Read the book: «Неприличный список для Босса»

Глава 1

Утро началось с того, что мой кактус Геннадий совершил попытку суицида, спикировав с подоконника прямо в мою левую туфлю. Это был знак. Вселенная буквально кричала: «Катя, ложись обратно под одеяло, сегодня не твой день!». Но нет, я же ответственный сотрудник. Я же хочу премию.

— Да чтоб тебя, Геннадий! — шипела я, выковыривая колючки из замши. — Если меня уволят из-за опоздания, ты пойдешь на салат.

В офис я влетела за три минуты до начала летучки. В воздухе витал густой аромат свежемолотого кофе и предсмертной тревоги — сегодня в отдел должен был заглянуть Сам. Артем Игоревич Зорин. Человек-калькулятор, обладатель самого непроницаемого лица в Москва-Сити и идеальных костюмов, которые, по слухам, сидели на нем так безупречно только потому, что у него вместо сердца — встроенный штангенциркуль.

— Сомова, ты чего такая взъерошенная? — прошептала Ленка из соседнего отдела, когда я рухнула в свое кресло. — Зорин уже у себя. Секретарша сказала, он сегодня не в духе. Даже кактус у него в кабинете завял, просто от одного взгляда.

— У меня тоже потери в рядах суккулентов, — выдохнула я, судорожно включая компьютер. — Сейчас только презентацию ему скину и буду тише воды.

Мои пальцы летали по клавиатуре. Так, где этот чертов файл? «Маркетинг_финал», «Маркетинг_совсем_финал», «Маркетинг_финал_хоть_убейся». А, вот он! Рядом висел документ, который я писала вчера вечером под бокал красного полусладкого, чтобы хоть как-то снять стресс. Назывался он «Зорин_и_мои_грешные_мысли». Чистая терапия! Я там в красках расписала, что бы сделала с нашим боссом, если бы он не был таким сухарем.

Пункт первый: Заставить его съесть три шаурмы с вокзала без салфеток.Пункт второй: Посмотреть, как он будет выглядеть, если его лишить этого пафосного галстука (желательно, зубами).Пункт третий...

— Катя, отправляй быстрее, он ждет! — крикнул начальник отдела.

Я выделила файл, прикрепила, вбила в строке получателя «Зорин А.И.» и с победным возгласом «Получи, фашист, гранату!» кликнула по иконке самолетика.

Экран на мгновение мигнул. И тут я похолодела.

В строке «Вложения» вместо солидного PDF-файла сиротливо висел вордовский документ с иконкой, которая сейчас казалась мне надгробием моей карьеры.

«Zorin_i_moi_greshnie_misli.docx»

Мир вокруг замедлился. Я видела, как Ленка медленно подносит кружку к губам. Видела, как за окном пролетает голубь. И как полоска загрузки письма доползает до ста процентов.

— Ой... — пискнула я.

Моя рука метнулась к мышке. «Отозвать сообщение! Отменить! Уничтожить! Вызвать спецназ!»

Система равнодушно выдала: «Ваше сообщение успешно прочитано получателем».

— Капец Геннадию, — прошептала я, сползая под стол.

В этот момент дверь в дальнем конце коридора открылась с таким звуком, будто начался апокалипсис.

Шаги Зорина я бы узнала из тысячи — четкие, тяжелые, дорогие. Он шел прямо к моему рабочему месту. Я зажмурилась. Может, если я притворюсь ветошью, он меня не заметит?

— Екатерина Андреевна? — раздался над головой голос, от которого по спине пробежал табун ледяных мурашек.

Я медленно, очень медленно подняла взгляд. Артем Игоревич стоял, прислонившись к перегородке моего стола. В руках он держал планшет. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас подозрительно блестели.

— Я внимательно изучил вашу... стратегию, — он сделал паузу, от которой у меня едва не случился инфаркт. — Особенно меня заинтересовал пункт номер три. Про галстук. Скажите, Сомова, вы действительно предпочитаете шелк на ощупь или это был чисто технический интерес?

