Read the book: «10-я пехотная дивизия. 1935—1945»

Name: 10-я пехотная дивизия. 1935—1945
Author: Август Шмидт
ISBN: 978-5-227-06734-0

Font::

Предисловие

Вскоре после возвращения в октябре 1955 года из продолжавшегося десять с половиной лет плена в Советском Союзе автор, который во время Второй мировой войны служил в 10-й пехотной дивизии сначала в течение двух с половиной лет в качестве командира 20-го пехотного полка, а затем еще в течение двух с половиной лет – в качестве командира дивизии, решил написать историю этой славной дивизии. Ему самому удалось спасти довольно обширную документацию о боевых действиях дивизии, и он тотчас начал искать недостающие документы. Правда, в самом начале эти поиски были крайне затруднены. Все служебные документы, такие как журналы боевых действий, боевые донесения, картографический материал и т. п., находились и до сих пор находятся в руках тогдашних наших противников. И в ближайшем будущем не стоит рассчитывать на их возвращение. Тем не менее после двухгодичных изнурительных поисков автору удалось получить от многих боевых товарищей из всех подразделений дивизии отдельные экземпляры журналов боевых действий, индивидуальные отчеты, схемы, личные дневники, фотографии военной поры и другие материалы.

В течение следующих трех лет автор постарался как можно достовернее изложить историю 10-й пехотной дивизии. Здесь он хотел бы выразить сердечную благодарность всем боевым товарищам, которые поддержали его в этом намерении, активно сотрудничая с ним. Число этих добровольных помощников слишком велико, чтобы можно было назвать всех их поименно.

Разумеется, в этой «Истории 10-й пехотной дивизии» имеются отдельные пробелы и, возможно, не все эпизоды боевой деятельности отражены абсолютно точно. Может быть, заслуги многих боевых товарищей и отдельных подразделений не были оценены по достоинству. Автор просит отнестись к этому с пониманием. Причиной этого явился недостаток документального материала, а многие детали постепенно стираются из памяти, ведь с тех пор прошло уже более двух десятилетий.

Тем не менее автор надеется, что ему удалось в общем и целом достоверно описать судьбу 10-й дивизии во время этих шести тяжелых военных лет. Этой книгой автор хотел бы передать сердечный привет всем своим старым боевым товарищам из 10-й дивизии. Воспоминания о совместно пережитых событиях на фронтах войны и гордость за нашу славную 10-ю дивизию и сегодня связывают нас неразрывными дружескими узами, несмотря на время и расстояния, разделяющие нас.

Мюнхен, октябрь 1963 г. Август Шмидт, генерал-лейтенант в отставке

Формирование дивизии в предвоенные годы

Формирование 10-й пехотной дивизии началось осенью 1933 года. Сначала оно происходило скрытно. Формирование проводилось под руководством образованного 1 апреля 1934 года Управления военного коменданта Регенсбурга, которое возглавлял генерал-майор Альфред Вегер.

Отдельные воинские части были сформированы на основе 20-го Баварского пехотного полка (Регенсбург, Ингольштадт, Амберг, Пассау), из подразделений 1-го батальона 21-го Баварского пехотного полка (Вюрцбург), земельной полиции города Фюрт, 1-го дивизиона 7-го Баварского артиллерийского полка (Вюрцбург), из подразделений 7-го Баварского саперного батальона (Мюнхен) и 7-го Баварского батальона связи (Мюнхен).

Формирование 10-й дивизии было в основном закончено 15 октября 1935 года. Надобность в маскировке отпала. Управление военного коменданта Регенсбурга было переименовано в 10-ю дивизию. Пехотные полки получили следующие номера: 20-й (Регенсбург), 41-й (Амберг) и 42-й (Байройт). Артиллерийский полк, саперный батальон и батальон связи получили номер 10. К дивизии присоединился также 10-й противотанковый дивизион, который был заново сформирован в городе Штраубинг. На должность первого командира 10-й дивизии был назначен генерал-лейтенант Вегер. Дивизия была подчинена командованию 7-го армейского корпуса (командир корпуса генерал фон Райхенау), находившемуся в Мюнхене. Тем самым, 15 октября 1935 года можно считать днем рождения дивизии.

После окончания формирования дивизии ее подразделения дислоцировались: 20-й пехотный полк со штабом полка, 13-й ротой (пехотных орудий), 14-й (противотанковой) ротой, полковым взводом связи, 1-м и 2-м батальонами в Регенсбурге, а 3-й батальон – в Деггендорфе.

Должность командира 20-го пехотного полка занимали:

до 1 декабря 1934 года – полковник Виллих;

до 6 октября 1935 года – полковник Дитль;

до 15 января 1939 года – полковник Карл;

с 15 января 1939 года – полковник Август Шмидт.

41-й пехотный полк со штабом полка, 13-й ротой (пехотных орудий), 14-й (противотанковой) ротой, полковым взводом связи, 1-й и 2-й батальонами в Амберге, а 3-й батальон – в Вайдене.

Должность командира 41-го пехотного полка занимали:

до 14 октября 1935 года – полковник Карл;

с 15 октября 1935 года – подполковник Голльвитцер.

42-й пехотный полк со штабом полка, полковыми ротами, 1-м и 3-м батальонами в Байройте, а сформированный только в октябре 1936 года 2-й батальон – в городе Хоф.

Должность командира 42-го пехотного полка до 1938 года занимал полковник Блюмм; в ноябре 1938 года 42-й пехотный полк был выведен из состава 10-й дивизии.

10-й артиллерийский полк со штабом полка, полковым взводом связи, 1-м и 2-м (легкими) дивизионами располагался в Регенсбурге, а 3-й (легкий) дивизион и 4-й (тяжелый) дивизион 46-го артиллерийского полка – в Штраубинге.

До начала войны должность командира 10-го артиллерийского полка поочередно занимали полковник Риттер фон Шпек, полковник Вагнер и полковник Лехнер. С началом войны 1 сентября 1939 года командиром 10-го артиллерийского полка был назначен полковник барон фон Роман.

10-й саперный батальон дислоцировался в Регенсбурге.

Должность командира 10-го саперного батальона занимали:

до ноября 1938 года – полковник Вирц,

с ноября 1938 года – майор Бериш.

10-й противотанковый дивизион находился в Штраубинге.

Командиром 10-го противотанкового дивизиона был полковник Шмидт.

10-й батальон связи располагался в Регенсбурге.

Командиром батальона стал майор Мусбах.

В апреле 1934 года были приведены к присяге первые новобранцы. 2 августа 1934 года во всех местах дислокации воинских частей состоялись торжественные траурные парады в память о скончавшемся рейхспрезиденте генерал-фельдмаршале фон Гинденбурге. Одновременно вермахт присягнул на верность фюреру и рейхсканцлеру Адольфу Гитлеру.

24 августа 1936 года в Германии была введена обязательная воинская служба в течение двух лет. По случаю крупного смотра войск, проведенного Гитлером в Гибельштадте (Нижняя Франкония), все воинские формирования, принимавшие участие в этом параде, в том числе и 10-я дивизия, получили новые знамена и штандарты.

После создания 1 октября 1937 года в Нюрнберге XIII армейского корпуса 10-я дивизия была переподчинена этому корпусу. Командиром этого корпуса был генерал кавалерии барон фон Вейхс.

1938 год принес 10-й дивизии первое боевое испытание.

Вступление немецких войск в Австрию

Поздним вечером 10 марта 1938 года совершенно неожиданно дивизия была поднята по тревоге: согласно заранее подготовленному мобилизационному плану она должна была в течение шести часов подготовиться к маршу. В кратчайший срок были получены и погружены на тяжелые военные грузовики боеприпасы, продовольствие и фураж, отданы все необходимые поручения офицерам, военным врачам, ветеринарам, военным чиновникам, унтер-офицерам и рядовым, приняты все необходимые меры для подготовки лошадей, повозок и транспортных средств на моторной тяге к выступлению.

11 марта 1938 года в 6 часов утра все воинские части дивизии доложили о готовности к маршу. Уже несколько часов спустя первые колонны на конной тяге и пешие части отправились в путь, в то время как моторизованные подразделения должны были прибыть в район сосредоточения дивизии, совершив переход своим ходом.

Укомплектованная по штатам военного времени, 10-я дивизия получила приказ к вечеру 11 марта сосредоточиться в районе городов Шердинг и Пассау для вступления в Австрию. Все войска, сосредоточенные в этом районе для вступления в Австрию, в том числе и XIII армейский корпус со своими 10-й и 17-й дивизиями, входили в состав 8-й армии под командованием генерал-полковника фон Бока. Штаб-квартира армии находилась в Мюльдорфе, куда прибыл и сам Гитлер.

10-я дивизия получила задание: утром 12 марта переправиться через реку Инн в районе городов Шердинг и Пассау и, развернувшись широким фронтом, двигаться форсированным маршем на Вену через Верхнюю и Нижнюю Австрию. Одна колонна, 2-й батальон 42-го пехотного полка, должна была продвинуться вперед севернее Дуная через заснеженный лес Бёмервальд и в районе Линца снова присоединиться к главным силам дивизии.

12 марта 1938 года в 5 часов утра 10-я дивизия перешла на другой берег реки Инн и тем самым пересекла германо-австрийскую границу в следующем боевом порядке.

Впереди: вышедший из состава 17-го кавалерийского полка 10-й разведывательный батальон, который с момента вступления в Австрию у города Шердинг был включен в состав 10-й дивизии. Марш на Вену проходил через населенные пункты Грискирхен, Вельс, Эннс, Амштеттен, Мельк и Санкт-Пёльтен. Позади по тому же маршруту следовали: 20-й пехотный полк и главные силы 10-го артиллерийского полка, штаб полка и 1-й батальон 42-го пехотного полка, за ним – транспортные колонны и службы тыла и снабжения.

41-й пехотный полк с подчиненным ему 3-м батальоном 42-го пехотного полка и 3-м дивизионом 10-го артиллерийского полка перешел границу у города Пассау, а 2-й батальон 31-го пехотного полка – у городка Вегшайд. В Линце эта маршевая группа должна была занять место позади 10-го разведывательного батальона.

На следующий день севернее 41-го пехотного полка из Пассау по Дороге Нибелунгов вдоль Дуная через Линц на Вену выступила так называемая «танковая дивизия Гудериана».

Темп продвижения дивизии на марше оказался впечатляющим. В течение недели он составлял от 50 до 60 километров в день. При этом приходилось преодолевать пешим маршем крутые подъемы на горных дорогах. Наряду с обливающейся потом пехотой на восток двигались и моторизованные воинские части, связные мотоциклисты, транспортные колонны СС и – совершенно не соблюдая дисциплину – сотни одиночных автомобилей и автобусов общественной организации КДФ – «Крафт дурх фройде» («Сила через радость»), руководства рейхсминистерства пропаганды, прессы и т. п.

На короткий ночной отдых военнослужащим дивизии отводилось всего лишь несколько часов. Требования, предъявляемые к бойцам, лошадям и технике, достигали грани возможного.

Во всех населенных пунктах местное население выстраивалось цепью по обеим сторонам дороги. Почти на всех домах были вывешены красные флаги со свастикой. Каждая рота, каждая колонна приветствовалась возгласами ликования. Люди восторженно скандировали хором: «Один народ, один рейх, один фюрер!»

Целью марша была собственно столица Австрии Вена. Однако из-за массового скопления воинских частей не было возможности разместить все войска в самой Вене. Поэтому войска размещались в предместьях и в ближайших и отдаленных пригородах австрийской столицы.

Большим разочарованием для военнослужащих дивизии явилось то обстоятельство, что хотя дивизия первой пересекла германо-австрийскую границу, но, несмотря на сверхчеловеческие усилия, прибыла в Вену последней. Дело в том, что войска второй волны были переброшены железнодорожным транспортом и часть из них уже в первый же день прибыла в Вену, где затем 14 марта они участвовали в грандиозном параде, который принимал Гитлер.

24 марта, незадолго до своего возвращения в места постоянной дислокации на родине, 10-я дивизия приняла участие в параде на площади Шварценбергплац в Вене, который принимал командующий 8-й армией генерал-полковник фон Бок.

25 марта началась переброска дивизии в места ее постоянного расквартирования в Германии. После возвращения был проанализирован опыт, приобретенный во время ввода немецких войск в Австрию, и под руководством только что назначенного нового командира дивизии, генерал-лейтенанта Конрада фон Кохенхаузена, началась активная работа по организации боевой подготовки. Не была отменена и так называемая «заблаговременная подготовка к маршу в течение шести часов»! Нетрудно было догадаться, что Гитлер намеревался как можно быстрее решить таким же образом и «проблему судетских немцев», активно используя для этого вермахт.

Вступление войск в Судетскую область

В начале сентября 1938 года 10-я дивизия, состоявшая из усиленных полковых групп, была передислоцирована якобы на «маневры» в национальный парк Баварский Лес в район городов Хам – Рёц – Брук – Ниттенау – Родинг, находившихся рядом с чехословацкой границей.

Политическое волнение постоянно усиливалось. Инциденты на баварско-чешской границе и насильственные действия против немецкого населения в Чехословакии с каждым днем обостряли положение.

28 сентября воинские части 10-й дивизии выдвинулись на предусмотренные для наступления на Чехословакию и заранее разведанные исходные позиции, находившиеся в районе населенных пунктов Эшлькам и Фурт-им-Вальд. 10-я дивизия вновь подчинялась XIII армейскому корпусу, который, в свою очередь, входил в состав армии под командованием генерал-полковника фон Райхенау.

29 сентября 1938 года так называемое Мюнхенское соглашение между Гитлером, Чемберленом, Даладье и Муссолини неожиданно привело к мирному решению «проблемы судетских немцев». Судетская область была без борьбы передана Германскому рейху.

Теперь в штабах разного уровня началась лихорадочная деятельность. Нужно было быстро выдвинуть войска на новые участки и организовать оккупацию и умиротворение вновь завоеванных территорий.

10-я дивизия была передислоцирована в район Вальдмюнхен – Шёнзее.

Усиленный 42-й пехотный полк выдвинулся 5 октября 1938 года в район деревни Хостау и занял участок охранения от Хостау до города Заац (чеш. Жатец). Штаб полка разместился в городке Франценсбад (чеш. Франтишкови-Лазне).

Усиленный 41-й пехотный полк проследовал маршем через населенные пункты Вассерзуппен и Ронсперг (чеш. Побежовице) до города Бишофтайниц в Богемии и занял участок охранения от границы рейха у города Вальдмюнхен до Бишофтайница. Приняв самостоятельное решение, позднее одобренное Гитлером, полковник Голльвитцер приказал частям 41-го пехотного полка перейти установленную в Мюнхене демаркационную линию и занять населенный пункт Церков – национальный символ чехов, являвшийся краеугольным камнем борьбы против проявлений немецкого национализма еще со времен Гуситских войн, а также еще девять населенных пунктов по ту сторону демаркационной линии, большинство жителей которых говорило по-немецки. Штаб полка разместился в городе Ронсперг.

Усиленный 20-й пехотный полк, совершив пеший переход, сначала вышел в район населенного пункта Штааб. Через несколько дней он был передислоцирован в предназначенный ему район западнее города Карлсбад (чеш. Карловы Вары) и принял на себя охранение этого участка. Штаб полка разместился в Карлсбаде.

Во время занятия этой территории штаб 10-й дивизии находился в городе Мариенбад (чеш. Марианске-Лазне). Немецкое население Судетской области видело в немецких солдатах своих освободителей из кабалы и национальной несвободы. Так в течение всех этих недель оккупации Судетской области между немецкими войсками и местным населением установились дружеские, сердечные отношения. С грустью судетские немцы наблюдали за тем, как в середине октября 1938 года германские войска снова покидали эту территорию, ставшую теперь немецкой.

На родине войска повсюду встречали с ликованием. Службы снабжения снова были расформированы. Призванные на воинскую службу офицеры, унтер-офицеры и рядовые были уволены в запас, лошади, автомобили и транспортные средства на конной тяге были возвращены их владельцам. Были подведены итоги ввода войск в Судетскую область и обобщен приобретенный при этом опыт.

В ноябре 1938 года 42-й пехотный полк был выведен из состава 10-й дивизии и включен в состав только что сформированной 46-й дивизии, дислоцированной в Карлсбаде.

Вместо выбывшего подразделения в качестве третьего полка 10-й дивизии на базе двух батальонов, выделенных из состава 20-го и 41-го пехотных полков, был сформирован 85-й пехотный полк. Он расположился вместе со штабом полка, 13-й ротой (пехотных орудий), 14-й (противотанковой) ротой и своим 3-м батальоном в Пассау, а его 1-й батальон был расквартирован в Деггендорфе. Формирование 2-го батальона 85-го пехотного полка началось только в августе 1939 года в городе Валлерн (Судетская область). Этот батальон присоединился к полку только перед самым началом войны с Польшей. С ноября 1938 года командиром 85-го пехотного полка был полковник Тома.

Вступление войск в Чехословакию

В последующие месяцы продолжился распад Чехословакии. В Словакии было образовано собственное правительство. Президента Чехословакии доктора Бенеша сменил на его посту доктор Гаха. Польша аннексировала Тешинскую область, в восточной части которой преобладало польское население. Претензии Венгрии были урегулированы в ноябре 1938 года в так называемом Первом Венском арбитраже, по решению которого Чехословакии было предписано передать Венгрии южные районы Словакии и юго-западные районы Подкарпатской Руси, где проживало около 750 тысяч венгров.

