Read the book: «Аида: Город купол»
Харт. Трагедия.
Свет за окном угасал. Автоматическая подсветка всё ярче очерчивала искусственный сад за стеклом — цветные блики ложились на чёрный мрамор кухни, споря с холодным свечением купола и грязно-оранжевой полосой заката у горизонта.
За столом были трое.
Темноволосый мужчина с проседью на висках отрезал кусочек синтезированного мяса. На лацкане его неокомбинезона поблескивал знак инженерной гильдии.
— На совете сегодня обсуждали увеличение квот на воду для Нижних секторов, — произнёс он, обмакивая мясо в соус. — Бред. Каждая капля, отданная вниз, — минус к стабильности наших экосистем.
Женщина с каре стального цвета и глубокими карими глазами кивнула. Платье, меняющее цвет при движении, мягко переливалось в свете кухни; в оправе украшений поблескивали встроенные датчики.
— Их выживание — вопрос не гуманности, а эффективности, — она наколола на вилку колечко моркови. — Рабочие должны потреблять ровно столько, чтобы оставаться продуктивными.
Паренёк лет четырнадцати до этого момента ел молча. Серые глаза, тёмные волосы, как у отца, тонкие губы, комбинезон, интерфейсный браслет на запястье. Но теперь паренек задумался, сдвинул брови и произнёс:
— Если снизить норму калорий в пайках Нижнего сектора, запас прочности гидропонных полей увеличится? Так ведь?
Мужчина улыбнулся, указывая на мальчика кончиком вилки.
— Вот он — истинный наследник, Харт Дарону.
Женщина чуть улыбнулась пареньку, собираясь что-то сказать, но в этот момент прозвучал сигнал с интерфейса мужчины.
— Элиас Дарону. В Секторе Атмосферного Контроля 7 зафиксирована аномалия. Требуется ваш личный ключ для диагностики.
Элиас вздохнул, роняя вилку на тарелку.
— Ничего не могут сделать без меня. — Он поднялся. — Кларисса, просто перезагружу систему. Подогрей ужин через десять минут.
— Конечно, дорогой. — Женщина подскочила с места, прижимаясь к супругу для короткого поцелуя. — Не забудь, через час у нас связь с главой.
Внезапно моргнул свет, и на панели приборов побежали сигналы перезагрузки.
— Это не похоже на рядовой сбой, — сказал Харт, подскакивая с места.
— Согласен, — кивнул Элиас, направляясь к терминалу. Его пальцы затанцевали по клавиатуре, выводя на экран системные отчёты.
— Седьмая станция не выдержала! Аварийный выброс в атмосферу купола! — Кларисса вцепилась в руку мужа. — Элиас, наш сектор в опасности!
Элиас на мгновение замер, глядя на экран.
— Фильтры на седьмой меняли по графику... не должно быть...
И тут здание дрогнуло. Свет погас, сменившись тревожным аварийным освещением. Взвыла сирена.
«Нарушение герметизации. Угроза химического заражения. Весь персонал должен пройти в зону эвакуации».
— Скорее, маски! — выкрикнул Элиас, кидаясь в сторону прихожей.
В квартире начал скапливаться едкий дым. Кашляя и прикрывая лицо рукой, Кларисса бросилась открывать шкаф, но дверцу заклинило.
Харт на ходу схватил стул, разбивая им защитное стекло шкафа, и спешно принялся раздавать противогазы.
— Теперь в убежище, — сказал Элиас, толкая сына вперёд. — Сейчас...
Внезапно между ними с глухим стуком рухнула дверь аварийного шлюза.
— Харт, система заблокирует весь этаж! — донёсся крик Клариссы с той стороны.
— Мама! — крикнул Харт и кинулся назад к двери.
«Консервация зоны заражения! Весь персонал должен пройти в зону эвакуации. Повторяю. Консервация зоны заражения!» — повторил механический голос.
— Беги, Харт! Беги! — прохрипел Элиас из-за преграды.
Из-за дверей донеслись звон разбитого стекла, вой вырвавшегося на свободу ветра и нарастающий гул пламени.
— Нет! Нет! Они же там! Мама! — закричал Харт, бросившись к шлюзу. Он застучал руками по металлу, но вскрикнув отшатнулся, испуганно глядя на обожжённые ладони, а после снова на раскаленную дверь. — Отец!.. Как же так?!
Сирена выла не умолкая. Из вентиляции тянуло запахом горелого пластика и горячего металла. Оставаться в коридоре было слишком опасно.
Пирамида.
Серый день начался привычно: едкие выхлопы производств забивали все остальные запахи на улице, свет бледного светила едва пробивался сквозь тучи, купол и дым города. Но даже это немногое затмевала своей тенью огромная пирамида Дарону — черный блестящий монстр, ощерившийся в разные стороны антеннами.
Алвар, жилистый мужчина в потертой, латаной рабочей форме, осторожно вышел на главную площадь, всматриваясь в собирающуюся у подножия пирамиды толпу с транспарантами. Острые черты лица обозначились еще резче при виде этих людей и показавшейся из пирамиды охраны. Мужчина провел рукой по светлым волосам, уже тронутых ранней сединой, и поспешил через площадь, поглядывая на блеск брони, оружия, злые и встревоженные лица рабочих.
Неожиданно со стороны города появился второй отряд вооруженных солдат, и те решительно двинулись на недовольных, пытаясь захватить тех в клещи. Люди с криками кинулись врассыпную, спеша укрыться в ближайших улицах Анклава. Возле Алвара возникли двое, приветствуя рабочего ударом приклада и подхватывая под руки.
— За что? Я не с ними! — застонал Алвар, пытаясь прийти в себя после удара и не сопротивляясь. Стена пирамиды нависала все выше и выше, затмевая над ним всё небо. — Я на работу... шел... — выдохнул он, прежде чем мрак коридора не сменил серый свет неба.
Двери в темный кабинет отворились, и вооруженные люди втолкнули внутрь потрепанного Алвара.
Мужчина резко оглянулся, тараща глаза и зажимая рукой кровоподтек на щеке.
— Я ни в чем не виноват... Прошу... Мне... нужно кормить сына... — залепетал тот. — Я просто проходил мимо... я...
— Всё хорошо. Вас ни в чем не обвиняют, — произнес мужчина лет пятидесяти, с узким лицом, высокими скулами, поднимаясь из-за стола и рассматривая своего гостя. Черные волосы с обильной сединой, холодный неподвижный взгляд, тонкие губы. — Похоже, моя охрана несколько переусердствовала с выполнением приказа. — усмехнулся он, цепляясь взглядом за разбитую щеку Алвара и чуть поморщился, словно ощутив неприятный запах.
— Не... обвиняют? — поднял брови Алвар. — Но тогда... — он снова обвел взглядом мужчину перед собой. Дорогой костюм, гаджет на запястье, ни каких знаков различия.
— Для чего ты здесь? — чуть приподнял бровь ученый. — Всё просто. Я, глава Анклава Харт Дарону, выбрал тебя — случайного прохожего — как свидетеля. Идем, я всё тебе покажу. — Мужчина повел рукой, и в стене перед ним открылся невидимый до этого проход.