— Шелк... он, знаете ли, очень гипоаллергенный, Артем Игоревич, — пролепетала я, пытаясь изобразить на лице деловую заинтересованность, хотя больше всего сейчас напоминала перезревшую помидорку.

Зорин медленно склонил голову набок. Узел его галстука — того самого, безупречно-синего, из моего списка — находился сейчас ровно на уровне моих глаз. И я, как назло, вспомнила, что написала про него: «Развязать одной рукой, пока он диктует квартальный отчет».

— Гипоаллергенный? — Зорин усмехнулся одними уголками губ. — А я-то думал, вы оценили прочность плетения. Тут же было написано: «Выдержит ли он вес взрослой женщины, если использовать его в качестве...» — он замолчал, демонстративно листая документ на планшете, — «...импровизированного лассо».

В офисе повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем здании падает курс биткоина.

— Сомова, — подал голос мой непосредственный начальник, Иваныч, чей лоб уже покрылся испариной. — Ты что, прислала Артему Игоревичу... тест-драйв текстиля?

— Я... я просто перепутала файлы! — выкрикнула я, вскакивая со стула. — Это была... курсовая работа моей младшей сестры! По психологии! Тема: «Девиации в поведении офисного планктона под давлением авторитетов»!

— Вот как? — Зорин сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. От него пахло морозным утром и очень дорогим парфюмом, который буквально шептал: «У тебя нет шансов на спасение». — Тогда ваша сестра очень точно угадала марку моего одеколона в седьмом пункте. И размер моей... хм... ответственности.

Я поняла, что это конец. Коллеги уже не просто слушали — они замерли в позах греческих статуй, боясь пропустить хоть слово. Ленка за соседним столом даже забыла, что подносит к губам горячий кофе, и он тонкой струйкой лился ей на блузку.

— Артем Игоревич, я удалю письмо! Прямо сейчас! Из корзины! Из бэкапов! Из вашей памяти! — я затараторила, чувствуя, как правый глаз начинает мелко дергаться.

— Поздно, Екатерина, — Зорин вдруг выпрямился и обвел взглядом притихший офис. — Раз уж стратегия развития нашего... тесного сотрудничества так подробно изложена, я считаю необходимым обсудить её в частном порядке.

Он посмотрел на часы, а затем снова на меня. В его взгляде промелькнуло что-то, чего я раньше никогда не видела. Ирония? Или вызов?

— Через пять минут жду вас у себя. Со своим... инструментом.

— С каким еще инструментом?! — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.Зорин замер в дверях кабинета и обернулся.

— С ноутбуком, Сомова. С ноутбуком. Хотя в восьмом пункте вы упоминали взбитые сливки... Но, боюсь, наш корпоративный буфет не предоставит их по первому требованию. Пять минут. Время пошло.

Дверь его кабинета захлопнулась с тяжелым, судейским стуком.Офис взорвался.

— Сомова, ты реально написала про сливки?!

— Катька, дай почитать! Скинь в общий чат для тех кто не имеет доступа к почте!

— А что там про восьмой пункт? Про сливки — это же классика!

Я рухнула обратно в кресло и ударилась лбом о клавиатуру. Геннадий, мой кактус в туфле, казался теперь самым счастливым существом во Вселенной. У него хотя бы не было в списке босса пункта про «незабываемый тимбилдинг в кладовке с канцтоварами».

— Ленка, скажи моим родителям, что я их любила. А кота отдай в хорошие руки, только не Иванычу, он его научит пиво открывать глазом, — я лихорадочно рылась в сумочке, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне выглядеть не как жертва кораблекрушения.

— Кать, ты чего? — Ленка, наконец, отлепила чашку от подбородка. — Ты видела, КАК он на тебя посмотрел? Он же не уволить тебя хочет. Он хочет... ну, судя по его лицу, он хочет провести внеплановую проверку твоих «теоретических знаний» на практике.

— Он меня сожрет и не подавится, — я мазнула губы блеском, промахнулась и теперь выглядела так, будто только что пила кровь девственниц. Или стажировалась у Джокера. — Ты читала шестой пункт? Про стол из красного дерева?