В начале марта 1939 года «решение чешского вопроса» вступило в решающую фазу. Немецкие войска снова вошли в Судетскую область и выдвинулись к германо-чешской границе. Пока еще было неизвестно, собирается ли чешская армия оказывать вооруженное сопротивление вводу немецких войск в Чехословакию. На этот случай все немецкие войска получили установку обеспечить ввод войск силой оружия.

10-я дивизия также приняла участие в этом стратегическом сосредоточении и развертывании войск. С 10 марта 1939 года дивизия начала выдвижение к баварско-чешской границе тремя усиленными полковыми группами.

14 марта 1939 года 41-й пехотный полк, усиленный 3-м дивизионом 10-го артиллерийского полка, был переброшен по железной дороге из своих мест расквартирования в Амберге и Вайдене непосредственно в городок Фурт-им-Вальд, где в ночь с 14 на 15 марта он выгрузился из вагонов и отправился маршем к границе, находившейся всего лишь в нескольких километрах от места выгрузки.

В невероятно тяжелых условиях для бойцов, лошадей и моторизованных транспортных средств были преодолены заснеженные перевалы Баварского Леса и крутые подъемы горных дорог Богемского Леса. Тяжелонагруженным грузовикам удавалось преодолевать эти крутые подъемы только с помощью мощных тягачей, имевшихся у артиллеристов и саперов.

Несмотря на все эти трудности, 14 марта подразделения дивизии успешно добрались до своих районов сосредоточения.

Они расположились следующим образом: штаб дивизии, штаб 10-го артиллерийского полка, штаб 10-го саперного батальона и штаб 10-го батальона связи – в курзале «Рикси» у рынка города Айзенштайна; 20-й пехотный полк – в Бёмиш-Айзенштайне; 85-й пехотный полк – в Прахатице и Винтерберге; 41-й пехотный полк еще перебрасывался по железной дороге в свой район сосредоточения.

В этот же день Словакия объявила о своей независимости, а вызванный в Берлин президент доктор Гаха заявил о переходе Чехии под защиту Германского рейха. Ко всеобщему облегчению, снова все закончилось бескровным вводом войск, на этот раз в Чехию.

15 марта 1939 года все три маршевые группы дивизии перешли чешскую границу, а именно:

– усиленный 85-й пехотный полк – у города Прахатице;

– усиленный 20-й пехотный полк – у города Бёмиш-Айзенштайн;

– усиленный 41-й пехотный полк – у городка Ной-Айгна (находящегося в 10 километрах восточнее городка Фурт-им-Вальд).

Уже в первый день усиленный 41-й пехотный полк добрался до указанного в приказе конечного пункта марша – города Клаттау (чеш. Клатовы) и разоружил дислоцированные там чешские 35-й пехотный полк и 4-й драгунский полк. На следующий день 2-й батальон 41-го пехотного полка был передислоцирован в город Таус, где он разоружил чешский 6-й пограничный батальон.

У двух других усиленных пехотных полков, 85-го и 20-го, оказались более удаленные конечные пункты марша, до которых они с большим трудом добирались в течение трех дней, несмотря на ненастье и тяжелейшие дорожные условия. Эти полки разоружили чешские воинские части, расквартированные в городах Страконице, Волин, Писек и Табор.

Теперь для дивизии наступил период оккупации в местах постоянного расквартирования.

Подразделения дивизии разместились следующим образом:

– штаб дивизии – в городе Писек, здесь же находились и штабы 10-го артиллерийского полка, 10-го саперного батальона и 10-го батальона связи;

– усиленный 85-й пехотный полк – в окрестностях городов Писек и Табор;

– штаб полка находился в городе Писек;

– усиленный 20-й пехотный полк – в районе Страконице – Волин;

– штаб полка находился в городе Страконице;

– усиленный 41-й пехотный полк – в городах Клаттау и Таус;

– штаб полка находился в городе Таус;

– 10-й разведывательный батальон – в городе Писек.

Следующие несколько недель были посвящены разоружению чешской армии и складированию огромного количества оружия, боеприпасов и обмундирования. Чешские офицеры и рядовой состав вели себя корректно, а чешское население сдержанно, но не враждебно. Нигде не наблюдалось никаких столкновений или актов саботажа. Какое разительное отличие от вспышек ненависти и жестокого обращения с немецким населением в 1945 году!

Тем не менее командование и военнослужащие дивизии были искренне рады, когда 1 апреля 1939 года началась переброска войск в места постоянной дислокации на родине. Снова оккупация и присоединение к Германскому рейху чужой государственной территории прошли бескровно. Уже теперь многие немцы задавались вопросом, удовлетворится ли наконец Гитлер достигнутым успехом. В любом случае войска должны были сохранять и повышать свою боевую готовность, так как на горизонте уже грозно маячил «польский вопрос».

Польская кампания 1939 года

В районе стратегического сосредоточения и развертывания в Силезии

С 1 августа 1939 года началась переброска по железной дороге 10-й пехотной дивизии вместе с другими воинскими частями из мест постоянной дислокации на родине на силезско-польскую границу. Дивизия была сосредоточена в районе Бернштадт – Гросс-Вартенберг – Эльс и получила задачу оборудовать полосу обороны дивизии на немецком Восточном валу. Благодаря обстоятельной подготовительной работе, выполненной силами местного VIII армейского корпуса (Бреслау), работа по инженерному оборудованию позиций спорилась и доставляла военнослужащим дивизии истинную радость.

Отношения между воинскими частями, укомплектованными в основном баварцами, и населением Силезии, как в городах, так и в сельской местности, были просто замечательными. Баварцы впервые в жизни познакомились с ландшафтом восточной части Германии с его прекрасными лесами и живописными равнинами. Здесь не было привычных для них гор и холмов, с которых можно было обозревать окрестности на много километров вокруг. Наблюдатели от артиллерии и тяжелого пехотного оружия столкнулись здесь с непривычными условиями видимости. В такой местности было невозможно вести наблюдение за противником, находясь в тылу, позади собственной пехоты. Поэтому наблюдателей специально обучали вести наблюдение из передней линии траншей, выдвигаясь туда вместе с пехотой. Приобретенный опыт очень пригодился позднее во время ведения боевых действий на бескрайних равнинах Польши и Советского Союза.

В конце августа 1939 года политическое положение обострилось до предела. В отдельные дни царила полнейшая неопределенность, и многие задавались вопросом: будет ли война с Польшей или нет? В конце августа национал-социалистическая Германия и Советский Союз заключили известный пакт о ненападении, к которому прилагалось в то время неопубликованное дополнительное соглашение о разграничении взаимных сфер влияния в случае разделения Польши.

В ночь с 25 на 26 августа 1939 года 10-я пехотная дивизия заняла исходные позиции для вторжения в Польшу. Однако неожиданно той же ночью ей было приказано вернуться в свои места расквартирования. Начались переговоры между Германией и Англией, и Гитлер надеялся, что ему удастся побудить Англию сохранить нейтралитет и в случае войны с Польшей. Но после того как эти переговоры закончились безрезультатно, Гитлер отдал окончательный приказ о нападении на Польшу.

Для 10-й дивизии эта отсрочка была очень кстати. Так как только в самые последние дни августа из Германии в район сосредоточения дивизии прибыли заново сформированные батальоны: 3-й батальон 20-го пехотного полка и 2-й батальон 85-го пехотного полка. Кроме того, в каждую батарею поступили отсутствовавшие до сих пор четвертые орудия и зарядные ящики, а также другая материальная часть. В район сосредоточения дивизии в самый последний момент прибыл и 10-й дивизион артиллерийской инструментальной разведки, сформированный только 25 августа на базе 17-го дивизиона АИР, дислоцированного в Хайльбронне.

Наконец 31 августа 1939 года поступил условный сигнал: «План «Вайс» – 01.09.1939 — 4:45».

Общее положение

Насколько это было известно тогда командованию дивизии, в тот момент сложилось следующее положение.

Немецкие армии наносили удар из Восточной Пруссии на юг и из Померании по так называемому Польскому коридору. С юго-запада из промышленного района Верхней Силезии в направлении Варшавы мощным ударным клином наступала 10-я армия (фон Райхенау). С севера со стороны Познани ее должна была прикрывать 8-я армия (генерал-полковника Бласковица), в состав которой входил и XIII армейский корпус (генерала кавалерии барона фон Вейхса) с 10-й и 17-й пехотными дивизиями.

В районе Познани были сосредоточены мощные польские силы, насчитывавшие, по приблизительным оценкам, не менее десяти дивизий. По всей видимости, и в районе Лодзи были сосредоточены как минимум пять вражеских дивизий. Поэтому с самого начала операции 8-й армии зависели от ответа на важный вопрос: что будут делать польские войска, сконцентрированные в районе Познани? Будут ли они контрнаступать из своего построения уступом вперед на север или же нанесут удар на юг по 10-й армии? Или же они развернутся и постараются соединиться с армиями, дислоцированными во внутренних районах Польши? Только дальнейший ход Польской кампании дал ответ на этот вопрос.

Маршрут продвижения и боевой путь 10-й пехотной дивизии во время Польской кампании изображен на схеме 1. Он делится на семь отрезков:

– наступательный марш через реку Просна;

– форсирование Варты у города Серадз;

– преследование противника в окрестностях Лодзи;

– отражение польского прорыва под Гловно;

– окружение поляков на реке Бзура;

– штурм Варшавы;

– оккупация Варшавы.

Наступательный марш через реку Просна

1 сентября 1939 года в 4:30 утра плотный туман опустился на полосу наступления дивизии. Он сильно ограничил видимость, и она составляла не более 50 метров. В 4:45 10-я пехотная дивизия выступила из своего района сосредоточения по обе стороны от города Гросс-Вартенберг и, перейдя границу, вступила на территорию Польши. Слева от нее продвигалась 17-я пехотная дивизия, а севернее, в восточном направлении двигалась 24-я пехотная дивизия.

В первом эшелоне наступавшей дивизии находились: справа – 20-й пехотный полк, усиленный одной саперной ротой и подразделениями 10-го батальона связи; слева – 41-й пехотный полк, усиленный точно таким же образом.

85-й пехотный полк следовал во втором эшелоне в качестве дивизионного резерва.

10-й артиллерийский полк в полном составе следовал за наступавшими частями и постоянно поддерживал продвижение пехотных полков огнем своих орудий.

Таким же образом для отражения возможной атаки вражеских танков в полосе наступления дивизии был задействован и 10-й противотанковый дивизион.

Несмотря на локальные стычки, под огневым прикрытием 10-го артиллерийского полка пехотные полки быстро продвинулись вперед и отбросили на восток малочисленные вражеские подразделения, состоявшие из регулярных войск, польских резервистов и партизан.

Полчаса спустя после начала наступления противник попытался взорвать автомобильный мост у населенного пункта Шрайберсдорф (польск. Пизарцевице). Увидев это, обер-фельдфебель Бирнер из 13-й роты (пехотных орудий) 41-го пехотного полка бросился со всех ног к мосту и вырвал уже почти полностью сгоревший запальный шнур из мощного подрывного заряда. Тем самым он спас мост от подрыва и сохранил единственный путь подвоза на маршруте продвижения дивизии.

Уже в 7 часов утра дивизия смогла выдвинуть вперед следовавший сначала во втором эшелоне 10-й разведывательный батальон, которым командовал подполковник барон фон Вальденфельс, и использовать его для выполнения поставленной командованием XIII армейского корпуса задачи дня – выхода к реке Просна, служившей в свое время границей между кайзеровской Германией и царской Россией. 10-й разведывательный батальон получил задачу овладеть переправой через Просну у населенного пункта Вышанув и удержать ее до подхода главных сил дивизии.

Для выполнения поставленной командованием задачи дня уже в первый день наступления пехоте требовалось пройти около 40 километров, и это – с полной боевой выкладкой по ужасным польским песчаным дорогам. Над марширующими колоннами постоянно стояло плотное облако пыли, которое в последующие четыре недели стало постоянным спутником немецких войск на дорогах Польши. И все это время ярко светило солнце и стояла удушающая, почти летняя жара. Тем не менее войска неудержимо продвигались вперед.

1 сентября около 15 часов дня 10-й разведывательный батальон атаковал дислоцированные в деревне Вышанув части вражеского кавалерийского полка, отбросил их назад и в качестве трофея захватил два орудия. При этом кавалерист Шек лично захватил одно из орудий, перестреляв орудийный расчет, укрывшись за своим павшим конем. Затем 10-й разведывательный батальон переправился через Просну и захватил небольшой плацдарм на другом берегу реки напротив деревни Вышанув.

Однако теперь для 10-го разведывательного батальона наступили тяжелые часы. Будучи атакованным со всех сторон, в том числе и с тыла, батальон в отчаянной борьбе, иногда переходившей даже в ожесточенную рукопашную схватку, сумел удержать свои позиции до подхода 20-го пехотного полка, который помог ему удержать оборону, а затем сменил его на позиции и ночью занял плацдарм на другом берегу Просны.

Наступавший широким фронтом 41-й пехотный полк, осуществлявший фланговое прикрытие слева, напрягая все силы, в 22 часа двумя ротами вышел к Просне западнее местечка Веглевице и захватил плацдарм около этого населенного пункта. В ходе ожесточенного ночного боя этому полку удалось отбить контратаку польских войск.

Тем самым дивизии удалось захватить переправу через Просну.

В течение всего дня из отдельных домов гражданские поляки вели огонь по наступавшим немецким войскам. Ночью нападения этих партизан только участились и происходили уже повсеместно.

Вечером этого первого дня боя наша воздушная разведка установила, что противник отступает в восточном направлении. Следовательно, стремительное продвижение немецких войск могло быть продолжено.

2 сентября в 6:30 утра бойцы 10-го саперного батальона уже установили пешеходные мостки через Просну, а к 9 часам был готов и временный мост грузоподъемностью 8 тонн, это было великолепное достижение саперов. 20-й и 41-й пехотные полки продолжили наступление, сохраняя прежний боевой порядок. В этот день им пришлось сражаться с упорно оборонявшимися частями польской 10-й пехотной дивизии, с польским ландвером («народна обрана») и с партизанами. Населенные пункты Лелива и Гута-Клоновка были взяты 1-м и 3-м батальонами 41-го пехотного полка только после ожесточенного боя.

Повсюду наблюдались признаки того, что противник систематически готовился к ведению партизанской войны. На крестьянских хуторах мы неоднократно находили повозки, доверху нагруженные винтовками, боеприпасами и взрывчаткой, все это было предназначено для вооружения гражданского населения. Как правило, поляки позволяли передовым отрядам немецкой пехоты беспрепятственно проходить через свои деревни. Однако, когда через населенный пункт проходили транспортные колонны, обозы или артиллерия, неожиданно из засады по ним открывался ураганный огонь из стрелкового оружия. Например, подобные нападения произошли у деревни Веглевице на 7-ю батарею 10-го артиллерийского полка и у деревни Островек – на 3-й батальон 20-го пехотного полка и 3-ю роту 10-го саперного батальона. На следующий день на месте боя были обнаружены тела трех поляков, которые были привязаны прочными ремнями к стволам деревьев. Ответным огнем был убит семидесятилетний старик, вооруженный автоматом, который занимал позицию на крыше одного из амбаров. На ржаном поле были обнаружены три мертвые польки, лежавшие у ручного пулемета. Неоднократно от рук партизан или польских солдат, отставших от своих частей, погибали немецкие связные на мотоциклах или велосипедах, отважившиеся в одиночку ночью отправиться в путь.

3 сентября наступление было продолжено в том же боевом порядке, хотя противник продолжал оказывать упорное сопротивление. Снова партизаны совершили несколько нападений на подразделения дивизии. Так, разведывательный кавалерийский дозор 41-го пехотного полка был внезапно атакован у населенного пункта Хайов. Во время продвижения вперед 1-й батальон 41-го пехотного полка неожиданно попал под прицельный артиллерийский огонь противника. Разведывательная группа 2-й роты обнаружила на одном из хуторов западнее деревни Джигожев на западном берегу Варты двух гражданских, которые по имевшейся у них рации корректировали огонь вражеской артиллерии. Здесь можно было бы привести еще целый ряд подобных происшествий, которые свидетельствовали о вероломном способе ведения боевых действий партизанами и гражданским населением.

Тем не менее, несмотря на подобные стычки и долгие задержки, вызванные повсеместным подрывом мостов, благодаря неутомимой деятельности саперов 10-го саперного батальона и саперных подразделений пехотных полков по их восстановлению наше наступление продолжало неудержимо развиваться. Все воинские части успешно решали поставленные командованием задачи дня.

Форсирование Варты у города Серадз

4 сентября пехотные полки первого эшелона (20-й и 41-й), развернувшись в предбоевом порядке, при постоянной поддержке со стороны 10-го артиллерийского полка и 10-го противотанкового дивизиона выдвинулись к Варте у города Серадз и севернее от него. Предполагалось, что польская армия будет упорно защищать господствующий и хорошо укрепленный восточный берег этой реки. Полки двигались вперед в следующем порядке:

– усиленный 20-й пехотный полк (справа) – через населенный пункт Клоцко на город Серадз;

– усиленный 41-й пехотный полк (слева) – через населенный пункт Харлупя-Мала на деревню Дзигожев.

Находившийся в распоряжении командования дивизии 85-й пехотный полк последовательно подтягивался от рубежа к рубежу.

Когда около 11 часов утра дивизия приблизилась к Варте, раздались мощные взрывы. Это противник взорвал мосты и переходы у города Серадз перед самым носом высланного вперед передового отряда 20-го пехотного полка, взвода самокатчиков под командованием лейтенанта Шмауца. Сам же 20-й пехотный полк подошел к северной окраине города у расположенных на холме казарм.