— Господин... Дарону... — выдохнул гость, робко двигаясь следом.
Темный коридор из блестящего материала, как и пирамида снаружи. Стены опутаны волокнами разной толщины, пульсирующими, вздрагивающими при приближении к ним людей.
— Сколько лет твоему сыну? — внезапно спросил Дарону, оглядываясь на «свидетеля». — Я вижу, ты рабочий из Нижнего уровня. Мозоли, шрамы. Какой жизни ты для него хочешь?
— Сыну? — споткнулся гость, хватаясь за стену и тут же одергивая руку. — Теплая? — выдохнул он, но сразу замотал головой. — Мой сын тут ни при чем... Не нужно его ввязывать...
— Поздно. Мир разлагается. Каждый день, каждый час приближает нас к пропасти, — хрипло произнес Дарону, оглядываясь, но тут же ускоряя шаг.
Алвар сипло вдохнул теплеющий шаг за шагом воздух пирамиды, наполненный странными, незнакомыми ему запахами, и поспешил за Дарону.
— Господин. Люди голодают, ресурсы под городом тают день за днем, мы работаем по двенадцать часов в день... — перечислил он, пытаясь двигаться ближе к миллиардеру, что не взял с собой даже охрану и вел теперь его в неизвестность. — Пирамида закончена... Позвольте нам... жить!
— Да. Пирамида закончена, — чуть замедлился миллиардер. — Именно поэтому ты здесь. Поспеши. Я покажу тебе, ради чего всё это.
Харт резко свернул в боковой коридор и, приложив ладонь, отворил двери в темный зал, подсвеченный огромными прозрачными сосудами.
— Это был долгий путь. Путь через десятилетия! — произнес миллиардер, двигаясь к первому из сосудов, в которых плавали жуткие скорченные создания — от эмбриона до всё более и более крупных. — И я начал его с них!
— Что это? — широко распахнутыми глазами таращился Алвар на жутких созданий, темных, искореженных мутацией, с широко распахнутыми глазами. Одни были безобидными в своем уродстве, другие внушали страх когтями, клыками, крыльями. И чем дальше, тем сильнее менялись фигуры внутри.
— Сначала были ошибки. Слишком агрессивные. Слишком тупые... — медленно продолжил двигаться между рядов с уродцами Дарону. — Но каждая ошибка приближала меня к совершенству. Они могут жить вне купола. В пустыне. В радиации. В любой среде. А человек... нет... Я создал идеальное существо — Дарка!
И в этот миг из темноты между сосудов вышел ОН! Существо более чем двух метров ростом, с перепончатыми крыльями за спиной, с кожей цвета темного графита. Человеческое лицо, словно высеченное из камня, высокие скулы, прямой нос. Голову украшали два мощных рога с грубой спиральной закруткой. Большие глубоко посаженные глаза насыщенного янтарного цвета, светящиеся в темноте. Монстр замер, смотря на людей перед собой не мигая, не выражая никаких эмоций.
— Сила десяти бойцов. Регенерация. Абсолютное подчинение. И крылья, способные поднять его над пустыней. Он — венец моего творения! Керр-ан-Тар! — громче провозгласил Харт Дарону, указывая на чудовище.
Алвар, замер, обвел взглядом существо, больше похожее на каменную гаргулью древних. Алвар сжал кулаки, чтобы унять дрожь.
— Впечатляет, правда? — ухмыльнулся Дарону. — А теперь самое главное. Идем. — Мужчина махнул рукой, приглашая Алвара к лифту в конце зала.
Двери лифта закрылись, и кабина почти беззвучно устремилась в неизвестность.
Алвар замер подле самого могущественного человека Анклава, не смея смотреть на него, касаться, боясь даже дышать. Несколько мгновений на табло над дверью проносились номера этажей.
Наконец лифт остановился, и Дарону шагнул в просторный зал пирамидальной формы без окон. Все стены занимали огромные голографические экраны с видами на купол и город у основания пирамиды, на пустыню вокруг, мертвую и бескрайнюю.
— Что ж, выбирай место поудобнее, житель трущоб. Сегодня ты станешь свидетелем начала новой эры! — обьявил Дарону, сам направляясь к пульту управления у одного из экранов. — Настало время!
— Новой эры? — огляделся Алвар в зале, где никого не было, кроме их двоих, и вновь зацепился взглядом за Дарону.
— Сейчас всё покажу. — Довольно улыбаясь, Дарону ввел на панели какой-то код, и в полу зала открылся люк, из которого поднялся белоснежный саркофаг овальной формы. Гладкий, вытянутый, без видимых швов и соединений. — Вот она, моя гордость и надежда... — дрожащим голосом произнес мужчина, приближаясь к саркофагу, и нежно прикоснулся к его поверхности. Тихий вздох, облачко пара сквозь тонкую щель — и саркофаг медленно распахнул створки. — Правда, она прекрасна?
Внутри, окутанная светящейся белоснежной массой, лежала новорожденная девочка. Маленькая, словно игрушечная, с совсем еще реденькими, но уже яркими алыми волосиками. Девочка открыла глаза, яркие, зеленые, разглядывая людей перед собой.
— Ребенок? — выдохнул Алвар, разглядывая маленькое чудо.
Но Дарону уже развернулся к контрольной панели, громко приказывая:
— Начать отсчет!
В тот же миг пирамида вздрогнула, застонала. Завибрировал пол. Послышался скрежет скрытых в стенах механизмов, наполняющих стыки между пластинами свечением. На всех экранах поверх мрачных видов появились цифры и начался отсчет.
«Десять. Девять. Восемь. Семь...»
Взгляд Алвара метался по залу — Дарону у пульта, единственная дверь, лифт. Другого выхода нет. Алвар рванул к саркофагу, нырнул рукой в сияющую массу и выдернул младенца.
Отсчет тут же прекратился.
— Как ты смеешь! — выкрикнул Дарону, кидаясь к Алвару.
— Стоять! — рявкнул Алвар, перехватывая ребенка крепче и пятясь от ученого в сторону лифта. Малышка тихонько захныкала у него на руках.
— Безумец! — прохрипел Дарону, протягивая руки к младенцу, но тут же поднимая их. — Это же дитя!
Плач младенца стал громче.
— Безумец? Нет. Разве я десятки лет грабил свой народ, морил голодом детей и строил вот эту пирамиду? — спросил Алвар, прижимая к груди покрытую светящейся слизью девочку. — Разве я решил объявить новую эру, принося в жертву младенца? — качая головой, он продолжил двигаться к дверям лифта.
— Погоди... Отдай... дитя... — прошептал Дарону, осторожно делая шаг следом. — Не причиняй... вреда...
Малышка постепенно начала затихать и успокаиваться.
И в этот миг открылись двери лифта, но не пустого. Двухметровый монстр шагнул в зал, медленно расправляя огромные крылья и словно заполняя собой всё пространство перед Алваром с девочкой на руках.
— Керр — взять! — рявкнул Дарону и сам кинулся за Алваром.
— Нет! — взвизгнул Алвар, выставляя перед собой младенца. — Стоять!
