:
— Так у меня денег и на три кило не хватит. Я пас! Выиграешь — может, займёшь.
Макс не отводил взгляда от Сапара. Голос стал жестким.
— Слово!
Сапар улыбнулся:
— Э-э… блефовать так блефовать!
Он кинул на стол три пачки долларов.
— Пусть бог любит троицу до конца!
Мамонт выдохнул:
— Тридцать тысяч?!
— Разве у нас есть потолок для ставок? — задал риторический вопрос Сапар и обвел игроков взглядом.
В этот момент дверь открылась. Вошёл Валерьянка.
— Вам что-нибудь заказать?
Сапар даже не посмотрел на него:
— Валерьянка, закажи мне удачу!
Макс бросил:
— Слушай, Валера, мне нужна десятка!
Валерьянка достал пачку денег и кинул её на стол:
— Без проблем. Возьми, здесь «лям».
Макс поморщился:
— Ты меня не понял. Баксов!
— Да ты что! Откуда у меня такие бабки?
Макс повернулся к Мамонту:
— Сколько у тебя осталось?
— Я же сказал, пятнадцать.
— Кредитуй меня. Верну двадцать.
Мамонт покачал головой:
— Макс, ты же сам свидетель. Пилигриму за товар платить надо. Пасовал бы я с такими картами!
Макс наклонился ближе:
— Так ты их сейчас и получишь. Гарантия! Сто пудов!
Мамонт усмехнулся:
— Гарантию за выигрыш в покер может дать только Ингосстрах. А твоя фирма — туристическая, а не страховая.
Макс резко выпрямился:
— Я ставлю в залог турбазу! Ты знаешь, сколько она стоит?!
Мамонт замер.
— Турбазу «Аралтура»?
— Ну, так что?
— Пока Пилигрим кружным путём дойдёт… дня три-четыре…— промямлил Мамонт.
— Никаких трёх дней! Написать расписку?
Макс впился в Мамонта глазами.
Мамонт протянул руку:
— Скорее Арал наполнится водой, чем хозяин «Аралтура» своё слово нарушит. По рукам!
Руки сомкнулись. Сделка состоялась. Макс бросил деньги на кон. Его глаза блестели.
Он открыл карты.
— Стрит!
Мамонт выдохнул:
— Круто!
Валерьянка присвистнул:
— Везёт же людям…
Макс потянулся к деньгам.
И в этот момент Сапар спокойно сказал:
— Стрит не играет.
Вопросительная пауза длилась вечность.
— Флэш рояль!
Он раскрыл карты м тишина стала звенящей.
Сапар медленно и уверенно начал сгребать деньги.. Как человек, который знал исход задолго до финала.
Макс застыл. Рука его поднялась к голове. Где-то рядом глухо ударил молоток — Мамонт прибивал очередную колоду. Звук резал.
— Я попал, — тихо сказал Макс.
Сапар поднял рюмку:
— Есть повод для тоста. Предлагаю выпить за любовь, в которой Максу обязательно должно повезти.
Макс не ответил.
Он взял бутылку и хлебнул прямо из горлышка. Алкоголь жёг, но не глушил. Он поднялся и шатаясь, пошёл к двери. У самого порога остановился и обернулся.
— Сапар, ты ошибся. Фортуна сегодня на моих коленях не сидела… а справляла нужду.
Он перевёл взгляд на Мамонта:
— Я не прощаюсь.
Дверь закрылась. В комнате остались трое. Мамонт разлил по рюмкам.
— Ну что, есть повод для тоста?
Сапар кивнул:
— За удачу!
Он кинул Мамонту стопку денег.
— Это твои ставки вместе с наваром.
Другую на лету поймал Валерьянка.
— Твоя доля. Молодец. Оформил мой заказ как настоящий виртуоз.
Сапар прислушался. Где-то вдалеке раздался звук заходящего на посадку самолёта. Он улыбнулся.
— Макс понадеялся на свои иллюминаторы. Никогда нельзя недооценивать партнёра. Ведь мы тоже кое-что смыслим в оптике.
И поочередно приподняв веки, Сапар снял с глазных яблок специальные контактные линзы.
***
Солнце уже стояло высоко, как будто проспало рассвет и теперь спешило наверстать упущенное, обрушивая на бетон взлётной полосы всю свою тяжесть.
