© Ася Шейн, 2024
ISBN 978-5-0064-0265-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пожалуй, эта история – самое первое, что я запомнила в своей жизни.
Мне было года четыре. И обычно дети редко помнят что-то из столь раннего возраста. Но тут был особый случай.
Летом я очень любила гулять на улице. Во дворе стояли большие качели, горки, лазалки и песочница, в которой постоянно копошились малыши. Строить замки и лепить фигурки из песка – было моим самым любимым занятием.
Особенно я любила делать это с кем-то, а потом продавать куличи в вымышленном магазине на лавочке. И получать за них деньги из листьев.
В этот раз в песочнице нас было четверо. Аня, Антон и Маша стряпали куличики с помощью маленьких фигурных контейнеров и игрушечной лопатки. Я тоже разложила свои формочки в виде рыбки, ежа и слоника. А в ведре принесла немного воды, чтобы песок склеивался лучше.
Мы складывали все получившиеся пирожки рядом друг с другом. Но в какой-то момент Антон стал отодвигать все фигурки в сторону, отделяя их от своих.
Я не поняла, почему он так сделал, и пододвинула наши фигурки обратно.
Он снова молча отодвинул их. Я – вернула на место.
Тогда Антон отделил мои фигурки и столкнул их с края песочницы вниз.
– Что ты делаешь? – закричала я. Но поступить также с его фигурками не могла себе позволить. – Мы же их хотели продавать, – сказала я, сдвинув брови и строго глядя на него.
Тогда Антон (а он был больше меня в два раза) одной рукой смахнул все остальные фигурки вниз. Они упали и рассыпались.
– Вот и продавайте, – довольно сказал он и отвернулся к своим пирожкам.
Девочки смотрели на нас, приоткрыв от удивления рты, и только мотали головой туда-сюда.
Мне стало обидно, что он сломал наши куличи. И еще больше – от того, как нагло и спокойно стал играть дальше. Поэтому я схватила свой маленький контейнер и, размахнувшись, ударила его по руке.
Антон заревел от испуга и кинул мне в глаза горсть песка. Я, почти не понимая, что происходит, схватила ведерко с водой и плеснула в него. Пара капель попала ему на футболку.
В этот момент к Антону подбежала его мама и взяла на руки с криком, какая я злая девочка. А ко мне подбежала моя мама, и сказала, что так делать нельзя.
– Извинись, – потребовала она, вытаскивая меня из песочницы.
– Но он первый начал, – пролепетала я, и тихо стыдливо извинилась.
Тем временем Антон корчил мне рожи и показывал слюну, которую хотел в меня плюнуть. И которая выливалась у него изо рта. А я моргала, пытаясь справиться с песком, попавшим в глаза.
Но мама Антона все равно кричала на меня. И тогда моя мама ей ответила, что она сама со мной поговорит, и кричать на меня не надо.
Маме Антона это так не понравилось, что она пообещала подать на меня и на мою маму в суд. И только потом удалилась, по-прежнему держа его на руках.
Я тоже стала проситься домой. Играть больше не хотелось.
Мама повела меня на качели и стала раскачивать до солнышка.
– Разозлилась, да? – как бы утешающим тоном спросила она.
Я кивнула.
– Я понимаю, – сказала мама, – ты хотела играть вместе со всеми, а он хотел играть один, по-своему. И вы не договорились.
– Мам, он сломал наши куличики! – возмутилась я.
– Знаю, знаю, – мама вздохнула, – я ведь не осуждаю тебя. Все пошло не так, как ты хотела, и ты разозлилась. Это естественно и нормально. Любой бы разозлился.
Качели раскачивались медленней, и я почти доставала одной ногой до земли.
– Я тоже иногда злюсь, – сказала мама. – Знаешь, как я сильно вчера разозлилась на папу, когда он переключил мой интересный фильм на свой неинтересный футбол? Очень сильно!
Я удивилась:
– Правда? Но вы же не ругались… – заметила я.
Мама улыбнулась мне:
– А я сказала ему, что очень злюсь. А он мне тогда рассказал, что его футбол идет в прямом эфире. И это значит, что нужно посмотреть прямо сейчас. А мой фильм он нашел мне в записи, на кассете. И мы его вместе потом досмотрели.
– И ты не расстроилась? – спросила я, глядя на нее.
– Немного… Но мы нашли компромисс.
Я открыла рот, услышав незнакомое слово. Мама снова улыбнулась мне:
– Компромисс – это выход, который устраивает всех. Когда два человека понимают желания друг друга и придумывают, как сделать так, чтобы обоим было хорошо.
– Получается, и мы с Антоном должны были придумать? – задумалась я.
– Ну, вы могли попробовать. Но что точно не нужно было делать, так это драться, – мама заглянула мне в глаза.
Я кивнула.
– Надо было поговорить. Сказать ему, что ты злишься, ведь он ломает твои фигурки. И объяснить, что хотела бы играть с ним вместе.
– А если бы он не стал со мной говорить? И все равно бы сломал их? – я так расстроилась, что нижняя губа немного выступила вперед.
– Тогда ты просто перестала бы с ним играть. Хочет быть один – пусть будет один.
– Тогда он бы меня обидел, а я его – нет, – я угрюмо засопела. Мне не нравилась мысль, что кто-то может меня обижать.
– Зато я бы гордилась тобой, – мама потрепала меня по волосам. – Я бы гордилась, что у меня вырос такой умный ребенок, который может себя контролировать. А для Антона, поверь, самым худшим наказанием в жизни будет его плохой характер, если он его не исправит. И то, что у него не будет друзей. Ведь ты же не будешь дружить с тем, кто тебя обижает?