И в тот же миг снова раздались крики малышки.
— Керр, стоять! — поднял Дарону руку, тут же прожигая взглядом своего гостя. — Чего ты хочешь? Денег? Пожизненное обеспечение?
Монстр дарк напрягся, ожидая следующего приказа Дарону, всё так же расправив крылья.
Плач девочки лишь усилился.
— Что за... — Алвар качнул головой, морщась, но тут же жестче перехватил плачущего младенца. — Я хочу вернуться в город. Встанете на моем пути — она умрет!
— Ты ведь понимаешь, что я всё равно найду тебя и уничтожу, — прошипел Дарону, продолжая держать поднятой руку, удерживая этим жестом дарка неподвижным.
Малышка продолжала плакать.
— Дорогу! — прикрикнул Алвар, пытаясь перекричать плач ребенка, и двинулся к лифту.
Дарк медленно перевел взгляд на Дарону, скаля клыки.
Дарону скрипнул зубами, поднял руки и медленно кивнул Алвару.
— Я сделаю, как ты скажешь, только не причиняй вреда ребенку, — прохрипел он.
Алвар отступил еще на шаг, одной рукой прижимая девочку, другой нашарил кнопку и скользнул в кабину. Двери сомкнулись.
Дарону бросился к панели, лихорадочно вводя команды. Экран показал кабину, несущуюся вниз, к основанию пирамиды, рабочего с ребенком в руках.
— Он не убийца. Будьте готовы забрать её, как только они выйдут наружу. — прошептал Дарону.
дарк Керр-ан-Тар коротко кивнул, с треском взмахивая крыльями.
Кабина лифта открыла двери в вестибюль первого уровня. Алвар выбежал, прижимая к себе ребенка, и устремился к выходу, внезапно оказываясь перед новой толпой недовольных, столкнувшейся с армией Анклава.
— Нет! — выдохнул Дарону. — Защитите ее от толпы!
Керр низко рыкнул и метнулся в сторону лифта.
И в тот же миг на экранах появились десятки других дарков, вылетающих наружу из пирамиды и устремляющихся к людям вокруг.
Фигура Алвара заметалась у входа и нырнула в толпу. Серые куртки, серые лица — через мгновение его уже нельзя было найти даже по плачу ребенка, утонувшему в общем гомоне.
Почти сразу грянули выстрелы. Один, другой. И армия, и недовольные в ужасе принялись отстреливаться от чудовищ.
Дарону перевел взгляд на пустой саркофаг, а после на беснующуюся толпу у основания пирамиды. Свидетеля уже и след простыл, а с ним и ребенка.
— Ушел... — прошипел Дарону, а после активировал панель снова. — Найти любой ценой и привести ко мне! А этих... Разогнать! Всех!
Четыре года спустя.
Недолгую тишину ночи вновь разорвали выстрелы. Громыхнул взрыв — Алвар оглянулся на пирамиду, темнеющую над городом, и крепче прижал к груди свёрток. Густой пар из старого трубопровода укрывал его от случайных свидетелей, но сужал обзор. Сверху капала горячая жидкость, пуская едкий дымок при касании земли, покрытой пластиковой крошкой.
К отголоскам боя добавился искажённый, хрипящий голос радио:
«Граждане! Хватит прятаться по подвалам! Они думают, что мы сломлены, но это не так! Вставайте! Присоединяйтесь к нам! Мы уничтожим крылатых тварей, а с ними и того, кто их выпустил на наши улицы! Никакой пощады Дарону! Вперёд!»
Где-то рядом хлопнула дверь — Алвар вздрогнул и шагнул вперёд, торопясь уйти из-под пара.
Выбежав из облака, он метнулся к ряду ржавых бочек, прикрывая рукавом лицо от ядовитых испарений. Жёлтая наклейка с черепом на одной из них подтвердила его осторожность.
Выстрелы стихали, но не смолкали, подгоняя беглеца в тень. Алвар привалился плечом к стене, перевёл дыхание.
В вышине, на фоне подсвеченного купола, мелькнули перепончатые крылья. Близко.
— Дарк... — хрипло выдохнул Алвар, резко оборачиваясь. На мгновение застыл, пальцы впились в ткань свёртка. — Далеко тебя занесло, тварь... Но нет. Четыре года прятался — и сейчас не дамся.
Он рванул к сплетению труб отопления, на ходу ударяясь плечом о ржавый металл — раз, другой, не разбирая дороги. Сзади послышался глухой удар, затем скрежет сминаемого железа.
Алвар замер, медленно повернул голову, всматриваясь в клубы пара и силуэты бочек. Звук не повторился. Тишина. Он мотнул головой, выдохнул и заторопился дальше.
Улицы становились пустыннее, глуше. Стены в копоти и грязных потёках, окна первых этажей заложены кирпичом, верхние зияют провалами. Алвар шёл крадучись, обходя хрупкий мусор и маслянистые лужи, сочащиеся из брошенных машин. Света не было — лишь отсветы центральных районов позволяли различать дорогу и не провалиться в раскрытый люк.
Вдали снова полыхнуло — взрыв озарил улицу белой вспышкой. По стене метнулась огромная тень. Алвар шарахнулся в сторону, больно стукнувшись затылком о трубу, — свёрток едва не выскользнул из рук.
Миг. Другой. Свет угас, тьма сомкнулась.
— Никого... — выдохнул он, дрожащей рукой пряча свёрток за пазуху. — Ненавижу эту дыру.
Поморщившись, он зашагал дальше, то и дело косясь на тёмные окна.
Через несколько минут Алвар нырнул в узкий проход между высотками. Двор-колодец упирался в глухую стену, заваленную ржавыми остовами машин, бетонными плитами и грудой строительного хлама. Он приостановился, прислушался.
Выстрелы со стороны пирамиды звучали всё реже, глуше — один, другой, потом долгая пауза, ещё один, уже далёкий, и наконец только шипение пара из труб и редкие капли с карнизов. Алвар стоял неподвижно, глядя на арку, через которую пришёл.
Он медленно попятился, разворачиваясь к двухметровому завалу у стены. У самого входа ещё раз скользнул взглядом по арке двора, потом торопливо приподнял край тяжёлого листа металла и протиснулся в чёрный проём. Лист с протяжным скрипом опустился обратно, пропустив Алвара и спрятав от чужих глаз.
В тот же миг на поверхность ржавого металла упала огромная тень. Тихо хрустнули осколки стекла под ногами.
Страшная сказка.
В старой дренажной камере, переоборудованной под жильё, было прохладно и темно. Стены, хоть и утеплённые панелями, не давали помещению нагреться даже с небольшой печкой на топливных капсулах.
Бледная девочка около четырёх лет сидела на постели, собранной из нескольких сдвинутых паллет, покрытых техническим войлоком и матрасом из спрессованных обрезков, кутаясь в одно из стареньких одеял. В руках она держала простенькую самодельную куколку из носового платочка: голова — кусочек ваты внутри, нарисованные маркером глазки и ротик, четыре узелка вместо ручек и ножек. Девочка двигала куклой, изображая весёлый танец, и тихо попискивала в такт.