Передовой отряд 41-го пехотного полка под энергичным командованием капитана Эша, сформированный из бойцов 14-й роты и 1-го взвода 23-го танкового полка, уже в 11 часов вышел к Варте у деревни Дзигожев как раз в тот момент, когда польский эскадрон собирался перейти через Варту, чтобы занять подготовленную позицию на плацдарме. Немецкие танки, противотанковые пушки, пулеметчики и стрелки тотчас открыли массированный огонь по польскому эскадрону, двигавшемуся без всякой разведки и охранения, и полностью уничтожили его. Прибывший вскоре после этого 1-й батальон 41-го пехотного полка при поддержке 3-го дивизиона 10-го артиллерийского полка занял оборону в деревне Дзигожев, в то время как передовой отряд занялся поиском переправ через Варту.

При приближении 20-го пехотного полка к Варте противник повел себя на удивление спокойно. На вражеских позициях на восточном берегу Варты не было заметно никаких признаков жизни. Таким было положение в 13 часов дня, когда командир дивизии вместе с командиром своего артиллерийского полка отправился на высоту севернее Серадза, где находилось городское кладбище, чтобы оттуда осмотреть местность в районе предстоящего наступления дивизии. Холмы на западном берегу Варты полого спускались к реке. Ширина реки составляла в этом месте около 60 метров, а течение было довольно сильным. Большой автодорожный мост, сооруженный на высокой дамбе, был взорван, точно так же как и железнодорожный мост. Вдоль восточного берега реки протянулась в качестве единственного укрытия защитная дамба, которая, по всей видимости, была занята противником. Позади нее простирался лишенный укрытий и явно заболоченный луг, ширина которого составляла около 3 километров. На горизонте виднелся лес, в котором, очевидно, укрывались оборонявшиеся. У железнодорожной насыпи и позади нее, а также на местности между позициями можно было различить множество бункеров и долговременных огневых точек. Одним словом, более сложную для наступления местность было трудно даже себе представить.

Пехотинцы 20-го пехотного полка сразу же энергично взялись за дело. Около 16 часов лейтенант Зюсс из 5-й роты вместе с двумя бойцами переплыл реку севернее железнодорожного моста и переправил на наш берег несколько лодок, находившихся на восточном берегу. На этих рыбацких лодках и на имевшихся у саперов надувных лодках тотчас началось форсирование Варты. Почти в это же самое время подразделения 3-го батальона 20-го пехотного полка (майора Шефера) перебрались по металлическим фермам не полностью разрушенного железнодорожного моста на восточный берег и закрепились там. Однако едва первые пехотинцы вступили на противоположный берег, как противник открыл по ним плотный огонь. Этот интенсивный обстрел продолжался до самого вечера, не прекратился он и ночью, что существенно затрудняло переправу через Варту и мешало саперам 10-го саперного батальона навести мост вблизи казарм.

Осмотр местности в районе предстоящего наступления, произведенный командиром 41-го пехотного полка из расположенной на высоте деревни Дзигожев, дал похожую картину. Находящаяся примерно в 600 метрах от реки защитная дамба была хорошо укреплена, и ее занимали многочисленные польские силы. Казалось, что форсировать реку в этом месте можно будет только под покровом темноты.

Проведение операции по ночному форсированию Варты в районе северной окраины деревни Дзигожев было поручено 3-му батальону 41-го пехотного полка (подполковника Шмидта), усиленного подразделениями 10-го саперного батальона. Батальон получил задание после прорыва защитной дамбы захватить плацдарм в районе деревни Мнихув. Все резиновые лодки полка и 1-й роты 10-го саперного батальона были переданы 3-му батальону 41-го пехотного полка.

В 19:30 3-й батальон начал переправляться через Варту; сначала реку форсировали 11-я рота (обер-лейтенанта Каста) и отдельные подразделения 12-й роты (капитана Финка).

Форсирование прошло скрытно от противника, и бойцам удалось незаметно подобраться к защитной дамбе на расстояние броска ручной гранаты. В этот момент поляки открыли шквальный огонь из всех видов имевшегося у них оружия. Недолго думая обер-лейтенант Каст вместе с десятью храбрыми бойцами своей роты перемахнул через защитную дамбу; в завязавшейся рукопашной схватке они уничтожили противостоявших им польских солдат, пустив в ход ручные гранаты и пистолеты, а затем смяли вражескую позицию ударами в оба фланга. Переправившаяся тем временем 10-я рота (обер-лейтенанта Циммермана) перешла в атаку и расширила брешь в защитной дамбе.

В 5 часов утра уже весь 3-й батальон под командованием своего командира пошел в атаку на деревню Мнихув и в 6:30 уже прочно удерживал ее в своих руках. Наряду с большими потерями в живой силе и технике цепко оборонявшиеся поляки потеряли 5 офицеров и 100 рядовых пленными. Только на защитной дамбе в качестве трофеев было захвачено 35 пулеметов, 26 противотанковых ружей, 2 противотанковые пушки и огромное количество ручного огнестрельного оружия. К сожалению, и наши потери оказались чувствительными. Наряду с несколькими отважными бойцами погиб и капитан Финк. Обер-лейтенант Каст был тяжело ранен.

До рассвета удалось переправить через Варту два батальона 20-го пехотного полка (2-й батальон майора Шмёгера и 3-й батальон майора Шефера) и 3-й батальон 41-го пехотного полка, которые сумели ворваться на позицию противника.

Забрезжил рассвет 5 сентября 1939 года. В этот день дивизии предстояло прорвать укрепленную позицию противника на восточном берегу Варты. В качестве первой цели атаки ей был назначен рубеж Мека – Ксьежа – Буда. Ввиду трудности проведения этой атаки требовалось провести основательную и планомерную подготовку, как со стороны командования дивизии, так и со стороны подразделений. В подробном приказе по дивизии 20-му пехотному полку предписывалось атаковать согласно плановой таблице взаимодействия. Прежде всего было необходимо согласовать взаимодействие по времени и месту между пехотой и артиллерией, которая была дополнительно усилена 2-м (тяжелым) дивизионом 53-го артиллерийского полка. Сосредоточения огня всего артиллерийского полка сменялись огневыми ударами отдельных дивизионов и прицельным огнем по отдельным бункерам и дотам. Перед самой атакой пехоты была проведена десятиминутная артиллерийская подготовка. В 8 часов утра артиллерийский огонь был перенесен на тыловые вражеские позиции. В этот момент пехота пошла в атаку.

20-му пехотному полку пришлось вступить в кровопролитный бой. Наступая правым флангом на защитную дамбу, полк в ожесточенной борьбе упорно приближался к расположенным там бункерам. Уже в 10:45 они были захвачены. Атаку полка значительно облегчала прицельная стрельба 14-й (противотанковой) роты, противотанковые пушки которой неоднократно попадали в амбразуры бункеров. Один из бункеров был разрушен прямым попаданием снаряда, выпущенного из противотанковой пушки унтер-офицера Эшльбека. Позднее в этом бункере обнаружили 14 убитых поляков. Майор Шефер поднял своих бойцов в атаку и лично взял штурмом два бункера с находившимся в них гарнизоном.

Хотя из-за болот и водоотводных канав поле атаки постепенно сузилось до всего лишь 300 метров, а с левого фланга и из перелесков по наступавшим частям постоянно велся плотный огонь из всех калибров, 20-й пехотный полк при активной поддержке артиллерии к 13 часам занял рубеж Мека – Ксьежа-Буда. С помощью связок ручных гранат саперы вывели из строя целый ряд бункеров, примыкавших с юга. Начались упорные бои в лесистой местности, в ходе которых 2-й батальон сумел захватить у деревни Руда польскую батарею, которая до последнего момента продолжала вести огонь.

Тяжелые бои пришлось вести и 41-му пехотному полку, который еще ночью выполнил поставленную перед ним задачу дня и овладел деревней Мнихув. Теперь ему предстояло удержать захваченные позиции. В течение дня поляки снова и снова атаковали Мнихув. Лишь кое-как окопавшийся 3-й батальон 41-го пехотного полка подвергался непрерывному артиллерийскому обстрелу из орудий всех калибров, в то время как самому батальону приходилось рассчитывать на поддержку только одного артиллерийского дивизиона и своего тяжелого оружия. Тем не менее все вражеские атаки были отбиты отважным батальоном. Ближе к вечеру после отражения атаки целого польского батальона, наступавшего со стороны населенного пункта Суха, энергичный командир 8-й (пулеметной) роты с частью своей роты и соседней 9-й роты ударом во фланг смял вражескую позицию, укрепленную бункерами, продвинулся до деревни Суха и захватил ее. Тем самым к 17 часам в руках 41-го пехотного полка оказалась вся вражеская позиция от населенного пункта Мнихув до деревни Суха.

К 17:30 и 20-му пехотному полку вместе с подчиненным ему 1-м батальоном 41-го пехотного полка под командованием подполковника Петри удалось выйти на рубеж плацдарма, определенный командованием дивизии.

В течение дня командование дивизии использовало и отдельные подразделения своего 85-го пехотного полка, чтобы фланговым огнем с юга помочь 20-му пехотному полку. Во второй половине дня 3-й батальон 85-го пехотного полка по собственной инициативе пошел в наступление через Варту, воспользовавшись взорванным автодорожным мостом. К вечеру батальон ворвался в городок Возники, который противнику пришлось оставить. 10-й разведывательный батальон, осуществлявший охранение у деревни Бискупице, также пошел в атаку, форсировал Варту и занял деревню Грады, лежащую на восточном берегу реки.

Артиллерия дивизии под целеустремленным командованием своего командира, полковника барона фон Романа, оказывала отличную поддержку пехоте, которая вела ожесточенный бой с противником. Так, например, 10-я батарея с расстояния 10 километров нанесла тяжелые потери вражеской колонне, находившейся у западного выезда из города Шадек, что было установлено при захвате этой местности. У населенного пункта Руда была обнаружена польская батарея, которая была подавлена батареей 1-го дивизиона тяжелых полевых гаубиц 46-го артиллерийского полка во взаимодействии с батареей звуковой разведки 10-го дивизиона артиллерийской инструментальной разведки; все орудия польской батареи оказались полностью выведены из строя.

Правда, и вражеская артиллерия не бездействовала. К тому же она занимала позиции в хорошо знакомой ей местности и смогла нанести немецкой пехоте существенные потери.

Форсирование Варты оказалось для 10-й пехотной дивизии первой большой победой. В течение 12 часов была прорвана казавшаяся неприступной вражеская позиция, которую упорно защищал отважный противник. Благодаря этой победе у немецких солдат, и прежде всего у пехотинцев, появилось чувство безусловного превосходства над польскими солдатами. Дивизии удалось захватить большое число пленных, и ей достались богатые трофеи. Еще большим оказался оперативный успех, так как и правый сосед дивизии, 17-я пехотная дивизия, сумела с боем взять переправу через Варту у населенного пункта Хойне, в то время как на участке соседа слева, 24-й пехотной дивизии, в руки немецких войск попали три неповрежденных моста через Варту. Польской армии, сосредоточенной в районе Познани, оставалось только отступить на восток.

Преследование противника в окрестностях Лодзи

Ночь с 5 на 6 сентября прошла для подразделений дивизии относительно спокойно. Видимо, отступление польских войск происходило неорганизованно и представляло собой скорее паническое бегство. Повсюду встречалось брошенное оружие, боеприпасы, снаряжение, оставленные, часто разграбленные транспортные средства. Сотни польских солдат без боя сдавались в плен.

Только у саперов дивизии по-прежнему было много работы. Трудясь не покладая рук, к 2 часам ночи они сумели навести мост через Варту, грузоподъемность которого составляла около 8 тонн. По этому мосту дивизия и переправилась через реку. На другом берегу Варты не было обнаружено никаких дорог. Дивизии предстояло преодолеть заливной луг шириной около 3 километров, который местами представлял собой настоящее болото. И снова саперов ожидала тяжелая работа. С помощью связок фашин и мощных тягачей они за 24 часа переправили через эту топь все транспортные средства дивизии. Путь проходил через захваченную польскую позицию. Она была завалена трупами мертвых польских солдат. Оставалось только удивляться, как нашим отважным пехотинцам удалось взять штурмом такие мощные бункеры и преодолеть все заграждения.

6 сентября наступательный марш проходил без серьезного сопротивления со стороны противника. Задачи дня были достигнуты почти без боя: 20-й пехотный полк занял район в окрестностях городка Войславице, 41-й пехотный полк взял город Старе-Рембеске, а 85-й пехотный полк овладел городом Шадек. Штаб дивизии разместился в старинном замке в городе Войславице, в котором еще в первой половине дня находился командный пункт 10-й польской дивизии.

7 сентября вышестоящее командование приказало стремительным броском осуществить двойной охват Лодзи, где, по предварительной оценке, еще должны были находиться крупные силы противника. 10-я пехотная дивизия должна была выйти к городу Александров-Лодзки через Лутомерск. В свою очередь, 17-я пехотная дивизия должна была атаковать Лодзь с юга. Еще одна дивизия должна была выйти к городку Бжезины восточнее Лодзи.

Поскольку у Лутомерска находилась важная переправа через реку Нер, командование дивизии решило стремительным ударом захватить ее еще в ночь на 7 сентября. Это задание было поручено командиру 10-го разведывательного батальона, который был усилен 14-й (противотанковой) и 9-й ротами 85-го пехотного полка на грузовиках, а также тремя танками. С этой боевой группой командир 10-го разведывательного батальона в полночь ворвался в Лутомерск и захватил мост в целости и сохранности. Он рассеял находившийся в городе польский гарнизон и обеспечил охрану переправы. На следующее утро к Лутомерску приблизились два вражеских танка, которые сопровождал бензовоз, предназначавшийся для поджога деревянного моста. Рядовой Зольдан из 14-й (противотанковой) роты 85-го пехотного полка с близкого расстояния подбил из своей противотанковой пушки оба польских танка. Бензовоз тоже загорелся и выгорел дотла. Тем самым была предотвращена попытка поляков уничтожить мост.

Благодаря захвату Лутомерска 10-я пехотная дивизия быстро продвинулась вперед. Двигавшийся в этот день впереди 85-й пехотный полк уже в 14 часов дня подошел к городку Александров-Лодзки, взятие которого являлось для дивизии задачей дня. Этот город являлся немецким поселением. Горожане приветствовали немецкие войска криками радости.

Этот день был жарким и солнечным. Длинные колонны беженцев двигались со своими повозками по всем дорогам, поднимая густые облака пыли и создавая пробки.

Принимая во внимание, что еще было довольно рано, и осознавая, что в Лодзи должны были находиться крупные вражеские силы, командование дивизии решило, что не имеет права успокаиваться на достигнутом. Важное стратегическое положение занимал находившийся северо-восточнее Лодзи городок Стрыкув, с захватом которого можно было надеяться, что удастся отрезать путь к отступлению польским войскам, дислоцированным в Лодзи.

Поэтому командование дивизии отдало приказ, который прозвучал для пехотинцев как любимая музыка: «Преследовать противника». Воинские части дивизии с воодушевлением устремились вперед. В качестве передового отряда наступал 10-й противотанковый дивизион с бойцами 9-й роты 85-го пехотного полка на броне, усиленный 14-й (противотанковой) ротой 85-го пехотного полка. Несмотря на плотный огонь с обоих флангов, дивизион устремился через город Згеж к Стрыкуву, занял там круговую оборону и вынудил сдаться длинную польскую воинскую колонну, состоявшую из 50 автомобилей, 300 лошадей и 300 бойцов. Полковник Тома поспешил выехать вперед во главе своего 3-го батальона 85-го пехотного полка. Организовав челночное движение захваченных польских грузовиков, удалось быстро перебросить вперед, на помощь 10-му противотанковому дивизиону, и остальных бойцов этого батальона. Сразу же за ними последовал 2-й дивизион 10-го артиллерийского полка под командованием подполковника Корбахера. Так что кольцо окружения вокруг Стрыкува становилось все уже и плотнее. В 2 часа ночи прибыло последнее подразделение – 1-й батальон 85-го пехотного полка под командованием капитана Рорбахера. Накануне командование дивизии развернуло его в сторону казарм, расположенных южнее города, где 10-й разведывательный батальон вел тяжелый бой с несколькими тысячами поляков и уже понес значительные потери. При поддержке 6-й батареи 10-го артиллерийского полка 1-й батальон 85-го пехотного полка атаковал казармы, выбил из них противника и отбросил его на юг. После этого батальон форсированным маршем поспешил к Стрыкуву к своему полку. В этот день батальон преодолел около 65 километров.

Остальные воинские части дивизии (20-й пехотный полк, главные силы 10-го артиллерийского полка, 41-й пехотный полк и 10-й саперный батальон) подтянулись к передовым частям. В полночь в городе Александров-Лодзки уже находились не передовые части дивизии, а замыкающие подразделения. Таким образом, в этот день дивизия справилась с двумя дневными переходами. Уже к вечеру вся артиллерия дивизии заняла позиции восточнее города Згеж и начала обстрел восточных выездов из Лодзи, чтобы максимально затруднить прорыв польских войск, находившихся еще в Лодзи. Из показаний пленных стало известно, что этот обстрел привел к ужасающим последствиям. Целые колонны отдельных польских воинских частей так и не смогли прорваться на восток, это удалось сделать лишь отдельным мелким подразделениям.