Воздух дрожал от жары, и в этом мареве линии горизонта расплывались, как плохо проявленная фотография. К площадке мягко подкатил второй люксовый автомобиль.
Из него вышел Даулет. Он двигался без суеты, с той внутренней собранностью, которая вырабатывается привычкой к ответственности. Его взгляд сразу фиксировал пространство: техника, люди, расстояния. Всё оценивалось быстро, почти автоматически.
Следом вышла Рано. Тонкая, смуглая, в национальном платке, она держалась рядом с отцом, но не пряталась за него. Её взгляд был внимательным, тихим. В нём не было детской беспечности, скорее, осторожное любопытство, будто она уже знала, что мир требует внимания.
Макс встряхнулся, мгновенно принимая деловой тон:
— Господин Даулет, рад приветствовать! «Аралтур» — это комфорт, безопасность и интересы заказчика!
Даулет не ответил на заученную формулу. Он посмотрел на вертолёт.
— Покажите моей дочери Арал.
Рано чуть повернулась к нему.
— Спасибо, папа.
Макс кивнул, жестом приглашая к трапу:
— Прошу на борт!
Они двинулись к вертолёту. Идя рядом, Макс словно невзначай уточнил:
— Кстати, как самочувствие господина Карима Казначи?
Даулет ответил, не меняя шага:
— Вашими молитвами.
Макс усмехнулся:
— Если бы только Аллах их услышал!
Они поднялись на борт.
И площадка снова на мгновение опустела — как будто приняла ещё одну фигуру в сложившуюся комбинацию.
***
Еще вчера пространство компании «Аралтур» выглядело иначе. Не было ни открытого неба, ни ветра, только узкий коридор, стены, шаги, звук разговоров, который не успевал оформиться в тишину.
Макс шёл быстро. Рядом почти бежал Азамат — молодой, нервный, с выражением человека, который живёт в постоянном ожидании плохих новостей.
— Шеф, звонили из банка. Говорят, прошли все сроки перевода денег на погашение кредита и процентов.
Макс, не останавливаясь резко выдохнул:
— Зачем я его только брал?! Все ты, оборудуем базу, туристы валом повалят. Где?! За три недели никого, кроме трех чокнутых рыбаков из России!
Они вошли в кабинет, интерьер которого был оформлен по подобию большинства главных офисов туристических агентств, изобилующих дипломами, сертификатами, вымпелами, картами маршрутов и рекламными буклетами. Макс опустился в кресло, как человек, у которого закончился запас готовых на все случаи жизни решений.
Азамат остался стоять.
— Если через неделю оплаты не будет, подадут иск в суд.
Макс взъерошил правой рукой волосы на затылке.
— А это значит, что нам — конец. И позор на всю республику.
— Где будем искать деньги? — в голосе Азамат слышалась обреченность.
— Надо срочно продавать базу. Свяжись с хорезмийцами. Они, вроде, интересовались…
Зазвонил внутренний телефон. Макс поднял трубку:
— Да, Зухра.
— Максет-ага, к вам посетитель. Карим Казначи. Примете?
— Кто такой?
— Не знаю. Старик. Кажется, паломник, только странный какой-то.
Макс устало вздохнул:
— Пусть заходит.
Он убрал телефон и посмотрел на Азамата:
— Уфф, замучили меня эти пенсионеры. Но, как говорится, будь приветлив с каждым. Вполне может статься, что он может попасть в число твоих присяжных заседателей.
Дверь открылась. Вошёл Карим Казначи. Высокий, в длинной белой одежде арабского покроя. На голове — белая шапочка паломника. Его присутствие сразу изменило пространство. Показалось, что оно значительно сузилось.
— Ассалому алейкум, дети мои!
Макс мгновенно выпрямился:
— Здравствуйте, аксакал! Проходите, пожалуйста, садитесь. Устали, небось, с дороги. Где же я вас видел?
— Не мог ты меня видеть, сынок. Издалека я к тебе пришел.
Макс кивнул.
— Слушаю вас, только, пожалуйста, побыстрее. Чем могу служить?
Старик огляделся.
— Вот ведь как жизнь складывается. Про Нукус никогда не слышал, а вот, волею Аллаха и побывать довелось.