— Мика, хочешь, расскажу сказку? — прошептал мальчик лет восьми, светловолосый, сероглазый, наблюдавший за игрой. — Стра-а-шную! — прошипел он, принимаясь заряжать фонарик-динамо с пронзительным скрипом.
— Страшную? — Замерла Мика, глядя на мальчика большими зелёными глазами. — Да-да, Леон, расскажи! — радостно запрыгала она, забывая про платочек.
Паренёк, сдерживая улыбку, с серьёзным видом направил свет фонарика себе в лицо и хриплым голосом заговорил:
— Давным-давно, в далёком городе жил злой король. Такой был злой, что в городе нечего было есть и не было игрушек. — Мальчик замер, заглядывая в испуганные глазки Мики. — Люди грустили и плакали. Но этого ему было мало. Каждую ночь король отправлял в город армию чудовищ, чтобы похищать у них маленьких детей!
— Зачем? — еле слышно прошептала малышка, наклоняясь к Леону.
— Чтобы... — мальчик тоже чуть наклонился вперёд, отчего тени на его лице от фонарика вытянулись, — съесть тебя! — выкрикнул он, хватая девчушку за бока обеими руками.
Мика вскрикнула, но тут же принялась хихикать от щекотки Леона.
Внезапно со стороны входа донеслись приближающиеся шорохи.
— Слышала? — прошептал Леон и замер, прислушиваясь.
Мика тоже затаилась.
Звук повторился.
Зелёные глаза Мики медленно расширились, ладошки торопливо зажали рот.
Леон резко схватил девочку за руку и настойчиво потащил в сторону рабочего стола у стены.
Мика дёрнула потайную дверцу из бетонной плиты за столом, открывая небольшой проём. Скрипнули петли. Стол в рабочем углу отца был завален инструментами и хламом — сама плита сливалась со стеной так, что никто снаружи не догадался бы, что за ней есть тайник.
Леон затолкал в убежище Мику и протиснулся сам, захлопывая дверцу и запирая её на щеколду изнутри.
Девочка дрожала, прижавшись к Леону, так и не оторвав ладошки от губ, и тихо всхлипывала.
На какое-то время в убежище воцарилась полная тишина. Минута. Вторая. Звуки снаружи не повторялись. И тут три коротких стука. Пауза. Два длинных.
— Это отец! — подпрыгнул Леон, стукнувшись макушкой о потолок их укрытия, и принялся выбираться наружу.
— Папа! — взвизгнула малышка, спеша за ним.
В этот же миг отворилась входная дверь, и в помещении показался Алвар — усталый, грязный. При виде детей на его лице появилась радостная улыбка.
— Смотрите, что я вам принёс! — Алвар поспешно извлёк из-за пазухи свёрток и протянул его детям.
— Тушёнка! — засмеялся Леон, выхватывая из свёртка первую попавшуюся банку.
Но тут снаружи раздался грохот и жуткий скрежет металла.
— Прячьтесь! — Алвар бросил свёрток, оттолкнул детей и развернулся к дверям.
Мика первая рванула обратно в сторону тайника.
Скрежет по бетону, грохот обрушивающихся плит снаружи усилился.
Леон прижал палец к губам, шепнув Мике:
— Сиди тихо, — и, выскользнув наружу, бесшумно задвинул плиту прямо перед её лицом, погружая её во тьму.
— Я помогу тебе, папа! — выкрикнул Леон, окончательно оставляя её одну.
— Леон! — послышался снаружи встревоженный крик Алвара.
И тут что-то с грохотом врезалось во входную дверь, вышибая её одним ударом.
Мика дёрнулась, снова закрывая рот ладонями, и зажмурилась.
— Вот ты и попался, тварь! — прогремел низкий, гулкий голос, заставляющий вибрировать воздух; в микрощели убежища потянуло тёплым камнем и пылью.
— Леон, встань за мной, — хрипло произнёс Алвар, часто и тяжело дыша.
Мика замотала головой, роняя слёзы.
— Почему же? Пусть идёт сюда. Дарону нужны молодые, здоровые дети, — вновь прогремел голос. Он приближался, стали слышны тяжёлые шаги и скрежет бетона под ногами.
— Нет! Ты пришёл за мной! Смотри на меня! Только на меня, дарк! — закричал Алвар, срываясь на хрип.
— Или что? — громко рассмеялся страшный голос. — Ты жалок! Помойные крысы заслуживают большего уважения, чем ты! — снова зарокотал монстр. — Но у тебя есть выбор: умереть быстро или долго и мучительно.
Мика больше не могла сдерживать всхлипы, руки дрожали, по щекам текли слёзы.
— Он меня съест... — выдохнула девочка, хватаясь за голову и утыкаясь лбом в холодный пол. — Или Леона... Не хочу-у-у...
— Я не позволю! — раздался голос Леона и топот ног мальчика. — Уходи прочь!
— Молчать! — рыкнуло чудище, по полу звякнул металл, и почти одновременно что-то шумно врезалось в кухонный уголок.
— Нет, Леон! — захрипел Алвар. — Зачем? Ребёнка!
Мика резко села, вытаращив большие глазки.
— Братик...
— А теперь... — низко пророкотал голос монстра, — Где? Где она? — процедил он, и хрипы Алвара стали громче.
— Мертва... — выдавил Алвар.
— Ты лжёшь... От тебя так и несёт ложью, мразь, — прошипел монстр. — Где она? Где?
— Умерла... — слабее прозвучал голос Алвара.
— Ложь! — рыкнул монстр, и послышались вскрик и удар прямо над головой девочки, посыпались инструменты со стола на пол. — Ложь! Ложь! Ложь! — Удары гремели совсем близко, а следом вой и грохот раздались уже в другом конце их тесного жилища. — Я не оставлю тебя в покое! Я буду ломать твои кости одну за другой! Я вырву сердце этого пацана у тебя на глазах! — шипело чудовище, медленно удаляясь от тайника.
Мика снова зажала рот руками, вжимаясь в самый дальний угол убежища. Каждый шаг чудовища гулко отдавался во внезапно воцарившейся тишине.
— Где... она? — медленно, почти ласково протянул монстр, и снова воцарилась полная тишина.
— Эй? — дрогнул голос монстра, и тут же раздался яростный рёв, снова посыпались с грохотом их вещи, послышался скрежет когтей по бетону. — Жалкая тварь! Как ты посмел! Как?! — завопило чудище, продолжая громить жилище с ещё большей яростью.
И тут всё стихло. Заплаканная малышка подняла голову и замерла.
Шаги удалялись. Тяжёлые. Медленные. А с ними — тихий скрежет когтей по бетону.
Настала тишина. Такая непроницаемая, что у малышки пробежали мурашки по спине, заставляя дёрнуть плечами. Медленно, очень медленно она убрала руки от лица и прислонилась щекой к дверце, пытаясь расслышать хоть что-то снаружи.
— Леон? — одними губами произнесла Мика, а после повторила громче: — Братик?
Она ахнула, хватаясь за голову.
— Леона забрали! Съедят! — пропищала малышка и дёрнула задвижку тайника, вываливаясь наружу в темноту.
