Read the book: «Пустой Мир "Абсолютно мертвы" Книга седьмая»

Глава 1

Его разбудил крик.

Питер Татум распахнул глаза и повернул голову на звук женских воплей.

Он никогда раньше не был в этом месте. Комната была большой и просторной, повсюду стояли кровати и столы, на которых лежали люди. Несколько человек даже спали на подстилках из одеял прямо на полу. Сквозь окна проникал дневной свет, а где-то в помещении гудел генератор, питая несколько ламп.

Трое людей столпились вокруг одной из кроватей, на которой билась в конвульсиях женщина — казалось, будто в неё вселился демон. Питер попытался перевернуться, чтобы лучше видеть, но резкая боль прострелила шею. Он зашипел и попробовал лечь на другой бок, однако новая острая вспышка пронзила руку. Сдерживая крик, он выругался про себя, зажимая предплечье.

Питер тяжело дышал, чувствуя, как слюна стекает по губам на подбородок. Он уставился в потолок, и крики женщины начинали его раздражать — своих бы проблем хватало.

Чья-то тень упала на него, и над ним склонилось лицо. Другая женщина. Та, которую он, кажется, уже видел раньше.

— Ты очнулся, — сказала она.

«А то не видно», — хотел огрызнуться Питер, но сдержался.

— Постарайся лежать смирно, насколько сможешь, — добавила женщина. — Обещаю, так будет гораздо меньше боли.

— Где я? — спросил Питер. — Что происходит?

— Ты отключился почти сразу, как я тебя нашла, — ответила женщина.

— Нашли?

И тут Питер вспомнил, откуда он её знает. Она была там, когда он очнулся в полицейском участке. Он смутно помнил тот инцидент, но её лицо после пробуждения запомнил чётко.

— Я велела привезти тебя сюда, чтобы извлечь пули, — пояснила она. — Одна была в руке, вторая — в груди. Иначе ты бы просто истёк кровью. Ты был в очень плохом состоянии.

Воспоминания начали возвращаться. Упоминание пуль мгновенно навело его на мысль о Брук и том куске дерьма, который был с ней и стрелял в него. Питер напрягся, чувствуя, как закипает ярость, но от этого раны заныли ещё сильнее. Он попытался встать, но женщина положила руку ему на грудь, удерживая на месте.

— Пожалуйста, не вставай, — попросила она. — Скоро ты сможешь ходить, обещаю, но сейчас тебе нужно отдыхать.

— Я не могу здесь оставаться, — возразил Питер. — Дай мне встать.

Он проигнорировал просьбу и снова попробовал приподняться. Но тело пронзила такая боль, будто по нему ударила молния. Голова снова упала на подушку, и он вынужден был признать своё бессилие — встать пока не получится.

— Пожалуйста, — повторила женщина. — Я обещаю, что позже помогу тебе подняться и пройтись. Но сейчас тебе действительно нужно лежать.

Питер часто задышал, раздражённый её просьбой, но понимал, что ведёт себя глупо. Он едва мог приподняться, не чувствуя адской боли. Приходилось верить, что эта женщина сдержит слово, что она здесь, чтобы помочь, и когда придёт время, она действительно поможет ему встать.

— Ладно, — сдался Питер. — Но можешь объяснить, что со мной случилось и что ты сделала?

Женщина кивнула. Она потянулась к тумбочке, взяла что-то и через секунду поднесла к его лицу маленькую тарелку, опустив её достаточно низко, чтобы он мог рассмотреть содержимое.

Две пули.

— Я извлекла их, — повторила она. — У меня, конечно, нет нормального хирургического оборудования, камер и всего такого, чтобы поставить точный диагноз, но могу сказать точно: одна из них была очень близко к сердцу. Думаю, сместись она на дюйм или даже меньше в другую сторону — и мы бы сейчас не разговаривали.

Питер опустил руку и нащупал повязку на груди, в районе сердца. Он вспомнил выстрел и боль, накрывшую его в последние мгновения перед тем, как он потерял сознание. Он прокрутил в голове тот момент, думая о том, каким идиотом оказался этот Джон. Почему он не выстрелил Питеру в голову для верности? Или Брук не дала ублюдку зайти так далеко? Вокруг тогда творился хаос, все дрались. Возможно, у Джона просто не было времени убедиться, что Питер мёртв, и добить его. Так или иначе, этот парень совершил огромную ошибку, и когда Питер сможет встать с постели и ходить, он сделает всё, чтобы заставить его за это заплатить.