— Весь офис читал, Сомова! — донеслось с задних рядов. — Мы теперь на этот стол без валерьянки смотреть не сможем!

Я схватила ноутбук как щит и направилась к заветной двери. Мои ноги на шпильках (которые я надела исключительно ради премии, а не ради Зорина, честно!) предательски дрожали.

Перед самой дверью я остановилась и глубоко вздохнула. В голове всплыл десятый пункт моего злосчастного списка: «Узнать, умеет ли Артем Игоревич терять контроль. Или он даже в постели выставляет оценки по десятибалльной шкале?».

«Сейчас и узнаешь, Катя», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на ехидную Ленку.

Я постучала.— Войдите, — донеслось из-за двери. Голос был низким, с той самой бархатной хрипотцой, от которой внизу живота завязался тугой узел.

Я вошла. Кабинет Зорина встретил меня прохладой кондиционера и запахом дорогой кожи. Хозяин кабинета сидел за тем самым столом из красного дерева. Он снял пиджак, оставшись в одной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья.Зорин медленно закрыл крышку своего ноутбука и сцепил пальцы в замок.

— Присаживайтесь, Екатерина Андреевна. Нам предстоит очень... долгий разговор.

Я опустилась на край стула, чувствуя себя как на допросе в инквизиции.

— Артем Игоревич, я могу всё объяснить. Это была психологическая разгрузка. Я не собиралась...

— Не собирались что? — он вдруг встал и медленно начал обходить стол. — Проверять на прочность мой галстук? Или воплощать в жизнь ваши фантазии о «деспотичном боссе, который наказывает нерадивую сотрудницу за срыв дедлайна»?

Он остановился прямо за моей спиной. Я чувствовала его дыхание у себя на затылке. Волоски на шее встали дыбом.

— Знаете, что самое интересное, Катя? — его голос опустился до шепота, и он положил руки на спинку моего стула, фактически заперев меня в ловушке. — Я ведь тоже не люблю срывать дедлайны. А судя по вашему списку, у нас накопилось очень много... невыполненных задач.

Его пальцы коснулись моей шеи, едва ощутимо, но меня будто ударило током.

— Начнем с первого пункта? — прошептал он мне в самое ухо. — Или сразу перейдем к тому, где вы обещали показать мне, на что способны, если у вас отобрать кофе и запереть в архиве?

Я замерла, боясь даже вдохнуть. Воздух в кабинете Зорина, казалось, внезапно закончился, оставив только его парфюм — терпкий, с нотками кедра и опасности. Его руки всё еще сжимали спинку моего стула, и я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар.(Господи, Катя, ты же хотела знать, какой он на ощупь? Вот сейчас узнаешь, если не перестанешь дрожать как осиновый лист на ветру!)

— Так что там со сливками, Екатерина Андреевна? — его голос прозвучал совсем близко, у самого уха. — В вашем… трактате было указано, что они должны быть непременно из натурального молока и охлажденные до определенной температуры. Вы всегда так щепетильны в деталях?

Я сглотнула, глядя на свои руки, судорожно сжимающие ноутбук.

— Артем Игоревич, это была… гипербола! Литературный прием для усиления драматического эффекта! Я вообще на диете, мне нельзя сливки!

— Ложь, — выдохнул он, и я почувствовала, как его ладонь медленно скользнула по спинке стула ниже, почти касаясь моего плеча. — Вчера в обед вы съели огромный эклер. Я видел это через панорамное окно своего кабинета. Вы ели его с таким упоением, что я едва не отменил совещание с акционерами.

Мои щеки вспыхнули так ярко, что, кажется, ими можно было освещать окраины города в безлунную ночь. Он следил за мной? Сам Зорин, у которого рабочий график расписан по секундам до 2030 года, смотрел, как я жую эклер в парке?

— Вы за мной подглядывали? — я попыталась придать голосу возмущение, но получилось какое-то жалобное попискивание.