В течение ночи были подтянуты: 20-й пехотный полк в район Згеж – Александров-Лодзки, 41-й пехотный полк в район Дуче – западная окраина Лутомерска, 10-й разведывательный батальон в Згеж, штаб дивизии разместился в городе Воля-Гжымкова юго-восточнее Александров-Лодзки. Главные силы 10-го саперного батальона все еще оставались в городе Серадз, в то время как его 3-я (моторизованная) рота сумела выдвинуться в местечко Добрухов.

8 сентября 10-я пехотная дивизия должна была нанести удар через Стрыкув в восточном направлении на Колазин, чтобы отрезать путь отступления польским войскам, сосредоточенным вокруг Лодзи, на север и на восток. Двигавшийся впереди 85-й пехотный полк, усиленный 2-м дивизионом 10-го артиллерийского полка, получил задание создать оборонительный рубеж фронтом на юг на линии Незулков – южная опушка леса восточнее городка Колониа-Незулков – Колазин. Силами передового отряда полк должен был блокировать важный для противника путь отхода северо-восточнее населенного пункта Липка.

20-й пехотный полк должен был сменить 85-й пехотный полк, находившийся у города Стрыкув, и, будучи усиленным 3-м дивизионом 10-го артиллерийского полка, занять оборонительный рубеж фронтом на юг по обе стороны от местечка Добра.

41-й пехотный полк, примыкавший с запада к 20-му пехотному полку, должен был занять оборону на рубеже от города Згеж. Таким образом, довольно редкая линия обороны дивизии протянулась от Колазина до Згежа.

Поскольку другие немецкие войска продвинулись с юга к населенному пункту Бжезины, казалось, что кольцо вокруг остатков польских войск в Лодзи окончательно сомкнулось.

Окруженные поляки пытались во многих местах прорвать это кольцо окружения. Особенно тяжелый бой разгорелся на участке 85-го пехотного полка. Передовой отряд этого полка (усиленная 7-я рота), передвигавшийся на грузовиках 10-го противотанкового дивизиона, попал у города Колониа-Незулков под сильный вражеский обстрел. Только при поддержке подошедшего в 13 часов 1-го батальона, с которым прибыл и полковник Тома, после ожесточенного боя удалось овладеть этим населенным пунктом. Около 15 часов на командном пункте 85-го пехотного полка появился командир дивизии и подчинил полку прибывающие на грузовиках 1-й батальон 41-го пехотного полка, 10-й разведывательный батальон и 3-ю (моторизованную) роту 10-го саперного батальона. В тяжелом бою в лесистой местности, продолжавшемся до глубокой ночи, 85-й пехотный полк и подчиненные ему воинские части к 3 часам утра заняли весь лесной массив восточнее города Колониа-Незулков. Поляки отчаянно оборонялись. В качестве трофеев в руки полка попали три орудия и три танка, около 400 поляков сдались в плен.

Серьезные бои завязались и на участке 20-го пехотного полка. Во время марша в направлении Стрыкува походная колонна неожиданно была обстреляна с фланга польским пулеметным взводом. Недолго думая обер-лейтенант Херинг со своей 14-й (противотанковой) ротой атаковал противника и после скоротечного боя взял в плен 2 офицеров и 36 рядовых вместе со всем их оружием, лошадьми и повозками. Во второй половине дня боевое охранение 20-го пехотного полка (3-я рота) было атаковано польским батальоном, поддержанным польской артиллерией, которому удалось сбросить 3-ю роту с господствующей высоты 211, находившейся в 6 километрах южнее Стрыкува. 1-й батальон, усиленный 10-й ротой, сразу же перешел в контратаку. И к 18 часам высота 211 снова была в руках полка.

А вот 41-му пехотному полку в этот день так и не пришлось участвовать в боевых действиях. Зато его боевое охранение захватило более 100 пленных, одно польское орудие и много стрелкового оружия, а также вражеский эшелон с продовольствием и колонну на конной тяге, перевозившую боеприпасы.

9 сентября дивизия намеревалась в полном составе продолжить наступление на юго-восток, чтобы окончательно разгромить противника, который уже не мог отступить на восток или на север. Однако, поскольку вскоре выяснилось, что ночью польские войска все-таки сумели ускользнуть на восток через брешь у города Бжезины, 41-й пехотный полк, усиленный 2-м дивизионом 10-го артиллерийского полка, был развернут на Стрыкув с заданием продолжить преследование противника в восточном направлении. Задачей дня для 41-го пехотного полка был определен город Скерневице. 20-й пехотный полк должен был развернуться и следовать за 41-м пехотным полком. Усиленный 85-й пехотный полк получил задание повернуть от Колазина на север и пристроиться за 20-м пехотным полком. Тем самым дивизия снова выстроилась в одну походную колонну, двигавшуюся в направлении города Скерневице. Однако все пошло по-другому, так как внезапно положение резко изменилось.

Отражение польского прорыва под Гловно

Усиленный 41-й пехотный полк, постоянно подгоняемый своим командиром, после изматывающего марша по плохим, забитым колоннами беженцев дорогам, то и дело вступая в бои с арьергардами польской 30-й пехотной дивизии, приблизился на 6 километров к городу Скерневице.

Головной отряд 20-го пехотного полка, усиленного 3-м дивизионом 10-го артиллерийского полка (моторизованные подразделения штаба полка, 2-й батальон и 14-я (противотанковая) рота), без соприкосновения с противником подошел к городку Лысковице и разместился на сахарном заводе. Остальные подразделения полка, постепенно отставшие из-за постоянных заторов на дорогах, остановились на ночлег у деревни Дмозин, в которой находился и штаб дивизии.

85-й пехотный полк, вместе с которым двигались и главные силы артиллерии, дошел до селения Тшчанка, а 10-й разведывательный батальон вышел к деревне Пшезонов. 10 сентября дивизия собиралась продолжить преследование разгромленного противника в восточном направлении. Первой целью атаки должны были стать переправы через реку Равка у населенных пунктов Камион и Руда.

В ночь с 9 на 10 сентября 3-й батальон 20-го пехотного полка успешно отразил атаку двух польских рот, отбившихся от своих частей.

1-й батальон 41-го пехотного полка, прибывший утром в расположение своего полка, был тотчас переброшен на грузовиках без своих лошадей и повозок в качестве передового отряда в город Скерневице, который, по полученным донесениям, противник уже оставил. Батальон получил задание при огневой поддержке танков, 20-мм зенитных установок и следующей за ними пехоты продвинуться в сторону населенных пунктов Камион и Руда, овладеть находившимися там переправами и захватить на другом берегу реки плацдарм.

Подчиненный полку 10-й разведывательный батальон, находившийся в деревне Грабина, доложил, что Руда и местная переправа через реку Равка заняты крупными силами противника.

В яростном наступательном порыве в 10 часов утра 1-й батальон 41-го пехотного полка достиг города Скерневице, на восточной окраине которого его 1-я рота и подчиненная батальону 1-я рота 10-го противотанкового дивизиона тотчас заняли оборону. В это время две другие роты батальона, усиленные одним взводом 23-го танкового полка и четырьмя 20-мм зенитными пулеметами, продолжили свое движение на восток, а именно 3-я усиленная рота (капитана Вилля) в направлении Камиона и 2-я усиленная рота (обер-лейтенанта Майрхофера) в направлении Руды. В нескольких километрах от пунктов назначения обе роты наткнулись на толпы польских солдат, бегущих в панике на восток, которые сразу же сдались. Точно так же без боя сдались и четыре польские батареи, двигавшиеся в том же направлении.

Одна из групп все еще находившихся на передовой наблюдателей 3-й батареи оптической разведки 10-го дивизиона артиллерийской инструментальной разведки взяла в плен обнаруженного ею командира польского полка вместе со всем его штабом.

Но потом военная удача отвернулась от наших бойцов. Находясь под впечатлением первых успехов, погруженные на грузовики 2-я и 3-я роты 41-го пехотного полка последовали вплотную за танками без достаточной огневой поддержки и вскоре приблизились к Камиону и Руде. Обнаружив слабость наступавшего батальона, противник открыл по нему со всех сторон ураганный огонь. Польская артиллерия вела огонь по колонне с другого берега Равки. Многие грузовики были подбиты и выгорели дотла, обе роты понесли тяжелые потери. Захваченные польские батареи были снова потеряны. Четыре орудия 3-й роты 10-го противотанкового дивизиона вели ответный огонь до тех пор, пока их орудийные расчеты не погибли в бою или не были ранены. В конце концов все четыре орудия были разрушены взрывами. При попытке организовать оборону от ранения в голову погиб капитан Вилль. Оберлейтенант Майрхофер и лейтенант Нецш были ранены. Остатки батальона были вынуждены отступить. У деревни Паметма их подобрал подошедший 2-й батальон 41-го пехотного полка. При поддержке 2-го дивизиона 10-го артиллерийского полка и одной тяжелой батареи этот батальон начал планомерное наступление на Камион и Руду и еще до наступления темноты овладел мостами через Равку, находившимися в этих населенных пунктах.

В этот день усиленный 41-й пехотный полк вел тяжелый бой в одиночку. Для главных сил дивизии положение изменилось ко2 А. Шмидт ренным образом, и их пришлось перебросить в северном направлении.

Севернее 10-й пехотной дивизии на южном берегу Бзуры 24-я пехотная дивизия продвинулась далеко на восток до района Лович – Сохачев и блокировала находившиеся там мосты через Равку, отрезав путь к отступлению польской армии, находившейся в районе Познани. За 24-й пехотной дивизией следовала тремя сильно растянувшимися полковыми группами 30-я пехотная дивизия. На эту 30-ю дивизию и наткнулась отходившая из Познани на восток польская армия (под командованием генерала Кутжебы). Она повернула на юг и у населенного пункта Собота своим восточным флангом атаковала через Бзуру 30-ю пехотную дивизию, бросив в бой свои пехотные и кавалерийские части. 30-я пехотная дивизия была отброшена на юг и юго-запад. Этот удар угрожал не только растянувшейся на 50 километров и сражавшейся тремя полковыми группами 10-й пехотной дивизии, но и представлял серьезную угрозу с фланга и с тыла для всей 10-й армии, наступавшей на Варшаву.

Поэтому 10 сентября по приказу командования 8-й армии был поднят по тревоге 20-й пехотный полк, находившийся в Лысковице и в Дмозине. Он получил приказ вместе с подчиненными ему 3-м дивизионом 10-го артиллерийского полка и 2-м (тяжелым) дивизионом 53-го артиллерийского полка и с помощью остатков отходивших от Камиона колонн с боеприпасами форсированным маршем выдвинуться через деревню Крепа к населенному пункту Хруслина, чтобы ударом с востока на Белавы блокировать вражеский прорыв.

Чтобы удар 20-го пехотного полка был нанесен вовремя и оказался эффективным, надо было спешить. Поэтому полковник Шмидт решил погрузить штаб 2-го батальона (майора Шмёгера), 5-ю роту, отделение минометчиков 8-й роты и взвод пехотных орудий на моторизованные транспортные средства 14-й (противотанковой) роты (все без лошадей и повозок) и перебросить их вместе с 14-й ротой до местечка Хруслина. Этот передовой отряд должен был немедленно атаковать любого противника, который встретится ему на пути. Остатки 2-го батальона следовали за передовым отрядом, частично пешком, частично на постепенно прибывавших грузовиках двух автотранспортных колонн, перевозивших ранее боеприпасы и теперь выполнявших челночные поездки для переброски личного состава батальона.

Около 14 часов передовой отряд (под командованием оберлейтенанта Шмауца) попал под интенсивный обстрел как у деревни Трабы, так и у деревни Хруслина и городка Пиотровице. Отряд немедленно пошел в атаку. Около 15:30 подошли и остальные подразделения 2-го батальона и пошли в наступление с примыканием к 5-й роте, которая уже сумела продвинуться до кладбища деревни Хруслина. Большое беспокойство атаковавшим воинским частям доставляли вражеские легкие танки.

Уже в 14:30 командир полка прибыл в Трабы и с нетерпением ожидал подхода других батальонов и артиллерии, которые командование дивизии направило из Дмозина непосредственно в Трабы. Около 17 часов эти подразделения наконец прибыли и сразу же заняли исходные позиции для атаки. После мощной артиллерийской подготовки в 18:00 полк перешел в атаку и, сломив в ожесточенном бою сопротивление сильного противника, еще до наступления темноты вышел на рубеж город Пиотровице – западная окраина Хруслины. Теперь вражеские силы атаковали открытые правый и левый фланги полка. То затихая, то снова разгораясь, бой продолжался всю ночь.

Вечером 10 сентября расположение 10-й пехотной дивизии выглядело следующим образом:

– штаб дивизии – Дмозин;

– усиленный 41-й пехотный полк (без 1-го батальона) с 2-м дивизионом 10-го артиллерийского полка и 3-й (моторизованной) ротой 10-го саперного батальона – Скерневице;

– усиленный 20-й пехотный полк с 3-м дивизионом 10-го артиллерийского полка и 2-м дивизионом 53-го артиллерийского полка – Хруслина;

– 85-й пехотный полк, 1-й дивизион 10-го артиллерийского полка и 1-й дивизион 46-го артиллерийского полка – Тшчанка.

Около 23:00 на командный пункт дивизии поступил приказ командования корпуса на 11 сентября. Он предусматривал сосредоточение всей дивизии западнее города Гловно. Дивизии был переподчинен 2-й дивизион 46-го артиллерийского полка (корпусной артиллерии). 11 сентября в 5 часов утра 10-я пехотная дивизия должна была наступать на север. Примыкавшая к ней справа 24-я пехотная дивизия должна была своим левым флангом наступать через Гловно. Слева 6-й пулеметный батальон должен был севернее Стрыкува установить стык с 17-й пехотной дивизией, наступавшей с юго-запада. Эта атака призвана была окончательно устранить опасность, грозившую 10-й армии.

Командованию дивизии предстояло принять очень трудное решение. О противнике ему было известно, что в 5 километрах севернее Гловно у населенного пункта Хеленов уже стояла вражеская кавалерия. Но пока еще оставалось неизвестно, как далеко продвинулся противник северо-западнее Гловно. Во всяком случае, у нас там не было боеспособных воинских частей.

Расчет времени и расстояния показал: 85-й пехотный полк и главные силы артиллерии находились у города Тшчанка, удаленного почти на 20 километров. Возможно, что в темную ночь к 5 часам утра и удастся перебросить 85-й пехотный полк по проселочным дорогам в поселок Братошевице. Но после такого перехода полк будет не в состоянии атаковать противника в 5 часов утра. 41-й пехотный полк находился в городе Скерневице, более чем в 40 километрах от штаба дивизии. Перед ним был противник, закрепившийся в Камионе и Руде. Противостоявшие этим польским войскам 10-й разведывательный батальон и 1-й батальон 41-го пехотного полка должны были оставаться на месте. Главные силы 41-го пехотного полка могли бы прибыть не раньше чем в 11 часов утра. 20-й пехотный полк ведет тяжелый бой с превосходящими силами противника. И еще неизвестно, сможет ли он вообще оторваться от неприятеля. Он находится примерно в 30 километрах и, возможно, мог бы прибыть на место сбора к 9 часам утра. Но возникает опасность, что в решающие часы он будет находиться на марше, вместо того чтобы – как сейчас – сражаться.

Совершенно неясно, когда стоявшая у города Лович 24-я пехотная дивизия сможет оказаться у Гловно. Следовательно, Гловно подвергается большой опасности. В угрожаемом положении оказывается правый фланг 10-й пехотной дивизии, которая еще только сосредотачивается.

Таким образом, приказ корпуса оказывается невыполнимым. Командование дивизии предложило корпусу следующее решение, которое и было принято.

Итак, необходимо обеспечить оборону Гловно. Туда следует направить отдельные мобильные соединения дивизии: 10-й противотанковый дивизион (без 3-й роты, находящейся под Скерневице) и 3-ю (моторизованную) роту 10-го саперного батальона.

85-й пехотный полк вместе с 1-м дивизионом 10-го артиллерийского полка и 1-м дивизионом 46-го артиллерийского полка сначала должен занять оборону севернее поселка Братошевице.

Необходимо как можно быстрее подтянуть 41-й пехотный полк по хорошей дороге через деревню Крепа.

20-й пехотный полк должен был оставаться у города Белавы и на рассвете перейти в наступление. Тем самым особенно чувствительный к ударам во фланг противник будет по крайней мере задержан в его продвижении на юг. Теперь только от 20-го пехотного полка зависит исход всего дневного боя.

Следует попросить 24-ю пехотную дивизию как можно быстрее занять Гловно своими боеспособными частями.

Но все эти меры могли сказаться только на следующий день. Если противник продолжит свое наступление, то вплоть до Дмозина он не столкнется с серьезным сопротивлением. Затем положение складывалось следующим образом. 10-й противотанковый дивизион и 3-я (моторизованная) рота 10-го саперного батальона темной ночью устремились к Гловно. Примерно в час ночи они столкнулись на северной окраине города с входящей в Гловно польской кавалерией. Они тотчас атаковали ее и отбросили противника на север.

24-я пехотная дивизия продемонстрировала верность фронтовому братству. Еще до рассвета к Гловно прибыли две роты 31-го пехотного полка этой дивизии и приняли на себя охранение города. Главные силы артиллерии 10-й пехотной дивизии около 5 часов утра прибыли в район южнее поселка Братошевице и заняли исходные позиции. Но 85-й пехотный полк отсутствовал! В темноте он оказался позади артиллеристов и на плохих дорогах теперь не мог обогнать застрявшие кое-где орудия дивизионной артиллерии. Главные силы артиллерии оказались бы беззащитными, если бы противник атаковал в этот момент. Но почему же он не появлялся?