— Вот и прекрасно, аксакал, теперь и про Нукус знаете, и слушаю я вас.
— Увидел вывеску «Аралтур», сразу понял: это то, что мне надо...
Макс перебил:
— И у вас нет наличных денег?
— Нет, только чековая книжка.
Макс оживился:
— Ну, так бы сразу и сказали. Азамат...
Старик не дал Максу договорить
— Ты, наверное, меня не понял. Мне не нужны деньги. Принеси-ка лучше карты.
Макс напрягся:
— Нет, аксакал, нет у нас карт. Мы в карты не играем.
Грех это!
Старик спокойно уточнил:
— Аллах запрещает азартные игры, хотя иногда можно на кон поставить. В Лас-Вегасе. Для адреналина. Так вот, мне нужны географические карты. Со всеми вашими местностями обозначенными.
— Сожалею, отец...
— Жаль. Скорей бы Ташкент открыли. Лететь надо.
Макс усмехнулся:
— Аэропорт рядом. Если хотите, можете эти триста метров на такси проехать. Я оплачу!
Старик посмотрел на висящую на стене карту маршрутов компании.
— Местность меня одна интересует, сынок. Шейх Аман раньше называлась.
Макс нахмурился:
— Почему раньше? Есть у нас Шахаман, аксакал. Километров сто отсюда будет.
Азамат добавил:
— Там у нас база, аксакал. В тридцати километрах.
— Скажите, а аэропорт там есть?
Макс уже не скрывал раздражения.
— Ты откуда приехал, аксакал? Про Нукус не слышал — ладно! В Ташкент тебе лететь, а денег нет — ладно! Ну откуда в Шахамане аэропорт, аксакал?! Ты что с Луны свалился?
— Если бы не было нужно, не спрашивал. Отец у меня оттуда родом.
Макс тихо бросил Азамату:
— По-моему, ему не в Шахаман, а в психушку нужно.
И уже громко:
— Дай аксакалу деньги и пусть себе едет с богом. В Шахаман, так в Шахаман, в аэропорт, так в аэропорт. Куда хочет пусть едет!
— Нет, сначала — в Ташкент. Встреча там важная...
Макс усмехнулся:
— Важная?! С кем, если не секрет?
— С вашим президентом, сынок. Без него мои дела не решить.
Макс отвёл Азамата к окну:
— Азамат, звони, у старика точно не все дома. Свалился на нашу голову!
Макс повернулся к старику:
— Да, да, конечно, аксакал, сначала в Ташкент к президенту, потом к нам в Шахаман. И по какому такому делу, если не секрет, у вас встреча?
Тон голоса старика ничуть не изменился.
— Я хочу купить море.
Тишина в кабинете нависла грозовой тучей.
— Что? Какое море?!
— У вас оно только одно — Аральское.
Макс нервно рассмеялся:
— Ой, сумасшедший день! Ой, разбудите меня. Арал, говоришь, хочешь купить?! В кармане денег на бутылку минералки нет, а он море хочет купить!
В этот момент зазвонил телефон старика. Он несколько секунд слушал, потом ответил по-английски:
— I am Karim Kazna. Please contact the plane by phone. My son is there right now. Urgently sell shares of the American corporation MSM BioPharma and the Russian company Oilklos. Their prices are plummeting. Top up our corporation's crypto assets by buying more Bitcoin. Yes, yes, call Mr. Daulet on the plane. Okay.
Азамат растерянно посмотрел на Макса:
— О чем он?
Макс тихо:
— Он говорит… продать акции американской компании «Биофарма» и русской «Ойлклос» … купить биткоины… согласовать с сыном Даулетом… который в самолёте…
Азамат встрепенулся.
— Ду ю спик инглиш, аксакал?
— Говори со мной по-каракалпакски, сынок. Не люблю я этот английский. Век бы его не знал, а приходится. Не понимают в Европе и Америке по-каракалпакски. Вот беда!
Макс устало усмехнулся:
— Беда, аксакал, беда!
Азамат отвернулся от собеседников. Послышалось бормотание:
— Та-а-ак… вчера я водку пил? Пил… после обеда лег прикорнуть? Лег… Жену просил, чтобы она меня в три разбудила? Просил. Мне давно в офисе надо быть, а я сплю до сих пор. У-убью, женщина!