— Леон? — повторила она, медленно поднимаясь и оглядываясь. И без того бледная лампа окончательно погасла. — Братик? Ты... здесь?
Взгляд зацепился за сорванную с петель дверь у входа, раздавленные фонарики-динамо, разбросанные по полу вещи — и слёзы потекли с новой силой. На стене у выхода отчётливо чернели следы огромных когтей.
— Лео-о-н... — потянула она громче, шарахаясь вглубь помещения, и вдруг споткнулась и упала лицом вниз во что-то мягкое и влажное. Она залилась плачем, пытаясь стереть липкую влагу с лица.
— Глупая... — раздался в тишине слабый голос мальчика.
— Леон! — вскрикнула малышка, вскакивая на ноги и бросаясь на звук к лежащему возле кухонного уголка брату. — Он тебя не съел! Не съел! — заплакала она, крепко прижимая его к себе.
— Мика... — хрипло выдохнул он, и из носа выступила тёмная капля. Он закашлялся, потом снова затих, тяжелея в её руках.
— Ты испачкался... — плакала она, гладя волосы брата, потемневшие с одной стороны. — Мокрый... — всхлипнула она. — Братик! — Она встряхнула его, но он не открыл глаз и не ответил, только руки его безвольно скользнули вниз.
Мика крепче прижала к себе неподвижного брата. Вдруг его бледного лица коснулось золотистое свечение, заставляя Мику широко распахнуть глаза. Свет нарастал, окутывая их нежной золотистой аурой и пульсируя — то чаще, то медленнее, — а после начал перетекать из девочки в грудь Леона. Малышка удивлённо наблюдала за чудом широко открытыми глазами, горящими янтарной зеленью. Сияние перетекало всё быстрее, наполняя светом грудь брата, а вместе с тем возвращая его лицу румянец. Мика же всё сильнее склонялась над ним, чуть улыбаясь и покачиваясь.
Леон снова приоткрыл глаза, замечая тающее сияние на своей груди, перевёл взгляд на Мику, медленно сел. Он, тараща глаза на свою руку, сжал и разжал кулак, коснулся перепачканного кровью затылка и снова посмотрел на девочку.
— Мика? — хрипло выдохнул он, прижимая её к себе.
— Бра-тик... — выдохнула Мика, заваливаясь на бок и обмякая в его руках.
— Мика? Мика, что с тобой?! — всполошился Леон, принимаясь трясти малышку, но та не открывала глаз, тихо посапывая и улыбаясь. Лицо её стало ещё бледнее, чем прежде.
Урок первый.
Девочка открыла глаза, упираясь взглядом в серый потолок и переплетения труб. Сердце билось часто, на лбу выступила испарина. Тонкие пальцы коснулись грязного картона рядом — ещё тёплого, — и в следующий миг Мика резко села. Алые пряди рассыпались по бледному лицу, зелёные глаза расширились.
Рядом, сосредоточенно завязывая шнурки на ботинках, сидел Леон. Почти взрослый парень — старше, шире в плечах, с заострёнными скулами и жёстким взглядом. Старая униформа висела на нём мешком, обувь, перемотанная изолентой, держалась на честном слове. Мика — худенькая, бледная, в рабочем комбинезоне с подвернутыми рукавами и куртке на вырост — выглядела младше своих лет. Капюшон скрывал волосы, но несколько непослушных прядей выбились наружу.
— Опять кошмар... — выдохнула она, взъерошивая ярко-рыжие кудри. — Про наш... дом...
— Опять про отца? — оглянулся Леон и взъерошил её волосы. — Он давно умер. С этим ничего не поделать. Будем жить сегодняшним днём и двигаться дальше. Собирай одеяло, остальное я уже собрал. — Он кивнул на рюкзак.
— Да... Я помню... — опустила голову девочка, снимая одеяло и складывая его в свой рюкзачок. Пальцы чуть дрожали. — Это просто сон... Страшный... сон... — Она застегнула рюкзак и натянула капюшон. — Ты научишь меня добывать еду? Будем ходить на вылазки вместе? Мне не нравится долго оставаться одной.
Леон обернулся, хмурясь. Она смотрела на него снизу вверх, в зелёных глазах — надежда.
— Посмотрим. Ты маленькая совсем. Медленная. Заметная... — Он заправил её выбившуюся прядь волос под капюшон.
— Потому что сижу в убежище — медленная, — надулась Мика. — Но я научусь. Правда-правда!
— Хех... — усмехнулся Леон, поднимаясь и закидывая рюкзак на спину. — Тогда урок первый: в городе сохраняем тишину. — Он прижал палец к губам. — Не болтать, не шептать и ни в коем случае не кричать! На голос сразу прилетят монстры и заберут тебя!
Мика кивнула, встала, надела рюкзачок. На лице — решимость, но пальцы нервно теребили край куртки.
— Напомню: видишь в небе крылья — прячься и не двигайся. — Леон пролез в узкий лаз, на мгновение задержался, прижал палец к губам и исчез.
Мика двинулась за ним. Она старалась ступать бесшумно, но то и дело спотыкалась о камни, прикусывала губу, чтобы не вскрикнуть.
Вдали эхом разносился механический голос оповещения повстанцев:
«Внимание-внимание! Чудовищ над городом становится больше с каждым годом. Всё больше наших детей забирают они в чёрную пирамиду! Хватит терпеть! Вставайте! Берите оружие! Защищайте то, что вам дорого! Смерть Дарону и его чудовищам!»
В вышине промелькнула чудовищная тень с перепончатыми крыльями, и в той стороне послышались испуганные крики. Леон мгновенно прижал Мику к стене, заслоняя её собой, и замер, не отпуская, пока тень не исчезла.
Он снова прижал палец к губам, оглядываясь на Мику. Серые глаза сузились, сканируя небо и улицу. Потом он жестами указал в противоположную от криков сторону и перебежками двинулся к следующему укрытию захламлённой улицы.
Мика натянула капюшон сильнее и, стараясь не смотреть в направлении криков, поспешила за ним. На её лице застыла маска напряжения, кулачки сжаты, плечи под курткой мелко подрагивали.
— Не оглядывайся. Не надо, — шепнул он, подталкивая Мику к тени разбитого фургона, и тут же подтолкнул дальше, к обрушившемуся козырьку подъезда. — Эти дома я уже обыскал, пойдём на тот конец квартала.
Но не успели они отойти, как впереди послышались голоса.
— Давай быстрее, хватит ныть, — говорил мужчина. — И так опаздываем.
— Пусти, дяденька! Они же нас убьют... — тянул детский голос.
— Да хоть сожрут. Зато я буду сыт, — хохотнул мужчина.
Из переулка вышли трое: грязный здоровяк с оружием и объёмным мешком за спиной, а за ним — двое детей со связанными руками. Девочка лет десяти, мальчик чуть постарше хромающий на правую ногу, морщась при каждом шаге. Они плелись, спотыкаясь и плача. Мика увидела их и побледнела сильнее.
— Ни звука, — шепнул Леон, усадил её за бетонную плиту и вытащил из рюкзака увесистую трубу.