Ответ на этот вопрос дала громкая канонада, которая в 5:30 утра 11 сентября донеслась с северного направления. Это 20-й пехотный полк пошел в атаку. Осознавая сложность полученного задания и понимая его решающее значение для общей обстановки, командир полка повел свой полк в решительное наступление на населенные пункты Пшимус и Белавы. С 2-м и 3-м батальонами в первом эшелоне атаки и при отличной поддержке артиллерии и тяжелого пехотного оружия полк успешно пробил себе дорогу. Около 7:30 2-й батальон ворвался в Пшимус и выбил оттуда польский батальон, отбросив его к деревне Собота. И 3-й батальон подошел вплотную к городку Белавы. Крупное соединение противника, которое двигалось на юг, попав под огонь полка, было вынуждено повернуть на восток и вступить в бой. Около 9 часов утра оба батальона были атакованы превосходящими силами противника с западного и северо-западного направления. Эту атаку поддерживала вражеская артиллерия, занимавшая позицию у деревни Собота. Несмотря на плотный огонь обороняющихся немецких батальонов, поляки продолжали отважно приближаться к немецким позициям. Но 20-й пехотный полк отчаянно оборонялся, стараясь удержать захваченные позиции.

1-й батальон тоже был атакован в лоб, а затем противник попытался обойти его слева. Постепенно начала ощущаться нехватка не только снарядов для орудий, но и боеприпасов для стрелкового оружия пехотинцев. Все больше пулеметов и минометов выходило из строя в результате прямого попадания вражеских снарядов. Потери росли с каждой минутой, вызывая серьезные опасения у командира полка. Полк был атакован с трех сторон, и возникла опасность окружения, из которого полк уже не смог бы выбраться. Тем не менее полковник Шмидт был полон решимости держаться до конца, чтобы предотвратить еще худшие последствия для дивизии, и даже для всей армии.

В полдень, когда противник приблизился к переднему краю обороны уже на 400 метров, на командном пункте полка, на – ходившемся рядом с передовой, появился командир XIII армейского корпуса генерал кавалерии барон фон Вейхс со своим начальником штаба, генералом Штеммерманом. После того как полковник Шмидт проинформировал командира корпуса о положении полка, генерал фон Вейхс посчитал задание полка – связать крупные силы противника – выполненным и приказал поэтапно отвести полк на восток, сначала на рубеж Хруслина – Трабы. Действительно, этот отвод полка произошел в самый последний момент перед вражеским прорывом и уже намечавшимся окружением. Отважно сражавшийся на правом фланге 2-й батальон лишь с огромным трудом избежал окружения, так как западнее Хруслины противник нашел переправу через Бзуру. Однако эта вражеская атака вскоре была остановлена благодаря прицельному огню 2-го дивизиона 53-го артиллерийского полка. Затем в течение ночи 20-й пехотный полк смог беспрепятственно оторваться от противника и отойти на восток. В этом бою полк сумел добиться большого успеха, правда, и потери оказались тяжелыми. Наряду со многими отважными унтер-офицерами и рядовыми за эти тяжелые 36 часов погибли и четыре офицера: обер-лейтенант Зайф, командир 10-й роты, обер-лейтенант запаса Бродмеркель, командир 5-й роты, и лейтенанты запаса Каммермайер и Вольфбауэр.

После того как 20-й пехотный полк оторвался от противника, во второй половине дня ослабло и давление на неприятеля. Тогда главные вражеские силы двинулись на юг, чтобы осуществить свой первоначальный замысел: прорыв в южном направлении. Однако теперь для этого было уже слишком поздно!

Удивительным образом уже к 6 часам утра восточнее Гловно появился 41-й пехотный полк (без своего 1-го батальона и без 10-го разведывательного батальона). За ночь он преодолел форсированным маршем около 40 километров, что было достойно восхищения. Правда, теперь ему нужно было несколько часов отдохнуть в районе деревень Строневице и Топорув.

К 9 часам утра в районе поселка Братошевице появился и 85-й пехотный полк, 3-й и 1-й батальоны которого под огневой защитой 1-го дивизиона 10-го артиллерийского полка заняли оборону в лесу северо-западнее Братошевице фронтом на северо-запад. 2-й батальон прикрывал левый фланг полка на железнодорожной насыпи севернее Стрыкува. Однако сначала так и не произошло соприкосновения с противником.

И 24-я пехотная дивизия со своими воинскими частями и теперь подчиненным ей 20-м пехотным полком выдвинулась на рубеж севернее дороги Лович – Гловно. Тем самым опасность прорыва была окончательно устранена.

Во второй половине дня 41-й пехотный полк передислоцировался в район местечка Доморадзин и занял исходную позицию справа от 85-го пехотного полка для атаки на северо-запад. Позади него занимала позицию вся артиллерия (кроме подразделений, находившихся в 20-м пехотном полку). 1-й батальон 41-го пехотного полка и 10-й разведывательный батальон доложили о своем выступлении из Скерневице, так как находившийся там противник отошел на восток.

В 17:00 оба пехотных полка натолкнулись в сложной лесистой местности на продвигавшегося вперед противника. Неприятель, флангу которого уже не угрожал 20-й пехотный полк, при мощной поддержке своей артиллерии пошел в атаку. Завязался ожесточенный встречный бой, продолжавшийся почти до полуночи. После тяжелого боя 3-й батальон 41-го пехотного полка занял деревушку Плудвины и сумел удержать ее, отбив несколько яростных атак 14-й польской дивизии.

85-й пехотный полк со своими 3-м и 1-м батальонами завязал тяжелые бои у деревень Садовка и Козле. Особенно ожесточенным был бой на участке 2-го батальона, атаковавшего деревню Оссе, в котором погиб командир батальона, майор Шмидтконц. В брешь, возникшую на левом фланге дивизии, пришлось выдвинуть подразделения 10-го саперного батальона. Саперы отлично зарекомендовали себя в атаке и взяли западную окраину деревни Оссе. Тем самым была устранена опасность прорыва противника на Стрыкув и установлено соприкосновение слева с 6-м пулеметным батальоном.

12 сентября бои на участках 41-го и 85-го пехотных полков продолжились. Из показаний пленных следовало, что на первую половину дня 12 сентября противник готовил наступление. После того как еще в ночь с 11 на 12 сентября артиллерия дивизии с помощью 10-го дивизиона артиллерийской инструментальной разведки подавила все обнаруженные вражеские батареи, в первой половине дня 12 сентября дивизия сосредоточила всю свою артиллерию для нанесения мощных огневых ударов по обнаруженным исходным позициям противника. Видимо, эти огневые налеты оказались настолько эффективными, что запланированная польская атака так и не была проведена. В течение дня немецкие войска заняли деревни Оссе, Козле и Садовка и отразили несколько вражеских контратак. Ночью противник многократно атаковал позиции 41-го пехотного полка у деревни Плудвины. Эта деревушка пять раз переходила из рук в руки, пока, наконец, 41-й пехотный полк окончательно не овладел ею.

День 13 сентября прошел спокойно, так что войска – хотя и в боевом порядке – смогли перевести дух и немного передохнуть. Согласно показаниям пленных, ночью главные силы польских войск отошли к населенному пункту Пёнтек (14 километров северо-западнее деревни Плудвины). Во второй половине дня дивизия, преодолевая с боем сопротивление вражеских арьергардов и партизан, продвинулась на север и поздним вечером расположилась в боевом порядке по обе стороны от деревни Поповек. При этом 41-й пехотный полк, к которому снова присоединился его 1-й батальон, занимал позицию справа, а 85-й пехотный полк – слева.

14 сентября дивизия продолжила наступление на север, ведя бои с вражескими арьергардами. Главные силы противника отошли на север за Бзуру. Попытка вражеского прорыва окончательно потерпела неудачу.

При приближении к Бзуре сопротивление поляков значительно усилилось. 41-й пехотный полк попал под артиллерийский обстрел с позиций севернее Бзуры и под пулеметный огонь с высот, находившихся на южном берегу реки. К 16:30 41-му пехотному полку удалось захватить населенные пункты Хруслина, Петровиче, Белавы и Белавы-Весь, которые еще несколько дней тому назад оказались свидетелями жарких боев 20-го пехотного полка. На ночь 41-й пехотный полк занял оборону на рубеже Трабы – Хруслина – Петровиче.

85-й пехотный полк продвигался вперед быстрее и уже к полудню достиг южной окраины заболоченной низменности западнее деревни Валевиче. Около 23 часов этот полк был сменен на позиции 46-м пехотным полком и после утомительного марша по глубокому песку в район северо-западнее Гловно смог расположиться на заслуженный отдых.

День 15 сентября был использован для того, чтобы перегруппировать дивизию и занять исходное положение для наступления через Бзуру, намеченного на 16 сентября. Вместо 20-го пехотного полка, продолжавшего сражаться в составе 24-й пехотной дивизии, из Ольденбурга в дивизию был направлен 16-й пехотный полк. Он был переброшен из города Заган (польск. Жагань) на транспортных самолетах люфтваффе в Лодзь, а оттуда перевезен в Гловно на автобусах. У этого полка под командованием полковника Крайзинга не оказалось ни лошадей, ни автомобилей, ни полевых кухонь. Все оружие, боеприпасы и материальную часть военнослужащие полка вынуждены были нести на себе или везти на ручных тележках по ужасным польским дорогам. Но все эти трудности были в конце концов успешно преодолены.

16 сентября дивизия начала наступление в следующем боевом порядке:

– 16-й пехотный полк, справа, южнее Хруслины. 1-я и 2-я роты 10-го саперного батальона, а также 1-я рота 10-го противотанкового дивизиона должны были взаимодействовать с 16-м пехотным полком. Позади 16-го пехотного полка должен был следовать 1-й батальон 41-го пехотного полка, которому после форсирования Бзуры предписывалось повернуть на запад, чтобы облегчить, вне всякого сомнения, трудную атаку 41-го пехотного полка на хорошо укрепленную деревню Собота;

– 41-й пехотный полк, слева, занимавший исходную позицию южнее Соботы, должен был силами своего 2-го батальона взять эту деревню, как только 1-й батальон нанесет удар с фланга. Командир полка оставил свой 3-й батальон в качестве резерва у деревни Белавы-Весь;

– 85-й пехотный полк, находившийся в распоряжении командования дивизии, занимал исходную позицию южнее городка Белавы и, в зависимости от развития обстановки, должен был проследовать через деревню Собота или деревню Узеце (5 километров восточнее Соботы).

Ночью пехота заняла исходные позиции для атаки, выдвинувшись вплотную к реке. Саперы подготовили переправочные средства, разместив их среди цепей залегших пехотинцев. В 6 часов утра начался мощный огневой налет всей артиллерии дивизии, продолжавшийся в течение 10 минут и вынудивший противника уйти в укрытия. Во время непродолжительной стрельбы дымовыми снарядами первые штурмовые группы пехотинцев переправились на надувных лодках через реку, ширина которой составляла в этом месте около 25 метров. После сбора на берегу они бросились на поляков с криками «Хурра!». Бойцы 16-го пехотного полка, впервые шедшие в атаку под вражеским огнем, быстро прорвали польскую оборону. На участке 41-го пехотного полка завязался более упорный бой. Его 2-му батальону противостоял сильный противник, окопавшийся в деревне Собота и хорошо подготовивший для обороны деревенское кладбище и мостовую переправу. Здесь на исходе боя положительно сказалось верное решение командира полка окружить деревню с востока своим 1-м батальоном, следовавшим в полосе наступления 16-го пехотного полка. Этот батальон в 7:30 форсировал Бзуру и в 8:30 занял исходную позицию у деревни Собота-Весь для атаки на Соботу. После массированного огневого удара артиллерии по Соботе началась атака обоих батальонов на эту деревню, которая была полностью захвачена к 11 часам утра. Командир полка решил продолжить наступление в северо-восточном направлении, и после отражения вражеской контратаки к 17 часам полк вышел в район деревни Дольне (4 километра севернее Соботы). Артиллерию и пехотные орудия пришлось подтягивать на пароме, сооруженном из подручных средств, и эта тяжелая работа продолжалась до самого вечера. Поэтому пришлось остановить наступление полка на достигнутом рубеже. Постепенно стих и ответный вражеский огонь.

Во время этих боев между дивизией и действовавшим слева 46-м пехотным полком возникла брешь. Однако уже вечером ее удалось снова закрыть силами 10-го разведывательного батальона и отдельных частей 10-го саперного батальона.

85-й пехотный полк, который следовал за наступавшими войсками до Хруслины и передовые отряды которого в 13 часов форсировали Бзуру, согласно полученному приказу в 16 часов сменил 16-й пехотный полк севернее Бзуры и силами своих 3-го и 1-го батальонов продолжил наступление. К 18 часам батальоны без дальнейшего соприкосновения с противником вышли к определенному приказом объекту атаки – к дороге Лович – Кутно. Был установлен стык с находившимся справа 32-м пехотным полком 24-й пехотной дивизии. По приказу командования дивизии полк остановился на достигнутом рубеже.

10-й саперный батальон получил приказ заменить разрушенный мост у деревни Собота новой переправой. Выполнение этого задания оказалось связанным с большими трудностями, так как дорога по обе стороны реки была построена на высокой дамбе и для сооружения подъездов к переправе и съездов с нее требовалось выполнить большой объем земляных работ. Однако благодаря разведке, проведенной командиром саперного батальона, выяснилось, что гораздо легче было восстановить старый мост. И уже вскоре в штаб дивизии поступило донесение, что по восстановленному 3-й ротой мосту можно организовать одностороннее движение транспорта. Тем самым было обеспечено снабжение дивизии.

Преследование противника до Вислы

Наступательные операции непрерывно продолжались. Немецкие войска преследовали противника по пятам. В результате концентрического наступления 8-й армии в последние дни противник был оттеснен на относительно небольшое пространство в районе излучин Бзуры и Вислы. 1-я и 4-я немецкие воздушные армии непрерывно наносили бомбовые удары по окруженному противнику. Вокруг польской армии «Познань» образовалось железное кольцо окружения, что в ближайшие дни неминуемо должно было привести к ее полному уничтожению.

17 сентября 10-я пехотная дивизия, действовавшая в составе 8-й армии, продолжила свое наступление на север, чтобы еще сильнее сжать кольцо окружения. Первой целью атаки был район реки Студвя, который, по данным разведки, был частично занят противником. В 5 часов утра 85-й пехотный полк (справа) и 41-й пехотный полк (слева) перешли в наступление на северо-восток. В 10 часов утра 9-я рота 41-го пехотного полка внезапной атакой овладела мостом у деревни Гайув. Вскоре оба полка переправились через Студвю и у деревни Звакуф-Коссены, и у деревни Гайув. Примерно в полдень командование корпуса приказало дивизии изменить направление атаки и повернуть на восток. К вечеру дивизия вышла на следующий рубеж: главные силы 85-го пехотного полка в район деревни Звакуф-Коссены, а его боевое охранение в район восточнее деревни Пжеслув; 41-й пехотный полк в район Неспуша-Нова – Звакуф-Боровы Восточный.

С этого дня Советский Союз рассматривал Польское государство как фактически больше не существующее и по согласованию с Гитлером ввел свои войска в восточные районы Польши якобы «для защиты проживающих в Польше украинцев и белорусов».

18 сентября в штаб усиленного 20-го пехотного полка, который с момента боев у населенных пунктов Белавы и Пшимус был переподчинен 24-й пехотной дивизии, поступила радиограмма от 10-й пехотной дивизии следующего содержания:

«С этого момента 20-й пехотный полк вновь переходит в подчинение 10-й пехотной дивизии; 19 сентября в 9 часов утра он должен выступить от деревни Виче и взять населенный пункт Рыбёнек, находящийся севернее Липнице. Там ожидать дальнейших распоряжений».

Весь полк с ликованием встретил это известие. В период нахождения в составе 24-й пехотной дивизии ему пришлось принять участие в нескольких тяжелых боях. Поэтому, оглядываясь назад, здесь следует подробнее рассказать о них.

Присоединившись к отходившей 24-й пехотной дивизии, 12 сентября 20-й пехотный полк, примыкавший справа к 102-му пехотному полку, занял оборону на рубеже Ямно (3-й батальон) – юго-восточный угол Горне – высота 117,4 севернее озера Окрет (2-й батальон). 1-й батальон остался в резерве полка. Командный пункт полка разместился в доме путевого обходчика железнодорожной станции Квятек. 3-й дивизион 10-го артиллерийского полка и 2-й (тяжелый) дивизион 53-го артиллерийского полка заняли позиции севернее и северо-восточнее станции Квятек и получили задание в рамках поддержки обороны этого рубежа.

Еще днем польские разведывательные группы неоднократно прощупывали позиции полка. А артиллерия противника несколько раз подвергала позиции полка интенсивному обстрелу.

В ночь с 13 на 14 сентября 102-й пехотный полк сменил 20-й пехотный полк на его позициях. Полку было приказано передислоцироваться в Лысковице в качестве армейского резерва. Первым был сменен 1-й батальон 20-го пехотного полка (находившийся в резерве). В 9 часов утра началась смена 3-го батальона, а в 10:45 был сменен и 2-й батальон. В это время артиллерия уже находилась на марше в Лысковице. В самый разгар смены 2-го батальона неожиданно началась атака крупных вражеских сил при мощной поддержке артиллерии. Командир 2-го батальона тотчас прервал смену и отозвал назад уже смененные роты, которые снова заняли свои старые позиции. Одновременно майор Шмёгер доложил командованию полка, что для его батальона сложилось угрожающее положение, и попросил помощи. Это известие дошло до командира полка в 12 часов дня, как только он прибыл в Лысковице. После короткого обсуждения сложившегося положения со своим опытным адъютантом, капитаном фон Кинле, полковник Шмидт решил взять на себя всю работу: развернул все подразделения полка, находившиеся на марше, приказал артиллерии занять исходные позиции и мощным контрударом разбить поляков. Не прошло и 20 минут после поступления донесения майора Шмёгера, как 3-й дивизион 10-го артиллерийского полка (капитана Зее) уже открыл огонь по вражеским силам, атаковавшим Горне, тем самым значительно облегчив положение 2-го батальона, который вел тяжелый бой с превосходящими силами противника.