Женщина поставила тарелку обратно на тумбочку.

— Кстати, меня зовут Наоми, — представилась она. — Если что-то понадобится, я буду поблизости, помогать другим.

Она отошла, но Питер окликнул её.

Наоми обернулась. Её светлый хвостик качнулся, усталые голубые глаза взглянули на него.

— Спасибо, — тихо сказал Питер.

Наоми улыбнулась и снова отвернулась, чтобы идти лечить других, оставив Питера лежать неподвижно и думать о том, как сильно он нашлёпает Джона — и, возможно, даже Брук — когда найдёт их.

Глава 2

Джон Саут провел ладонью по ее коротко стриженной голове — сбритые волоски напоминали мягкие колючки. Брук спала крепким сном, ее глаза были закрыты, дыхание спокойным. Теплый выдох касался его руки, слегка щекоча, и она была прекрасна как никогда. Джону было плевать, что большая часть ее волос исчезла; он был просто счастлив снова держать ее в объятиях.

Лукас уснул с другой стороны палатки и теперь мирно посапывал там. Джон улыбнулся, эта картина согревала ему сердце. Они снова были семьей, и так тому и быть. На этот раз ничто их не разлучит. Джон уж позаботится об этом.

Конечно, Джон мог так говорить, но он не мог предвидеть все препятствия, которые встретятся на их пути. Как, черт возьми, он никогда не ожидал, что Питер снова объявится в жизни Брук.

У Джона было много вопросов к Брук насчет Питера. Больше всего его интересовало, как этот человек мог быть жив. Когда Брук раньше рассказывала историю о его смерти, она звучала уверенно, что ее муж мертв. В ее тоне не было и намека на сомнение.

Что, черт возьми, произошло?

Брук пошевелилась, и Джон нервно прочистил горло, словно она могла слышать его мысли. Джон еще не был готов обсуждать Питера. Этот разбор неизбежно настанет, но он хотел насладиться тем, что она вернулась, прежде чем они нырнут в этот тяжелый разговор. Возможно, думал он, стоит даже подождать и позволить Брук первой поднять эту тему. Не то чтобы она могла это просто проигнорировать, и он знал, что она не станет. Но ей нужно было свое время, чтобы переварить случившееся.

Потягиваясь и зевая, Брук улыбнулась, глядя на Джона.

— Доброе утро, соня, — сказал Джон.

Закончив потягиваться, Брук еще теснее прижалась к груди Джона.

— Так хорошо снова просыпаться в твоих объятиях.

Джон пожал плечами.

— Э, я вроде как уже начал привыкать к свободе.

Брук в шоке открыла рот и ударила Джона по руке.

— Придурок! — Они оба рассмеялись. Затем она взглянула на сына, лежавшего на подстилке с другой стороны палатки. — Наверное, мне стоит быть потише, чтобы его не разбудить.

— Он вымотался, — сказал Джон. — Этот парень извелся, волнуясь о тебе. Чтобы разбудить его сейчас, нужен старт космической ракеты.

Улыбка Брук дрогнула, на лице появилось отчаяние. Она снова взглянула на Джона, но быстро отвела взгляд. Джон переместил руку с ее затылка на шею, массируя.

— Все хорошо, — сказал он. — Ты сейчас с ним.

— Ни один ребенок не должен пройти через то, через что прошел он. Это несправедливо. Я чувствую себя ужасной матерью, будто я недостаточно хорошо его защищала.

— Да, это несправедливо. Но это не имеет никакого отношения к тому, какая ты мать. Ты fantastic мать, Брук. Не позволяй всему этому дерьму, что случилось, заставить тебя думать иначе.

Брук вздохнула.

— Мне хочется в это верить. Но это так трудно. И Питер… — Ее глаза снова скользнули к спящему сыну. — Что мне сказать ему об отце, Джон?

Джон сглотнул. Честно говоря, он не знал, как на это ответить. Эгоистично, но он не хотел, чтобы Брук что-то говорила. Мальчик привязался к нему, и знание правды об отце могло не только отбросить назад отношения Джона с ним, но и еще больше навредить психике Лукаса.

А что, если Брук скажет ему, что это Джон нажал на курок и убил его отца?