Мика дёрнулась, схватила его за рукав и замотала головой.
— Сиди тут, — рыкнул Леон, стряхнул её пальцы и скользнул за плиту.
Мика замерла. Зажала рот ладонью. Секунду. Две. За бетоном зашуршала крошка — и Мика сорвалась с места. На четвереньках, не дыша, выглянула в щель между обломками.
Здоровяк тащил детей по улице в сторону, откуда недавно слышались крики и видели тень. Он то и дело дёргал верёвку, угрожал оружием — пистолетом, который торчал за поясом. Леон уже не крался, а перебежками обгонял его сбоку, укрываясь за остовами разбитых машин.
И тут Леон упал — коротко, точно. Труба врезалась здоровяку под голеностоп. Тот рухнул, пистолет вылетел, и следом, сбитые рывком, на его спину повалились связанные дети. Они забились, закричали, но не пытались убежать — только судорожно путались в верёвках.
— Бей его! — выкрикнул Леон, снова тыча трубой в руку взрослого.
Пленники на спине бандита задергались сильнее — бесполезно. Здоровяк рычал, пытаясь скинуть их и нашарить пистолет.
— Леон... — пискнула Мика и бросилась в сторону свалки, ударяясь о машины и спотыкаясь.
— Бей его! — повторил Леон, ударил трубой по руке бандита, отпихнул ногой пистолет подальше.
Здоровяк взвыл, зажал ушибленную руку, перекатился — дети покатились следом.
— Да помогите же! — зашипел Леон на пленников. — дарки скоро будут!
Но бандит перехватил трубу и рванул парня на себя. В этот миг Мика, споткнувшись в очередной раз, плюхнулась лицом в грязь — и в пыли, под радиатором старой машины, блеснул пистолет...
— Мика! — выкрикнул Леон, забыв о противнике. Зря. Труба перешла в руки здоровяка, и Леон оказался прижат к асфальту, с металлом у горла.
— Допрыгался, — прошипел бандит и вмазал парню в лицо. Голова Леона мотнулась, из разбитой губы потекла кровь, но он только стиснул зубы.
Связанные дети поникли. Здоровяк перевернул Леона лицом вниз, начал связывать его руки той же верёвкой.
— Трусы... — шептал Леон, дёргаясь. — Жалкие трусы...
— Заткнись! — рыкнул бандит и приложил его лицом о камень. Светлые волосы паренька слиплись от пота, капюшон сбился.
— Отпусти его! — раздался детский голос.
Здоровяк обернулся и уставился в дуло пистолета. Мика стояла в нескольких шагах, руки тряслись, но она не опустила оружие.
— Совсем сдурела, мелкая? Брось пушку! — прорычал бандит, скалясь.
— Стреляй... — хрипло сказал Леон с земли.
— Брось, или ему будет больно! — Бандит дёрнул Леона за волосы.
— Стреляй! — взвыл Леон.
Мика нажала на курок. Грянул выстрел, и её толкнуло назад отдачей. Здоровяк рухнул на спину, зажимая плечо, и заорал:
— Твари! Подстрелили!
— Дарки! — вскочили оба пленника, дёрнув верёвку, к которой был привязан Леон. — Они прилетят на звук!
— Мика, бежим! — крикнул Леон, вскакивая и стряхивая верёвку с её помощью. Униформа на плече порвалась, обнажая полосу кожи.
Мика метнулась к нему, лицо бледное, на скулах — лихорадочный румянец. Леон отобрал у неё пистолет, сжал плечо:
— За мной!
И тут в небе появилась первая тень.
— Я здесь! Сюда! — заорал бандит, поднимаясь на колени, размахивая здоровой рукой. — Убейте их! Всех!
— Леон, нас убьют! — Мика вцепилась в его куртку.
— Пусть попробуют, — процедил Леон и закинул её на плечо, пистолет наготове.
Не сделав и трёх шагов, он замер — прямо перед ними, с грохотом слетев, открылся канализационный люк, и оттуда начали вылезать вооружённые люди, грязные, в потёртой броне.
Леон затормозил, оглянулся — над ними кружили уже несколько дарков.
Двое связанных детей вышли из ступора, бросились бежать к незнакомцам:
— Спасите!
— Дарки, Леон! — пискнула Мика, ударив его кулачком в спину. — Они близко!
— Я здесь! Сюда! — Бандит ковылял навстречу монстрам.
Дарки спикировали стаей — но не на мужчину, а на четверых детей, ломанувшихся к люку.
Леон рванул к повстанцам, прижимая Мику к себе, на ходу перехватив сползающий рюкзак.
— Держите их! Убейте! — орал бандит.
Но его голос перекрыли выстрелы. Пуля пробила ему голову, другие вонзились в тела дарков. Несколько монстров рухнули, сминая тело бандита. Остальные, раненые, упрямо ползли к детям.
— Сюда, скорее! — крикнул кто-то из отряда.
Первыми добежали освобождённые пленники. Леон, всё ещё с Микой на плече, отставал. Один из дарков выхватил из группы повстанца и швырнул его через улицу.
— Все вниз! — скомандовали детям, и их начали спускать в канализацию.
Ещё несколько монстров упали под пулями. Один из них, уже подстреленный, сбил с ног бойца у самого люка.
Леон передал дрожащую Мику взрослым — ладони его на мгновение задержались на её плечах, затем он сам нырнул в темноту, приземлился на корточки, тут же выпрямился. Униформа была мокрой от пота и грязи.
Снаружи убили ещё нескольких повстанцев. Оставшиеся спешно спустились следом.
— Не бойтесь, — сказал один из мужчин, подталкивая детей вперёд. — Дальше они за нами не пойдут, слишком огромные.
Леон встал на склизкое дно и крепко взял Мику за руку. Она всё ещё дрожала, но сжала его пальцы в ответ. Он обвёл взглядом тоннель, серые глаза остановились на лицах повстанцев.
— Слышала? Мы в безопасности. — Голос его потерял жёсткость. — Теперь всё будет хорошо. Мы станем повстанцами. Ведь так? Мы теперь одна команда?
Мика прижалась плечом к нему, пальцы вцепились в его рукав:
— Только не отпускай.
— Конечно, малышня, даркам никого не отдадим, — подтвердил кто-то из отряда, похлопывая детей по плечам, развязывая пленников. — Идём домой. Вперёд!
Отряд двинулся быстрее, чавкая по жиже. Детям раздали респираторы — и неспроста: запахи внизу становились всё тяжелее. Леон шёл в середине, держа Мику за руку. Плечи его были опущены. Она же, хоть и вздрагивала всё ещё, исподлобья поглядывала на повстанцев.
Впереди тоннель раздваивался. Коренастый повстанец остановился, поднял фонарь — свет метнулся по стенам, выхватив из мрака две чёрные арки. Он прислушался, затем коротко махнул в левый проход. Отряд свернул, и свет фонаря качнулся, на мгновение осветив лица Мики и Леона. Потом тьма сомкнулась, и остались только шаги, хлюпанье воды и далёкий, едва слышный гул в трубах.
"Коготь пепла".