Макс перебил:
— Спокойно, Азамат. Аксакал, простите, кто вы? Документик при себе имеется?
— Вот мой паспорт. Носить его с собой считаю не лишним.
Макс передал его Азамату:
— Слушай, посмотри, не разбираюсь я в арабских завитушках.
Азамат прищурился.
Даулят эль Кувайт. Так… выезд разрешен во все страны мира… кроме Израиля и Ирака. Действителен, консульский отдел, подпись...
Макс быстро оправился от удивления
— Кувейт? Извините, господин Казначи, можно полюбопытствовать?
— Спрашивай, сынок.
— Вот вы... вы про чековую книжку говорили. Можно взглянуть? Никогда не видел импортные чековые книжки!
Старик протянул ему бежевую книжицу. Настала очередь Макса прищуриваться.
— Та-ак… Зэ Юнайтед Стейтс оф Эмерика. Чейз Манхаттан бэнк. Так… владелец счета эм эр Карим Казна. Так, а что у нас тут?
Макс открыл страницу, зашатался и упал на пол. Старик не ожидал подобной реакции.
— Что с ним?
— Нервный он сегодня, аксакал! Только бы не кондрашка! — Азамат набрал в рот минералку и брызнул в лицо Макса, как на белье при глажке. На удивление тот быстро пришел в себя, встал на четвереньки и пополз к старику на коленях.
— Три, три, три милли-милли-арда долларов! Ак-аксакал! Купи нашу турбазу! Дешево отдадим! Купи, аксакал! Отдыхать, косточки греть будешь. Шейхов на охоту возить. А я за твое здоровье молиться буду! Только купи!!!
Старик положил руку на плечо Макса.
— Вставай, сынок. Каракалпак не должен стоять на коленях. На что мне твоя база?
Азамат словно вспомнил нечто важное, но вылетевшее из головы:
— Аксакал, коньяк, джин, виски?
— Нет, спасибо, сынок.
— Азамат, ты что не слышал, ему не база, ему Арал нужен!
В голосе Макса слышалось раздражение.
Азамат повернул голову к старику.
— Вы с ума сошли, отец. Кто вам море продаст?! Купите лучше озеро. Каратерень называется. Черная бездна. Глубо-о-о-кое!
Старик покачал головой.
— В этой книжке все мое состояние. Я хочу купить море.
— Это нереально, отец. Воды, недра и небо над нами принадлежат государству и не продаются.
Старик добавил:
— Мне навсегда не нужно. Я хочу взять его в аренду.
Азамат с нотками патетики произнес:
— Пустая затея, аксакал. Арал — это не просто море. Это символ. Судьбы и души каракалпаков. А душу не продают, и судьбу в аренду не сдают.
— Вот я и пришел оздоровить вашу душу, — парировал загадочный старик.
***
А ведь какой-то месяц назад всё было совсем по-другому.
Вечерний тёплый свет, запах кофе и восточных сладостей медленно растекались по вилле, не задерживаясь в легких портьерах, в узорах ковров, в самой тишине просторных комнат.
Карим Казначи полулежал на атласной курпаче. Глаза его были прикрыты, но едва заметное подрагивание век выдавало: это не сон, а тщетная попытка в него погрузиться.
Голос муэдзина, многократно усиленный динамиками, звал на вечернюю молитву. Голос был настойчивым, протяжным, как будто тянулся сквозь пространство, требуя внимания.
Но старик его не слышал, а может просто не хотел.
Память приходила не сразу. Она подступала медленно, как холод, который сначала ощущается только на коже, а потом проникает внутрь.
Сначала исчезли стены, потом свет и запах сладостей.
И осталась ночь. В песках Кувейта она была тихой до звона в ушах.
Ветер едва трогал серое полотнище навеса, у низкого ветрозащитного валуна мерцал слабый огонь. В медном котле лениво булькала жидкая похлёбка — почти вода с остатками зерна. Еды было мало. И это не воспринималось как беда, потому что было нормой, в которой не было ни начала, ни конца.
Старый Алтынбай Казначи сидел у огня, закутавшись в длинный, до пят, халат. Рядом расположился его последыш, Карим.
Оба молчали.
Другие дети Алтынбая не сидели у этого огня.