В 18 часов противник внезапно открыл интенсивный артиллерийский огонь по высоте 117,4. Одновременно из Дольне началась атака крупных польских сил на эту высоту. В то время как 2-й батальон, собрав все свои резервы, бросив в бой офицеров для поручений, связных, писарей и других штабных работников, используя все имевшееся автоматическое оружие, с помощью подошедшей тем временем 13-й роты (пехотных орудий) отбивал фронтальную атаку поляков, в это время 1-й батальон, появившийся из леса, находившегося юго-западнее высоты, бросился в штыковую атаку. Не ожидавшие такого мощного удара с фланга поляки в панике бежали с поля боя, оставляя своих убитых и раненых товарищей. Многие из них поднимали руки и сдавались в плен. Так благодаря самостоятельно принятому решению командиру полка удалось справиться с внезапно возникшей критической ситуацией.

В ночь на 16 сентября смена полка была наконец доведена до конца, и он отошел в район населенного пункта Трабы-Лизевице, где 10 и 11 сентября уже вел тяжелые бои. Здесь командир XIII армейского корпуса выразил полку свою личную признательность за достигнутые успехи. 17 сентября, выставив сильное боевое охранение, полк отошел в город Лович.

Так развивались события в 20-м пехотном полку в период с 12 по 17 сентября.

18 сентября в результате концентрического удара немецких сил наступил конец польской армии «Познань». 10-я пехотная дивизия пошла в атаку в следующем боевом порядке:

– справа впереди – усиленный 20-й пехотный полк, за ним – 16-й пехотный полк;

– слева впереди – усиленный 85-й пехотный полк, за ним – 41-й пехотный полк;

– 10-й разведывательный батальон атаковал деревню Гижице.

Уже в 10 часов утра поступили первые донесения от 85-го пехотного полка и от 10-го разведывательного батальона: «Противник полностью деморализован! 3 тысячи пленных – 10 тысяч пленных – 12 тысяч пленных!»

Путь отступления поляков выглядел просто ужасно, что явилось следствием постоянных налетов немецкой штурмовой и бомбардировочной авиации. Целые колонны с разбомбленными автомобилями и повозками, разорванными на куски лошадьми и погибшими солдатами, повсюду валялось оружие, орудия, военное имущество, опрокинувшиеся грузовики с боеприпасами и разграбленные автомашины с продовольствием. Насколько хватало глаз, медленно плелись бесконечные колонны пленных.

Уже к полудню дивизия выполнила задачу дня: вышла к шоссе Сохачев – Санники. Во второй раз в этой военной кампании командование дивизии отдало приказ: «Продолжать преследование! Вплоть до самой Вислы! Без остановок! Никаких привалов!»

Этот приказ вызвал во всех воинских частях дивизии подлинное ликование и потребовал от бойцов напряжения всех их сил. Произошли последние схватки, наполненные драматизмом. И если основная масса польских солдат была готова сдаться в плен, то в отдельных местах под руководством фанатичных, отважных офицеров собирались значительные силы, готовые к отчаянному сопротивлению до последнего патрона.

Так, на участке 19-го разведывательного батальона соседней дивизии в этот день произошло ужасное несчастье. Батальон оказался в самой гуще крупных польских соединений; сначала поляки подняли руки, делая вид, что сдаются, но потом они напали на разведчиков и нанесли им тяжелые потери. 10-й разведывательный батальон сразу же поспешил им на помощь, но ему удалось спасти только нескольких раненых, остальные солдаты погибли. А вероломный противник уже снова скрылся в лесной чаще.

Около 15 часов авангард 20-го пехотного полка (1-й батальон) подошел к деревне Хенрыкув, где произошло нападение на 19-й разведывательный батальон. Взволнованные до глубины души наши бойцы в полном молчании прошли мимо павших боевых товарищей из этого батальона. Вскоре после этого на холмистой местности, покрытой маленькими и более крупными рощицами и перелесками, у деревни Старе-Буды наш батальон попал под плотный огонь из всех видов оружия. Одновременно с этим в расположении батальона появились сотни перебежчиков, которые сообщили, что они уже давно бы сдались, если бы офицеры, угрожая оружием, не заставляли их держать оборону. Поскольку сопротивление поляков у селения Старе-Буды становилось все ожесточеннее, пришлось использовать в атаке на деревню весь 20-й пехотный полк при активной поддержке 3-го дивизиона 10-го артиллерийского полка и 2-го дивизиона 46-го артиллерийского полка. До наступления ночи удалось дойти до деревни Будиловске, а затем по приказу командования дивизии атака была остановлена. В этот день 20-й пехотный полк взял около 3 тысяч пленных. Но и ночью сражение продолжалось, причем поляки активно использовали свою артиллерию.

18 сентября повезло 85-му пехотному полку. Во время его продвижения к Висле снова завязались упорные бои. Однако 85-й пехотный полк под командованием своего энергичного командира неудержимо рвался на север. Слово «преследование» буквально окрыляло каждого бойца, заставляя его стараться изо всех сил. Число пленных постоянно росло. Еще раз – теперь уже наверняка в последний раз – предстояло сломить сопротивление противника южнее деревни Арцехув. И на этот раз полковник Тома смог доложить в штаб дивизии: «В 17:55 передовой отряд 85-го пехотного полка вышел к Висле у деревни Арцехув!» Огромные колонны пленных были отправлены маршем на юг. Смятые гусеницами танков и взрывами снарядов польские орудия было невозможно сосчитать. Но самая страшная картина открылась нашему взору на берегу Вислы. Здесь, насколько хватало глаз, в диком беспорядке лежали горы трупов вперемешку с разгромленной вражеской техникой и орудиями.

В этот день 41-й пехотный полк, усиленный 2-м дивизионом 10-го артиллерийского полка, который следовал во втором эшелоне позади 85-го пехотного полка, тоже был вынужден вести тяжелые бои. Сначала наступательный марш проходил в хорошем темпе. К полудню полк захватил около 1,2 тысячи пленных и богатые трофеи. Однако за деревню Бжозув разгорелся ожесточенный бой. В нем пришлось задействовать все три батальона. Атака сменялась ответной контратакой. К 20 часам стало невозможно продолжать бой, так как в сумерках уже нельзя было различить, где свои, а где чужие. Поэтому атаку пришлось прервать, чтобы со всей мощью снова продолжить ее на следующее утро.

В ночь с 18 на 19 сентября боевой порядок дивизии выглядел следующим образом:

– усиленный 85-й пехотный полк у деревень Арцехув и Микины;

– усиленный 20-й пехотный полк в боевом порядке у Старе-Буды;

– усиленный 41-й пехотный полк ведет бой за деревню Бжозув;

– усиленный 16-й пехотный полк, подчиненный дивизии, южнее Старе-Буды.

К сожалению, 1-й дивизион 10-го артиллерийского полка понес в эту ночь серьезные потери. У деревни Пётрув дивизион подвергся неожиданному нападению на огневой позиции и в месте расположения средств тяги, и в завязавшемся рукопашном бою было много раненых и убитых. Среди последних оказались лейтенант Вагнер и лейтенант Ф. Бирль.

19 сентября польское сопротивление закончилось. Усиленный 85-й пехотный полк провел зачистку местности между Вислой и районом севернее деревни Бжозув. 20-й пехотный полк занял деревню Нова и, выставив сильное боевое охранение, разместился в ней. В этот день картина распада польской армии стала еще более впечатляющей. Повсюду польские солдаты массово сдавались в плен. Леса были забиты военным имуществом, для сбора и учета которого наверняка потребуется несколько недель.

Однако усиленному 41-му пехотному полку и в этот день пришлось вести тяжелые бои. В 6 часов утра деревню Бжозув предстояло взять мощной охватывающей атакой. Но неожиданно из штаба 2-го батальона доложили, что в расположение батальона прибыл в качестве парламентера польский полковник и заявил о готовности сдать свои позиции вместе с 4 тысячами бойцов в самой деревне Бжозув и к западу от нее. Адъютант 2-го батальона, обер-лейтенант Штеттер, выехал вместе с парламентером в Бжозув, чтобы урегулировать вопросы сдачи позиций. Но в деревне он встретил тысячные толпы поляков, которые ожесточенно спорили. Об упорядоченной сдаче в плен не могло быть и речи. Несолоно хлебавши, но целым и невредимым, обер-лейтенант Штеттер вернулся назад, прихватив с собой около 250 перебежчиков.

Тогда в 7 часов атака деревни была продолжена. При мощной поддержке артиллерии после трехчасового ожесточенного боя с упорно защищавшимся противником деревню удалось наконец взять. В плен попали 44 офицера и более 2,6 тысячи солдат, в качестве трофеев было захвачено много орудий и другой военной техники.

К вечеру 19 сентября польская армия «Познань» уже больше не существовала. У всех сложилось мнение: «Польская кампания закончилась». Однако в действительности все обстояло иначе, по крайней мере для 10-й пехотной дивизии. Об этом свидетельствовал новый приказ: «10-й пехотной дивизии выступить в направлении Варшавы!»

По случаю окончания боевых действий в излучине Вислы командир дивизии отдал 20 сентября следующий приказ по части:

«Солдаты 10-й дивизии
19 сентября принесло вам награду за все затраченные усилия и за проведенные бои. В наши руки попали свыше 20 тысяч пленных, более 50 орудий и огромное количество другой военной техники и военного имущества. В районе между Вислой и Бзурой польская армия уничтожена. Для достижения этой победы все воинские части дивизии продемонстрировали образцовое взаимодействие. Наибольшего успеха добилась пехота. В этот день слава полагается в первую очередь именно ей.
Я надеялся, что смогу лично высказать вам мою благодарность и признательность. Однако нас уже зовут новые дела. Варшава все еще держится. Ее необходимо взять.
Я знаю, что дивизия, получившая пополнение и полностью укомплектованная, сможет выполнить и это последнее серьезное
задание.
Остался последний рывок! Наша цель – Варшава!
Подписано: фон Кохенхаузен,
генерал-лейтенант и командир дивизии».

Штурм Варшавы

После разгрома польской полевой армии поляки продолжали оказывать сопротивление только в устаревшей крепости Модлин и в Варшаве. Не имевшая укреплений столица была подготовлена к обороне фанатично настроенными поляками, соорудившими на улицах города баррикады и укрепившими старые форты. Немногочисленные немецкие войска еще несколько дней тому назад окружили Варшаву. И теперь для их усиления туда перебрасывались новые войска, в том числе и 10-я пехотная дивизия.

24 сентября после четырехдневных утомительных переходов через города Сохачев, Жирардув и Надажин дивизия прибыла в район Давиды, южнее Варшавы, и сменила 31-ю пехотную дивизию, которая, отбросив вражеское боевое охранение, уже в течение десяти дней прикрывала южный фронт окружения Варшавы.

Командный пункт дивизии находился в населенном пункте Давиды.

Слева от 20-го пехотного полка действовала 31-я пехотная дивизия.

Для штурма Варшавы в полосе дивизии кроме собственной артиллерии заняли исходные позиции еще шесть тяжелых дивизионов и одна батарея 305-мм мортир. Эти батареи усиления уже в течение нескольких дней обстреливали Варшаву. Кроме того, самолеты немецких люфтваффе непрерывно бомбили аэродромы, железнодорожные сооружения и другие важные объекты и добились в этом больших успехов.

Главный удар по Варшаве должен был наноситься только 26 сентября. Командование дивизии решило уже 25 сентября захватить полосу обеспечения, чтобы на следующий день сразу же приступить к штурму основного оборонительного рубежа противника. На участке 41-го пехотного полка в качестве полосы обеспечения командование дивизии рассматривало особняки и сады южнее варшавского пригорода Мокотув. На участке 20-го пехотного полка сначала надо было захватить форт Мокотув, прежде чем приблизиться к пригороду. Наступать западнее через территорию аэродрома было бесперспективно, так как он представлял собой обширную равнину, абсолютно лишенную укрытий. Так перед обоими полками были поставлены трудные, хотя и отличавшиеся по своему характеру, задачи на наступление.

Эта атака на полосу обеспечения южного фронта должна была начаться в 12 часов дня 25 сентября. Если для 41-го пехотного полка речь шла о фронтальной атаке при мощной артиллерийской поддержке, то для взятия форта Мокотув надо было разработать такой план атаки, в котором было бы точно определено время открытия огня. Тяжелая и сверхтяжелая артиллерия должна была разрушить форт до начала атаки, легкая артиллерия должна была сопровождать и поддерживать своим огнем штурмовые роты 1-го батальона 20-го пехотного полка, атакующие форт с трех сторон. Танки должны были обойти форт с востока и ворваться в тыльную часть форта с севера.

Но этот хорошо продуманный план, к счастью, так и не был осуществлен. Ночью командование полка приказало провести тщательную разведку подходов к форту и самого форта, чтобы не упустить ни одной возможности облегчить полку выполнение этого трудного задания. Эта разведывательная вылазка оказалась весьма успешной. В 6 часов утра разведывательному дозору 2-й роты под командованием лейтенанта Геснера, выдвинувшемуся к южному фасу форта, удалось захватить врасплох польский пост, занимавший позицию на гребне рва; разведчики сумели без шума ликвидировать часовых и проникли внутрь форта. Капитан Нойман-Хеннеберг, командир 4-й (пулеметной) роты, и фельдфебели Хубер и Беммерль с взводом станковых пулеметов и группой саперов сразу же последовали за разведчиками. Благодаря решительным действиям бойцов и энергичному командованию капитана Нойман-Хеннеберга в ходе двухчасового боя с применением пулеметов, винтовок и ручных гранат форт был захвачен. В плен попали 4 польских офицера и 208 рядовых. Оба немецких офицера и оба фельдфебеля получили за эту отлично проведенную операцию Железный крест 1-го класса, а принимавшие в ней участие бойцы были награждены Железным крестом 2-го класса. А 10-я пехотная дивизия впервые удостоилась упоминания в сводке вермахта от 26 сентября 1939 года. В ней, в частности, говорилось:

«Внезапным смелым налетом был захвачен форт Мокотув, а вслед за этим занята и часть варшавского пригорода Мокотув».

Используя этот успех, действовавшая справа 3-я рота продвинулась до улицы Антония Одынца, места стыка с 41-м пехотным полком, а 2-й батальон 20-го пехотного полка, несмотря на интенсивный огонь из нескольких высотных зданий, сумел достичь северной окраины садов западнее форта и тем самым оказался на одном уровне с 1-м батальоном.

Так 20-й пехотный полк выполнил поставленную перед ним задачу наступления еще за несколько часов до начала наступления основных сил дивизии и глубоко вклинился во вражескую оборону. Одна из труднейших задач командования полка и дивизии заключалась теперь в том, чтобы за оставшееся время, используя все имевшиеся в его распоряжении средства связи, до начала атаки оповестить артиллерию, летчиков и танкистов, чтобы находившиеся в форте и около него бойцы не попали под огонь своих же товарищей. И с этой задачей удалось справиться.

В 12 часов в атаку пошел 41-й пехотный полк. При мощной поддержке артиллерии полк относительно быстро продвинулся вперед через район коттеджей и садов и ближе к вечеру подошел к церкви в парке Кроликарня.

С высокой башни вблизи командного пункта дивизии открывалось величественное зрелище горящего большого города. В польской столице множество зданий пылало ярким пламенем. Над облаками черного дыма проносились немецкие пикирующие бомбардировщики и сбрасывали свои бомбы на несчастный город. К грохоту бомбежки присоединялись непрерывные разрывы снарядов всех калибров. На переднем плане можно было видеть немецкое знамя, развевающееся над фортом Мокотув, а на южной окраине пригорода Мокотув – идущий в атаку 41-й пехотный полк.

Подойдя вплотную к городским постройкам, этот полк завязал тяжелый уличный бой. Особенно ожесточенным и кровопролитным оказался прорыв через квартал, застроенный виллами и коттеджами. Здесь для нападавших не было никаких укрытий, а защитники города окопались в настоящих бункерах. Это были подходящие укрытия для ожесточенно сражавшихся элитных войск – презиравших смерть курсантов польских военных училищ. Эти парни с перепачканными сажей руками и лицами сидели в засадах во всех подвалах, готовые подстрелить через слуховые оконца любого пробегающего мимо противника. Здесь можно было продвигаться вперед только с помощью огнеметов и ручных гранат.

Совсем другие требования предъявлял к бойцам чисто уличный бой. На широком бульваре Ал-Пулавка, основном районе обороны поляков, из опрокинутых трамвайных вагонов были сооружены баррикады и вырыты трехметровые глубокие противотанковые рвы. Здесь для каждой стороны улицы 41-й пехотный полк сформировал смешанные штурмовые роты, состоявшие из пехотинцев, пулеметных расчетов, противотанковых пушек, саперов с взрывчаткой и огнеметами, танков и отдельных орудий 2-го дивизиона 10-го артиллерийского полка. В ожесточенном уличном бою борьба велась за каждый дом, за каждый квартал, бойцам приходилось продвигаться по крышам домов и преодолевать высокие стены. До наступления темноты полк смог продвинуться вперед только на два квартала.