Бесконечный, монотонный марш по подземельям длился целую вечность. Шаги эхом разносились по тоннелям, всё более сухим и менее вонючим. Взрослые шли молча, экономя силы. Детей вели в центре колонны.
Девочка с растрёпанными косичками всё ещё теребила край рукава. Мальчик хромал, но упрямо не опирался на предлагаемые руки. На повстанцев они косились недоверчиво, хотя те не обижали — наоборот, давали еду и подталкивали вперёд.
Тоннели сходились, расходились, путались, переплетались. Мика вцепилась в руку Леона и шла, не разжимая пальцев. Она тёрла глаза тыльной стороной ладони, зевала. Леон шёпотом отсчитывал шаги, повороты, перекрёстки, поддерживая девочку и изредка проверяя пистолет.
— Ты молодец, парень. Далеко пойдёшь, — шепнул Леону один из провожающих, похлопав того по плечу.
Леон выпрямился, расправил плечи. На лице Мики мелькнула улыбка.
Наконец тоннель расширился, впереди замерцал свет, и они вышли в огромную подземную станцию. Ровный гул генераторов, ящики с припасами вдоль стен, лежанки, простая кухня, в углу — полевой госпиталь с забинтованным солдатом на носилках.
— Добро пожаловать в Технический Узел-4235, — произнёс один из провожатых, подталкивая детей к кухне. — Располагайтесь. Вода, еда — вон там. Постель — там.
Леон коротко кивнул, увлекая за собой Мику к кухне. Двое других детей последовали за ними. Получив пайки, Леон снова потащил Мику к группе свободных лежаков, куда настойчиво усадил девочку.
— Ешь. Не спеши, — шепнул он рыженькой, сам впиваясь зубами в питательный батончик.
Мика принялась кушать, поглядывая то на Леона, то на людей вокруг. Она куталась в куртку, подтянув колени к груди, но не жаловалась. Девочка с косичками наконец отпустила рукав и тоже взяла еду. Мальчик с хромотой сел, вытянув больную ногу, и принялся жевать молча.
Тем временем жизнь лагеря текла своим чередом. В стороне солдат с замотанной рукой терпеливо ждал перевязки. Другие сортировали оружие, ящики с патронами, переносили грузы. На детей поглядывали, но не тревожили.
Мика, запивая батончик водой, наклонилась к соседям:
— Вас тоже хотел съесть Дарону?
Те перестали жевать и потупились.
— Теперь всё будет по-другому, — прошептал Леон, склоняясь над ними. — Мы здесь. Мы с повстанцами, и будем бороться против Дарону, как они. Мы должны стать сильными.
— Я стану сильной, — кивнула Мика.
— Конечно, — улыбнулся Леон. — Я всему научу тебя. И вас всех. — Он перевёл взгляд на других детей. — Теперь мы вместе. Один отряд. Самый молодой — и скоро самый сильный. Мы... — Леон обвёл взглядом убежище повстанцев — серое, закопчённое — и добавил: — Коготь Пепла. Те, кого будут уважать и бояться. Те, кто уничтожит Дарону и его монстров. Те, кто поднимет мир с колен. Не сегодня, не завтра, но это сделаем мы. Вместе.
Мика кивнула Леону. Девочка с косичками несмело улыбнулась. Мальчик с хромотой кивнул.
За их спинами гремели ящики, гудели генераторы, и кто-то уже выкрикивал имена для следующей вылазки.
Налет.
Леон растянулся на холодном бетоне, проверяя автомат, пистолет и гранаты на поясе. Кожаная тёмно-коричневая куртка поверх бронежилета выделяла его из отряда. Восемь парней и девушек вокруг — все не старше двадцати — одеты в самодельные панцири из резины и стальных полос. Парнишка с дробовиком постоянно поправлял ремень.
— Та ещё защита от когтей и пуль Дарков. Ничего, — произнёс он скорее сам себе, чем товарищам, поправляя стальную нашивку на рукаве. — После боевого крещения всё будет иначе.
Перед ними открывался вид на двухъярусный мост. Когда-то по нему проходили сотни поездов, а по верхнему уровню неслись автомобили. Высота пролёта чуть больше пяти метров. Леон приподнялся, махнул рукой второй группе на автостраде — ещё восемь человек, такие же зелёные.
— Готовность две минуты, — сказал он в рацию. — Ближний бой за нами. Держаться.
На путях показался тепловоз. Старый, довоенный, но с современной антенной. Три грузовых вагона, один — холодильник. Охрана — шестеро дарков. Они опустились на крыши вагонов, легли.
Состав медленно вполз в тень моста. Два дарка скользнули на землю — один слева, другой справа. Ещё четверо остались на крыше.
— Ждём… Состав с гидропонных полей... — прошептал Леон. Пальцы на спусковом крючке дрогнули. — И-и… В атаку!
Первый взрыв прогремел перед локомотивом. Почти сразу второй позади поезда разрушил рельсы. С верхнего яруса полетели дымовые шашки — под мостом стало темно и едко.
Дарки на крыше спрыгнули вниз. Чудища взревели, сотрясая воздух. Леон вскинул автомат и дал очередь по ближайшему, но пули ушли в сторону от отдачи. Перекатился, нырнул в дым — слишком резко, ударился локтем о бетон. Подбитый дарк осел, но выстрелил в ответ почти наугад — пуля просвистела рядом. Оставшиеся четверо разделились по двое. Нижняя группа бросилась в дым, потеряв строй. Верхняя начала вести отвлекающий огонь.
Дым мешал всем. Две пули дарков нашли цели — с верхнего яруса упало тело, и тут же раздался крик снизу: кого-то ранило. Леон снова выстрелил в ближайших дарков и следом швырнул в их сторону осколочную гранату.
И тут с высоты рухнул ещё один дарк — огромный, мощный, прямо в гущу дыма. Седьмой. Он приземлился на двоих бойцов нижней группы — хруст костей, крик, остальных отбросило в стороны.
Один из дарков на месте взрыва гранаты так и не поднялся. Оставшиеся четверо, продолжая вести огонь, двинулись к вновь прибывшему. Теперь верхняя группа засуетилась — огонь стал беспорядочным, палили наугад, прячась за бордюр. Нижние пытались окружить монстров, но топтались, мешая друг другу.
Достигнув пятого, более крупного дарка, четвёрка резко разделилась на пары. Одна пара стремительно взмыла в воздух, обстреливая группу на мосту. Другая с рёвом кинулась на людей внизу, стреляя, а после вступила в рукопашную — когти рвали тела. И тут, следом за двумя, в бой бросился и дарк-великан. Яростно рыча, он метнулся прямо под пули, не боясь ранений, разрывал самодельную броню повстанцев — одного, другого, и когти вонзились в плечо Леона!
Взвыв от боли, Леон направил автомат на противника и вдруг замер, узнавая:
— Ты?!
Палец на спусковом крючке дрожал. Он не выстрелил. Дарк тоже замер. Секунда. Другая.
Вторая пара дарков устремилась в воздух, поддерживая огнём товарищей, оставляя за собой разорванные тела. Люди с верхнего яруса, укрываясь за бордюром, продолжили отстреливаться от летящих дарков, прикрывая разбитую нижнюю группу.