Трое сыновей и дочь ушли раньше — по одному, почти без следа.
Болезни и голод забрали их, не спрашивая разрешения.
Об этом не говорили. Но каждый всегда был рядом — как ещё один участник разговора, который очень давно в него не вступал.
Алтынбай долго смотрел в огонь, будто в нём было что-то, что нельзя было увидеть при свете дня.
— Ты спрашивал, почему мы остались здесь, а не пошли дальше?
Карим не ответил. Только чуть кивнул.
Старик провёл пальцем по песку, оставляя неглубокую линию.
— Это началось не здесь. И даже не в этих землях.
Он поднял взгляд в темноту, где не было ничего — и в то же время было всё.
— В Хиве тогда уже всё рушилось. При Саиде Абдулле-хане. До него Хорезмом правил Асфандияр-хан. Его убили. Потом младохивинцы. Потом большевики. Власть треснула, как пересохшая земля.
Пламя дрогнуло, будто ветер донёс до него эти слова.
— С Джунаид-ханом пришёл страх. И часть казны ушла с ним в Каракумы.
Он говорил спокойно, будто не вспоминал, а констатировал.
— Тогда хан вызвал меня.
Короткая сделал глоток чая из пиалы с отбитыми краями.
— Ты не должен дать этому исчезнуть. Если всё рухнет — пусть хотя бы это останется до тех пор, пока не придёт тот, кто имеет право забрать.
Карим поднял глаза.
— Он пришёл?
Алтынбай покачал головой.
— Пока нет.
Огонь потрескивал, и казалось, что пустыня действительно слушает их, не вмешиваясь, но ничего не упуская.
— Он дал тебе знак? — спросил Карим тише.
Старик кивнул. Медленно раздвинул ворот халата. На потёртой тесьме блеснуло золото.
— Половина знака.
Он подержал амулет на ладони.
— Сказал: если придёт человек со второй половиной, ты отдашь всё.
Мальчик не отрываясь смотрел на золото.
— А если не придёт?
Алтынбай тяжело вздохнул, будто сын уже не в первый раз задавал этот вопрос
— Тогда… через пятнадцать лет ты будешь вправе решать сам.
Он взял амулет, вложил его в ладонь Карима, сложил и сжал пальцы.
— А пока мы будем ждать.
Он перевёл взгляд на сына. На наследника, кому придётся продолжить ждать вторую половинку амулета.
Снаружи пустыня была безмолвна. Никаких шагов. Никаких знаков. Только изредка срывающаяся с неба и тут же гаснущая звездочка. И время, которое все ещё продолжало свой счёт.
И где-то под этим котелком с жидкой похлебкой, под угольками костра и толщей песка лежали сокровища. — богатство, похожее на пустоту и ожидание, которое никогда не будет иметь конца.
А через два года Алтынбая Казначи не стало…
Карим Казначи открыл глаза.
Настоящее вернулось через звук, свет и напряжение.
Голос муэдзина всё ещё тянулся над городом, но теперь звучал глухо, как сквозь стену.
Амулет лежал в руке Карима Казначи так же, как тогда, в детстве.
Старик обвел глазами богатое убранство гостевого зала виллы и только тогда заметил Даулета.
Сын, скрестив ноги, сидел напротив за низким резным столиком.
Старик все еще держал в руках золотой амулет, выдающего своим сломом некую незавершенность ювелирной поделки.
— Перед смертью отец передал мне это. Часть целого.
— А человеку, предъявившему вторую, ты должен был отдать сокровища. — Даулет повторил много раз слышанные слова.
— Отец завещал мне не прикасаться к ним до истечения двадцати пяти лет, — задумчиво произнес старик. — А человеку, предъявившему вторую, нужно было отдать все сокровища, которые моему отцу и твоему деду – казначею хивинского хана удалось вывезти из осажденного большевиками Хорезма.
Даулет развел руки.
— Но ведь никто не пришёл.
Карим Казначи ответил не сразу. Он всё ещё держал амулет так, словно не был уверен, имеет ли право его отпускать.
— Иногда отсутствие — тоже знак, — сказал он наконец. Пальцы его сжались. — Отец сказал еще кое-что.
Даулет вздохнул, уже с лёгким раздражением:
— Я знаю. Про землю и про море.
Старик поднял глаза.