Я улыбнулась:
– Не-а.
Мама улыбнулась в ответ:
– И никто не будет.
В один из воскресных дней к нам в гости пришла соседка баба Вера со своим внуком Лешкой.
Леша был младше меня всего на год. Поэтому все взрослые были уверены, что нам будет весело вместе, и мы непременно должны подружиться.
Однако Лешка не только был младше меня, но еще и выглядел на пять лет, ковырял пальцем в носу и постоянно молчал. А еще, делал все, что я ему скажу.
Я не знала, что он сам думает о разных вещах, и что ему нравится. Поэтому, возможно, с ним было бы легко дружить. Но почему-то – неинтересно.
В тот день все взрослые за столом баловали маленького Лешку и подкладывали ему вкусности. А, когда дело дошло до чаепития, мама достала мою коробку конфет, принесенную на Новый год дедом Морозом, и предложила всем угощаться.
В глубине души я возмутилась этим поступком. Но молча следила за тем, чтобы конфеты остались на месте.
Баба Вера обычно приходила к нам в гости со своей маленькой собачкой Плюшей. Это был бежевый кудрявый кокер-спаниель, которому ничего нельзя было есть, кроме специального корма. Но песик, при этом, был очень милым попрошайкой, всегда клал мордочку на колени и умоляюще глядел на любого, кто сидел за столом.
Глупый Лешка никогда не мог устоять перед этим взглядом, и совал собаке колбасу, хоть и знал о последствиях. Поэтому, ближе к концу вечера мы услышали, как маленькая Плюша в очередной раз пускает слюни на ковер, и сбежались, чтобы ее пожалеть.
Когда я вернулась в комнату после грустно-забавного зрелища, я увидела такую картину: баба Вера, держа в руках целую горсть моих конфет, пыталась запихнуть их Лешке в карман. А в моей новогодней коробке осталась всего лишь одна конфета.
– Эй, – не удержалась я, – это мои конфеты!
В комнату вернулись взрослые, и баба Вера с наигранным удивлением смотрела на меня.
– Положи обратно, – сказала я Лешке, и указала пальцем на коробку.
Глупый Лешка достал из кармана конфеты и смотрел то на меня, то на свою бабушку, не зная, что предпринять.
– Это что за жадная девочка у вас растет! – возмутилась баба Вера, глядя на мою маму. – Нельзя быть такой жадиной!
– Конечно, жадная, – сказала мама, строго посмотрев на бабу Веру. – Вы же ее провоцируете!
Я подумала, что злюсь очень даже вовремя. Забрать тайком почти все конфеты – ну, это же просто нечестно!
– Вообще-то, – воскликнула баба Вера, – с гостями надо делиться, гостей принято угощать. А вы сейчас воспитываете жадину!
Баба Вера скрестила руки на груди и даже не смотрела на меня.
– Мы гостей, конечно, угостим, – сказала мама, – но все вкусное в нашем доме принято делить пополам.
И она забрала у застывшего Лешки горсть конфет. И стала каждому сидящему за столом давать по конфете. А оставшиеся – закинула обратно в новогоднюю коробку и сказала:
– Ну, вот, теперь всем приятно.
Но баба Вера встала из-за стола, схватила Лешку подмышку и вскричала:
– Ну, и забирайте свои конфеты! Что у нас своих что ли нет? А мы к вам в гости больше ни ногой!
Собралась, и громко хлопнув дверью, выскочила вместе с Лешкой в подъезд.
– Надо, чтобы дети сами решали такие вопросы, – покачал головой папа, когда все стихло.
– Дели пополам, ладно? – посмотрела на меня мама. – Если есть возможность, всегда нужно делиться. Это очень приятно.
Я посмотрела на нее и кивнула. Но ничего приятного в том, что только что произошло, не увидела. А потому, посчитала эту идею слегка сомнительной.
Лешка все-таки пришел снова к нам в гости, примерно через полгода. Были летние каникулы, и его не с кем было оставить дома. А потому баба Вера завела его к нам, коротко поблагодарила и вышла. Маме она оставила одну маленькую шоколадку.
– Это вам на всех, – сказала она.
Мама молча приняла дар. А я, помня про ее наставление, достала из школьного пенала линейку. И мы с Лешкой принялись вместе отмерять, где будет ровно половина.
Шоколадка была восемь с половиной сантиметров в длину, и ровно не резалась. Поэтому, раскрошив почти целую дольку ножом, мы съели столько, сколько каждый успел. И остались очень довольны.
Потом родители достали домино, и мы принялись все вместе играть. Но Лешка шепотом сказал мне:
– У меня есть еще одна шоколадка. Бабушка дала мне еще одну. Хочешь? – он весело глянул на меня. И вытащил край большой шоколадки из кармана.
Мне стало так приятно, что тоже захотелось ему что-нибудь предложить:
– А у нас есть арбуз и целая связка бананов, – выпалила я. – Пошли!
Радостные, мы выложили все наши сокровища на стол. И стали за обе щеки уплетать арбуз, бананы и шоколад.
И было совсем не жалко. А очень даже приятно. Как и говорила мама.
Кстати, я потом заметила, что когда ты с кем-то делишься, другой человек непременно отвечает тебе взаимностью. На свете очень мало людей, которые не получают удовольствия от того, что делятся чем-то.
Скорее наоборот: получается так, что тебе очень приятно делиться. И при этом в ответ ты получаешь еще больше.
The free excerpt has ended.