— Я не думаю, что тебе стоит слишком переживать об этом сейчас. Нет причин торопиться с решением и, возможно, сделать то, о чем пожалеешь. Помни, прямо сейчас он ничего другого об отце не знает. Что бы ты ни решила, лишнее время на размышления не изменит его реакции. Так что, если ты спрашиваешь моего совета, что бы сделал я… я бы дал себе еще немного времени. Черт, ты, наверное, сама еще в шоке от всего этого. Возьми паузу. Наслаждайся тем, что мы снова все вместе.

Брук, явно сдерживая слезы, выдавила слабую улыбку и кивнула. Джон обхватил ее обеими руками, притягивая к себе, чтобы утешить.

Они полежали так еще несколько минут, пока не проснулся Лукас. Его юная энергия дала о себе знать, и глаза открылись почти сразу, как только он сел.

Брук рассмеялась.

— Ну, доброе утро, сэр!

Ничего не говоря, Лукас перебрался через палатку и обнял Джона с Брук, затем лег в объятия матери.

Джону было так хорошо с ними обоими, что он мог только улыбаться. Джон рискнул всем, чтобы снова собрать их вместе. Он сделал это, чтобы воссоединить мать с сыном. Теперь он надеялся, что они смогут жить хоть сколько-нибудь нормальной жизнью, хотя сомневался, что все будет так просто.

Он вздохнул.

— Ненавижу прерывать нашу идиллию, но мне нужно поговорить с Энцо и Артуро.

— Ах, ну ты чего, — сказал Лукас. — Можешь побыть еще немного?

— У нас будет полно времени вместе. Думаю, вам с мамой нужно побыть наедине.

Джон поцеловал Брук в макушку и хлопнул Лукаса по плечу, сжав его. Он встал, взял свою рубашку на пуговицах, надел ее, прежде чем уйти. Затем, стоя у входа в палатку, он взглянул на Брук и Лукаса. Он не мог описать свои чувства, глядя на них, прижавшихся друг к другу. Он знал только одно — он был более чем счастлив быть здесь.

— Я скоро вернусь.

Глава 3

Джон выскользнул из палатки, застегнув за собой молнию, чтобы дать Брук и Лукасу заслуженное уединение. Он потянулся, зевнув, когда суставы хрустнули. Вскинув руки к небу и чувствуя облегчение в затекших плечах, он поднял взгляд. По небу были разбросаны серые тучи, предвещая Божий план обрушить на них дождь. Джон чувствовал это в воздухе — спертом и влажном, без малейшего ветерка.

Он оглядел лагерь: большинство байкеров уже выбрались из палаток и сворачивались. Артуро стоял возле своего мотоцикла, роясь в седельной сумке. Джон подошел и похлопал его по спине. Оглянувшись через плечо, Артуро улыбнулся.

— Утро добрым не бывает, эсе.

— Как дела, брат?

Артуро развернулся полностью.

— Это я должен тебя спрашивать. Как там парень и твоя женщина?

Джон кивнул.

— Нормально. Спасибо, что спросил.

— Конечно. Я знаю, вся эта ситуация была нелегкой для вас всех. Надеюсь, теперь вы обретете покой.

— Не уверен, что такая штука вообще существует.

— Скорее всего, ты прав. Но, может, вы найдете какое-то подобие нормальной жизни, как говорится.

Джон и Брук пытались сделать это уже несколько раз. Он боялся, что они уже ее нашли. Что это бесконечное бегство от опасности, выкручивание из передряг и невозможность сбавить обороты — и есть их новая норма. Даже в таком хорошо спрятанном и защищенном месте, как Утёс Свободы, люди переживали свои потрясения. Казалось, безопасных мест нет, хотя Джон все еще надеялся доказать обратное.

— Так, — Джон упер руки в бока, — я вижу, все сворачиваются. У вас есть план, что делать дальше?

Артуро улыбнулся и кивнул куда-то за спину Джона.

— Спроси лучше у него.

Обернувшись, Джон увидел приближающегося Энцо. Мужчины обменялись рукопожатием, затем притянулись для быстрого объятия свободными руками. Перекинулись парой любезностей, в том числе Энцо спросил Джона о семье.

— Я как раз говорил Джону, чтобы он спросил у тебя, что дальше, — сказал Артуро.

— Мы сворачиваем лагерь и возвращаемся в Мейкон, — ответил Энцо.

— А потом?

— А потом будем жить, — сказал президент байкеров. — У нас там очень хороший лагерь. Мне не терпится показать его тебе.

Джон помолчал.

— А как насчет Новой Атланты?

— А что Новая Атланта? Они больше к нам не сунутся.

— Звучит довольно самоуверенно.