Во второй половине дня 20-й пехотный полк своим правым флангом (11-я рота) присоединился к атаке 41-го пехотного полка. Но и его атака вскоре захлебнулась перед огромным зданием из железобетона. С ними ничего не могла поделать даже крупнокалиберная артиллерия, которая вела по нему огонь прямой наводкой.

26 сентября атака была продолжена. На этот раз в ней приняли участие и обе соседние дивизии, 46-я справа и 31-я слева. В 8 часов утра 41-й и 20-й пехотные полки перешли в атаку. Для 41-го пехотного полка этот день оказался самым тяжелым за всю Польскую кампанию. И потери, понесенные им в этот день, оказались самыми болезненными. Только убитыми полк потерял 2 офицеров и 18 унтер-офицеров и рядовых.

И в 20-м пехотном полку погибли 2 офицера и несколько рядовых.

В конце концов для поддержания атаки 10-й артиллерийский полк использовал в уличных боях два дивизиона в полном составе. Только ранеными артиллерийский полк потерял 5 своих офицеров. Адъютант полка обер-лейтенант Хорн, который добровольно взял на себя командование одной из таких батарей сопровождения вместо раненого командира батареи, погиб, находясь на наблюдательном пункте на передовой.

Одно из пехотных орудий 13-й роты 41-го пехотного полка, выдвинутое на открытую огневую позицию, было подорвано поляком, который для маскировки завернулся в ковер.

Даже эти несколько примеров дают представление об ожесточенности битвы за Варшаву. Но, несмотря на все трудности, 41-й пехотный полк продолжал развивать свою атаку. После взятия штурмом одной из больших баррикад полк сумел дойти до улицы Святого Северина. Однако на этом его атакующая мощь иссякла.

20-й пехотный полк сумел в ожесточенной борьбе захватить в этот день несколько улиц и с помощью двух полевых гаубиц, стрелявших прямой наводкой, взял несколько зданий из железобетона. К вечеру правым флангом полк упирался в улицу Антония Одынца, а левым флангом – в южную окраину аэродрома Мокотув.

Командование дивизии решило прибегнуть к крайнему средству: поскольку атака через пригород Варшавы развивалась довольно медленно, через равнину Раковице в сторону южной окраины города был направлен 85-й пехотный полк, находившийся до этого момента в резерве. Однако под плотным оборонительным огнем поляков и эта атака захлебнулась на южной окраине пригорода Охота, защищенного к тому же минным полем.

27 сентября было третьим днем штурма Варшавы. Полки снова пошли в атаку и смогли немного продвинуться вперед. Командование дивизии с большой озабоченностью следило за тем, как развивались события в этот день. И в этот момент – в это трудно было поверить, но все оказалось правдой – польское командование согласилось на безоговорочную капитуляцию. В 9 часов утра наступило перемирие. Польская армия, насчитывавшая 120 тысяч солдат, сложила оружие. Храбрый гарнизон Варшавы получил почетные условия капитуляции. Полякам разрешили собрать все оружие и сложить его в установленных местах, а ночью выйти строем из города.

Дни на подступах к Варшаве оказались для 10-й пехотной дивизии самыми тяжелыми. Несомненно, во время штурма Варшавы на долю дивизии выпала самая тяжелая нагрузка. Признавая заслуги дивизии, командующий армией приказал, чтобы дивизия первой вступила в город.

Потери, понесенные 10-й пехотной дивизией, соответствовали тяжести боев. Под прекрасной елью, росшей у замка Кроликарня, были погребены погибшие в бою военнослужащие 41-го пехотного полка. 20-й пехотный полк и 10-й саперный батальон похоронили своих павших товарищей в форте Мокотув – в месте, где они снискали славу.

27 сентября 1939 года командир дивизии отдал следующий приказ по части:

«Командный пункт дивизии, Давиды, 27.09.1939
Солдаты 10-й дивизии!
Последний рывок удался: Варшава безоговорочно капитулировала. Дивизия, вновь сражавшаяся на решающем направлении, энергично атаковала и показала полякам, что не собирается шутить. Я благодарю личный состав дивизии и приданных ей частей за достигнутый успех. Плечом к плечу с нашей отважной пехотой в первых рядах сражались саперы и артиллерия сопровождения, принесшие такие же самые кровавые жертвы.
Для 10-й дивизии Польская кампания подходит к концу. Четыре недели крупных боев и впечатляющих суточных переходов, потребовавших от вас приложения всех сил, привели вас от Просны до Вислы. На этом пути лежат места ваших славных побед. Но здесь же остались и могилы наших павших товарищей. Почтим же их память в минуту нашей победы.
В этом величайшем победном шествии в военной истории все подразделения дивизии приняли активнейшее участие. Наряду с боевыми частями максимум своих возможностей продемонстрировали и тыловые службы. Без их неустанной, повседневной деятельности дивизия не смогла бы добиться таких впечатляющих успехов.
Да здравствует фюрер! Да здравствует Германия!
Подписано: фон Кохенхаузен, генерал-лейтенант
и командир дивизии».

Оккупация Варшавы

1 октября 1939 года 10-я пехотная дивизия в качестве единственного соединения вермахта в полном составе вошла в покоренную Варшаву. Город выглядел просто ужасно. В нем не осталось почти ни одного неповрежденного здания. Улицы загромождали баррикады и руины домов. Все еще продолжали полыхать пожары. Все городские предприятия коммунально-бытового обслуживания были разрушены. 2 миллиона жителей ютились в подвалах без света, без воды, страдая от голода и жажды. Около 10 тысяч раненых лежали в импровизированных лазаретах и переполненных больницах. Повсюду на улицах и в палисадниках можно было видеть похоронные процессии и свежие могилы. Польская полиция ничего не могла поделать с мародерами и ворами. Вся городская трубопроводная сеть и канализация были разрушены. В городе было полно оружия. Толпы бывших польских солдат в гражданской одежде слонялись по улицам. В Висле у самого берега лежало множество трупов павших лошадей.

Навести порядок в этом разрушенном городе, спасти население от голодной смерти и защитить от эпидемий, снова наладить в городе хозяйственную деятельность – такова была задача 10-й дивизии в последующие десять дней.

Командир дивизии принял на себя обязанности военного коменданта города. Офицеры его штаба занимались свалившейся на них текущей работой. Так, например, начальник штаба, майор Генерального штаба Гласль, занимался военной сферой. Квартирмейстер, капитан Генерального штаба Шмидт, руководил гражданской администрацией; интендант, советник интендантской службы доктор Клессе отвечал за снабжение и обеспечение продуктами войск и гражданского населения. Другие офицеры занимались оживлением экономики, банковского дела, электро- и водоснабжения, решали вопросы, касающиеся транспорта. Начальник разведки, капитан Бернардис, руководил контрразведкой и курировал прессу, полицию и полевую жандармерию. Адъютант дивизии, майор Шперлинг, отвечал за иностранцев и обеспечивал сохранность найденных произведений искусства. Врач дивизии привел в порядок лазареты, находившиеся в ужасном состоянии, заботился об отправке в тыл раненых и занимался борьбой с заразными болезнями и распространением эпидемий. Ветеринар дивизии занимался сохранением конского поголовья, в том числе трехсот чистокровных лошадей.

Личный состав дивизии разместился в школах и гостиницах, которые солдаты сделали пригодными для жилья.

5 октября Гитлер принял прохождение торжественным маршем по одному усиленному полку от каждой из пяти дивизий, которые сыграли решающую роль при взятии польской столицы. Маршировавшие впереди всех воинские части 10-й пехотной дивизии возглавлял произведенный в генерал-майоры командир 41-го пехотного полка, генерал-майор Голльвитцер.

7 октября на площади Пилсудского состоялось межконфессиональное богослужение всей дивизии, которое при свете факелов закончилось церемониалом Вечерней зари, исполненным музыкантами 20-го пехотного полка.

10 октября дивизия передала все дела, которыми занималась военная комендатура, гражданскому рейхскомиссару. Теперь Варшава снова производила более благоприятное впечатление. Улицы были очищены от мусора и обломков зданий. Электростанция, водопроводная станция, уличное освещение, газовый завод снова работали. Трамваи и автобусы осуществляли движение по своим маршрутам. Гостиницы и кафе были открыты. Население занималось своими повседневными делами, следуя требованиям времени. Поэтому с полным правом можно было утверждать, что 10-я дивизия спасла город от гибели, хотя нищета оставалась еще очень большой.

20 октября 1939 года пришел приказ о выступлении 10-й пехотной дивизии из Варшавы и об отправке ее в Германию. Но в приказе ничего не было сказано о месте выгрузки на родине. На основании этого можно было сделать вывод, что речь не шла о немедленной передислокации дивизии в Германию. И действительно, после трех дневных переходов дивизия прибыла в район Сохачев – Лович.

27 октября полковник Шмидт, командир 20-го пехотного полка, первым из полковых командиров 10-й дивизии получил из рук Гитлера в рейхсканцелярии в Берлине Рыцарский крест Железного креста. Этой высокой награды он был удостоен за выдающиеся достижения его полка во время Польской кампании и за свое целеустремленное командование, положительно сказавшееся на ходе боевых действий не только в рамках полка, но и всей дивизии.

Наконец 30 октября началась эвакуация 10-й дивизии в Германию. На этом для 10-й дивизии Польская кампания закончилась.

Список погибших офицеров

20-й пехотный полк: капитан запаса Зосс, обер-лейтенант Зайф, обер-лейтенант запаса Бродмеркель, обер-лейтенант Эгль, лейтенант запаса Каммермайер, лейтенант запаса Вольфбауэр, лейтенант Зёлла, лейтенант запаса Прагер.

41-й пехотный полк: капитан Финк, капитан Вилль, обер-лейтенант Бельде, обер-лейтенант Нидервизер, обер-лейтенант Дреец.

85-й пехотный полк: майор Шмидтконц, обер-лейтенант Ротдаушер, ветеринар доктор Гин, лейтенант Бауридль.

10-й артиллерийский полк: лейтенант Фриц Бирль, лейтенант Вагнер, лейтенант Рендулич, обер-лейтенант Хорн.

10-й разведывательный батальон: лейтенант фон ле Суир.

Французская кампания 1940 года

Между войной и миром

С 30 октября 1939 года началась передислокация 10-й пехотной дивизии железнодорожным транспортом из Польши в Германию в район Марбург – Гисен – Кирххайн. Дивизия оставалась там почти шесть месяцев. Бойцы чувствовали себя здесь почти как дома, в постоянном месте дислокации. Расквартирование было очень хорошим. Население земли Гессен принимало военнослужащих дивизии очень радушно. Вскоре между солдатами и хозяевами их квартир установились прочные связи, которые нередко становились даже родственными, так как был заключен целый ряд браков.

В этом новом районе расквартирования дивизия, находившаяся в распоряжении Главного командования сухопутных войск (ОКХ), в плане боевой подготовки подчинялась командующему 2-й армией, генералу кавалерии барону фон Вейхсу, своему командиру корпуса еще из довоенных времен и во время Польской кампании, а также командиру XXXVII армейского корпуса, генералу пехоты Рашику.

После великодушного предоставления отпуска многим военнослужащим дивизии, несмотря на раннее начало суровой зимы, началась усиленная боевая подготовка, чтобы воинские части дивизии оказались готовы к условиям возможной кампании на западе, которые оказались бы совсем не такими, как во время Польской кампании. Молодое пополнение офицеров, унтер-офицеров и рядовых надо было обучить в условиях, максимально приближенных к условиям боевой обстановки. Для всех воинских частей особенно важным было проведение замены и ремонта материальной части, оружия и снаряжения. В дивизию поступило новое вооружение, были сформированы новые подразделения, такие, например, как штабные роты в пехотных полках. Однако в общем и целом структура дивизии осталась такой же, как и в Польской кампании.

В течение зимы в дивизии произошла смена почти всех основных офицерских должностей. Только 20-й пехотный полк, 10-й саперный батальон и 10-й противотанковый дивизион сохранили своих прежних командиров (см. приложение 2). И командир дивизии сохранил свой пост, чему он сам был очень рад.

Многих офицеров, унтер-офицеров и рядовых пришлось передать в новые, находившиеся в стадии формирования воинские части. Как бы неприятны ни были эти передачи лучших кадров в другие подразделения для дивизии, еще болезненнее переживали это сами военнослужащие, которым приходилось покидать свой старый полк и своих боевых товарищей. Однако в общем и целом для резкого увеличения численности германских сухопутных войск эти передачи опытных военнослужащих в другие части были правильным шагом. Это позволило высшему армейскому командованию всегда иметь под рукой достаточно сильные и боеспособные резервы, что позволяло проводить военные операции одну за другой, без длительных пауз между ними.

Общее положение

10 мая 1940 года германские сухопутные войска перешли в решительное наступление на западном направлении, нанося удар на всем протяжении фронта от Ахена до Трира. Перед атаковавшими плечом к плечу пехотными дивизиями в наступление устремились, пользуясь своей быстротой и мобильностью, танковые и моторизованные дивизии. Воздушно-десантные войска, спускаясь с небес, занимали важнейшие населенные пункты за линией вражеского фронта. Боевая авиация громила вражеские воздушные флоты, оборонительные сооружения, коммуникации и резервы.

Противник оказался не в состоянии справиться с таким мощным натиском. Его оборонительные рубежи были прорваны, он был ошеломлен и разгромлен. Голландия прекратила сопротивление через пять дней после начала немецкого наступления, Бельгия сдалась через восемь дней. В Бельгии были уничтожены или попали в плен элитные французские и английские дивизии. Только части английских войск удалось бежать в Англию из Дюнкерка, оставив на берегу все свое вооружение и военное имущество.

10-я пехотная дивизия не принимала непосредственного участия в этом первом, грандиозном акте войны. Только 11 мая 1940 года она была переброшена по железной дороге из района Марбург – Гисен в Трир и там выгружена из воинских эшелонов. Сначала, будучи армейским резервом, дивизия следовала за 16-й армией (командующий – генерал пехоты Буш). 16-я и 12-я армии получили задание прикрывать южный фланг немецких ударных армий от ожидавшегося французского наступления крупными силами с юга, с линии Мажино. Для этого обе армии поочередно – в зависимости от продвижения немецких армий в Голландии и Бельгии – развернули свои дивизии на юг и повсеместно отбросили французов из полосы обеспечения назад на укрепленную линию Мажино.

Наступательный марш 10-й дивизии на Западе

13 мая 10-я пехотная дивизия первой из всех этих резервных дивизий начала наступательный марш на Запад из района сосредоточения в окрестностях Трира. Для разведки и охранения вперед и в обе стороны от маршрута продвижения поэтапно высылался усиленный 10-й разведывательный батальон. Затем тремя полковыми группами, 20, 41 и 85-й, усиленными артиллерией, саперами, противотанковыми подразделениями и частями батальона связи, следовали главные силы дивизии. В эти дни передовым маршевым эшелоном был усиленный 41-й пехотный полк.

Как и в районе выгрузки и сосредоточения, так и здесь все дороги и пути были забиты бесчисленными колоннами всех родов войск, неудержимо стремившимися на запад. К счастью, господство германских люфтваффе в воздухе было таким подавляющим, что нигде не было видно ни одного вражеского самолета. Зато эскадрильи немецких бомбардировщиков в сопровождении крупных соединений истребителей то и дело пролетали на запад.

Марш привел дивизию через Обербиллиг, где на понтонном мосту через Мозель, наведенном саперами, была пересечена германо-люксембургская граница, и Эрнстер к люксембургскому городу Вальфердинген. Поскольку право преимущественного проезда по главным дорогам имели только танковые и моторизованные дивизии, все остальные воинские части, в том числе и пехотные дивизии, были вынуждены мучиться на второстепенных дорогах в гористой, сильно пересеченной местности. Из-за этого произошли значительные задержки на марше, так что, пройдя около 35 километров, дивизия смогла остановиться биваком только ближе к вечеру, когда ее авангард подошел к городку Вальфердинген.

Ранним утром 14 мая марш был продолжен. Он проходил у Вальфердингена и Копсталя через очень глубокие долины рек Альцетте и Мамер. Несмотря на прекрасную весеннюю погоду, преодолеть этот участок местности удалось с большой задержкой и только благодаря использованию тягачей, добавочных пристяжных лошадей и команд толкачей. В таких теснинах один-единственный вражеский самолет мог бы причинить находившимся на марше войскам огромный ущерб. Но и сегодня благодаря немецкому господству в воздухе не было видно ни одного вражеского самолета. При вступлении на бельгийскую территорию у города Штайнфурт стали заметны первые следы войны: дорожные заграждения и воронки от взрывов, разрушенные в результате бомбардировок дома, опустевшие населенные пункты, огромные толпы беженцев.

Когда авангард дивизии приблизился к городу Арлон, пехоте пришлось спешно освобождать дорогу для тыловых частей танковой группы фон Клейста, которая прорвала линию Мажино под Седаном. В этот день дивизия снова прошла 40 километров в тяжелейших условиях. И 15 мая пехоте пришлось уступать дорогу моторизованным дивизиям. По проселочным дорогам, которые к тому же были забиты колоннами беженцев и перегорожены дорожными заграждениями, а местами разрушены взрывами, дивизия вышла к вечеру в район юго-западнее Арлона.

После срочно потребовавшегося 16 мая дня отдыха рано утром 17 мая марш был продолжен. Все бельгийские населенные пункты были покинуты жителями, убежавшими во Францию. Многие деревни были уже частично разграблены самими отступавшими бельгийскими и французскими солдатами. Многочисленная, брошенная на произвол судьбы домашняя птица стала желанной закуской для наступавших немецких войск. Снова преодолев около 40 километров, вечером авангард дивизии вышел в район северо-западнее города Флоренвиль.