Дарк-здоровяк злобно зыркнул, оттолкнул Леона, взмыл в воздух, увлекая за собой остальных.
Леон упал на колено, прижимая руку к ране.
— Бежит? — выдохнул он, морщась от боли. — Беги, тварь! Я всё равно убью тебя! — закричал он громче и, вновь поднимая автомат, попытался дотянуться очередью до улетающих дарков, но тут же осел обратно на землю. — Это был он... Убийца моего отца...
Один из выживших бойцов бросился к Леону, спеша остановить кровь. Где-то рядом девушка с косичками судорожно перевязывала товарища — руки тряслись. Другой парень просто сидел, уставившись в одну точку, дробовик валялся в стороне.
— Они бегут! Бегут! Мы победили? — послышались голоса людей с верхнего уровня, принявшихся тут же спускаться.
— Помогите раненым, — тише произнёс Леон, позволяя товарищам помочь ему. — И забирайте груз. Второй раз они так не попадутся.
Уцелевшие разделились: часть — к раненым, двое — в караул, двое — к вагонам. Леон с помощью товарища поднялся. Он медленно прошёл по бетонному настилу, перешагивая через тела. Остановился над парнишкой с дробовиком — тот так и сидел, уставившись в одну точку. Над девушкой с косичками — её руки всё ещё сжимали окровавленный бинт. Леон задерживался на каждом. Секунда. Другая. Потом резко отвернулся.
— Сколько? — спросил он.
— Половина. Некоторых ещё можно спасти, но в строй не встанут, — ответил боец.
Из холодильника раздался радостный крик:
— Еда! Лекарства!
Но один из бойцов вдруг осел на рельсы, закрыв лицо руками.
— Свяжитесь с базой. Пусть шлют группу. Берите что сможете — уходим, — Леон потёр переносицу здоровой рукой. — Половина... Тц...
Через час отряд добрался до убежища — поредевший, молчаливый. Леон шёл, прижимая перевязанное плечо, ловя на себе взгляды. Они принесли еду — но какой ценой?
В коридоре появилась Мика. Леон, несмотря на усталость, расправил плечи, шагнул к ней. На лице родилась улыбка.
— Мика! — вырвалось у него.
Он обнял её, прижал к груди — и вздрогнул, когда она коснулась раны. Она тоже вздрогнула, отстранилась, взглянула на повязку, схватила за здоровую руку и потянула в комнату.
— Скорее, идём, — сказала она настойчиво.
В полумраке Мика заперла дверь.
— Что ты задумала? — спросил Леон, но тут глаза его расширились.
Мика молча села на постель и хлопнула ладонью рядом с собой. Леон медленно прошёл к постели, присаживаясь. Мика отрывисто вздохнула и нежно взяла дрожащими пальцами Леона за плечи. Мужчина напрягся, не отрывая от неё глаз.
— Я... попробую... — выдохнула Мика, прижала его голову к своей груди. В области сердца вспыхнуло золотое свечение. Её лицо стало серьёзным, сосредоточенным. Свет разгорался всё ярче, заливая полумрак. Леон выдохнул, не двигаясь.
– Эй, погоди… – выдохнул он.
Мика качнулась вперёд. Её голова безвольно опустилась на его плечо, а свечение угасло. Леон бережно опустил её на постель, пошевелил раненой рукой — боль ушла. Он размял пальцы, посмотрел на неё, потом на свою ладонь, потом снова на неё. Коснулся её волос, но тут же отвёл руку.
– Сокровище ты моё… – Он криво улыбнулся, тяжело опустился рядом с ней и закрыл глаза.
Пробуждение.
Мика медленно открыла глаза, уставившись в серый бетонный потолок, и не сразу повернула голову к сидящему рядом Леону.
— Ты охранял мой сон? — чуть улыбнулась она.
— А как иначе? — он ответил тем же, но тут же поднялся, протянул руку. — Вставай. Ты, наверное, голодна. После такого сна надо поесть горячего.
— Голодна, — согласилась Мика, сжала его ладонь и, опираясь, поднялась.
Леон придержал её за талию, убедился, что она твёрдо стоит на ногах, и только тогда повёл к двери. В общий зал они вошли уже бок о бок – он чуть сбавил шаг, подстраиваясь под нее.
— Командир, как рука? — к ним шагнул один из бойцов Когтя. — Скоро сможешь тренировать? У нас новичок, совсем зелёный.
— Что? — Леон моргнул, выныривая из мыслей. — А, рука… — он сжал и разжал кулак, поморщился. — Нормально. Собирайтесь. Поедим — и на площадку.
Мика прижалась плечом к его руке, подняла взгляд:
— Я тоже пойду.
— Тогда ждём, — кивнул боец и исчез в проходе.
Леон наклонился к ней, пальцами коснулся подбородка, заставляя смотреть в глаза:
— Мика. Ты больше не пойдёшь на тренировки. Ты ещё не восстановилась. Что, если кто-нибудь поранится?
Она широко распахнула глаза, руки сами прижались к груди. Вдохнула, открыла рот, но опустила голову.
— Идём, — мягко, но настойчиво повторил Леон и потянул её к полевой кухне, не отпуская руки.
Мика шла молча, глядя под ноги, только хмурилась.
У раздачи они встали в очередь. Леон отпустил её руку только чтобы взять две тарелки с дымящейся кашей. Мика уже сидела на пустых ящиках, подвинувшись, оставляя место для него.
Он сел рядом, протянул ей тарелку.
— Хватит киснуть, — легонько толкнул локтем в бок. — Ну?
Она взяла миску обеими ладонями, перекладывая из одной в другую из-за жара металла. Плечем она облокотилась на мужчину. Леон вздрогнул — по коже пробежали заметные мурашки — и улыбнулся, пряча глаза.
— Ешь. Я рядом. С тобой. Не грусти.
— Да… рядом, — она попыталась улыбнуться, зачерпнула ложкой кашу и поднесла ко рту.
Леон несколько мгновений смотрел на неё, забыв про свою порцию. Потом отвёл взгляд в сторону и почти беззвучно спросил:
— Мика… а если бы я не был твоим братом?..
Она замерла, ложка застыла в воздухе.
— Что ты говоришь, Леон?... — ответила Мика совсем тихо, не поднимая глаз, — Если бы не ты… мне было бы страшно. И одиноко.
Он нервно хмыкнул, качнул плечом.
— Вот поэтому… я рядом. И сделаю всё, чтобы ты не боялась, — шепнул он и снова легонько толкнул ее локтем.
Мика улыбнулась теплее, выпрямилась и расправила плечи.
— Я рада… что ты всегда со мной.
— Ла-адно… — потянул Леон, поднимаясь и касаясь плеча Мики. — Тренировка. Не скучай.
— Хорошо, — ответила она провожая его взглядом.
Леон отошёл к двери, но там задержался, оглядываясь на Мику, открыл рот как буд-то желая сказать что-то еще, но ничего не произнес, развернулся и торопливо вышел.
Мика снова уставилась в тарелку, не спеша продолжать трапезу и хмурясь.