Артуро скрестил руки на груди, покачав головой.

— Это я и пытаюсь ему втолковать, эсе.

— Им незачем за нами охотиться, — Энцо перевел взгляд с одного мужчины на другого. — Мы попытались пойти и разнести их лагерь, и у нас это не вышло. Но мы вернули Артуро, вытащили тебя оттуда и вернули твою девушку. Думаю, мы сделали достаточно, чтобы они больше не лезли к нам.

Джон вспомнил свое время в Новой Атланте. Он подумал о людях, которые привезли их туда. О тех, кто «тренировал» его драться на крыше. Бой с зомби, устроенный по подобию Колизея, был более чем достаточным доказательством того, что они за люди. Он не мог представить, что они просто забудут о существовании Los Muertos и не ответят; Джон повидал достаточно зла с тех пор, как мир рухнул, чтобы научиться не недооценивать ничьих намерений. Он посмотрел на Артуро.

— Ты согласен с этим? Ты был в том лагере и знаешь, насколько опасны эти люди.

Артуро вздохнул, затем пожал плечами.

— Я устал от всех этих драк, друг мой. Эти ребята там чокнутые, но они, должно быть, чувствуют то же, что и мы. Ну правда, что они выиграют, если пойдут войной на байкерскую банду, пытающуюся выжить в таком крошечном городишке, как Мейкон?

— Месть, — сказал Джон. — Думаю, им больше и не нужно мотивации. Они пойдут на вас просто для того, чтобы сказать, что пошли, и снова вышвырнуть вас на арену к зомби. Таким людям много причин не надо.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — ответил Энцо. — Мы слишком много работали ради того, что построили в Мейконе, и прошли слишком большой путь, чтобы просто собраться и уйти. И последнее, чего я хочу — это еще больше крови, так что нам остается молиться, чтобы они тоже этого не хотели.

«Молись покрепче».

Джон кивнул. Он не пытался отговорить Энцо от его решения. Этот человек так много для него сделал: позволил ему жить, когда байкеры вытащили его из тюрьмы, спас из Новой Атланты (хоть Энцо и не знал, что Джон там) и в конце концов помог вернуть Брук. Джон испытывал глубочайшее уважение к президенту Los Muertos.

— Мы были бы рады, если бы ты, твоя девушка и парень поехали с нами в лагерь, — сказал Артуро. — Я знаю, ты явно не в восторге от нашего решения остаться, но хотя бы зацени место, прежде чем примешь окончательное решение.

— Я не против заехать и осмотреться, остаться хотя бы на ночь-другую, — сказал Джон. — Мы с Брук еще не говорили о том, куда нам податься, и у меня не было ни минуты, чтобы перевести дух и все обдумать. Но я поговорю с ней и узнаю, что она скажет.

Энцо кивнул.

— Хорошо. Предложение присоединиться к нам остается в силе и будет всегда, что бы вы ни решили.

— Спасибо. И независимо от того, что случится и что мы решим, я ценю вашу помощь. Вы так много для нас сделали.

Артуро похлопал его по плечу.

— Не за что, брат.

Джон обнялся с каждым из мужчин. Затем он извинился и вышел прогуляться чуть дальше от лагеря, размышляя о том, что им делать дальше.

Глава 4

Несмотря на лихорадочную работу мысли и боль, Питеру всё же удалось снова ненадолго заснуть. Когда он проснулся, солнце всё еще стояло высоко, так что он предположил, что уже день.

Оглядев комнату, Питер увидел тех же людей, что и раньше, насколько он мог судить. Он особо не всматривался, но, кажется, все те же импровизированные койки — настоящие кровати, одеяла на столах или просто подстилки на полу — никуда не делись, и на них всё так же лежали раненые. Слышались стоны, люди маялись от своих ран. Два врача, или по крайней мере люди, выполняющие их роль, стояли возле разных пострадавших, осматривая их или обрабатывая. Питер не мог точно определить; он знал только одно — он больше не мог здесь лежать.

Нужно было вставать. Размять ноги, пойти посмотреть, что творится в остальном лагере. Если придется, он перетерпит боль, но должен выбраться из этой постели.

Тонкая простыня, которой он был укрыт, промокла от пота, и Питер скинул её. Впервые он увидел, во что одет. На нем были всё те же джинсы, но теперь на бедре красовалось небольшое кровавое пятно. Футболка фиолетового цвета, в которую его переодели, была на размер больше и определенно не та, которую он выбрал бы сам. Но, судя по тому, как болели грудь и рука, и по словам той женщины, его прежняя рубашка, должно быть, пропиталась кровью и не подлежала восстановлению.