18 мая дивизия должна была пересечь французскую границу у городка Буйон и остановиться на привал в районе города Ла-Шапель. Но еще в этот же самый день дивизию развернули от Ла-Шапель на юг. В ходе этого маневра 10-я пехотная дивизия была переподчинена 12-й армии (командующий – генерал-полковник Лист) и XVII армейскому корпусу (командир – генерал пехоты Киниц). Это был первый признак предстоящего введения дивизии в действие на реке Эна. После переправы через Маас по понтонному мосту западнее сильно разрушенного Седана, преодолев форсированным маршем около 55 километров, в утренние часы 19 мая дивизия расположилась на отдых в районе города Вандрес. Несмотря на тяготы последних дней, состояние здоровья военнослужащих дивизии было очень хорошим, а ввиду больших успехов, достигнутых немецкими армиями, стремительно продвигавшимися к Атлантическому океану, настроение было просто великолепным.

Местность, по которой дивизия проходила маршем, была очень богатой и живописной. На тучных пастбищах паслись огромные стада скота. Правда, когда дивизия вступила на территорию Бельгии, вся местность оказалась почти безлюдной. Только несколько стариков остались в своих домах. Остальное население бежало, бросив все свое имущество. Здесь каждому сразу бросалась в глаза та нужда, которую приносит с собой война.

Действия дивизии на реке Эна

20 мая 10-я дивизия была введена в действие на северном берегу Эны. Сначала там заняли позиции 85-й пехотный полк, усиленный частями 10-го саперного батальона и 10-го противотанкового дивизиона, а также весь 10-й артиллерийский полк. На участке Аттиньи – Рийи – Семюи они сменили 77-й пехотный полк и артиллерийские части 26-й пехотной дивизии.

20-й пехотный полк, подразделения 10-го саперного батальона и 10-й разведывательный батальон, остававшиеся в распоряжении командования дивизии, выдвинулись в район города Генкур, в то время как 41-й пехотный полк в качестве корпусного резерва находился в районе города Шаньи.

10-й пехотной дивизии противостояла французская 36-я дивизия с пополнением из района Пиреней и несколькими пользующимися дурной славой сенегальскими батальонами. Эти французские воинские части в основном занимали оборону позади двойной преграды – самой реки Эна и соединенного с ней канала с его крутыми, частично облицованными кирпичом берегами. Французские позиции находились на высотах, оборудованных железобетонными бункерами и заграждениями из колючей проволоки. Кроме того, у французов были плацдармы на северном берегу Эны: в районе городов Аттиньи и Семюи.

От высот, протянувшихся от города Алланд’юи через Шарбонь – Сен-Ламбер и далее на восток, по которым проходил немецкий передний край обороны, до самой Эны раскинулась полоса открытого пространства шириной от 2 до 2,5 километра, которая днем делала приближение немецких войск к Эне совершенно невозможным. Южнее Эны над этим открытым пространством господствовала лежавшая на холме деревня Рийи и находившаяся позади деревни высота 130, откуда французская артиллерия вела фланкирующий огонь. Еще дальше на юго-восток находилась деревня Вонк, расположенная на высоте, возвышавшейся на 50 метров над окружающей местностью. На деревенской колокольне сидели вражеские артиллерийские наблюдатели, которые корректировали фланкирующий огонь мощной французской дальнобойной артиллерии, обстреливавшей полосу обороны дивизии. В последующие три недели эта вражеская артиллерийская группа стала настоящим кошмаром для дивизии.

Далее восточнее, на участке соседней 26-й пехотной дивизии, условия были более благоприятными. Здесь единственным естественным препятствием перед нашим фронтом являлся протянувшийся на восток канал, соединявший Эну с рекой Маас, в то время как сама Эна делала крутой поворот на юг и пересекала французские позиции.

Смена 77-го пехотного полка усиленным 85-м пехотным полком и выдвижение артиллерии 10-й пехотной дивизии на огневые позиции прошли без помех со стороны противника. Уже в первую ночь разведывательные дозоры всех трех батальонов 85-го пехотного полка выдвигались к реке с заданием разведать обстановку севернее Эны у города Аттиньи и к востоку от него. Командам саперов было поручено доложить о состоянии мостов через Эну, а также о характере реки и берегов. Эти разведывательные группы, встреченные из Аттиньи и из района севернее Рийи плотным ружейно-пулеметным огнем, подтвердили уже имевшиеся у командования дивизии показания пленных.

Во всех подразделениях дивизии тотчас началось инженерное оборудование позиций и укрытий, установка заграждений и маскирующих приспособлений. Чтобы облегчить положение 85-го пехотного полка, каждую ночь в переднюю линию для проведения земляных работ выдвигался один из батальонов 20-го пехотного полка.

Здесь будет уместно сказать несколько слов о местах расквартирования подразделений дивизии и питании. Все деревни, покинутые своими жителями, находились в неописуемом состоянии, и сначала их нужно было основательно почистить. На пастбищах паслись огромные стада домашнего скота, которые надо было собрать, регулярно доить и перегонять дальше в тыл. В деревнях имелись в изобилии куры, свиньи и прочая живность. В погребах даже самых бедных крестьянских домов лежали бочки с простым красным местным вином. Так что войска могли полностью обеспечить себя продовольствием из окрестных деревень.

По приказу командования XVII армейского корпуса в ночь с 22 на 23 мая нужно было в ходе двух внезапных налетов отбросить противника за Эну из северной части города Аттиньи и деревни Рийи, а также из города Семюи. Атака на северную часть города Аттиньи была проведена усиленной 7-й ротой 85-го пехотного полка, атаковавшей город с двух сторон после мощной артиллерийской подготовки. Штурмовая группа, ворвавшаяся в город с запада, вынудила французов отступить по мосту на другой берег реки. Однако вторая штурмовая группа, атаковавшая Аттиньи с востока, попала под сильный ружейно-пулеметный огонь из хорошо оборудованных позиций и понесла существенные потери. Командир роты, обер-лейтенант Бляйер, был дважды тяжело ранен и от полученных ран через несколько дней скончался. Командир второй штурмовой группы, лейтенант Линдингер, тоже погиб, как и два фельдфебеля из его группы. Следующие потери возникли, когда противник – не обращая внимания на свой собственный гарнизон, состоявший из чернокожих солдат, – открыл сильный артиллерийский огонь по городу Аттиньи. Поспешно направленный вперед офицер для поручений, лейтенант Вёрль, отвел остатки штурмовой группы на исходную позицию. Тем самым атака на Аттиньи сорвалась.

Зато атака 1-го батальона 85-го пехотного полка на мост и группу домов севернее деревни Рийи и у города Семюи прошла успешно. Противник оставил северный берег Эны, взорвав мосты. Здесь в бою за город Семюи особенно отличился фельдфебель Хаусбергер.

Но и сначала не удавшаяся атака на город Аттиньи не оказалась напрасной. Выдвинувшийся вперед передовой наблюдатель 10-го артиллерийского полка утром 23 мая заметил, что противник отошел из северной части города. 6-я рота 85-го пехотного полка тоже внимательно следила за обстановкой и – при поддержке так и не сломленной, несмотря на большие потери в ночной атаке, 7-й роты – ворвалась в северную часть Аттиньи, произвела зачистку этого городского района от противника и заняла его вплоть до моста через Эну, взорванного французами.

Тем самым вся местность севернее Эны оказалась полностью в руках дивизии. Следующей ночью с помощью подразделений 10-го саперного батальона северная часть Аттиньи была превращена в хорошо укрепленный опорный пункт.

В последующие дни на берегах Эны разгорелось жаркое сражение с применением всех видов оружия. Главной дорогой, которая вела из северной части Аттиньи дальше на север, невозможно было пользоваться по той причине, что противник постоянно держал ее под плотным фланкирующим и фронтальным огнем своих пулеметов и противотанковых пушек. Поэтому днем не было никакой возможности приблизиться к Аттиньи с севера. Тогда в последующие ночи совместными усилиями саперов и пехотинцев был вырыт ход сообщения полного профиля от деревни Шарбонь до города Аттиньи, который сделал возможным скрытное сообщение между этими населенными пунктами и днем. С колокольни, находившейся в южной части Аттиньи, занятой противником, открывался отличный обзор в глубь нашей территории. После того как нашей артиллерии со своих огневых позиций так и не удалось разрушить колокольню, в ночь с 2 на 3 июня по приказу командования дивизии лейтенант Альберт из 2-й батареи 10-го артиллерийского полка доставил в северную часть Аттиньи тяжелую полевую гаубицу и первым же бетонобойным снарядом разрушил колокольню. Тем самым противник лишился одного из своих главных наблюдательных пунктов.

Из-за расширения полосы обороны 10-й пехотной дивизии в ночь с 24 на 25 мая пришлось использовать дивизию в полном составе.

20-й пехотный полк (справа) занял позиции прежнего правого соседа (3-го пехотного полка) западнее города Алланд’юи, а также участок 1-го батальона 85-го пехотного полка, который в свою очередь был отведен в качестве резерва к населенному пункту Туртерон.

41-й пехотный полк (находившийся до сих пор в резерве корпуса) вернулся в состав дивизии и был использован на левом фланге, приняв от 85-го пехотного полка участок от деревни Сен-Ламбер (исключая саму деревню) до города Семюи. Каждый полк выделил один из батальонов в качестве резерва.

Смена прошла без помех со стороны противника. Правда, в последующие дни вражеская артиллерия постоянно наращивала свою активность. Она вела беспокоящий огонь и днем и ночью, обстреливая всю полосу дивизии и даже ближний тыл. Несмотря на все попытки нашей артиллерии с помощью дивизионов артиллерийской инструментальной разведки и разведывательно-корректировочной авиации подавить вражеские огневые точки, так и не удалось заставить французские пушки замолчать. Наши войска постоянно несли потери от этого артиллерийского огня, который был особенно плотным в районе деревень Шарбонь, Мон-де-Жё и города Семюи, а также в районе высот к северу от них. И, напротив, у наших пехотинцев сложилось впечатление, что наша собственная артиллерия стреляла очень мало. Позднее из трофейного дневника одного французского офицера удалось узнать, что и французская пехота жаловалась на недостаточную активность своей артиллерии.

В эти дни позиционной войны наладилось отличное взаимодействие пехотных полков с артиллерией и с 10-м саперным батальоном. Командиры 10-го артиллерийского полка, подполковник Херольд, и 10-го саперного батальона, майор Бериш, установили тесный личный контакт с командирами пехотных полков. Для взаимодействия с каждым пехотным полком было выделено по одному дивизиону, у которого в каждом пехотном батальоне были свои передовые наблюдатели, что в любой боевой обстановке гарантировало немедленную и непосредственную поддержку артиллерии. План огня артиллерии был составлен очень тщательно, и поэтому в любой момент можно было массированно сосредотачивать огонь нескольких дивизионов, в том числе и тяжелых.

Роты 10-го саперного батальона поддерживали пехоту не только при инженерном оборудовании позиций и установке заграждений. С выдвинутых вперед складов инженерно-саперного имущества они снабжали полки всеми необходимыми инструментами и техническим имуществом. На всех дорогах, ведущих к реке, они устанавливали различные минные заграждения. И наконец, они поддерживали пехоту во время ночных разведывательных вылазок, направляя туда свои боевые группы саперов, которые сражались плечом к плечу со своими товарищами из пехоты.

Такая деятельность боевых разведывательных групп становилась с обеих сторон все активнее. Утром 29 мая после мощной артиллерийской подготовки одной из вражеских рот удалось неожиданно ворваться в город Семюи. Разгорелся короткий, но ожесточенный уличный бой, в котором был убит командир французской роты в звании капитана, а затем обер-лейтенанту Курцендорферу со своей 7-й ротой 41-го пехотного полка смелым контрударом удалось снова отбросить французов за Эну. Ночной вражеский бомбардировщик несколько раз бомбил позиции наших артиллерийских батарей и воинские части, отведенные на отдых. К сожалению, всякий раз это приводило к тому, что потери в дивизии постоянно росли.

В конце месяца внутри полков произошла смена батальонов, занятых на передовой.

30 мая командующий 12-й армией, генерал-полковник Лист, произвел обход позиций дивизии и намекнул на вероятность немецкого наступления и в полосе 12-й армии. Поэтому следующие дни прошли в подготовке к возможному наступлению. Хотя по-прежнему продолжалось и инженерное оборудование позиций.

Однако было решено отказаться от установки перед позициями первоначально запланированных сплошных проволочных заграждений. 10-й саперный батальон подготовил переправочные средства, разборные пешеходные мостики и подручные средства для сооружения временных мостов.

В ночь с 31 мая на 1 июня после интенсивной артиллерийской подготовки французы атаковали позиции 1-го батальона 20-го пехотного полка. И хотя сначала противнику удалось оттеснить боевое охранение этого батальона, занимавшее позиции на берегу Эны у насосной станции в 1,5 километра юго-западнее фермы Дю Шенуа, однако 2-я рота 20-го пехотного полка под командованием лейтенанта Геснера стремительной контратакой снова отбросила французов за Эну. Из документов, обнаруженных у трех убитых французов, удалось выяснить, что в атаке принимал участие французский 35-й пехотный полк.

Соседний слева 85-й пехотный полк доложил о похожей вылазке французов на своем участке и об удачном отражении их атаки.

1 июня произошло перераспределение полосы обороны дивизии. После нескольких новых передислокаций дивизия, примыкавшая теперь к 167-му пехотному полку 86-й пехотной дивизии, расположилась в конце концов следующим образом: 20-й пехотный полк (справа) на участке по обе стороны от деревни Шарбонь, северная часть города Аттиньи находилась перед фронтом полка; 7-я рота 20-го пехотного полка приняла этот участок у 2-го эскадрона самокатчиков 10-го разведывательного батальона под командованием обер-лейтенанта барона фон дер Борха; этот эскадрон с 2 июня был переподчинен 20-му пехотному полку. Наблюдатели неоднократно доносили о том, что в южном районе города Аттиньи позади взорванного моста через глубокий и полноводный канал позиции занимали темнокожие французские солдаты.

85-й пехотный полк (слева) занимал рубеж: северная часть деревни Сен-Ламбер – Мон-де-Жё. Город Семюи был передан соседу слева, 26-й пехотной дивизии.

41-й пехотный полк в ночь с 3 на 4 июня был снят с фронта и переведен в распоряжение командования дивизии; он занял исходные позиции у городка Бувельмон.

Основные силы 10-го разведывательного батальона также оказались в дивизионном резерве.

Днем 2 июня командующий 12-й армией еще раз прибыл в расположение дивизии, чтобы лично осмотреть местность в районе предстоящего наступления.

Оценка положения и местности позволила прийти к следующему заключению относительно наступления дивизии через Эну.

В основном план предусматривал проведение неожиданной атаки (без артиллерийской подготовки) у города Аттиньи и деревни Рийи с целью захвата двух плацдармов. Затем следовало навести два моста через Эну, и после этого две танковые дивизии должны были развернуть наступление на юг.

Выполнение этого плана оказалось чрезвычайно трудным. Справа существовало лишь очень слабое соприкосновение с соседней 86-й пехотной дивизией. Правда, слева 26-я пехотная дивизия атаковала находившуюся на господствующей высоте деревню Вонк. Однако мощная артиллерийская группа, находившаяся позади и восточнее этой высоты и державшая под обстрелом всю местность, расположенную западнее, так и не была выведена из строя. Самый сложный вопрос заключался в следующем: можно ли было надеяться на то, что удастся незаметно переправиться через обе водные преграды, шириной почти 60 метров каждая, которые, кроме того, будут упорно защищать солдаты противника, занимавшие отлично замаскированные позиции.

Правда, благодаря разведке боем, проведенной саперами, во время которой особо отличился обер-лейтенант Хёне, командир 1-й роты 10-го саперного батальона, была известна обстановка на этом участке Эны. Но зато до сих пор так и не удалось установить водный режим и состояние берегов на канале, связывающем Эну и Маас. Кроме того, ничего не было известно о расположении противника на южном берегу канала.

Вечером 3 июня во время совещания командиров на командном пункте дивизии было единогласно отмечено, что наступление в полосе 20-го пехотного полка будет самым трудным. После форсирования Эны и канала Эна – Маас надо было в уличном бою захватить город Аттиньи, находившийся в западной части полосы наступления полка. В восточной части полосы наступления полка сначала надо было овладеть поросшим лесом островом на Эне и только потом форсировать канал, на южном берегу которого были оборудованы вражеские позиции. Эти позиции находились на крутом косогоре высотой от 10 до 15 метров, поросшем густым кустарником и частым лиственным лесом.

В обоих случаях не приходилось рассчитывать на эффективную поддержку артиллерии и тяжелого пехотного оружия. Ко всем этим трудностям добавлялись большие расстояния, на которые нужно было переносить по открытому пространству боеприпасы, переправочные средства и прочее военное имущество. Не намного легче была бы и транспортировка раненых в тыл.

Похожими оказались условия и в полосе атаки 85-го пехотного полка у деревни Рийи. Командиры полков, которые за прошедшие дни еще раз тщательно осмотрели позиции боевого охранения в городке Аттиньи, на северном берегу острова на Эне и у деревушки Рийи и на месте оценили возможности наступления, указали на то, что без мощной артиллерийской подготовки атака не имеет шансов на успех. К этому мнению присоединился и командир дивизии, который доложил о возникших опасениях командованию XVII армейского корпуса и командованию армии.

The free sample has ended.