Вместо того чтобы пытаться сесть в кровати, как раньше, Питер перекатился на правый бок и свесил ноги. Он удержал равновесие и, кряхтя, поднялся, сев прямо на краю. Это движение выбило из него дух, раны адски ныли.

Один из врачей обернулся от пациента, которому помогал, и замахал руками, направляясь к Питеру.

— Сэр, вам нужно снова лечь. Не надо...

Но слева от Питера между ним и доктором встала женщина.

— Я разберусь, Крейг, — сказала Наоми врачу. Она повернулась к Питеру, сверкнув своими изумрудными глазами.

Крейг что-то прошептал Наоми, и по лицу было видно, что он недоволен, но она его успокоила, и Крейг вернулся к пациенту. Наоми подошла к Питеру.

— Осторожнее, — сказала она. — Тебе правда нужно...

— Не говори мне снова ложиться, — перебил её Питер. — Я не сделаю этого.

— Я собиралась предложить тебе не торопиться. — Она усмехнулась, выдохнув. — Я же сказала, что позже помогу тебе встать и пройтись. Ты уже сам встал. Теперь я здесь, чтобы сдержать обещание.

Питер почувствовал себя мудаком из-за того, что накинулся на неё и влез в разговор, не дав закончить, но сдержался и не стал извиняться. Он всё ещё не был до конца уверен, что здесь происходит и какова роль Наоми в лагере, и не хотел слишком рано расслабляться.

— Я сейчас вернусь, — сказала Наоми. Она пересекла комнату и подняла что-то с пола. Вернулась она с парой сандалий в руках. — Надеюсь, подойдут. Похоже, твой размер.

Наоми бросила сандалии на пол и развернула их носками к ногам Питера. Он сунул в них ноги. Как и футболка, они были на размер великоваты, но это не имело значения. Сойдут и такие, чтобы можно было пройтись, размять ноги и посмотреть, что происходит в лагере.

— Готов? — спросила она.

Питер кивнул. Он ухватился за кровать, пытаясь подняться. Наоми стояла рядом, положив руки ему на плечи, чтобы помочь удержать равновесие и подхватить, если он упадет.

Хотя пули попали в руку и грудь, ноги у Питера болели адски от долгого лежания и неподвижности. Боль должна была пройти, как только он разомнет мышцы и разработает суставы, но сейчас, когда он впервые после почти смертельного ранения вставал на ноги, легче от этого не становилось.

Когда он выпрямился в полный рост, Наоми осталась рядом, отпустив его, но держа руки наготове, чтобы помочь, если понадобится, пока он привыкал к вертикальному положению.

— Отлично получается, — сказала она. — Как себя чувствуешь?

— Такое ощущение, будто заново учишься ходить, — усмехнувшись, ответил он.

— Думаю, всё будет нормально, как только мы пойдем и ты немного разомнешь ноги. Тебе нужна трость? Я могу, наверное, найти что-нибудь.

Питер покачал головой.

— Мне просто нужно пройтись, как ты и говоришь, и я буду в порядке.

Наоми оставалась рядом, пока Питер медленно, шаг за шагом, отходил от кровати. Идя, он сосредоточился на каждом шаге, но заодно осматривал остальную комнату. Он взглянул на других людей, лежащих на койках. В комнате было почти два десятка человек, все с разными травмами. Только пара из них спала, большинство же бодрствовали. К счастью, лишь немногие, казалось, страдали настолько, чтобы выражать это вслух.

Громче всех была женщина в дальнем конце комнаты. Она раскачивалась из стороны в сторону, вцепляясь в простыни и молотя руками по матрасу, плача и ругаясь. Похоже, ей ампутировали левую ногу по колено, и белая повязка пропиталась кровью. Питер не стал расспрашивать Наоми об этой женщине, но задумался: плачет и мечется она от боли или от душевных мук, осознавая, что ей придется доживать остаток и без того дерьмовой жизни в этом жестоком мире всего с одной ногой. Наверное, и то, и другое, решил Питер.

К тому времени, как они дошли до двери, ноги и спина чувствовали себя уже гораздо лучше. Наоми указала на выход.

— Не хочешь прогуляться?

Питер кивнул. Ещё как, черт возьми, хотел.

Наоми улыбнулась и открыла дверь.